Czytaj książkę: «Королева вампиров»

Глава 1. Трон из багрового камня

Вечность пахла озоном, старой кровью и застывшим воском. В королевстве Кровь не было солнца — оно умерло вместе с последним бастионом людей пятьсот лет назад, оставив после себя лишь пепельную взвесь в верхних слоях атмосферы, которая теперь служила жалким подобием облаков. Небо над столицей, высеченной прямо в теле базальтового континента, всегда имело цвет запекшейся венозной крови: темно-лиловый, тяжелый, давящий на глазницы даже сквозь толщу зачарованного хрусталя дворцовых сводов. Здесь царила вечная ночь, но это была не уютная темнота южной земли, а глухая, абсолютная слепота подземелья, где единственным источником света служил холодный магический огонь.

Аделия сидела на Троне из Багрового Камня.

Сам трон был чудовищным произведением искусства, монументом чужой боли. Его вытесали из единого куска редкого минерала, который питался исключительно эссенцией казненных предателей. Камень пульсировал едва заметным внутренним светом, впитывая эманации страха. Подлокотники представляли собой переплетенные шеи каменных горгулий, чьи пасти вечно были раскрыты в беззвучном крике, а спинка возвышалась за спиной королевы острым шпилем, пронзающим иллюзию потолка. Металл креплений — мифрил, закаленный в драконьем пламени — остыл тысячи лет назад, но Аделии казалось, что он до сих пор хранит мертвенный холод первого убийства, совершенного ради власти. Сидеть на нем означало сидеть на костях собственной истории. Она занимала этот пост уже триста сорок два года, если верить песочным часам в Зале Тысячи Казней, где песок заменяли истолченные кости мятежных баронов.

Ее пальцы, длинные, бледные, похожие на ветви зимнего дерева, бездумно поглаживали подлокотник. Ногти цвета воронова крыла оставляли на шероховатой поверхности едва слышный скрежет. На ней не было ни короны, ни диадемы — высшей властью вампиров был сам разум, способный ломать чужую волю одним взглядом. Ее волосы, черные как первородная пустота, тяжелой волной стекали по обнаженным плечам и спине, скрывая шрамы от старых дуэлей. Кожа королевы обладала той самой пугающей, почти фосфоресцирующей белизной, которую поэты-люди когда-то называли лунным саваном. Платье из черного шелка струилось вокруг ее неподвижного тела подобно нефти, не отражая, а поглощая тусклый свет магических сфер. Единственным ярким пятном на ней был рубин на горле — кулон «Слеза Каина», вплавленный прямо в плоть много веков назад. Он медленно пульсировал в такт биению ее холодного сердца, которое билось раз в три минуты, перекачивая по венам густую, почти черную жидкость.

Внизу, у подножия ступеней, ведущих к тронному возвышению, корчился человек. Обычный смертный. Один из тысяч сборщиков налогов с человеческих ферм Внешних Пределом.

— Ваше Величество, — хрипел он, захлебываясь собственной слюной и ужасом. Магическое поле трона вытягивало из него тепло, превращая воздух вокруг в ледяную крошку. — Мор выкосил четверть стада в Северных гротах… Старая шахта обвалилась, мы не смогли достать телеги вовремя… Голод среди скота порождает брожение…

Он говорил о людях. О тех, кто еще сохранил остатки человечьего облика в подземных резервациях. Для Аделии они давно перестали быть живыми существами. Они были ресурсом. Скотом. Биологическими фабриками по производству густой, горячей, пьянящей красной жидкости. Проблемы со стадом решались так же, как проблемы с падежом скота или гнилью картофеля. Эффективностью и выбраковкой.

Она слушала его ровное дыхание, похожее на шелест пересыпаемого песка. Слышала панический трепет его живого, горячего сердца, запертого в хрупкой клетке ребер. Чувствовала запах его адреналина — резкий, металлический, сводящий с ума любую низшую нежить. Но сама Аделия оставалась абсолютно спокойна. Внутри нее, там, где у смертных полыхает пожар страстей, веками царил мертвый штиль. Абсолютный ноль.

Пустота.

Она жила с ней так долго, что та стала частью ее анатомии, третьей долей ее бессмертной сущности наряду с кровью и тьмой. Эта пустота родилась в ту ночь, когда она вырвала собственное горло своему создателю, лорду Валериусу, чтобы занять его место. Любовь, привязанность, дружба — все эти слова остались в том далеком, солнечном мире, который она уничтожила своими руками ради выживания своего вида. Теперь их заменили Порядок, Контроль и Абсолютная Власть. Эти понятия стали ее суррогатными эмоциями, протезами души.

Сборщик замолчал, осознав, что пауза затянулась слишком долго. Он поднял глаза. И встретился с ее взглядом. Рубиновые радужки Аделии лишены белков; это были две капли свежей крови, застывшие в ледяной оправе зрачков. Взгляд Древней. Инструмент пытки, куда более эффективный, чем раскаленные клещи. Когда королева смотрела вот так, жертва видела отражение всех своих грехов, каждую украденную монету, каждое слово лжи, произнесенное за всю жизнь, и понимала свою ничтожность перед лицом геологического времени.

— Скучно, — тихо, ровно произнесла Аделия. Слово упало в гулкую тишину Тронного Зала тяжелее, чем удар погребального колокола. Эхо отразилось от базальтовых стен и вернулось искаженным. — Как предсказуемо рушатся ваши империи, построенные на страхе перед моим голодом. Вы думаете, мне есть дело до ваших телег?

Она поднялась. Движение было лишено суеты. Оно напоминало тектонический сдвиг — плавное, неумолимое и несущее разрушение. Шелк платья прошелестел по ступеням из вулканического стекла. Ростом она превосходила любого мужчину в зале, хотя весила меньше подростка. Воздух вокруг нее сгустился, становясь вязким. Низшая стража — обращенные вампиры в шипастой броне из черной стали — инстинктивно отступила на шаг, пряча лица в тени капюшонов. Даже им было неуютно стоять рядом с Первородной в моменты ее концентрации.

Аделия спустилась всего на две ступени.

— Ты говоришь о голоде скота, — продолжила она, обходя замершего человека по широкой дуге. Ее шаги не издавали звука. — Но ты забыл упомянуть, что пока вы везли эту падаль своим господам для пропитания, ты присвоил себе три бочонка выдержанной крови девственниц. Той самой, что предназначалась для пополнения моей личной гвардии.

Человек открыл рот, чтобы возразить, но из горла вырвался только булькающий хрип. Магия королевы сдавила его гортань невидимым арканом. Ледяные пальцы Аделии сомкнулись на его подбородке. От ее прикосновения кожа смертного пошла морозными узорами, мгновенно покрываясь инеем некроза. Она приподняла его лицо, заставляя смотреть себе в глаза.

— Знаешь, почему я не убиваю вас быстро? — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее волосы коснулись его щеки. Волосы были холоднее могильного камня. — Не потому, что жажду вашей боли. Боль смертных примитивна и скоротечна. Мне плевать на нее. Я делаю это ради архитектуры. Страх — единственный цемент, удерживающий камни этого королевства от распада. Если я позволю хоть одному сборщику безнаказанно воровать кровь моих рыцарей, завтра рухнут стены Цитадели. Завтра люди внизу перестанут бояться настолько, чтобы добровольно открывать вены. Наступит хаос. А хаос портит вкус крови, делая ее горькой от гормонов стресса.

Она отпустила его. Человек упал на колени, дрожа крупной дрожью, растирая побелевшее, отмороженное лицо.

— Позвать Мастера Наказаний? — почтительно осведомился капитан стражи, выступая из тени колонны. Его голос звучал глухо из-за поврежденных связок — однажды он осмелился заговорить с королевой без приказа и поплатился за это перерезанным горлом, которое ему криво зашили серебряной нитью.

Аделия поморщилась. Ей не нужен был Мастер Наказаний с его алхимическими иглами и крючьями. Это тоже было скучно. Предсказуемый финал для предсказуемого преступления. Приказать бросить его в Колодец Криков, слушать его вопли неделю, пока кислота не доберется до костей… Рутина. Административная работа. Управление скотобойней требует методичности, но убивает всякое творчество.

Она устала от методичности. Вечность оказалась бесконечным повторением одного и того же дня, расписанного по минутам: утренний прием отчетов о надоях, дневная инспекция тренировочных полигонов молодых кровопийц, вечерний суд, ночь… Ночи были самыми тяжелыми. Когда исчезала необходимость отдавать приказы, пустота в груди расширялась до размеров бездны, грозя поглотить саму королеву.

— Нет, — бросила Аделия через плечо. — Отдай его Третьему Кругу. Пусть выпьют досуха, но сохранят сознание. Оставьте его бродить по Нижним Ярусам. Живой труп, умоляющий о смерти, но неспособный ее получить. Посмотрим, сколько новых стихов сложат о нем барды-гули в трущобах. Пусть послужит искусству террора.

Стража подхватила обмякшее тело и поволокла прочь. Каблуки сапог лязгнули по брусчатке и стихли.

Тронный Зал снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь мерным гудением кристаллов-накопителей. Аделия вернулась к трону, но садиться не стала. Она оперлась обеими руками о холодный камень подлокотника и посмотрела на свои ладони. Тонкие вены просвечивали сквозь пергаментную кожу. В этих руках была сосредоточена власть над миллионами жизней. Одним щелчком пальцев она могла обрушить своды целого города-кратера. Одним словом — начать Великую Охоту, которая очистит континент от последних очагов человеческого сопротивления.

Но чего стоят миллионы покорных теней, если внутри тебя самого нет ни одной искры?

Двери зала, тяжелые створки из окаменевшего древа Игдрассиль, бесшумно разошлись. Появление нового гостя не сопровождалось ни звуком, ни дуновением воздуха. Только температура в помещении упала еще на несколько градусов, приближаясь к абсолютному нулю. Так входить умел только один обитатель дворца.

