Czytaj książkę: «От себя к себе - длиной 20 лет»

Введение

В сорок лет я не смог ответить на вопрос:«Кто я?»

У меня была работа, проекты, семья, сын. Ябыл занят, полезен, вовлечён. Со стороны всё выглядело правильно, я даже былпримером, о чём мне говорили не один раз. Но внутри была пустота. Я чувствовал,что потенциал, заложенный во мне при рождении, мной не реализован. Будто внутрименя один масштаб, а живу в совсем других рамках. В тот период сам себя называлавтобусом в теле горбатого запорожца.

Всё чаще начал задавать себе вопросы: длячего я живу? что оставлю после себя? что передам сыну? И однажды стало особенноясно, ведь я живу не свою жизнь.

Признать это было непросто. Внутри былазлость на окружение, на себя, недовольство. Всё потому, что годы идут, потомучто внешне всё выглядит благополучно, а внутри я понимал, что делаю не то, живуне так, что иду по жизни не туда.

Анализирую прошлые годы начал понимать,что были моменты, когда жизнь сначала намекала, а потом уже стала прижимать.Проекты начали уходить почти одновременно. Финансовая стабильность, к которой ятак стремился, дала трещину. Напряжение росло. И именно тогда всё больше инастойчивее изнутри шло давление главным вопросом, что стало просто невозможнобольше отворачиваться от него. Всё, что я выстраивал годами, не давало ощущениявнутренней опоры, не было ни стабильности, ни роста. Всё затрещало по швам.

Я не понимал, кто я, и не понимал, какдействовать. Делал много, но не всё не то. Старался, но не чувствовалудовлетворения. Начались поиски. Сначала внешние, отталкивающиеся от доходов,проектов, новых стратегий. Потом внутренние.

Постепенно стало очевидным, что дело совсемне в обстоятельствах. Главным источником происходящего были мои внутренниеконфликты, которые я долго просто не замечал. Они тихо влияли на мои решения,формировали действия или бездействие.

Это была потребность быть хорошим длявсех. Стремление соответствовать ожиданиям. Синдром спасателя. Подстройка подобстоятельства, чтобы быть удобным. Желание заработать, вместо того чтобыреализовываться через внутренний отклик.

Моя эмотивность и тревожность делали менягипервключённым в других. Я легко чувствовал чужие состояния, быстро брал насебя ответственность, забывая о себе. Так постепенно размывались личныеграницы. Я шёл за деньгами ради денег, работал «как правильно», был постояннозанят. И всё больше уставал.

Со стороны это виделось стабильностью.Внутри это ощущалось как отдаление от самого себя.

Позже я понял, что таких, как я, гораздобольше, чем кажется. Мужчин и женщин, которые привыкли быть надёжными,полезными, сильными. Которые умеют решать задачи, но однажды остаются наедине свопросом: «А где в этой жизни я?»

Эта книга о пути от себяк себе. О том, как можно прожить двадцать лет в занятости и только потомосознать, что всё это время искал не там.

Глава I. Детские эксперименты

Каждое утро перед детским садом, мама со мной учила «Бородино». Сколько лет мне было не знаю, но в мир поэзии я точно попал не через детские стихи, хотя они тоже были в моей жизни. Наверное, это тоже сформировало во мне своё восприятие рифмы. С какой целью мама учила со мной это произведение Михаила Лермонтова не знаю, но половину его помню до сих пор. И оно мне нравится.

До девяти лет я не любил читать. Не заставить было. Но то лето я провёл у бабушек и дедушек. И бабушка Дуся дала мне книгу «Один в поле воин» про нашего зафронтового разведчика времён Великой Отечественной Войны. Меня она захватила. С тех пор запоями читал книги. В детской библиотеке обычные читатели брали только то, что стояло на полках в общем зале, а у меня была привилегия - мне выносили из хранилища книги под мой вкус. В этой библиотеке у меня был почетный формуляр.

