Czytaj książkę: «Пентаграмма потерянной души»

Пролог

Я бежала из последних сил.

Ноги подкашивались, дыхание обжигало лёгкие, а каждый новый шаг казался тяжелее предыдущего. В другое время мне хватило бы одного взмаха крыльев, чтобы оставить позади эти проклятые земли. Но сейчас даже мысль о полёте казалась издевательством.

После родов мои силы почти иссякли.

Я едва держалась на ногах.

И всё же продолжала бежать.

В руках я прижимала к груди небольшой свёрток. Моя дочь спала, укрытая мягкой тканью. Я наложила на неё заклинание спокойного сна, чтобы ни холод, ни тряска, ни мой собственный страх не потревожили её.

Мне хотелось верить, что она ничего не чувствует.

Что ей тепло. Что она в безопасности. Что весь её крошечный мир пока ограничивается моими объятиями и глухим стуком сердца, к которому она привыкла ещё до рождения.

Она не знала, в какой мир пришла.

И если бы всё зависело от меня, никогда бы не узнала.

Я опустила взгляд на её лицо.

Из-под края ткани выбилась тонкая белоснежная прядь.

На мгновение я остановилась.

Белые волосы.

С самого рождения.

Я пыталась убедить себя, что это ещё ничего не значит. Что существуют исключения, о которых даже древнейшие хранители не слышали. Что Элионтар, возможно, допустил нечто, чего прежде не случалось.

Но все эти объяснения рассыпались, стоило мне вновь взглянуть на дочь.

Мессии всегда рождались мальчиками.

В первые годы жизни они ничем не отличались от обычных демонических детей. Их истинная природа оставалась скрытой до определённого возраста, когда волосы начинали белеть, а внутри пробуждалась сила, предназначенная для единственной цели — положить конец правлению Сатаны.

Так было испокон веков.

Один правитель сменял другого. Один Мессия приходил на место предыдущего. И каждый раз древний порядок оставался неизменным.

До сегодняшней ночи.

Моя дочь родилась девочкой.

И её волосы были белыми с первого мгновения жизни.

Аваддон, её отец, носил титул Сатаны — так именовали властителей Ада. Его могущество превосходило силу многих предшественников, и одна только мысль о том, что когда-нибудь моя дочь может оказаться перед ним как враг, заставляла кровь стынуть в жилах.

Я не знала, почему Элионтар выбрал именно нас.

Не знала, что означало рождение моей девочки.

И уж тем более не представляла, какую судьбу он приготовил для неё.

Но одно я понимала совершенно ясно: стоит кому-нибудь узнать о ребёнке раньше времени, и её жизнь перестанет принадлежать ей самой.

Она станет пророчеством.

Оружием.

Чьей-то надеждой или чьим-то смертным приговором.

Кем угодно.

Только не собой.

А этого я допустить не могла.

Впереди наконец проступили очертания высокой башни.

Серафион.

Хранитель тайн, свидетель древнейших событий, знаток истории Небес и Ада. К нему приходили за ответами, когда правда оказывалась слишком опасной, чтобы произносить её вслух.

Если кто и мог помочь мне, то только он.

Я ускорилась, хотя мышцы уже сводило от боли. Добравшись до массивной двери, несколько раз ударила по ней ладонью.

— Серафион! — позвала я срывающимся голосом. — Пожалуйста, открой!

Тишина.

Я оглянулась.

За спиной простиралась темнота. В ней не было видно ни единой фигуры, но это не приносило облегчения. Я слишком хорошо знала, что отсутствие преследователей ещё не означает безопасности.

— Серафион!

Наконец за дверью раздались шаги.

Тяжёлая створка приоткрылась, и на пороге появился мужчина, чей человеческий облик хранил черты человека лет пятидесяти пяти. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу, измятой одежде, дрожащим рукам — и остановился на свёртке.

— Лилит? — Он нахмурился. — Что случилось?

Я открыла рот, но вместо ответа смогла лишь судорожно вдохнуть.

— Мне нужна твоя помощь.

Серафион сразу посерьёзнел.

— От кого ты бежишь?

Я крепче прижала дочь к груди.

— Не спрашивай. Прошу тебя, помоги мне спрятать её.

Его взгляд вновь опустился к свёртку.

— Кого?

