Czytaj książkę: «Белый список»

Рассказ о бумаге, памяти и списках, по которым люди не проходят.

В пункте доступа пахнет горячей пылью и бумагой. Бумага пахнет лучше чем некоторые люди, которые приходят её читать, но я никому об этом не говорю. У нас за такие слова снижают «культуру обслуживания».

Меня зовут Люба. Мне сорок четыре, и девятнадцать из них я работаю в пункте коллективного доступа номер четырнадцать. Пункт открылся в бывшей библиотеке. От библиотеки остались стеллажи, запах и стеклянный шкаф с книгами. Книги стоят потому что они не входят в белый список. Их никто не запрещал, но и не рекомендовал. Так и живут за стеклом, как рыбы в аквариуме, на которых никто не смотрит.

Белый список висит на стене в рамке. Четыреста двенадцать сайтов, актуально на первое сентября. Люди читают его как меню в столовой: что сегодня можно. Госуслуги, погода, аптека, «Православный календарь», форум аквариумистов, сайт шинного завода, портал «Культура рядом», три новостных сайта, у которых новости заканчиваются одинаково.

Внизу кто-то карандашом написал: «А где всё остальное?»

А ниже, ручкой, другой рукой: «Там, где вы были вчера».

На подоконнике у меня филодендрон. Его никто не поливает года три, а он живёт. Я у него спрашиваю, как так получается. Он не отвечает, зато растёт.

В девять пришла Валентина Петровна. Ей восемьдесят два, она носит пальто с меховым воротником, которое пахнет нафталином, и каждый вторник просит рецепт заливного. Не потому что забывает. Потому что любит поговорить.

- Люба - сказала она. - Мне бы заливное.

- С рыбой или с мясом?

- С рыбой. Как в том году.

В том году у неё был сайт «Кулинарный двор». Теперь сайта нет: он не прошёл по категории. Формально его никто не закрывал, просто не включили. У нас не закрывают, у нас не включают. Разница огромная, но объяснять её бесполезно.

Я открыла картотеку. Картотека у меня не в компьютере, а в картонной коробке из-под принтера. Триста двадцать флешек, подписанных шариковой ручкой: «Сад», «Рецепты», «Ремонт», «Стихи», «Форум 2014», «Для Севы».

- С рыбой - сказала я. - Есть. Семнадцать минут печати.

- Побольше страниц - сказала Валентина Петровна. - Я подруге отдам. У неё компьютер сломался.

- У неё не компьютер сломался.

- Я знаю. Ты не говори.

Я нашла флешку, вставила в компьютер и открыла файл. Рецепт был старый, с фотографией, которую кто-то снял на кухне с жёлтыми обоями. На фотографии тарелка и мужская рука с часами. Я всегда смотрю на эти руки. В архиве тысячи рук: кто-то держит рыбу, кто-то ребёнка, кто-то дверную ручку. Люди сохраняли не информацию. Они сохраняли кусок жизни, где им было хорошо. Мне так кажется.

Принтер у нас старый. Он жуёт бумагу и иногда говорит «нет». Не голосом, а лампочкой. Я вытащила лист, вставила заново и нажала «печать». Он зашумел как старый холодильник.

- Люба - сказала Валентина Петровна. - А правда, что теперь будут проверять, что мы печатаем?

- Правда.

- И что тогда?

- Тогда ничего. Будем печатать то, что можно.

- А если нельзя?

- Тогда не будем.

- А если очень надо?