Czytaj książkę: «Рассекая ветер»

Original title:

Run With the Wind by Shion Miura

Научный редактор Иван Нечаев

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

RUN WITH THE WIND by Shion Miura

Copyright © Shion Miura 2006 All rights reserved.

Originally published in Japan by SHINCHOSHA Publishing Co., Ltd.

Published in agreement with Emily Publishing Company, LTD. and Casanovas & Lynch Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

⁂

Хаконе Экиден

Экиден – соревнование в эстафетном беге на длинную дистанцию на шоссе. Слово «экиден» состоит из двух иероглифов: «эки» (станция) и «ден» (передача). Экиден имеет более чем столетнюю историю и по популярности в Японии не уступает крупным международным спортивным событиям. Принимать участие в Хаконе Экиден могут только студенты. Выигравшие гонку становятся знамениты – как поп-звезды.

Современный экиден состоит из нескольких этапов – часто десяти. Каждый участник пробегает один этап и передает эстафету следующему с помощью эстафетной ленты (тасуки). Лента надевается через плечо, на этапе спортсмены несут ее на себе. При передаче эстафеты ленту снимают и вручают следующему спортсмену, который надевает ее на бегу.

Впервые такой забег прошел в 1920 году и был основан Сиcо Канакури – марафонцем из Японии, участником Олимпийских игр 1912 года. Десятиэтапная эстафета протяженностью 217 км в Японии в течение многих лет собирает данные о просмотрах: в 2021 году за гонкой 2–3 января наблюдали 64,7 миллиона человек. Это означает, что у экранов находилась половина населения Японии.

Правила Хаконе Экиден. Участвуют двадцать университетских команд региона Канто, в каждой из которых может быть не менее десяти человек, но только десять выступают на самом соревновании. Команды, за исключением сеяных команд, должны пройти предварительный отбор. Сеяная команда – команда, не участвующая в отборочном раунде, но получающая право вступить в борьбу в основном забеге заранее.

Пролог

Здесь, всего в двадцати минутах ходьбы от кольцевой автодороги номер восемь, воздух по ночам был совершенно чистым. Все эти заявления о фотохимическом смоге, о котором говорили в новостях днем, особенно когда стояла хорошая погода, в вечерние часы казались неправдой. Жилой район с небольшими частными домами освещали редкие уличные фонари. Было совершенно тихо.

Двигаясь по узким переулкам с односторонним движением, Хайдзи Киёсэ смотрел на небо. Оно не шло ни в какое сравнение со звездным небом его родного города Симанэ, но даже здесь были видны мелкие крапинки света.

«Хоть бы звезда упала, что ли, – подумал он, но в небе все оставалось неподвижным.

Ветер задувал за воротник. Несмотря на конец марта, ночи были все еще холодными. Над низкими крышами домов возвышалась труба общественной бани «Цуруною», в которой Киёсэ был завсегдатаем.

Он оторвал взгляд от неба, вжал голову в плечи, попытавшись спрятать подбородок в воротник толстого короткого кимоно – дотэра, – а затем прибавил шагу.

Все же вода в общественных банях Токио невероятно горячая. Первым делом Киёсэ потер себя мочалкой, а затем погрузился в бассейн. Но терпеть такой кипяток, как обычно, не было никаких сил. Еще один завсегдатай «Цуруною», мужичок средних лет, штукатур по профессии, сидя в душевой, увидел, как Киёсэ выскочил из воды, и засмеялся.

– Хайдзи, ты, как всегда, и минуты не поотмокаешь!

Уходить из бани прямо сейчас не хотелось, ведь деньги уже заплачены. Киёсэ тоже сел на пластиковую скамеечку в душевой. Оглядев себя в зеркало, он побрился принесенной бритвой. Штукатур неторопливо обошел его сзади, а затем с возгласом восторга погрузился в горячий бассейн.

– С давних времен считается, что для настоящего эдокко¹ идеальная температура воды должна быть такой, чтобы зад ошпаривало!

Голос штукатура эхом разносился в облицованном плиткой банном зале с высоким потолком. Из женской половины бани не было слышно ни звука. За конторкой сидел хозяин заведения, судя по всему, ему было нечего делать, поэтому он выдергивал волосы из носа. Киёсэ и штукатур сегодня вечером были единственными посетителями.

– Эта фраза всегда казалась мне меткой, хотя теперь меня гложут сомнения.

– Почему?

– Все же здесь не Ситамати, а Яманотэ².

Киёсэ закончил бриться и снова подошел к небольшому бассейну. Смотря на штукатура, он повернул вентиль и добавил холодной воды. Было видно, как, перетекая друг в друга, горячая и холодная вода перемешиваются. Проверив еще раз температуру, Киёсэ погрузился в воду. Он занял место рядом с краном и вытянул ноги, теперь тут было безопасно.

– Раз можешь отличить Ситамати от Яманотэ, значит, уже порядком обвыкся жить здесь.

Видимо, штукатур уже и не надеялся захватить контроль над краном. Избегая потока прохладной воды, он уселся наискосок от Киёсэ.

– Так уже четвертый год как пошел.

– Как там ваш Тикусэйсо? Все комнаты заняты?

– Осталась одна. Не знаю, будет ли она занята.

– Хорошо бы, чтобы кто-то еще приехал.

– Согласен.

Киёсэ подумал, что так оно и есть. Это его выпускной год. А значит, и его последний шанс. Ему нужен еще один человек. Он зачерпнул в ладони воду, а затем потер лицо. Во что бы то ни стало нужен еще один человек.

Защипало щеки – наверное, из-за бритья.

Киёсэ и штукатур вышли из бани вместе. Он неторопливо шел по ночной улице рядом со штукатуром, толкавшим перед собой велосипед. Распарившись в горячей воде, Киёсэ совсем не чувствовал холода. Он даже подумывал снять кимоно, как услышал где-то далеко топот и сердитые возгласы.

Обернувшись, на другой стороне узкого переулка он увидел фигуры двух мужчин.

Пытаясь оторваться от кричавшего, неизвестный бежал прямо на них. За мгновение он приблизился к Киёсэ и штукатуру, затем пронесся мимо и скрылся из виду. Киёсэ только и смог заметить, что это был совсем молодой парень. Сильно отставая, за ним из круглосуточного магазина гнался мужчина в фартуке.

Молодой человек, слегка задевший плечо Киёсэ, казалось, совсем не запыхался. Машинально Киёсэ было дернулся, чтобы побежать за ним, но голос штукатура, исполненный упрека, погасил его порыв:

– Ох уже эти магазинные воры!

И только после этих слов Киёсэ наконец понял, что продавец, преследовавший молодого человека, кричал: «Лови его!» До этого Киёсэ не мог уловить смысл звучащих слов.

Все потому, что он вперился взглядом в бегущего парня, который мощно, словно механизм, выбрасывал ноги вперед. Выглядел он фантастически.

Киёсэ схватился за руль велосипеда.

– Я потом верну!

Оставив позади изумленного штукатура, Киёсэ изо всех сил крутил педали, преследуя исчезнувшего в темноте молодого человека.

«Это он. Тот, кого я так долго искал… Это он».

В сердце Киёсэ разгорелся огонь убежденности, словно из темного кратера наружу вырвалась магма. Он не мог потерять его из виду. В узком переулке сияли лишь следы этого парня. Подобно Млечному Пути, пересекающему ночное небо, подобно аромату сладких цветов, манящих насекомых, они указывали Киёсэ путь.

От ветра раздувались полы кимоно. Наконец фонарь велосипеда осветил бегуна. Каждый раз, когда Киёсэ нажимал на педаль, круг белого света раскачивался на спине парня из стороны в сторону.

«У этого бегуна отличное равновесие», – отчаянно подавляя волнение, Киёсэ наблюдал за движениями парня. Казалось, что через его позвоночник проходит прямая ось. Видно было, какие упругие у него мышцы. В плечах не было зажатости, а икры смягчали каждый шаг, когда он отталкивался от земли. Несмотря на легкость и гибкость, это был мощный бег.

Почувствовав приближение Киёсэ, парень, освещенный фонарем, слегка обернулся. Рассмотрев его профиль, появившийся из ночи, Киёсэ коротко воскликнул:

– Значит, это ты!

Чувство, которое он не знал как описать: то ли радость, то ли страх, – забурлило в груди. У него было полное ощущение того, будто вот-вот что-то начнется.

Он изо всех сил стал давить на педали и догнал бегуна, которым словно кто-то управлял. Как будто его вел зов, исходящий из самой глубины внутри него. Вопрос вырвался прежде, чем Киёсэ смог сформулировать его для себя, независимо от своей воли.

– Тебе нравится бегать?

Парень внезапно остановился и замер. Он смотрел на Киёсэ с одновременно и обеспокоенным, и сердитым выражением лица. В его черных глазах горел чистый свет, скрывающий сильную страсть, и он ответил вопросом на вопрос:

– А как насчет вас? Вы сами можете ответить на этот вопрос?

В этот момент Киёсэ кое-что понял. Если бы счастье, красота или добро существовали в этом мире, то для него они имели бы форму этого человека.

Свет убежденности, который ощутил Киёсэ, потом еще некоторое время озарял его сердце. Он напоминал свет маяка в темном бурном море. Этот луч продолжал указывать путь Киёсэ.

Постоянный и неизменный.

Глава 1. Обитатели Тикусэйсо

Он даже не думал, что бег может оказаться таким полезным.

Резиновые подошвы пружинили от твердого асфальта. Наслаждаясь этим ощущением, Какэру Курахара рассмеялся про себя.

По мышцам всего тела прокатывались импульсы, передаваемые от ног. Ветер свистел в ушах. Он чувствовал жар под кожей. Ему не нужно было ни о чем думать. Сердце Какэру перекачивало кровь, а легкие мерно наполнялись кислородом. Тело становилось все легче и легче. Он мог бежать куда угодно.

Но как далеко? И зачем?

В этот момент Какэру наконец вспомнил, почему он сейчас бежал, и немного сбавил темп. Он внимательно прислушался, пытаясь понять, гонятся ли еще за ним, но не уловил ни сердитого голоса, ни звука шагов. В правой руке он сжимал шуршащий пакет с булочкой. Чтобы уничтожить улики, Какэру открыл его и на бегу съел булку. Дожевав, он некоторое время размышлял, что делать с пакетом, а затем засунул его в карман толстовки.

Пустой пакет в руках выдал бы его. Но Какэру не мог бросить мусор на газон. Хотя при таком раскладе это было даже как-то нелепо.

Пусть его больше никто и не заставлял, Какэру все равно не пропускал ежедневных тренировок. Он сжился с этой привычкой. Мусорить на улице он тоже не мог – несмотря ни на что. Так как с самого раннего детства ему говорили, что этого делать нельзя.

Если уж он убедился в необходимости чего-либо, то всегда неукоснительно следовал тому, чему его научили. И относился к себе в этих вопросах строже, чем кто-либо.

Видимо, оттого, что уровень сахара в крови повысился после съеденной булочки, ноги Какэру снова начали ритмично отталкиваться от земли. Чувствуя биение сердца, он контролировал свое дыхание. Чуть прикрыв веки, он зафиксировал взгляд перед собой: смотрел только на носы своих кроссовок и на белую линию, прочерченную на черном асфальте.

Какэру бежал по тонкой линии.

Придерживаясь порядка и не мусоря на дороге, он тем не менее не чувствовал вины за кражу булочки. Он был доволен тем, что наполнил желудок, который сводило от голода.

«Животный инстинкт», – подумал Какэру.

Чтобы бегать быстро и долго, он тренировался каждый день, причем правильно и продуктивно. Поскольку Какэру был голоден и ничего не мог с этим поделать, он украл булочку в магазине. Поступая так, он ничем не отличался от зверя. Он был зверем, который обходил свою территорию по определенному маршруту и нападал на добычу по мере необходимости.

Мир Какэру был прост и понятен. Бег. Ему лишь была нужна энергия для бега. А все остальное, казалось, не имеет значения и четкой формы – что-то мутное и мерцающее. Однако временами он слышал, как из этого сумеречного тумана доносятся чьи-то голоса.

Ему было приятно бежать по ночной дороге, он пристально всматривался в образы, которые снова и снова появлялись у него в голове вот уже на протяжении всего последнего года. Чувствовал ярость, от которой все перед глазами окрашивалось в ярко-красный цвет. Вспоминал вскинутый кулак, который вовремя не остановился.

«Может быть, это и есть сожаление. Крик, который я слышу внутри, этот голос, которым я ругаю себя».

Терпеть это становилось невыносимо, он переводил взгляд с одной части пейзажа на другую. Тонкие ветви деревьев, склонившихся над дорогой, тянулись к небу. В это время года уже должны распускаться почки, но пока нигде не видно даже первой зелени. На кончике каждой ветки мерцали звездочки. Бумажный пакет из-под булочки шуршал, словно Какэру наступал на сухие листья.

Вдруг он почувствовал чье-то присутствие, его спина напряглась.

Его преследуют. Точно, кто-то его преследует. Все ближе он слышал какой-то звук, будто скрипит ржавая железяка. Даже если бы он заткнул уши, то почувствовал бы эту вибрацию кожей. Он много раз переживал такое ощущение на соревнованиях. Ритмическую вибрацию от других людей, которая передается по земле. Звук дыхания. Мгновение, когда меняется запах ветра.

Волнение, которого Какэру не испытывал уже долгое время, заставило его сердце и тело трепетать.

Но сейчас он не на замкнутой дорожке овального стадиона. Какэру резко повернул на углу с начальной школой, чтобы запутать следы. Он прибавил скорости.

«Разве они смогут меня поймать? Я обязательно уйду от погони».

Улочки в этом районе были настолько узкими, что понять, частная это территория или общественная, становилось сложной задачей. Повсюду были разветвленные тупиковые переулки. Какэру ловко выбирал маршрут, чтобы не оказаться загнанным в угол. Он пробежал под темными окнами начальной школы. Затем мчался дальше, бросив взгляд на кампус частного университета, в котором собирался начать учиться этой весной.

Он выбежал на улицу, она оказалась немного шире. На мгновение замешкался, думая, а не повернуть ли направо и рвануть в сторону кольцевой автодороги номер восемь, но в итоге двинулся прямо через жилой район.

Он перебежал дорогу, не задерживаясь на светофоре. Шаги Какэру эхом разносились в тихом квартале. Однако его преследователь, похоже, тоже был знаком с географией этого места и все ближе и ближе подбирался к нему.

Какэру вновь охватило осознание, что он бежит не сам по себе, а спасается от преследования. Ему стало очень обидно. Он всегда убегал. Теперь ему окончательно расхотелось останавливаться. Казалось, если он притормозит сейчас, то признает, что на самом деле удирал.

Прямо под ногами появилось маленькое белое пятно света. Источник луча, который слегка покачивался из стороны в сторону, находился прямо позади Какэру.

«Он на велосипеде?» Наконец Какэру понял, что происходит, а потом поразился самому себе. Ведь он же слышал металлический скрип, но почему-то ему и в голову не пришло, что преследователь на велосипеде. Хотя по опыту он знал, что на такой дистанции угнаться кому-то за ним было практически невозможно.

В какой-то момент Какэру осознал, что его преследует нечто неясное и страшное внутри него самого. Вот почему он так отчаянно бежал.

Почувствовав идиотизм ситуации, Какэру мельком бросил взгляд назад.

Молодой человек крутил педали дамского велосипеда с корзинкой. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Но, судя по всему, это не продавец из круглосуточного магазина – фирменного фартука на нем не было. Он был в толстом кимоно-дотэра или в чем-то вроде того, а на ногах, вращающих педали, были сандалии без задников.

«Что все это значит?»

Чтобы разобраться в происходящем, Какэру сбавил скорость. Велосипед, продолжая скрипеть, как старое колесо водяной мельницы, уже двигался с ним бок о бок.

Краем глаза Какэру посмотрел на человека на велосипеде. У парня были четкие черты лица и влажные волосы, словно он только что вышел из ванны. Почему-то в корзине его велосипеда было два тазика для мытья. Время от времени этот парень тоже бросал взгляд на Какэру. Особенно часто на ноги.

«Неужели он извращенец? Да быть такого не может», – подумал Какэру, чувствуя холодок.

Парень на велосипеде держался на небольшом расстоянии, молча двигаясь параллельно Какэру. Какэру продолжал бежать, не сбиваясь с темпа, оценивая поведение преследователя. Попросил ли его догнать тот продавец магазина, или он просто прохожий, не имеющий к нему никакого отношения? В тот момент, когда тревога, напряжение и раздражение достигли пика, до ушей донесся спокойный голос, похожий на шум далекого моря:

– Тебе нравится бегать?

Какэру остановился от удивления. Словно человек, который в испуге замер на краю обрыва, обнаружив, что дорога перед ним внезапно исчезла.

Какэру стоял посреди жилого ночного района. Биение сердца гулко отдавалось в ушах. Велосипед, двигавшийся рядом с ним, с пронзительным скрипом затормозил. Какэру медленно обернулся. Молодой человек пристально смотрел на него. И тут наконец Какэру понял, что именно этот парень сейчас задал ему вопрос.

– Не останавливайся так резко. Давай еще немного проветримся.

Сказав это, парень вновь стал медленно крутить педали велосипеда. Какэру недоумевал, почему он должен следовать за совершенно незнакомым человеком, но им словно что-то управляло, и ноги сами двинулись дальше.

Глядя на спину парня в толстом кимоно, Какэру почувствовал нечто среднее между гневом и раздражением. Как же давно его спрашивали последний раз, что ему нравится и не нравится в беге.

На такой вопрос есть два ответа. «Мне нравится», и это можно сказать с такой же легкой интонацией, как когда, например, на стол выставляют любимое блюдо. Или коротко отрезать: «Мне не нравится» – с брезгливостью человека, выбрасывающего мусор на помойку. Но Какэру, похоже, не мог сделать ни того ни другого.

«Я не могу ответить на подобный вопрос», – подумал он.

Хотя у него не было цели, к какой он должен был стремиться, он продолжал бегать день за днем. Разве среди таких людей, как он, есть кто-то, кто бы мог ясно ответить на подобный вопрос?

Лишь в детстве Какэру был счастлив бегать – по траве, по холмам и полям. После этого он был заточен в овале стадиона, где сражался со скоростью течения времени. До того самого момента, когда взрывной импульс в тот день не разрушил все, чего он достиг.

Парень на велосипеде постепенно замедлял скорость и в конце концов затормозил перед небольшим магазином с опущенными жалюзи. Какэру тоже остановился и по привычке сделал простую растяжку, чтобы расслабить мышцы. Молодой человек купил две банки с холодным чаем в автомате, излучавшем ровный свет, и бросил одну из них Какэру. На площадке перед магазином они оба присели на корточки. Какэру почувствовал, как холод банки в его руке впитывает тепло тела.

После некоторого молчания парень заговорил:

– Ты хорошо бегаешь. Извини, я секундочку… – Он вдруг протянул руку к икрам Какэру, обтянутым джинсами.

«Даже если этот парень извращенец, мне уже все равно», – подумал Какэру. Он не отвел руку от своей ноги. В горле так пересохло, что он залпом выпил чай.

Словно врач, определяющий, есть ли у пациента опухоль или нет, парень прощупал мышцы ног Какэру. Затем поднял лицо и посмотрел прямо ему в глаза.

– Зачем ты воруешь?

– А вы вообще кто? – ответил вопросом на вопрос Какэру, а затем выбросил пустую банку в мусорный бак неподалеку.

– Меня зовут Хайдзи Киёсэ. Я студент четвертого курса литературного факультета Университета Кансэй.

Это был университет, в котором собирался учиться Какэру. На автомате Какэру тоже представился:

– А я… Какэру Курахара.

Со времен средней школы он привык к иерархии спортивных клубов, напоминающей армейскую, и по-особенному относился к тем, кто был старше его, к своим сэмпаям.

– Хорошее у тебя имя, Какэру. Пишется тем же иероглифом, что и «бег».

Парень, назвавший себя Хайдзи Киёсэ, говорил с ним по-приятельски, не добавляя к имени суффикса «-сан», как обычно делают при разговоре с незнакомыми.

– Живешь поблизости?

– Я тоже буду учиться в Университете Кансэй с апреля.

– Ого!

Какэру стало не по себе от странного блеска в глазах Киёсэ. Сначала этот совершенно незнакомый человек гнался за ним на велосипеде, теперь щупает ноги. С этим типом и правда что-то не так.

– Ну, мне пора. Спасибо за чай.

Какэру попытался было встать, но Киёсэ резко остановил его. Он потянул за край рубашки Какэру и дернул вниз, чтобы тот вновь сел.

– А на каком факультете?

– …на социологии.

– Зачем ты воруешь?

Разговор вернулся к начальной точке, а Какэру снова присел, словно космонавт, неспособный освободиться от земного притяжения.

– Что вам вообще от меня надо? Пытаетесь мне угрожать?

– Вовсе нет. Я просто подумал, вдруг у тебя проблемы, а я смогу помочь.

Какэру еще больше насторожился. У Киёсэ определенно был какой-то скрытый мотив. Вряд ли он предлагает помощь по доброте душевной.

– Не могу же я просто закрыть на это глаза, особенно теперь, когда знаю, что ты из нашего университета… Проблемы с деньгами?

– Ну… вроде того.

Какэру ожидал, что тот одолжит ему денег, но у Киёсэ в тот момент было всего два тазика для мытья и немного мелочи. Он просто продолжал задавать вопросы, не пытаясь дать в долг.

– А родители тебе деньги не присылают?

– Все, что мне дали на первый взнос за квартиру, я потратил на маджонг. Пока не переведут за следующий месяц, мне ничего не остается, как спать на улице на территории кампуса.

– Спать на улице…

Киёсэ наклонился вперед и, пристально разглядывая ноги Какэру, стал о чем-то размышлять. Какэру почувствовал себя неловко и пошевелил в кроссовках пальцами.

Через некоторое время Киёсэ с искренним сожалением в голосе сказал:

– Это ужасно. Если хочешь, я могу договориться в доме, где сам живу. Там как раз есть одна свободная комната. Наш дом называется Тикусэйсо, он недалеко отсюда. До университета пять минут пешком, квартплата тридцать тысяч иен.

– Тридцать тысяч?

Какэру непроизвольно вскрикнул. Что за тайны скрывает дом с такой низкой квартплатой? Он содрогнулся, представив себе кровь, которая сочится из стенного шкафа каждую ночь, и белую фигуру, бродящую по темным коридорам. Какэру, который жил в мире, где скорость можно измерить с помощью приборов, и находил удовольствие в кропотливом построении собственного тела, пригодного для ежедневного бега, испытывал страх перед всякими странными явлениями, призраками и сверхъестественным.

Однако Киёсэ, похоже, подумал, будто горестный возглас Какэру относится к тому, что он на мели из-за маджонга.

– Не волнуйся. Можно поговорить с хозяином, и он подождет с квартплатой. В Тикусэйсо даже залог не нужен.