— Мою дочь.

На несколько мгновений между нами повисло молчание.

— Лилит, — наконец произнёс он, — ты понимаешь, куда пришла? Всё, что оказывается в этой башне, рано или поздно может стать известно Элионтару. Если ты надеешься скрыть от него ребёнка…

— Я больше не знаю, куда идти.

Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Серафион долго смотрел на меня. Затем отступил в сторону.

— Входи. И покажи её.

Я переступила порог и осторожно отогнула край ткани.

Дочь едва заметно пошевелилась во сне. Белоснежные волосы рассыпались по её маленькому лбу.

Серафион замер.

Я увидела, как удивление на его лице сменилось настороженностью, а затем чем-то гораздо более тревожным.

Он наклонился ближе.

— Мессия, — едва слышно произнёс он.

У меня похолодели руки.

— Нет.

Он не ответил.

— Этого не может быть, — повторила я. — Ты ведь знаешь правила. Мессии всегда рождались мальчиками. Они выглядели обычными детьми, пока не наступал срок пробуждения. Но она…

Я посмотрела на дочь.

— Она уже такая.

— Я вижу, Лилит.

— Тогда объясни мне, что это значит!

Слова вырвались громче, чем я хотела. Я тут же опустила глаза, испугавшись, что разбужу малышку.

Но она продолжала мирно спать.

Серафион медленно выпрямился.

— Я не знаю.

Всего три слова.

Но они напугали меня сильнее любого пророчества.

— Ты хранитель истории, — прошептала я. — Ты знаешь то, о чём другие даже не подозревают. Неужели за всё время существования Небес и Ада не было ничего подобного?

— Ничего, о чём мне известно.

Я отвернулась.

Если даже Серафион не мог объяснить происходящее, значит, мне не на что было опереться.

Ни на древние предания.

Ни на пророчества.

Ни на знания тех, кто существовал задолго до меня.

Только на собственный страх.

— Элионтар создал её не просто так, — произнесла я. — Он выбирает родителей для каждого Мессии. Знает, кого создаёт и зачем. Но почему тогда она другая?

— Возможно, у него есть причины, которых мы не понимаем.

— А если он сам не знает, что из неё получится?

Серафион промолчал.

И этого оказалось достаточно, чтобы мои худшие опасения вновь ожили.

Что, если её рождение — всего лишь эксперимент?

Что, если Элионтару захотелось нарушить привычный порядок и посмотреть, какой силой будет обладать девочка, появившаяся на свет не такой, как все остальные Мессии?

Что, если он станет наблюдать за ней, ждать, оценивать?

А потом решит, что она не оправдала его ожиданий?

Для него она могла быть частью великого замысла.

Для меня же она была дочерью.

Маленькой девочкой, которая ещё не успела впервые открыть глаза и увидеть мир.

— А если она окажется не такой, какой он хотел её видеть? — спросила я. — Если не сможет исполнить предназначение?

— Мы не знаем, чего именно он от неё ждёт.

— Но ведь она не выбирала этого!

Я посмотрела на её крошечные пальчики, выглядывавшие из-под ткани.

— Она не просила рождаться Мессией. Не просила становиться частью чьей-то войны. Не просила о силе, которая однажды может уничтожить её собственного отца.

Горло болезненно сжалось.

— Почему же расплачиваться придётся ей?

— Лилит…

— Нет, послушай. — Я подняла глаза. — Все будут смотреть на неё и видеть только предназначение. Будут ждать силы, подчинения, доказательств того, что она достойна своего существования. Но кто-нибудь спросит, чего хочет она сама?

Серафион молчал.

Я и не ждала ответа.

Мне хотелось лишь одного: чтобы хотя бы кто-нибудь в этом проклятом мире понял, что прежде всего она ребёнок.

Мой ребёнок.

— Я не позволю им сломать её.

Это прозвучало почти как клятва.

Хотя внутри меня не осталось ничего, кроме страха.

Серафион внимательно посмотрел на дочь, затем на меня.

— Сядь, Лилит. Ты едва стоишь на ногах.

Я хотела возразить, но тело предало меня раньше, чем я успела открыть рот.

Он подвёл меня к креслу, и я опустилась в него, чувствуя, как дрожат колени.