Увлёкшись чтением, я стал покупать себе книги самостоятельно. Гуляя как-то по Ахтубинску, городку, в котором мы тогда жили, я увидел в киоске «Союзпечать» книгу про ледяных человечков. Очень захотелось подарить её своей младшей сестре Наде. У нас с ней три года разницы. Эта книга перенесла нас в новый мир. Наша фантазия разыгралась настолько, что нами был составлен свой собственный алфавит. Детали уже не помню. Своё детство не запомнил. Буквально на днях мне сестра напомнила эту историю.

Помимо алфавита в наших умах рождались различные истории. Это были первые попытки сочинительства. Ещё пока устного, не на бумаге. Но интерес уже тогда был. Таким образом развлекали себя и реализовывали то внутреннее стремление, заложенное в нас Природой. Надя тоже любит писать.

Вспоминая сейчас свои прошлые годы, понимаю, что мне всегда нравилось писать. Просто писать. Брать ручку с листком и писать, переписывать, пробовать излагать свои мысли.

Но детство я бы больше охарактеризовал как период первых проявлений, больше эпизодических. Самое основное – это накопление опыта, наблюдения за всем вокруг меня, фантазии, поглощение новой информации в очень больших количествах, я читал всё и везде.

Глава II. Юношеские шалости

Юность - в этот период я читаю ещё больше. И всё чаще что-то пишу. Это больше было шалостями, как в названии главы обозначил. Я писал собственные стихи, переделывал чьи-то стихи. Тогда больше рифмой баловался.

Мне всегда нравилось играть со словами, складывая их так, чтобы была рифма. Всегда доставляло удовольствие взять какую-то тему, обозначить себе или с другом Денисом проговорить о чём будет стих, и сочинить с нуля или переделать что-то популярное или из того, что в школе проходили на тот момент. Часто промышлял тем, что брал за основу известное произведение и переделывал его на свой лад.

Я бы этот период обозначил как первые шаги и наработка навыка сочинительства. В виде игры, в виде баловства. Всё это приводило к единому – выработке своего слога, своего ритма, своего чувства.

Самое главное в этом всём – я кайфовал от процесса. Я наслаждался.

У меня появилась сначала одна тетрадь, потом ещё несколько тетрадей, в которых всё это записывал. Часто тетради были не на виду, так как много моих стихов были матерными или с похабными смыслами. Я прятал их от глаз старших родственников, а то получил бы по пятое число точно.

По классу мои стихи гуляли. Было дело. Подробностей уже всех не помню.

Но был один интересный случай. На уроке биологии Татьяна Николаевна решила, как она себе представляла, унизить меня перед классом. Зачитала вслух мой матерный и ещё с пошлым смыслом стих. Читая каждую строку, она комментировала, критиковала и всячески старалась показать какой я плохой автор и мои произведения тоже такие же.

Но, напротив, реакция класса была совсем не такой, как она хотела.

Сейчас я уже таким не балуюсь. Этот этап был всё же этапом юности. В этом возрастном периоде мы учимся жизни, познаём её с разных сторон. И эти эксперименты, они сильны тем, что вызывают эмоции. Именно в подростковом возрасте мы как раз начинаем испытывать всю гамму чувств и эмоций, которые нам ранее были не знакомы. Это ещё называют переходным периодом.

Здесь важен не контекст сам по себе, а то, что формировалось во мне в игровой форме то, что было заложено от рождения, но тогда я этого не понимал. И никто из моего окружения тоже не понимал это.

Закончив предыдущий абзац я «завис» - впервые задумался, что, наверное, хотел бы, чтобы мои значимые взрослые, которые в моей жизни тогда были, рассмотрели во мне эту способность и направили меня. Под значимыми взрослыми я подразумеваю бабушек и дедушек, родителей, соседей, учителей. Но это были девяностые, когда рухнул один строй, а новый ещё не сформировался. Всем было не до тонкой психологии. Все думали о другом.

Тот опыт, который я получил, он мой, и сейчас это мой фундамент.