Не дожидаясь ответа, Киёсэ выбросил пустую банку, встал и пнул ногой подножку велосипеда. Какэру охватывало все больше сомнений по поводу Тикусэйсо, в котором живет этот странный парень.

– Так, ну пойдем быстрее. Я тебя отведу, – сказал Киёсэ, поторапливая его. – Но перед этим нужно забрать твои вещи. Ты где спал в кампусе?

Какэру жил рядом с тренажерным залом. Он прятался за наружной бетонной лестницей от ветра и дождя. Все, что он привез из дома, помещалось в спортивную сумку. Перед отъездом он подумал, что, если ему понадобится что-то еще, он всегда может попросить домашних это прислать. Не подобрав квартиру заранее, Какэру покинул дом и приехал в Токио. А приехав сюда, стал захаживать в клуб маджонга, пока не остался без гроша в кармане.

Но при этом он не чувствовал беспокойства или страха. Проводить дни в одиночестве там, где не было знакомых, совсем не сложно. Даже наоборот – у него было ощущение свободы. Хотя, разумеется, ему хотелось уже определиться с жильем до начала занятий. Да и жить, подворовывая в магазинах во время пробежки, тоже надоело.

Увидев, что Какэру послушно встал, Киёсэ с удовлетворением кивнул. Он не стал садиться на велосипед и пошел пешком, толкая его перед собой, при этом цепь громко скрипела. Уличные фонари ярко освещали потрепанное кимоно Киёсэ.

Странно, но, несмотря на то что Киёсэ, казалось, уделял много внимания бегу Какэру, он не спрашивал, занимался ли тот раньше легкой атлетикой. Он также не сказал ему, чтобы Какэру перестал воровать в магазине. Какэру решительно задал вопрос, когда Киёсэ ушел немного вперед:

– Киёсэ-сан, почему вы решили позаботиться обо мне?

Тот обернулся и, как человек, обнаруживший зеленые сорняки, пробивающиеся из щелей в асфальте, безмятежно улыбнулся.

– Можешь называть меня просто Хайдзи.

Какэру зашагал плечом к плечу с Киёсэ, толкавшим велосипед. Какой бы дешевой ни была эта квартира, какими бы странными ни были ее обитатели, это в любом случае лучше, чем жить на улице.

Дом оказался еще более старым, чем он предполагал.

– …Хайдзи-сан, мы сюда шли?

– Да, это дом Тикусэйсо, с иероглифами «зеленый» и «бамбук» в названии, поэтому мы зовем его иногда Аотакэ – «зеленый бамбук».

Киёсэ гордо поднял голову и посмотрел на здание. Какэру был просто ошеломлен. Он впервые видел такой старый дом, который даже не был культурной ценностью.

Двухэтажное деревянное здание выглядело потрепанным и таким, словно в любой момент могло рухнуть. Сложно было поверить, что в нем кто-то живет. Особенно пугало то, что из некоторых окон лился мягкий свет.

Тикусэйсо находился посередине между университетом и общественной баней «Цуруною».

Пройдя через переулок, можно было оказаться в районе, где возводились современные многоэтажные дома, а между стройками располагались старые поля.

Тикусэйсо окружала пышная зеленая изгородь. Ворот не было, но через щели в кустах виднелся участок. С левой стороны большого двора, усыпанного гравием, в самой глубине стояла одноэтажная постройка, в которой, похоже, жил хозяин. Судя по всему, черепицу на крыше только что переложили, так как она слегка блестела, отражая свет звезд. А здание с правой стороны и было тем самым Тикусэйсо.

– Всего здесь девять комнат. Теперь благодаря тебе, Какэру, и в последней девятой появился жилец.

Ступая по гравию, Киёсэ подвел Какэру к входной двери. Это была решетчатая раздвижная дверь с тонким стеклом. Над длинным узким козырьком, где копошились крошечные насекомые, мерцала уличная лампа. Благодаря этому слабому свету Какэру смог разобрать, что написано на старой деревянной табличке рядом со входом. Там размашистым почерком было выведено: «Тикусэйсо».

Киёсэ небрежно поставил велосипед, взял под мышку два тазика, вставленные друг в друга, и протянул руку к раздвижной двери.

– Я познакомлю тебя с нашими. Все здесь – студенты Кансэя. Чтобы попасть внутрь, есть небольшая хитрость, – добавил он, приподнимая наверх с трудом поддающуюся дверь и толкая ее в сторону.

В прихожей был бетонный пол, сбоку от входа – шкафчик для обуви с дверцами. Похоже, он также использовался в качестве почтового ящика. Над дверцами были горизонтальные щели, а номера комнат, нацарапанные на бумаге шариковой ручкой, прикреплены скотчем. Эти бумажки порядком пожелтели от солнца. Судя по шкафу, на первом этаже было четыре комнаты, а на втором – пять.

Лестница справа от входа вела на второй этаж. Даже не подходя к ней, Какэру увидел, как она покосилась. Ему показалось удивительным, что здание до сих пор не рухнуло.

Киёсэ снял сандалии и сказал Какэру:

– Заходи.

Какэру положил кроссовки в шкафчик с номером 103, как ему и сказал Киёсэ.

В этот момент кто-то проговорил:

– Хайдзи-сан, привет!

Какэру в замешательстве огляделся. Никого не было видно. Даже Киёсэ с удивлением сдвинул брови.

– Сюда смотри, я тут! – вновь донесся голос.

Какэру и Киёсэ посмотрели наверх. Над прихожей в потолке была дыра размером с кулак. Казалось, что кто-то пытается протиснуть в нее свое лицо. В разломе были видны лишь глаза с озорным выражением.

– Дзёдзи… – прошипел Киёсэ низким голосом, – …что это еще за дыра?

– Я просто наступил – и вот!..

– Сейчас подойду, жди.

Видно было, что Киёсэ рассердился, но он бесшумно поднялся по лестнице. Какэру был озадачен, но решил последовать за ним. Стоило ему поставить ногу на ступеньку, как она громко заскрипела, будто это был «соловьиный пол»³.

Поднявшись по темной и крутой лестнице, Какэру осмотрел второй этаж. Потолок оказался выше, чем можно было предположить. Рядом с лестницей находились две двери, ведущие, видимо, в туалет и ванную, а рядом с ними – комнаты. В другой стороне коридора было еще три комнаты. Во всех царила полная тишина, свет был только в комнате 201, центральной из трех, что располагались напротив лестницы.

Киёсэ решительно подошел к 201-й и без стука открыл дверь. Какэру осторожно заглянул в комнату с порога.

Комната 201 была площадью около десяти татами⁴, посередине стоял низкий чайный столик, который разделял два футона, разложенных на полу. Видимо, здесь жили двое. Вокруг футонов беспорядочно валялись книги и личные вещи жильцов.

Но больше внимания привлекли сами обитатели комнаты. Два парня, похожие как две капли воды, умоляюще смотрели на вошедших. Идентичные близнецы. Какэру переводил взгляд то на одного, то на другого, будто бы играл в детскую игру «Найди отличия».

– Я же говорил, что нужно быть аккуратнее. Кто из вас наступил? – холодно спросил Киёсэ, уперев руки в бока.

Близнецы, сидевшие рядом, начали говорить одновременно:

– Ниитян⁵ сделал это!

– Это Дзёдзи!

– Подло, Нии-тян, сваливать вину на младшего брата.

– Разве это не ты ее расширил?

– Я просто застрял в той дыре, которую ты сделал!

У них даже тон голоса был совершенно одинаковым. Киёсэ махнул правой рукой, призывая их обоих замолкнуть.

– Вы разве не заметили, что над прихожей между досками уже такие щели?

Хотя татами и занимали почти всю комнату, над тем местом, где располагалась прихожая, пол был не покрыт. Близнецы синхронно кивнули в ответ на замечание Киёсэ.

– Мы аккуратно ходили.

– Мы просто шли. Как обычно. И вдруг – хрясть!

Киёсэ хмыкнул под нос.

– Если и дальше будете ходить «как обычно», доски вконец расшатаются. Ступайте как можно осторожнее. Понятно?

Близнецы снова синхронно кивнули. Киёсэ осторожно встал на колено и осмотрел отверстие.

– Хм, Хайдзи-сан? – робко позвал Киёсэ один из близнецов.

– Что еще?

– А это кто?

Взгляды близнецов были прикованы к Какэру, растерянно стоявшему у двери.

– Ах да! – сказал Киёсэ, будто только что вспомнил, и обернулся на Какэру. – Это Какэру Курахара. Он, как и вы, начинает учиться в Кансэе этой весной. С сегодняшнего дня он будет жить здесь.

Какэру вошел в комнату, встал рядом с чайным столиком, а затем слегка поклонился.

– Рад знакомству.

– Приятно познакомиться, – хором ответили близнецы.

– Какэру, это близнецы Дзё. Старший – Таро Дзё, младший – Дзиро Дзё.

Близнецы кивнули по очереди: в том порядке, в котором их представили. Наверное, стоило им пересесть, Какэру уже не смог бы их различить.

– Можешь называть меня Дзёдзи, а моего брата – Дзёта, – дружелюбно сказал младший из братьев. – Все нас так зовут.

– Какэру, как ты думаешь, нельзя ли из этой дыры извлечь какую-то практическую пользу?

Таро тоже разговаривал по-приятельски. Какэру не нашелся что ответить и только что-то промычал. Братья так быстро тараторили, он за ними не поспевал.

Киёсэ встал.

– Давайте хоть журналов положим, чтобы дыру прикрыть, – сказал он, глядя вниз. – А когда наступили сюда, ноги никто не повредил?

– Нет, всё в порядке.

Близнецы покачали головами с одинаковой скоростью. Было видно, что они вздохнули с облегчением, поняв, что Киёсэ больше не сердится.

«Они так его боятся; похоже, этот Хайдзи-сан здесь большой человек», – подумал Какэру. Представив, с кем ему придется жить вместе в этом старом доме Тикусэйсо, Какэру тяжело вздохнул. Где бы он ни оказался, повсюду его преследовала иерархия и подчинение старшим.

– Я до сих пор даже не проводил Какэру в его комнату. Пожалуйста, не разрушьте Аотакэ еще больше, – попросил Киёсэ и быстро вышел из комнаты 201.

Дзёта и Дзёдзи проводили Какэру до двери.

– Ну вот ты и узнал, какое у нас тут захудалое местечко, – сказал один из близнецов.

– Но вообще-то здесь тихо и уютно, – добавил второй.

Какэру пожелал им спокойной ночи и последовал за Киёсэ вниз по лестнице.

И правда, как они и сказали, здесь было тихо. Несмотря на то что близнецы подняли такой шум, он не видел других обитателей. Может, никого дома и нет. Он слышал только шелест в зарослях деревьев вокруг здания да редкие звуки проезжающих вдалеке машин. Через открытую входную дверь доносился легкий весенний ночной ветер, приносивший запах земли с полей.

Какэру забрал спортивную сумку, оставленную при входе на полу. Дыра в потолке была теперь закрыта журналом с моделью в купальнике на обложке. Из спальни близнецов больше не проникал свет, в прихожей стало темно.

Наконец Какэру смог спокойно рассмотреть первый этаж Тикусэйсо. Судя по всему, его планировка мало чем отличалась от планировки второго этажа. Они прошли по коридору от входа в глубь дома.

В левой части коридора располагались по очереди кухня, комната 101 и комната 102. Комната 201, где жили близнецы, находилась прямо над входом и кухней. Поэтому на втором этаже было на одну комнату больше. Киёсэ жил в комнате 101, которая, судя по всему, находилась под комнатой 202. То есть комната 203 должна была находиться над комнатой 102.

У правой стороны коридора первого этажа планировка совпадала с правой стороной второго этажа. Рядом с лестницей – двери в туалет и ванную, а в глубине – комнаты 103 и 104. Они находились под комнатами 204 и 205.

Шагая вслед за Киёсэ, Какэру уже собирался выйти в коридор, но остановился как вкопанный. В конце коридора первого этажа поднимался густой белый дым, он выглядел опасно.

– Хайдзи-сан, разве это не пожар?

Но, казалось, увиденное не слишком впечатлило Киёсэ.

– А, это? – переспросил он и собирался было объяснить происходящее, но в этот момент дверь комнаты 102 в глубине коридора резко распахнулась. Из комнаты выскочил человек. Какэру решил, что он тоже заметил пожар, но тот не стал подходить к Какэру и Киёсэ, стоявшим возле входа, а резко забарабанил в дверь комнаты 104 напротив.

– Сэмпай! Эй, Никотян!

Он стукнул раз десять, да так сильно, что зашатались все двери на первом этаже. Наконец дверь комнаты 104 открылась.

– Чего шумишь, Юки?

Фигура вышедшего казалась крупной, но подробнее Какэру разглядеть ее не мог, таким густым был дым. Судя по всему, эти двое не заметили Какэру и Киёсэ, которые находились возле кухни, и начали ожесточенно выяснять отношения.

– У меня из-за твоих сигарет в комнате уже не продохнуть!

– Тоже мне проблема, зато можешь курить и деньги не тратить!

– А я не курю! Это мне мешает. Кончай, короче.

Жилец из 102-й стал махать руками, чтобы разогнать дым, который уже долетел даже до того места, где стоял Какэру. Теперь он тоже чувствовал запах сигарет. Пожара определенно не было, но спор этих двоих разгорался все сильнее.

– А ты вообще громко музыку слушаешь. Врубаешь эту какофонию, всю ночь по ушам бьет. У меня уже кошмары!

– Ночью я в наушниках слушаю.

– А мне все равно слышно. Этот грохот.

– Дом старый, что поделаешь.

– Так и я не в восторге, что дым от моих сигарет в коридор тянет. Разве я виноват, что дверь плохо закрывается…

– Хватит уже.

Киёсэ хлопнул в ладоши и привлек внимание спорящих.

– Как раз вовремя. Позвольте представить вам нашего нового соседа.

Когда они закончили словесную перепалку, стало ясно, что из комнаты 102 доносится музыка с низкими басами и электронными битами, а из комнаты 104 вьется белый, как от сухого льда, сигаретный дым. Какэру не хотел идти туда, но Киёсэ, не обращая ни на что внимания, направился в конец коридора, где стояли спорившие.

Жильцы первого этажа притихли и замерли с поднятыми кулаками и открытыми ртами. Они ждали приближения Киёсэ и нового соседа Какэру.

– Сэмпай, Юки, это Какэру Курахара, теперь он будет жить в комнате 103. Он студент первого курса социологии. Какэру, это старожил Тикусэйсо – Акихиро Хирата из комнаты 104. Все зовут его Никотян-сэмпай.

– Потому что он – великий демон никотина, – сказал с раздражением Юки, за спиной которого громко играла музыка.

Однако Киёсэ осек его и продолжил:

– Никотян-сэмпай этой весной будет студентом третьего курса факультета естественных наук. Он был моим сэмпаем, когда я только приехал сюда, но как-то незаметно стал на курс младше меня.

Никотян, обладавший крепким, как у медведя, телосложением, без улыбки кивнул Какэру.

– Значит, теперь ты мой сосед. Будем знакомы.

Никотян совсем не был похож на студента, выражение лица было довольно дерзким, а щеки поросли щетиной. Какэру вполголоса спросил Киёсэ:

– А сколько лет можно учиться в университете?

– Восемь, – ответил Киёсэ.

А вслед Никотян добавил:

– Это мой пятый год.

– А еще он дважды провалился на вступительных, – нетерпеливо перебил Юки, чье настоящее имя все еще было неизвестно.

«Значит, в этом году ему исполнилось двадцать пять?» – Какэру быстро подсчитал возраст будущего соседа и еще раз посмотрел на Никотяна, который держался с большим достоинством.

Судя по всему, он не сердился на подколы остальных и сохранял спокойствие. Какэру не слишком хотелось дышать табачным дымом, но, с другой стороны, Никотян выглядел славным парнем, с которым легко поладить.

Наконец Киёсэ представил второго:

– Какэру, а это Юкихиро Ивакура. Он студент юридического факультета и учится на четвертом курсе, как и я. Мы зовем его Юки. Несмотря на его внешний вид, он смог сдать сложный экзамен по адвокатуре.

– Здрасьте, – коротко поздоровался Юки.

Прозвище Юки означало «снег»: его кожа была очень белой, почти что болезненно-белого оттенка. Он был долговязым, носил очки и, судя по выражению лица, был очень чувствителен ко всему. Какэру подумал, что – по возможности – не стоит делать ничего, что может не понравиться этому парню.

Никотян достал сигарету из кармана. Сделав вид, что он не заметил осуждающего взгляда Юки, Никотян прикурил.

– Хайдзи. Что там за шум был только что наверху?

– Близнецы, как я и боялся, все же проломили доску в полу.

– Быстро они управились, – сказал Юки и рассмеялся.

– Балбесы они, вот кто.

Было видно, как дернулась мышца на щеке Юки.

– Им специально выделили самую большую комнату в Аотакэ, а теперь они просто пол проломили. Могли и не стараться так ради них.

– Пол в комнате над прихожей с самого начала был хлипким. Надо придумать, как его укрепить.

В ответ на слова Киёсэ Юки нахмурился.

– Я думаю, это вина Принца.

Во время разговора Киёсэ и Юки Какэру молча стоял рядом с Никотяном. У последнего был поразительный объем легких, от сигареты за минуту остался всего лишь обгоревший хабарик. Он затушил его о дверь в свою комнату.

– Слушай, Какэру…

Как и следовало ожидать, Никотян тоже обратился к нему по-свойски, не добавляя к имени «-сан».

– Я сейчас заметил одну крутую штуку.

– Какую?

– У вас троих те же имена, что и у персонажей аниме из серии «Театр мировых шедевров»…

– Э-э…

Какэру не разбирался в аниме, поэтому только промычал в ответ. Никотян, зажав вторую сигарету между пальцами, показал по очереди на Киёсэ, Какэру и Юки.

– С Хайдзи все понятно. У Какэру фамилия Курахара, поэтому он Клара. И наконец, Юки – это коза. Круто, да?⁶

– А почему вдруг коза?

– А я Петер, и…

Юки, прервав разговор с Киёсэ, стал заталкивать Никотяна в комнату 104, проигнорировав его последнюю фразу. После чего он с силой закрыл за ним дверь. Пылая от ярости, Юки повернулся и ушел в свою комнату. Дверь 102 тоже громко хлопнула, и в темном коридоре остались лишь клубы дыма и была чуть слышна музыка.

– Э-э… – вновь промычал Какэру, но Киёсэ только слегка пожал плечами.

– Не бери в голову. У них всегда так. Вроде ты им понравился, все отлично.

«Понравился? Правда?» – Какэру охватывало все большее недоумение, но он промолчал, прошел назад по коридору и увидел, как Киёсэ открывает дверь в комнату 103.

– Ну, вот и твоя комната, Какэру. Ключ вон тут.

Киёсэ указал на латунный ключ с круглой головкой, висящий на внутренней стороне двери комнаты.

– Если нужно закрыть комнату изнутри, вставляешь с внутренней стороны двери, если снаружи, то точно так же с другой стороны. Это быстро надоедает, поэтому почти никто не запирает комнаты, пока находится дома.

Какэру взял матовый металлический ключ. Он выглядел таким старинным, будто когда-то им открывали какую-нибудь волшебную дверь. Покрытие местами облупилось, да и форма была сглаженной: наверное, им пользовалось немало бывших жильцов этой комнаты.

Киёсэ прошел вперед и открыл окно в комнате 103, чтобы проветрить. Комната была площадью не больше шести татами, кроме того, в стену оказался встроен шкаф. Какэру попробовал открыть раздвижную ширму шкафа. Никаких пятен крови, как он фантазировал, там не оказалось, и, несмотря на то что комната была старой, выглядела она опрятно.

– Завтра покажу тебе, где можно футон взять напрокат. Сегодня придется перекантоваться под моим одеялом. Я принесу его позже.

– Столько теперь хлопот из-за меня.

– На каждом этаже есть туалет и умывальная комната. На кухне каждый месяц вывешивается график дежурств. Ты новенький, поэтому можешь начать с апреля. Я готовлю завтраки и ужины.

– Один для всех?

– Да, но без изысков. Обед каждый покупает себе сам. Если не нужен завтрак или ужин, скажи мне об этом накануне.

Киёсэ бойко объяснял правила Тикусэйсо:

– Чтобы помыться, можно сходить в общественные бани «Цуруною», несколько минут ходьбы отсюда, или принять ванну в доме хозяина. Но это можно сделать между восемью и одиннадцатью часами вечера. Предварительно сообщать об этом не надо и мыть ее тоже не нужно. Мытье ванны – хобби хозяина дома.

– Ясно.

Какэру сосредоточенно слушал Киёсэ, чтобы ничего не упустить.

– Комендантского часа нет. Если что-то непонятно, спрашивай.

– А время завтрака и ужина?

– Все в разное время едят, в зависимости от занятий, поэтому, как правило, просто разогревают и едят у себя. Обычно около половины девятого утром и половины восьмого вечером.

– Ясно.

Какэру кивнул, а затем еще раз поклонился.

– Большое спасибо за помощь.

Киёсэ снова улыбнулся. Какэру подозревал, что он не просто так привел его жить в Тикусэйсо, но теперь, когда он увидел половину обитателей этого дома, продолжать подозревать в скрытых планах стало сложнее. Киёсэ и остальные соседи, с которыми он познакомился, были немного странными, но они сразу же приняли Какэру. Улыбка Киёсэ была очень скромной и мягкой, без намека на высокомерие.

Из кухни донесся бой настенных часов.

– Половина одиннадцатого?

Словно вспомнив что-то, Киёсэ перевел взгляд на оставленные у входа тазики.

– Ты еще успеваешь в ванную хозяина дома. Пойдем поздороваемся, если не устал?

Они снова вышли наружу. Киёсэ посоветовал Какэру надеть сандалии, чтобы не возиться с ботинками. Судя по всему, для прогулок по округе их носили все жители Тикусэйсо. В прихожей стояло несколько пар сандалий.

Они прошли по гравию, пересекли сад и направились к одноэтажному деревянному дому хозяина. Хотя вряд ли это можно было назвать настоящим садом – всего несколько больших деревьев, создающих тень, которые росли сами по себе вдоль живой изгороди, остальное выглядело заброшенно. Довольно большой белый микроавтобус казался таким же неухоженным, как и сад, в котором был припаркован. Для парковки не было выделено отдельного места; видимо, водитель ставил машину просто куда нравилось.

Слишком расточительное использование земли в черте города. Оттого ли, что Какэру наконец нашел где жить, он вдруг с теплом подумал о том районе, где находился его университет.

А ведь прежде он считал, что Токио – это просто хаотичное и суетное место. Какэру глубоко вдохнул ночной воздух. Но оказалось, что это не так. Здесь люди тоже выстраивали изо всех сил свои жизни. Так же, как и в его родном городе. Кто-то сажал живую изгородь, разбивал сад, искал уюта. Здесь тоже текла обычная человеческая жизнь.