Внутри башни царила удивительная тишина. Воздух пах старой бумагой, воском и чем-то неуловимым, напоминающим запах грозы перед первым раскатом грома.

Казалось, даже стены здесь умели хранить секреты.

Серафион присел рядом.

— Позволь мне взглянуть на неё.

Я не сразу разжала руки.

Отдать дочь, пусть даже на несколько мгновений, казалось почти невозможным.

Но наконец я осторожно передала ему свёрток.

Он принял малышку с неожиданной нежностью. Несколько секунд разглядывал её лицо, затем поднёс ладонь к её груди и закрыл глаза.

Воздух едва заметно дрогнул.

Я почувствовала слабую волну магии, разошедшуюся по комнате, и затаила дыхание.

Серафион долго оставался неподвижным.

Наконец он опустил руку.

— Ну? — не выдержала я.

Он посмотрел на меня.

— Я не могу объяснить её природу. И не могу предсказать, кем она станет.

— А Элионтар?

— Я не знаю, как он отреагирует, когда узнает о ней.

Я стиснула пальцы.

— Значит, он всё равно узнает?

— Если мы ничего не предпримем — рано или поздно.

— Тогда сделай что-нибудь.

На этот раз я не просила.

Я требовала.

И Серафион, кажется, это понял.

Он задумчиво посмотрел на ребёнка.

— Существует способ скрыть её след. Древняя печать, способная затруднить обнаружение даже для тех, кто умеет чувствовать чужую силу на огромном расстоянии.

В груди вспыхнула надежда.

— Ты можешь её наложить?

— Могу. Но есть условие.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Какое?

Серафион поднял на меня глаза.

— Ты должна исчезнуть.

Я не сразу осознала услышанное.

— Что?

— Если ты останешься рядом, через тебя смогут выйти на ребёнка. Твоя связь с ней слишком сильна. Её невозможно полностью скрыть, пока вы вместе.

Я медленно покачала головой.

— Нет…

— Лилит, выслушай меня.

— Нет, ты не понимаешь…

— Понимаю. Но если ты хочешь дать ей шанс, тебе придётся уйти. Так, чтобы даже те, кто любит тебя, поверили в твою смерть.

Мир словно остановился.

Уйти?

Оставить дочь здесь?

Не увидеть её первых шагов? Не услышать первого слова? Не узнать, каким будет её смех?

Я посмотрела на маленькое лицо, покоившееся в руках Серафиона.

Она спала.

Ничего не подозревала.

А я должна была решить за неё судьбу, от которой сама хотела её защитить.

— Как долго? — едва слышно спросила я.

— До назначенного срока. Если ты вернёшься раньше, печать может разрушиться.

Я закрыла глаза.

Передо мной возникали картины будущего, которого меня собирались лишить.

Её первая улыбка.

Первые неуверенные шаги.

Маленькие ладошки, тянущиеся ко мне.

Голос, зовущий маму.

И пустота там, где должна была быть я.

Мне хотелось закричать. Схватить дочь и бежать, не останавливаясь, пока между нами и этим миром не останется ничего.

Но куда?

Кто сумел бы защитить её лучше Серафиона?

Я не знала ответа.

— Она будет в безопасности? — спросила я.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Он не обещал невозможного.

Не говорил, что никогда и никто не причинит ей вреда.

И, наверное, именно поэтому я ему поверила.

— Хорошо, — прошептала я.

Слово обожгло губы.

— Сделай это.

Серафион медленно кивнул.

— Ты должна понимать ещё кое-что. Она может вырасти, не зная о тебе правды.

— Я понимаю.

— Может решить, что ты её бросила.

Я опустила голову.

Эта мысль причиняла почти физическую боль.

Когда-нибудь моя дочь могла возненавидеть меня. Проклинать за отсутствие, за каждую ночь, когда ей нужна была мать, а рядом никого не оказалось.

И я не смогла бы её осудить.

— Пусть лучше ненавидит меня за то, что я спасла ей жизнь, — произнесла я, — чем никогда не получит возможности прожить её.

Серафион ничего не ответил.

Я протянула руки.

Он осторожно вернул мне дочь.

Я прижала её к себе и впервые за эту ночь позволила слезам свободно течь по щекам.

— Прости меня, маленькая, — прошептала я, целуя её в лоб. — Прости, что не смогу быть рядом.

