Czytaj książkę: «Гости из ниоткуда - 4»

Глава 1

Гости из Ниоткуда - 4

Пролог.

Утро после аудиенции встретило Пал Палыча серым петербургским небом и холодом, который пробирался даже сквозь плотные шторы. Он проснулся с тяжёлой головой — сны были тревожными, а мысли всё возвращались к тому разговору. К книгам, к лицу императора.

«Что у него на уме?» — думал подполковник. «Если царь воспринял мои слова всерьёз, то разговор должен продолжиться. А если нет, то завтра, скорее всего, я окажусь в Петропавловской крепости».

Он подошёл к окну и отодвинул занавеску.

У ворот стояли двое полицейских. Просто стояли, не двигаясь, не разговаривая друг с другом. Один из них поднял глаза на окно, встретился взглядом с Унтербергером и, не моргнув, отвернулся. Второй стоял чуть поодаль — и делал вид, что поправляет портупею.

Пал Палыч перевёл взгляд на другую сторону улицы. Там, у фонарного столба, прохаживался человек в штатском. С независимым видом, руки в карманы пальто, но глаза его — цепкие, внимательные — не упускали ничего. Он не смотрел прямо на окно, но Унтербергер понимал: его наблюдают.

«Вот этого я меньше всего ожидал, — опять подумал он. — Домашний арест или почётный караул».

Он оделся, вышел в прихожую и прислушался. В доме было тихо. Старый слуга, как всегда, возился на кухне.

— Петрович, сходи в лавку, купи что-нибудь перекусить. А то твоей стряпни ещё час ждать. — Он протянул слуге пятирублёвую ассигнацию. — Да, там на улице трое парней наш дом караулят. Про них тоже не забудь.

— Да видал я этот караул в гробу, — пробормотал Петрович, но деньги взял, оделся и вышел во двор.

Унтербергер подошёл к окну, наблюдая за действиями полицейских. Те как ни в чём не бывало пропустили Петровича, а вот парень на той стороне улицы взглядом кому-то показал на него. Из соседней подворотни вышел ещё один в штатском и лениво поплёлся вслед за слугой.

Через полчаса Петрович вернулся с пакетом продуктов.

— Этим хмырям по пирогу с картошкой и луком выделил, — проговорил он. — На большее не заработали.

Пал Палыч усмехнулся. «Если за Петровичем слежку устроили, то с него, понятное дело, глаз не спустят».

Слуга накрыл завтрак: яишницу из двух яиц с луком и чашку кофе с хрустящей булкой с маслом.

— Да на твоих харчах не разжиреешь, — усмехнулся Павел.

Не успел он допить кофе, как в дверь раздался стук — с отчётливым оттенком нетерпения. Петрович, кряхтя, пошёл открывать. Через минуту в комнату ввалился высокий, чуть сутулый офицер в форме лейб-гвардии Конного полка, с весёлыми глазами и слегка растрёпанными усами.

— Пал Палыч! А я к тебе, как только услышал, что ты в столице, — проговорил он, сбрасывая шинель прямо на стул. — Ну, здравствуй, чертяка!

Унтербергер поднялся, и они крепко обнялись.

— Серёжа! — улыбнулся он, впервые за утро почувствовав тепло. — Откуда ты взялся? Я думал, ты в Киеве.

— Был, да сплыл, — усмехнулся гость, усаживаясь напротив и развязывая шарф. — Полк перевели в Петергоф. Вот я и здесь. А тут мне вчера Шереметев шепнул, что ты с Дальнего Востока приехал, да не просто так, а с каким-то секретным поручением. Колись, что за дела?

Унтербергер нахмурился, потом усмехнулся и махнул рукой:

— Привёз государю докладную от Гродекова, ну и посылку от него же. Слышал, наверно, у нас большое переселение. Так что если твой полк в ближайшее время окажется где-нибудь в Хабаровске или Владивостоке — не удивляйся.

— Ну, ты даёшь, Пал Палыч. А я-то думал, ты с Дальнего Востока не вылазишь. Там говорят, китайцы на юге бунт подняли. Как бы у нас не аукнулось.

— Аукнется, да ещё как.

Сергей подошёл к окну, раздвинул занавеску и присвистнул:

— А это что за стража у твоих ворот, я ещё когда проходил - заметил? Ты, случаем, не под арестом, Пал Палыч?

Унтербергер усмехнулся, подходя к столу:

— Если бы под арестом, меня бы уже в Петропавловку увезли. А это, видимо, почётный караул от его величества. Заодно и охрана.

— От царя? — Сергей обернулся, подняв бровь. — Что-то я не припомню, чтобы государевы полицейские караулили дома заурядных подполковников. Ты мне про докладную от Гродекова рассказывал… Но, судя по этой страже, там что-то покрупнее.

— Сказал же, не могу пока, — отмахнулся Унтербергер, но в голосе его послышалась твёрдость. — Всему своё время.

Сергей хмыкнул, но больше вопросов задавать не стал.

Они проговорили ещё больше часа, когда Сергей — его однокашник по академии — стал собираться.

Но тут в дверь снова раздался стук. Петрович что-то пробурчал под нос и пошёл открывать.

В дверях стоял штабс-капитан в форме Преображенского полка. Он решительно вошёл в прихожую, увидев двух офицеров в дверях гостиной, спросил:

— Господа, кто из вас подполковник Унтербергер?

Пал Палыч подошёл поближе, представился.

Штабс-капитан улыбнулся, достал из походной сумки конверт и протянул ему.

— Господин подполковник, вам пакет из канцелярии его величества. Распишитесь в получении.

Сердце ёкнуло. Не от страха — от предчувствия.

Унтербергер взял конверт, расписался в небольшом журнале. После ухода офицера он надорвал его и достал короткую записку: «Прибыть во дворец завтра в три часа пополудни. Разговор продолжается.» Внизу стояла знакомая подпись Николая II.

— Что-то срочное? — спросил Сергей.

Унтербергер ещё раз перечитал записку, потом показал приятелю. Тот прочитал, почесал переносицу.

— Теперь понятно, почему у твоего дома охрана стоит. Всё не так просто. Ладно, Палыч, был рад тебя видеть, — проговорил он, одевая шинель. — Если задержишься в столице, заходи в гости. Мы в Петергофе стоим. Знаешь, где найти.

Дверь закрылась. Унтербергер снова остался один. Он перевёл взгляд на конверт с императорской печатью, затем на окно, за которым уже начинал накрапывать дождь. На душе было странно — вроде бы всё складывалось, но тревога не отпускала. Он прошёл в гостиную, сел в кресло и уставился в окно.

— Надо подготовиться к новому раунду, — подумал он, убирая конверт с запиской царя в боковой карман..

Глава 1.