В темноте послышалось взволнованное дыхание какого-то существа – видимо, оно отреагировало на их шаги. Присмотревшись, он увидел, что из-под обходной галереи дома хозяина вышла светло-коричневая дворняга и направилась к ним, энергично виляя хвостом.

– Я забыл о нашем важном соседе.

Киёсэ присел на корточки и погладил собаку по голове.

– Это собака хозяина дома, Нира.

– Странное имя.

Какэру тоже присел рядом и заглянул в черные влажные глаза собаки.

– Его нашел сэмпай, который раньше жил в Аотакэ, – сказал Киёсэ, приподнимая пальцами висячие уши Ниры. – На Окинаве словом «нира» описывают рай, кажется… В любом случае он вроде поэтому назвал так собаку.

– Хм, рай?

Собака выглядела симпатичной и беззаботной. Возможно, для такого ангельского вида имя очень подходило.

– Глупая псина, ко всем ластится. Но симпатяга.

Некоторое время Киёсэ еще играл с ушами и разглаживал хвост собаки, а Нира по-прежнему демонстрировала свою глубокую привязанность. Какэру также погладил ее по голове в знак приветствия. Нира была не на цепи, на ее шее красовался красный кожаный ошейник.

– Тебе идет, – шепнул Какэру собаке.

Хозяин дома, Гэнъитиро Тадзаки, был бодрым и здоровым стариком.

Киёсэ слегка сгустил краски, рассказывая о ситуации Какэру, и попросил немного подождать с квартплатой. Хозяин дома кивнул, даже не моргнув глазом. Однако, услышав имя Какэру, он слегка переменился в лице.

– Какэру Курахара… А ты, случаем, не Какэру Курахара из школы Дзёсэй в Сэндае?

Он спросил это так поспешно, будто ему в лицо попали мелкие морские брызги на пляже, было непонятно, раздражен он или взволнован. Какэру напрягся, ведь перед ним стоял человек, который, казалось, знал его прошлое. И опять всколыхнулась настороженность, ведь зачем-то Киёсэ привез его к Тикусэйсо, на душе от этого стало противно. Какэру хотел держаться подальше от мира атлетики, всех этих рекордов, ревности и соперничества с товарищами по команде, которые всячески подогревали в спортсменах.

Какэру напряженно стоял в дверях дома хозяина, опустив глаза. Было понятно, что он о чем-то думает, но хозяин дома не стал больше приставать с расспросами.

– Ну, желаю тебе подружиться с ребятами. Только дом не сломайте, ладно?

С этими словами он тут же удалился в гостиную, откуда доносились звуки телевизора. Вспомнив про дыру в полу, Какэру оглянулся на Киёсэ.

– Можно ему не говорить, – сказал Киёсэ. – Хозяин не придет осматривать здание, пока оно не рухнет.

Ванная комната находилась в глубине дома. В помещении для переодевания также стояла большая стиральная машина. На стене канцелярскими кнопками был прикреплен лист с надписью от руки кистью: «Стирка до 10 часов вечера. Нижнее белье предварительно сполоснуть». Написано было таким вычурным стилем, как на свитке, висящем в нише-токонома в какой-нибудь традиционной гостинице. Какэру отвлекся, размышляя о разнице между формой надписи и ее содержанием, как дверь темной ванной комнаты внезапно открылась изнутри. Вместе с паром в комнату вошел чернокожий парень. От череды неожиданных событий Какэру опешил и резко сделал шаг назад, ударившись о стиральную машину.

Чернокожий парень посмотрел на Какэру и Киёсэ.

Вытирая тело полотенцем, он сказал совершенно без акцента:

– Добрый вечер, Хайдзи-сан. А это кто?

– Это наш новенький, Какэру Курахара. Какэру, это Муса Камара, студент по обмену. Живет в комнате 203 и учится на втором курсе инженерного факультета.

– Рад встрече, Какэру.

Муса стоял совсем голый и очень изящным движением протянул руку. Какэру, не привыкший к рукопожатиям, неловко схватил его ладонь.

Муса был примерно одного роста с Какэру, у него был задумчивый и спокойный взгляд. Все, с кем он сегодня познакомился, были шебутными парнями, поэтому Какэру почувствовал некоторое облегчение оттого, что наконец-то познакомился с кем-то рассудительным и спокойным. Хотя один вопрос не давал покоя:

– А почему ты мылся, не включая свет?

Муса расплылся в улыбке.

– Для закалки, – ответил он. – Когда мы забираемся в воду в темном месте, это вызывает в нас чувство тревоги. Совершая подобное действие, я стараюсь смотреть на себя со стороны. Тебе тоже стоит попробовать, Какэру, непременно.

Хотя Муса говорил на японском без ошибок, его устная речь звучала так, будто он читал написанный текст, что было довольно занятно.

– Я попробую.

В этот момент Какэру подумал, что обнаружил еще одного чудного парня здесь.

После того как Киёсэ и Муса вышли из комнаты для переодевания и Какэру остался один, он наконец выдохнул.

Какэру разделся, включил свет в ванной и стал намыливаться. Он давно не ходил в общественную баню и уже довольно долго не мылся как следует. Закончив с мытьем, он решительно выключил свет.

Муса был прав. Принимать ванну в темноте было не по себе и вызывало тревогу. Более того, в этот дом Какэру пришел впервые. Он не знал, что находится вокруг него, поэтому с размаху ударился голенью о приступку внутри ванны. Хозяин дома был пожилым человеком; вероятно, она служила ему подставкой для ног.

Какэру на ощупь проверил размер ванны и улегся, вытянув ноги, вода уже подостыла. В темноте она казалась тяжелой. Да и всплески воды, разносящиеся эхом в ванной при каждом движении, звучали как-то громче, чем обычно.

Он закрыл глаза. Страхи и тревоги, связанные с началом новой жизни, дрейфовали в воде вместе с ним. Он вспомнил разочарование на лице родителей, когда они бросили ему фразу: «Мы будем переводить тебе деньги, а ты делай что хочешь». Он вспомнил ряды домов, которые видел со стадиона каждый день. Звуки шкафчиков, которые его товарищи по команде с нескрываемым презрением с силой захлопывали. Все эти воспоминания разом всколыхнулись в нем, и Какэру погрузился под воду.

Дышать становилось все тяжелее, но он по-прежнему не выныривал и по привычке считал пульс. Когда он бегал, бывало и гораздо тяжелее, чем сейчас. Например, когда от гиперемии легких вкус крови подкатывал прямо к горлу. Но почему же он продолжал бежать? Может, потому, что чувствовал радость от бега? А может, потому, что не хотел никому проигрывать, даже самому себе?

Сердце так громко стучало, что было понятно, где именно оно находится. Даже закрыв уши мокрыми руками, он все равно слышал, как звук сердца резонирует во всем теле. Наконец Какэру высунулся из воды и сделал вдох. В этот же момент он открыл глаза.

Из окна темной ванной комнаты он смог разглядеть Тикусэйсо. Зажглось еще несколько ламп. Свет мягко очерчивал контуры окон на фоне темного сада.

Какэру подумал, что Мусе, наверное, нравится принимать ванну, любуясь этим видом.

Когда он вернулся в свою новую комнату в Тикусэйсо, там уже лежало одеяло Киёсэ.

Дом постоянно скрипел. Особенно громким был скрип под потолком. Словно кто-то без передышки наступает на сухие ветки.

«Теперь здесь мое место».

Какэру накрылся одеялом и лег. Он чувствовал запах татами. Дом продолжал скрипеть, но он ощущал себя спокойнее, чем во время ночевок на улице.

Он закрыл глаза и сразу же погрузился в сон.

Муса Камара расстался с Киёсэ в прихожей Тикусэйсо и поднялся по лестнице на второй этаж в свою комнату.

Когда он только приехал сюда прошлой весной, ему ужасно не хотелось жить в деревянном здании, и он каждый раз с тревогой ступал по половицам коридора. В родном городе Мусы дом, в котором жила его семья, был каменным, в колониальном западном стиле. Он не мог себе представить даже, что бывают такие тонкие стены, когда слышны разговоры соседей, и узкие коридоры, в которых даже вдвоем разойтись сложно.

Но теперь Муса полюбил и само здание Тикусэйсо, и его обитателей – своих ровесников.

Муса подумал о Какэру, с которым его познакомили в ванной хозяйского дома. Хорошо бы с ним подружиться. Его движения были быстрыми и ловкими, словно бы он занимался каким-то видом спорта, а взгляд, которым он смотрел на Мусу, был слегка недоумевающим, но при этом решительным.

«Наверняка, – подумал Муса, – наверняка Какэру тут тоже быстро освоится».

Дверь в комнату 202, которая находилась между двух других по левой стороне коридора и перед комнатой Мусы, была слегка приоткрыта. Проходя мимо, он заглянул. В этой комнате жил Ёхэй Сакагути, студент четвертого курса социологического факультета, а в комнате 205, которая находилась напротив комнаты Мусы, жил Такаси Сугияма, студент третьего курса факультета коммерции. Они вместе смотрели телевизор.

– Добрый вечер.

Муса поздоровался, потому что ему захотелось с кем-нибудь поболтать. Ребята обернулись.

– О, заходи, – приятельски пригласили они.

Они угостили его холодным пивом с капельками на банке, а он сел в позу сэйдза⁷ на татами.

– Кинг-сан, опять смотришь викторины?

Кинув взгляд на знаменитостей, шустро нажимающих кнопки в шоу, которое показывали на стареньком телевизоре с кинескопным экраном, Муса слегка удивился. Сакагути из комнаты 202 любил смотреть все викторины и даже записывать их на видеокассеты. В Тикусэйсо его в шутку называли Кингом, то есть Королем викторины.

– Разумеется.

В этот момент Кинг с силой ударил по коробке с салфетками, стоявшей рядом. А потом громко выкрикнул ответ на вопрос в телевизоре:

– Термы Каракаллы!⁸

Видимо, коробка из-под салфеток заменяла ему кнопку.

– Смотреть викторины с Кингом никогда не скучно, – рассмеялся Сугияма, жестом показывая Мусе, чтобы он пил пиво. – У него невероятная реакция!

Сугияму называли Синдо – «вундеркинд». Вначале Муса не понял, почему этого парня с такой спокойной манерой речи назвали Синдо – «вибрация». Но тот объяснил ему, что слово хоть и звучит так же, но записывается другими иероглифами.

– Я родился в деревне, запрятанной в горах. Мне требуется два дня, чтобы доехать до родных мест. Ты же знаешь слово «родные места»?

– Знаю. Целых два дня? До моей родины из Японии лететь сутки.

– Выходит, на возвращение в мои родные места нужно больше времени. Моя деревня – забытое богом место. Знаешь, что такое «забытое богом»?

– Не очень. Что-то вроде сельской местности?

– Ага, точно. В этой деревне меня прозвали Синдо – пишется как «дитя богов», а значит «вундеркинд»… Короче, я вундеркинд, но только в этой конкретной местности, богом забытой.

Обитатели Тикусэйсо обычно говорили с Мусой быстро и на сленге, не слишком обращая внимание на то, что он иностранец. Муса владел японским языком на уровне чуть выше среднего, однако сленг был ему не по зубам. И только Синдо старательно объяснял ему незнакомые и сложные слова. Благодаря ему Муса бегло говорил по-японски. Но, следуя примеру воспитанного Синдо, он старался по возможности не употреблять жаргона. Никотян, обитавший на первом этаже, иногда посмеивался, говоря: «От речи Мусы хочется спину выпрямить».

Попивая пиво, Муса некоторое время смотрел викторину.

В Тикусэйсо телевизоры были у Кинга, близнецов и Никотяна. В комнате Никотяна было так ужасно накурено, что к ней никто не хотел подходить. Кинг бесконечно крутил одни викторины. Поэтому, когда хотелось посмотреть какую-нибудь передачу, все обычно шли к близнецам.

Даже сейчас можно было слышать звуки телевизора из комнаты близнецов, но никаких разговоров. Видимо, они просто спокойно смотрели передачи без шумных гостей – сэмпаев.

Между тем Кинг без продыху продолжал бить по коробке с салфетками и отвечать на вопросы, доносящиеся из телевизора. И как только пустили рекламу, он взял пульт и перемотал вперед. Только теперь Муса понял, что это было записанное видео.

Прокрутив рекламу, он опять включил шоу. Сейчас там было другое задание, без кнопки. Кинг отвлекся от телевизора.

– Привет, Муса. Синдо молчит и смотрит викторину. Что-то невероятное происходит…

Не понимая, о чем это он, Муса покачал головой. Кинг повернулся лицом к Мусе и Синдо, которые сидели рядом.

– Отвечать, когда смотришь викторину, – вполне естественное человеческое желание. Ну вот, например: что получится, если написать иероглиф «зеленый» справа от иероглифа «рыба»? Там и хочется сразу же выкрикнуть: «Саба! Скумбрия!» А вот он сидит и молчит. Никакого духа соревнования.

– Кинг-сан, но ты же выкрикиваешь ответы, даже когда смотришь в одиночку, – заметил Муса, вспоминая, как почти каждую ночь слышал из его комнаты отдельные слова.

– Разумеется. Для этого и существуют викторины. Я действительно не понимаю тех, кто просто тупо сидит и смотрит, как статуя Дзидзо⁹.

«А что в этом такого?» – подумал про себя Муса.

– Что же в этом такого? – вслух возразил Синдо. – Мне кажется, ты, Кинг, в этом вопросе в меньшинстве. Не представляю, как можно так втянуться в игру, если ты не на самом шоу.

– Может, тебе попробовать подать заявку на участие? – вмешался Муса.

Кинг посещал сайты викторин в интернете и каждый день с энтузиазмом отвечал на вопросы. Он был настолько увлечен викторинами, что даже вступил в дымный ад, которого все боялись, чтобы одолжить компьютер Никотяна. Все обитатели Тикусэйсо с почтительного расстояния наблюдали за его страстью к конкурсам вопросов и ответов.

– Отвечать быстрее, точнее и больше, чем знаменитые короли викторины, находясь по эту сторону экрана, – наслаждение для истинных знатоков.

Кинг надулся от гордости. Он казался смелым, но на самом деле тушевался на публике и уж точно не смог бы пойти на телевидение. Вспомнив об этом, Муса больше ничего не говорил. Синдо тоже мягко поддакнул в ответ, не развивая темы.

Кинг, казалось, чувствует себя не в своей тарелке, поэтому Муса решил сменить тему разговора:

– А вы уже слышали, что в Аотакэ новенький?

– Когда он появился?

– Что за человек?

Мгновенно оба придвинулись поближе. Кинг даже уменьшил громкость телевизора. Видимо, это была интересная для них тема. Муса выпалил им все о встрече с Какэру в ванной.

– Я думаю, он только сегодня приехал. Хайдзи-сан сказал, что он поступил на факультет социологии. Хайдзи-сан выглядел довольным.

– У меня плохое предчувствие, – пробормотал Кинг.

– Почему? Какэру кажется серьезным и хорошим человеком.

– Кинг беспокоится не из-за его характера, – пояснил Синдо. – Ты ведь тоже это слышал, Муса? Как Хайдзи-сан жаждет заселить комнату сто три.

– Да, ну и что?

– В том-то и дело.

Сидя по-турецки, Кинг поставил локоть на колено и погладил ладонью подбородок.

– Муса, ты же тоже слышишь об этом с начала весны. Хайдзи только и делает, что бормочет себе под нос: «Еще один, еще один…» Ни дать ни взять Бантёсара Ясики¹⁰.

– Что такое БАНТЁСАРАЯСИКИ?

– Это… – начал было объяснять Синдо, но Кинг перебил его, не дав закончить:

– Определенно что-то происходит. Хайдзи что-то замышляет.

– Почему для него так важно, чтобы в Аотакэ жили именно десять человек?

Синдо наклонил голову, задумавшись, а Кинг начал воодушевленно излагать свою версию:

– Я здесь уже четвертый год, но десять обитателей в этой обители… Каламбур случайно вышел…

– Понимаю. Продолжай.

– …никогда вместе не жили. А почему? Да потому что здесь всего девять комнат.

– Действительно.

– Однако в этом году все изменилось. В двести первую комнату въехали близнецы. И тут Хайдзи стал подвывать, как призрак: «Еще один, еще один».

– Это правда, Хайдзи-сан, похоже, зациклился на десяти жильцах.

Муса тоже кивнул. На самом деле у Киёсэ был сдержанный характер: он не проявлял особых эмоций, какие бы беспорядки ни творились в Тикусэйсо. Однако в этом году все заметили, как он забеспокоился, найдется ли жилец для освободившейся комнаты 103. Муса тоже задался вопросом, почему Киёсэ так странно себя ведет.

– Что же произойдет, когда нас будет десять?

– Без понятия.

И хотя Кинг сам затеял разговор, теперь он потерял к нему интерес.

– Может быть, появится призрак, считающий тарелки?

– Сам завел шарманку «что-то нечисто, что-то нечисто», а теперь уходишь в молчанку?

Синдо поворчал на Кинга, который вынырнул из беседы и снова погрузился в телевизор. Кинг уже был поглощен викториной, не особо реагируя на слова товарищей. Муса и Синдо еще некоторое время обсуждали намерения Киёсэ, но так и не смогли прийти к определенному выводу и на этом прекратили разговор.

В комнате 202 на некоторое время воцарилась тишина.

Даже телевизор ждал ответа участника викторины, выдерживая огромную паузу. Кинг пробормотал:

– Во всяком случае, если с нами случится что-то плохое, Хайдзи даст нам знать. Он ворчит и отпускает ехидные замечания, когда пропускаешь уборку туалетов, но в остальном он хороший парень.

Муса согласился с ним. Киёсэ не сделает ничего такого, из-за чего обитатели Тикусэйсо могли бы оказаться в сложной ситуации.

У Мусы не было плохого предчувствия. Потому что, когда он сегодня встретил Киёсэ, тот выглядел вполне довольным. Примерно таким же довольным, как Муса в прошлом году, когда впервые в жизни увидел снег.

Глава 2. Гора Хаконе – самая крутая гора в мире!

Какэру бегал по десять километров каждый день – утром и вечером. Эта привычка осталась еще со старших классов.

Во время летних соревнований на втором году обучения в старшей школе, когда он был в лучшей форме и бегал гораздо больше, Какэру установил рекорд в беге на пять тысяч метров – 13:54,32. Это было не просто хорошим результатом для старшеклассника, для японских легкоатлетов это были очень высокие показатели, его тогда еще звали к себе различные университеты. И поскольку он был еще подростком, все видели в нем перспективного спортсмена, который с такими результатами может попасть даже на Олимпийские игры. Так продолжалось до тех пор, пока Какэру не ушел из школьной команды по легкой атлетике из-за драки.

У Какэру не было амбиций представлять свою школу или ставить мировые рекорды. Больше всего в беге его привлекало то, что можно просто свободно бежать вперед, чувствуя всем телом, как со свистом рассекаешь воздух. Ему надоело, что с ним связывают ожидания разные учреждения, все время управляя им, будто он какой-то подопытный.

В день, когда он установил рекорд в беге на пять тысяч метров, у него болел живот. Поскольку в спорте забота о собственном здоровье – только его ответственность, не было смысла потом этим оправдываться. Но сам Какэру чувствовал, что смог бы добежать и быстрее. На пяти тысячах ему удалось бы показать рекорд и на тринадцать минут сорок секунд.

Уйдя из команды, Какэру продолжал тренироваться самостоятельно. Он хотел наконец попасть в мир такой скорости, с которой еще не бегал. Мимо проносятся разные виды. Ветер свистит в ушах. Как будет выглядеть все вокруг, как будет бурлить кровь в его теле, когда он пробежит пять тысяч метров за тринадцать минут и сорок секунд? Чего бы это ни стоило, он хотел испытать этот неизведанный мир.

На левом запястье были часы с секундомером, Какэру молча бежал. Не было ни тренера, который бы давал ему советы, ни товарищей по команде, с которыми можно было бы соревноваться, но Какэру это не смущало. Ветер, касавшийся его кожи, учил его. Его собственное сердце кричало ему: «Ты можешь еще! Можешь быстрее!»

Прошло несколько дней с тех пор, как он переехал в Тикусэйсо, он уже почти запомнил лица и имена местных обитателей. Возможно, это дарило ему чувство покоя, теперь во время утренней пробежки ноги очень легко отталкивались от земли.

На односторонней зеленой улице было еще мало людей. Иногда мимо проходили старики с собаками или служащие, спешащие ранним утром к автобусной остановке. Слегка опустив голову и зацепившись взглядом за белую линию, Какэру бежал по маршруту, к которому тело начало привыкать.

Тикусэйсо находился в уютном старом жилом районе, расположенном между линиями Кэйо и Одавара. Из крупных зданий здесь был только Университет Кансэй. Ближайшие станции – Титосэ-Карасуяма на линии Кэйо и Сосигая-Оокура или Сэйдзёгакуэн-маэ на линии Одавара. Но до любой из них было далековато. Чтобы дойти пешком, требовалось минут двадцать или даже больше, многие доезжали до станции на автобусе или на велосипеде.

Разумеется, Какэру добирался до станции не транспортом. Бегом было быстрее, заодно и тренировался. По просьбе Киёсэ он бегал до ближайшего торгового квартала за продуктами, бегал рядом с близнецами, которые вдвоем ездили на велосипеде с корзинкой для покупок, а также бегал в книжный магазин в Сэйдзё, благодаря чему стал лучше ориентироваться на местности.

Какэру наметил для себя несколько маршрутов. Как правило, они пролегали по узким улицам с не очень интенсивным движением, где еще сохранились небольшие рощицы и поля. На соревнованиях не полюбуешься пейзажем, но во время обычных пробежек и тренировок он мог смотреть по сторонам.

Рядом с домом стоял трехколесный велосипед, на краю поля – мешок с удобрениями. Какэру нравилось наблюдать за такими повседневными вещами. В дождливые дни велосипед заносили под навес. Содержимое мешка с удобрениями постепенно уменьшалось, и вскоре его меняли на новый мешок.

На душе было как-то тепло, когда он обнаруживал в этих картинках изменения. Хозяева не знали, что Какэру утром и вечером бегает по этой дорожке, а трехколесный велосипед и мешок с удобрениями занимают его мысли. Они жили своей жизнью, перемещая предметы и используя их по назначению. Думая об этих людях, он испытывал некоторое удовольствие. Ему казалось, что он тайком заглядывает в мирную размеренную жизнь, спрятанную внутри коробки.

Посмотрев на часы, он обнаружил, что уже шесть тридцать утра. Нужно было бежать обратно в Аотакэ на завтрак.

Пробегая мимо небольшого парка, Какэру краем глаза обратил внимание на что-то необычное. Остановившись, он вытянул шею и заглянул в парк. Киёсэ сидел один на скамейке в парке.