Кайрен.

Ее правая рука. Ее кинжал. Ее самая старая ошибка. Он был старше большинства скал в этой горе, древний даже по меркам Первородных. Его аристократичное лицо с высокими скулами не выражало ничего, кроме вежливой готовности служить, но Аделия чувствовала исходящие от него волны древнего, терпеливого голода. Кайрен никогда не пил кровь из кубков. Он предпочитал пить ее напрямую из источника, глядя жертве в глаза, пока та иссыхает от экстаза и ужаса одновременно.

— Ты отменила казнь, — констатировал он вместо приветствия. Его голос был подобен шелку, которым душат. — Назначила Третий Круг. Это неэффективно. Мясо сгниет быстрее, чем успеет напугать остальных. Статистика падения дисциплины в Нижнем Круге ухудшится на четыре процента.

— Меня больше не интересует твоя статистика, Кайрен, — ответила Аделия, не поворачивая головы. Она продолжала изучать игру теней на багровом камне. — Интересует архитектура страха. Бродячий ужас эффективнее закопанного трупа. Учишь меня экономике террора?

— Я берегу твои нервы, моя королева, — он сделал шаг вперед. Пол под его ногами не скрипнул. — Твои нервы — стратегический ресурс государства. Ты провела на троне семь часов подряд. Три восстания подавлены, границы уплотнены, поставки стабилизированы. Ты истощаешь свой резервуар самоконтроля. Скоро он даст трещину.

Кайрен остановился сбоку от трона, соблюдая дистанцию в три шага — границу, которую она очертил для него столетия назад ценой жизни двух предыдущих советников.

— Что тебе нужно? — спросила она.

— Доклад из Архива Шепотов. Наши шпионы в Солнечных Землях — там, где еще остался день — перехватили послание. Люди нашли оружие. Не железо, не серебро. Древняя технология Старой Империи. Устройство, способное преломлять магическую тьму и концентрировать ультрафиолет спектра Б в направленный луч. Они называют его «Рассветная Игла».

Аделия наконец повернулась. Впервые за долгие часы в ее глазах мелькнул отблеск подлинного интереса. Ультрафиолет спектра Б испепелял клетки вампира на молекулярном уровне, вызывая распад тканей быстрее, чем регенерация успевала затягивать раны. Это была настоящая угроза. Настоящая боль. Новизна.

— Где? — коротко бросила она.

— Крепость Утренней Зари. Последний оплот фанатиков. Около трех тысяч вооруженных смертных. Смешно, правда? Три тысячи тараканов думают, что могут убить богиню.

— Тараканы пережили динозавров, — задумчиво протянула Аделия. — Потому что научились прятаться во тьме. Мы загнали их туда, Кайрен. Мы создали для них идеальную среду обитания. А теперь боимся того, что они там вырастили. Отправь Легион Летучих Мышей. Выжги крепость дотла. Мне нужна эта «Игла». Разбитой. Сплавленной в кусок бесполезного стекла. Я хочу лично посмотреть, как будет плавиться их надежда.

— Будет исполнено, — Кайрен склонил голову. — Но твой пульс участился. Я чувствую жар твоей крови отсюда. Тебе нравится идея битвы.

— Мне нравится идея перемен, — отрезала она. — Исполняй. И пришли ко мне Изольду.

Кайрен поклонился еще ниже и растворился в тенях между колоннами так же беззвучно, как и появился.

Аделия осталась одна. Упоминание Изольды вызвало в пустоте привычную тупую резь. Изольда была ее созданием. Обращенная ею двести лет назад девчонка с какой-то пограничной фермы, отчаянно цеплявшаяся за жизнь. Аделия взяла ее из прихоти, устав от лизоблюдов двора. Изольда должна была стать развлечением. Куклой.

Но кукла выросла. Она усвоила жестокость своей создательницы, но приправила ее человеческой хитростью и змеиной гибкостью. Она стала Главой Внутреннего Ока, главой разведки, плетущей интриги лучше, чем любая паучиха. И самое невыносимое — Изольда испытывала к королеве нечто, подозрительно напоминающее собачью преданность, смешанную с болезненной ревностью. Она постоянно пыталась заполнить ту самую пустоту в сердце Аделии своим обожанием, лезла в личные покои, приносила редкие вина из крови редких мутантов, рассказывала сплетни.

Аделия презирала эту привязанность. Привязанность — это уязвимость. Привязанность — это цепь, которой тебя можно держать. Но прогнать Изольду она не могла. Та была единственным зеркалом, в котором королева видела свое отражение не как функцию власти, а как женщину. Искалеченную, мертвую, но все же женщину.

Спустя десять минут двери снова открылись. Изольда вошла стремительно, цокая каблуками высоких сапог по обсидиану. На ней был облегающий костюм из кожи василиска, подчеркивающий каждый изгиб хищного, грациозного тела. Светлые волосы, белые как молоко, были собраны в сложную конструкцию, напоминающую корону из шипов.

— Вы звали меня, Моя Королева? — выдохнула она, опускаясь на одно колено. В ее голосе звучал плохо скрытый восторг просто от факта аудиенции.

— Перестань, — поморщилась Аделия. — Встань. Ты похожа на комнатную болонку, ожидающую подачки.

Изольда послушно поднялась, но улыбка не сошла с ее лица. — Болонка, которая сегодня ночью вскрыла переписку Верховного Жреца Огня. Он планировал отравить колодцы в Южном секторе примесями серебра. Я отправила туда отряд ликвидаторов. Жрец сейчас принимает ванну из святой воды в подвалах моего ведомства. Горячей. Кипяток отлично раскрывает поры для проникновения благодати, не находите? Хотя для нас с вами это скорее изысканная пытка.

Она говорила быстро, пытаясь захватить внимание госпожи, насытить информационный вакуум вокруг трона. Аделия подошла к огромному панорамному окну, заменявшему одну из стен зала. За толстым слоем зачарованного хрусталя простирался город Крови. Лабиринт из черного металла и красного камня, пронизанный трубами, по которым перегоняли собранную человеческую кровь. По широким проспектам скользили тени патрулей, уличные фонари изливали ядовитый фиолетовый свет, а в небе лениво кружили рои огромных нетопырей-переростков, выполняющих роль воздушного транспорта для знати.

Это был идеальный механизм. Человеческий скот внизу производил пищу, обращенные рабочие обслуживали машины, древние аристократы развлекались политическими играми, а она, Аделия, стояла на вершине этой пирамиды из черепов. Венец творения ночи. Богиня в мире греха.

И ей было невыносимо, тошнотворно, вселенски скучно.

— Зачем ты пришла на самом деле? — спросила Аделия, не отрывая взгляда от города. — Кроме доклада о жреце. Ты никогда не тратишь время на отчеты, которые я могу прочитать в твоих мыслях за секунду.

Изольда замолчала. Восторг в ее глазах сменился настороженностью. Она сделала осторожный шаг к королеве. — Мой слух стал острее, госпожа. Я слышу, как кричит ваша пустота. Вы отправили армию за игрушкой смертных. Вы ищете войну. Вы хотите почувствовать лезвие врага у своего горла, потому что только тогда забываете, что ваше собственное сердце превратилось в осколок льда.

Аделия резко обернулась. Движение было смазанным, неуловимым для человеческого глаза. Она оказалась вплотную к Изольде так быстро, что та не успела вдохнуть. Королева схватила советницу за горло, но не сжала пальцы. Просто держала, позволяя чувствовать мертвецкий холод своей кожи.

— Осторожнее, милая, — прошипела Аделия. Ее губы оказались в дюйме от губ Изольды. — Ты играешь с огнем, рассуждая о моем сердце. У таких, как я, его нет. Есть только глотка, требующая насыщения, и разум, требующий подчинения. Запомни это, если хочешь сохранить свою хорошенькую головку на плечах. Твоя психология уместна для салонных бесед, но не для этого зала.

Изольда часто заморгала. По ее шее, там, где смыкались пальцы королевы, проступили темные пятна — капилляры лопались от перепада давления и холода. Но она не сопротивлялась. Лишь прикрыла глаза, принимая наказание.

— Да, Моя Королева, — прошептала она.

Аделия оттолкнула ее. Изольда пошатнулась, но устояла на ногах, поправляя съехавший ворот костюма. На ее коже остался белый отпечаток руки, который будет сходить несколько дней.

— Свободна, — бросила королева. — Проследи, чтобы Легион вылетел до полуночи. И пришли ко мне пленного архитектора-человека. Того, которого взяли при штурме западных каменоломен. Говорят, он умеет строить мосты, способные выдержать вес осадной башни. Хочу посмотреть на его чертежи. Может, перестроим Нижний Ярус. Хоть какое-то занятие.

Когда Изольда выскользнула за дверь, Аделия снова осталась одна. Тишина навалилась многотонной плитой.

Она подошла к трону и опустила руку на его теплую, пульсирующую поверхность. Багровый камень отозвался вибрацией, передавая ей отголоски мучений тысяч казненных здесь врагов. Их агония была такой яркой, такой настоящей.

Аделия закрыла глаза.

На одно короткое мгновение, на долю секунды, которая длилась целую вечность, она позволила себе вспомнить. Вспомнить солнце. Теплое, золотое, пробивающееся сквозь листву старого дуба в саду отцовского поместья. Вспомнить смех — живой, громкий, вибрирующий в грудной клетке. Вспомнить, каково это — любить кого-то больше, чем собственную жизнь. Вспомнить лицо матери, гладящей ее по волосам перед сном.