Силантий сидел в своей каюте, что-то записывал в толстую тетрадь, периодически считая на калькуляторе, при этом всё время хмыкал себе под нос: «Вот мол какую штуку потомки изобрели».

Его шхуна «Ирина» вот уже третий день шла на юг, разрезая волны своим форштевнем. После чистки днища и обработки специальной краской, которую Сергей Владимирович притащил из своего дома, скорость под всеми парусами была просто заоблачной — целых тринадцать узлов. Двигатели не запускали, берегли топливо.

Силантий немного отвлёкся от своей работы и слегка задумался. Ещё три месяца назад он был купцом, чего скрывать — уровня ниже среднего. А теперь, он посмотрел на цифры в тетради, скоро на первую гильдию потянет. И это не считая прииска, который пока ничего не дал. Зато полный трюм отличного меха — с ним Силантий точно не прогадает. И ничего, что мех не его, зато половина выручки точно осядет в его карманах. А также куча всяких диковинок из XXI века.

Силантий отложил калькулятор и потянулся, хрустнув позвонками. Ещё раз глянул в тетрадь, исписанную его корявым почерком. Цифры складывались в обнадёживающую картину, и от этого на душе становилось тепло и спокойно.

Он вышел из каюты на палубу. Ветер ударил в лицо — солёный, свежий, с лёгкой горчинкой далёкой земли. Где-то за кормой, уже скрывшись за горизонтом, остались родные берега. Впереди был Шанхай. А потом — Сингапур. И неизвестность.

— Главное чтобы корабль не подвёл, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то из команды.

Матросы, занятые своими делами, лишь мельком взглянули на хозяина. Они привыкли к его привычке разговаривать вслух. Кто-то даже поговаривал, что купец Ворожбин слегка тронулся от удачи, но эти разговоры стихали, когда речь заходила о деле. А своё дело — или, как говорит Сергей Владимирович, бизнес — Силантий знал туго.

Он подошёл к фальшборту и посмотрел на воду. «Ирина» шла ровно, паруса были натянуты, как струны, и шхуна, чуть накренившись, резала волну с удивительной для своего размера лёгкостью. Тринадцать узлов — это вам не шутки. Даже старые моряки, ходившие на клиперах, одобрительно качали головами.

— Хороша, — усмехнулся Силантий, похлопав ладонью по деревянному планширю. — Сергей Владимирович знает толк в технике.

Он вспомнил, как в один из дней, находясь в гостях, смотрел, как Волков колдует над банками с какой-то странной жидкостью, и слушал объяснения про «обработку днища». Тогда ему казалось это лишней прихотью. Теперь он видел результат.

Силантий прошёл на корму, где стоял старый шкипер и вглядывался в горизонт в новенький бинокль.

— По курсу чисто, хозяин. До Шанхая ещё как минимум два дня пути, если ветер не переменится.

— А если переменится?

— Если переменится, — шкипер усмехнулся, — тогда или запустим двигатели, не зря же ставили. Их тоже проверить надо в деле. Или как раньше — галсами.

Силантий кивнул и отошёл к штурвалу, где стоял рулевой. Мысли его снова вернулись к делам. С ними на шхуне плыл китайский купец Фань Ли, которого бригада Волкова освободила из домашней тюрьмы и который за два месяца общения довольно бойко стал говорить по-русски. Фань обещал Силантию помочь с продажей мехов и покупкой китайских товаров. Но не только меха собирался продавать Силантий. В трюме лежало больше двадцати ящиков с товарами из будущего.

— Искусственные цветы, — прошептал Силантий. — Кто бы мог подумать, что они пойдут нарасхват. А шариковые ручки… Во Владивостоке уже только младенец не знал, что это такое. А газовые зажигалки, а белоснежная бумага…

— Надо было больше товаров брать, — снова подумал он. — Но судно не резиновое.

Силантий усмехнулся и покачал головой. Да, как говорит дядюшка, всех денег не заработаешь.

Тут его словно жаром пробило, он опять подошёл к шкиперу.

— Ты говоришь до Шанхая два дня ходу, а до Порт Артура?

Старик молча склонился над картой, приложил линейку, померял циркулем, и через минуту выдал:

— До Порт-Артура таким ходом где-то столько же, может на пару часов больше.

— Давай заглянем на денёк, там у меня брат служит двоюродный, но мне как родной — Поручик Ольховский Илья Михайлович. А в Шанхай всегда успеем.

Через двое суток «Ирина» втянулась в гавань Порт-Артура. Город уже начал зажигать огни — редкие электрические фонари на русской стороне и мерцающие масляные лампы в китайских кварталах. Силантий отдал распоряжение шкиперу оставаться у причала, а сам, переодевшись в костюм подороже, направился в город.

Адрес Ильи он приблизительно помнил: дом китайского купца Ван Юна, недалеко от старого рынка. Снять квартиру у местного было дешевле и безопаснее, чем селиться в офицерском общежитии, где стены имели уши, а окна — глаза. Илья писал об этом в редких письмах.

Пара вопросов к местным обитателям — и Силантий постучал в высокую деревянную дверь. Ему открыл старый китаец-слуга, молча указал на лестницу и скрылся в полумраке прихожей. На втором этаже, в комнате с низким потолком и окнами, выходящими во внутренний двор, за столом сидел Илья. Перед ним стояла бутылка вина, два стакана и нехитрая закуска.

— А ты откуда взялся? — с удивлением спросил он. — И как меня нашёл?

— Слух по городу пошёл, — усмехнулся Силантий, скидывая пальто. — Что поручик Илья Ольховский снимает комнату у китайца, а не живёт в казарме. Решил проверить.

Они обнялись по-родственному — крепко, по-мужски. Илья отступил на шаг, оглядел двоюродного брата с ног до головы.

— Ты хорошо выглядишь. И одет дорого. Торговля, видно, идёт в гору. А я вот сижу и не знаю, с кем выпить. Тоска заела.

— Торговля, — уклончиво ответил Силантий, садясь за стол. — И не только. Я тебе расскажу, но сначала дай слово, что никому не скажешь. Даже если я скажу что-то, что покажется тебе невероятным.

Илья поднял бровь, но сел напротив и налил вина в стаканы.

— Что, клад нашёл? — с улыбкой спросил он.

— Что там клад, клад — это ерунда. В моём случае история похлеще. Так что —со словом не болтать ничего? Это не столько моя тайна, сколько государственная.

— Считай, что оно у тебя уже есть, — с удивлением проговорил Илья.

Силантий начал издалека — с того, как Сергей Волков появился во Владивостоке. Потом рассказал о заимке, о китайцах, о золоте, о прииске на Аскольде. Говорил тихо, иногда оглядываясь на дверь, и каждое новое слово заставляло Илью приоткрывать рот от удивления.