Ступая по дорожке, присыпанной песком, Какэру вошел в парк. Киёсэ сидел неподвижно, опустив голову вниз. Какэру остановился возле турника и посмотрел на нового друга.

На Киёсэ была футболка и поношенные темно-синие трикотажные штаны. Судя по всему, он выгуливал Ниру: на скамейке лежал красный собачий поводок. Киёсэ закатал правую штанину брюк и массировал икру. Какэру увидел шрам, похожий на след после операции, от колена до голени.

Киёсэ все еще не замечал Какэру, но Нира, игравшая в кустах, бросилась к его ногам. К ее шее был привязан гигиенический пакет. Собака обнюхала ботинки Какэру влажным носом, а затем, видимо окончательно убедившись, что это свой человек, энергично завиляла хвостом.

Какэру наклонился и стал теребить морду Ниры обеими руками. Казалось, собака не может сдержать восторга при виде знакомого лица на улице, она подвизгивала и кряхтела, будто старик, у которого в горле застрял леденец.

Услышав эти звуки, Киёсэ наконец-то поднял голову. Он поспешно опустил штанину. Наигранно бодрым голосом Какэру поздоровался с ним и сел рядом.

– Ты и Ниру выгуливаешь, Хайдзи-сан?

– Я тоже бегаю каждый день, заодно и выгуливаю. Просто мы с тобой здесь впервые встретились.

– Мне надоедает бегать одной дорогой, поэтому я периодически меняю маршрут.

Какэру чувствовал, что ему хочется сократить расстояние между собой и собеседником. Словно пустить ультразвуковую волну в море в поиске рыб.

– …так ты бегаешь для здоровья? – спросил Какэру, но тут же прищелкнул языком от досады.

Он же собирался пустить ультразвуковую волну, а вместо нее запустил торпеду. Так рыба испугается и спрячется в глубине моря. Сверкнув спинным плавником, она нырнет на самое дно, чтобы сохранить секрет. Какэру поторопился, из-за чего теперь и паниковал. Как ему надоел собственный характер: что на уме, то и на языке.

Однако Киёсэ, судя по всему, не рассердился, на его лице была лишь растерянная улыбка, как бывает, когда человек решил больше ничего не скрывать. Какэру, понимая, что не способен на манипуляции и тонкие вопросы, молча ждал, что предпримет Киёсэ. Киёсэ осторожно коснулся его правого колена.

– Для меня бег – это не здоровье и не хобби, – прямо ответил Киёсэ. – Наверное, и для тебя тоже.

Какэру кивнул. Но если бы его спросили, зачем он бегает, то он бы не смог ответить. Хотя и в резюме для почасовой подработки в графе «Хобби» он не стал бы писать «бег».

– Я получил травму в старших классах.

Киёсэ убрал руку с колена и легким свистом подозвал Ниру. Нира, беззаботно гулявшая по парку, тут же подбежала к нему. Киёсэ наклонился и прикрепил собачий поводок к красному ошейнику.

– Но сейчас она почти зажила. Я ощущаю, как чувство ритма и скорость возвращаются, бегать становится опять приятно.

Увидев шрам, Какэру многое понял. Киёсэ, как и он, серьезно занимался легкой атлетикой. Он так настойчиво гнался за ним на велосипеде в ночь их первой встречи, потому что интересовался бегом.

Нира на поводке тянула Киёсэ, чтобы он уже сдвинулся с места. Сдерживая ее, Киёсэ спросил у Какэру:

– Пойдем домой?

Какэру откинулся на спинку скамейки и открыл рот после некоторого колебания:

– Вы привели меня в Тикусэйсо, так как поняли, что я тоже легкоатлет?

– Погнался я за тобой, потому что увидел, как ты классно бежишь, – ответил Киёсэ. – Но в Тикусэйсо я тебя отвел, так как мне показалось, будто ты бегаешь невероятно свободно. Ты бежал с не свойственным для магазинного воришки удовольствием. Мне это очень понравилось.

– Понятно. Теперь можно и домой.

Какэру встал со скамейки. Ответ Киёсэ не задел его.

Утро набирало силу, постепенно пробуждался пустынный парк. С большой улицы доносились гудки машин. Где-то хлопали крышки почтовых ящиков, из которых доставали газеты. Люди бодро шли на работу и в школу.

Если вдохнуть полной грудью весь этот воздух вместе со всеми звуками, то, казалось, его свежесть может наполнить все тело до самых кончиков пальцев.

Какэру вышел из парка вместе с Киёсэ, и они побежали обратно в Тикусэйсо. Нира поняла, что они направляются домой, и бежала впереди. Звук когтей Ниры, скребущих по асфальту, давал понять, с какой скоростью они движутся. Какэру знал, что бежит медленнее, чем обычно. Однако его это ничуть не смущало. Киёсэ, бегущий рядом с ним, с Нирой на поводке, похоже, хорошо умел контролировать свое тело. Так мог бегать лишь человек, который тренировался каждый день, прикладывая к этому немалые усилия.

– Хайдзи-сан, – вдруг спросил Какэру, не в силах сдерживать любопытство, – почему гигиенический пакет несет Нира?

– Потому что я не хочу его носить, – ответил Киёсэ, будто это обычное дело. Он всегда говорил без колебаний.

Но Какэру было жалко Ниру: «У собак же нюх развит гораздо острее, чем у людей, а тут приходится нести гигиенический пакет с какашками. Наверное, Нире тяжко приходится».

Не обращая внимания на переживания Какэру, собака радостно бежала вперед. Свернутый колечком коричневый хвост покачивался за спиной, словно задавая ритм.

В начале апреля обитатели Тикусэйсо внезапно засуетились.

Все стали часто ходить в университет: то на ознакомительные мероприятия, то на регистрацию на лекции. Не в силах усидеть на месте ни секунды, они сновали туда-сюда, словно пчелы на весеннем ветру.

После церемонии начала учебного года Дзёдзи и Дзёта воодушевились и с задором стали искать университетские секции с хорошенькими девчонками. Никотян, у которого уже поджимал возраст, серьезно изучал «Руководство по легкому получению баллов», тайно распространявшееся среди студентов, и раздумывал, какие лекции стоит посещать.

Каждую ночь по всему Тикусэйсо из комнаты Кинга разносилось его сонное бормотание: «Найти работу, найти работу». Юки, который в прошлом году уже сдал экзамен на адвоката, не присоединился ни к одному семинару и теперь вечерами шастал по клубам и погружался в волны музыки. Муса и Синдо, серьезные парни со своими целями, не обращали внимания на окружающих и сразу же записались на лекции, а теперь искали подработку.

Какэру быстро зарегистрировался на лекции и завел первые знакомства. Денег у него не было, поэтому он что ни день присоединялся к вечеринкам первокурсников, где можно было бесплатно выпить. Никто не расспрашивал его, что он делал раньше и что собирается делать потом. Какэру быстро вписался в университетскую жизнь, где собирались люди, которые не вмешивались в чужие дела.

Наконец-то закончилась запись на курсы для всех студентов, с завтрашнего дня начинались лекции. После вечерней пробежки Какэру вернулся в Тикусэйсо и увидел, что из дырки в комнате близнецов свисает табличка, на которой написано: «Сегодня новоселье Какэру. Общий сбор в комнате близнецов в семь вечера».

«Мое новоселье», – Какэру почувствовал какое-то тепло.

Прошло почти две недели с тех пор, как он приехал сюда, каждый вечер они придумывали повод собраться: устраивали попойки или играли в маджонг в чьей-нибудь комнате, а теперь еще и новоселье. Он был счастлив.

– Всем привет, – сказал он и пошел по коридору.

На кухне Киёсэ и близнецы готовили еду для вечеринки. Киёсэ обжаривал репчатый лук и кусочки чеснока в большом воке. Почему-то пахло оливковым маслом, хотя его обычно не используют, когда жарят в воке. Это озадачило Какэру. Киёсэ с серьезным видом наблюдал за огнем и вдруг сказал:

– Погнали!

В этот момент Дзёта проворно открыл банку с помидорами и вылил содержимое в вок. Похоже, они готовили соус для пасты.

Одной рукой Дзёта выливал помидоры из банки, другой подкидывал овощи на сковородке. Он готовил какое-то другое блюдо, на сковородке подпрыгивали кусочки листовой горчицы и мальки, и ко всему прочему по кухне теперь разносился душистый аромат кунжутного масла.

– Мы решили обжарить рис с овощами и мальками, – радостно сказал Дзёта, заметив Какэру. – Тебе нравится горчичная зелень?

Паста и рис. Подумав, что меню сегодня какое-то высокоуглеводное, Какэру кивнул.

Дзёдзи сидел за обеденным столом и перемешивал в миске шпинат с чем-то белым, видимо с тофу, кунжутом и белым мисо. Он мешал так интенсивно, что на лбу выступили капельки пота. Получалась какая-то светло-зеленая пастообразная субстанция. Какэру хотел было помочь, чувствуя себя немного неловко, но его прогнали со словами: «Почетному гостю не нужно ничего делать». Судя по всему, новоселье близнецов отметили еще до того, как здесь поселился Какэру. С достоинством бывалых теперь Дзёта и Дзёдзи занимались готовкой.

Поскольку делать было нечего, Какэру отправился в «Цуруною», чтобы в одиночестве отмокнуть в ванной. После мытья он до семи часов сидел в своей комнате.

От затянувшегося ожидания Какэру стало клонить в сон, а когда он внезапно проснулся, оказалось, что уже без пяти семь. Какэру подумал, что нужно идти к близнецам, но приходить раньше назначенного времени было бы неудобно, ведь все бы подумали, будто он слишком нетерпелив. Какэру незаметно приоткрыл дверь, чтобы проверить обстановку. На кухне уже никого не было, да и на первом этаже царила полная тишина. Судя по шагам и голосам в комнате близнецов на втором этаже, все собрались там.

Какэру подождал еще три минуты, а затем поднялся на второй этаж.

Когда он открыл дверь, то увидел, как Никотян, схвативший Мусу за шею из-за спины, угрожающе кричал:

– Ты просто будешь присутствовать за меня на лекции!

– О, Какэру! – жалобно пробормотал Дзёта. – Смотрите-ка, Какэру пришел.

«А разве я не должен был прийти?» – подумал Какэру в замешательстве. Но, как оказалось, они планировали выстрелить из хлопушек во время его захода в комнату. Дзёдзи выглядел недовольным, ведь они упустили момент из-за того, что Никотян расшумелся. Синдо вмешался и спас Мусу от Никотяна.

Обитатели Тикусэйсо набились в комнату близнецов. На чайном столике в центре комнаты и вокруг него были расставлены блюда, приготовленные братьями и Киёсэ, а также множество сладостей и алкоголя, принесенные остальными. Кинг, который торопливо уплетал еду, повернулся к Какэру и, не переставая жевать, сказал:

– Давай, садись.

Все направили хлопушки из окна в сторону хозяйского дома и, не послушавшись призывов Киёсэ остановиться, пальнули разом. Удивленная Нира выползла из-под веранды и стала выть на луну.

– Ну что, поднимем бокалы?

Никотян взял банку пива. Киёсэ осмотрел комнату.

– Такое ощущение, что кого-то не хватает.

– Принца нет! – хором сказали близнецы.

– Кто это?

Юки ответил на вопрос Какэру:

– Аканэ Касивадзаки, живет в комнате двести четыре. Он студент второго курса литературного факультета.

Выходит, одного из местных жителей Какэру еще ни разу не встречал. Интересно, почему его называли Принцем?

– Пойду позову его, – сказал Киёсэ, вставая. – Какэру, давай со мной.

Выйдя из комнаты близнецов, Киёсэ постучал в дверь комнаты 204, которая находилась ближе всего к лестнице.

– Принц, я вхожу.

Не дожидаясь ответа, он открыл дверь. Когда Какэру увидел, что находится внутри, он пошатнулся от головокружения.

Внутри тесной комнатки с точно такой же планировкой, как и комната Какэру, от пола до потолка все было уставлено томами манги. В узком проходе было видно, что пол покрыт татами. В конце этого прохода, у окна, лежало сложенное одеяло. Похоже, места, чтобы разложить футон, здесь не было, а хозяин комнаты спал, просто завернувшись в одеяло. Горел свет, но, видимо, никого не было.

А вот манги было ну очень много. Комната 204 находилась прямо над комнатой Какэру. Может, именно поэтому с потолка еженощно доносился скрип? Какэру осторожно прикоснулся к стене из манги.

– Эй, не трогай. У меня тут все рассортировано.

Голос раздался с вершины горы манги. Удивленный, Какэру сделал шаг назад, чтобы разглядеть говорившего, но врезался спиной в стопку книг. Они с шелестом упали ему на голову.

– Ты что творишь!

Из щели между потолком и горой манги выполз парень с изящными чертами лицам. Он взмахнул длинными густыми ресницами, достойными его прозвища.

– Хайдзи-сан, что происходит? Это новенький?

– Две недели назад въехал.

Киёсэ собрал манги, разбросанные на татами, и передал их Принцу.

– Сегодня у Какэру новоселье. При входе объявление висит.

– Не заметил. Я уже несколько дней не выходил из Аотакэ.

– Мне бы хотелось, чтобы ты присоединился к нам.

Со словами «Вот уж неохота» Принц все же вышел в коридор под давлением строгого взгляда Киёсэ.

Какэру сказал:

– Слушай, у тебя все время что-то скрипит в комнате.

– Тут все везде скрипит.

Наверное, Принц клюнул на запах еды, он неуверенно подошел к комнате близнецов, все еще держа в руках мангу.

– Нет, кажется, в моей комнате скрипит гораздо громче, чем у остальных.

Какэру был в отчаянии. Жить под такой тяжестью крайне опасно.

– Давай поменяемся комнатами.

– Я не собираюсь хранить свою драгоценную мангу на влажном первом этаже. – Принц резко пресек предложение Какэру. – Тебя ведь Какэру зовут? Представь, что живешь прямо под Ниагарским водопадом.

– В смысле?

– Каждый твой день полон острых ощущений и напряжения.

Принц открыл дверь в комнату близнецов.

– Тебе кто-то даже позавидовать может, что ты живешь под такой замечательной коллекцией. Она и правда обладает невероятной ценностью.

Какэру с мольбой во взоре посмотрел на Киёсэ.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – вздохнул Киёсэ. – Просто не думай об этом.

Теперь уже все обитатели Тикусэйсо собрались в комнате близнецов. Сразу после того, как открыли бутылки со спиртным, атмосфера разрядилась, то и дело начал раздаваться смех.

За то, что Принцу разрешено держать столько манги в комнате, его усадили на самое опасное место – между досками, где риск обрушения был наиболее велик. Какэру сидел рядом с Киёсэ, прислонившись спиной к окну, выходившему во двор. Теперь он понимал, какие взаимоотношения у этих ребят в Тикусэйсо. Они жили в этом тесном доме почти как община. С самого начала, видимо, они пришлись друг другу по душе, но некоторые из них были особенно близки.

Близнецы и Принц бурно обсуждали мангу, поглощая сладости. Муса и Синдо выслушивали жалобы Кинга по поводу поиска работы.

– У меня нет денег, даже чтобы купить костюм.

– Может, на почасовой заработаешь?

– Кинг, а у тебя в школьной форме был пиджак? Можно его надеть.

Никотян и Юки были погружены в разговор о компьютерах, Какэру в таких делах ничего не понимал. Они разговаривали на повышенных тонах, но теперь Какэру уже знал, что для них это обычное дело, поэтому не вмешивался. Никотян подошел к окну, у которого сидел Какэру, и выпустил дым.

Какэру и Киёсэ особо не общались друг с другом, вместо этого они пили пиво и ели. Несмотря на молчание, никто не чувствовал себя неловко.

Они знали, что их общей темой является легкая атлетика, но при этом избегали прямых разговоров. Киёсэ, похоже, еще не пережил травмы ноги, а Какэру пока не разобрался в себе из-за той школьной истории и не был готов о ней рассказать. Если они заговорят о беге, это будет выглядеть так, будто они просто зализывают друг другу раны, а он этого не хотел.

Когда баночное пиво закончилось, Синдо открыл крышку огромной бутыли саке, которое ему прислали из дома. Никто не знал эту марку, к тому же оно было приторно сладким на вкус, но это, казалось, никого не волновало. Они просто пили, заедая принесенной с кухни закуской из огурца, соли и мисо.

В этот момент Киёсэ неожиданно заговорил:

– Так, ребята, слушайте. Мне нужно сказать кое-что важное.

Вся шумевшая компания разом уставилась на Киёсэ. Как-то так получилось, что они сидели вокруг бутыли. Какэру пытался понять, о чем же будет говорить Киёсэ, глядя на его лицо.

– Я очень хочу, чтобы в ближайший год вы мне кое в чем помогли.

– Ты сдаешь экзамен по праву или что-то в этом роде? – вальяжно спросил Никотян.

– Если так, могу дать тебе совет, – сказал Юки.

Все предположили, что он больше не будет им готовить, так как ищет работу или что-то в этом роде. Однако Киёсэ покачал головой:

– Давайте все вместе поднимемся на вершину.

– На вершину чего?.. – переспросил Юки осторожно, предлагая продолжить.

Близнецы испуганно прижались друг к другу. Кинг пробормотал:

– Я уже давно подозревал, что Хайдзи что-то замышляет.

Синдо и Муса обменялись взглядами.

– Объединив сильные стороны нашей десятки, мы займем первое место в спорте, – провозгласил Киёсэ. – Если мы добьемся успеха, то станем популярными у девушек, а еще это поможет при поиске работы.

– Правда? – настороженно отреагировали близнецы. Они медленно придвинулись к Киёсэ.

– Конечно, правда. Очевидно, что девушки сходят с ума по парням, которые хороши в спорте. Да и большие компании оторвут с руками такого сотрудника.

Близнецы сразу же приступили к обсуждению.

– Если это сделает меня популярным среди девушек, я в деле. А ты, ниитян?

– Я тоже. Но о вершине какого именно спорта идет речь? Для бейсбола нужно девять человек.

– Для футбола одиннадцать.

– Это же кабадди¹¹, да? – вклинился Никотян.

– Нет, – ответил Киёсэ.

Юки окинул Никотяна холодным взглядом.

– Ты серьезно подумал, что занятие кабадди в Японии в наши дни сделает тебя достаточно известным и увеличит шансы в поиске работы?

– К тому же для кабадди нужно семь человек, – добавил Кинг, продемонстрировав свои разносторонние знания, почерпнутые из викторин.

Никотян и Принц мгновенно подняли руки и сказали:

– Я пас.

И хотя Юки язвительно комментировал слова Никотяна, он тоже поднял руку вместе с ними.

– Удачи вам!

Муса оглядел присутствующих и радостно сообщил:

– Ну вот, теперь здесь ровно семь человек.

– Я же сказал, что мы не собираемся заниматься кабадди, Муса, – Киёсэ откашлялся. – А ты, Юки, вообще не имеешь права пасовать. Каждый декабрь я готовлю осэти и дзони¹² для тебя, так как ты ноешь, что не хочешь на Новый год возвращаться к родителям домой.

– Ты чего, Хайдзи, угрожаешь мне?

Юки протестовал, но слишком слабо. Киёсэ коварно улыбнулся.

– Как вы думаете, почему я все это время готовил для вас и следил за вашим здоровьем, а?

К чему это Киёсэ клонит? Все, кто до этого пользовался заботой Киёсэ о домашнем хозяйстве, замолчали, почувствовав опасность. «Теперь, когда я вас откормила, давайте приступим к трапезе». Они были словно заблудившиеся детишки перед ведьмой, затачивающей кухонный нож.

Киёсэ, который проявил интерес к бегу Какэру, сказал, что тоже занимается бегом. Киёсэ, который насильно затащил Принца на сегодняшнюю вечеринку и собрал всех жителей Тикусэйсо. И наконец, вид спорта, в котором участвуют десять человек.

«Этого не может быть», – подумал Какэру.

– Вы всё еще не понимаете, к чему я веду?

Киёсэ поддразнивал сидящих перед ним обитателей Тикусэйсо с нескрываемой радостью. Все, на кого упал взгляд Киёсэ, были вялы, как комары в начале сезона, и лишь понуро качали головой.

– Это спорт, который каждый видел хотя бы раз. По телевизору, во время поедания дзони…

– Неужели это…

Синдо замялся. Киёсэ, прислонившись к оконной раме, спокойно продолжил:

– Да, Экиден. Это будет Хаконе Экиден.

В комнате близнецов поднялись гневные возгласы и смятение:

– Невозможно.

– Он что, с ума сошел?

– Почему это мы должны натянуть шорты и перекинуть ленту через плечо, чтобы подняться в горы сразу после Нового года?

– Что такое ХАКОНЕЭКИДЕН?

– Слово «экиден» появилось от названия системы «экиден тэмма»…¹³

– Никто из нас не занимается легкой атлетикой.

И так далее.

И лишь Какэру хранил молчание.

Для тех, кто занимался легкой атлетикой, соревнования в Хаконе занимали особое место в сердце. Он прекрасно понимал, как это сложно. Предложение Киёсэ было из разряда несбыточных желаний. И уж точно не то, что могла сделать компания дилетантов из Тикусэйсо, даже если бы они очень этого захотели.

Киёсэ встал, вышел из комнаты, а затем с шумом спустился по лестнице, чего обычно не делал.

– Он что, рассердился? – беспокойно пробормотал Дзёдзи.

– Я вот тоже рассердился, – с этими словами Юки раздраженно осушил свою кружку пива. – Этот чертов Хайдзи несмешно шутит.

Гадая, что будет дальше, Какэру наблюдал за происходящим, как дверь снова резко открылась. Вернулся Киёсэ. В его руке была большая деревянная табличка, висевшая при входе в Тикусэйсо. Все вжали головы в плечи, решив, что он решил поколотить их. Киёсэ встал в центр круга и вытер испачканную деревяшку краем рубашки.

– Взгляните сюда.

Киёсэ поднял очищенную табличку как решающий аргумент, а затем сделал полный оборот на месте, чтобы все сидящие вокруг могли ее рассмотреть.

– Ну ничего ж себе!

Все ахнули от удивления. Какэру тоже наклонился вперед, чтобы рассмотреть табличку, а затем ошеломленно понял: вот что имеют в виду, когда говорят: «Открыть рот от удивления».

На простой деревянной доске чернилами было написано: «Тикусэйсо». Но теперь там появилось кое-что еще – проступили две строчки, которых раньше не было видно из-за грязи:

«Университет Кансэй

Тренировочный лагерь команды по легкой атлетике»

– Я никогда не слышал об этом.

Никотян, который жил здесь дольше остальных, застонал. Новички Дзёта и Дзёдзи, побледнев, смотрели друг на друга. В этот момент стало ясно, что Киёсэ вовсе не шутит, а на полном серьезе собирается покорять Хаконе Экиден.

– Слушай, а в нашем университете что, есть команда по легкой атлетике?

