Czytaj książkę: «Гости из ниоткуда - 4»

Глава 1

Гости из Ниоткуда - 4

Пролог.

Утро после аудиенции встретило Пал Палыча серым петербургским небом и холодом, который пробирался даже сквозь плотные шторы. Он проснулся с тяжёлой головой — сны были тревожными, а мысли всё возвращались к тому разговору. К книгам, к лицу императора.

«Что у него на уме?» — думал подполковник. «Если царь воспринял мои слова всерьёз, то разговор должен продолжиться. А если нет, то завтра, скорее всего, я окажусь в Петропавловской крепости».

Он подошёл к окну и отодвинул занавеску.

У ворот стояли двое полицейских. Просто стояли, не двигаясь, не разговаривая друг с другом. Один из них поднял глаза на окно, встретился взглядом с Унтербергером и, не моргнув, отвернулся. Второй стоял чуть поодаль — и делал вид, что поправляет портупею.

Пал Палыч перевёл взгляд на другую сторону улицы. Там, у фонарного столба, прохаживался человек в штатском. С независимым видом, руки в карманы пальто, но глаза его — цепкие, внимательные — не упускали ничего. Он не смотрел прямо на окно, но Унтербергер понимал: его наблюдают.

«Вот этого я меньше всего ожидал, — опять подумал он. — Домашний арест или почётный караул».

Он оделся, вышел в прихожую и прислушался. В доме было тихо. Старый слуга, как всегда, возился на кухне.

— Петрович, сходи в лавку, купи что-нибудь перекусить. А то твоей стряпни ещё час ждать. — Он протянул слуге пятирублёвую ассигнацию. — Да, там на улице трое парней наш дом караулят. Про них тоже не забудь.

— Да видал я этот караул в гробу, — пробормотал Петрович, но деньги взял, оделся и вышел во двор.

Унтербергер подошёл к окну, наблюдая за действиями полицейских. Те как ни в чём не бывало пропустили Петровича, а вот парень на той стороне улицы взглядом кому-то показал на него. Из соседней подворотни вышел ещё один в штатском и лениво поплёлся вслед за слугой.

Через полчаса Петрович вернулся с пакетом продуктов.

— Этим хмырям по пирогу с картошкой и луком выделил, — проговорил он. — На большее не заработали.

Пал Палыч усмехнулся. «Если за Петровичем слежку устроили, то с него, понятное дело, глаз не спустят».

Слуга накрыл завтрак: яишницу из двух яиц с луком и чашку кофе с хрустящей булкой с маслом.

— Да на твоих харчах не разжиреешь, — усмехнулся Павел.

Не успел он допить кофе, как в дверь раздался стук — с отчётливым оттенком нетерпения. Петрович, кряхтя, пошёл открывать. Через минуту в комнату ввалился высокий, чуть сутулый офицер в форме лейб-гвардии Конного полка, с весёлыми глазами и слегка растрёпанными усами.

— Пал Палыч! А я к тебе, как только услышал, что ты в столице, — проговорил он, сбрасывая шинель прямо на стул. — Ну, здравствуй, чертяка!

Унтербергер поднялся, и они крепко обнялись.

— Серёжа! — улыбнулся он, впервые за утро почувствовав тепло. — Откуда ты взялся? Я думал, ты в Киеве.

— Был, да сплыл, — усмехнулся гость, усаживаясь напротив и развязывая шарф. — Полк перевели в Петергоф. Вот я и здесь. А тут мне вчера Шереметев шепнул, что ты с Дальнего Востока приехал, да не просто так, а с каким-то секретным поручением. Колись, что за дела?

Унтербергер нахмурился, потом усмехнулся и махнул рукой:

— Привёз государю докладную от Гродекова, ну и посылку от него же. Слышал, наверно, у нас большое переселение. Так что если твой полк в ближайшее время окажется где-нибудь в Хабаровске или Владивостоке — не удивляйся.

— Ну, ты даёшь, Пал Палыч. А я-то думал, ты с Дальнего Востока не вылазишь. Там говорят, китайцы на юге бунт подняли. Как бы у нас не аукнулось.

— Аукнется, да ещё как.

Сергей подошёл к окну, раздвинул занавеску и присвистнул:

— А это что за стража у твоих ворот, я ещё когда проходил - заметил? Ты, случаем, не под арестом, Пал Палыч?

Унтербергер усмехнулся, подходя к столу:

— Если бы под арестом, меня бы уже в Петропавловку увезли. А это, видимо, почётный караул от его величества. Заодно и охрана.

— От царя? — Сергей обернулся, подняв бровь. — Что-то я не припомню, чтобы государевы полицейские караулили дома заурядных подполковников. Ты мне про докладную от Гродекова рассказывал… Но, судя по этой страже, там что-то покрупнее.