Воспоминание принесло физическую боль. Будто кто-то плеснул кислотой на обнаженную душу. Солнце сожжет ее дотла за микросекунды. Смех разорвет мертвые легкие. Любовь сделает ее слабой, а слабость в этом мире карается смертью, причем гораздо более изобретательной, чем та, что она дарила своим врагам.

Она открыла глаза. Рубиновая радужка вспыхнула во мраке. Иллюзия тепла исчезла. Ладонь на троне ощущала лишь мертвую геологию.

Пустота никуда не делась. Она лишь усмехнулась ей в ответ голосом Кайрена и влажно вздохнула голосом Изольды.

Королева тяжело опустилась на холодное сиденье. Выпрямила спину. Положила руки на подлокотники, впиваясь пальцами в камень.

За стенами дворца, в тысячах футов под землей, завыли сирены — началась очередная смена на донорских фермах. Сотни тысяч сердец забились в унисон от ужаса, ускоряя ток теплой, сладкой крови.

Их страх был фундаментом ее мира. Их смерть — архитектурой ее покоя.

Аделия наклонилась к кристаллу связи, вмонтированному в правую ручку трона. Холодный свет активированного устройства подсветил ее лицо снизу, делая черты еще более резкими, скульптурными, нечеловеческими.

— Вызовите ко мне командора Первого Крыла, — ровным, властным голосом приказала она пустоте. — Передайте координаты крепости Утренней Зари. Я хочу, чтобы от их надежды осталось только радиоактивное стекло. И пусть готовит мой личный доспех. Тот, что из чешуи дракона глубин. Сегодня ночью я буду наблюдать за работой лично.

Она откинулась на высокую спинку трона, сливаясь с ним в единое целое. Королева и монумент. Правительница и тюрьма.

Багровый камень под ее ладонями вспыхнул чуть ярче, жадно впитывая новую волну холодной, расчетливой ярости своей хозяйки. Вечность продолжалась. До следующей казни. До следующей войны. До следующего мига, когда пустота в сердце вновь станет невыносимой, и ей придется залить ее литрами чужой жизни, чтобы не рассыпаться на атомы в этой бесконечной, непроглядной тьме.

Глава 2. Совет теней

Багровый камень под ладонями Аделии медленно остывал, впитав вспышку ее гнева после отдачи приказа о штурме крепости Утренней Зари. Тронный зал снова погрузился в привычное состояние стерильного вакуума власти. Королева не двигалась, позволяя кристаллам-накопителям вытягивать из воздуха остаточное тепло. Вечность требовала экономии сил; даже ярость бессмертных имела свой метаболический предел.

Двери распахнулись без стука — привилегия, доступная лишь пятерым существам во всем королевстве Кровь. Они входили по одному, заполняя пространство между колоннами из черного базальта. Это был Высший Совет, или, как шепталась прислуга в нижних ярусах, «Сборище Пожирателей Собственной Гордыни».

Первым появился лорд Малефикус, Мастер Осады. Его тело представляло собой нагромождение гипертрофированных мышц, натянутых на костяк так туго, что кожа казалась пергаментом, готовым лопнуть. Он не носил доспехов, предпочитая оставлять на обозрение шрамы от серебряных клинков, которые давно перестали его убивать, но продолжали причинять невыносимую боль при каждом движении. Малефикус встал слева от трона, скрестив руки на груди. От него пахло озоном и гарью сожженных деревень.

Следом скользнула Леди Веспер, Хранительница Кладовых. Самая старая из присутствующих, она выглядела почти хрупкой, похожая на засушенный цветок, но именно она контролировала артерии королевства — систему акведуков, по которым текла кровь миллионов людей. Ее власть была истинной: стоило ей перекрыть главный вентиль Восточного сектора, и половина гвардии королевы сошла бы с ума от жажды за одну ночь. Она поклонилась Аделии глубоким, полным подобострастного почтения реверансом, хотя в глубине мутных глаз плескалось вековое безумие накопителя.

Третьим вошел архимагистр Торн, Повелитель Иллюзий. Его фигура постоянно мерцала, словно состоя из густого сигаретного дыма. Торн редко принимал окончательную форму, утверждая, что плоть — это тюрьма для разума. Он завис в воздухе у правого плеча королевы, переливаясь оттенками индиго.

Четвертым ступил на обсидиановые плиты Кайрен. Он занял позицию чуть позади левого плеча Аделии, став ее живой тенью. Его присутствие было настолько органичным, что казалось частью архитектуры самого зала.

Пятым… пятым должен был быть Виконт Северин, Страж Перевалов. Но место справа от Весперы оставалось пустым.

Аделия открыла глаза. Рубиновая радужка вспыхнула в полумраке, останавливаясь на пустой точке в геометрическом центре их полукруга. — Где твоя мантия, Северин? — голос королевы прозвучал ровно, но температура воздуха в зале упала еще на десять градусов. Пар вырвался изо рта Малефикуса.

Архитектор-человек, которого привели по приказу Аделии перед началом совета, сжался в комок у подножия трона, зажимая уши руками. Человеческое ухо не предназначено для восприятия частот, на которых общались взбешенные Первородные.

В ответ на вопрос королевы дальние двери зала, ведущие в Галерею Шепотов, со скрипом, недостойным цитадели вечности, отворились.

Вошедший вампир являл собой жалкое зрелище. Его бархатный камзол был разорван на плече, белый парик сбился набок, а по бледной шее тянулась свежая царапина, из которой все еще сочилась темная венозная кровь. Виконт Северин тяжело привалился к косяку, опираясь на церемониальную алебарду, которую он явно использовал как посох.

— Прошу прощения, Моя Королева, — прохрипел он, пытаясь выпрямиться. — Горные перевалы... они осмелели. — Осмелели? — переспросила Веспер, растягивая тонкие губы в хищной усмешке. — Или ты просто позволил стаду разбежаться, старый козел? — Люди Севера больше не похожи на скот, — выдохнул Северин, игнорируя выпад Хранительницы. — Они идут строем. В броне. С огнеметами на основе прометия. И они несут знамена Короля Холода.

При этих словах совет вздрогнул. Даже дымчатый Торн на мгновение обрел четкие контуры, став угольно-черным силуэтом. Королевство Холод. Земли за Хрустальным хребтом, куда столетиями ссылали самых буйных обращенных, где земля никогда не видела солнца, погребенная под многокилометровым слоем вулканического пепла. Никто не верил, что там может существовать централизованная цивилизация. Предполагалось, что это край одичавших гулей и каннибалов.

— Король Холод — это сказка для новообращенных щенков, чтобы те боялись высовывать нос из шахты, — прорычал Малефикус, ударив кулаком по стене. Камень пошел трещинами. — Очередная байка контрабандистов крови. — Байки не сжигают форпосты Третьего Кольца! — рявкнул Северин, находя в себе остатки дворянской дерзости. — Я потерял две сотни низших стражей у Льдистого ущелья. Их не просто выпили. Их расчленили. Профессионально. Использовали зазубренное железо, чтобы замедлить регенерацию. Там командовал кто-то, кто понимает нашу анатомию лучше наших собственных лекарей.

Аделия подняла руку. Словно повинуясь невидимому рычагу, виконт рухнул на колени, хватая ртом воздух. Магия королевы давила ему на плечи, впечатывая в пол. — Тише, мой доблестный страж, — произнесла она мягко, но этот мягкий тон предвещал землетрясение. — Ты принес важные вести. Значит, люди научились воевать. Эволюция страха всегда порождает эффективное оружие. Что говорит разведка Изольды?

Торн колыхнулся, принимая форму женской фигуры в плаще. — Белый Глаз молчит, моя госпожа. Все наши шпионы, отправленные за Хрустальный хребет за последние полгода, вернулись в виде посылок. По частям. Упакованных в лед. Последняя партия прибыла сегодня утром. Внутри были только головы. И одна записка. — Записка? — Аделия приподняла бровь. Идея о том, что смертный пишет письма вампирам, казалась абсурдной до смешного. Почти очаровательной в своей самоубийственной дерзости. — Вот она, — Торн протянул вперед призрачную руку. На его ладони материализовался кусок пергамента, покрытый толстой коркой льда.

Малефикус шагнул вперед, принюхиваясь. — Серебро в чернилах. И экстракт горечавки. Чтобы мы не могли взять след писавшего через запах. Чистое поле.

Аделия взяла лист двумя пальцами. Лед обжег ее кожу холодом абсолютного нуля, но она даже не моргнула. Размашистый, уверенный почерк, лишенный суеты: «Приветствую тебя, Багровая Королева. Мои земли начинаются там, где заканчивается твой страх. Я предлагаю тебе границу. Жесткую, кровавую и честную. Не пытайся перейти мои горы. Если попробуешь — я спущусь сам. До встречи на поле брани. Король Холод».

В зале повисла тишина. Архитектор-человек внизу тихо заскулил, чувствуя волны смертоносной энергии, исходящие от бессмертных.

— Какая театральщина, — первой нарушила молчание Веспер. — Какой-то выскочка гримируется под фольклорное пугало и думает, что может диктовать нам условия поставок. Мы должны отправить Легион Летучих Мышей. Выжечь его столицу дотла вместе с мерзлым дерьмом, которое он называет народом. — У них нет столицы, — глухо отозвался Северин, все еще стоящий на коленях. — У них сеть подземных бункеров, выдолбленных в вечной мерзлоте. Легион застрянет в узких тоннелях, где один человек с гранатой стоит десяти ваших рыцарей. Они используют ландшафт против нас. Они знают, что мы тяжелее, быстрее, сильнее, и нивелируют эти преимущества теснотой и льдом.