Её дыхание оставалось ровным.

— Прости, если однажды решишь, что я тебя не любила.

Я осторожно провела пальцами по белоснежным волосам.

— Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю…

Голос сорвался.

Я прижалась щекой к её лбу.

— Я хотела подарить тебе другую жизнь. Обычную. Счастливую. Такую, в которой тебе не пришлось бы доказывать своё право существовать. В которой никто не решал бы за тебя, кем ты должна стать.

Я замолчала, пытаясь запомнить тепло её маленького тела.

— Но сейчас я могу подарить тебе только шанс.

Ещё один поцелуй.

Последний.

По крайней мере, на долгие годы.

Я передала дочь Серафиону.

Он принял её бережно, словно понимал, что вместе с ребёнком забирает часть моей души.

— Я сохраню её тайну, — тихо произнёс он. — Даже если ради этого придётся солгать.

— Даже Элионтару?

Серафион посмотрел на девочку.

— Даже ему.

Я кивнула.

Больше говорить было нечего.

Я повернулась к двери.

Каждый шаг отдавался болью, но я продолжала идти. Мне казалось, стоит лишь оглянуться — и я уже не смогу заставить себя уйти.

Поэтому я не обернулась.

Даже когда дверь за моей спиной начала закрываться.

Даже когда последняя полоска света исчезла, оставив меня одну среди ночной темноты.

Я не знала, кем станет моя дочь.

Не знала, простит ли она меня.

И не знала, суждено ли нам встретиться снова.

Но я знала, ради чего сделала этот выбор.

Потому что в ту ночь я спасала не Мессию.

Я спасала своего ребёнка.

Глава 1

Глава 1

Сиэтл, сентябрь 2026 года

Всю ночь шёл дождь.

Сиэтл утопал в привычной серости. Мокрый асфальт отражал свет уличных фонарей, по крышам стекала вода, а тяжёлые облака скрывали почти всё небо.

Я никогда особенно не любила такую погоду.

Нет, в осени определённо было своё очарование: запах влажной листвы, прохладный воздух, уютные вечера с книгой и чашкой горячего кофе. Но бесконечная серость действовала на меня угнетающе.

Особенно когда хотелось чего-нибудь светлого.

Например, солнца.

В собственный день рождения.

Впрочем, этой ночью меня занимала совсем другая вещь.

Луна.

Она казалась необычайно яркой. Даже сквозь редкие просветы между облаками её серебристый свет проникал в комнату, ложился на стены и скользил по краю моего одеяла.

Я лежала на боку, глядя в окно.

Странное ощущение никак не отпускало меня.

Будто луна пыталась привлечь моё внимание.

Или предупредить.

Глава 2

Глава 2

Мы с Сарой направились к клубу.

Навстречу дул сильный ветер, то и дело заставляя меня поправлять волосы. Луна светила необычайно ярко, но я старалась не придавать этому значения.

Было девять вечера. Я достала телефон и написала в семейный чат, что сегодня вернусь поздно.

Однако спокойно идти рядом с Сарой, делая вид, будто ничего не произошло, я не могла.

Это было ненормально.

Перед глазами снова возникла сцена в такси: кулон, внезапно раскалившийся так, что обжёг кожу, странный шёпот у самого уха и самое жуткое — Сара ничего не слышала.

Я машинально коснулась украшения.

Холодный.

Совершенно обычный кулон, словно несколько минут назад ничего не произошло.

Что это было?

Может, мне показалось? Но разве можно вообразить настолько отчётливое ощущение жара? Я действительно чувствовала, как металл обжигал кожу.

А этот голос…

От одного воспоминания по спине пробежал холодок.

Я украдкой взглянула на Сару. Она беззаботно шагала рядом, что-то напевая себе под нос.

Возможно, я просто слишком устала. Прошедшая ночь выдалась далеко не спокойной: недосып, кошмары, переживания… Наверное, мой мозг решил окончательно надо мной поиздеваться.

Я подняла голову к небу, но почти сразу отвела взгляд. Не хватало ещё искать объяснение каждому странному ощущению.

За размышлениями я не заметила, как мы добрались до клуба.

Сара остановилась у входа и принялась что-то искать в маленькой сумочке.

