Czytaj książkę: «Санаторий»

Name: Санаторий
Author: Сергей Тамбовский

Czcionka:

Заезд

Путевку в этот санаторий под названием «Подгородецкий» я выбивал последние полгода, долго и муторно. Ну не мне вам объяснять, как у нас дают путевки на лечение – сначала добейся квоты в профкоме, потом утверди ее в трех инстанциях, далее получи справку по форме 70у, с двумя, чтобы, сука, печатями была, с одной не годится. А уже после всего этого пойди и принеси справку по форме 72у, хотя все пункты там собственно ничем не отличаются от 70-й. И еще согласуй сроки своего отпуска с тем, которые может обеспечить профком. А вот такие бюрократические правила в нашем государстве. И тебе еще сильно повезет, если все эти телодвижения будут бесплатно и по ОМС, а не то за свои деньги флюорографию проходить придется. Не говоря уже про УЗИ и кардиограмму.

И потом совсем не факт, что тебе полную стоимость путевки оплатят, даже и половина не всегда бывает. Но мне на этот раз сильно повезло, времени на 70у и 72у я затратил совсем немного, так наверно звезды удачно сложились, что бабушек в районной поликлинике почему-то вообще не случилось. И даже оплатили мне половину стоимости в двухместном, правда, номере санатория «Подгородецкий», что расположен всего-то в 70 километрах от нашего областного центра на берегу великой русской реки Подзолы… для одноместного номера я рылом не вышел.

И 15 сентября сего года я с утра пораньше выдвинулся на лечение… переезд через мост, конечно, вызвал некоторые трудности, но достаточно умеренные. А потом я еще немного поплутал в новых развязках на левом берегу и заехал немного не туда, навигатор глюкнул. Но в итоге почти ровно к половине девятого я прибыл к месту назначения, от генеральной трассы на Подгородец, собственно и давшему наименование санаторию, было ответвление влево примерно на десять километров, там я и обнаружил огромную стелу с соответствующей надписью.

Но перед тем, как подъехать к входу, мне в глаза бросился достаточно необычный для сельской местности товарищ, целеустремленно двигавшийся по обочине во встречном направлении. Не могу сказать точно, что мне в нем не понравилось… наверно плащ чуть ли не от Версаче и шрам на левой щеке наискосок, заезжавший прямо в горло. Ну мало ли кто тут может ходить в этой глуши, подумал я, может нефтяник какой богатый… а шрам у него, потому что на ветку сосны напоролся. И поехал я дальше.

Прямо под эту стелу я заезжать не решился, мало ли что, оставил машину неподалеку и побрел по аллее, усыпанной сосновыми иголками навстречу своему скорейшему оздоровлению. Административный корпус обнаружился прямо вот недалеко от въезда, это было одноэтажное деревянное строение типа «барак» с крыльцом в торце. Зашел внутрь и сразу попал в хвост длиннейшей очереди, по понедельникам у них тут большой заезд, как объяснил мне словоохотливый старичок в панамке, стоявший в самом конце.

– Надо было со вторника оформлять путевку, – сокрушенно среагировал я на его слова, – теперь буду знать.

– Точно, – подтвердил он, – и я тоже так сделаю в следующий раз.

От нечего делать начал рассматривать стоящих в очереди граждан… в основном это был женский контингент бальзаковского возраста, местами даже очень пост-бальзаковского, с редкими вкраплениями достаточно интересных экземпляров. Из мужского пола кроме старичка в панамке имел место еще брутальный самец с далеко выдвинутой нижней челюстью и парнишка на вид не больше 18-20 лет.

Но все на свете когда-то, да кончается, закончилось и мое ожидание в этой очереди, сильно напомнившей мне махровые советские времена – тогда за всем и всегда были очереди, треть жизни в них проводили советские граждане, если не больше. Утомленная повышенным вниманием дама во втором кабинете не глядя смахнула мои бумажки в ящик стола и выписала мне все необходимое, как то – ваучер на номер в третьем корпусе, пропуск в столовую в первую смену и направление к лечащему врачу, который и определит курс моего излечения на ближайшие две недели.

– В столовку прямо сейчас иди, – напутствовала она меня, – а то у них все закончится. Да, и вот тебе пароль к вай-фаю, подключишься, когда в свой номер попадешь, – и она протянула мне сизую бумажку.

Я засунул ее и все остальное в карман и пошел прямо в столовку, коя располагалась на первом этаже лечебного корпуса номер один, это за углом буквально располагалось.

– Так, – сурово встретила меня на входе местная служительница в черно-белом костюме, – Иван Анатольевич… у вас стол номер 13, это вот по этому проходу до конца. Смена у вас первая, значит завтрак в 7.30, обед в час, ужин в 18.30. Не опаздывайте, а то можете ничего не получить, вторая смена съест. Да, и еще в четыре часа у нас полдник, овсяной кисель с печеньем – если врач пропишет, обязательно приходите, при желудочных проблемах это самое то.

Я в ответ просто кивнул и отправился к своему несчастливому столику под номером тринадцать… а там уже сидели мои давешние соседи по очереди, как то – старичок-лесовичок в панаме, качок брутального вида с выдающейся нижней челюстью и, вот сюрприз, но четвертым номером шла самая молодая дама из тех, что я тут увидел.

– Меня зовут Иван, – представился я, прежде чем сесть, – можно просто Ваня.

– Я Игнат, – тут же ответил качок, – а это Ирина, – дама отвесила мне поклон.

– А я Афанасий Степаныч, – добил представление до точки старичок, – но можно просто Афоня.

– Афоня это замечательно, – усмехнулся я, – гони рупь, Афоня!

Народ сдержанно усмехнулся, с классической комедией все были знакомы.

– Стало быть, мы тут в ближайшие две недели за этим столом встречаться будем, – продолжил диалог я.

– Выходит, будем, – подтвердил качок и тут же непринужденно перешел на ты, – ты тут сам по себе или от предприятия какого?

– От предприятия какого, – ответил я, – от конторы от одной. Наш профком половину путевки оплатил, а ты как?

– И мне тоже половину зачли, – довольно медленно среагировал он, а официантка тем временем прикатила столик с едой – всем досталась одинаковая пшенная каша и салат из овощей.

– А я сам по себе, – заявил старичок перед тем, как начать поглощать завтрак, – отдельная боевая единица, – после чего все посмотрели на Ирину.

– Так а я, как все, – даже немного растерялась она, – с работы что-то там оплатили, а что именно, я и не знаю.

– Окей, познакомились, – продолжил беседу я, – а где жить будете?

Все дружно посмотрели в свои бумажки, и тут выяснилось, что мы со старичком прописаны в одной комнате третьего корпуса, а качка и Ирину невидимая рука санаторного рынка определила в корпус номер два. В разные, конечно, номера. Тут, наверно, надо бы сказать два слова про Ирину, скажете вы. И я соглашусь, что надо.

Имя Ирина вообще-то пришло к нам из Византии, там было много Ирин-великомучениц, в частности Македонская, Коринфская и Солунская. И даже одна настоящая императрица Ирина, ставшая полноценной правительницей в Константинополе после смерти супруга, Льва-4го, по-моему. На Русь это имя проникло где-то одновременно с крещением и было распространено в нескольких вариантах, Арина, Ярина, Иренья. Да-да, нянька Пушкина в принципе тоже была Ириной, Ириной Родионовной.

Ну да хватит истории, перейдем к современности – итак Ирина Подгородецкая (фамилию я не спрашивал, пусть будет так значиться)… возраст определить сложно, но в вилку 30-40 попадет уверенно. Волосы черные, длинные, сзади собраны в пучок. Рост в районе 170, лишнего веса нет… ну, будем считать, что нет, идеального же в нашем мире очень мало встречается. Талия на месте, одета в облегающий спортивный костюм (не Адидас, конечно, но похож), подчеркивающий ее фигуру в нужных местах. Пахнет достаточно дорогим парфюмом. Что еще… веселая, на шутки реагирует адекватно… ее сексуальность я бы примерно оценил в 70 баллов из 100, очень хороший показатель. Не радует только то, что Игнат, похоже, тоже определил ее как ближайшую цель, ну да разберемся…

– Пойдемте заселяться, – предложил я, когда тарелки опустели, – а то займут наши места.