— Погоди, — перебил он, когда Силантий упомянул о «новых родственниках». — То есть ты теперь живёшь с американцем, у которого есть дом в будущем, и ты ходишь туда за сахаром и мылом?

— Не только, — усмехнулся Силантий. — Я хожу туда за калькуляторами, искусственными цветами, часами, — он показал браслет на руке, и ещё за бог знает чем. — Но это не главное. Главное — я знаю, что нас ждёт. Не всё, конечно, но многое.

Он продолжил рассказывать.

Илья молчал. Он взял стакан, отпил, поставил обратно.

— И ты хочешь сказать, что в войне, которая будет, мы проиграем?

— Хочу сказать, что её можно изменить, — ответил Силантий. — И я знаю, как. Но для этого нужны люди, которым можно верить. Волков во Владивостоке уже собрал небольшую команду, вооружил и обучил новейшей тактике. Он дал вашему командованию новую теорию ведения войны, а также показал и уже частично построил новые боевые машины. Ты думаешь, куда это Алексеев со Старком рванули на «России»? Их Гродеков вызвал с Волковым знакомиться и новый бронепоезд показывать.

Илья внимательно посмотрел на брата. В его глазах не было ни страха, ни недоверия — только холодный интерес человека, который привык смотреть в лицо неизвестности.

— И что мне делать? —в конце с растерянностью спросил он.

Силантий улыбнулся:

— А возьми-ка ты отпуск на пару месяцев, сходим со мной в Шанхай, а потом в Сингапур. Заодно и пообщаемся более конкретно. Потом и с Сергеем Владимировичем познакомлю. С его помощью, может, вытащим тебя из этого болота.

Они проговорили до глубокой ночи, не заметили, как опустела бутылка вина, но они не были пьяны. Особенно Илья, он почувствовал новую волну приключений. А это была его стихия. Именно ради этого он пошёл учиться в военное училище. От службы он ждал постоянного азарта и куража, а не скучной крепостной жизни.

На следующее утро Илья, надев парадный мундир и начистив пуговицы до зеркального блеска, отправился в штаб полка. Силантий остался ждать его на квартире, нервно постукивая пальцами по столу. Он знал, что в армии отпуска просто так не дают, и готовился к любому исходу.

Илья вернулся через два часа. Вид у него был озадаченный, но не расстроенный.

— Ну что? — спросил Силантий, поднимаясь ему навстречу.

Илья бросил фуражку на стул и сел за стол.

— Отпуск не дали. Но зато дали служебное задание от разведотдела штаба крепости, правда на две недели всего. — Илья усмехнулся и достал из кармана сложенный лист бумаги. Силантий взял бумагу, развернул. Там было написано немного, но смысл был ясен: поручику Ольховскому предписывалось «собрать сведения о настроениях среди китайского населения в портовых городах и об активности ихэтуаньских отрядов в районе Шанхая».

— И как это понимать? — спросил он.

— Ну я рассказал полковнику, что ко мне брат на шхуне пришёл и собирается в Шанхай по торговым делам, ну и я хочу с ним сходить, а потом домой, родных проведать. Он как про Шанхай услышал, так меня в разведотдел и потащил. По дороге говорит: «Про отпуск даже не заикайся, на юге бунт боксёров начался, наши разведчики хотят знать, что там происходит, вот ты сходишь с братом и разузнаешь».

— И что ты будешь делать? — спросил Силантий.

— То же, что и собирался, — Илья пожал плечами. — Поеду с тобой. Буду смотреть, слушать, запоминать. А потом доложу. Только теперь у меня есть официальное прикрытие. Это даже лучше.

— Две недели? — Силантий нахмурился. — Двое суток до Шанхая, двое обратно, ну и там дней десять. В принципе, реально.

Он подошёл к окну, глядя на китайский квартал, где уже начиналась дневная суета.

— А ещё, — добавил тихо Илья, — если то, что ты рассказывал о войне и о том, что будет через несколько месяцев, — правда, то я хочу знать, что там, в Шанхае. И может быть, я смогу сделать что-то полезное для нас всех.

Силантий ещё раз прочитал задание:

— Ну что ж, не мытьём так катанием. Заодно покажу тебе, как нам Волков шхуну переделал. Собирайся. Через два часа отплываем. Но эта твоя форма на шхуне будет явно не к месту. У тебя есть какое-нибудь гражданское платье?

Илья задумался:

— Сейчас что-нибудь сообразим. — Он достал из-под кровати свой чемодан, вынул из него гражданскую рубаху, брюки, сюртук. — Вот только это. Пальто никакого нет, да и в Шанхае должно быть уже тепло.

Силантий улыбнулся:

— Да, разведчики у вас: бумагу с заданием выдали, а экипировку — значит, за свой счёт.

Илья развёл руки:

— Вот что имеем.

Они быстро собрались, и через час с небольшим чемоданом уже поднимались на борт «Ирины».

Глава 2

Глава 2.

Два дня пролетели незаметно. Погода стояла хорошая, дул лёгкий попутный ветер. Шхуна со скоростью шесть узлов прошла только половину намеченного пути.

— Ты же говорил, до Шанхая за двое суток домчимся, — спросил Илья у Силантия. — Двое суток прошло, а Шанхай ещё бог знает где.

— Не забывай, ты на парусном судне идёшь. Как ветер дует, так и идём. Дул бы сильнее, — со смехом заметил Силантий, — шли бы быстрее.

— А как же те двигатели, которые ты мне показывал? Давай их запустим и добежим за несколько часов оставшийся путь.

Прошедшие два дня не прошли даром. Силантий показал брату два дизеля, которыми оборудовали шхуну, показал все диковинки из XXI века, которыми собирался торговать, и даже ночью запустил вспомогательный генератор и включил спрятанную в специальном колпаке навигационную РЛС, с помощью которой шхуна могла двигаться ночью, не боясь столкнуться с каким-нибудь кораблём.

— Двигатели — это на крайний случай, — проговорил Силантий. — А пока попутный ветер дует — идём по старинке. Шесть узлов — отличная скорость для парусника. Спешить нам особо некуда, а твои две недели всегда можно растянуть на три и больше. Доложишь, что попутного ветра не было. А пока пойдём, я тебе винтовку с оптическим прицелом покажу и даже, может, стрельнём пару раз.

Они спустились в каюту, где Силантий достал из оборудованного в переборке тайника винтовку — с непривычно большим прицелом. Илья взял её в руки, с уважением проведя пальцем по ложу.

— Ух ты, магазинная. Таких я ещё не видел, — сказал он. — Наши берданки против этой — и рядом не стоят. А у нас только одни разговоры про перевооружение.

— Вот и посмотрим, на что она способна, — ответил Силантий, выходя на палубу.