Глава III. Лирический конвейер

Обращу ваше внимание, что писал я не только такие стихи, которые детям не покажешь.

Кстати, тетради мои не сохранились. Я к ним с трепетом не относился. Мама долгие годы хранила их, но потом выкинула всё же. С моего одобрения.

Из названия главы, думаю, понимаете о чём пойдёт речь. Я же был в подростковом возрасте. А тогда не только шалят и бунтуют, но и влюбляются впервые. И меня не миновало такое.

В девятом классе, в возрасте четырнадцати лет у меня были первые отношения с одноклассницей Наташей Сарапий. Первая проба лирических стихов была в тот период. Но он был не долгим. Как и наши отношения. Стихи эти не видел никто, они были написаны в стол.

Не имел никогда привычки делиться чем-то сокровенным даже с родными, поэтому они могли и не знать про эти стихи.

Ещё не всегда я записывал стихи. Мог просто на ходу рифмовать что-то. Услышал о поэтической дуэли Есенина и Маяковского, и сам так баловался. Мог к месту или нет, что-то сочинить. Мог вслух на публике. Мог про себя в одиночестве. Я и сейчас могу зарифмовать иногда. Сын подхватил эту забаву. Но занимаюсь рифмоплётством под настроение.

Что-то я отвлёкся.

Лет в семнадцать у меня начались другие отношения с Олей Васиканцевой, уже надолго и серьёзные. В тот период я стал чаще сочинять стихи с любовным подтекстом. Они выходили у меня объёмными. Не поэмы, как у Пушкина, но на две или три страницы тетради формата А4 стандартно.

Помимо отношений и любви в тот период бурно всё было. Продолжал заниматься в самодеятельном театре, с двенадцати лет я там был и до двадцати четырёх, устроился на работу, поступил в институт. Круг общения был разносторонним и большим. Всё это впечатляло и вдохновляло. Как и прежде, я много читал.

Тогда, примерно, в том возрасте стали появляться первые мысли о том, чтобы стать писателем. Не поэтом, а писателем. Но это были первые робкие мысли.

В двадцать два года в моей жизни появилась Лена Нартова, моя нынешняя жена. Тогда я был на пике всей своей бурной молодости, да ещё новые отношения. Вот в этот период был лирический конвейер. Я творил практически каждый день. Преувеличил, конечно, не каждый день, но в неделю один стих, кажется, выходил из-под моей шариковой ручки. Из меня лился поток рифмы. Исписал большую общую тетрадь на 96 листов. Не обычную маленькую, а формата А4. Люблю я такие тетради, они и сейчас у меня в качестве записных книжек. Первый год наших отношений, наверное, точно сочинял.

Потом постепенно из адресных стихов перешёл на общие. Но тоже лирические. Тогда появился Интернет, я зарегистрировался на некоторых литературных сайтах и там публиковался немного. Какие это сайты я уже не помню, и логин свой не помню. Примерно, в 2005 или 2006 году постепенно отстранился от творчества. Об этом в главе «Уход от себя».

В моей взрослой уже жизни в моём окружении появлялись люди, которые вдохновляли меня. Я здесь сейчас не про отношения. Эти люди на мой взгляд очень достойны тепла, заботы и особого внимания. У нас очень добрые и тёплые отношения. Пробовал в их адрес что-то сочинить, но не удавалось. Хотелось просто написать и отправить, сделать человеку приятное. Если и получалось что-то сочинить, то сам себя критиковал.

В тот период я погряз в не своей жизни. Проживание чужих проекций, а не своих глубинных желаний обычно давит сильным грузом. Это мешает жить в лёгкости, быть в состоянии потока. Без этого не получается с лёгкостью творить и вытягивать рифму из Вселенной. Можно пробовать, заставлять себя и в мучениях попытаться, словно математический пример решаешь, складывать слова, чтобы их сочетание звучало. Но получается посредственно.