– А у меня прием у доктора через десять минут, – ответил старичок Афоня.

– Тогда ты остаешься (нет возражений, если мы на ты перейдем?), а все остальные идут в спальные корпуса.

Мы втроем вышли на улицу, а старичок поднялся на второй этаж в этом же корпусе.

– Тут, говорят, можно на машине подъехать к своему корпусу, – передал я услышанное от администраторов, – машина у меня рядом, могу подвезти, кому надо.

– Правда, – широко распахнула ресницы Ирина, – меня подвези тогда.

А Игнат ничего не сказал, только засопел, как паровоз, стравливающий пары.

– Ну тогда жди на этом месте, – ответил я Ирине, – через 2-3 минуты подъеду.

И я развернулся в сторону стелы с названием санатория, но тут где-то в небесах взяла и лопнула большая и звонкая струна… ну примерно так, если бы на кафельный пол упала и разбилась большая хрустальная ваза. На большой кафельный пол очень здоровая ваза, в метр высотой.

– Это что? – растерянно спросил я у остальных.

– Наверно самолет перешел звуковой барьер, – предположила Ирина, – тут где-то недалеко военный аэродром должен быть.

– А, ну тогда понято, – ответил я, – через три минуты буду здесь.

Машина моя, Ниссан-Кашкай, не бог весть какая крутая тачка, но и не совсем уже последнего разбора типа Логана-Соляриса-Гранты, стояла на своем месте, присыпанная сверху желтыми листьями и сосновыми иголками. Завел и через обещанные три минуты подкатил к памятнику товарищу Ленину, бывшему, как это можно было понять, географическим центром всего Подгородецкого санатория.

– Такси прибыл, – сказал я Ирине в основном, опустив стекло водительской двери, – эх, прокачу.

Ирина хмыкнула и дернула ручку пассажирской двери, вещи у нее все с собой были. А на заднее сиденье без особого приглашения уселся Игнат, челюсть у него выдвинулась вперед уже до неприличного расстояния.

– Второй корпус это вон там, если я не ошибаюсь, – ткнул я пальцем в маячившее в отдалении белое здание с балконами.

– Не ошибаешься, – подтвердила Ирина.

И мы без лишних слов покатили в требуемую сторону. А надо заметить, что территория у этого санатория была необъятных размеров и представляла в плане неправильный пятиугольник с с максимальным расстоянием между вершинами почти в километр, площадь же у него была мной оценена где-то в 50 с небольшим гектаров (я это успел рассмотреть, пока в очереди на оформление сидел). Так что пешком между отдаленными частями этого заведения можно было протопать и все 15-20 минут, если не особенно спешить.

Вселение

– Увидимся на обеде, – сказал я в основном в адрес Ирины, когда затормозил возле входа во второй корпус.

Она кивнула в ответ и скрылась в темноте предбанника, сопровождаемая суровым Игнатом. А я развернулся и укатил к своему третьему спальному корпусу. На вид он почти такой же был, трехэтажный и с балконами, только выкрашен в другой цвет, в бледно-зеленый.

Выкатил сумку из багажника и пошел сдаваться горничной, она же дежурная медсестра, если вдруг понадобится. Судя по бейджику на груди пятого размера, ее звали Антониной.

– Тэээк, – сказала она после небольшого изучения бумаг, выданных в администрации, – значит, вы у нас Иван Анатольевич и жить будете на третьем этаже в комнате 312.

Она поискала ключи на стенде, не нашла их и хлопнула себя ладонью по лбу.

– Вот же я дура, – самокритично заявила она, – туда же только что старичок заселился, как его… Афанасий Горобец, вот как. Можете подниматься и заселяться… да, в одиннадцать десять у вас прием лечащего врача в первом корпусе. Это там, где столовая, – пояснила она, только этажом выше. Не опаздывайте. Вот номер телефона в дежурке, можете звонить, если что-то случится.

– А должно что-нибудь случиться? – нарушил молчание я.

– Не обязательно, – лениво протянула она, – но на всякий пожарный случай пригодится.

Я забрал бумажку с телефоном и поднялся по разбитой почему-то в хлам лестнице на третий этаж. Старичок Афанасий был уже тут как тут – успел занять койку рядом с балконом и включить телевизор. По нему транслировали какое-то дежурное политическое ток-шоу.

– Привет еще раз, – сказал я ему, – вы же вроде к доктору собирались?

– А перенесли прием на после обеда, – сообщил он.

– Понятно… какие новости?

– Да какие тут могут быть новости, – отозвался он из кресла (он и его успел приватизировать), – бассейн, говорят, закрыли на карантин. Да, и в новостях сообщили, что в ближайшие две недели ожидается бабье лето без дождей. Вот и все…

– Отлично, – ответил я, забрасывая сумку в шкаф, – может на ты перейдем?

– Конечно, это я запросто, – обрадовался он, тут же перепрыгнув на новую тему, – ты от чего тут лечиться собрался?

– Вообще-то это врачебная тайна, – ухмыльнулся я, – но тебе, так и быть, скажу – шейный остеохондроз и гастрит, вот все мои проблемы.

– Везучий ты, – вздохнул он, – мне бы твои заботы.

Но о своих заботах он промолчал, а я не стал настаивать, зачем мне лишняя ненужная информация.

– Да, а ты тут в первый раз? – только это я и решил у него узнать.

– Во второй, – ответил он, – но первый раз очень давно был, лет 7 назад… или 8. Все тут изменилось.

– Пойду прогуляюсь по территории, – сказал я ему, – пока погода хорошая.

– Иди, конечно, погуляй, – милостиво разрешил он, – только в сторону Погуляя не ходи.

Я чуть не поперхнулся от такого каламбура – погуляю к Погуляю, но все же решил уточнить этот вопрос.

– А почему туда не надо ходить?

– Там вчера труп нашли, – просто ответил он, – мне знакомый из местных сообщил.

– Очень интересно, – задумался я, – а чей труп и куда это в сторону Погуляя?

– Труп пока не опознали, а к Погуляю – это как выйдешь из нашего корпуса, направо и в ворота. Они ржавые и не открываются давно, но калитка рядом функционирует. Вот в нее и не ходи.

– Уговорил, – ответил я, – к Погуляю не пойду. А что это такое, поселок?

– Ага, городского типа. Там Пятерочка есть и салон сотовой связи – у тебя какая симка?

– МТС, – сказал я.

– Можешь ее отключить, не ловится здесь ни МТС, ни Билайн, а вот Теле2 более-менее – так что если хочешь иметь связь, купи новую симку.

– Да как же я ее куплю, если ты мне подходить к этому салону не рекомендуешь?

– Ты же на машине – выезжай к трассе, не доходя до нее сотню метров будет поворот налево, там и найдешь салон с нужной симкой.

– Спасибо тебе, добрый Афоня, – достаточно искренне ответил ему я, – все так и сделаю.

Погоды на улице стояли не сказать, чтобы соответствующие бабьему лету – пасмурно было и прохладно, но дождик, моросивший все утро, прекратился, и на том ему сердечное спасибо. Сел в свой Кашкай и вырулил обратно к стелле с названием санатория. Вообще-то по дороге стоял шлагбаум, но он был задран в небеса и никого не тормозил. К ночи наверно опустят, подумал я, так что машину лучше бы припарковать где-то за его пределами… на территории санатория парковка была запрещена, эти строгие надписи я в двух местах видел. Оно конечно, у нас если нельзя, но очень хочется, то это можно – но в данном конкретном случае дразнить гусей мне не светило, ну его.

Поехал так, как мне определил старичок Афоня – сначала до трассы Город-Подгородец, а потом резко налево, на все 270 градусов. И через пару километров мне открылся этот самый поселок городского типа с веселым названием Погуляй. Определить, где у них тут что, не составило ни малейшего труда. Все дороги, как говорилось в древней пословице, ведут в Рим, а тут вместо Рима была центральная площадь с администрацией, каким-то домом быта, Пятерочкой и салоном Теле2. Рим на минималках, короче говоря.