Синдо выглядел жалко, как крестьянин эпохи Эдо, умоляющий чиновника о снижении ежегодной дани.

– Маленькая, но есть. На первом курсе мы ездили на соревнования.

– Я думал, что в легкой атлетике по одному выступают, – пробормотал Принц, который не знал, как устроен спортивный мир.

Киёсэ не шевельнулся и, продолжая держать дверную табличку над головой, громогласно заявил:

– И вы все, ребята, часть этой команды!

– С чего это?!

В этот раз все орали гораздо громче, чем в прошлый, когда им сказали, что они направляются в Хаконе. Юки встал и подошел к Киёсэ.

– С какого это момента?

– С того, как ты сюда переехал, – бесстрастно заявил Киёсэ. – Тебе ничего не показалось странным? Разве ты не почувствовал какого-то подвоха? Где это видано, чтобы комната стоила тридцать тысяч йен, да еще и с питанием.

Не обращая внимания на суматоху, поднятую остальными, Какэру бросил взгляд на Киёсэ.

– Другими словами, въезжая в Аотакэ, ты записываешься в команду по легкой атлетике?

– Именно так.

– И конечно же мы автоматически зарегистрированы в Студенческой ассоциации по легкой атлетике региона Канто?

– Именно так.

– Что значит «именно так»? Ты чего…

Какэру вздохнул.

– Что за грязные игры – регистрировать без согласия человека? Сколько всего человек в команде по легкой атлетике?

– На короткие дистанции чуть больше десяти. Но они слабенькие. А для длинных дистанций есть вы, десять человек.

– И когда же мы стали легкоатлетами?

Кинг попытался отобрать у Киёсэ дверную табличку. Муса поспешно остановил его.

– Я ничего не понимаю. Давайте поговорим об этом.

– Конечно. Давайте успокоимся. Рассаживайтесь, – спокойно проинструктировал присутствующих Киёсэ.

«В том, что здесь сейчас такая неразбериха, твоя вина» – так думал каждый присутствующий. Однако в Тикусэйсо слова Киёсэ обладали огромной силой. С трудом подавив возмущение, ребята нехотя вновь уселись в кружок. Никто не открывал рта. Слишком много мыслей было у каждого в голове, и непонятно, с чего вообще начать.

Юки толкнул локтем бок Какэру. Он взглядом показал: «Начинай». Какэру растерялся и оглядел ребят в кругу. Близнецы умоляющим взором тоже смотрели на Какэру. В Тикусэйсо всем уже было известно, что Какэру бегает в одиночку по утрам и вечерам. Единственный, кто об этом не знал, был Принц: закрывшись в своей комнате, он днями напролет читал мангу.

Какэру привык жить в вертикальной иерархии спорта. Поэтому в такой ситуации он никак не мог решиться оттеснить своих старших товарищей и выступить вперед. Однако единственным человеком, который мог убедительно возразить Киёсэ на его неожиданное предложение, был именно Какэру. Ведь только он разбирался в легкой атлетике. Очевидно, в роли представителя здешнего коллектива у него не было другого выбора, кроме как задать Киёсэ вопросы.

Какэру выпрямил спину.

– Для начала я хотел бы знать, кто будет тренером? И что он думает о спортсменах-призраках, которые и сами-то не в курсе, что они в команде?

– Об этом можно не беспокоиться. Наш тренер – хозяин Тикусэйсо, Гэнъитиро Тадзаки.

– Что за бред?!

Кружок опять сотрясся от скорбных криков.

– Этот дряхлый старик – наш тренер? Хотя бы уже одно это говорит, что у нас ничего не получится, – закричал Дзёдзи, задыхаясь. Он был настолько потрясен, что не вовремя сделал глубокий вдох, и алкоголь попал не в то горло.

– Не будь таким грубым. Наш хозяин – уважаемый человек. Как говорят, гордость японской легкой атлетики, – с укоризной заметил Киёсэ.

– Когда он был гордостью? – нервно спросил Дзёта, похлопывая Дзёдзи по спине.

– Когда Кокити Цубурая¹⁴ умер, написав семье, как благодарен им за еду, наш хозяин уже был известным тренером в Кансэе.

– Я ничего не понимаю.

Муса жалобно наклонил голову. Только на этот раз ни у Синдо, ни у мастера викторин Кинга не было времени ответить на его вопрос. Кокити Цубурая был выдающимся бегуном, завоевавшим бронзовую медаль в марафоне на Олимпийских играх в Токио, но, поскольку это не продвинуло бы разговор дальше, Какэру решил проигнорировать страдания Мусы.

– Хайдзи-сан, ты сказал, что мы должны нацелиться на Хаконе, но это, честно говоря, невозможно.

Услышав четкие и решительные слова Какэру, все, кроме Киёсэ, выдохнули с облегчением.

– Ты не можешь знать этого, даже не попробовав.

– Но я знаю. Даже известные легкоатлетические секции, которые плотно работают каждый день на протяжении многих лет, и то не все могут отправиться в Хаконе. Это соревнования для избранных университетов. Разве нет?

– Не то что этим можно хвастаться, но раньше я почти никогда не бегал.

Принц, который читал принесенную им мангу так, словно все это не имело к нему никакого отношения, впервые поднял голову.

– Чтобы отправить на соревнования Хаконе Экиден такого, как я, потребуется больше времени, чем инфузории туфельке эволюционировать в человека.

– Я уверен, что ты все же быстрее инфузории, – слабо утешил его Кинг.

– Инфузория есть инфузория. Даже если она эволюционирует, она не может стать человеком, – холодно процедил Юки, закрывая эту тему.

Не обращая внимания на голоса остальных, Киёсэ смотрел в глаза Какэру:

– Кто бы подумал, что ты подожмешь хвост, даже не попытавшись. Тренировки важны, но в таких делах речь не о том, чтобы просто безумно тренироваться.

Какэру ответил прямым взглядом:

– Хайдзи-сан, вам должно быть понятно, ведь вы тоже бегаете. Все здесь любители. Какой смысл втягивать их в эту сомнительную авантюру и усложнять людям жизнь?

– Если не попробовать, то эта история так и останется сомнительной, – сказал Киёсэ с раздражением, чего обычно себе не позволял. – Тем не менее у наших ребят есть потенциал. Никотян-сэмпай занимался легкой атлетикой. В средней школе близнецы и Кинг были в футбольной команде, а Юки занимался в секции кэндо. Синдо ходил по горным тропам по десять километров до школы и обратно, а потенциал, скрытый в физической силе Мусы, вообще невероятен.

– Это заблуждение, что все черные быстро бегают, – вяло возразил Муса. – Есть черные, которые ненавидят хип-хоп или плохо танцуют. А я не бегаю быстро.

– Прошло семь лет с тех пор, как я бросил бег, – горько ухмыльнулся Никотян, прикуривая новую сигарету.

– Не похоже, чтобы на меня кто-то всерьез рассчитывал, но я и спорт несовместимы, – осторожно сказал Принц, перелистывая мангу.

Киёсэ по-прежнему смотрел только на Какэру и увлеченно говорил:

– А потом в Аотакэ пришел ты, Какэру. Теперь нас десять человек. Гора Хаконе – это не мираж. Это не несбыточная мечта. Мы можем надеть эстафетную ленту через плечо и подняться туда! Это реально!

Ребята стали хлопать без энтузиазма, а затем притихли, когда Киёсэ на них огрызнулся:

– Хватит валять дурака.

Прервав Какэру, который еще пытался возражать, Киёсэ по памяти воспроизвел брошюру «Квалификация для участия в Хаконе Экиден»:

– «Право в забеге имеют студенты-спортсмены, зарегистрированные в Студенческой ассоциации по легкой атлетике региона Канто, подававшие заявку на участие не более четырех раз. В зачет идет также участие в отборочном туре». Жители Аотакэ являются членами команды по легкой атлетике Университета Кансэй, а члены команды автоматически регистрируются в ассоциации. Включая отборочные туры, здесь нет никого, кто хотя бы раз участвовал в Хаконе Экиден. Видите, мы выполнили все требования для участия.

– Проблема в отборочных турах, – наконец-то встрял Какэру. – Вы не можете просто внезапно появиться в Хаконе Экиден.

– Неужели? Я этого не знал, – пробормотал Синдо.

– Большинство людей смотрят финал, который проходит на Новый год, – кивнул Какэру.

– Двадцать университетов могут подать заявки в Хаконе Экиден, но в первую корзину по предварительному рейтингу принимают только десять лучших. Они называются сеяными командами. Остальных из тридцати университетов определяют на отборочных соревнованиях, которые проводят в октябре.

– Если это тридцать университетов Канто, то это не так уж и много, – предположил Дзёдзи.

На это Какэру ответил:

– Наивно так полагать. В Хаконе десять отрезков дистанции бегут десять спортсменов, но каждый отрезок больше двадцати километров. Естественно, отборочные соревнования также определяются по суммарному времени спортсменов из каждого университета, пробежавших двадцать километров. Но… эти двадцать километров – большая проблема.

Какэру строго посмотрел на Киёсэ, и тот неохотно добавил:

– Сложно собрать команды из десяти человек, которые способны пробежать двадцать километров с приличной скоростью. Более того, в последние годы бегают всё быстрее. Существуют также предварительные условия для участия в отборочных соревнованиях. Нужно иметь зарегистрированный результат по бегу на пять тысяч метров за семнадцать минут или на десять тысяч метров за тридцать пять.

В комнате вновь повисла тишина. Возможно, из-за того, что наконец представили цифры. На этот раз продолжил Какэру:

– В университетах высшей лиги, которые участвуют в Хаконе Экиден, большинство спортсменов пробегают пять тысяч метров в среднем за четырнадцать минут и не более тридцати секунд. Это результат, собранный из лучших университетов по всей стране. Хаконе – это не те соревнования, на которые можно попасть, мотивируя красивыми речами. Слабая команда по легкой атлетике из университета, у которого нет спортивной специализации, не имеет шансов на участие.

Принц робко поднял руку и пробормотал:

– Я не очень понимаю, насколько это быстро.

– А ты разве не бегал на выносливость в средней школе? – спросил Дзёта хриплым голосом, но Принц только покачал головой и ответил:

– Нет.

– У меня была специализированная школа с усиленной подготовкой к поступлению в университет, на выносливость мы бежали всего три километра.

– Пять тысяч метров за семнадцать минут – это быстрее, чем три с половиной минуты на километр, – спокойно подсчитал в уме Юки.

– Три с половиной минуты?! Мне понадобилось около пятнадцати минут, чтобы пробежать три километра, вроде бы.

– Это… очень медленно, – пробормотал Никотян, не переставая курить.

– Пробежать пять тысяч метров за семнадцать минут – обязательное условие для участия в отборочных соревнованиях. В Хаконе не поедешь, если все спортсмены не способны уложиться в четырнадцать минут, – еще спокойнее сказал Киёсэ.

– Это явно не для нас, – сказал Дзёдзи с заметной радостью в голосе, словно его избавили от сложной работы.

Однако Киёсэ не сдавался:

– Для бега на длинные дистанции нужны выносливость и концентрация. Простых тренировок недостаточно. Если поставить себе соревнования Хаконе целью и составить график тренировок, то мы сможем сделать невозможное.

– Почему вы так в этом уверены? – Какэру был поражен упрямством Киёсэ.

– Как я уже говорил раньше, у ребят из Аотакэ есть скрытый потенциал, – сказал гордо Киёсэ.

Наверное, даже те, кто жил с ним в Тикусэйсо несколько лет, до сих пор не замечали, сколько в нем страсти к бегу.

– Если говорить о конкретных цифрах, то Какэру может пробежать пять тысяч метров за тринадцать минут. Даже среди спортсменов, которые участвуют в Хаконе, это невероятный рекорд, доступный лишь избранным. До травмы на соревнованиях по легкой атлетике мой рекорд был четырнадцать минут и десять секунд. Недавно я повторил его, так что готов укрепить этот результат, пусть после финиша в Хаконе у меня хоть ноги переломаются.

– Зачем ноги-то ломать, – пробормотал Юки, который, похоже, не любил пафосных речей. – Ну а еще я бы попросил меня в это дело не втягивать.

Киёсэ проигнорировал его возражения:

– Более того, Муса, вероятно, сможет пробежать быстрее, чем за четырнадцать минут. Все иностранные спортсмены, которые участвуют в Хаконе, выбегают из четырнадцати минут.

– Просто потому, что это изначально быстрые спортсмены из-за рубежа, которые приехали учиться в Японию, – стал с отчаянием объяснять Муса, надеясь на помощь Синдо. – У меня не получится. Я просто студент с инженерного факультета, который учится на стипендию от правительства. А дома, на родине, меня даже до школы возили на машине…

– Раз ты такой богатей, зачем живешь в дыре типа Аотакэ? – резонно спросил Дзёдзи.

– Для жизненного опыта. Кто же мог подумать, что все так сложится, – ответил Муса, выглядя в этот момент как увядший вьюнок.

Не обращая ни на кого внимания, Киёсэ подвел итог:

– В общем, нужно просто направить энергию, которую вы обычно тратите на маджонг и ночные клубы, на достижение хороших результатов. В конце концов, у вас, ребята, физической силы хоть отбавляй.

Между тем пылкие речи Киёсэ все же подействовали на некоторых из компании. Какэру почувствовал изменения в атмосфере. «Думают, что это так просто?» Он резким движением налил саке в стакан.

Группа любителей, решивших участвовать в Хаконе Экиден. Более того, до отборочных соревнований в октябре оставалось всего полгода. Если бы кто-то из тех, кто занимается бегом, услышал об этой нелепой затее, то решил бы, что это бред, который несут во сне. Что же такое, по мнению Киёсэ, бег?

«Выходит, он пригласил меня в Тикусэйсо, потому что у него были скрытые мотивы? Может, Хайдзи-сан такой же, как и те, кто в школе придавал значение лишь моей скорости?»

Однако Какэру не мог выйти из комнаты. Он говорил себе, что не надо продолжать этот абсурдный разговор, нужно просто вернуться к себе. Но почему-то не мог пошевелиться. В глубине души что-то нашептывало ему: «Разве это не кажется интересным?» Неужели он всегда будет бегать в одиночку, навсегда забыв о мире легкой атлетики? А может, попробовать штурмовать Хаконе Экиден вместе с жителями Тикусэйсо? Неплохая идея – просто попробовать.

Шепот стал искрой, которая воспламенила Какэру.

Киёсэ говорил ему об этом. В беге Какэру была радость и свобода. Вот почему он позвал его. До сих пор рядом с Какэру не было никого, кто бы сказал ему что-то подобное.

«В беге нет радости или развлечения. Вы должны лишь наращивать скорость, а отдых, романтику и общение с друзьями отложить на потом» – эти слова он столько раз слышал от руководителей, тренеров и старшеклассников, что уже устал от них. От Какэру требовали только бегать, словно он был механизмом. Ценность Какэру заключалась лишь в цифрах на секундомере. К этому времени он не хотел больше возвращаться.

Остальные обитатели дома тоже, казалось, о чем-то глубоко задумались в тишине. Не зная, что делать с этим беспокойством внутри себя, Какэру окинул взглядом замерших на месте товарищей.

В конце концов Синдо поднял голову:

– Я хочу попробовать.

Удивленные взгляды были прикованы к Синдо. Кто бы подумал, что тихий и рассудительный Синдо первым примет решение.

– В деревне я каждый день проходил много километров по горам, в своей выносливости я уверен. К тому же, если мы попадем в Хаконе Экиден, нас покажут по телевизору. Думаю, мои родители обрадуются.

– Если Синдо в деле, то и я тоже, – подхватил Муса. – Но сразу предупреждаю, я действительно не быстрый. Вас это устраивает?

– Все будет хорошо, это лишь вопрос тренировок, – душевно сказал Киёсэ, как будто все и правда зависело только от них.

Никотян нахмурился, Юки смотрел в окно, делая вид, будто ему все равно. Принц медленно приближался к двери.

Остальные жители второго этажа, которые легко поддавались настроению и были готовы на все, оживились, когда Синдо и Муса заявили о своем участии.

– Эй, эй, Хайдзи-сан. Мы правда будем популярны у девушек?

– Честно, да?

– И это точно поможет с работой?

Близнецы и Кинг энергично стали забрасывать вопросами Киёсэ.

– Конечно, – заверил он их.

Какэру хотел закричать, что их обманывают. Однако при этом он понимал: сейчас говорить что-либо бесполезно. Близнецы и Кинг хотели лишь ненадолго сбежать от суровой реальности, с которой они столкнулись. Именно поэтому они бросились на приманку под названием «Хаконе Экиден», которая болталась перед ними. Словно лошадки, перед носом которых висели сладкие конфеты, изготовленные из несбыточной мечты.

Кинг бодро сказал:

– Ладно. Давайте поможем амбициям Хайдзи!

– Итак, – произнес Киёсэ и поочередно окинул взглядом Никотяна, Юки, Принца и Какэру, которые все еще не подтвердили своего участия.

– Большинством решено, что мы нацеливаемся на Хаконе Экиден. Но вряд ли это вас убедит.

Какэру затаил дыхание, ожидая, как Киёсэ будет дальше их атаковать. Киёсэ продолжил спокойным тоном запугивать их:

– Я собираюсь применить силу. У вас, ребята, нет права отказаться.

– Это произвол!

– Разве такие вещи допустимы в стране, где царит верховенство закона?

Киёсэ рассмеялся в лицо Никотяну и Юки, наблюдая за их попыткой отчаянно протестовать.

– Никотян-сэмпай. Скажи-ка, кем был тот человек, который, словно добрая и строгая мать, вовремя вытаскивал тебя из постели, чтобы ты не проспал экзамен, пока ты со слезами говорил: «В этот раз я не имею права провалить его». Кто ежегодно переклеивает бумагу на стенах, которые уже стали липкими от никотина? Кто чинил дыру в полу и не сказал ни слова хозяину, когда ты сломал доску в коридоре?

Подобно осужденному, который осознал свои преступления прямо перед казнью, Никотян внезапно стих. А Киёсэ тем временем атаковал Юки:

– Ты ведь тоже не забыл, Юки, о вкусе моей новогодней еды? А еще о том, что в прошлом году ты не мог найти работу из-за экзамена на адвоката, поэтому весь год ты обедал у меня, потому что у тебя не было денег? Кто бы мог подумать, что ты так быстро все забудешь…

Юки только кивал головой, как сломанная кукла. А Киёсэ, не убирая клинок в ножны, уже нанес удар в спину Принцу, когда тот открыл дверь и собирался выбежать из комнаты.

– Принц! Из-за твоей книжной коллекции Тикусэйсо может вот-вот рухнуть. Что ты выберешь: выбросить мангу или готовиться к Хаконе Экиден?

Принц опустился на пол, но проявил решимость дать отпор.

– Мне не нравятся оба варианта! Они оба смерти подобны.

Горестные причитания Принца гулко разносились по комнате. Киёсэ скрестил руки на груди и снова повернулся к Какэру. Какэру слегка поднял руку.

– Я уже знаю. «Кто тебя привел в Тикусэйсо? Если не нравится, можешь уходить». Вы это собираетесь сказать?

– Тому, у кого ничего нет за душой, я такого не скажу. – Киёсэ опустил руки. – Хорошо, тогда, Какэру и Принц, я даю вам еще несколько дней. Если передумаете, дайте знать.

Принц перестал причитать и подошел к Киёсэ, стоящему посреди комнаты.

– А если я не изменю решения?

– Собираешься объявить чрезвычайное положение? – саркастически перебил Юки.

– Нет, – мягко улыбнулся Киёсэ. – Я буду настойчиво продолжать требовать вашей капитуляции.

Какэру и Принц синхронно опустили плечи.

Несколько дней спустя после окончания лекций Какэру бежал через кампус к главным воротам. Поскольку новый семестр только начался, студентов было много. Одни стояли группками, другие разговаривали и медленно шли рядом, приходилось проскальзывать между людьми.

Вдруг кто-то окликнул его:

– Какэру, Какэру!

Какэру остановился. Оглянувшись, он увидел Принца с краю дорожки с кедрами, ведущей к главному входу. Он сидел на маленьком стуле за длинным столом, который, видимо, притащили из аудитории, и махал ему.

– Набираешь людей в клуб?

Когда Какэру подошел к нему, Принц радостно вручил ему блокнот для конспектов.

– Напиши здесь свое имя и контакты.

– Контакты?.. Но мы ведь оба живем в Аотакэ…

Какэру заглянул в блокнот. С набором участников клуба дела были плохи: в блокноте были только имена Дзёты и Дзёдзи, а также адрес Тикусэйсо. Будто их написали из жалости.

– И что это за клуб? – спросил Какэру осторожно.

Ответ был ожидаемым:

– Общество изучения манги!

– В этом году я хочу соединить кадры из разных работ одного и того же художника, чтобы получилась совершенно новая история.

Принц с удовольствием рассказывал о своих планах. Какэру сел на стул рядом с ним.

– А ты уже решил, что будешь делать?

– С тем самым? – спросил Принц многозначительно, и Какэру кивнул.

– Да. Собираешься ли ты тренироваться для соревнований Хаконе Экиден или нет?

Принц казался недовольным, игра в спецагентов сорвалась.

– Собираюсь. А какой у меня вариант? – сказал он, закрывая блокнот. – Со всей этой мангой мне не переехать. И денег нет.

– Но ведь Хайдзи-сан просто берет на испуг, когда грозится выбросить мангу.

– Ты так думаешь?

Но Какэру не был уверен и тоже сомневался. Ему казалось, что Киёсэ и правда может выбросить на помойку все сокровища Принца.

Призыв Киёсэ к Какэру капитулировать проходил в полной тишине. В последние дни на ужин были маринованные в уксусе овощи. Только в миске Какэру их было особенно много. Вчера вечером он с неохотой заглотил кислый салат с уксусом из водорослей вакаме и огурца. Уксусные атаки, вероятно, продолжатся, пока он не объявит о своем участии в плане Киёсэ.

– Я не могу смириться с тем, что меня буквально заставили бежать, – сказал Какэру.

– Ну да, – ответил Принц, пожав плечами, – но у нас там коммунальная жизнь в Аотакэ. Не остается ничего, как пойти на некоторые компромиссы.

«Некоторыми компромиссами дело не закончится», – подумал Какэру. Принц, никогда не занимавшийся физкультурой, не понимал, какие тяжелые тренировки их ждут, если они хотят попасть в Хаконе Экиден. Киёсэ заманивал обитателей Тикусэйсо спуститься по крутой дороге. Узкой и опасной тропинке на краю обрыва, не давая гарантий, что они доберутся до места назначения.

Не заметив, что Какэру погрузился в свои мысли, Принц продолжил:

– Судя по всему, Хайдзи-сан выступал на соревнованиях на первом курсе. Он сказал, что довольно серьезно относился к тренировкам. Интересно, почему он бросил?

Какэру сделал вид, что не знает о травме колена Киёсэ.