Эта книга, которую вы сейчас читаете, – первый шаг вернуться к себе настоящему. Верю, что ещё будут написаны мной стихи. Возможно, я издам сборник с ними. Сейчас буду набивать руку прозой, раскрывать себя снова, и открывать свой Портал, из которого черпаю вдохновенье и информацию.

Глава IV. Первая книга

Сейчас мне сорок пять лет. В возрастедвадцати четырёх и двадцати пяти лет я писал. Писал свою первую книгу.Примерно, в двадцать шесть лет я остановился. Потом была ещё одна попытка последлительного перерыва, но об этом в следующей главе.

Помню, идём мы с папой вдвоём и о чём-торазговариваем. Делюсь с ним тем, что у меня есть желание попробовать себя впрозе. Мне на тот момент было двадцать три или двадцать четыре года. Он, каквсегда в подобных случаях, ответил: «Пробуй».

И я начал пробовать. Сложно начать, когдамечтаешь о многом, а взяв тетрадь и ручку в руку, впадаешь в оцепенение. Вмечтах мысли льются гладко, складываются слова в прекрасные предложения. Толькосадился писать, всё другое. Начинаешь формулировать, продумывать, сомневаться,уводит тебя в другое, мысль может потеряться. В тот момент думаешь, что этобудут читать люди. Сразу же включается синдром самозванца, начинается оценкасамого себя глазами будущего читателя. Я же «умный», я «знаю, кто чтоподумает». Обязательно читатель будет критиковать. Как же иначе!

Я упорно тогда не видел обратное. Чутьпозже, в этой главе расскажу случай неожиданной оценки моей первой книги.

Пробы свои не помню. Это были разныетексты на одну, две, три страницы. Темы не скажу сейчас, в памяти точно неотложились.

Ещё способствовало тому, что моя руканабивалась на обычных текстах, а не на стихах – я перешёл в возрасте двадцатитрёх лет работать в заводоуправление. И там у нас была одна сплошная писанина.Мы каждый день составляли договоры, читали письма, писали письма. Писемдовелось написать много. Всё это сформировало привычку писать большие тексты.Да, да, письма у нас были объёмными - порой, на несколько страниц.

На своей первой работе в заводоуправлениия и начал писать свою первую книгу. В тот период меня мой брат, Саша Телыця,подсадил на фэнтези. И одной из серий книг я вдохновился. Решил попробоватьсебя в этом жанре.

Перейдя на новое место работы, свойкомпьютер не идеально почистил. Это я понял позже. Как-то на новое местоработы, в том же заводоуправлении, к нам зашёл наш общий приятель с моимколлегой с прошлого места работы. И он говорит такие слова: «Мы с Серёгойпрочитали. Нам очень понравилось. Когда будет продолжение?».

При этих словах я понял о чём идёт речь, ипочему-то стушевался. Не стал эту тему продолжать. Сделал вид, что не понял очём Дима говорит. Он не стал продолжать.

Ни с кем не говорил про это. Делилсярукописью только с малым кругом близких мне на тот момент людей. Родители исёстры точно были читателями. Стыдно было что ли? «Не мужское это дело», «Мужикдолжен» … Но об этом не в этой книге, кто кому что должен или не должен. Развечто самую малость в одной из следующих глав.

Состояние написания книги для меня сродниизменённому состоянию. Люди почему пьянствуют? Мы помним себя детьми, духомбестелесным, а это состояние лёгкости, благости и наслаждения. Живя толькосвоими мыслями и гонкой цивилизации, в тех рамках, куда нас общество загоняетпо определённым стандартам, мы забываем про себя. Совсем забываем. В сорок одингод я «очнулся» и одними из первых вопросов самому себе были такие: «Где моижелания?», «Когда последний раз что-то хотел кроме отдохнуть?», «Почему живу иделаю всё это, ведь мне нравится другое?», «Что мне нравится?» , «Чего я хочу?» .