Я припарковался в сторонке, благо места для этого тут предостаточно было, не Город в час пик рабочего дня. И для начала посетил салон.

– Здравствуйте, – сказал я с порога девице откровенно деревенского вида, которая лузгала семечки и скучающе смотрела в окно.

– Ага, привет, – ответила она мне и тут же задала два вопроса, – из санатория? Симка нужна?

– Как в воду глядите, – ответил я ей, – оттуда я, и симка нужна до зарезу.

– Так я вас расстрою, – ответила она, выплюнув шелуху от очередной семечки, – вчера последнюю забрали. Новый привоз будет только послезавтра, тогда и заходите.

– Жалко, – сказал я, – хотя оно и у пчелки, – после чего развернулся через левое плечо и помаршировал в Пятерочку подгородецкого разлива.

Был это стандартный продуктовый магазин в четырехэтажной хрущобе, которые в лихие 90-е во что только не переделывали, ну а сейчас сердце переделывателей, значит, успокоилось на стандартной торговой точке сети Х5… Магнит, как вариант, тоже иногда прокатывал в городах и весях бывшего Союза, но здесь он, похоже, проиграл схватку. Побеждает сильнейший, подумал я, вступая под прохладные своды торговой точки крупнейшего отечественного ритейлера.

Особенного ничего тут я набирать не собирался, взял бутылочку виски не самого дорого пошиба, Беллз без добавок – дешево и не совсем сердито. Ну и еще поллитра полусухого Мартини, в рассуждении того, что могут присутствовать дамы. И фруктов разных видов на закуску.

– Из санатория? – безошибочно определила меня на глаз кассирша.

– Точно, – не стал отпираться я, – хотел симку купить, а заодно и сюда зашел.

– Симки у них два дня назад кончились, – хладнокровно заметила она, пробивая чек, – теперь за ними только в Подгородец надо.

– А далеко тут до этого Подгородца? – спросил я, поднося карту Сбера к терминалу.

– Километров двадцать, – ответила она, протягивая мне напечатанный чек, – только там дорогу перекопали и на паре километров реверсивное движение сделали, так что можно и в час не уложиться.

– Спасибо тебе, добрая девушка, – раскланялся я, – меня, кстати, Иваном зовут.

– А я Катя, – улыбнулась она, – скучно будет, заезжай.

Что она имела ввиду под заезжай, подумал я, заводя мотор своего Кашкая, неужели секс-услуги… в Подгородец я не поехал, решил обойтись своей родной симкой от компании МТС – если отойти на самый край санатория, как узнал я из одного чата в интернете, то сеть ловится вполне прилично. Ну и подождет этот Теле2 до завтра, никуда не денется.

А на часах тем временем протикало без пяти одиннадцать, пора и к доктору идти… как уж там в народной частушке говорилось – Дунька, мать твою ети, надо к доктору идти. Машину на территорию я загонять не стал, оставил недалеко от въезда посреди нападанных сосновых иголок и дубовых листьев. Очереди в 205 кабинет никакой не увидел, постучал и открыл дверь.

– Можно? – спросил я в дверную щель

– Фамилия? – грозно рыкнули в ответ.

– Воронцов, – рыкнул я.

– Заходи, – предложил мне врач явно среднеазиатского вида.

Ну докатились, подумал я, садясь на приставной стул, уже и в доктора по объявлениям набирать начали. Но вслух ничего этого не произнес, конечно.

– Тэээк, – почесал затылок доктор (фамилия у него соответствующая была, успел прочитать на бейджике – Бердымухаммедов), – значит у вас тут остеохондроз и гастрит, верно?

– Абсолютно, – ответил я.

– Какое заболевание сделаем основным? – продолжил он бомбить вопросами.

– Давайте остеохондроз, – осторожно предложил я, – а то на диету посадите ведь…

– Правильное решение, – улыбнулся он (несмотря на заковыристую фамилию, речь у него была вполне правильной), – сделаем так… по остеохондрозу я вам пропишу массаж, душ Шарко и жемчужные ванны, а по гастриту – минеральную воду, лечебные грязи в область живота, магнитотерапию и электрофорез. Ну и общеукрепляющие процедуры, йога и пилатес… есть возражения?

– Нет возражений, – эхом откликнулся я, – прописывайте.

Он поколдовал немного в санаторной программе на древнем ноутбуке и через пару минут из принтера вылез мой дорожный лист на ближайшие две недели.

– Поправляйтесь, – напутствовал он меня, сунув в руки распечатку, снабженную подписью и печатью, – сегодня только грязи и йога, остальное завтра начнется.

Я поблагодарил и вышел из 205 кабинета… так, на часах половина двенадцатого, обед через полтора часа, чем бы заняться? Но на ловца, как водится, набежал зверь в лице Ириночки – она спускалась с третьего этажа вниз, и я автоматически предложил себя в ее провожатые.

– Ну проводи, – улыбнулась она, – все равно до обеда делать нечего.

И мы пошли через центральную клумбу с Ильичом посередине… в виде разнообразия Ильич здесь не протягивал руку к горизонту, а просто стоял, прищурившись и в расслабленной позе.

– Ну как, – спросил я у Ирины, – с программой на ближайшее время определились?

– Можно на ты, – быстро среагировала она, – и да, определилась – бассейн, грязи, массаж и пилатес.

– О, у меня тоже пилатес значится, – достал я из кармана свою санаторную книжку, – что хоть это такое, расскажи…

– Странно, – ответила она. – обычно на него мужчин-то не записывают… а так-то это обычная лечебная гимнастика. Под современную музыку. Больше ничего.

– Ну вот заодно и приобщусь к новым веяниям, – сказал я, – как номер в твоем втором корпусе?

– Наверно, почти такой же, как и в твоем третьем, – ответила она, – пенал два на пять метров с балконом.

– Как насчет отметить заселение сегодня вечером? – взял я быка за рога, – у меня все для этого уже запасено и ждет своего часа в холодильнике.

– Я подумаю, – тряхнула головой она, волосы у нее были черные, как смоль, длинные и очень густые, так что процесс потряхивания выглядел довольно впечатляюще.

– Подумай, конечно, думать никогда не вредно, – распрощался я с ней перед входом в ее корпус, а сразу вслед за этим нос к носу столкнулся с соседом по столу Игнатом – он посмотрел на меня достаточно грозно, но сказать ничего не сказал.

Первый звоночек

Я еще до обеда и по окрестным лесам и перелескам успел пробежаться, благо, периметр санатория здесь никто не контролировал, не то, что в предыдущих заведениях сходного профиля, где я успел побывать. Там по контуру стоял забор в три метра высотой с колючей проволокой по верху, а выход за него разрешался только в одном месте для машин и в другом для пеших граждан. С обязательной отметкой главврача, что тебе разрешен этот выход. А тут все по-простому разрешалось, в этой Пермской глуши – ходи, куда хочешь, и делай, что хочешь. И это мне сильно понравилось.

Если направо пойти, то там значилось большое и красивое озеро, даже с мостками для захода и переодевалками. Но погода хотя и довольно теплая была, купание меня что-то не очень привлекло. Оставлю на потом, решил я и двинулся налево… тут, если перейти довольно глубокий овраг, начинался смешанный сосново-дубовый лес с не очень высоким подлеском. Бродить по нему было одно удовольствие, проблема только заключалась в том, что грибов и ягод тут не было. А без них бродить по лесу в разы менее интересно.

Под конец уже моего путешествия нашел я пару дубовиков, сунул их в пакет и отправился на встречу с прекрасным, а именно – в грязелечебницу. Вы никогда не бывали в подобном заведении? Ну и зря, между прочим, можете попробовать на досуге. Только не вышло у меня воспользоваться этой процедурой – что-то у них в грязелечебнице коротнуло, поэтому все отменили. После обеда, сказали, заходи, тогда все и сделаем..

А когда я вышел из грязелечебницы, то пройдя мимо красивого прудика с золотыми рыбками (они немедленно сгрудились в мою сторону, но я, глядя на устрашающий плакат «рыбок свои кормом не кормить», прошел мимо, явно разочаровав их) был сильно удивлен наличием милицейского УАЗика прямо перед товарищем Лениным с протянутой рукой. Подошел поближе и справился у первого попавшегося постояльца, что это и зачем это.