Кайрен наклонился к самому уху Аделии. Его дыхание было морозным. — Он прав в одном, моя королева. Прямая атака сейчас — это потеря элитного состава ради сомнительного удовольствия раздавить муравейник. Нам нужны данные. Нужно вскрыть их логистику. — Значит, будем вскрывать, — кивнула Аделия. Она бросила ледяную записку на пол, и Торн тут же испепелил ее взглядом. — Малефикус. Укрепить Четвертое и Пятое кольца. Забутить старые штольни. Вывести осадные баллисты на стены. Перекачать резервуары донорской крови из Южного сектора в Северный. Если наш новый сосед хочет поиграть в войну империй, мы предоставим ему арену.

— Будет исполнено, — пророкотал гигант, довольно скалясь. Ему нравилась идея долгой, мясорубной обороны. — Веспер. Установи блокпосты на каждой человеческой ферме вблизи границы. Двойная норма сдачи. Мне нужна армия упырей-прикормышей, готовая броситься на амбразуры по щелчку пальцев. — Фермы истощены, моя королева, — прошелестела Хранительница. — Качество падает. Голодный скот дает горькую кровь. — Тогда спусти половину стада в канализацию и замени новыми, — отрезала Аделия. — Мне плевать на вкус, мне нужен объем. Торн, обеспечь ментальные купола над перевалами. Я хочу, чтобы любой человеческий лазутчик сходил с ума от кошмаров еще на подходе к нашим стенам.

Она обвела совет тяжелым взглядом. Механизм работал. Приказы отдавались, шестеренки крутились. Но впервые за три столетия эта безупречная работа вызывала у нее раздражение. Противник играл не по правилам. Он не прятался в подвалах, не умолял о быстрой смерти. Он предлагал бой.

— Совет окончен, — объявила Аделия. — Исполняйте. Северин, ты останешься. Ползи сюда.

Когда остальные четверо покинули зал, оставляя за собой лишь эхо шагов и запах озона, Аделия соскользнула с трона. Ее движения стали плавными, текучими. Она подошла к съежившемуся архитектору и небрежным жестом сломала ему шею. Хруст позвонков прозвучал сухо и обыденно. Человек мешком осел на пол. Сейчас лишние свидетели были ни к чему.

— Говори, — велела она Северину, который наконец рискнул поднять голову. — Настоящая причина твоего опоздания. Я чувствую запах чужого присутствия на твоей ауре. Старой магии. Не нашей.

Северин судорожно сглотнул. Его аристократическая маска окончательно треснула, обнажая загнанного зверя. — Мой патруль попал в западню, — быстро заговорил он. — Нас взяли в клещи. Меня оглушили каким-то звуковым резонансом. Когда я очнулся… я был в пещере. Один. Передо мной стоял алтарь из чистого серебра. А за ним… — Кто? — давление магии усилилось, заставляя легкие виконта сжиматься. — Посланник. Он называл себя Вестником Рассвета. Человек. Но внутри него… пустота такая же, как у нас. Только горячая. Он знал мое имя. Он знал про мою дочь. Ту самую, чье обращение ты запретила двести лет назад. Сказал, что она жива. Содержится в хорошем климате на территории Холода.

Аделия замерла. Информация о детях высших вампиров была строжайшей государственной тайной. Рожденные мертвыми, они были нестабильны, чудовищны и подлежали немедленному уничтожению. То, что король Холод знал об этом, означало одно: их внутренняя безопасность прогнила насквозь.

— Дальше, — потребовала королева. — Он предложил сделку, — прошептал Северин, и слезы — настоящие, человеческие слезы стыда — потекли по его мертвенно-бледным щекам. — Информацию о слабых местах в защите перевалов. Карты минных полей. Графики смены караула Внутреннего Круга. Взамен… он обещал вернуть мне дочь. Сделать ее человеком. Провести ритуал очищения.

Смех Аделии раскатился по залу. Это был звук ломающегося хрусталя. Смех существа, столкнувшегося с вершиной идиотизма своих подчиненных. — Ты поверил смертному? Святому с серебряного алтаря? Ритуал очищения убивает сосуд, Виконт. Твоя дочь превратится в лужу праха, а ты станешь пешкой. Где проходит встреча? — Завтра. За час до фальшивого рассвета. Старый коллектор под Водопадом Слез. Он придет за данными лично.

Аделия обошла виконта кругом. Ее шелковое платье не издавало ни звука. Она остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. В ее глазах больше не было простого раздражения. Там разгорался холодный пожар чистейшего презрения. — Ты предал меня, Северин. Не потому, что любишь свою выродившуюся кровь. Любовь — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты предал меня из-за сентиментальности. Самое отвратительное качество низшей расы, которое ты зачем-то сохранил в своем гнилом сердце. Ты поставил личное выше Абсолютной Власти.

— Я могу искупить вину! — воскликнул он, цепляясь за края ее платья. — Позвольте мне вернуться туда. Я приведу его к вам. Живым. Выпотрошите его публично! — Нет, — мягко возразила Аделия. Она опустилась на корточки, оказываясь лицом к лицу с предателем. — Ты никуда не пойдешь. Ты уже сыграл свою роль. Знаешь, почему наше царство простояло столько веков? Потому что каждый изменник становится лучшим дезинформатором.

Она выпрямилась. — Северин, слушай мой приказ. Ты встретишься с этим Вестником. Передашь ему то, что он просит. Более того, подтвердишь слухи о моей усталости. Скажи им, что южные рубежи ослаблены восстанием гулей. Скажи, что я боюсь Короля Холода. Пусть они верят в свою победу. Дай им надежду, Виконт. Надежда делает мясо нежнее, когда режешь его заживо.

Лицо Северина исказилось смесью ужаса и облегчения. Он думал, что спасает дочь, а на деле подписывал ей смертный приговор вместе со всем королевством врага. — Но если они нападут с теми силами, что узнают… — Они не нападут завтра, — перебила Аделия. — Им нужно время на подготовку армии вторжения. Время, которое мы используем идеально. Пока они будут праздновать успех своего шпиона и собирать полки в темноте, я закончу дела на юге.

Она щелкнула пальцами. Из тьмы за спиной Северина выступила Изольда. Белые волосы сияли в магическом свете, как череп. В руках она держала тонкий стеклянный шприц, наполненный светящейся голубой жидкостью — концентрированным раствором нитрата серебра и святой воды.

— Нет! Подождите! Умоляю! — Северин попытался отползти, но ноги отказались ему служить. Магия королевы парализовала его волю. — Я даю тебе величайшую честь, мой верный пес, — сказала Аделия, наблюдая, как Изольда закатывает рукав виконту. — Ты станешь приманкой в самой масштабной охоте за последнюю тысячу лет. Твоя смерть будет публичной. Казнь состоится послезавтра на площади Семи Ветров. Я сама выпущу тебе кишки серебряным серпом. Народ должен видеть, что случается с теми, кто верит в сказки о милосердии врагов. Это укрепит дисциплину перед грядущей войной лучше тысячи экзекуций.

Изольда ввела иглу в вену. Северин закричал. Это был звук жарящегося на сковороде мяса. Святая вода в сочетании с серебром начала стремительно разрушать клетки вампирского тела изнутри. Плоть пошла волдырями, чернея и отслаиваясь от костей. Процесс ускоренной деградации высшей нежити был мучительным вдвойне — обостренные чувства позволяли ощутить гибель каждой отдельной клетки.

Аделия отвернулась. Ей не доставляло удовольствия смотреть на пытки старого соратника, пусть и предавшего ее. Это была гигиена. Удаление воспаленного аппендикса государства.

— Приберитесь здесь, — бросила она Изольде, направляясь обратно к трону. — И пришли ко мне командира инженерных войск. Пришло время напомнить людям Севера, почему эту гору называют Спящим Драконом. Я хочу обрушить Хрустальный хребет им на головы. Если их король любит холод, я похороню его в самом глубоком холодильнике этого мира.

Она села на Багровый Камень. Трон принял ее вес, пульсируя довольным темно-красным светом. Предательство Северина решило сразу несколько проблем. Оно дало ей повод для тотальной мобилизации, очистило верхушку разведки от потенциальных сочувствующих и, главное, подарило ей новую цель.

Война с людьми перестала быть рутинной работой по управлению фермами. Теперь это была шахматная партия. Партия с равным. Игроком, который понимал ценность фигур, умел блефовать и не боялся ходить первым.

Аделия закрыла глаза, погружаясь в расчеты траекторий падения горных пород и плотности огня катапульт. Пустота в ее груди на мгновение отступила, сдавшись под напором холодного, математически выверенного предвкушения резни.

— Пусть приходят, — прошептала она в темноту зала. — Мы устроим им теплый прием. Очень, очень теплый.

Пока королева планировала геологическое уничтожение севера, далеко за пределами Цитадели, в сырых катакомбах Нижнего Яруса, Изольда выполняла приказ.

Тело Северина, превращенное в дымящуюся мумию, завернули в свинцовый саван. Белая голова советника склонилась набок под неестественным углом. Изольда стояла над ним, задумчиво водя пальцем по своему собственному рубиновому кулону — точной копии того, что висел на шее Аделии, только вплавленного в левую ключицу вместо горла.

— Старая дура, — прошептала Изольда в лицо мертвецу. — Думает, она единственная умеет играть в двойные игры.

Она достала из складок рукава второй предмет. Небольшой медальон из кости, излучающий слабый сигнал сквозь любые магические барьеры. Сигнал, настроенный на частоту, которая не принадлежала ни Королевству Кровь, ни загадочному Королю Холоду.

Изольда нажала на скрытый выступ. Медальон едва заметно завибрировал. — Фаза два, — произнесла Глава Внутреннего Ока в темноту. — Королева клюнула. Операция «Горячий снег» началась. Обеспечьте беспрепятственный проход группы захвата к Водопаду Слез. И проследите, чтобы наша маленькая птичка Северин сказал Вестнику именно то, что мы написали в сценарии. Буква в букву. Аделия считает, что ведет партию. Бедная девочка забыла, что доска принадлежит мне.