— Подожди немного. Сейчас всё будет.

Я с любопытством наблюдала, как она перебирает содержимое сумки. Наконец Сара торжественно извлекла оттуда маску для сна с зайчиком.

Розовую.

С ушками.

Несколько секунд я молча смотрела на это произведение искусства.

— Сара, ты не перестаёшь меня удивлять. Что это?

— Маска для сна, — невозмутимо ответила она. — Надевай.

— Я вижу, что это маска. Но почему с зайчиком?

— Другой не было.

Я скрестила руки на груди и подозрительно прищурилась.

— Признайся, это твоя маска?

— Нет! — слишком быстро ответила Сара.

— Сара…

— А что ты имеешь против зайчиков?

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ничего. Просто не каждый день тебя ведут в клуб с завязанными глазами, да ещё в розовой маске с ушами.

— Вот именно. Цени момент. Такое бывает раз в жизни.

Она с серьёзным видом потрясла маской перед моим лицом.

Господи, как же я её любила.

Только Сара могла за одну секунду превратить тревогу в приступ смеха. Ещё несколько минут назад я всерьёз думала, не схожу ли с ума, а теперь стояла посреди улицы и спорила с лучшей подругой из-за розового зайчика.

И мне это нравилось.

Я ещё раз взглянула на кулон. Он спокойно лежал на груди, поблёскивая в свете уличных фонарей.

Может, действительно ничего страшного не произошло?

Я решила хотя бы сегодня не искать ответы на вопросы, которых становилось всё больше.

— Ну что, именинница, готова? — Сара улыбнулась, растягивая маску в руках.

— Если ты обещаешь не дать мне врезаться в стену, то готова.

— Ничего не обещаю.

— Сара!

Её звонкий смех окончательно развеял остатки напряжения.

Я покачала головой и позволила ей надеть на меня нелепую маску.

Мир мгновенно погрузился во тьму.

Оставалось только довериться лучшей подруге.

Мы вошли в клуб.

Внутри было подозрительно тихо.

Ни громкой музыки, ни привычного гула голосов — только наши шаги нарушали тишину.

Зато я чувствовала знакомый запах искусственного дыма, который обычно выпускали на танцпол во время вечеринок. И почему-то мне казалось, что мы здесь не одни.

Я невольно улыбнулась.

Конечно.

Вечеринка-сюрприз.

Чего ещё можно было ожидать от Сары? Она обожала шумные компании, праздники и любые поводы для веселья. Удивительно, что ей удалось сохранить всё в тайне.

— Ну что, именинница, — прошептала Сара у самого моего уха. — Снимай маску.

— Надеюсь, я хотя бы выгляжу прилично?

— Снимай уже!

Я осторожно стянула маску, стараясь не испортить макияж и причёску.

И в ту же секунду раздалось:

— ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Я вздрогнула.

Зал внезапно наполнился светом, музыкой и радостными криками.

Передо мной стояли наши однокурсники.

Нет, даже не так.

Практически весь наш поток.

— Вы с ума сошли? — рассмеялась я, прижимая ладонь к груди. — Вы меня чуть до инфаркта не довели!

Сара сияла от счастья.

— Сюрприз!

Я огляделась, всё ещё не веря своим глазам.

Повсюду висели воздушные шары, гирлянды и праздничные украшения. Над танцполом переливались разноцветные огни, а возле барной стойки собралась небольшая компания, радостно махавшая мне руками.

Наверное, со стороны это выглядело странно: почти весь наш университетский поток собрался на празднике в честь одной девушки.

Но только не в нашем случае.

Нам действительно повезло друг с другом. Мы выбирались на природу, устраивали вечеринки, помогали друг другу с сессиями и до хрипоты спорили о книгах. Иногда наши дискуссии продолжались в общем чате до глубокой ночи.

Я любила нашу компанию.

Кэти, стоявшая возле барной стойки, однажды подарила мне дорогое коллекционное издание «Гарри Поттера». Её родители работали в издательстве, но для меня этот подарок всё равно был особенным.

Рядом улыбалась Мэри — миниатюрная девушка с корейскими корнями, длинными чёрными волосами и вечной тягой к приключениям. Именно она однажды уговорила нас поехать к океану, где мы заблудились, промокли под дождём и чуть не замёрзли на пляже. Но те выходные всё равно стали одними из лучших в моей жизни.