– Аааа, – ответил постоялец, мужичок предпенсионного возраста с круглых очках, – это по случаю вчерашнего трупа в лесу. Опрашивают, не видел ли кто кого.

– А что за труп? – решил получить я информацию из второго независимого источника.

– Да хто его знает, – пожал плечами он, – вроде не из наших… но лежал, говорят, практически у ограды.

– Понятно, – ответил я, – спасибо за информацию. Меня, кстати, Иваном зовут.

– Антон, – пожал он мне руку, – в третьем корпусе живу.

– И я там же, в 312 номере, – ответил я.

– Ну значит, пересечемся еще не раз, – сказал он, а я побрел на обед, часы уже подошли к нужной отметке.

Столовая еще полупустой была, но наш столик заполнился до отказа. И старичок Афоня сидел, кося глазом в окно, и Игнат угрюмо изучал меню, выпятив нижнюю челюсть уже до невообразимых пределов. Ну и красавица Ирина, конечно, цвела и пахла, как свежесорванная роза из цветника.

– Что у нас сегодня на обед? – справился я, чтобы не молчать.

– Дежурные блюда, – первым откликнулся Афоня, – заказные завтра пойдут.

Я взял второй экземпляр меню и прочитал, что там значилось… ну неплохо в принципе, борщ, котлета с макаронами и компот из сухофруктов. Жить можно.

– А видели ментовскую тачку на площади? – чисто для проформы справился я.

– Ну ясен пень видели, – подал голос суровый Игнат, – она тут уже часа полтора стоит.

– А по какому поводу? – продолжил вопросы я.

– Щас все объявят, – коротко пояснил мне ситуацию он.

И действительно, не успели нам привезти борщ, как по громкой связи сначала поздравили вновь прибывших, а потом сказали, чтоб по окончании обеда никто не расходился, будет небольшой опрос со стороны товарищей полицейских.

– Приехали, – раскрыла рот Ирина, – только вот этого нам тут и не доставало, полицейских расследований.

– Ну а чо, – развеселился я, – совсем как в «Чисто английских убийствах» – зловещий маньяк свил себе гнездо в обители нравственности и добродетели. А добропорядочные граждане выведут его на чистую воду.

Но тут вдруг развязался язык у старичка Афанасия, чего я никак не ожидал.

– Вы напрасно смеетесь, – сказал он, доев свою котлету, – случаи, аналогичные вот этому, совсем не редкие в сегодняшних условиях.

– Правда? – переспросил я у него, – может, примеры какие приведете?

– Запросто, – он допил компот, отставил стакан в сторону и начал приводить примеры, – ангарский маньяк, слышали про такого?

– Я что-то слышала, – тихо сказала Ирина, – в Иркутске он, кажется жил…

– Точно, – подтвердил Афоня, – 80 доказанных убийств за 15 лет. Мстил за измену жены, подбирал на трассе голосующих женщин, потом насиловал и убивал. Березовская потрошительница, бабушка из пригорода Хабаровска, убила и разделала потом топором троих, но это только доказанные эпизоды, так-то их больше было, но фактов следователям не хватило.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Ирина с круглыми глазами.

– Работа такая, – пожал он плечами, – в городском РОВД 30 лет оттрубил. Продолжать или хватит?

– Давай еще, – потребовал Игнат.

– Пожалуйста… омский форточник – этот, правда, не убивал, а только насиловал, 12 эпизодов. Поволжский маньяк, 32 нападения на пожилых женщин, выжила только одна, она и дала нужные показания. Якутский Чикатило – специализировался на маленьких девочках, 18 эпизодов в основном 80-90 годах, но поймали его только пару лет назад. Хватит?

– Да, достаточно, – не выдержал я, – но все эти ребята, как я понял, свихнулись на сексуальной почве к противоположному полу. А у нас же тут мужчину убили… так что не складывается.

– Ну может быть, может быть… – забубнил себе под нос Афоня, – время покажет, складывается оно или нет.

А тут и объявленный милиционер… ну то есть полицейский показался в дверном проеме – был он в форме, естественно, роста не большого и не маленького, стрижка короткая, голова лысая. Весь такой усредненный какой-то. Он объявил в микрофон, что сейчас покажет всем примерный фоторобот подозреваемого в преступлении лица, а потом те, кто его видел хотя бы мельком, должны рассказать ему подробности.

И он вытащил из кармана и развернул листочек А4 со звероподобным преступником на нем… прошел по рядам, в том числе и вдоль нашего ряда, задерживаясь на несколько секунд возле каждого столика. И я узнал этого хрена, по шраму на левой щеке – точно такой был у гражданина в модном прикиде, который встретился мне при въезде в санаторий. Некоторое время боролся с самим собой – стоит про это говорить или нет, и в итоге решил, что это себе дороже. Замордуют вызовами и опознаниями, знаю я нашу милицию-полицию. Просто промолчал поэтому.

А в соседнем ряду один товарищ поднял руку и сказал, что вроде бы видел подобного – полисмен тут же увел его с собой, и на этом наша помощь следствию завершилась. Все дружно начали вставать и двигать стулья, так что на улицу мы вышли минут через пять.

– Надо ж, приключение какое, – сказал я остальному обществу, – не успели приехать, как в расследование зловещего убийства вляпались.

– А кого хоть убили-то? – спросила Ирина у старичка, безошибочно определив в нем самого знающего человека.

– Врача одного, – ответил, чуть помедлив, он, – из первого корпуса. Он работал здесь, а жил в Погуляе, вот по дороге домой его и зарезали.

– Ну я пошел на грязи, – сказал я, – встретимся за ужином.

Грязелечебница располагалась слева от столовой, метрах в ста – двухэтажный домик из белого кирпича, где на первом этаже было основное производство, а на втором, как я успел прочитать на табло в вестибюле, проходили разные псевдо-лечебные процедуры типа сталагмитовой пещеры или физиотерапевтических приборов с зазывными названиями «Ритм-Полет», «Магнитер» и еще какой-то «Мастер СМТ».

– Раздевайся до трусов, – скомандовала мне местная смотрительница, – и ложись на спину вот сюда, за занавеску.

Я разделся и лег, а она прикатила тяжеленную телегу с грязью и обляпала меня ею чуть менее, чем целиком. Полчаса я провел под этим прессом… не сказать, чтобы неприятно оно было, но и удовольствие ниже среднего получил. Потом грязь с меня сняли и отправили мыться в душ.

А когда я уже топал к своему третьему корпусу, земля у меня под ногами вдруг ощутимо вздрогнула и как будто ушла вниз… вот это да, подумал я, быстро опустившись на корточки. Землетрясение что ли? В нашем тихом медвежьем углу? Хотя все в жизни когда-то, да случается в первый раз, может и тут такой случай.

Все успокоилось буквально через секунды… я встал и поменял маршрут на главный корпус – а вокруг входа в него уже собралась приличная группа товарищей, коя взволнованно обсуждала случившееся. Я встревать не стал, встал рядом и послушал… в основном речи собравшихся сводились к тому, до чего страну власти довели. Но тут к народу вышло официальное лицо – дородная женщина в белом халате, у которой на шее даже висел стетоскоп, заведующая санаторием, как шепнул кто-то справа.

– Спокойно, товарищи, – громким голосом объявила она, – был небольшой подземный толчок, сейчас ситуация нормализовалась и никаких поводов для волнений больше нет. Расходимся по своим палатам.

А тут и Ирина с Игнатом подрулили к нашему собранию, Ирина первым делом спросила у меня, что тут творится – речь директорши она не застала.

– Землетрясение, говорят, небольшое было, – ответил я, – в пять что ли баллов. Но все уже кончилось, можно расходиться.

– Ну вот, как всегда, – весело сообщила она, – как что-то интересное случается, так я на него опаздываю. Как с Челябинским метеоритом…

– А что было с метеоритом? – сразу заинтересовался Игнат.