– Я слышал, некоторые школы очень сильно давят на своих спортсменов. Никотян-сэмпай говорил, что многие ломаются из-за этого. Те, кто занимался спортом, не должны курить, как Никотян.

– А это правда, что Никотян-сэмпай раньше бегал?

– Да, я слышал, что он был в команде по легкой атлетике в старших классах.

Принц взял в руки блокнот. Он быстро перелистнул пустые страницы, отчего слегка подул ветерок.

– Знаешь, Какэру. Я вовсе не возражаю против того, чтобы и дальше жить в Аотакэ. Мне понятны чувства человека, который хочет бежать, но не может. Могу представить, что бы было со мной, если бы я не смог читать мангу. Поэтому я и стал подумывать над тем, чтобы принять приглашение Хайдзи.

В тот вечер жители Тикусэйсо снова собрались в комнате близнецов. Когда Какэру и Принц объявили, что будут участвовать в Хаконе Экиден, близнецы развеселились.

– Ура! Теперь нас десять человек, – сказал Дзёдзи.

– Завтра начнутся тренировки, – продолжил Дзёта.

Муса и Синдо аккуратно принесли из кухни еду, приготовленную Киёсэ. На большом блюде лежала гора жареной во фритюре курицы.

– Если это так, то вам нужно набраться сил для выносливости.

– Вы оба приняли правильное решение.

Судя по всему, в меню сегодня не было овощей с уксусом. Какэру взглянул на Киёсэ. Тот выглядел бесстрастно, но он, вероятно, ожидал, что Какэру и Принц придут к своим выводам примерно сегодня вечером. Какэру не очень нравилось, что он мог читать наперед его действия.

– Вот, держите. – Дзёдзи обошел комнату и раздал всем банки пива. – Давайте выпьем!

Никотян и Юки не могли скрыть своего разочарования оттого, что последний оплот пал. Взяв пиво из рук Дзёдзи, они вполголоса поддразнили Какэру:

– Почему ты не отказался?

– Я думал, ты круче, а оказался слабаком.

Они одновременно подняли свои банки и произнесли тост. Частично с восторгом от новой цели, частично с отчаянием они кричали:

– Гора Хаконе – самая крутая гора в мире!

Вскоре каждый в комнате близнецов занялся своим делом. Принц сидел на деревянном полу и в одиночестве читал мангу, показывая своим видом, что уже исполнил свой долг, объявив о согласии. Был выставлен стол для игры в маджонг, чтобы сыграть напоследок; Никотян, Юки, Кинг и Дзёта сели по четырем сторонам. Дзёдзи обошел стол.

– Юки, неужели в тебе нет ни капли сострадания?

– Это ты просто не умеешь играть, Никотян-сэмпай.

– Эй, Дзёта, я же говорил тебе: ты не можешь сбрасывать кости из открытого сета. Ты чего, правил не знаешь?

– Да, я не очень понимаю.

– Дзёдзи, а ты Дзёте не подсказывай и сам не подсматривай!

В то же время, ожидая своей очереди сыграть в маджонг, Синдо и Муса вместе смотрели телевизор.

– Здесь написано: «Ночная трансляция в понедельник! До встречи в эфире!», но это же час ночи уже следующего дня. Синдо-сан, разве это не странно?

– Наверное, идея в том, что, пока ты не лег спать, еще понедельник. Хотя, конечно, такое выражение сбивает с толку.

Пиво быстро закончилось, и они перешли на сётю¹⁵ из батата. В комнате витала атмосфера решимости и надежды. Никто не говорил об этом вслух, но все чувствовали этот душевный подъем, хотя и старались вести себя как обычно, не подавая виду, ведь о таком говорить как-то неловко.

Какэру не стал подходить к столу для маджонга и сел у окна.

Какэру подумал, что это временно. Даже те, кто вдохновился словам Киёсэ, скоро устанут от тренировок и бросят эту затею. Бегать, вернее продолжать бегать, не просто. Хаконе Экиден – это не та гонка, в которой можно далеко убежать на одном энтузиазме.

«План Хайдзи в любом случае провалится, когда ребята взбунтуются и бросят это занятие, – подумал Какэру. – Пробуду с ними до этого момента. У меня своя жизнь, продолжу потом по-прежнему тренироваться».

Киёсэ стоял рядом с Какэру и чистил арахис. Когда все ядра оказались на тарелке, он довольно улыбнулся. После паузы поднял свой стакан с сётю и подвинул тарелку с орешками к Какэру.

– Угощайся, – предложил он.

– Вы серьезно? – тихо спросил его Какэру.

– Да. Не стесняйся. И можешь обращаться ко мне на «ты».

– Я не об арахисе. Хайдзи-сан, ты, как никто другой, должен понимать – затея глупейшая.

Киёсэ некоторое время молчал, но в конце концов поднял свой стакан к свету, будто вопросы были написаны на нем, и спросил:

– Какэру, тебе нравится бегать?

Этот же вопрос он задал в ту ночь, когда они впервые встретились. Какэру растерялся.

– Я хочу знать, что для меня значит бег, – сказал Киёсэ, уставившись в стакан взглядом. Это не было ответом на вопрос Какэру.

Однако Какэру надолго запомнил его искренний взгляд в тот момент.

Глава 3. Начало тренировок

– Они не встали.

– Не встали.

Пять тридцать утра в начале апреля – это еще владения ночи. Ранние пташки щебетали не в такт. Звук мотора мотоцикла доставщика газет постепенно растворялся на дороге.

В саду Тикусэйсо стояли только Какэру и Киёсэ.

– Какэру, неужели энтузиазм прошлой ночи был иллюзией? Они же говорили: «Мы не сдадимся, мы сделаем все, пока не станем самим ветром, пожертвуем всем, чтобы покорить Хаконе!»

– Я ничего не говорил. Только Кинг был под влиянием момента.

Хотя он был почти уверен, что тогда Дзёдзи и Дзёта тоже поднимали кулаки в воздух вместе с Кингом, но эта троица, вероятно, уже обо всем забыла. Про себя Какэру подумал, что вчера все порядком выпили, но ничего вслух не произнес, чтобы не провоцировать Киёсэ.

Киёсэ, вероятно, не принял во внимание влияние алкоголя и рвался в бой.

– Я их разбужу, – сказал он, возвращаясь обратно в дом.

Выполняя растяжку, Какэру смотрел, как постепенно розовеет небо на востоке. Из Тикусэйсо донесся такой звук, будто поварешкой колошматили по дну кастрюли. Не в силах больше терпеть этот шум, Нира вылезла из-под крыльца и теперь потягивалась. А затем Какэру стал бегать за Нирой по двору.

Когда он уже как следует размялся и согрелся, под предводительством Киёсэ из дома наконец выползли обитатели, с опухшими от раннего подъема лицами.

– Для начала, чтобы пройти отбор на предварительные соревнования, нам нужно поработать над скоростью и выносливостью.

Киёсэ сказал это очень энергично, но реакция остальных была вялой. Ребята пошатывались, будто водоросли в прибрежной полосе. Какэру осторожно поддержал Дзёту, от которого разило перегаром, когда тот чуть было не упал.

Не обращая на ребят внимания, Киёсэ продолжил:

– Сегодня утром побежим прямо к берегу реки Тамагава. Проверим, кто на что способен, а я составлю план тренировок.

– А завтрак? Я есть хочу, – смущенно сказал Дзёдзи.

– Можешь есть сразу со сна? Эх, молодежь.

Никотян громко зевнул и почесал всклокоченные волосы. Рядом с ним стоя спал Юки.

Киёсэ проигнорировал сонливость, голод и недовольство, охватившие коллектив.

– Завтрак будет после пробежки. Погнали.

– До реки же пять километров отсюда, – пробормотал Принц, побледнев. – Мы что, бежим все десять километров? Туда и обратно? В такую рань?

– Ты можешь бежать в своем темпе. Ничего сложного.

Киёсэ силой вытолкал ворчунов с территории Тикусэйсо. Он был похож на пастушью собаку, которая следит за стадом овец. Муса и Синдо первыми последовали указаниям Киёсэ, с двух сторон подхватили Кинга, и ему тоже пришлось двинуться в дорогу.

– Вперед, – сказал близнецам Какэру. – Если бегать после еды, живот заболит. Легче всего бегать, когда немного голоден.

Он легонько похлопал Дзёдзи по спине и подтолкнул, подбадривая его.

К тому времени, как они добрались до автобусной остановки, Принц уже задыхался.

– Я смогу встретиться с вами на реке примерно через два часа, – сказал он, двигаясь вперед со скоростью, мало отличающейся от скорости ходьбы.

– Какэру, беги вперед.

Киёсэ не торопил Принца, лишь молча наблюдал за ним.

– Я буду замыкающим. А ты запишешь, во сколько каждый прибежал.

– Кто такой замыкающий? – спросил Муса Синдо.

– Тот, кто бежит последним, – ответил Синдо, легко и проворно передвигая ногами, как всегда.

Выбежав из Тикусэйсо почти в одно и то же время, группа начала растягиваться в длинную шеренгу из-за разницы в физических способностях. Какэру оторвался и побежал вперед в своем собственном темпе. Звуки дыхания, голоса и шаги девяти человек в мгновение ока стихли.

Давно ему не приходилось бегать с кем-то еще. Но в результате он опять оказался один. Потому что скорость и ритм нельзя с кем-то разделить, они всегда лишь твои.

Пока он бежал, небо становилось все светлее. Вдоль дороги к реке высились жилые районы. Перебежав два притока реки Тамагава – Сэнкава и Ногава, – он пересек большое поле, а затем элитный жилой район на вершине небольшого холма. На этом маршруте были сплошные подъемы и спуски.

За крышами домов проглядывала насыпь вдоль реки. В ясную погоду вдали, бывало, виднелась даже горная гряда Тандзава и сама гора Фудзи, но этим утром было туманно.

Какэру, взбежав на насыпь вдоль реки, посмотрел вниз – на поверхность воды. Дымка плыла над водой вместе с течением. Людей на берегу почти не было: лишь несколько стариков занимались зарядкой, да пара человек выгуливали собак. Электрички линии Одакю проходили по железнодорожному мосту над рекой. Вагоны были уже заполнены людьми, направлявшимися на работу или учебу.

Зелень на берегу сверкала росой в лучах утреннего солнца. После бега резко останавливаться нельзя, поэтому Какэру медленно ходил взад-вперед по вершине насыпи. Он бежал к берегу со скоростью один километр за три с половиной минуты. Для пробежки на пять километров это было слишком медленно. Однако никто из команды Тикусэйсо еще не пришел. Остывая, Какэру смотрел то на дорогу, то на часы.

Прошло двадцать пять минут со старта из Тикусэйсо, когда близнецы, Синдо, Муса, Юки и Кинг наконец добежали до реки. Кинг сильно пыхтел и выглядел так, словно ему было больно, но остальные пятеро выглядели довольно бодро.

– Вы, похоже, еще можете бегать, – сказал Какэру.

– Не знаю, – сказал Дзёта, с любопытством рассматривая функции часов Какэру. – Я никогда раньше не бегал специально на определенную дистанцию, как сейчас, на пять километров. Мы не торопились, потому что не понимали, насколько далеко сможем убежать.

– Я хочу есть, – сказал Дзёдзи и, не обращая внимания на красоту утренней росы, стал выщипывать травинки. Юки растянулся с закрытыми глазами на влажной насыпи, пытаясь продолжить прерванный сон. Синдо и Муса с нейтральным выражением потирали спину Кингу.

«Может, они все же и смогут бегать», – подумал Какэру. У них пока нет опыта и знаний, как это делать, но, по крайней мере, не похоже, чтобы они ненавидели бег.

Неужели Киёсэ это тоже знал? Судя по всему, у Синдо и Мусы было достаточно физических сил, близнецы и Кинг играли в футбол. Пробежки у футболистов – часть тренировок, они должны быть привычны к бегу. В кэндо, которым раньше занимался Юки, они тоже делали тренировочные пробежки и не развивали объем мышц, поэтому он мог приспособиться к длинным дистанциям.

Он-то думал, что они сразу сдадутся, но, возможно, они еще себя покажут. Взглянув на прибежавших, Какэру немного пересмотрел свои взгляды. Конечно, все зависит от дальнейших тренировок, но, как и говорил Киёсэ, в них определенно был скрытый потенциал. Какэру усмехнулся: «Просто можно подстроиться под них». Но все же что-то не давало ему покоя, и он подошел к Юки.

– После пробежки нужно немного расслабить мышцы, – Какэру поднял Юки. – Побегай взад и вперед по набережной, только очень медленно. А когда дыхание восстановится, нужно немного потянуться и только потом сесть и передохнуть.

Ему не нравилось просто стоять на месте, хотелось еще побегать. После того как Какэру показал остальным, как разминаться, и оставил свои часы Дзёте, он решил побежать навстречу остальным, кто еще не добрался до набережной. Здесь не было Никотяна, Принца и Киёсэ.

Но стоило спуститься с насыпи и выбежать на дорогу, как он сразу же столкнулся с Никотяном.

– О, Какэру. – Никотян бежал из последних сил, задыхаясь. – У меня такое тяжелое тело, дышать трудно, у меня ничего не получается.

Видимо, за то время, что он не занимался легкой атлетикой, Никотян совершенно разучился бегать.

– Придется бросить курить и сесть на диету, – сказал Никотян, направляясь к набережной.

Расставшись с ним, Какэру побежал дальше.

У подножия холма, где был жилой квартал, на дороге лежал Принц. Рядом с ним на корточках сидел Киёсэ со спортивным напитком и приводил его в чувство.

– Все уже добежали? – спросил Киёсэ.

Какэру кивнул.

– Я только что пробежал мимо Никотян-сэмпая.

– Долго он.

– Он обещал бросить курить и сесть на диету.

– Отличный настрой. А что остальные?

– Чуть меньше пяти минут на километр.

– Что думаешь об их беге?

– Есть куда расти. Но для ребят, которые никогда серьезно не бегали, неплохо сбалансированы.

Киёсэ казался довольным. Но была одна проблема. Принц безжизненно лежал на обочине дороги.

– Он в порядке?

– Думаешь, после такого я буду в порядке? – ответил сам Принц. – Я даже не хочу больше стоять. Какэру, пожалуйста, отнеси меня обратно в Аотакэ.

Если бы нужно было бежать на длинную дистанцию, то Какэру бы точно справился, сколько бы времени это ни заняло, но он не был уверен в том, что сможет нести что-то тяжелое. Увидев растерянного Какэру, Киёсэ покачал головой и сказал:

– Нет.

– Можно пешком дойти, пошли к реке. Важно просто ощутить расстояние в пять километров своими ногами.

Какэру с удивлением отметил, насколько терпелив Киёсэ. Пока они не побежали, он действовал силой, давил на ребят, изменяя меню ужина. Ни дать ни взять настоящий диктатор Тикусэйсо. Но стоило им все же побежать, как Киёсэ стал придерживаться курса уважения к способностям каждого из участников. Он просто спокойно следил за тем, чтобы все смогли добежать до конца.

Хайдзи-сан был не таким, как руководители секций и тренеры, которых Какэру знал до этого момента. Он вдруг почувствовал беспокойство. Какэру пока еще не осознал, что именно в этот момент в его сердце проклюнулась надежда. Ему еще никогда не приходилось иметь дела с наставником, с которым он мог бы найти общий язык, поэтому он неосознанно подавлял в себе любые ростки надежды.

– А нельзя хотя бы в обратную дорогу на электричке?

Киёсэ молча отклонил предложение Принца.

– Будешь ходить, а потом захочется и бегать, – сказал Какэру Принцу, позабыв о том волнении, которое только что всколыхнулось внутри.

Он с детства не любил медленно ходить. Cтоило тронуться с места, как он сразу же переходил на бег. Так можно было быстрее добраться до цели, а ощущать, как ветер касается кожи и громко стучит сердце, было приятно.

– Есть люди, которые просто не любят физическую нагрузку, – сказал Принц, встав на ноги, кряхтя и вздыхая. – О, бабочка!

Обернувшись в ту сторону, куда смотрел Принц, они увидели похожую на белый лепесток бабочку, которая порхала за спинами Какэру и Киёсэ. В этот момент из-за карниза дома на углу улицы показался ровный и бледный солнечный луч.

Некоторое время троица смотрела, как бабочка пересекает полосу света.

– Давайте идти не торопясь. Если у тебя сейчас это получится, то потом сможешь и бегать, – сказал Киёсэ. Его слова были обращены к Принцу, но в то же время прозвучали так, будто он говорил это и самому себе.

Подобно бабочкам, порхающим благодаря потокам воздуха, люди бегают, отталкиваясь от земли. Для Какэру это был процесс даже более естественный, чем дыхание, но ведь были и те, для которых все не так. Какэру показалось это удивительным.

Почти все, с кем он общался прежде, занимались легкой атлетикой. Большая часть его жизни была занята тренировками, и многие его друзья и учителя были связаны с бегом.

Поэтому он и не знал. Не знал, что есть люди, которые бегают редко, а стоит им немного пробежать, как они жалуются на боль. Не знал, что есть люди, которые в силу разных обстоятельств не могут бегать, даже если им этого хочется.

Какэру всю свою жизнь провел, не думая и не чувствуя ничего подобного. Он был просто частью небольшой группы людей, обладавших схожими данными, у которых была цель – бегать быстро и долго. И он изо всех сил старался жить в рамках этой небольшой группы.

А здесь компания любителей вдруг решила покорить Хаконе Экиден. И с самого утра их первого дня тренировок – этого безумного, безрассудного испытания – Какэру уже был поражен. Здесь были ребята, включая близнецов, которые могли бегать, просто они жили, не проявляя к бегу никакого интереса. Были Киёсэ и Никотян, которые не могли из-за травмы или многолетнего перерыва бегать так, как им хотелось бы. Был Принц, для которого бег казался невыносимым занятием. Хотя что может быть естественнее для любого живого организма с ногами?

Мир гораздо сложнее, чем думал Какэру. Но эта сложность не сбивала с толку, она не была ему неприятна.

Размышляя об этом, Какэру следил за бабочкой, порхавшей к реке.

Когда вечером Какэру вернулся из университета, обитатели Тикусэйсо стояли во дворе. Видимо, как только они вернулись домой, Киёсэ, сидевший в засаде, выловил их одного за другим.

Когда все собрались, Киёсэ сообщил:

– Я составил примерный план тренировок. Я хочу разделить вас на уровни подготовки, поэтому нужно постараться максимально быстро пробежать пять тысяч.

Какэру был впечатлен тем, как быстро действует Киёсэ, но близнецы, разумеется, вновь стали жаловаться.

– Мы уже бегали сегодня утром, а теперь придется опять бежать?

– Я устал. У меня бедро болит, в пах отдает.

Киёсэ не пропустил реплику Дзёдзи, жалующегося на боль в тазобедренном суставе.

– Сильно болит?

– Нет, не очень.

– Либо потому, что к бегу еще не привык, либо из-за плохой формы, либо суставы слабые. Интересно, что из этого. – Киёсэ обеспокоенно наклонился к Дзёдзи и помассировал бедро.

– Эй, эй, Хайдзи-сан. Убери руки. – Дзёдзи извивался всем телом, словно ему было щекотно.

– Может, из-за обуви, – заметил Какэру. – Это же баскетбольные кроссовки?

– Точно, – сказал Киёсэ и пошел проверять обувь остальных.

– Ребята, а почему кроссовки-то баскетбольные или уличные? Вы что, не собираетесь бегать?

– У меня других нет, – ответил Дзёта в таких же баскетбольных кроссовках, что и Дзёдзи, прячась за Принцем.

На Принце была сомнительная «спортивная обувь», вероятно, купленная в каком-то дешевом магазине.

– Купите беговые кроссовки, – отдал распоряжение Киёсэ.

– Мы купили, – Муса и Синдо держали в руках пакеты из спортивного магазина. Мгновение спустя Юки тоже достал новые кроссовки, которые прятал за спиной.

– Было весело, когда мы бежали сегодня утром.

– Сопротивлялся, а теперь вот как заговорил, – вставил Никотян.

– Хорошо, – кивнул Киёсэ. – Остальным купить обувь по размеру в ближайшее время. А если получится, то и часы, чтобы время замерять.

– Я бы хотел такие, как у Какэру. – Дзёта посмотрел на запястье Какэру. – Крутые. Это Nike?

Часы Какэру были круглые, обтекаемой формы, из очень легкого пластика, с разными функциями. Часы для бегунов. Из всех часов, которыми он пользовался до сих пор, эти были его любимыми.

– Эта модель бывает в разных цветах. Кроме секундомера, есть еще штука, которая может складывать все предыдущие замеры…

Дзёта и Дзёдзи кивали, слушая Какэру.

– Нужно еще где-то подрабатывать, – сказал Синдо.

– На подработки распространяется такой же запрет, как и на маджонг! – серьезно сообщил Киёсэ. – Разве сейчас время для работы? Сосредоточьтесь на тренировках.

– А как тогда купить кроссовки и часы? – запротестовал Кинг.

– И вам еще спортивную одежду нужно. – Киёсэ был непоколебим. – Что за школьные треники и кофты, а Принц вообще в джинсах. Такое только намокнет от пота, а потом будет медленно сохнуть, замерзнете же. На тренировку нужно полотенце и смену одежды. И обязательно переодеваться, как только вспотеете.

– Вот я и спрашиваю, как все это купить без подработок? – снова огрызнулся Кинг.

– Знаешь, если ты тренируешься с утра до вечера, на развлечения времени не будет. Даже если у тебя только деньги, которые родители дают, они быстро накопятся.

– Чего?! – снова запротестовала команда.

– Сколько тут можно пререкаться во дворе?

Дверь хозяйского дома открылась, и из нее вышел их так называемый тренер. При появлении хозяина Нира, лежавшая до этого с закрытыми глазами, радостно завиляла хвостом.

– О деньгах не стоит переживать, – сказал хозяин дома, оглядев присутствующих. – Хайдзи мне все рассказал. Если вы всерьез нацелились на Хаконе, нужно обратиться в Ассоциацию болельщиков, они предоставят все необходимое.

– Ассоциация болельщиков? В нашем университете есть такая? – с сомнением в голосе переспросил Юки.

– Сейчас мы ее организуем, – сказал хозяин дома.

– Так мы далеко не уедем, – пробормотал Никотян.

– А теперь пошли на трассу, – позвал ребят Киёсэ.

В своей повседневной одежде они отправились вслед за ним. Нира, решив, что все собираются на прогулку, увязалась следом.

Какэру думал, что они идут на спортивный стадион университета, чтобы там побегать на время. Но Киёсэ бодро шагал в противоположном направлении. Похоже, их целью был районный стадион за рекой Сэнгава.

– Хайдзи-сан, а почему бы нам не пойти на университетский стадион? – с недоумением спросил Какэру. – Он ближе к Аотакэ, и там есть все необходимое.