Неподалёку стоял Джек. На вечеринке первокурсников мы так напились, что полночи распевали идиотские песни, а Сара до сих пор хранила запись этого позора.

Рядом с Сарой был Майкл — высокий, широкоплечий и неизменно спокойный. Он умудрялся сохранять терпение даже тогда, когда Сара среди ночи придумывала очередную безумную затею.

Вот это я понимаю — любовь.

Заметив нас, Майкл подошёл и обнял Сару за талию.

— Ну наконец-то. Я уже думал, ты решила похитить именинницу.

— Очень смешно, — фыркнула она.

— С днём рождения, Аделин! — Майкл обнял меня. — Надеюсь, тебе понравится. Сара последние две недели только об этом и говорила.

— Майкл! Не выдавай мои секреты!

— Какие секреты? Я уже почти выучил список украшений наизусть.

Я рассмеялась.

— Спасибо вам. Правда. Я даже не ожидала такого.

— Это ещё не всё, — загадочно сказала Сара.

— О господи…

— Не «о господи», а «спасибо, Сара»!

Мы снова рассмеялись.

Я уже собиралась подойти к остальным, когда мой взгляд остановился на знакомой фигуре возле барной стойки.

Дерек?

Я моргнула от удивления.

Нет, серьёзно.

Дерек Блэквуд?

Он стоял немного в стороне от остальных, держа в руке стакан с каким-то напитком. Высокий, широкоплечий, одетый во всё чёрное. Тёмная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, небрежно уложенные волосы, несколько прядей которых падали на лоб.

Даже в полумраке клуба его было трудно не заметить.

У Дерека были резкие черты лица, выраженные скулы, прямой нос и почти чёрные глаза. Его взгляд всегда казался внимательным, словно он замечал гораздо больше, чем остальные.

Ему было двадцать четыре, но иногда он казался старше. Не внешне — скорее, в манере держаться и разговаривать.

Дерек был самым загадочным человеком на нашем потоке.

Мы почти ничего о нём не знали.

Он никогда не рассказывал о семье, не делился личными историями и почти не участвовал в совместных вылазках. При этом назвать его нелюдимым я не могла. На занятиях Дерек спокойно отвечал преподавателям, участвовал в обсуждениях и иногда даже шутил.

Просто существовала невидимая граница, за которую он никого не пускал.

Мы почти не общались.

Хотя один случай я хорошо помнила.

Однажды нам задали письменную работу по сложному произведению. Несколько дней я пыталась разобраться в его главной идее, перечитывала отдельные главы, делала заметки, но всё равно чувствовала, что упускаю что-то важное.

В тот день я задержалась после занятий в библиотеке. Передо мной лежала раскрытая книга, а рядом — лист, исписанный вопросами и зачёркнутыми предложениями.

Дерек проходил мимо и случайно заметил мои записи.

— Ты слишком буквально всё воспринимаешь, — сказал он.

Я растерялась.

— В каком смысле?

Он указал на одну из заметок.

— Ты пытаешься понять, почему герой поступил именно так. А если подумать, чего он на самом деле боялся?

Мы проговорили около двадцати минут.

Дерек не стал писать работу за меня. Он задавал вопросы, обращал моё внимание на детали, которые я упускала, и постепенно всё встало на свои места.

Помню, как я удивилась. Он рассуждал о книге так, будто лично знал её героев.

После этого я получила отличную оценку.

А Дерек на следующий день снова стал прежним — спокойным, отстранённым и совершенно не заинтересованным в продолжении нашего знакомства.

И вот теперь он стоял здесь — на празднике, который устроили в мою честь.

Человек, умудрявшийся пропускать почти все наши совместные мероприятия.

Я повернулась к Саре.

— Подожди… Это Дерек?

Она проследила за моим взглядом.

— Да.

— Как тебе удалось его сюда заманить?

Сара пожала плечами.

— Я просто пригласила его.

— И он согласился?

— Представляешь, люди иногда соглашаются на приглашения.

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Сара, он даже на нашу последнюю вылазку не пришёл.

— Возможно, сегодня ему захотелось повеселиться.

Майкл, всё ещё стоявший рядом, усмехнулся.

— Я тоже удивился, когда увидел его здесь.