– Меня в командировку в Челябинск послали в тот самый день, – пояснила она, – но приехала я туда на час позже этого события, так что только по рассказам и знаю про него.

Вечер трудного дня

А чуть позже, прямо перед ужином у меня еще и обещанный пилатес случился – проходило все это в небольшом тренировочном зале на третьем этаже все того же корпуса со столовой. Как я прочитал на стенде рядом со входом, пилатес это оказалась такая система упражнений, разработанная Йозефом (понятное дело) Пилатесом в начале 20 века и призванная оздоровить суставы, снять боли в мышцах, улучшить осанку и самочувствие и все такое.

Из мужчин я там один в этой группе оказался, поэтому меня выгнали в коридор, пока женщины переодевались в трусы и майки. Вела занятие местная инструкторша совсем не фитнес-форм… маленькая и толстенькая. На ее фоне Ирина представляла из себя Синди Кроуфорд и Клаудию Шиффер в одном флаконе.

Ну а упражнения мало чем отличались от обычной лечебной гимнастики, коей я немало позанимался в свое время. Битый час мы промахали ногами, руками и головой, потом инструкторша скомандовала отбой, а меня опять выгнали из зала.

– Ну как тебе пилатес? – спросила Ирина, когда мы уже спускались по лестнице вниз.

– Пойдет, – скупо ответил я, – хотя я и получше системы знаю…

– Это какие, например? – заглотила она крючок.

– Потом как-нибудь расскажу, – не стал раскрывать всех тайн я, – тай-цзы хотя бы например…

– Покажешь, что это?

– Без проблем… ну так что насчет вечерних посиделок – надумала? – вспомнил я о своем предложении.

– Надумала, – тут же ответила она, – давай посидим… только где?

– В дальнем конце санатория, – тут же ответил я, – я видел доминошные столики. Все равно в домино тут никто не играет, можно там… место тихое, закрыто от посторонних глаз кустами.

– Годится, – ответила она, – только давай уже и наших соседей по столику позовем, а то нехорошо отделяться.

– Можно, – не очень уверенно ответил я, – но я сомневаюсь, что Афоня, например, согласится.

– Наше дело предложить, – уверенно парировала она, – и еще я соседку по номеру приглашу, ладно?

– Как зовут, сколько лет соседке-то?

– Зовут Верой, лет примерно столько же, сколько и мне.

– Договорились, – ответил я, и тут она свернула в свой второй корпус, а я продолжил держать курс прямо – к третьему. Но прежде чем подняться в свой номер и смыть под душем последствия занятия пилатесом, мне еще нужно было миновать ряд клумб и площадку со скамеечками перед корпусом. И вот на этой самой площадке как раз в это время происходил некий эксцесс – тот самый молодой пацан, которого я первый раз видел в очереди на оформление, совершенно вдрабадан пьяный громко матерился и приставал к некой постоялице нашего корпуса… ее я и раньше видел, но имени не знал.

– Оставь ее в покое, – решительно ринулся я восстанавливать правопорядок, – не видишь что ли, что она против?

– Чего? – пацан угрожающе развернулся ко мне и продолжил, – дядя, иди своей дорогой, тогда, может, останешься целым!

– Я уже пришел, племяш, – в тон ему ответил я, – а ты бы сбавил маленько тон, если хочешь остаться целым.

– Чего!! – заревел уже в полный голос он, одновременно делая прыжок в мою сторону и выбрасывая правую руку прямо мне в нос.

Поскольку он нетрезвый был и координировал движения так себе, от кулака я успешно ушел нырком в сторону. А когда он развернулся ко мне правым боком по инерции, взял и пнул его в голень… это очень болезненный удар, ну кто в теме, тот согласится.

Пацан споткнулся и уселся прямо на дорожку, выложенную узорчатой плиткой. Но на этом инцидент вовсе не был исчерпан – он довольно резво вскочил и, припадая на правую ногу, сделал второй заход, метя мне опять-таки прямо в нос. Это у него вышло еще хуже, чем в первый раз, потому что я поймал его руку и произвел бросок с загибом руки за спину, как уж это в айкидо называется… сихо наге кажется.

Парень покатился по дорожке, разбив в кровь щеку… больше никаких действий он не предпринимал, а я помог ему подняться и отвел к дежурной медсестре.

– Скажешь, что споткнулся, – проинструктировал я его, – иначе я тебе еще кое-что из айкидо покажу. Или ментам сдам, они как раз на центральной площади дежурят.

Он хмуро кивнул, я сдал его с рук на руки дежурной, а сам вернулся на улицу. Женщина, достаточно молодая и привлекательная, но уступающая, конечно, во всех этих компонентах Ирине, горячо поблагодарила меня и пригласила заходить на чай.

– Я в 213 номере живу, только вон в том корпусе, – сообщила она, – а зовут меня Верой.

– Я Иван, – хмуро ответил я, – а из-за чего этот все началось-то?

– Да нажрался Толик, – пояснила она, – вот и начал приставать…

Из этих слов я понял, что парня зовут Толиком.

– А почему именно к вам?

– Понравилась я ему, наверно, – смущенно сказала она, – хотя он младше лет на 20.

– Ясно, – ответил я, – на чай обязательно зайду, а вы, если он будет продолжать свои приставания, обращайтесь – я в 313 номере живу, телефон такой же, с приставкой 222.

Ну вот и еще одно приключение – что-то их многовато за один день-то, думал я, взбираясь по лестнице на третий этаж.

– Браво, Иван, – встретил меня Афоня, – видел твою победу с балкона – разбил неприятеля, как Петр шведов под Полтавой!

– Спасибо, – попытался я уйти от обсуждения, но не тут-то было.

– Это что за техника боя такая? – продолжил он пытать меня.

– Айкидо, – хмуро ответил я, – один японец изобрел сто лет назад где-то. Суть его в том, чтобы использовать энергию ударов соперника ему же во вред.

– Что-то слышал про такое, – нахмурился Афоня, – но никогда не видел вживую. А у нас в РОВД все по-простому, боевое самбо и никаких гвоздей.

– Самбо это тоже круто, – отозвался я, – покажете как-нибудь?

– Если настроение будет, – нехотя сообщил он.

– Да, – вспомнил я о главном, – мы сегодня вечером хотим собраться и отметить наше заселение. А то плохо лечиться будет, если не отметим – есть такая примета. Присоединитесь?

– А вы это кто? – прищурил он правый глаз.

– Да все, кто за нашим столиком в столовке сидят – я, Ирина, Игнат плюс соседка Ирины по палате, звать Верой.

– Во сколько и где?

– Сразу после ужина на доминошной площадке – там и днем-то никого не бывает, а уж вечером тем более.

– Выпивка и закуска в наличии? – сразу перевел он беседу в практическую плоскость.

– Конечно, – ответил я, – две бутылки по 0,7 – мужчинам виски, женщинам мартини.

– Я пожалуй соглашусь, – задумчиво сказал Афоня, – погода вроде наладилась, процедуры завтра начнутся, почему бы и нет…

– Заметано, – кратко завершил беседу я и ушел в душ.

А потом, чтобы не слушать и без того надоевший телевизионный контент, опять сбежал на улицу. Ничего интересного я там не обнаружил, поэтому просто прогулялся вдоль ограды санатория… мерил расстояние шагами – получилось, что полный оборот вокруг составляет почти две с половиной тысячи шагов или два километра. В одном месте территория санатория заезжала прямиком в болото, так что там пришлось сделать крюк. А когда я проходил вдоль самой дальней стороны пятиугольника, вдруг услышал выстрел… ну да, натуральный выстрел из охотничьей, похоже, двустволки.

Пригляделся – в полусотне метров от меня держал на плече ружье некий гражданин, по всему видно, из местных обитателей. Я, стараясь побольше шуметь, чтоб он и меня часом не подстрелил, подошел к нему, остановившись на расстоянии трех метров.

– Привет, – сказал я ему, – я Иван, сегодня к вам заехал. А по какому поводу стрельба?

– Я Валера, – ответил он, – охраняю территорию. А стрелял в волка – обнаглели вообще зверюги, прямо к памятнику Ленина выбегают.