«Ирина» шла ровно, чуть покачиваясь на лёгкой волне. Силантий выбрал мишень — старый пустой бочонок размером с голову человека, который матросы привязали к верёвке и спустили за борт на буксире. Когда до него было уже больше ста метров, Силантий сам закрепил буксирный трос на кнехт и сказал:

— Вот, сейчас и поймёшь разницу между нашим прицелом и прицелом из XXI века.

Он открутил пару винтов, снял с винтовки оптический прицел и протянул её брату.

— Далековато, — прищурился Илья, глядя на бочонок.

— А ты что, врагов на десяти саженях стрелять собрался?

Илья хмыкнул, но спорить не стал. Он взял мосинку, прицелился, выдохнул и нажал на спуск. Выстрел хлопнул сухо, пуля ушла в воду — далеко от цели.

— Видишь, — сказал Силантий. — Теперь попробуй вот с этим.

Он поставил оптику на место.

Илья поднёс её к глазу, глянул в окуляр, и мир словно прыгнул вперёд. Бочонок, который казался маленьким и далёким, вдруг стал чётким и близким. Он даже увидел, каким узлом привязана верёвка.

— Вот это да… — тихо проговорил он, протирая окуляр платком.

Он задержал дыхание, поймал момент, когда бочонок оказался в центре перекрестия, и нажал на спуск. Прозвучал выстрел, и в ту же секунду бочонок дёрнулся, а на его боку появилась свежая дыра. Матросы на палубе одобрительно загудели.

— Попал! — крикнул кто-то на юте.

Илья опустил винтовку, перевёл дух и посмотрел на брата.

— Это… не оружие, — сказал он почти шёпотом. — Это смертный приговор. С такой штукой один человек может делать то, что раньше делал взвод.

— А теперь представь, — сказал Силантий, подходя ближе, — что таких винтовок у нас больше двух десятков. Обученные люди во Владивостоке. И есть ещё кое-что, чего ты пока не видел.

Илья медленно кивнул. Он ещё раз поднял винтовку, прицелился в бочонок — тот уже начинал тонуть, но он всё равно нажал на спуск. Вторая пуля прошла в том же месте, разрывая доски.

— Когда мы вернёмся, — сказал он, опуская оружие, — я хочу познакомиться с твоим Волковым.

— Познакомишься, — усмехнулся Силантий. — Главное, чтобы времени хватило.

Илья ещё произвёл несколько выстрелов, в основном по пустым бутылкам, которые матросы кидали за борт. Он быстро освоился с оптическим прицелом и уже не хотел отдавать винтовку обратно.

— Ладно, давай заканчивай, — сказал Силантий, забирая оружие. — Ещё успеешь настреляться. Пойдём быстренько винтовку почистим, а то скоро ужин. Как стемнеет, снова запустим РЛС, покажу тебе, как с её помощью можно своё место определять.

Илья усмехнулся, но в глазах его мелькнул живой интерес. Он уже понял, что плавание с братом будет не таким уж скучным.

Ночью ветер усилился, шхуна увеличила ход, и утром на горизонте показался китайский берег. Вся команда вышла на палубу поглазеть на проходящие мимо небольшие островки. К Силантию подошёл китайский купец Фань, которого он обещал довезти до Шанхая.

— Раздели свой товар, — сказал он. — Что будешь продавать здесь, надо будет выгрузить на склад, за него заплатишь пошлину — 5%. Остальной товар таможенники опечатают в трюме, а при отходе пломбу проверят.

— А если я всё не продам, а захочу обратно часть забрать? — спросил Силантий.

— Заберёшь, таможня выдаст бумагу, что пошлина за него заплачена. В Шанхае в таможне одни англичане и немцы служат. Не всякому взятку можно дать. Так что готовься платить по-честному. И ещё: пошлину начисляют в таможенных лянах, а платить можешь в любой валюте, но только серебром, в пересчёте на таможенные ляны. Для Шанхая сто таможенных лянов приравнивается к ста одиннадцати и сорока сотым шанхайских лянов.

— А сколько это в рублях? — спросил Силантий.

— Могу сказать только ориентировочно, так как стоимость серебра на бирже каждый день меняется. Сто таможенных лянов, — купец слегка задумался, шевеля губами, как будто что-то считая в уме, потом выдал: — где-то сто сорок рублей, может, чуть больше.

Силантий записал всю полученную информацию в блокнот и пошёл решать, что он будет продавать в Шанхае, а что оставит на другие порты.

Он спустился в трюм. Здесь, под брезентом, лежали ящики с товарами из будущего. Откинув край, он заглянул внутрь: искусственные цветы, шариковые ручки, несколько коробок с ножами из нержавейки, упаковки прочной рыболовной лески, полиэтиленовые пакеты — всё то, что во Владивостоке казалось уже обычным, а здесь могло стать сенсацией. Но рядом с ящиками стояли и тюки с мехом — аккуратно упакованные, перевязанные бечевой, с бирками. Соболь, белка, лисица, морской котик — всё, что Силантий собирал у местных охотников и скупал в тайге, но большую часть составлял мех, конфискованный отрядом Егора Агеева у владивостокских бандитов.

Он достал блокнот и начал помечать: что и в каком количестве выгружать в Шанхае, что оставлять для Сингапура.

— Искусственные цветы — четыре ящика. Пакеты — три ящика. Ручки — два. Ножи — один. Мех — треть здесь продадим, остальное — в Сингапур и Гонконг. По ценам прикинем, если в Сингапуре или Гонконге цена будет ниже, на обратном пути можно будет зайти ещё раз.

Он захлопнул блокнот и поднялся на палубу. «Ирина» медленно втянулась в устье Янцзы, и ещё почти полдня они шли по реке, всматриваясь в грязную воду, чтобы не столкнуться с каким-нибудь беспечным рыбаком или случайно не наскочить на притопленное бревно. Город встретил их гомоном, дымом и запахами — жареного масла, рыбы, угля и цветущих деревьев. Набережная была запружена джонками, пароходами, баржами. Везде сновали люди, кричали, грузили товары, переругивались на разных языках.

Силантий стоял на палубе, глядя на этот хаос с деловым спокойствием. Рядом с ним стоял Фань Ли, кивая на причалы и что-то объясняя на своём ломаном русском.

— Сейчас причалим к третьему пирсу. Там таможня, очередь на досмотр обычно большая. Англичане. Но я постараюсь договориться, чтобы нас пропустили побыстрее, а так можно и несколько дней прождать. Есть тут у меня один знакомый. Но это не бесплатно.

— Добро, — кивнул Силантий.