— Вот! — Я указала на него. — Хоть кто-то меня понимает.

— Вы оба невозможны, — закатила глаза Сара. — Человек пришёл поздравить Аделин, а вы уже устроили расследование.

Я снова посмотрела на Дерека.

В этот момент он поднял глаза.

Наши взгляды встретились.

На секунду возникло странное ощущение. Будто я уже видела этот взгляд раньше, только никак не могла вспомнить где.

Дерек слегка улыбнулся и коротко кивнул мне.

Я улыбнулась в ответ.

Странный всё-таки человек.

— Аделин! — раздался радостный голос Кэти. — Ты ещё долго будешь там стоять?

— Иду!

Сара схватила меня за руку и потащила к остальным.

Я напоследок обернулась.

Дерек уже отвернулся к барной стойке.

Что ж, возможно, сегодня мне ещё удастся с ним поговорить.

Хотя, если честно, я понятия не имела, о чём.

Мы направились к барной стойке, возле которой стояли Кэти и Мэри. Пробираться пришлось сквозь небольшую толпу однокурсников. Кто-то уже танцевал, кто-то снимал происходящее на телефон, а Джек, судя по его движениям, всерьёз вознамерился доказать всем, что умеет танцевать.

Пока получалось не очень.

Из колонок гремела знакомая песня, разноцветные огни скользили по стенам, а над танцполом клубился искусственный дым. В воздухе смешались запахи сладких духов, цитрусовых коктейлей и закусок.

Кажется, Сара действительно продумала всё до мелочей.

Кэти и Мэри оживлённо что-то обсуждали, склонившись друг к другу, но, заметив нас, тут же прервали разговор.

— Привет, моя дорогая именинница! — Кэти расплылась в улыбке и заключила меня в крепкие объятия. — Ну как ты? Как тебе наш сюрприз?

— Я в приятном шоке! — рассмеялась я. — Сара превзошла все мои ожидания. Я даже не представляю, сколько сил она потратила на всё это.

— Кхм! — демонстративно фыркнула Сара, гордо вскинув подбородок. — Это ещё цветочки! Я вообще-то способна на большее. Я же талантище!

— Да-да, талантище. Мы все в курсе, — закатила глаза Кэти.

— И скромности тебе не занимать, — добавила я.

— Скромность — для тех, кому нечем похвастаться, — невозмутимо заявила Сара.

Я покачала головой. Спорить с ней было бесполезно, особенно когда она находилась в таком прекрасном настроении.

В этот момент мимо нас пронёсся Джек с двумя стаканами в руках.

— Аделин! С днём рождения! — крикнул он, даже не останавливаясь.

— Спасибо! Ты куда так спешишь?

— Спасать танцпол!

— От кого?

— От отсутствия таланта!

Он исчез в толпе прежде, чем я успела ответить.

— По-моему, танцполу нужна защита от самого Джека, — заметила Кэти.

Я проводила его взглядом. Джек уже пробирался к танцующим, каким-то чудом не расплескав содержимое стаканов.

— Между прочим, — вмешалась Мэри, загадочно улыбаясь, — я кое-что привезла из Таиланда.

— Что?! — Сара мгновенно оживилась.

— Штаны со слониками.

В глазах Сары вспыхнул такой восторг, словно ей только что сообщили, что она выиграла миллион долларов.

— МЭРИ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Она тут же бросилась обнимать подругу.

Мэри едва успела поставить стакан на стойку.

— Сара, осторожно! Ты меня сейчас задушишь!

— Это от любви!

— Я заметила!

— Майкл, Аделин, без обид, — заявила Сара, даже не пытаясь скрыть своего счастья, — но штаны со слониками — это лучшее, что случилось со мной за последнее время!

Я медленно повернулась к Майклу, который как раз подошёл к нам с двумя стаканами лимонада.

— Ну что, каково это — проиграть каким-то штанам?

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Я уже привык. В прошлом месяце меня обошла плюшевая капибара.

Кэти прыснула в свой стакан, а Майкл с совершенно невозмутимым видом протянул Саре лимонад.

— Не какая-то капибара, а Капибарочка! — возмутилась Сара. — И вообще, вы ничего не понимаете в прекрасном!