– Очень интересно, – ответил я, – ну и как, попал?

– Не, я их просто отгоняю, – пояснил он свои действия, – а ты лучше в эту сторону не ходи, мало ли что…

На этом я с ним и расстался, начав размышлять о превратностях бытия и ограничениях прав и свобод – в сторону Погуляя не ходи, там труп нашли, в противоположную сторону тоже, тут волки. Где ж гулять-то, между грязелечебницей и административным корпусом что ли? Ни к какому определенному выводу я не пришел, а тут и время ужина подоспело.

– Предлагаю часть ужина забрать с собой, – сказал я обществу, – все равно сейчас продолжим общение, а там закусывать чем-то надо будет.

Общество покивало и соорудило некоторую заначку из вечерних блюд, а я еще и пакет догадался с собой принести, в него все и поместилось. Приключений никаких больше не случилось, видимо их лимит на сегодня был исчерпан полностью, поэтому мы в полном составе – я, Ирина, Игнат, Афоня и примкнувшая к нам по дороге Вера (а именно она и оказалась соседкой Ирины по номеру, кто бы мог подумать), переместились в самый дальний восточный угол санаторной территории за столики, предназначенные для ручных игр, как то – домино, шахматы, шашки и нарды. Но сейчас никому эти столы нужны не были, вот мы за ними и разместились. Где-то сзади и чуть направо виднелся между кустов мой третий корпус, слева простиралась волейбольно-баскетбольная площадка, тоже абсолютно пустая, а справа была ограда санатория, железная и двухметровая в высоту, но в изрядных дырах.

За своими бутылками я сбегал по дороге, прихватил стаканы, благо их в моем номере ровно пять штук нашлось, и примерно в семь тридцать по московскому времени мы начали наше застолье.

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – вспомнил я для затравки песню товарища Митяева, но меня быстро поправил Афоня.

– Сегодня нажрались, – весело поправил он мой тост.

– Постараемся не довести наше пати до этого, – хмуро парировал я, – короче, за встречу в этом медвежьем углу Пермского края, друзья.

И все дружно опрокинули стаканы.

– Давайте познакомимся уже по-настоящему. – предложила Ирина, – вот ты, Ваня, самый разговорчивый из нас, ты и начинай…

– Что начинать? – не совсем понял я.

– О себе расскажи поподробнее, – разжевала она.

Второй звоночек

– Да без проблем, – откликнулся я, одновременно наливая по второй стопке. – Про себя я могу говорить хоть час, хоть два, тема благодатная. Как меня зовут, все уже наверно знают…

– Я не знаю, – сказала Вера.

– Иваном родители назвали, – повернулся я к ней, – фамилия Воронцов…

– Ого, – перебила меня Ирина, – аристократическая какая фамилия, – граф Воронцов, помнится, такой был до революции.

– Не, к графам, а равно князьям, баронам и маркизам я никакого отношения не имею. Мои предки все почти с реки Хопер, это приток Дона такой в воронежской области. Из казаков они вроде бы, но это неточно.

– Понятно, давай дальше, – сказала Ирина, предварительно осушив свой стакан с мартини.

– А дальше чего… – задумался я, – возраст 39 лет, семейное положение – в разводе, профессия… тут сложно, учился на электронщика, потом само собой как-то переквалифицировался на аналитика…

– Системного аналитика? – выдал умную мысль Игнат.

– Не совсем, – ответил я, – к ИТ-отрасли я имею очень косвенное отношение, занимаюсь анализом рынков пищевых продуктов, в основном зерно-мука-семечки-масло…

– И как платят аналитикам? – задала нескромный вопрос Вера.

– На жизнь хватает, – не стал раскрывать карты я, – а точнее не скажу, я бумагу подписывал о неразглашении своей зарплаты…

– Что за контора-то, где ты работаешь? – решил расставить все точки над и Афоня.

– Русзерно, – выдал военную тайну я.

– Ого, – присвистнула Ирина, – это серьезно, ее реклама по телевизору непрерывно идет. Как уж там… зерно всему голова, Семеныч.

– Угу, есть такое, – кивнул я, – но хватит про меня, давай и ты включайся, выкладывай свои тайны.

– У меня тайн нет, – отрезала Ирина, – фамилия Горобова, девичью назад взяла.

– Я так понимаю, что ты в разводе, – тут же встрял Игнат.

– Правильно понимаешь… не сошлись характерами. Сколько лет, все равно не скажу, сами догадывайтесь, а работаю я в организации под названием «Алекс-гарант».

– Ого, – присвистнул Афоня, – охранная деятельность?

– Разная… – покрутила руками Ирина, – но по большей части да, охранная.

– И кем же ты там трудишься? – это уже я вопрос задал.

– Заместителем директора… по оперативной части.

– Ого… – это уже практически все, сидевшие за столом произнесли почти одновременно, а закончил я один, – за это надо выпить.

Возражений не последовало, а после очередной рюмки эстафета пришла к Игнату.

– Ну давай, колись, – подбодрил я его, – пароли, явки, конспиративные квартиры…

– Ничего такого, – неожиданно без агрессии отвечал он, – я обычный менеджер в конторе по продаже запчастей. Лет мне 28, холостой.

– Запчасти-то для чего продаешь? – спросил Афоня.

– Известно для чего – для легковых и грузовых авто… обращайтесь, кстати, если вдруг приспичит – продам с хорошей скидкой.

– Ладно, – махнул я рукой, – обратимся, если что – теперь твоя очередь, Афоня.

– 58 лет, пенсионер, – зачастил он, – тридцать лет оттрубил в городском РОВД.

– На какой должности? – уточнил я.

– Начальник службы собственной безопасности… ну то есть это теперь так, а раньше она называлась особая инспекция МВД.

– Не слабая работа, – сказал за всех Игнат, – вычислять крыс в своем же ведомстве. Я бы не пошел на такую.

– Тебя бы и не взяли, – ехидно заметил Афоня, – туда отбор знаешь какой строгий…

Тут все посмотрели на последнего участника наших посиделок, на Веру – она тих-мирно сидела в сторонке и ни во что не вмешивалась… мартини, правда, выпивала исправно.

– А что я-то… – попыталась увильнуть она.

– Не отлынивай, – строго сказал ей я, – все уже отчитались, твоя очередь пришла.

– Ну ладно, – она допила остатки из рюмки, я ей тут же подлил еще немного, и она продолжила, – фамилия у меня самая простая, Петрова. Сколько мне лет, тоже не скажу, у женщин возраст обычно не спрашивают. Я замужем…

Она с вызовом оглядела остальных, но вызов как-то никто не принял, тогда она продолжила.

– Но с мужем мы живем уже год как раздельно… договорились так. Детей нет пока. Где работаю? В салоне красоты работаю… привожу внешний вид женского пола в надлежащее состояние.

– Тяжелая, наверно, работа, – посочувствовал ей я.

– Да не тяжелее, чем в РОВД, – усмехнулась она.

И тут откуда слева раздалось хорошо слышимое уханье совы, почти все за столом вздрогнули.

– Ничего себе, – первой отошла Ирина, – я слышала, что это не очень хорошая примета, если сова рядом ухает.

– Какая? – уточнил я.

– Неудача в делах, – объявила она, – а если по-простому, то облом.

– А я наоборот другое слышал про это, – встрял Афоня, – что совы кричат к деньгам или к прибавлению в семействе.

– А я и третью версию слышала, – тихо сказала Вера, – если сова громко ухает, это к смерти где-то неподалеку.

– Ты так народ-то не пугай, – сразу подлил я ей мартини в рюмку, – мы сюда лечиться вообще-то прибыли, а не помирать…

– Я пошутила, – весело ответила она, – сова глупая птица, ухает, когда ей хочется, вот и все.

– Так-то лучше, – довольно улыбнулся я. – Ну мы, кажется, все познакомились, давайте теперь каждый какую-нибудь занимательную историю из своей жизни расскажет…

– Ты и начинай, – ткнул в меня пальцем Афоня, – инициатива наказуема, знаешь такую мудрость?

– Знаю, – вздохнул я, – могу начать, если никто не возражает.