— Сказал же, не могу пока, — отмахнулся Унтербергер, но в голосе его послышалась твёрдость. — Всему своё время.

Сергей хмыкнул, но больше вопросов задавать не стал.

Они проговорили ещё больше часа, когда Сергей — его однокашник по академии — стал собираться.

Но тут в дверь снова раздался стук. Петрович что-то пробурчал под нос и пошёл открывать.

В дверях стоял штабс-капитан в форме Преображенского полка. Он решительно вошёл в прихожую, увидев двух офицеров в дверях гостиной, спросил:

— Господа, кто из вас подполковник Унтербергер?

Пал Палыч подошёл поближе, представился.

Штабс-капитан улыбнулся, достал из походной сумки конверт и протянул ему.

— Господин подполковник, вам пакет из канцелярии его величества. Распишитесь в получении.

Сердце ёкнуло. Не от страха — от предчувствия.

Унтербергер взял конверт, расписался в небольшом журнале. После ухода офицера он надорвал его и достал короткую записку: «Прибыть во дворец завтра в три часа пополудни. Разговор продолжается.» Внизу стояла знакомая подпись Николая II.

— Что-то срочное? — спросил Сергей.

Унтербергер ещё раз перечитал записку, потом показал приятелю. Тот прочитал, почесал переносицу.

— Теперь понятно, почему у твоего дома охрана стоит. Всё не так просто. Ладно, Палыч, был рад тебя видеть, — проговорил он, одевая шинель. — Если задержишься в столице, заходи в гости. Мы в Петергофе стоим. Знаешь, где найти.

Дверь закрылась. Унтербергер снова остался один. Он перевёл взгляд на конверт с императорской печатью, затем на окно, за которым уже начинал накрапывать дождь. На душе было странно — вроде бы всё складывалось, но тревога не отпускала. Он прошёл в гостиную, сел в кресло и уставился в окно.

— Надо подготовиться к новому раунду, — подумал он, убирая конверт с запиской царя в боковой карман..

Глава 1.

Силантий сидел в своей каюте, что-то записывал в толстую тетрадь, периодически считая на калькуляторе, при этом всё время хмыкал себе под нос: «Вот мол какую штуку потомки изобрели».

Его шхуна «Ирина» вот уже третий день шла на юг, разрезая волны своим форштевнем. После чистки днища и обработки специальной краской, которую Сергей Владимирович притащил из своего дома, скорость под всеми парусами была просто заоблачной — целых тринадцать узлов. Двигатели не запускали, берегли топливо.

Силантий немного отвлёкся от своей работы и слегка задумался. Ещё три месяца назад он был купцом, чего скрывать — уровня ниже среднего. А теперь, он посмотрел на цифры в тетради, скоро на первую гильдию потянет. И это не считая прииска, который пока ничего не дал. Зато полный трюм отличного меха — с ним Силантий точно не прогадает. И ничего, что мех не его, зато половина выручки точно осядет в его карманах. А также куча всяких диковинок из XXI века.

Силантий отложил калькулятор и потянулся, хрустнув позвонками. Ещё раз глянул в тетрадь, исписанную его корявым почерком. Цифры складывались в обнадёживающую картину, и от этого на душе становилось тепло и спокойно.

Он вышел из каюты на палубу. Ветер ударил в лицо — солёный, свежий, с лёгкой горчинкой далёкой земли. Где-то за кормой, уже скрывшись за горизонтом, остались родные берега. Впереди был Шанхай. А потом — Сингапур. И неизвестность.

— Главное чтобы корабль не подвёл, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то из команды.

Матросы, занятые своими делами, лишь мельком взглянули на хозяина. Они привыкли к его привычке разговаривать вслух. Кто-то даже поговаривал, что купец Ворожбин слегка тронулся от удачи, но эти разговоры стихали, когда речь заходила о деле. А своё дело — или, как говорит Сергей Владимирович, бизнес — Силантий знал туго.

Он подошёл к фальшборту и посмотрел на воду. «Ирина» шла ровно, паруса были натянуты, как струны, и шхуна, чуть накренившись, резала волну с удивительной для своего размера лёгкостью. Тринадцать узлов — это вам не шутки. Даже старые моряки, ходившие на клиперах, одобрительно качали головами.

— Хороша, — усмехнулся Силантий, похлопав ладонью по деревянному планширю. — Сергей Владимирович знает толк в технике.

Он вспомнил, как в один из дней, находясь в гостях, смотрел, как Волков колдует над банками с какой-то странной жидкостью, и слушал объяснения про «обработку днища». Тогда ему казалось это лишней прихотью. Теперь он видел результат.