Улыбнувшись собственным мыслям, Изольда растворилась в тенях канализации, оставив бывшего могущественного лорда догнивать в ожидании позорной казни, которая должна была стать началом конца для Багровой Королевы.

Глава 3. Вылазка в мир смертных

Аделия ненавидела грязь. Не ту стерильную, геометрическую тьму своих подземелий, где каждый камень был вытесан с математической точностью, а настоящую — липкую, органическую субстанцию человеческого мира. Мир на поверхности встретил ее не солнцем — оно давно сгорело в ядерном огне Последней Войны, оставив лишь тусклую, синюшную изнанку неба, — а мелким, секущим дождем, который вонял озоном, жженой резиной и гниющей плотью.

Она стояла на гребне холма, возвышаясь над руинами того, что когда-то называлось Нижним Новгородом. Теперь это место звалось «Сточной Ямой» или просто «Ржавчиной». Бетонные ребра небоскребов торчали из земли, как кости гигантского левиафана, умершего от лучевой болезни. Провода висели густыми лианами, искря в лужах токсичных отходов. Здесь внизу жили те, кто не попал в донорские фермы: мутанты, бандитские кланы, сектанты-технопоклонники и остатки человеческой армии сопротивления.

Цель Аделии находилась здесь. Виконт Северин предал ее ради призрачной надежды спасти дочь, но информация о его контактах привела королеву сюда, в этот промышленный ад. Один из связников Вестника Рассвета держал здесь перевалочный пункт для контрабанды оружия.

— Это нелогично, моя королева, — голос Кайрена прозвучал прямо за ее спиной, хотя она не слышала шагов. Он материализовался из струй дождя, его черный плащ казался продолжением теней разрушенного города. — Тратить Первородную на ликвидацию одного торговца железом… — Дисциплина требует наглядности, — отрезала Аделия, не оборачиваясь. Ее волосы под тяжестью воды начали терять объем, превращаясь в тяжелые мокрые змеи. — Совет должен видеть, что я готова испачкать руки там, где мои генералы видят лишь скуку. К тому же… мне нужно проветрить череп.

Пустота внутри нее снова начала сжиматься после разговора с Изольдой. Белые волосы советницы оставили во рту королевы привкус фальшивой патоки. Слишком много интриг, слишком мало крови.

Они спустились вниз. Город давил на органы чувств. Миллионы человеческих жизней копошились внизу, излучая страх такой плотности, что он оседал на коже маслянистой пленкой. Для Аделии это было все равно что идти через скотобойню, где животные еще не поняли, что их уже ведут под нож. Их пульс стучал в ее ушах оглушительным барабаном. Голод проснулся мгновенно, царапая гортань острыми когтями, но королева подавила его волевым усилием. Сегодня ночью она была хирургом, а не хищником.

Кайрен указал на здание бывшего речного вокзала. Массивная бетонная коробка, наполовину затопленная ядовитой водой великой русской реки, которая теперь больше напоминала поток жидкого мазута. В единственном уцелевшем окне второго этажа горел свет — химический, зеленоватый, выдававший использование старых армейских люминофоров.

— Там трое снаружи. Двое с пороховыми ружьями. Третий держит пусковую установку. Дилетанты, — констатировал Кайрен. — Оставь стрелков мне, — бросила Аделия. — Ты займись дверью.

Ее фигура размазалась в воздухе. Она не бежала — телепортировалась короткими рывками, используя тени от искрящих проводов как порталы. Для человеческого глаза это выглядело как серия вспышек статического электричества.

Первый охранник умер, даже не успев понять, что произошло. Аделия возникла прямо перед ним, материализуясь из тени мусорного бака. Ее правая рука вошла ему в грудную клетку без малейшего сопротивления — длинные пальцы пробили бронежилет из композитной стали так же легко, как бумагу. Она сжала кулак, вырывая горячее, трепещущее сердце вместе с позвоночником. Кровь хлынула ей на предплечье, но ткань ее платья впитала ее, словно песок. Королева отбросила дымящийся комок плоти второму стражнику под ноги.

Второй успел нажать на спусковой крючок. Заряд серебряной дроби ударил Аделию в плечо. Боль была острой, почти забытым ощущением. Серебро вскипятило ткани вампира на молекулярном уровне. Но регенерация высшего ранга сработала быстрее мысли: кожа затянулась за долю секунды, выбрасывая наружу ошметки свинца вперемешку с черной сукровицей.

Аделия схватила человека за горло, подняв его над землей. Его ноги судорожно дергались. — Где вход? — спросила она тихо. От ее голоса динамики рации на груди человека заискрили и расплавились. Человек булькнул что-то невнятное, указывая подбородком на служебный люк в основании здания. Королева свернула ему шею одним резким поворотом кисти. Хруст позвонков утонул в шуме дождя.

Третий стрелок попытался сбежать. Он бросил тяжелую ракетницу и ринулся по завалам арматуры к реке. Глупец. Бегущий человек вызывает в первобытной части мозга хищника рефлекс преследования. Аделия настигла его в два прыжка. Она не стала убивать его сразу. Она игралась. Подрезала сухожилия на ногах, заставляя ползти, затем вырвала коленную чашечку, слушая музыку его криков. Только когда его ужас достиг своего пика, стал приторным до тошноты, она позволила себе утолить первый приступ голода. Пила она аккуратно, стараясь не убить раньше времени, продлевая экстаз чужой смерти. Когда она отпустила обескровленное тело, пустота внутри немного отступила, сменившись привычным ледяным спокойствием.

Вход в бункер оказался заварен изнутри. Кайрен стоял рядом, глядя на стальной лист. — Позволь мне, — прошелестел он. Он опустился на одно колено и прижал ладонь к металлу. Температура воздуха вокруг упала настолько стремительно, что дождь замерзал в полете, превращаясь в стеклянную пыль. Сталь пошла трещинами, покрываясь узорами идеальной геометрии абсолютного холода, а затем взорвалась внутрь тысячей острых осколков.

Внутри пахло потом, оружейной смазкой и дешевым синтетическим спиртом. Контрабандист — толстый мужчина с кибернетическим глазом, постоянно моргающим красным — сидел за столом, пересчитывая медные гильзы. Увидев двух Первородных, возникших из облака морозного пара, он опрокинул стул. — Королевская гвардия! У меня иммунитет! Лорд Малефикус лично подписал пропуск! — Мне плевать на твоего лорда, — сказала Аделия. Она медленно шла к нему, постукивая каблуком по бетонному полу. Звук отдавался эхом в тесном помещении. — Меня интересует некто, именующий себя Вестником Рассвета. Человек со старым медальоном из слоновой кости. Где он?

Контрабандист икнул, пытаясь навести на нее трясущийся обрез. — Я никого… я просто грузы вожу… серебро, кровь первой группы…

Движение Аделии было неуловимым. Она оказалась под стволом дробовика, перехватила руку человека и потянула вверх. Сустав локтя выгнулся в обратную сторону с влажным щелчком. Мужчина взвыл. — Неверный ответ убивает быстро, — прошептала королева ему на ухо. — Правильный ответ заставляет тебя желать быстрой смерти. Выбирай. — Канализация! Старый коллектор императорской эпохи! За водопадом фильтрации! — выплюнул он сквозь рыдания. — Они собираются там завтра! Перед рассветом! Приходите и рвите их всех, умоляю!

Аделия посмотрела на Кайрена. Тот едва заметно кивнул. Информация подтверждалась. Предатель Северин действительно передал верные координаты. План Изольды работал безупречно.

Королева положила свободную руку на лицо контрабандиста. Она не стала ломать ему шею. Вместо этого она заглянула в его разум. Погружение в человеческое сознание всегда напоминало купание в сточных водах — хаос панических мыслей, инстинктов, воспоминаний о дешевой еде и плохом сексе. Она методично выжгла участки памяти, касающиеся ее визита, превратив последние полчаса жизни этого человека в слепое пятно, наполненное невыносимой мигренью. Затем легким импульсом воли остановила его сердце.

— Чисто, — констатировала она, вытирая пальцы о штору. — Возвращаемся? — спросил Кайрен. — До рассвета осталось четыре часа. Переход между измерениями истощит нас. — Почти, — Аделия подошла к разбитому окну. Отсюда открывался вид на главную площадь Ржавчины — открытое пространство, заваленное остовами машин. — Спускайся к воде. Проверь периметр. Я догоню.

Когда шаги советника стихли внизу, Аделия осталась одна. Она смотрела на город. На эти жалкие огоньки костров в железных бочках. На людей, копошащихся в собственной грязи. И вдруг ее обостренный слух уловил звук, которого здесь быть не должно.

Тишина.

На площади, прямо под проливным дождем, стоял человек. Молодой парень, одетый в тяжелый кожаный плащ поверх грязной футболки. Оружия в руках не было. Он не прятался. Он не пытался бежать. Он просто стоял посреди открытого пространства и смотрел прямо на окно, где находилась королева.

Сердце Аделии пропустило удар. Нет, не удар — оно сделало паузу на целых десять секунд, анализируя визуальные данные. Этот мальчишка нарушал законы физики страха. Любой нормальный homo sapiens, увидев мелькнувшую в окне тень, услышав звуки пыток или просто почувствовав ауру Первородного за милю, должен был либо упасть в обморок, либо нестись прочь, сломя голову, пока легкие не разорвутся.

Этот — стоял. Стоял ровно, расставив ноги на ширину плеч, будто врос в раскисшую землю. Капли дождя стекали по его лицу, смывая грязь, но не могли смыть выражение его глаз. В них не было ужаса. В них вообще не было эмоций, свойственных жертве. Было холодное, оценивающее любопытство. Взгляд орнитолога, изучающего редкую ядовитую птицу.