– На университетском стадионе тренируется куча разных команд и клубов. Миллион лет пройдет, пока до нас дойдет очередь.

– Но мы же секция легкой атлетики? Разве у нас нет приоритетного права на использование стадиона?

– Во всем есть своя иерархия, – прохладно ответил Киёсэ.

Другими словами, легкоатлетическая секция была такой маленькой, что никто не придавал им значения. Какэру решил помалкивать, чтобы нечаянно не разозлить Киёсэ.

Несмотря на то что на поле то тут, то там пробивалась трава, на территории районного стадиона была приличная четырехсотметровая дорожка.

Киёсэ кратко объяснил план тренировки:

– До и после каждой полной тренировки – легкий бег около часа, растяжки, помогаем друг другу массажем.

– Легкий бег – это значит медленный? – спросил Муса.

– Это значит бегать с такой скоростью, чтобы не было большой нагрузки. Резкий старт или остановка может привести к травмам.

– Если я целый час пробегаю до начала тренировки, то уже буду измотан, – сказал Принц с отчаянием.

– Принц, ты же сегодня утром пробежал пять километров! Ты скоро привыкнешь, всё в порядке, – решительно парировал Киёсэ. – Будешь усердно тренироваться – и все получится.

Киёсэ не блефовал. Для бегунов на длинные дистанции и спринтеров важны разные мышцы. На длинной дистанции не требуется взрывной физической силы, нужно постоянно поддерживать силу в течение длительного периода. Если на коротких дистанциях способности спортсмена почти полностью определяются врожденными данными мышц, то в беге на длинные расстояния форму можно постепенно улучшать с помощью тренировок.

С другой стороны, невозможно бегать на длинные дистанции, если не следить ежедневно за состоянием своего организма и не тренироваться из раза в раз. В любом виде спорта нужен талант, но вряд ли можно найти другую такую дисциплину, в которой бы весы таланта и трудолюбия не склонялись так сильно на сторону трудолюбия.

На районном стадионе не было людей, они решили разделиться на две группы и побегать на время. Решили, что все те, кому не под силу бегать час перед основным забегом, то есть все, кроме Какэру и Киёсэ, попробуют пробежать в полную силу на время без предварительной тренировки. Ведь это их первый раз. Какэру и Киёсэ будут бегать по дорожке в разминочном темпе, замеряя скорость остальных. Когда они как следуют разогреются и, наверное, добежит уже и Принц, тогда они начнут основной забег на пять тысяч метров.

Потребовалось немало внимания, чтобы одновременно и следить за группой, и разминаться. Стоило только отвлечься, как можно было сбиться со счета, какой круг они бегут.

– Если бы Нира могла нажимать на кнопку секундомера, – сказал с досадой Киёсэ, наблюдая, как Нира обнюхивает землю в углу спортивной площадки. Какэру неторопливо бежал рядом с ним.

– Эй, Хайдзи-сан. Тебе не кажется, что будет сложно подтянуть Принца до уровня отборочных? Он уже не на один круг отстает, – заметил Какэру.

Даже сейчас Принц значительно отставал от остальных.

– Все будет хорошо, – повторил Киёсэ.

– Почему ты так считаешь?

– Какэру, как думаешь, какая черта характера больше всего необходима для бега на длинные дистанции?

– Ну… разные нужны. Может, терпение или что-то такое?

– Думаю, это одержимость чем-то одним. Ты же видел книжную коллекцию Принца? Его зацикленность на манге выходит за грани обычного. Он не гуляет, не тратит деньги на ветер, все свои сбережения и время он посвящает манге. Поразительно, насколько постоянна его страсть. Ему не надоедает изо дня в день заниматься одним делом, значит, его характер определенно подходит для длительных забегов.

Какэру мельком бросил взгляд на Киёсэ, который бежал рядом. Он выглядел серьезным. Очевидно, он и правда хвалил Принца.

Сразу после того, как все закончили бег на пять тысяч метров, Какэру записал результаты на листе:

Какэру – 14:38,37

Хайдзи – 14:58,54

Муса – 15:01,36

Дзёдзи – 16:38,08

Дзёта – 16:39,10

Синдо – 17:30,23

Юки – 17:45,11

Кинг – 18:15,03

Никотян – 18:55,06

Принц – 33:13,13

Встав в круг, обитатели Тикусэйсо посмотрели на результаты.

– Какэру, ты ведь ленился, да?

– Нет. Я не всегда могу бегать в полную силу. А ты, Хайдзи-сан, только на это способен?

– Я еще восстанавливаюсь. В любом случае, Муса, ты меня не разочаровал. Наверняка сможешь четырнадцать разменять.

– Нет, я уже достиг своего предела. Мне казалось, у меня сердце разорвется.

– Все же это неплохой результат для первого раза, – Киёсэ оглядел лица всех собравшихся. – Как я и ожидал, у всех вас большой потенциал. Раз уж сейчас смогли так пробежать, значит, дальше будет только лучше, если потренируетесь.

После похвалы Киёсэ близнецы и Синдо радостно ударили по рукам. Однако Юки, казалось, был недоволен своим временем.

– Семнадцать минут… Да я в плохой физической форме. – Он выглядел так, будто анализирует цифры в своей ясной голове.

– А у меня вообще восемнадцать минут, – надулся Кинг.

– У тебя даже пот никотином пахнет, – прокомментировал Юки, обращаясь к Никотяну.

– Правда? – Никотян обнюхал свои руки.

– Кинг и Никотян-сэмпай просто пока не привыкли к бегу. С формой проблем нет, но нужно постепенно сокращать время, – моментально успокоил всех Киёсэ. – А теперь обратно в Аотакэ на ужин.

Дзёдзи потянул кончиками пальцев за край одежды Киёсэ:

– Хайдзи-сан, Хайдзи-сан, ты забыл еще одного.

В углу дорожки вниз лицом лежал Принц. Он даже не вздрогнул, когда Нира обеспокоенно ткнула его носом.

– Время Принца…

– Тридцать три минуты, тринадцать секунд и тринадцать миллисекунд, – сказал Какэру Киёсэ.

– Даже не знаю, что сказать, – Киёсэ потёр пальцами у виска. – То, что манга-отаку пробежал дистанцию от начала до конца, само по себе заслуживает похвалы. Давайте не будем терять надежды.

«Все же ты действительно считаешь Принца просто отаку?» – подумав так, Какэру промолчал.

– С завтрашнего дня мы начинаем настоящие тренировки. Сегодня вы изо всех сил бежали пять километров, но дальше мы будем увеличивать дистанцию и сокращать время. Будьте спокойны и доверьтесь мне. На этом всё, вольно! Хотя стойте, мы бежим обратно в Аотакэ.

В своей комнате мучился Никотян. Разработка программного обеспечения, за которую он получал деньги, продвигалась еле-еле. Он был вымотан тренировками, а срок сдачи проекта приближался. Никотян сам оплачивал свое обучение и проживание, поэтому не мог позволить себе пренебречь работой из-за усталости.

Пока он возился за компьютером, кто-то постучал в дверь.

«Опять этот Кинг притащился просить компьютер, когда и без того дел по горло?» – Никотян был немного раздражен, но потом успокоился. Ведь отвлекаться тоже иногда надо, поэтому он ответил:

– Войдите.

В дверь просунули головы близнецы и Принц. Только успев открыть дверь, Дзёдзи воскликнул:

– Ого! Сэмпай, тут теперь никакого дыма!

– Ты и правда бросил курить, – сказал Дзёта, вдыхая чистый воздух.

– И из-за этого у меня работа застопорилась.

Застонав, Никотян скрутил из проволоки еще одну куклу размером с палец. Каждый раз, когда ему хотелось закурить сигарету, он отвлекал себя, мастеря такие поделки. Теперь на татами было разбросано множество маленьких проволочных кукол.

– Выглядит пугающе, будто это для каких-то ритуалов. – Принц отодвинул кукол в сторону и сел. – Могу я ненадолго одолжить твой компьютер?

– Если на чуть-чуть, то бери. А тебе зачем?

– Принц хочет купить беговую дорожку на интернет-аукционе, – ответил Дзёта.

Принц уже был поглощен изучением сайта.

– А зачем ему?

Никотян вдруг заметил, что машинально ищет сигарету, и снова стал крутить проволоку.

– Я просто подумал, а что, если бегать по дорожке в своей комнате, читая мангу. Никотян-сэмпай, что это?! – вскрикнул Принц.

Он заметил какой-то предмет рядом с компьютерной мышью.

– В смысле что? Это сигареты…

Пачка сигарет была обмотана проволокой. Принц потер глаза, почувствовав, как выступают слезы.

– Ты Рикииси! Настоящий Рикииси, Никотян-сэмпай!

К сожалению, никто из присутствующих не читал мангу «Завтрашний Джо»¹⁶, поэтому не отреагировал на слова Принца.

– Ты действительно серьезно настроен, Никотян-сэмпай?

Под пристальным взглядом влажных глаз Принца Никотян вздрогнул.

– И ты ведь тоже! Вон, даже беговую дорожку собираешься купить.

– А что поделать? Хайдзи-сан серьезно настроен.

Дзёдзи вздохнул, осматривая проволочных кукол. Дзёта тоже кивнул.

– Нам нравится жить в Аотакэ. И Хайдзи-сан нам тоже нравится. Если он говорит, что нужно покорить Хаконе, значит, мы должны сделать все, что в наших силах.

«Повезло тебе, Хайдзи, что у тебя такие верные последователи», – подумал Никотян.

– Но интересно, почему именно Хаконе Экиден? – Принц замер с мышкой в руках и покачал головой. – Он бы мог просто один бегать, и не нужно было втягивать во все это меня, например.

– Потому что в одиночку не повяжешь эстафетную ленту.

«Как же я хочу курить», – мучился Никотян.

– Ну вот Какэру и Хадзи-сан хотя бы быстро бегают, – начал Дзёта, – так почему бы не собрать команду из тех, кто умеет бегать, зачем ему мы?

– Может, он решил, раз в Аотакэ десять человек, пусть они и будут командой? – мрачно предположил Принц, услышав ответ Никотяна, и стал дальше шевелить мышкой.

– Не думаю, что ответ настолько прост.

– Ну, мы же не знаем, что у него там на уме, – бодро сказал Дзёдзи. – Мне понравилось бегать.

Дзёта и Дзёдзи начали массировать друг другу поясницу и ноги.

– Мне тоже, – поддержал Никотян со смехом и стал массировать плечи Принца, сидевшего перед компьютером.

С тех пор как Какэру пришел в Тикусэйсо, он почувствовал это. Наконец-то появился тот, кого ждал Киёсэ. Все же Никотян раньше тоже бегал – интуиция его не подвела.

«Какэру рожден для бега, а Киёсэ знает, как это больно, когда хочешь, но не можешь бегать. Благодаря своей безграничной страсти к спорту эти двое, несомненно, повлияют друг на друга и поднимутся на такие высоты, о которых большинство людей даже не догадываются. Другие обитатели Тикусэйсо должны им в этом помочь. Как сильно мы изменимся к отборочным соревнованиям, до которых всего полгода? Независимо от того, сможем ли мы участвовать в Хаконе Экиден или нет, Какэру и Хайдзи точно сильно изменятся». – Никотян крепко сжал руку, которая опять потянулась за сигаретой.

Кто-то снова постучал в дверь. На этот раз на пороге стоял Синдо.

– Принц, наконец-то я нашел тебя.

– Зачем? Если опять викторины, передай Кингу, что я не могу участвовать.

– Кинг и Муса устали, поэтому легли спать. – Синдо, как обычно, неторопливо дошел до угла комнаты и сел в позу сэйдза на колени.

– Ты сказал, тебе нужна беговая дорожка? Я позвонил домой. У нас, оказывается, стоит одна в сарае. В рабочем состоянии. Если надо, родители пришлют. Сказать им?

– Да! Да!

Принц тут же закрыл сайт аукциона.

– А откуда у тебя беговая дорожка? – спросил Дзёдзи.

– В провинциальных домах массажные кресла, дорожки и турники обычно как пылесборники стоят, – ответил Синдо.

Никотян подумал, что так далеко не у всех. Вот у его родителей ничего подобного нет. Но близнецы с искренним восторгом воскликнули:

– Это невероятно! У тебя такой большой дом!

Принц сказал:

– Пожалуйста, пусть тогда сразу же наложенным платежом отправят. Завтра нам рано вставать, так что я спать.

С этими словами он сразу же вышел из комнаты. Как обычно, он был не слишком-то компанейским и не стал дожидаться остальных.

Несмотря на то что они пришли в комнату Никотяна вместе с Принцем, близнецы не выглядели обиженными. Они закончили массировать друг друга и тоже сказали:

– И мы спать.

– Спокойной ночи.

Как только они открыли дверь, Юки выскочил из комнаты напротив них.

– Хватит уже шуметь. Я не могу заснуть, – сердито проворчал он.

– Не надо так злиться только потому, что тебе запретили ходить по клубам, – легко парировал Никотян.

– А сам-то? Небось, страдаешь от отсутствия никотина.

– Так, завтра тренировка в шесть. Не время для ссор, – вмешался Синдо. – Кстати, Никотян-сэмпай, могу я взять эти поделки из проволоки?

– Конечно, а зачем?

– Идея есть.

Синдо взял горсть проволочных кукол и положил их в карман спортивного костюма, а жители второго этажа поднялись наверх. После того как перестали раздаваться звуки шагов и закрывающихся дверей, в Тикусэйсо снова воцарилась тишина.

– Ты действительно собираешься помочь Хайдзи? – спросил негромко Юки, стоя в дверях комнаты Никотяна.

– Что в этом плохого? Ты ведь тоже полон энтузиазма.

– А что я. Я уже набрал необходимые баллы и сдал экзамен. Но если ты не будешь вкладываться в учебу, обратной дороги не будет.

И до поступления в университет, и во время учебы Никотян постоянно занимался то одним, то другим. Благодаря этому свойству характера – основательно браться за то, чем заинтересовался, – он уже много чем мог заработать на жизнь. Даже если он не окончит университет, даже если не найдет постоянную работу, прокормить себя Никотян точно сможет. Однако он понимал, о чем беспокоился Юки.

– Спасибо, – поблагодарил он. Юки, казалось, смутился, слегка пожав плечами.

– Слушай, Юки, – окликнул его Никотян, когда тот уже собирался вернуться в свою комнату. – Давай сделаем этот год классным. Ведь это последний год, который мы проведем вместе в Тикусэйсо.

Юки бесшумно скрылся за дверью, а Никотян снова уставился в экран компьютера, еле сдерживая желание закурить.

Разработка софта никак не продвигалась, и ему пришлось опять крутить кукол из проволоки.

Апрельский режим тренировок, составленный Киёсэ, был разбит на три уровня. Какэру и Киёсэ занимались по программе высокой интенсивности; Принц – по программе низкой интенсивности. Остальные члены команды находились посередине.

Независимо от уровня упор делался на то, чтобы сначала приучить организм к бегу, а затем постепенно увеличивать скорость и выносливость. Чтобы не было скучно, места для пробежек менялись, а программа учитывала душевное состояние участников и разницу в физической подготовке. В очередной раз Какэру подумал, что Хайдзи-сан – выдающийся человек.

Раз он смог так спланировать режим тренировок, значит, Киёсэ – очень хороший спортсмен. Какэру было интересно, каким бегом занимался Киёсэ до травмы колена. Разве возможно оставаться безучастным, когда рядом с тобой настоящий бегун. Впервые Какэру почувствовал, что хочет обстоятельно поговорить с Киёсэ о беге.

Но так как почти все обитатели Тикусэйсо были новичками, они не могли судить о профессионализме Киёсэ по составленному режиму тренировок. Они лишь с недоумением смотрели на расписание, которое им раздали.

Дзёдзи, которому всегда и все было любопытно, начал первым:

– Эй, Хайдзи-сан, а что это за сокращение «к.к.»?

– Это кросс-кантри. То есть бег не по дорожке стадиона или обычной дороге, а на природе. По полю, например.

– По полю? Ты о том, что в двух километрах от Аотакэ? И туда придется специально тащиться?

– От земли нагрузка на ногу меньше, чем от асфальта. И там много подъемов и спусков, это очень разнообразит пробежку, самое то.

– Выходит, что «к.к. 2,5 км × 6» – это… – с опаской начал Дзёта.

– Я измерил расстояние до поля и придумал маршрут в два с половиной километра на один круг. Я потом расскажу, что это за маршрут. И кругов будет шесть.

– Значит, в общей сложности мы пробежим пятнадцать километров?

У Принца на лице отобразились мучения.

– Это не так много и только для начала.

Киёсэ был безжалостен.

– Какэру делает восемь кругов.

Муса поднял руку:

– Что такое темповая тренировка?

– Это значит, что нужно бежать с заданным темпом. Я буду оценивать вашу форму и силу, после чего задавать скорость для бега.

Киёсэ поднял лицо от расписания и посмотрел на остальных, дабы убедиться, что они поняли сказанное.

– Не волнуйся. Пока все понятно, – с улыбкой заверил его Муса.

– Упражнения даны в основном на выносливость или, так сказать, на выработку выносливости. Через силу ничего делать не нужно, главное, чтобы вы смогли устойчиво пробегать дистанцию. Разминочные пробежки не нужно выполнять так, чтобы вам было тяжело. Я уже много раз повторял: самое важное, чтобы организм был спокоен и вы могли бежать долго, потом постепенно увеличивая километраж.

– Вот тут написано: «джоггинг»… Это бег трусцой, да? – Синдо с серьезным видом записывал объяснения Киёсэ.

– Да. Но если бежать слишком медленно, вы не наберете скорость, поэтому мы будем заниматься бегом с наращиванием скорости и интервальным бегом. Бег с наращиванием скорости – это когда вы постепенно увеличиваете темп и бежите на максимальном пределе. Интервальный бег – это чередование двух разных режимов, быстрого и медленного бега.

– Я знаю, что такое максимальный предел, – сказал Кинг. – Это как в беге на пятьдесят или сто метров.

– Точно. Но бегуны на длинные дистанции обычно не тренируются с такими максимальными скоростями, как на коротких дистанциях. Потому что для этого используются другие группы мышц.

Киёсэ опустил глаза на тренировочное расписание.

– В колонке Какэру на вторую половину апреля написано: «Build-up¹⁷10 000». На десяти тысячах будем постепенно увеличивать скорость. Иными словами, первый километр пробегать за три минуты и пять секунд, а последний – за две минуты пятьдесят секунд. Думаю, это будет полезно для Какэру.

– А это не слишком тяжело? – Дзёдзи обеспокоенно посмотрел на Какэру.

– Думаю, будет тяжело, – спокойно ответил Какэру.

– Цель – нагрузить сердце и легкие, поэтому необходимо, чтобы было тяжело, – Киёсэ улыбнулся. – Если ты можешь пробежать десять километров с определенной скоростью, значит, ты можешь справиться и с более длинной дистанцией. Чтобы добиться баланса между скоростью и выносливостью, очень важно увеличить возможности сердца и легких. Для этого и нужны скоростные тренировки.

– Но ведь и переусердствовать не нужно, верно? – с этими словами Юки поправил очки. Казалось, он строит собственную теорию. – Скоростные тренировки сильно выматывают, и это нагрузка на ноги.

– Да, травмироваться нельзя, – кивнул Киёсэ. – Для новичков забеги с увеличением скорости пока не предусмотрены. Сначала мы сделаем упор на выносливость, но даже для них нужна скорость. Вот тут-то и пригодится интервальный бег.

Дзёта выглядел озабоченным, пытаясь по расписанию понять, что из этого является интервальным бегом. Какэру сказал ему:

– Вот там, где есть числа в скобках. Например, здесь: «200 (200) × 15».

Киёсэ продолжил:

– То есть требуется пробежать двести метров в быстром темпе, затем трусцой еще двести метров. И так пятнадцать раз. Таким образом, можно отдохнуть, когда бежишь в медленном режиме.

– Отдохнуть во время бега? Невероятно. – Юки напрягся, а затем посмотрел на Киёсэ. – Что ты имеешь в виду под быстрым темпом?

– Нужно пробежать двести метров примерно за тридцать – тридцать две секунды. Но сразу так не получится, поэтому я понаблюдаю за вами, а потом уже скажу, когда будет можно.

– Ого, какое у Какэру расписание интервального бега! – Дзёдзи воскликнул так, будто он восхищен и шокирован этим одновременно. – У него «400 (200) × 20»!

– Сейчас еще апрель, поэтому тренировки легкие, – сказал Какэру. – Когда наступит лето, придется больше бегать.

– Больше?!

Команда не могла не тревожиться за будущее. Принц не проронил ни слова с самого начала. Какэру беспокоился, не обиделся ли тот, ведь только у него было расписание, отличное от остальных. Но причина молчания Принца, конечно же, была другой: он напряженно раздумывал, нет ли способа избежать этих тренировок.

– Извините… – вмешался Принц, словно пытаясь найти компромисс между своими планами и тренировкой, составленной Киёсэ. – Может быть, я могу сосредоточиться на самоподготовке?

– Самоподготовке? Это еще что такое?

– Синдо мне пообещал беговую дорожку. С ней я смогу бегать и читать мангу одновременно. А поскольку я почти весь день ее читаю, это будет довольно эффективно.

– И какой режим ты планируешь выставить на беговой дорожке?

– Медленную прогулку… нет?

Киёсэ поднял брови, а затем оглядел присутствующих.

– Все тренировки проходят на районном стадионе, кроме кросса. Внимательно просмотрите график, чтобы не ошибиться с местом встречи.

Слова Принца были полностью проигнорированы.

Киёсэ был педантом, поэтому каждому члену команды он выдал тренировочный дневник. Кроме тайминга основного бега они должны были вносить в таблицу упражнения, которые выполняли, – их время и расстояние.

– Даже если вы соврете, я смогу определить это, глядя на ваши движения во время основной тренировки, – предупредил Киёсэ. – Важно записывать еще и то, что вас беспокоит, есть ли какие-то проблемы с физическим состоянием. Если трудно сказать мне об этом лично, пишите без стеснения в дневнике тренировок.

– Я вот уже жалуюсь, – проворчал Принц. – Но ты меня совсем не слушаешь.

– Я прислушаюсь к тебе, когда пойму, что ты достиг своего предела, Принц.

Кроме того, Киёсэ спросил, не хочет ли кто-то вместе с группой бегать утром и вечером.

– Если кто-то не уверен, что сможет рано встать. Или если не уверены, что выполните норму, обращайтесь ко мне, я помогу.

Какэру хотел тренироваться в собственном темпе, поэтому решил бегать по утрам и вечерам в одиночку, как делал до сих пор. Юки был индивидуалистом, а Никотян бросал курить и сидел на диете, чтобы вернуться в форму. Они тоже сказали, что будут бегать сами. Кроме того, они должны были некоторое время заниматься самоподготовкой под руководством Киёсэ.