— Прости, дорогая. Я обязательно пересмотрю свои жизненные ценности, — совершенно серьёзно ответил Майкл.

— Вот и правильно!

Сара довольно кивнула, забрала у него один из стаканов и сделала большой глоток.

— А штаны ты мне покажешь сегодня? — спросила она у Мэри.

— Сара, я вообще-то пришла на день рождения Аделин, а не устраивать показ мод.

— Одно другому не мешает!

Я рассмеялась.

Мэри повернулась ко мне и тепло обняла.

— С днём рождения, Аделин. Я очень рада, что успела вернуться к твоему празднику.

— Спасибо. И как Таиланд?

— Потрясающе! Но я тебе потом всё расскажу. У меня столько фотографий, что ты пожалеешь, что спросила.

— После истории с океаном я уже ничему не удивлюсь.

— Ой, да ладно! — Мэри рассмеялась. — Зато было весело.

— Особенно когда мы два часа искали дорогу обратно.

— Это называлось приключение!

— Это называлось отсутствие навигатора, — поправила Кэти.

Мэри шутливо толкнула её плечом.

Музыка внезапно сменилась, и по залу прокатился радостный крик. Заиграла одна из наших любимых песен.

— О нет… — пробормотала я, заметив выражение лица Сары.

Она медленно повернулась ко мне.

— О да.

— Сара, даже не думай.

— Поздно!

Она схватила меня за обе руки.

— Именинница обязана танцевать!

— Кто это сказал?

— Я!

— Очень авторитетный источник.

— Спасибо, я стараюсь!

Не дав мне больше возразить, Сара потащила меня на танцпол.

Кэти и Мэри последовали за нами, подпевая знакомой мелодии.

Вокруг мелькали лица, вспышки телефонных камер и разноцветные огни. Под ногами слегка вибрировал пол. Кто-то хлопал в ладоши в такт музыке, кто-то подпрыгивал, размахивая руками.

Джек танцевал так самозабвенно, что едва не столкнулся с проходившим мимо официантом.

— Джек! — крикнула я сквозь музыку. — Осторожнее!

— Всё под контролем!

В следующую секунду он споткнулся о собственную ногу.

— Конечно, — пробормотала Кэти. — Именно так и выглядит контроль.

Джек быстро выпрямился и сделал вид, будто это движение было частью танца.

Сара кружилась рядом, подняв руки над головой, а Мэри пыталась повторять за ней движения. Майкл стоял неподалёку, наблюдая за происходящим с привычной улыбкой.

— Майкл! — позвала его Сара. — Иди сюда!

Он отрицательно покачал головой.

— Я лучше побуду зрителем.

— Предатель!

— Я люблю тебя.

— Не подлизывайся!

Но уже через несколько секунд она сама подбежала к нему, обняла за шею и заставила танцевать.

Майкл обнял её за талию и всё-таки начал двигаться в такт музыке. Сара выглядела так, будто одержала важнейшую победу в своей жизни.

Через несколько песен я окончательно запыхалась.

— Всё! — объявила я, поднимая руки. — Мне срочно нужна вода!

— Слабачка! — крикнула Сара.

— Напомню, что я сегодня именинница. Мне положены поблажки!

— Только сегодня!

Я показала ей язык и направилась к ближайшему столику.

На столах стояли тарелки с закусками, разноцветные напитки и небольшие вазочки с конфетами. Кто-то оставил рядом блестящий праздничный колпак. Я осторожно отодвинула его подальше: не хватало ещё, чтобы Сара заметила и придумала мне новый образ.

Я взяла стакан воды и сделала несколько больших глотков.

Щёки горели от танцев, волосы слегка растрепались, а ноги уже начинали уставать.

На танцполе Кэти пыталась что-то объяснить Джеку, активно жестикулируя. Судя по его растерянному лицу, он не слышал ни слова. Мэри тем временем снимала танцующих на телефон, а Сара снова пыталась заставить Майкла повторять её движения.

Я достала телефон, чтобы проверить сообщения.

В семейном чате уже появились поздравления и просьбы прислать фотографии с праздника.

Я быстро написала, что всё замечательно, и приложила снимок украшенного зала.

Убрав телефон, я огляделась.

Столько знакомых лиц. Столько людей, с которыми за последние годы было связано множество хороших воспоминаний.