Аделия нахмурилась. Она шагнула вперед, выходя из тени оконного проема на самый край бетонного карниза, рискуя сорваться вниз. Расстояние до парня составляло около тридцати метров. Для нее — один прыжок. Для него — расстояние хорошего выстрела.

— Ты идиот или самоубийца? — крикнула она. Голосовые связки вампира работали как природный усилитель; звук перекрыл шум бури, долетев до парня четко и ясно.

Парень поднял руку. Медленно, плавно. И помахал ей. Жест был издевательски вежливым, почти дружеским.

Безумие. Чистое, клиническое безумие смертных. Или ловушка.

Аделия напрягла мышцы ног, готовясь спрыгнуть. Разорвать его на куски, выпить досуха и узнать, какой наркотик позволяет человеку смотреть в глаза Древней без дрожи в коленях. Ей нужен был образец этой химии для нужд гвардии.

Но тут слева, из-за перевернутого автобуса, выскочили остальные. Пятеро фигур в тяжелой броне охотников на нежить. Они двигались грамотно, беря парня в клещи, отсекая пути отхода к стенам зданий. Вспыхнули галогенные прожекторы, ослепляя любого, чьи глаза не были адаптированы к темноте веками подземелий.

Отряд Серебряного Ордена. Профессиональные убийцы. Вооружены гарпунами с титановыми наконечниками, сетями из колючей проволоки и ранцами с распылителями ультрафиолета низкого спектра.

Их цель была очевидна. Мальчишка был наживкой. Приманкой для глупого вампира, решившего поиграть с едой. Классическая засада. Эффективная против низших кровопийц, которые теряют остатки интеллекта при виде дерзкой добычи.

Аделия замерла на карнизе. Внутри шевельнулось раздражение. Какая пошлость. Использовать живого человека как щит, чтобы задержать ее внимание. Словно они пришли на сафари и пытаются поймать тигра на консервную банку.

Охотники двинулись вперед. Парень продолжал стоять неподвижно, только чуть склонил голову набок, наблюдая за приближающимися солдатами. Первый охотник подбежал к нему, занося электрошокер-дубинку. — Попался, кровосос! Лицом в грязь!

И тогда парень улыбнулся.

Это не была улыбка загнанного зверя. Это была широкая, белозубая, абсолютно счастливая улыбка ребенка, получившего долгожданный подарок. В тот же момент он резко присел, уходя с линии атаки, и выбросил правую ногу назад. Удар пришелся точно в коленный сустав бронированного солдата. Раздался сухой треск ломающейся кости, усиленный экзоскелетом. Охотник рухнул как подкошенный, крича в респиратор своей маски.

Дальнейшее заняло меньше трех секунд.

Парень развернулся на пятке. Его движение было текучим, неправильным для обычного человека. Он перехватил ствол гарпуна второго охотника, не давая выпустить заряд, и впечатал ладонь в стык между шлемом и нагрудником. Броня выдержала, но шейные позвонки человека превратились в порошок. Солдат упал замертво с неестественно повернутой головой.

Остальные открыли огонь. Сети взвились в воздух. Гарпуны свистнули, оставляя за собой следы сгорающего пороха.

Аделия видела такое раньше. Высшие обращенные иногда впадали в боевое безумие, демонстрируя нечеловеческую скорость. Но этот смертный двигался иначе. Он не ускорялся — он выпадал из потока времени. Вот сеть летит ему в лицо, и вот он уже стоит за спиной стрелявшего, мягко выкручивая оружие из рук. Ни одного лишнего движения. Экономия энергии идеальная. Он дрался так, как сама Аделия управляла государством — с пугающей эффективностью и полным отсутствием эмоций.

Последний охотник понял, что тактику нужно менять. Он отбросил бесполезное оружие и активировал ранец-распылитель. Форсунка плюнула облаком концентрированного аэрозоля. Даже рассеянный ультрафиолет вызывал у вампиров ожоги третьей степени. Если бы сейчас на месте парня стоял Кайрен, он бы покрылся пузырями.

Парень закрыл глаза. Сделал глубокий вдох навстречу облаку газа. И выдохнул. Вместе с дыханием из его рта вырвалось пламя. Не струя огнемёта, нет. Это был чистый, ярко-голубой тепловой луч, сфокусированный конусом. Он испарил аэрозоль на подлете, превратив капли кислоты в пар, и ударил в грудь охотнику. Ранец детонировал. Фигура в броне исчезла в огненном шаре.

Тишина вернулась, нарушаемая лишь шипением дождя, попадающего на раскаленный асфальт, и стонами выжившего калеки со сломанной ногой.

Парень стоял посреди пяти трупов. Его плащ дымился, на лице проступили красные пятна легкого химического ожога, дыхание было ровным. Он посмотрел вверх, прямо на Аделию. Улыбка исчезла, сменившись прежним внимательным, изучающим выражением. Он наклонился, подобрал с земли один из неиспользованных гарпунов, повертел его в руках, проверяя баланс, и с явным сожалением отбросил в сторону — видимо, калибровка не устроила.

Аделия поняла, что смеется. Тихо, беззвучно сотрясаясь всем телом. Холодный смех Первородной разорвал ночную тишину Ржавчины.

Какая прелесть. Пока она планировала геологические катастрофы против Короля Холода, судьба подкинула ей эту аномалию. Смертный, способный убить пятерых профессиональных охотников голыми руками, использующий пирокинез и обладающий реакцией, превосходящей порог восприятия вампира. И он смотрит на нее, стоящую на вершине пищевой цепи, как на интересное архитектурное решение.

Она оттолкнулась от края. Полет длился мгновение. Она приземлилась в метре от парня, создав небольшую ударную волну, разбросавшую лужи. Вода зашипела вокруг ее ступеней.

Мальчишка не дрогнул. Он остался стоять на месте, только слегка развел руки в стороны, демонстрируя отсутствие скрытых клинков. Смелый жест. Или очень глупый.

— Кто ты? — спросила Аделия. Ее голос звучал низко, вибрируя на частоте, ломающей волю обычных людей. — Ты не пахнешь псиной Ордена. Ты не похож на мутанта из канализации. Твое сердце бьется… неправильно. Слишком медленно для такого расхода адреналина. Сорок ударов в минуту. Будто ты спишь.

Парень (Дрейк, если верить данным разведки, которую Аделия мимоходом считала из умирающих мозгов контрабандиста) молчал несколько долгих мгновений. Капли дождя падали на его ресницы. — Я статистическая погрешность, — наконец ответил он. Голос у него был неожиданно глубоким, с легкой хрипотцой курильщика. — Побочный продукт проекта «Аврора». Военная программа вашей Империи, кажется? Скрещивание генома сверхсолдата с нестабильным плазмидным вирусом. Меня должны были списать в биореактор еще младенцем. Но нянька оказалась сентиментальной.

Аделия прищурилась. Проект «Аврора». Закрытая лаборатория глубоко под Уральским хребтом. Тайная инициатива ее собственного отца, Валериуса, задолго до того, как она вырвала ему глотку. Попытка создать идеальное оружие — симбиоз живой плоти и чистой энергии. Проект признали провальным. Все образцы уничтожили. По крайней мере, так значилось в отчетах, которые она подписывала триста лет назад.

— Значит, бракованная игрушка моего создателя, — протянула она. — Интересно. Почему ты убил охотников? Обычно такие, как ты, работают на правительство. Или прячутся. — Мне стало скучно работать на правительство, — пожал плечами Дрейк. — А прятаться… куда интереснее, когда на тебя охотится Багровая Королева. Говорят, ты можешь раздавить череп взглядом. Попробуешь?

Наглость существа, которое теоретически могло рассыпаться от одного ее чиха, граничила с божественным откровением. Аделия сделала шаг вперед. Инстинкты требовали проверить границы его прочности. Схватить за горло, почувствовать, как хрупка эта совершенная шея.

Но вместо удара она втянула носом воздух. Запахи обрушились на нее лавиной. Озон. Железо. Мокрая кожа. Порох. И под всем этим — странный, едва уловимый аромат. Запах старой бумаги, разогретого кварца и чего-то совершенно невозможного. Запах тишины. Той самой мертвой пустоты, что царила в ее собственном сердце.

Этот мальчик был дырой в реальности. Черной дырой в форме человека. Он излучал ничто.

— Ты болен, — констатировала Аделия. — Твоя аура пожирает саму себя. — Называй это аутоиммунной депрессией вселенной, — усмехнулся Дрейк. — Так что, Ваше Величество? Вы пришли сюда за толстяком с зеленым фонарем. Вы получили информацию. Зачем оставаться? Боитесь, что ваши подданные увидят, как вы разговариваете с лабораторной ошибкой? Это плохо сказывается на имидже тирана.

Упоминание о цели визита отрезвило королеву. Действительно, пора уходить. Кайрен ждет. Засада в коллекторе назначена на завтра. Каждая минута промедления играет на руку Изольде и ее планам.

— Мы закончили, — холодно бросила Аделия. — Радуйся, ошибка. Ты пережил встречу со мной. Можешь рассказать внукам, если успеешь их завести до того, как твоя генетическая бомба внутри тебя сработает. Люди вроде тебя долго не живут. Энергия сжигает оболочку. — Я знаю, — спокойно согласился Дрейк. — Мой внутренний таймер показывает обратный отсчет. Осталось примерно полгода интенсивного использования способностей. Потом взрыв. Красивый, говорят. Радиусом в километр. Поэтому я стараюсь проводить время максимально… насыщенно.

Он посмотрел на тела убитых им людей, затем снова перевел взгляд на королеву. В его глазах на секунду плеснуло нечто темное, древнее и бесконечно одинокое. Зеркальное отражение ее собственной бездны.