Шхуна ошвартовалась. Возле трапа появился английский солдат. Китаец сошёл на берег, что-то ему сказал и пошёл в сторону здания таможни, возвышавшегося над причалом. Через два часа на борт поднялись двое таможенников — один англичанин, второй немец. Они говорили по-английски, но Силантий всё понимал. Проверка была быстрой, но тщательной: ящики осмотрели, тюки с мехом потрогали и пересчитали, прошлись по каютам. В конце потребовали список всего товара и того, что будет выгружаться в Шанхае. Силантий, предварительно получивший инструктаж от Фаня, подал оба списка на английском языке, подготовленные заранее.

Англичанин внимательно прочитал, заполнил декларацию. Ставя печать на документы, он назвал сумму пошлины.

— Плюс два ляна за скорость, — шепнул Фань на ухо Силантию.

— Всё, что выгружаете, выносите на палубу, — скомандовал немец. — Остальное в трюме опечатываем до отхода.

Силантий заплатил, расписался в книге, и закипела работа. Он показывал, что выносить, а что оставить в трюме. Вся команда за исключением шкипера и механика занялась выгрузкой. Через полтора часа трюм был опечатан, таможенники, выдав документы, убыли восвояси, а на палубе лежала огромная куча товара, которую Силантий приказал накрыть запасным парусом.

— Ну что, Фань, ты обещал помочь с торговлей, — обратился он к китайцу.

— Я пойду в город, — ответил Фань Ли, поправляя халат. — Надо арендовать склад или лавку, не будешь же ты торговать прямо с судна. Заодно навещу своих старых друзей, расскажу о твоих товарах. Я думаю, желающие купить найдутся.

Уже ближе к вечеру Фань снова появился на пирсе с парой телег, которые тянули два полуголых китайца.

— Я снял для тебя небольшую лавку недалеко отсюда. Место проходное, быстро всё распродашь. И друзья мои завтра обещали подойти глянуть на твой товар.

Матросы быстро загрузили телеги, рикши потянули их в сторону выхода из порта. Фань Ли, Силантий и ещё трое, в том числе поручик Ольховский, двинулись вслед за ними. Внутри лавки было чисто, пахло сухим деревом и пряностями. Силантий одобрительно кивнул.

— Надеюсь, хорошее место, — проговорил он, пробуя прочность дверей и проверяя решётки на окнах. — Завтра здесь будет шумно.

— Я днём прошёлся по рынку, — отозвал его в сторону Фань Ли. — Цены на меха могу тебе сказать. Я бы на твоём месте увеличил их процентов на пятнадцать-двадцать, чтобы можно было торговаться.

На следующее утро с десяток китайских купцов в длинных халатах, с веерами и косицами, торчащими из-под шапок, неторопливо передвигались по лавке, переговариваясь и поглядывая с любопытством на Силантия. Торг начался. И если шкурки белки и морского котика продавались десятками, то на шкурки песца, соболя, рысь, чернобурую лису объявлялся аукцион, и цена доходила до нескольких сотен лян за штуку. К концу дня половина меха была продана.

Выручка оказалась на треть выше, чем рассчитывал Силантий. Он довольно хмыкнул, отмечая что-то в своей тетради.

— Завтра начнём торговать товарами из сторожки.— Проговорил он.

Силантий заранее разложил их на видном месте, но цену пока не назначал. Китайцы смотрели, трогали, спрашивали непонятное у Фань Ли, который активно помогал Силантию торговать.

Особый восторг вызывали искусственные цветы — яркие, от живых практически не отличить. Все восхищались, цокали языком, спрашивали цену, на что Фань неизменно отвечал, что цена на все эти товары будет только завтра.

Глава 3

Глава 3.

Илья одетый в цивильгое платье быстрым шагом двигался в сторону центра города. За ним на некотором отдалении в одежде несколько попроще шёл матрос с “Ирины”. Это Силантий посоветовал ему взять с собой напарника.

- Один в город не ходи, - наставлял он,- мне вот Сергей Владимирович двух человек подослал. Матросы из них так себе, но это не основная их задача. Главное охрана, и оружие у них есть, я правда не видел, они без меня заселялись. Вот возьми одного с собой, пусть со стороны за тобой присматривает. Илья отказываться не стал, поговорил с двумя людьми Волкова, одного, с простым русским именем Иван, взял с собой.

Где-то через час, выйдя на центральную улицу он увидел, большое скопление народа где посередине на телеге стоял высокий китаец и что-то короткими фразами кричал в толпу. Люди, в основном рабочие слушали, выражая своё мнение об улышанном сдержанными репликами. Увидев, отделившегося от сборища мужчину с европейскими чертами лица, и в таком же платье, Илья подошёл к нему и на ломаном английском спросил, не подскажет ли тот, что это за собрание. Тот на таком же ломаном английском ответил, что это ихетуани, массовку устроили, потом чисто по руски матернувшись про себя, продолжил, на таком же английском. Но тут Илья его остановил. И уже по русски сказал:

- Я смотрю в ваших словах русские нотки проскальзывают, давайте лучше на нём, а то я по английски не очень.

Мужчина улыбнулся и уже на чисто русском языке продолжил:

- Рад встретить в этом азиатском болоте соотечественника. Вас интересует что это за сборище?

Он оглянулся на толпу, продолжавшую что-то выкрикивать оратору.

- Давайте отойдём немного отсюда, а то я смотрю страсти накаляются, как бы нам с вами, не досталось на орехи.

Отойдя метров на двести он представился Алексеем Шатровым, урождённым русским, но гражданином Соединённых Штатов. Работает корреспондентом в одной из американских газет. В Шанхае он в командировке вот уже второй месяц, в основном освещает события происходящие в Китае и в Шанхае в частности.

- А сборище это - ихетуани армию собирают, собираются власть в Пекине брать. Вот народ и агитируют.

- Давайте поговорим где нибудь в укромном месте, а то посреди улицы ,- Илья оглянулся по сторонам, - не очень удобно.

Они зашли в небольшой китайский ресторанчик, которых в округе были десятки. Внутри пахло соевым соусом, жареным луком и древесным углём. За столиками сидели в основном китайцы, но в углу пристроились двое европейцев с газетами. Илья выбрал столик у окна, чтобы видеть улицу, и заказал охлаждённый напиток из какого-то местного фрукта на двоих. Матрос, оставшийся снаружи, пристроился у входа, делая вид, что читает вывеску.

Шатров сел напротив, снял шляпу и вытер лоб платком.

— Жарко здесь, — сказал он, — даже в марте. А летом, говорят, вообще ад.

— Вы давно в Китае? — спросил Илья, разливая чай.

— Уже полгода. До этого был в Пекине, в Гонконге. А ещё раньше — в Японии, потом в Корее. А вообще я уже пять лет в Азии. Войны, восстания, перевороты — здесь всегда есть о чём писать.

