Czytaj książkę: «Шут»

Глава 1. Гость на подоконнике

Кота не было третьи сутки.

Сначала никто не заметил. Кот-мореход уходил и раньше — на день, на два, на рыбалку, как он это называл, хотя никто никогда не видел, чтобы он возвращался с рыбой или вообще с чем-то, кроме ворчания. Соня говорила: «Он сам вернётся, он всегда возвращается». Лёха говорил: «Может, у него дела». Егор говорил: «У котов нет дел, у котов есть территория». Макс молчал и читал подаренную книгу — «Собаку Баскервилей», ту самую, с припиской между строк.

А потом перестал читать и начал считать.

— Три дня, — сказал он на четвёртое утро. — Три дня и две ночи. Он не пропадал так ни разу.

— Макс, — сказала Соня, — это кот.

— Это Кот, — поправил Макс. — С большой буквы. И он не пропадает. Он уходит. Это разные вещи.

Егор отложил блокнот.

— Ты хочешь сказать, что его увели?

— Я хочу сказать, что что-то произошло.

И тогда из кухни донеслось:

— Я бы на вашем месте не паниковал.

Все обернулись.

На подоконнике сидел кот.

Не их кот.

Он был крупнее. Темнее — не чёрный, а именно тёмный, как бывает тёмным старое дерево в доме, где никто не открывает ставни. Усы — длинные, слишком длинные, такие не бывают у котов; такие бывают у людей, если бы у людей были усы котов. Один глаз был жёлтый, второй — зелёный. И он не спал. Он наблюдал.

И он говорил.

— Что? — сказала Соня.

— Я сказал: не паниковал бы, — повторил незнакомый кот. — Паника — это когда нечем заняться. У вас же есть чем. У вас есть вопросы. Начинайте.

Лёха, к его чести, не полез нажимать никакую кнопку. Он просто сел. Рядом с ним сел Егор. Соня осталась стоять, скрестив руки. Макс подошёл ближе.

— Где наш Кот? — спросил он.

Один глаз, жёлтый, чуть сузился.

— «Ваш Кот», — повторил незнакомец с явным удовольствием, как будто пробовал словосочетание на вкус. — «Ваш». Надо же. Он что, у вас в собственности? Вы его на бирке купили? Вы за него платили?

— Он наш друг, — сказала Соня.

— О. — Кот перевёл на неё зелёный глаз. — Друг. Так лучше. Тогда вопрос правильный. Только задать его надо иначе. Не «где наш Кот», а «кто вы такой и почему сидите на нашем подоконнике».

— Кто вы такой? — послушно спросил Егор.

— Уже лучше. — Кот поднялся, потянулся — долго, неторопливо, как будто времени у него больше, чем у всех остальных в комнате, — и сел обратно. — Я — тот, кто за вами наблюдал. Долго. Очень долго. Я вас видел в Помпеях. Видел у Конан Дойла. Видел на манчестерских улицах — тот вечер, туман, вы шли и о чём-то молчали, и один мальчик держал книгу двумя руками. Я всё это видел. И я не понимаю одного: как.

Он сделал паузу.

— Времени нельзя ходить вот так. Как по коридору. Времени нельзя — а вы ходите. И никто вас не остановил. Никто не спросил разрешения. Никто даже не заметил. — Он посмотрел прямо на Макса. — Кроме меня.

— Вы… — начал Макс.

— Меня зовут Бегемот, — сказал кот. — И да, тот самый. Булгаков меня записал. Не выдумал — записал. Как ваш знакомый записал инспектора. Я был. Я есть. Я, к вашему сведению, гораздо старше, чем та книжка, в которой меня описали, и гораздо старше, чем дом, в котором эта книжка впервые читалась.

Он зевнул.

— А теперь, — сказал он, — вы мне скажете, где ваш Кот. Потому что с ним я как раз хочу поговорить. Не с вами. С ним. Он — один из нас. А вы — так. Приложение.

— Он ушёл, — тихо сказала Соня. — Мы не знаем куда.

— Знаю, — сказал Бегемот. — Он ушёл ко мне. Сам. Потому что почувствовал, что за вами следят, и решил разобраться без вас. Вот что значит порода. — Он помолчал. — Правда, разобраться у него не вышло. Я его... скажем так, придержал. На время. Не волнуйтесь. С ним ничего не сделали. С ним поговорили.

— И что вы ему сказали? — спросил Макс.