Кроме основной и самостоятельной тренировок, Какэру внимательно следил за тем, как меняются настроения остальных. Тренировки для участия в соревнованиях Хаконе были очень тяжелыми: он бы не удивился, если бы кто-то бросил эту затею.

Ведь до настоящего момента эта компания жила так, как нравилось, пользуясь преимуществами положения студентов университета. У них всегда было достаточно времени. И сейчас дело было не только в беге: для многих оказалось тяжелой задачей упорядочить ритм жизни.

Они рано вставали и бегали трусцой. После спешного завтрака шли в университет и сидели на лекциях. По окончании лекций собирались вместе и проводили основную тренировку на поле или стадионе. Затем нужно было до сна распределить все дела, а еще побегать трусцой.

По утрам по всему дому разносились удары Киёсэ поварешкой по кастрюле, а к ночи все так выматывались, что вырубались, даже не приняв ванну.

– В последнее время мне кажется, что в Аотакэ странный запах, – сказал как-то Муса Какэру в ванной хозяйского дома. Столкнувшись в раздевалке, они залезли в ванну вдвоем, чтобы сэкономить время. По примеру Мусы теперь Какэру тоже не включал свет.

– Десять мужиков. И некоторые из них не моются после тренировок.

– Я не скажу кто это, но это близнецы, Кинг и Принц.

– Ты только что их выдал, Муса.

Муса рассмеялся.

– Кинг и Принц действительно слишком устают. Но близнецы не принимают ванну только потому, что ленятся.

– Это никуда не годится.

Когда Какэру разговаривал с Мусой, он почему-то тоже начинал выражаться формально и грамматически правильно.

– Я беспокоюсь. Если они не будут принимать ванну, то не будут пользоваться популярностью у девочек. Какэру, ты же с ними одногодок? Намекни им на это.

Подумав, что впервые слышит слово «одногодок» в повседневной речи, Какэру пообещал с ними поговорить.

– В последнее время во время моих вечерних пробежек происходит кое-что интересное.

– Что?

Муса не ответил, только снова засмеялся.

– Это случается, когда я бегу по торговому кварталу. Какэру, ты тоже должен пойти и посмотреть на это в следующий раз.

Они сидели в темноте, прижав к себе колени, лицом друг к другу, а на воде между ними колыхалось круглое белое пятно света.

– О, Какэру. Я думал, это блик от фонаря, но это же отражение луны.

За открытым окном в весеннем ночном небе вырисовывалась туманная луна.

– О. – Муса осторожно опустил ладони в воду и улыбнулся. – Я смог ее зачерпнуть.

– И правда, занятно. – Какэру тоже засмеялся.

В руках Мусы крошечная луна напоминала мягкий белый шарик сиратама¹⁸.

С начала тренировок прошла неделя, но никто так и не заявил, что хочет все бросить. Какэру был удивлен. Хотя все настолько выматывались, что не могли даже принимать ванну.

Какэру не мог понять, почему так происходит. Может, из-за упрямства: никто просто не хочет сдаваться первым? Или не хотят нарушать порядок их коммунальной жизни? Или, может, уже почувствовали какую-то отдачу от бега?

«А если никто не бросит и мы продолжим тренироваться в том же духе? – Какэру, сидя в ванне, предавался фантазиям. – Если мы действительно поедем на Хаконе Экиден вместе с обитателями Тикусэйсо…»

Такая перемена в нем самом больше всего удивила Какэру.

«Кажется, я просто на что-то надеюсь».

Когда он медленно выдохнул, луна на поверхности воды слегка задрожала. Надежда породила в душе еще и страх того, что ожидаемое не сбудется, а также рвение, которого он никогда не испытывал до сих пор.

Какэру и Муса одновременно вылезли из ванны и вернулись в Тикусэйсо. Когда они сняли сандалии, над их головами раздался звон. Дверь в комнату 101 открылась, и Киёсэ с сердитым видом зашагал по лестнице. Сразу же вслед за этим из комнаты близнецов послышался его возмущенный голос:

– Я же сказал, маджонг запрещен. Мне придется все конфисковать.

«Все же Хаконе Экиден может оказаться просто несбыточной мечтой», – подумал Какэру и вздохнул.

Из дыры в потолке вниз полетел листок с результатами игры. Вслед донеслось и бормотание Дзёдзи:

– Спрячьте от Хайдзи, я потом пересчитаю.

– Хорошо, – засмеялся Муса, поднимая лист.

Студенты, которые серьезно занимаются бегом на длинные дистанции, преодолевают за месяц не менее шестисот километров. Перед соревнованиями некоторые пробегают более тысячи километров. Какэру ориентировался именно на такой уровень тренировки. Он искренне желал обитателям Тикусэйсо успехов, но это не означало, что он собирался подстраиваться под уровень свежеиспеченной команды.

– Какэру, ты слишком много бегал, – сказал после основной тренировки Киёсэ, когда проверил его дневник.

В этот момент остальные ребята были заняты заминкой: кто переодевался, кто растягивался на траве.

Первые две недели все с трудом выдерживали график, страдая от боли в мышцах, стертых в кровь ног и ужасных мозолей. Однако у ребят с самого начала был потенциал. Медленно, но верно организмы стали приспосабливаться к тренировочному режиму, составленному Киёсэ, а бегать стало немного интереснее.

В глубине души Какэру был удивлен высокой приспособляемостью команды, хотя, как ни крути, это была лишь тренировка для начинающих. Он стремился к бегу совершенно на другом уровне. Если бы его никто не останавливал, он был бы готов бегать долго и на большие расстояния – ровно столько, сколько ему хотелось.

– В твоем возрасте организм еще не до конца сформировался. Нельзя перенапрягаться. А что, если ты перестараешься и получишь травму?

В последнее время Какэру казалось, что его тело стало легким. Чем больше он бегал, тем сильнее становился, он чувствовал, как все больше возрастает скорость. Поэтому слова Киёсэ, предостерегавшего его, не произвели на него никакого впечатления. Тем не менее он послушно ответил: «Хорошо».

– А вот Принц бегает слишком мало.

В дневнике тренировок Принца фраза «беговая дорожка» была написана сразу в двух днях вместо «вечерней пробежки».

– Я думал, что честность – твоя добродетель, но… на самом же деле это значит, что ты пропустил пробежку и читал мангу?

Даже если Киёсэ звал Принца на вечернюю пробежку, тот строил баррикаду из манги и упорно отказывался открывать дверь в свою комнату.

В ответ на упреки Киёсэ Принц отчаянно оправдывался:

– Я действительно читал мангу, но при этом занимался на беговой дорожке. Мне даже кажется, что у меня мышцы в ногах стали крепче.

– Дай взглянуть.

Киёсэ ощупал икры Принца, чтобы проверить его слова. Видя это, Юки предупредил:

– Хайдзи, тебе нужно избавиться от дурной привычки чуть что за ноги людей хватать.

Киёсэ хмыкнул и ответил:

– Ты прав, Принц. Благодаря утренним занятиям и основной тренировке прогресс налицо. Но бегать во время чтения манги – плохая затея. У тебя при этом неправильная поза, и так ты не чувствуешь дороги. Ты обязательно должен каждый день выходить на вечернюю пробежку.

Перед спокойным давлением Киёсэ, не предполагавшим сопротивления, у Принца не было выбора, кроме как поклясться:

– Обещаю.

Какэру вздохнул с облегчением. Он тоже хотел, чтобы Принц все же бегал на улице. Беговая дорожка была установлена в его комнате, которая и без того выдерживала большой вес. Каждый раз, когда Принц там тренировался, потолок у Какэру скрипел так, будто вот-вот рухнет.

– А еще у нас есть Король, который, в отличие от честного Принца, ведет дневник, полный лжи и приукрашиваний.

После слов Киёсэ все посмотрели на Кинга и рассмеялись.

– Значит, меня раскрыли? – спросил Кинг, ковыряя грязь носком ботинка, как будто ему стало стыдно. – Просто я совсем не могу бегать, мои показатели не улучшаются. Я подумал, что это плохо, поэтому немного приукрасил результаты.

– Прошло всего две недели с тех пор, как ты начал тренироваться. Результаты не улучшатся так быстро, – ободряюще сказал Киёсэ Кингу. – Чтобы стать Королем викторин, тебе нужно было постоянно получать новые знания и отрабатывать навыки, чтобы быстро нажимать на кнопку. То же самое и с бегом. Легких способов здесь нет. Физическая сила и навыки приобретаются путем ежедневных тренировок. А еще нужна смелость оценить свои истинные способности, она поможет тебе на самом соревновании. Я знаю, ты серьезно тренировался, так что можешь просто написать правду.

Кинг кивнул:

– Так и сделаю.

– Пока что ни с кем особых проблем нет. Только вот Никотян-сэмпай…

– Да? – Никотян, который в этот момент завязывал шнурки, остановился и посмотрел вверх.

– В последнее время ты мало ешь.

– Вовсе нет.

– Не ври. Как думаешь, кто готовит тебе еду?

От руководителя Тикусэйсо ничего нельзя было скрыть, он не только составлял планы тренировок, но и следил за питанием.

Почесывая щеку, Никотян стал оправдываться:

– Слушай, ты же видишь, какой я крупный. Мне нужно немного похудеть.

– В этом нет необходимости, – резко оборвал его Киёсэ. – Ты работаешь над своим телом во время тренировок, поэтому будешь терять вес, даже если продолжишь есть так же. Жесткая диета приведет лишь к проблемам. Поэтому, пожалуйста, питайся сбалансированно.

– Ладно. Но если не смогу хорошо сбросить на тренировках, то сяду на диету.

– Я подсчитал: за лето ты точно похудеешь, – обнадежил Киёсэ. – Если будет казаться, что ничего не получается, тогда и подумаем. Не принимай решений в одиночку.

– А меньше весить лучше для бега? – спросил Синдо с сомнением, после того как подслушал их разговор. – Разве у тебя не будет меньше энергии, если ты похудеешь?

Теоретик Юки ответил на его вопрос:

– Конечно, строгие диеты запрещены. Можно заработать анемию, а из-за нее повысится нагрузка на сердце, это опасно. Но от лишнего веса лучше избавиться. Согнать ненужный жир и улучшить работу сердца и легких. Даже гоночные автомобили делают максимально легкими, но с мощными двигателями. Тут то же самое.

– Понятно.

Синдо больше не задавал вопросов, показав, что все понял.

Киёсэ оглядел всех.

– Все так, как сказал Юки. Точно так же, как в тестовых заездах проверяют сбалансированность корпуса и увеличивают технические характеристики двигателей у гоночных автомобилей, бегун выстраивает свое тело в ежедневных тренировках. Будете стремиться к резким переменам, получите противоположный эффект. Поэтому я хочу, чтобы вы все были осторожны. Немедленно прикладывайте холодк мышцам, если кажется, что они остаются горячими после тренировки, пусть даже совсем чуть-чуть. Никогда не пропускайте растяжку и массаж. Принимайте добавки, содержащие железо и другие питательные вещества, обычно их не хватает.

Описав различные способы предотвращения травм и поддержания здоровья, Киёсэ завершил свою речь:

– Теперь все свободны.

На обратном пути в Тикусэйсо Какэру случайно оказался рядом с Никотяном. Никотян был озабочен своим весом и воздерживался от курения, и, похоже, ему не удавалось снять стресс. Он выглядел немного мрачным.

В такие моменты нужно найти веселую тему для разговора. Какэру пытался что-то придумать, но на ум ничего не приходило.

В итоге первым заговорил Никотян:

– Какэру, что сегодня на ужин?

Какэру подумал, что и правда ни о чем не знает, кроме бега. Эта мысль удручала.

– Наверное, карри. Хайдзи-сан попросил меня сходить в торговый квартал и купить пластинки карри перед основной тренировкой.

Что-то мелькнуло в глубине сознания Какэру: «Точно, торговый квартал. Муса же приглашал меня пойти посмотреть на его вечернюю пробежку. Может, это помогло бы отвлечь Никотяна?»

– Никотян-сэмпай, а ты не хочешь пробежаться со мной сегодня вечерком?

– У тебя такой тон, будто ты меня клеишь.

Юки, который был немного впереди них, обернулся.

– Куда ты его заманиваешь, дорогуша? – поддразнивая, он вклинился в разговор с таким бесстрастным лицом, будто на нем была железная маска.

– В торговый квартал, – серьезно ответил Какэру.

Они трое обычно бегали трусцой поодиночке. Какэру решил, что неплохо будет пробежаться всем вместе, заманив их «интересным», как говорил Муса.

Как Какэру и предположил, на ужин был рис с соусом карри. Дотошный характер Киёсэ проявлялся и в приготовлении еды. Сначала он пассеровал лук, пока тот не стал мягким, затем смешал разные пластинки карри быстрого приготовления, которые купил Какэру, чтобы получить оригинальный вкус.

Но никто не обратил внимания на уникальность и глубину вкуса соуса. Все, казалось, больше радовались тому, что в карри было много кусков свиной грудинки. Красиво оформленные салаты были съедены за мгновение, никто не успел даже полюбоваться сервировкой.

– Не оценивают кулинарных изысков, – сказал Киёсэ то ли с обидой, то ли с грустью, складывая пустые тарелки в раковину.

Никотян, который, похоже, решил все же плотно поесть, проговорил:

– Я возьму еще немного добавки. – Он встал перед рисоваркой. – Этим ребятам вкус не очень важен, главное, чтобы было мясо.

Кухня была не такой большой, чтобы вместить стол для всех. Когда за столом заканчивались места, пришедшие поесть позже доставали маленький чайный столик и садились в коридоре перед кухней.

Синдо и Муса появились, когда Какэру еще ел свой карри. За столом некуда было сесть. Хотя близнецы уже принялись за десерт, они и не думали уступать стулья: братья ожесточенно спорили, с чем клубника вкуснее – со сгущенкой или молоком с сахаром.

Какэру, для которого всегда были важны отношения старших и младших, с ложкой карри во рту попытался уступить свое место за столом. Синдо поспешно остановил его.

– Не надо, Какэру.

– В Аотакэ отношения старших и младших не имеют значения, – подтвердил Муса. – Вот почему здесь так комфортно. Заметил?

– Да.

Какэру вернулся на место и доел карри. Три старших класса он прожил в общежитии легкоатлетической секции, поэтому для него то, что старшие едят в коридоре, а младшие за столом, было чем-то невероятным.

Он привык к тому, что младшие должны обслуживать старших. Например, мыть обувь или стирать белье. И конечно, их очередь в ванную оказывалась ближе к концу. Это было условием спокойных занятий без придирок старших, поэтому он совсем не возражал.

Но когда он сам стал старшим в секции, ему не хотелось, чтобы младшие мыли его обувь. Это ведь такая важная вещь – беговые кроссовки. Как можно их отдать в чужие руки? Он не мог понять, как это могли делать прежде его старшие товарищи по команде.

Ребята из его команды, его сверстники, за спиной шушукались, говоря, что «он нарушает порядок вещей» и «просто выпендривается». Какэру знал об этих сплетнях, но игнорировал их. Никто не мог сравниться с ним по скорости. Просто стать старшим в команде и бегать так, как ему нравится, было всем, чего он хотел. И Какэру решил, что позволит им говорить все, что им хочется.

В секции Какэру сторонились, относились к нему как к чужаку. Он был все время один.

Но в Тикусэйсо дышалось легко. Никого не волновала разница между годами их рождения. Они говорили друг другу то, что хотели сказать. Вот Никотян только что прервал спор близнецов. Он сделал это агрессивно, просто налив в миски с клубникой обоих и сгущенное молоко, и молоко с сахаром.

– Ты ужасен, Никотян-сэмпай! Я хотел съесть его с молоком и сахаром!

– Я тебе его налил.

– А я больше люблю сгущенное молоко.

– Оно перед тобой.

Оставив близнецов и Никотяна, которые продолжали пререкаться, Какэру помог Киёсэ прибраться после ужина. Они стояли рядом у раковины и мыли посуду.

– Хайдзи-сан, в какое время ты пробегаешь мимо торгового квартала?

– Около восьми. А что?

– Да так, ничего особенного.

Муса принес свою тарелку и подмигнул Какэру.

Какэру, Никотян и Юки отправились в парк с детской площадкой у входа в торговый квартал. Бегать по кругу между песочницей, качелями и горкой довольно однообразно, но другого способа наблюдать за кварталом во время пробежки не было.

Они сделали около тридцати кругов при тусклом свете уличных фонарей в парке, и, когда от этого бега по кругу уже начала кружиться голова, появился Киёсэ с командой Тикусэйсо. Они свернули за угол и побежали по большому торговому кварталу, который тянулся до самой станции. Было видно, что способности к бегу у всех разные, поэтому они вытянулись в длинную процессию, но Принц как-то умудрялся не слишком отставать.

– Они здесь.

– Давайте тайно проследим за ними.

Какэру с ребятами покинули парк и побежали в сторону торгового квартала.

По обеим сторонам узкой улицы располагалось множество частных магазинчиков и лавочек. В пекарне с грохотом опускали жалюзи. Торговец рыбой перед закрытием громко зазывал последних покупателей. К барам с наступлением ночи стекались посетители.

Уличные фонари, дизайном напоминавшие традиционные бумажные, заливали улицу теплым оранжевым светом. Здесь было оживленно: кто-то шел домой от станции, кто-то пришел за скидками в конце дня.

– Все же Принц еле шевелится, – ворчал Юки. – Будет трудно бежать, не обогнав его.

Какэру с ребятами, прячась за прохожими, проскользнули мимо Принца. Они даже смогли проскочить мимо Кинга незамеченными.

– Смотрите, Хайдзи, – сказал Юки, поведя подбородком. Киёсэ бежал к ним.

– Почему он возвращается?

– Слишком рано, чтобы он повернул назад от станции.

Трое пытались проскользнуть мимо, опустив головы вниз, но Киёсэ все же их заметил.

– Что вы тут выслеживаете? – Киёсэ развернулся и побежал рядом с Какэру и ребятами, сопровождая их к станции.

– А ты зачем вернулся, Хайдзи-сан? – спросил Какэру.

– Я развернулся посмотреть, как дела у ребят, бегущих сзади, – ответил Киёсэ.

Его способности контролировать команду, как всегда, были на высоте.

«Интересно, сколько он в результате пробегает, постоянно возвращаясь, чтобы проверить остальных?» – Какэру стал немного переживать за него. Ведь его нога еще не окончательно восстановилась после травмы.

А между тем Юки беседовал с Киёсэ:

– Какэру сказал, что у вас происходит нечто интересное, вот и мы пришли посмотреть.

– Ах, ты об этом?

Киёсэ указал прямо вперед, где Синдо и Муса бежали бок о бок.

– Что они делают?

Удивление Никотяна было понятно. На Синдо и Мусе были белые футболки, а на спинах перманентным маркером написаны какие-то слова. Какэру присмотрелся и прочитал:

«Наша цель – Хаконе Экиден!!!

Клуб легкой атлетики Университета Кансэй.

Принимаем заявки от спонсоров».

– Какой хороший почерк, – прокомментировал Юки.

– Синдо написал, – спокойно пояснил Киёсэ, у него даже дыхание не прерывалось от бега. – Я просил его этого не делать, как-то неловко, но он настаивал, ведь нам нужно собрать средства. Кстати, он для всех сделал такие футболки.

Какэру подумал, что точно не будет такую носить. Синдо всегда был тихим, отстраненным, словно не связанным с этим миром, но оказался весьма предприимчивым.

– Кто бы мог подумать, что Синдо так активно начнет собирать деньги.

– Благодаря бегу можно обнаружить в людях неожиданные стороны, – с улыбкой сказал Киёсэ. – Синдо! Муса! – окликнул он двоих, бегущих впереди.

– Похоже, эта троица хочет присоединиться к вашему отделу продаж!

Какэру с ребятами стали энергично отнекиваться, качая головами, ведь они этого не говорили. Когда Какэру с компанией поравнялись с ними, Муса махнул рукой.

– Какэру, я подарю тебе одну из футболок ручной работы Синдо. А еще посмотри вон туда!

Сквозь толпу ехал велосипед. На нем была девчонка примерно одного с ними возраста с хвостом на макушке. Она изо всех сил крутила педали, не отрывая от чего-то взгляда. Даже с такого расстояния было видно, что ее лицо, время от времени скрывавшееся за прохожими, красивое, с тонкими чертами.

– Это дочь зеленщика из магазина «Яокацу», – сказал Киёсэ.

– А ты откуда знаешь? – Какэру, рассматривавший профиль девушки, перевел взгляд на Киёсэ, бегущего рядом с ним.

– Я же давно закупаюсь тут продуктами, чтобы готовить для всех в Аотакэ, поэтому видел ее здесь.

– Ты когда-нибудь общался с ней?

– «Эта редька очень сочная», «Вот сдача в двести иен»… Сойдет за общение? – Киёсэ улыбнулся уголком рта. – Что, Какэру, заинтересовался?

– Не особо.

Он перевел взгляд вперед. Велосипед все еще направлялся к станции, то и дело скрываясь из виду за людьми.

– Благодаря этому мы стали немного знаменитыми. – Синдо одернул край своей футболки. – Каждый день бежим друг за дружкой, а владельцы магазинов, которые знают Хайдзи, стали с нами разговаривать: «Вы студенты, которые живут в том ветхом домике? Интересное дело задумали».

– Хозяин дома – завсегдатай местного общества любителей го, – сказал Киёсэ. – Думаю, это он ходит и всем рассказывает, что его постояльцы из Аотакэ собираются на Хаконе Экиден.

Наверное, это такой ход – вовлечь местных жителей в план тренировок, чтобы ребята не смогли так просто бросить затею. Какэру был впечатлен способностью Киёсэ и хозяина неуклонно гнуть свою линию. Синдо, первым объявивший о согласии участвовать, тоже взял инициативу по рекламе в свои руки. Беззаботные и легкомысленные обитатели Тикусэйсо были подхвачены быстрым потоком, который нес их в сторону эстафеты Хаконе Экиден. Какэру беспокоился, справятся ли они. Однако то, что люди за пределами Тикусэйсо проявили интерес к Какэру и остальным в их стремлении, радовало и придавало сил.

– В последнее время она появляется во время наших пробежек. – Муса незаметно указал на девушку, которая ехала на велосипеде. – Ее цель…

Разом Какэру, Никотян и Юки посмотрели на того, за кем ехал велосипед…

– Близнецы?! – потрясенно воскликнул Какэру.

– Какой из них?! – со стоном спросил Никотян.

Муса пожал плечами.

– Не знаю.

– Это не имеет значения, они выглядят одинаково, – холодно заметил Юки.

Какэру подумал, что здесь пахнет любовью. Хотя Дзёта и Дзёдзи, бегущие рядом, казалось, ничего не замечали. Надо бы посоветовать им как можно скорее принять ванну.

Теперь одно можно было сказать точно: обитатели Тикусэйсо, которые усердно бегали каждое утро и вечер, стали хорошо знакомы жителям торгового квартала.