Возражений как-то не последовало, поэтому я продолжил.

– В студенческом стойотряде дело было, строили мы пятиэтажку где-то в Сибири. Меня с напарником поставили вязать стропы от башенного крана на бетонные такие блоки, тонны по три каждый. А крановщик их потом поднимал и передвигал на укладку фундамента…

– Что-то начало не слишком интересное, – заметила Ирина.

– Ничего, сейчас веселуха начнется, – пообещал я ей, – и вот закрепили мы с Игорьком очередной блок за два захвата, крановщик приподнял его, а прораб, он тут недалеко околачивался, вдруг скомандовал «стоп-машина». Что случилось? А на нижнюю часть блока налипла всякая хрень – если так устанавливать, он вкривь и вкось будет стоять. А что делать? Брать в руки лом и чистить блок снизу.

Я посмотрел на общество – вроде заинтересовались.

– И что дальше? – спросила Вера.

– Дальше Игорек в отказ пошел – вон же табличка висит «не стой под грузом и стрелой», а ты нас под груз запихиваешь… а я согласился, когда мне прораб четвертак пообещал за это. И полез с ломом под блок…

– И тебя там задавило… – предположил окончание моего рассказа Афоня.

– Не совсем, – поправил его выводы я, – но одно крепление, за которое мы стропы зацепили, оказалось хреновым и вылетело из бетона… и блок начал раскачиваться влево-вправо на одной стропе. Мне сильно по каске влетело, хорошо еще, что я ее не забыл нацепить… живой, конечно, остался, но в больнице две недели пролежал с сотрясением. А если б и второе крепление сорвалось, то я бы сейчас эту историю не рассказывал.

– А прораб чего?

– Четвертак выдал, конечно, честный парень оказался. Разборок потом не было, уговорили нас молчать, а по-хорошему этому прорабу надо б было пару лет усиленного режима впаять.

– Мда, – сказала Ирина, – хорошее же начало ты нашему общению задал.

– Какое уж вспомнил, – развел руками я, – теперь твоя очередь, давай выкладывай.

– А почему я? – изумилась она.

– Потому что ты самая инициативная в обсуждении была… – логично объяснил я, – а инициативу у нас что?

– Ясно, ну тогда слушайте… – она поправила прическу и начала, – три… нет, четыре года назад в августе или в самом начале сентября возвращалась я из Москвы по М7. Она тогда еще не полностью модернизированная была, в середине большой участок без разделительных барьеров и две полосы всего…

– Это где же это на М7 ты две полосы нашла? – изумился Игнат.

– Было такое, – поддержал ее я, – четыре полосы на всем протяжении года два назад сделали.

– Так вот, – продолжила Ирина, – муж… ну бывший то есть муж утомился и лег спать на заднее сиденье, а меня за руль посадил. И вот еду я, еду, а спать тоже хочется, перед этим мы из Питера рулили весь день почти. И надо бы было мне остановиться и отдохнуть, но что переклинило у меня внутри – дорога пустая, до конца путешествия час остался, чего бы, спрашивается, мне останавливаться…

– И ты заснула за рулем, – предположил я.

– Как в воду глядишь, – улыбнулась она, – но ненадолго, на пару секунд, может на тройку… разлепила глаза от громкого гудка спереди – я на встречке и мне в лоб летит здоровенная фура. Успела вырулить обратно буквально в метрах от встречной машины, а не то в лепешку меня там смяло бы. Вместе с мужем.

– А дальше чего сделала? – заинтересовалась Вера.

– Поставила машину на обочину, успокоилась и отдохнула минут десять… дальше без проблем все вышло до самого Города.

– А муж чего? – это уже я спросил.

– Муж объелся груш, – пошутила она, – продолжал спать, больше ничего.

– Я бы от такого тоже ушла, – заявила результат рассмотрения вопроса Вера.

– Хорошая история, душевная, – похвалил я Ирину, – давайте допьем, что у нас тут недопито осталось, и вечер воспоминаний продолжит Вера.

Народ активно начал подставлять рюмки, а я на пару с Игнатом наполнять их содержимое. Вера махом выпила свое мартини, не заморачиваясь тостами, и выступила на первый план.

– Значит так, друзья, – начала она, – это пять лет назад случилось недалеко от этих мест. Я с подругой за грибами сюда приехала…

– Далековато от города-то, – заметил я, – там и поближе грибные места есть.

– Знакомые посоветовали, – объяснила она, – к тому же подруга на колесах была, почему бы и не съездить…

Но закончить свою страшную историю Вере не было суждено – в этот самый момент земля подпрыгнула и опустилась назад почти так же, как и днем. Только в разы сильнее. Одновременно погас свет в осветительных фонарях и во всем третьем корпусе который было видно от наших столов.

– Опять землетрясение, – недовольно сказал Афоня, – по-научному это, кажется, называется афтершоком.

– То, что свет вырубился, мне не очень нравится, – сказал я, – надо бы проверить, как там в других местах с этим делом…

– И связи на мобилке нет, – добавил градуса в обсуждение Игнат.

– У тебя что за оператор-то? – тут же переспросила Вера. – Если МТС или Билайн, то они тут и никогда не работали.

– Теле2 у меня, – объявил Игнат, – с утра симку поменял, специально в район ездил.

– И у меня написано, что нет сети, – сказала Ирина, а к ней присоединился Афоня.

Я же молчал, потому что с Теле2 у меня с утра не заладилось.

– Ну так что, пойдем проверим территорию, – сказал я, – может в том конце санатория и свет будет, и связь.

Проверки на дорогах

– Я не хочу туда идти, – заявила Вера, а Ирина ее поддержала, – мы лучше в номер свой пойдем, день тяжелый был, можно и отдохнуть.

– Доберетесь в темноте-то? – позаботился о них я.

– Как-нибудь, – ответила Ирина. – Игнат вот проводит, он на нашем этаже живет.

– Кстати, нам бы тоже в свой корпус заглянуть можно, – напомнил мне Афоня, – может там знают, что случилось, и когда все наладится…

– Точно, – ответил я, – давай зайдем, – а потом добавил девушкам, – а вы, если что, обращайтесь, наш внутренний номер 222-312.

– Если света нет, наверняка и телефоны работать не будут, – ответила Ирина перед тем, как свернуть на кривую дорожку к своему корпусу, – но мы проверим.

А мы с Афоней повернули налево и зашли в вестибюль третьего корпуса – не видно тут не было ни зги, хоть глаз выколи.

– Медсестра вон в той комнате сидела, – показал я направо, – зайдем, справимся, как и что тут…

И мы повернули направо, третья дверь, считая от вестибюля, была распахнута настежь, внутри мигали огонечки чего-то сигнально-пожарного, но людей там не было.

– Наверно убежала в главный корпус, – предположил я, – узнавать, что случилось.

– Значит, нам тоже туда дорога лежит, – ответил Афоня, – в этот корпус.

– Стой, – притормозил его я, – шум какой-то слева по борту…

Откуда-то слева начали раздаваться равномерные удары чем-то тяжелым по чему-то твердому.

– Да, я тоже услышал, – отвечал старичок, – пошли посмотрим.

И мы оба развернулись и двинули в крайний левый угол первого этажа. Источник стука обнаружился довольно быстро – это доносилось из-за двери 111 номера.

– Чего стучишь-то? – начал я диалог из коридора, но ответом мне было только глухое мычание и новые удары.

– Заходим, – предложил Афоня, – раз уж нам отвечать не хотят, – и он смело дернул дверь номера на себя, они тут наружу открывались.

Внутри, естественно, было так же темно, как в вестибюле и в коридоре, но тело, принадлежащее неизвестному лицу и лежащее на полу, мы идентифицировали сразу.

– А я его знаю, – сказал, приглядевшись я, – это пацан, который днем приставал к Вере перед нашим корпусом. Слышь, ты, тебя как зовут-то?

– И чего ты мычишь? – добавил Афоня, – это тоже интересно.

В ответ пацан замычал еще сильнее, и я увидел, что руки-ноги у него связаны, а на рот наклеен пластырь. Я дернул за конец этого пластыря, свисавшего с одной стороны, в ответ раздался протяжный крик (ну еще бы, больно, когда у тебя сдирают этот пластырь вместе с волосяным покровом).