Шатров отпил напиток — немного сладковатый, с непривычной кислинкой — и, чуть понизив голос, продолжил:

— То, что вы видели на улице, — это не просто собрание. Ихэтуани готовятся к большому выступлению. Они уже начали убивать христиан, сжигать церкви и миссии. Говорят, что скоро пойдут на Пекин. А если они возьмут столицу, то и иностранные посольства не уцелеют.

— И что об этом думают в Шанхае? — спросил Илья.

— Шанхай — город торговцев, — усмехнулся Шатров. — Здесь думают о деньгах. Но все знают, что война будет. Вопрос только в том, когда и как она скажется на торговле.

Илья задумался, глядя в чашку. Потом поднял глаза на Шатрова:

— Скажите, Алексей, а вы не хотите подзаработать?

Шатров удивлённо поднял брови:

— В каком смысле?

— Я здесь проездом, но представляю российские деловые круги, — сказал Илья, чуть понизив голос. — Мне нужна информация о том, что происходит в Китае. О боксёрах, о настроениях в портовых городах, о передвижениях войск. От этого зависит движение капиталов и не только. Вы — журналист, вы везде бываете, всё видите. Вы могли бы присылать сводки не только в вашу газету, но и в Порт-Артур, например.

Шатров усмехнулся, но глаза его стали внимательнее:

— И кто будет платить?

— Я, — ответил Илья. — Лично. И не только в Порт-Артур. В будущем, возможно, во Владивосток. А если вы будете поставлять действительно ценную информацию, то и в Санкт-Петербург. Ваши очерки будут печатать русские газеты под каким-нибудь псевдонимом. Можете придумать его хоть сейчас.

Шатров молчал, обдумывая предложение. Потом медленно кивнул:

— Предложение, конечно, заманчивое. Я подумаю. Но предупреждаю: я пишу правду. Даже если она невыгодна вашему правительству.

— Правда — это то, что нам нужно, — ответил Илья. — Мы знаем, что наши дипломаты часто ошибаются. И чем больше мы будем знать, тем меньше ошибок сделаем.

Он взял салфетку, написал карандашом на ней свой адрес в Порт-Артуре, а на другой стороне — адрес лавки, где торговал Силантий.

— Если решите, найдёте меня здесь. Я пробуду в Шанхае ещё два-три дня. А если всё-таки разъедемся — вот мой адрес в Порт-Артуре, — сказал Илья, протягивая Шатрову салфетку.

Тот взял её, повертел в руках, затем свернул в трубочку и спрятал в нагрудный карман.

— Договорились, — сказал он. — Я подумаю. И, скорее всего, соглашусь. Во-первых, деньги лишними не бывают. Во-вторых, я действительно хочу писать не только сводки, но и очерки. А потом думаю замахнуться на повесть или даже роман, — он мечтательно посмотрел в потолок.

«А он оказывается романтик, — подумал про себя Илья. — Такие люди нам нужны».

Они допили кислый напиток, пожали друг другу руки и разошлись. Илья вышел из ресторана, и его сразу же нагнал матрос.

— Ну что, господин поручик, — спросил он вполголоса. — Всё пучком?

— Всё хорошо, — ответил Илья. — Идём обратно на шхуну. У меня есть кое-какие мысли.

По дороге в порт Илья немнго задумался, а так как города не знал, то ориентировался на виднеющиеся вдали портовые краны и запах реки, который нельзя было спутать ни с чем. К порту вело множество мелких улиц, и через несколько минут Илья понял что заблудился. Китайцы, у которыз он пытался спросить дорогу, показывали сначала в одну потом в другую сторону. И кончилось всё тем, что из очередной подворотни вышло трое парнёй и показав ножи недвусмысленно предложили ему вывернуть карманы. Илью возмутил не сам процесс грабежа, а то, как они смотрели на него — как на что-то неодушевлённое, как на вещь, которую можно взять, использовать и выбросить. В их глазах не было ни злобы, ни страха — только холодное равнодушие.

Один, одетый поприличнее, видать главарь, что-то сказал по китайски, поигрывая ножом, — Илья понял - деньги требует.

Он медленно поднял руки, показывая, что безоружный.

— Я не понял, — сказал он спокойно, — я не понимаю по китайски.

Они переглянулись, потом засмеялись. Явно радуясь встрече. Один из них шагнул вперёд, протягивая руку к его карману.

Опять прозвучала фраза по китайски, только более грубая.

Илья улыбнулся. И резко, без предупреждения, ударил подошедшего ногой в колено. Тот вскрикнул и повалился на землю. Второй сделал выпад ножом, но Илья перехватил его руку, выкрутил, и нож со звоном упал на камни. Третий замер, в его взгляде появилось удивление, а потом хищная улыбка.

В этот момент из-за угла выскочили ещё двое, с цепями в руках. Увернуться было уже невозможно. Илья приготовился к удару, но в ту же секунду раздался выстрел и один из грабителей выронив цепь, с визгом схватился за руку из которой пульсировала струя крови. Вторая пуля просвистела рядом с ухом второго врезалась в стену рядом с ним. Он выронив цепь, перемахнул через забор и скрылся в соседнем саду.

Из тени вышел матрос с «Ирины», держа револьвер нацеленным на первую тройку.

— Господин поручик, — сказал он спокойно, — я рядом. Сейчас мы быстро найдём дорогу в порт.

Илья перевёл дух и усмехнулся:

— Заметил, что ты вовремя.

Третий бандит, который командовал , увидев, что дело принимает серьёзный оборот, попытался сбежать. Но Илья успел подставить ему ногу, и тот растянулся на мостовой, больно ударившись головой о булыжник.

— Лежать! — рявкнул Илья. — Курок револьвера недвусмыслено щёлкнул, застопоревшись на взводе.

Бандит замер, прижавшись лицом к камням.

Матрос подошёл к нему, слегка ударил ногой в бок.

- Дорога в порт - сказал он по китайски.

Налётчик, поднимаясь, понимающе закивал головой.

Он шёл впереди, иногда оглядываясь на револьвер, и через пятнадцать минут вывел их прямо к причалу, где стояла «Ирина».

-Всё, отпускай его,- сказал Илья, - не надо, что бы он видел с какого мы судна.

Иван произнёс несколько слов по китайски, грабитель развернулся, и через минуту исчез среди портовых построек.

Они поднялись на борт «Ирины», где их уже ждал обеспокоенный Силантий.

— Вы чего так долго? — спросил он. — Я уже хотел посылать за тобой.

— Был небольшой инцидент, — ответил Илья, улыбнувшись. — Но теперь всё в порядке. - Он с благодарностью посмотрел на своего провожатого, спускавшегося в матросский кубрик. - Давай рассказывай, как прошла торговля.

Глава 4

Глава 4.