— Кстати, — добавил он, делая крошечный шаг назад, растворяясь в косых струях дождя. — Король Холод передает привет. Сказал, что твой ход с Северином читается в дебюте. Тебе стоит сменить гроссмейстера.

И он исчез. Не телепортировался, как нежить. Просто сделал шаг вбок, слившись с игрой света и тени между обломками бетона. Его присутствие перестало фиксироваться органами чувств Аделии, словно его никогда и не было.

Королева осталась стоять посреди поля боя. Пять трупов лучших бойцов сопротивления. Мертвый информатор в здании. И полная дезориентация.

Изольда знала о планах врага. Это очевидно. Но откуда о них знал лабораторный выкидыш? И почему он решил предупредить ее? Проверка лояльности? Приказ истинного кукловода?

Аделия запрокинула голову к багрово-фиолетовому небу. Дождь заливал лицо, смешиваясь с кровью на губах. — Кайрен! — крикнула она. — Уходим!

Советник возник рядом мгновенно, материализуясь из мокрой кирпичной стены. — Что это было, моя королева? — спросил он, сканируя окружающее пространство в поисках угрозы. — Это была переменная, — глухо ответила Аделия, направляясь к точке перехода. — Которой нет в наших уравнениях. Иди за мной. И прикажи усилить охрану моих личных покоев. Кажется, сегодня ночью ко мне попытаются зайти гости, которых мы сами пригласили.

Она шагнула в теневую тропу, чувствуя, как холодный ветер поверхности сменяется спертым воздухом подземелья. Но пустота в груди больше не была пустой. Она пульсировала. Впервые за столетия королева почувствовала не апатию, а настоящий, животный, исследовательский интерес.

Лабиринт становился сложнее. На доске появилась новая фигура. Фигура, которая играла вне правил, жгла доски и общалась с врагами.

И самое страшное заключалось в том, что Аделии это чертовски нравилось.

Глава 4. Запах, который не забыть

Трон из Багрового Камня всегда был холодным. Даже после того, как на нем часами корчились предатели, отдавая свои последние эманации ужаса минералу, его поверхность оставалась ледяной для прикосновения Аделии. Это была геологическая константа ее власти — холодный гранит абсолютной монархии.

Но сейчас королева чувствовала жар.

Она сидела неподвижно уже третий час. Совет распущен. Кайрен отправлен инспектировать северные перевалы с приказом удвоить количество капканов. Изольда получила распоряжение подготовить «тихую» группу захвата, состоящую исключительно из слепых гулей, ориентирующихся по тепловому следу. Все механизмы государства были приведены в движение ради одной-единственной аномалии.

Аделия поднесла к лицу собственную руку. Кожа была безупречно бледной, ногти отполированы до зеркального блеска. Она согнула пальцы, вспоминая ощущение ткани плаща Дрейка, когда тот проскользнул мимо нее в руинах Ржавчины. Он двигался сквозь дождь так, словно вода имела другую плотность, огибая его тело. Но физическое воспоминание меркло перед обонятельным.

Вампиры живут запахами. Для них мир — это симфония распада, химии и страха. Люди пахнут страхом (адреналин), потом (лактаты), болезнями (кетоновое дыхание) и сексом (феромоны). Кровь низших вампиров пахнет затхлостью и формалином. Кровь Первородных, таких как сама Аделия или Кайрен, вообще не имеет запаха для смертного носа, но для самой королевы она отдает горечью тысячелетнего льда и застывшего пепла.

Дрейк пах иначе.

Его аромат преследовал ее, въедаясь в слизистые оболочки носоглотки, куда более настойчиво, чем фантомная боль от сожженного серебром плеча. Когда Аделия закрыла глаза, она могла восстановить этот профиль с пугающей точностью.

Первое: тепло. Не лихорадочный жар инфекции, а глубокое, ровное свечение ядерного реактора. Его кровь кипела при температуре, которая должна была денатурировать белки и превратить сосуды в паровой котел, но почему-то поддерживала жизнь. Второе: озон. Запах воздуха после удара молнии. Чистое электричество, связанное органическими цепями. Третье: и самое мучительное… железо. Но не ржавчина старых труб Ржавчины и не стерильный скальпель хирурга. Это было железо свежей раны. Железо горячей, живой плоти, только что рассеченной ножом.

И поверх всего этого — нота, которой не должно существовать в мире вечной ночи. Свежескошенная трава. Летний полдень. Иллюзия, химический мираж, зашитый прямо в его ДНК проектом «Аврора». Это был запах жизни. Той самой полноценной, солнечной, пульсирующей жизни, которую Аделия вырезала из своего существования вместе с сердцем три столетия назад.

Этот запах сводил ее с ума. Он вызывал не голод. По крайней мере, не тот привычный, механический голод хищника, требующий восполнения калорий. Этот аромат будил нечто древнее, погребенное под слоями цинизма и жестокости. Желание впиться зубами не ради утоления жажды, а ради того, чтобы выпить саму суть этого аромата, впитать его в себя, надеясь, что хоть капля этого тепла сможет растопить багровый камень внутри ее собственной груди.

— Найдите его, — прошептала Аделия в пустоту зала.

Они нашли его через восемнадцать часов.

Дрейк не прятался в катакомбах. Он сидел на крыше действующей человеческой бойни во Внешнем кольце, болтая ногами над пропастью в сорок этажей. Внизу гудели конвейеры, где разделывали мутировавшую фауну Пустошей. Воздух был густым от пара и запаха крови животных. Любой вампир задохнулся бы от такого концентрированного амбре. Дрейк же меланхолично чистил найденный на месте засады гарпун куском ветоши.

Гули Изольды взяли его без шума. Они не использовали сети или транквилизаторы. Шестеро существ, похожих на ожившие трупы с атрофированными глазами, просто спрыгнули с соседних крыш одновременно. Их когти должны были разорвать человеческую спину в клочья.

Дрейк даже не обернулся на звук падения. Он просто наклонился вперед, уходя с линии атаки первого гуля, схватил второго за вытянутую конечность, использовал инерцию третьего, чтобы бросить четвертого навстречу пятому. Раздался влажный хруст столкнувшихся тел. Через двенадцать секунд пять гулей лежали сломанными куклами на рубероиде. Шестой замер, осознав, что остался один против цели, которая движется быстрее его собственных рефлексов.

Именно в этот момент с неба упала тень.

Кайрен не стал тратить время на рукопашную. Он возник прямо за спиной Дрейка, материализуясь из горячего воздуха, поднимающегося от труб бойни. Температура вокруг советника мгновенно упала до минус тридцати. Лужица воды у ног Дрейка покрылась коркой льда.

— Добрый вечер, статистическая погрешность, — прошелестел Кайрен, приставляя к сонной артерии парня лезвие меча, сотканного из чистого холода. Оружие не резало — оно аннигилировало материю при касании. — Ее Величество соскучилась. Иди за мной. Медленно. Если побежишь, я заберу твои ноги. Оставлю их себе. Говорят, бегать на четырех лапах эффективнее.

Дрейк медленно поднял руки. На его лице впервые за все время их знакомства отразилось то, чего Аделия ждала увидеть еще в Ржавчине — здравый, первобытный ужас. — У вас проблемы с доставкой приглашений? — голос его дрогнул, выдавая напряжение мышц. — Я предпочитаю входить через парадную дверь. — Твоя парадная дверь ведет в крематорий, — ответил Кайрен, заламывая ему руки за спину. Холодные оковы щелкнули на запястьях. — Королева любит сюрпризы.

Путь обратно во дворец занял меньше минуты, но показался Дрейку вечностью. Переход через теневую тропу ощущался как падение сквозь сырую землю; давление сдавило барабанные перепонки, легкие обожгло отсутствием кислорода, а затем выплюнуло в совершенно иную реальность.

Его вытолкнули на мраморный пол Зала Тысячи Казней.

Здесь пахло властью. Стерильной, дистиллированной смертью. Воздух дрожал от сдерживаемой магии. Стены, сложенные из черного обсидиана, поглощали свет, делая границы помещения невидимыми. Единственным источником освещения был сам трон в дальнем конце зала. Он пульсировал темно-красным светом, напоминая вырванное из груди чудовища сердце.

Аделия сидела неподвижно. Свет трона падал на нее снизу вверх, превращая лицо в маску древней статуи. Глаза-полумесяцы кровавого цвета смотрели на вошедших не мигая.

Кайрен толкнул Дрейка в центр зала. Парень упал на колени — не из покорности, а потому что ноги подкосились от плотности магического поля. Оно давило на него физически, прижимая к полу, заставляя каждый вдох требовать усилий.

— Поднимись, — приказала Аделия.

Дрейк попытался опереться о пол, чтобы встать, но ладони скользнули по гладкому камню. Он зарычал от злости на собственное бессилие, напряг мышцы спины и рывком выпрямился, игнорируя сопротивление невидимого пресса. Он встал, пошатываясь, тяжело дыша. Его взгляд метнулся от пульсирующего трона к бесстрастному лицу королевы и снова опустился вниз. Теперь в его глазах не было любопытства. Была тяжелая, звенящая ярость загнанного зверя.

— Зачем? — хрипло спросил он. — Пришли полюбоваться на дрессированную обезьянку? Или хотите проверить, взорвусь ли я, если вы воткнете в меня серебряную ложку?

Аделия позволила тишине повисеть в воздухе несколько секунд. Она изучала его ауру. Сейчас, вблизи, дефект проекта «Аврора» читался отчетливее. Его жизненная сила буквально пожирала сама себя. Каждая секунда его существования была актом сопротивления собственному разрушению. Энергия искрила под кожей, просвечивая синеватыми венами на шее и висках. Красивое, абсолютно самоубийственное зрелище.