– Щас мы тебя развяжем, парень, – пообещал Афоня, – а ты нам все расскажешь по порядку – усек?

– Угу, – наконец выдал он что-то членораздельное, – усек…

И мы в четыре руки его развязали и усадили в кресло, что было тут рядом. Он некоторое время растирал затекшие руки, вертя головой по сторонам, потом выдавил из себя:

– А чё ваще случилось-то?

– Землетрясение было, – терпеливо ответил ему я. – повторный толчок, минут 10 назад. Свет и мобильная связь отключились нахрен.

– Ну них..я ж себе, – медленно продолжил он, – а я ничё этого и не заметил…

– Кто тебя связал-то и зачем? – подогнал я его мыслительную деятельность, – колись уже.

– Не помню, – парнишку аж перекорежило, это отчетливо было видно в лунном свете.

– Ну не помнишь, так и хрен с тобой, – с досадой сказал Афоня, – мы тогда пошли в главный корпус, а ты как хочешь.

– Ээээ, – заволновался он, – вы меня тут не бросайте…

– Пойдем вместе, – принял решение я, – сможешь идти-то?

– Да вроде смогу, – он встал с кресла, сделал пару приседаний и достаточно уверенно двинулся к двери.

– Тогда идем, – сказал я… Афоня был конечно старше и опытнее меня, но бремя лидерства он уступил мне без лишних вопросов почему-то. – Ты не скачи козлом-то, а то потеряешься в темноте.

Этот пацан, как уж его там звали-то… Толиком, кажется… слегка умерил свой пыл, и мы все по очереди вышли из вестибюля корпуса на свежий воздух.

– А куда все подевались-то? – задал наконец Толя правильный вопрос. – Днем еще тут куча народу бегала, а щас никого… даже и медсестры нету…

– Дойдем до главного корпуса, там, может, узнаем, – угрюмо отвечал ему я, хотя если честно, совсем в этом уверен не был.

Дорога наша лежала вдоль клумб и декоративных кустарников мимо второго корпуса, где обитали обе наши женщины. И вот, когда мы уже почти миновали его, раздался окрик от входа:

– Эй, подождите, мы с вами! – это кричала Ирина, а рядом с ней, как можно было различить в потемках, маячили и Вера с Игнатом.

– Конечно, – отозвался я, – вместе веселее. А чего так быстро поменяли решение-то?

– Так нет никого во всем здании, – это пояснила Вера, – а одним страшновато…

– В нашем корпусе все аналогично, – отозвался Афоня, – один только постоялец обнаружился кроме нас, вот, – и он пихнул в спину Толика.

– Ба, – сказала, подойдя поближе, Вера, – да это тот самый паренек, что ко мне приставал в обед.

– Приношу свои извинения, – буркнул он, – портвейну много выпил.

– Принимается, – улыбнулась она, а потом спросила у всех, – идем в главный корпус?

– Так точно, – поднес руку к голове Афоня, – двигаемся в штаб.

Солнце уже давно закатилось за горизонт, поэтому наш путь освещала только луна в состоянии почти полного полнолуния, небольшой кусочек справа от нее только был отгрызен. И тут раздался волчий вой, довольно близко и где-то справа, за грязелечебницей.

– Вот только этого нам недоставало, – сказал я, – днем гулял в той стороне, так один местный товарищ отпугивал волков своей двустволкой. Валерой назвался.

– Я его знаю, – вышел на первый план молчавший до этого Игнат, – в прошлый раз когда здесь был, мы с ним водку пили пару раз… он за бассейном живет, в деревянном доме, сторож местный.

– Туда тоже надо будет наведаться, – предложил я, – а вот и главный корпус…

Гипсовый Ильич на площади указывал нам дорогу своей протянутой рукой. Свет и тут не горел ни в одном окне, как легко можно было догадаться. Я первым подошел к входу и дернул ручку двери на себя, она не поддалась.

– Ночь же, – пояснила Ирина, – закрыли все до утра.

– Я знаю, где тут черный ход есть, – продолжил демонстрировать свои познания Игнат, – его никогда не закрывали, как я помню…

– Ну показывай, – предложил я ему.

Мы обогнули здание слева, обошли два каких-то выступа, и впереди замаячила низенькая дверца, куда надо было спускаться от уровня земли по ступенькам. Неглубоко, но надо было.

– Здесь, – сказал обернувшись, Игнат, – все вместе пойдем?

– Предлагаю разделиться, – тормознул его я, – давайте внутрь трое пойдут – Игнат, я и Афоня. А остальные пусть подождут здесь.

– А это почему? – спросила Вера.

– Да мало ли, что там нас может ждать в этом обесточенном доме, – туманно пояснил я, – а если что, мы кричать будем – тогда на помощь придете.

– Иван дело говорит, – выразила общее мнение Ирина, – идите, а мы вас тут подождем… если что, тоже будем кричать.

И тут мы втроем нырнули в приоткрытый черный ход, причем первым пошел я, по ступенькам спустились на полэтажа. Я тут же включил фонарик на своем смартфоне, на темных стенах заплясали расплывчатые зайчики.

– Тут развилка, – сообщил я Игнату, – куда сворачиваем?

– Направо, – ответил он, – слева тупик.

Повернули направо, тут же почти сразу обнаружилась лестница наверх – осторожно ступая по ней, поднялись на первый этаж, там где столовая стояла.

– Пахнет вкусно, – сообщил Афоня, – от ужина, наверно, что-то осталось.

– Столовку мы осматривать не будем, – решил я, – тут все равно людей до утра не будет, лучше поднимемся наверх.

И эти двое быстро согласились со мной – так же осторожными шагами одолели два лестничных марша на второй этаж. Здесь, сколько я запомнил, были кабинеты врачей, помещения для физиотерапии и тут же должен был сидеть заведующий санаторием… заведующая то есть, та дородная дама с пятым бюстом, что рассказывала нам про землетрясение.

– Проверяем все двери? – предложил Афоня, и мы с ним согласились.

Первые шесть дверей оказались заперты на ключ, ломать их уж мы не стали, а вот седьмая, на которой было написано «Магнитотерапия», оказалась открыта. Я предостерегающе поднял вверх левую руку, Игнат с Афоней замерли на пороге… а потом я тихонько и приставным шагом вошел в помещение… слева были столы и какие-то приборы на них, а справа занавесочками нарезаны штук шесть закутков с топчанами – видимо, тут и происходили сеансы этой самой магнитотерапии.

– Никого, – сказал Афоня, осмотрев первые закутки, а Игнат ответил эхом, заглянув в следующие, – и тут тоже.

– Зато у меня кто-то живой есть, – сказал я, дойдя до самого окна.

Там на диванчике лежал и спал товарищ в белом больничном халате. Приглядевшись немного, я его узнал – это был врач с труднопроизносимой среднеазиатской фамилией, который принимал меня в обед.

– Эй, – дернул я его за ногу, – вставай, не время спать.

– Ким, гаерда, нима (что, где, чего), – пробормотал он видимо на своем среднеазиатском языке, но тут же перешел на великий и могучий, – вам чего тут надо?

Мы переглянулись и право вести переговоры как-то само собой перешло в мои руки.

– Ты тут давно спишь-то?

– С вечера, – покорно признал он за нами право спрашивать, – домой не пошел, потому что устал очень.

– Подземный толчок, значит, мимо тебя прошел?

– Это землетрясение что ли? Оно же днем еще случилось…

– Была вторая серия, с полчаса назад, – пояснил я, – свет и мобильная связь пропали. Вдобавок делись куда-то почти все обитатели санатория.

– Правда? – он тут же полез за телефоном, включил его и убедился, что связи действительно нет.

– Тут бывает такое, – зевнул он, – два года назад почти то же самое – все починили к утру.

– И люди тоже пропадали?

– Нет, люди на месте остались, – тут до него, наконец, дошли мои слова. А что, совсем никого нет?

– С тобой семеро будет, – ответил я, – кто остался. Больше ни души.

– И мобилки не работают?