Ночь в Шанхае опустилась быстро и плотно, как чёрная хлопчатобумажная ткань. Узкие улочки китайского квартала погрузились в темноту, лишь кое-где мерцали масляные лампы в окнах да редкие фонари у ворот. Лавка Силантия, стоявшая в ряду таких же деревянных строений, ничем не выделялась снаружи.

Силантий, уставший после дня торговли, ушёл на шхуну, оставив в лавке двух охранников — тех самых матросов, что прислал к нему дядюшка. После инцидента с Ильёй он понял, что это люди надёжные, которым можно доверять. На дверь он повесил замок из XXI века, который также подарил Волков. Замок был массивный, с английским ключом — таких раньше он не видел ни разу.

Охранники распределили время дежурства. Иван устроился на тюках с пушниной, чтобы немного вздремнуть после сегодняшнего похода в город, а второй, Семён, отправился караулить в торговом зале.

Лавка затихла. Только запертая дверь да тяжёлые решётки на окнах отделяли товары от ночной улицы.

Где-то за полночь Семён, слегка клевавший носом, услышал звук — настойчивый, но осторожный. Кто-то возился с замком. Металл тихо звякнул, потом ещё раз.

Он быстро разбудил Ивана, встряхнув его за плечо:

— Кто-то замок пытается открыть.

Иван подскочил, и они вместе тихонько подошли к входной двери.

— Слышишь? — шепнул Семён.

Скрежет, уже более решительный, повторился.

— Пытаются фомкой замок сломать, — констатировал он.

Иван кивнул, бесшумно вытаскивая револьвер.

Налётчики повозились ещё минуту, потом раздался глухой удар — кто-то попытался выбить дверь. Дверь не поддалась, но затрещала.

— Не будем ждать, когда высадят дверь, — проговорил Иван. Он поднял револьвер и выстрелил в воздух. Грохот выстрела заметался по тесной лавке, будто ударившись о стены, и вырвался наружу.

Снаружи раздались крики, но налётчики не успокаивались, видать, чувствуя за собой силу. Последовало ещё несколько ударов в дверь — глухие, тяжёлые, как будто били бревном. Иван выстрелил ещё раз. После чего в окно влетел камень. Стекло со звоном посыпалось, и ночной воздух хлынул внутрь . Крики снаружи стали слышны ещё сильнее.

Иван через разбитое окно выглянул на улицу. В темноте метались какие-то тени, раздавались команды — отрывистые, резкие, на чужом языке. Последовал удар в дверь, уже более сильный, за ним — ещё один, но дверь держалась. Иван высунул руку с револьвером в окно и выстрелил в сторону двери. Послышался вскрик и ругань на китайском языке.

«Видать, куда-то попал», — подумал Иван.

Больше дверь никто не ломал. Налётчики что-то ещё покричали и начали отходить. Только слышно было, как затихают голоса и хрустят шаги по гравию, удаляясь в темноту ночи.

— Что-то подозрительно быстро они сбежали, — проговорил Семён. — Да и дверь ломали как-то не так, как будто отвлекали внимание. Пошли проверим товар, может, тут ещё какой потайной ход имеется.

Они вышли из торгового зала и прошли на склад. Здесь пахло старой пылью и выделанным мехом. Семён подошёл к внутренней стене и приложил ухо к полу. Прислушался. Сначала было тихо, только ветер гулял где-то в щелях. Но через мгновение он услышал едва заметный скрежет — словно кто-то осторожно двигал что-то тяжёлое, стараясь не шуметь. Где-то в углу склада.

Они переглянулись. Семён бесшумно достал револьвер, Иван поднял лампу, и оба двинулись в угол, стараясь не топать.

— Там, — он указал на тёмный угол за стеллажами.

Иван поднял лампу, и свет выхватил из темноты приоткрытый люк в полу. Рядом с ним валялся небольшой тюк меха — беличьи шкурки, выпотрошенные из него, валялись по всему полу.

— Ну вот, как чувствовал, — проговорил Семён. — Пойдём глянем, что там творится.

Они прошли в угол склада. В темноте Иван угадал движение — кто-то пытался затащить тюк меха в подземный ход. Он набросился на него, схватил за шиворот и вместе с тюком выволок на свет.

Налётчик оказался тощим парнем в грязной одежде, с испуганными глазами и дрожащими руками. Он что-то забормотал на китайском, матрос разобрал только несколько слов.

— Сидеть, — коротко приказал он.

Парень опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Охранники быстро осмотрели люк — он вёл в старый дренажный туннель, прорытый, видимо, ещё во времена старого города.

— Давай этого свяжем и в чулан, — указал Иван на китайца. — На люк поставим что-нибудь тяжёлое и ждём утра. Всё равно в темноте тут ничего не разобрать.

Утром, когда Силантий пришёл в лавку и принял от охранников доклад о ночном инциденте, он сразу заметил, что в углу, где лежали тюки с мехом, чего-то не хватает. Он подошёл ближе, пересчитал

— Два тюка пропали.— С досадой сказал он. — Один с белкой, так себе ерунда, а второй дорогой — с чернобурой лисой. Видать, в темноте хватали всё подряд, что под руку попадётся.

Силантий вздохнул, но сдерживаться не стал:

— Где вор?

Матрос указал на подсобку, где сидел связанный налётчик. Силантий зашёл внутрь и посмотрел на него. Тот был молод, не старше двадцати, но в глазах его светилась не растерянность, а затравленное упрямство.

— Где мех? — по-китайски спросил Фань Ли, находившийся рядом.

Вор молчал.

Силантий попробовал ещё раз — так же безрезультатно. Тот смотрел в пол, и только его сжатые кулаки выдавали, что он боится, но не собирается говорить.

— Так мы ничего не добьёмся, — сказал Силантий. — Он молчит как рыба. Придётся звать полицию.

Илья, сидевший за столом в торговом зале, поднял голову:

— Полиция его заберёт, а потом тут же отпустит. У них у всех сейчас одно на уме: во всех бедах виноваты иностранцы, надо гнать их из Китая. Это главный лозунг ихэтуаней.

— Тогда придётся допросить его по методу Волкова.

— Это как? — спросил Илья.

Тут Силантий рассказал, как Волков с помощью бензопилы за пять минут допросил китайца Джона.

— Вот только бензопилы у нас к сожалению нет, — констатировал он.

— Нет бензопилы, зато есть кое-что другое, — сказал охранник-Иван, доставая из кармана револьвер. — Мне эту историю тоже рассказывали. Сейчас этот китаец у нас запоёт. Пусть этот купец Фань Ли, будет переводить, а то я по-китайски больше двадцати слов не знаю.

Приготовления не заняли и пяти минут. Семён привёл пленного вора, Фань Ли стал задавать вопросы — китаец по-прежнему молчал.

— Если ты будешь молчать, эти русские отстреляют тебе яйца, — проговорил он.