Впервые удалось мне побывать в таком состоянии,как я его называю, изменённом, на той же работе. Я очень хорошо прочувствовалего, ощутил всеми клетками своего тела, и почувствовал Поток.

Вышло так, что мне удалось раскидать всесвои рабочие дела, и высвободилось время, которое решил использовать с пользойдля себя. Открыл Wordи продолжил писать книгу. Это была очередная глава. На тот момент какой-тообъём книги мной уже был написан.

Произошло то, что я выпал из реальности,оказавшись в том мире, который зарождался на бумаге. В моей голове он ужесуществовал. Но не в виде продуманных персонажей и их характеров, не в видеплана книги. Просто я там жил, смотрел вовнутрь себя и переписывал то, чтовидел и ощущал. Своеобразное изложение увиденного. Всё происходило очень легко.Я был в Потоке.

В какой-то момент остановился и вышел изтого мира. Осмотревшись, понял, что я на работе. За столом напротив сидитМарина и что-то делает за своим компьютером, справа от меня Рома, как всегда,обрабатывает свои фотографии. Впоследствии Рома стал фотографом.

В тот момент понял, что мне нравится этосостояние, в котором я был буквально мгновение назад, что я хочу ещё, что яхочу так чаще.

Таким образом рождалась моя первая книга.Я купил домой ноутбук, и начал писать дома. Я увлёкся этой книгой.

Но…

Эта книга была написана «в стол». Я толькораспечатывал каждую новую главу и клал в папочку. Хорошо, что я так поступал.Электронная версия рукописи была утеряна навсегда в очередной раз, когдаслетела операционная система.

Буквально за два дня до нового, 2026 года,я через длительный период поиска ответа на вопрос «Кто я?», получаю ответ«Писатель». Меня словно выдернули из тьмы. Внутри пошёл подъём. О том как ясебя искал, расскажу в главе «Поиск себя».

Приехав домой, первым делом достал своюпервую книгу из картонного ящика. Вынул её из пакета, в который рукописьзаботливо была спрятана. Она со мной переехала с одного места жительства вдругое в рамках Мариуполя, где мы тогда проживали, потом она переехала с нами вСанкт-Петербург и здесь её место лежания было по трём адресам. Все эти годы онабыла со мной. Я её хранил.

Сейчас читаю книгу своему шестилетнемусыну. Ему нравится. Просит читать дальше. Слушает с интересом. Когда япросматриваю её дальше, то понимаю какой большой объём мной был написал. Сюжетуже не помню. Прошло двадцать лет. Двадцать лет!!!

В период написания этой книги, яоцифровываю свою первую рукопись. Перевожу в Word. Пересмотрел немного свежимвзглядом, и понял, что это будет не одна книга, а минимум две. Закончу читатьсыну и точно пойму сколько получится. Решил переписать начало, сделать егоболее вовлекающим сразу. Фэнтези – это же приключения. Так пусть событияначнутся сразу! Некоторых героев второго плана позже сделаю ключевыми. Этобудет в последующих книгах. Ещё будут сюжеты. Обязательно.

В первой книге в диалогах героев или вразмышлениях от автора порой встречаются психологические высказывания. Сам себеудивляюсь. Тому, двадцатипятилетнему себе. В тот период жизни я не увлекалсяизучением психологии и духовности, как сейчас. Мне тогда была интереснаистория, детективы и приключения. И в институте читал разное вроде учебников поэкономике.

Было несколько мест, где я пишу о том,чему сейчас сына учу. О том, что эмоции не должны бежать впереди разума. Что ненадо поддаваться им. Но сам я, когда свернул со своего настоящего жизненногопути, пути моего предназначения, поддался эмоциям.

Погрустим. Запомним. Сделаем выводы. Ибольше не повторим ошибок.

Родившаяся двадцать лет назад первая книгавсё же увидит свет. Она будет лежать рядом с этой книгой, а может уже лежит.Смотря, когда вы читаете данные строки.

Начну с самиздата, адальше посмотрим, как Бог распорядится будущим моего творческого пути.