Силантий прошёл на корму, где стоял старый шкипер и вглядывался в горизонт в новенький бинокль.

— По курсу чисто, хозяин. До Шанхая ещё как минимум два дня пути, если ветер не переменится.

— А если переменится?

— Если переменится, — шкипер усмехнулся, — тогда или запустим двигатели, не зря же ставили. Их тоже проверить надо в деле. Или как раньше — галсами.

Силантий кивнул и отошёл к штурвалу, где стоял рулевой. Мысли его снова вернулись к делам. С ними на шхуне плыл китайский купец Фань Ли, которого бригада Волкова освободила из домашней тюрьмы и который за два месяца общения довольно бойко стал говорить по-русски. Фань обещал Силантию помочь с продажей мехов и покупкой китайских товаров. Но не только меха собирался продавать Силантий. В трюме лежало больше двадцати ящиков с товарами из будущего.

— Искусственные цветы, — прошептал Силантий. — Кто бы мог подумать, что они пойдут нарасхват. А шариковые ручки… Во Владивостоке уже только младенец не знал, что это такое. А газовые зажигалки, а белоснежная бумага…

— Надо было больше товаров брать, — снова подумал он. — Но судно не резиновое.

Силантий усмехнулся и покачал головой. Да, как говорит дядюшка, всех денег не заработаешь.

Тут его словно жаром пробило, он опять подошёл к шкиперу.

— Ты говоришь до Шанхая два дня ходу, а до Порт Артура?

Старик молча склонился над картой, приложил линейку, померял циркулем, и через минуту выдал:

— До Порт-Артура таким ходом где-то столько же, может на пару часов больше.

— Давай заглянем на денёк, там у меня брат служит двоюродный, но мне как родной — Поручик Ольховский Илья Михайлович. А в Шанхай всегда успеем.

Через двое суток «Ирина» втянулась в гавань Порт-Артура. Город уже начал зажигать огни — редкие электрические фонари на русской стороне и мерцающие масляные лампы в китайских кварталах. Силантий отдал распоряжение шкиперу оставаться у причала, а сам, переодевшись в костюм подороже, направился в город.

Адрес Ильи он приблизительно помнил: дом китайского купца Ван Юна, недалеко от старого рынка. Снять квартиру у местного было дешевле и безопаснее, чем селиться в офицерском общежитии, где стены имели уши, а окна — глаза. Илья писал об этом в редких письмах.

Пара вопросов к местным обитателям — и Силантий постучал в высокую деревянную дверь. Ему открыл старый китаец-слуга, молча указал на лестницу и скрылся в полумраке прихожей. На втором этаже, в комнате с низким потолком и окнами, выходящими во внутренний двор, за столом сидел Илья. Перед ним стояла бутылка вина, два стакана и нехитрая закуска.

— А ты откуда взялся? — с удивлением спросил он. — И как меня нашёл?

— Слух по городу пошёл, — усмехнулся Силантий, скидывая пальто. — Что поручик Илья Ольховский снимает комнату у китайца, а не живёт в казарме. Решил проверить.

Они обнялись по-родственному — крепко, по-мужски. Илья отступил на шаг, оглядел двоюродного брата с ног до головы.

— Ты хорошо выглядишь. И одет дорого. Торговля, видно, идёт в гору. А я вот сижу и не знаю, с кем выпить. Тоска заела.

— Торговля, — уклончиво ответил Силантий, садясь за стол. — И не только. Я тебе расскажу, но сначала дай слово, что никому не скажешь. Даже если я скажу что-то, что покажется тебе невероятным.

Илья поднял бровь, но сел напротив и налил вина в стаканы.

— Что, клад нашёл? — с улыбкой спросил он.

— Что там клад, клад — это ерунда. В моём случае история похлеще. Так что —со словом не болтать ничего? Это не столько моя тайна, сколько государственная.

— Считай, что оно у тебя уже есть, — с удивлением проговорил Илья.

Силантий начал издалека — с того, как Сергей Волков появился во Владивостоке. Потом рассказал о заимке, о китайцах, о золоте, о прииске на Аскольде. Говорил тихо, иногда оглядываясь на дверь, и каждое новое слово заставляло Илью приоткрывать рот от удивления.

— Погоди, — перебил он, когда Силантий упомянул о «новых родственниках». — То есть ты теперь живёшь с американцем, у которого есть дом в будущем, и ты ходишь туда за сахаром и мылом?

— Не только, — усмехнулся Силантий. — Я хожу туда за калькуляторами, искусственными цветами, часами, — он показал браслет на руке, и ещё за бог знает чем. — Но это не главное. Главное — я знаю, что нас ждёт. Не всё, конечно, но многое.