— Я хочу знать, откуда ты знаешь Короля Холода, — произнесла она ровно. Каждое слово вибрировало в костях Дрейка. — Мы играли в шахматы, — огрызнулся парень. — Пока ваши ищейки пытались нашинковать меня на площади. Умный мужик, кстати. Понял вашу тактику с Северином сразу. Сказал, что вы любите ломать игрушки, которые сами же и сделали.

Удар достиг цели. Лицо Аделии осталось неподвижным, но воздух в зале стал заметно теплее. Упоминание Валериуса этим мальчишкой было равносильно плевку в могилу создателя.

— Смелость граничит со слабоумием, — констатировала королева. — Мне нравится эта черта в людях. Обычно она делает их смерть забавной. Но твоя… твоя меня утомляет. Ты шумный. И ты воняешь страхом. Хотя пытаешься это скрыть. Твой пот содержит феромоны паники, мальчик. Ты можешь смотреть мне в глаза, но твои надпочечники кричат о том, что ты хочешь забиться в нору.

— Химия тела иногда лжет, — процедил Дрейк, сжимая кулаки в серебряных браслетах. Оковы начали нагреваться от его внутреннего жара, шипя испаряющейся влагой.

Аделия поднялась с трона. Шелк платья прошелестел по ступеням. Она не спешила. Каждый шаг отдавался в ушах Дрейка ударом молота. Она остановилась в трех метрах от него. Достаточно близко, чтобы он чувствовал волну мертвецкого холода, исходящую от ее кожи, но вне зоны досягаемости его возможного прыжка.

— Ты боишься смерти, — сказала она тихо. — Я вижу это в расширенных зрачках. Проект «Аврора» наградил тебя силой, но забыл подарить инстинкт самосохранения нормального человека. Поэтому ты лезешь на рожон. Ты ищешь способ сгореть ярко, прежде чем твой внутренний таймер дойдет до нуля. Как поэтично. Почти трогательно.

Она сделала еще шаг. Опустилась на корточки, оказавшись на одном уровне с ним. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Рубиновые бездны напротив радужек цвета грозового неба.

— Но есть кое-что, чего ты боишься больше смерти, — продолжила Аделия. — Боль. Настоящая, бесконечная пытка бессмертных. Я могу заставить тебя прожить столетие агонии за одну ночь. Я могу вскрыть твой череп и по одной натягивать нервы на колки арфы, играя реквием по твоему рассудку. Хочешь проверить теорию о своем взрыве изнутри, пока будешь умолять меня подарить тебе милосердие?

Дрейк сглотнул. На его мощном адамовом яблоке дернулся кадык. Капли пота прочертили дорожки на грязных щеках. Впервые за весь разговор маска дерзкого ублюдка дала трещину. Он выглядел тем, кем являлся — двадцатилетним парнем, которому отчаянно хочется жить. — Чего… чего ты хочешь? — выдохнул он.

Королева улыбнулась. Это была тонкая, острая линия, не затрагивающая глаз. — Хочу понять, — ответила она. — Почему проект моего отца породил ошибку, которая пахнет летом. Почему человек может двигаться быстрее тени. И зачем Вестник Рассвета тратит ресурсы на такую хрупкую переменную. Ты — ключ. Живой замок к двери, за которую мне нет хода.

Она протянула руку. Дрейк инстинктивно дернулся назад, врезавшись спиной в незримый барьер Кайрена, стоящего позади. — Спокойно, — мурлыкнула Аделия. — Я не собираюсь тебя убивать. Какой смысл уничтожать редчайший образец флоры только потому, что он ядовит?

Ее пальцы коснулись его шеи. Кожа Дрейка вспыхнула там, где произошло соприкосновение. Не от боли — от контраста температур. Жар его тела встретился с космическим холодом ее сущности.

Аделия закрыла глаза, концентрируясь. Она положила вторую ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Плотная ткань плаща не служила преградой для ее восприятия. Она почувствовала, как бьется его мотор. Сорок ударов в минуту. Ровный, мощный ритм гидравлического пресса.

И она снова вдохнула его запах. Глубоко, трепетно, как сомелье вдыхает букет коллекционного вина.

Тепло. Озон. Железо. Трава. Жизнь.

Внезапно ее рука дрогнула. Мизинец чуть сильнее нажался на сонную артерию. Дрейк захрипел, хватаясь за ее предплечье обеими руками. Серебряные оковы протестующе заскрипели. — Что… — прохрипел он. — Больно…

— Замолчи, — прошипела Аделия, не открывая глаз.

Она нырнула глубже. За пределы физического контакта. Ее сознание, острый, зазубренный клинок векового опыта, скользнуло в кровеносную систему парня. Она шла по течению эритроцитов, уворачиваясь от лейкоцитов-защитников, которые реагировали на вторжение чужеродной некротической энергии, пытаясь заключить ее в фиброзную капсулу.

Она достигла ядра. Источника этой невозможной температуры.

Там, в центре его грудной клетки, плавало нечто. Субатомарная сингулярность, удерживаемая в стабильном состоянии лишь паутиной искусственно измененных генов. Черная звезда размером с вишневую косточку. Она вращалась, втягивая в себя пространство, излучая энергию, которая питала пирокинез и сверхскорость. И именно вибрации этой звезды создавали ту самую иллюзию летнего дня. Это был побочный эффект разрушения физики.

Аделия отдернула руку так резко, будто сунула ее в открытую топку.

Дрейк рухнул на колени, жадно глотая воздух. Его трясло. Контакт с разумом Королевы оставил в его голове звон тысячи разбитых стекол.

— Невероятно, — прошептала Аделия, глядя на свои пальцы. Они слегка светились синим — остаточная радиация его внутреннего реактора. — Ты ходячий термоядерный заряд малой мощности. Мой отец пытался создать бога, а создал лампочку, которая перегорает от собственного света.

Она выпрямилась, возвращая себе вертикальное положение. Рост вновь дал ей психологическое преимущество, превратив съежившегося на полу парня в насекомое. — Кайрен. — Да, моя королева, — советник выступил из тени. — Прикажите принести сюда медицинскую капсулу глубокого сна. Модель «Саркофаг-М7», титановый сплав, внутренняя облицовка из свинца и серебра. Установите ее в моих личных покоях. Рядом с моей кроватью.

Кайрен моргнул. Это было почти незаметное движение века, но для тех, кто знал его столетия, оно означало крайнюю степень изумления. — Вы собираетесь держать боевую гранату с часовым механизмом в своей спальне? — Я собираюсь держать источник питания рядом с собой, — отрезала Аделия. — И смотри, чтобы фильтры капсулы подавали туда очищенный кислород. Если наша ошибка решит самовозгореться во сне, я хочу иметь возможность выпить его досуха до того, как испарится потолок.

Она повернулась к Дрейку, который все еще стоял на четвереньках, упираясь руками в пол. — Смотри на меня, — велела она.

Он поднял голову. В его глазах плескалось отчаяние пополам с ненавистью. Он понял приговор. Он станет домашним животным. Симбиотом. Вечным донором для той, кого хотел уничтожить.

— Отныне ты принадлежишь Короне, — объявила Аделия официальным голосом, разносящимся по всему дворцу через акустические каналы. — Твой статус — «Личное имущество Первой Крови». Попытка побега, саботаж или агрессия будут пресечены путем ампутации конечностей. Без анестезии. Однако, учитывая твою… полезность, я дарую тебе привилегию. Ты будешь спать в безопасности. Ни один охотник Ордена, ни один мятежный барон не посмеет коснуться тебя. Моя защита абсолютна. Взамен ты отдаешь мне свою кровь. По моему требованию. В любом объеме.

Она подошла вплотную, наклоняясь к самому его лицу. — И мы будем много разговаривать, Дрейк. О Короле Холоде. Об Изольде. О моем отце. Ты станешь самым откровенным собеседником в моей жизни. Потому что ложь вызывает стресс. А стресс ускоряет твой метаболизм. А ускоренный метаболизм заставляет твою чудесную внутреннюю звездочку сиять ярче. Я очень не люблю, когда мои вещи портятся раньше времени.

Парень слушал ее, стиснув зубы так, что желваки ходили ходуном. Он был пойман. Загнан в угол элегантнее, чем любым капканом. Ему предложили выбор между быстрой мучительной смертью от рук врагов и медленной, роскошной деградацией в золотой клетке.

— Ты монстр, — выплюнул он. — Я королева, — поправила Аделия, проводя пальцем по его скуле. — Монстры прячутся в темноте. Я же построила из этой темноты дворец.

Она щелкнула пальцами. Серебряные оковы на руках Дрейка разомкнулись и осыпались на пол мелкой пылью. — Встань. И иди за мной. Попробуешь сделать резкое движение, и Кайрен превратит твои внутренности в мороженое. Он давно мечтает попробовать ванильное джелато с привкусом плазмы.

Дрейк поднялся. Ноги плохо слушались его. Он сделал первый неуверенный шаг вслед за удаляющейся фигурой в черном шелке. Позади беззвучной тенью скользил Древний вампир, готовый исполнить любой каприз госпожи.

Когда они скрылись в портале личной башни Аделии, Кайрен задержался на мгновение. Он посмотрел на то место, где только что стоял пленник, затем перевел взгляд на пустой трон из багрового камня. Камень едва заметно пульсировал, но теперь его свет казался тусклым, болезненным. Словно трон ревновал.

Советник позволил себе легкую усмешку, обнажив острые клыки. — Интересная ночь, — пробормотал он в темноту. — Кажется, наша маленькая птичка Изольда перехитрила саму себя, подсунув королеве игрушку, которая умеет кусаться в ответ. Посмотрим, кто чью кровь будет пить через месяц.

Развернувшись, он последовал за хозяйкой, готовясь отдавать приказы страже. Цитадель погружалась в беспокойный сон, охраняемая теплом человеческого солнца, запертого в стеклянном гробу.