— Сказал, что у него плохие друзья. Друзья, которые ходят по времени, как по рынку, и оставляют за собой мусор. — Бегемот обвёл всех глазами. — Я не злой кот. Я даже добрый. Я просто устал убирать.

— Что вы от нас хотите? — спросил Егор.

— Веселья, — сказал Бегемот.

Все молчали.

— Чего? — переспросил Лёха.

— Веселья, — повторил Бегемот. — Я предлагаю вам похулиганить. Один вечер. Одна шалость. И я отпускаю вашего Кота, и мы расходимся, как будто ничего не было. И, кстати, — он поднял лапу, — это не такой плохой вариант. Потому что альтернатива — я сам приду к вам в следующий раз, но уже без приглашения.

— Что за шалость? — спросил Макс.

Бегемот улыбнулся. Коты не умеют улыбаться — но этот умел, и это было неприятно.

— Сегодня в Москве, на Чистопрудном бульваре, снимают кино. — Он сделал паузу, наслаждаясь. — Кино. Про меня.

Макс вздрогнул.

— «Мастер и Маргарита»? — спросил он.

— «Мастер и Маргарита», — подтвердил Бегемот. — И там сегодня — сцена появления Воланда. Понимаете? Появление. Начало. Тот момент, с которого всё началось. Меня сегодня должны показать людям, — и он снова, чуть заметно, улыбнулся, — и я хочу посмотреть, как они это делают. А потом — похулиганить. Немного. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы никто не пострадал.

— А если мы откажемся? — спросила Соня.

— Тогда я забираю вашего Кота с собой. — Бегемот сказал это спокойно, буднично, как о вещи, которую он забирал бы с полки. — Он — кстати, я ему это предложил — сам согласился. Он сказал: «Раз надо — идём вместе». Он вас любит. Это его проблема, не моя.

Макс смотрел на книгу в своих руках. Потом посмотрел на Бегемота. Потом — на своих.

— Он не при чём, — сказал он. — Пойдём с вами. Но у меня условие.

— Условие, — усмехнулся Бегемот. — Мальчик торгуется с котом.

— Не с котом. Со смотрителем. — Макс говорил медленно, но ровно. — Условие такое: если хоть кто-то — хоть один человек — пострадает из-за ваших шалостей, мы уходим. Сразу. Без вашего разрешения.

Бегемот молчал. Смотрел жёлтым глазом. Потом зелёным. Потом встал.

— Хорошо, — сказал он. — Пострадавших — не будет. Обещаю.

Он спрыгнул с подоконника и прошёл мимо Лёхи, обмахнув его хвостом. У двери оглянулся.

— Собирайтесь. Кино ждать не будет. — Он помолчал, а потом, как будто вспомнив что-то приятное, добавил: — А ваш Кот уже там. Сидит и хмурится. Ненавижу, когда коты хмурятся.

И вышел — не в дверь, а как-то мимо двери, хотя дверь была закрыта. За дверью ничего не щёлкнуло. Как будто её и не открывали.

Соня первая пришла в себя.

— Макс, — сказала она. — Ты понимаешь, что мы сейчас согласились?

— Понимаю, — сказал Макс.

— И что?

— И то, что он врёт не полностью. — Макс положил книгу на стол. — Он прав в одном: мы и правда ходим по времени и оставляем следы. И рано или поздно кто-то бы пришёл. Пришёл он.

— И теперь мы идём с ним, — сказала Соня. — На съёмки фильма. Который про него. Чтобы похулиганить.

— Да, — сказал Макс.

— Почему?

Макс посмотрел на подоконник. Пустой.

— Потому что наш Кот нас не бросил, — сказал он. — Он пошёл разбираться сам. Чтобы нас не втягивать. А нас втянули. Значит, теперь наша очередь выручать.

Он взял куртку.

— И ещё, — добавил он, — я хочу увидеть, как Бегемот разозлится, когда поймёт, что это он — приложение. К нам.

—

Через час они стояли на Чистопрудном бульваре — пять студентов, один незнакомый тёмный кот и один знакомый полосатый кот в тельняшке, который сидел на скамейке чуть поодаль, смотрел на Бегемота и молчал. Как перед дракой. Или как перед чем-то, что хуже драки.

А за деревьями уже грохотал кран, кто-то командовал, кто-то бегал, кто-то крепил прожектор.

Съёмки начинались.