В этот момент Иван выстрелил китайцу между расставленных ног.

Тот вздрогнул.

— Следующий выстрел будет повыше, — сказал Фань Ли.

Иван выстрелил снова, пуля, видать, обожгла его хозяйство, потому что китаец дико закричал и потерял сознание.

— Ничего, сейчас очнётся, — сказал Иван, выливая ему в лицо стакан воды.

И действительно, через минуту китаец заморгал и что-то залепетал по-китайски.

— Он согласен всё рассказать, — перевёл Фань. — Только больше просил в него не стрелять.

Вор, опустив голову, потрогал вою мошонку, а потом начал говорить — сбивчиво, но понятно. Он назвал имя хозяина, которому передавал мех, и место, где его можно найти.

Силантий записал всё, потом посмотрел на Ивана.

— Сработало, — сказал он.

— Да, Волков знает своё дело, — усмехнулся матрос. — Главное, чтобы ты сам был уверен, что пойдёшь до конца, чтобы это читалось в твоём взгляде. Только тогда этот метод сработает.

Они оставили налётчика в подсобке, а сами отправились по адресу, который он назвал. Через час купец, нанявший воров, готов был заплатить за мех двойную цену, чтобы его не сдали властям.

Силантий подумал, потом взял мешок с серебром, а Илье, смеясь, сказал:

— Так выгодно торговать. Когда там у нас следующее ограбление?

***

Следующие два дня прошли спокойно. Силантий продал почти весь мех, а вот ожидаемого ажиотажа с товарами из XXI века не случилось, за исключением искусственных цветов. Их раскупили практически сразу. Это было вызвано то ли непониманием, то ли непривычностью данного товара. Люди заходили в лавку, смотрели, щупали, кто-то покупал зажигалку, кто-то ручку. На мех обращали больше внимания.

Прорыв случился на четвёртый день. Утром, сразу после начала торговли, появился Фань Ли с незнакомым китайцем. Он подвёл его к прилавку с товарами из сторожки и что-то долго рассказывал, периодически беря в руки тот или иной предмет. Тот многозначительно кивал головой, щупал, иногда даже нюхал, попробовал порвать рыболовную леску. В конце Фань подошёл к Силантию и с довольным видом проговорил:

— Уважаемый господин Чжоу Цзиньшань покупает у тебя всю бумагу, все ручки и все карандаши, а также две пачки пакетов три больших ножа, и десять мотков лески для рыбалки.

Силантий не показал виду, что обрадовался. Он только склонился над своей конторкой, достал тетрадь.

— Ты же знаешь, что это товары господина Волкова, — произнёс он. — А он просил продавать его товары по большей части за золото. Я уже четвёртый день торгую в Шанхае, а золотых монет так и не увидел.

— Ты прав, Силантий, золотых монет в Китае почти нет. Поэтому будь готов торговать исключительно за серебро. Господин Чжоу Цзиньшань будет расплачиваться с тобой сисэ. Это такие серебряные слитки. Вес сисэ соответствует примерно пятидесяти лянам. Ты можешь назвать цену в лянах, а потом взвесить сисэ и проверить на них пробу.

Силантий, до этого торгуя мехом, уже знал и про сисэ, и про ляны, и про мексиканские песо, которые ему несли китайцы. Он кивнул головой, соглашаясь, откинул крышку конторки и стал быстро считать на калькуляторе. Буквально через минуту он выдал полную стоимость в сисэ, в лянах и в мексиканских песо.

Китаец с удивлением что-то сказал Фаню, а тот перевёл:

— Господин Чжоу Цзиньшань удивлён, как ты быстро считаешь. Он говорит, что человек не может так быстро считать и хочет проверить твои расчёты.

Силантий улыбнулся, достал чистый лист бумаги, на котором записал стоимость единицы каждого товара, рядом количество, и протянул листок китайцу. Проверка заняла не менее двадцати минут. Китаец что-то писал на бумаге, многозначительно думал, потом опять что-то записывал. В конце с удивлением выдал, что Силантий всё правильно посчитал, и вышел из лавки.

— Куда это он пошёл? — с удивлением спросил Силантий у Фаня.

— Как куда? — удивился тот. — За деньгами. Ты же видел, у него не было с собой мешка с серебром.

И действительно, через пару минут в лавку зашёл крепкий молодой китаец с внушительным саквояжем в руках, за ним проследовал улыбающийся Чжоу Цзиньшань. Сделка состоялась.

Через час после их ухода в лавку с важным видом зашёл купец из тех, что ранее покупал у Силантия мех. Подойдя к прилавку с товарами, он с разочарованным взглядом стал что-то говорить по-китайски, при этом жестами показывая, что он хочет купить. Силантий развёл руками, мол, смотри, всё, что осталось, перед тобой. Тот с недовольным видом забрал пачку полиэтиленовых пакетов, связку лески и десяток ножей. Рассчитался мексиканскими песо и с таким же видом ушёл.

К концу дня лавка была практически пуста.

— Всё, закрываем торговлю, — обрадовал Силантий охранников. — Завтра идём на рынок, смотрим, что можно купить для Владивостока.

***

В это же время Илья сидел в ресторанчике напротив и разговаривал с Алексеем Шатровым, объявившимся буквально через день после знакомства.

— Для вас важная информация, — говорил тот. — Вчера отряд из двух тысяч человек, навербованных ихэтуанями, ушёл из города.

— Это уже не новость, — улыбнувшись, сказал Илья. — Об этом, наверное, каждая кухарка на кухне судачит.

— Да, действительно, — немного смущённо проговорил Шатров, но потом, вспомнив, добавил: — Вы самое интересное не знаете. Командовал этим отрядом штатный военный китайской армии — полковник Чжан Хунфэй. И командиры подразделений там были штатные военные. А полковник Чжан Хунфэй служит в корпусе Увэй под командованием генерала Дун Фусяна. Это вас не наталкивает ни на какую мысль? — с хитрой улыбкой спросил Алексей.

— То есть вы хотите сказать, что восстание боксёров организовано самим китайским правительством?

— Вот именно. И всё это сделано под лозунгом «Иностранцы — вон из Китая!» Если это сделает официальная власть, сразу получит бойкот всех стран и объявление войны. А так — мол, народ взбунтовался.

Шатров отпил уже остывший чай.

— И последнее. Армейские интенданты получили команду на закупку большой партии продовольствия. Есть у меня там один знакомый, только вчера поведал. Так что можете своим купцам передать: цены на продукты в Китае скоро взлетят вверх.

***

Через час Илья уже сидел в лавке напротив Силантия и коротко пересказал всё, что узнал от Шатрова.

— …Так что цены на продукты в Китае скоро взлетят, — закончил он. — Если мы хотим заработать и привезти товар во Владивосток, надо действовать быстро.