Czytaj książkę: «Слон Иван Васильевич»
Глава 1. В которой рассказывается, как слон Иван Васильевич попал в наш город
Слон Иван Васильевич, вообще-то, был не местный. Родился он там, где и положено слонам, – в Африке. Там вырос, возмужал и собирался прожить в жаркой саванне до самой пенсии, но судьба распорядилась иначе. Судьба играет не только людьми, но и порой слонами…
В Африку приехали охотники. Они поймали и Ивана Васильевича, и многих других зверей, бродивших по Африке, и увезли их далеко-далеко на север. На новом месте их объявили особо опасными, посадили в железные клетки и поставили сторожа с ружьём, поручив охранять и стрелять при попытке к бегству. И называлось это место зоопарком.
Поначалу зверям всё это очень не понравилось. Тем более, что одна из мартышек, которая умела читать, сказала, что на клетках привинчены таблички с надписью «Животных не кормить!». Но, к счастью, сотрудники зоопарка были, видимо, неграмотны, табличек не читали и кормили очень даже неплохо. И постепенно звери привыкли к новой жизни.
Собственно говоря, Иваном Васильевичем слон стал именно в зоопарке. До этого он был просто слоном, каких много ходит по Африке… Или, может быть, правильнее будет сказать – слоняются…
– Раньше я был никем, и звали меня никак. А теперь – Иван Васильевич! – с гордостью думал порой наш слон. Он был мудрый и умел во всём находить хорошее. Это качество порой очень помогает в жизни слонов.
Кстати, почему его звали Иван Васильевич, спросите вы. Ответ лежит на поверхности. Неудобно ведь к огромному, величиной с дом слону обращаться попросту – Ваня.
А ещё он был очень вежливый. Слонам вообще присуща врождённая деликатность. К соседу – бегемоту Боре – он обращался не иначе как:
– Послушайте, гиппопотам… – и рассказывал ему про Млечный путь, туманность Андромеды и планеты в созвездии Альфа Центавра. Бегемоту это не нравилось. Ему вообще ничего не нравилось. Какое-то время он слушал, скосив в сторону слона свои маленькие заплывшие глазёнки, потом говорил одно только слово:
– Мрак! – и, пуская пузыри, погружался на дно бассейна.
И Иван Васильевич оставался один со своими мечтами о космосе. Он думал о туманности Магелланово облако и созвездии Волосы Вероники, о белых карликах и чёрных дырах, размышляя заодно, как туда попасть. Со временем Иван Васильевич понемногу остепенился и поставил перед собой более реальную цель – Луна. В самую полночь она висела совсем низко над стоящей возле зоопарка пятиэтажкой. Кажется, только руку протяни… Или, правильнее, хобот… И однажды Иван Васильевич решил это сделать.
Глава 2. В которой Иван Васильевич покидает зоопарк
В эту ночь звёзды на небе горели так ярко, а в груди что-то ныло так сильно, что Иван Васильевич не выдержал. Он просунул между железными прутьями хобот, открыл задвижку и распахнул дверь. Ночной ветерок приятно холодил огромные уши, а листва огромных старых лип что-то одобряюще нашёптывала. Иван Васильевич подошёл к соседнему вольеру и негромко произнёс:
– Послушайте, гиппопотам, я тут собрался немного прогуляться. На звёзды посмотреть. Не желаете ли Вы составить мне компанию?
В темноте было слышно, как что-то огромное заворочалось в воде, но ответа не последовало.
– Извините… – пробормотал слон и, грузно развернувшись, направился к выходу зоопарка. Уходя, он услышал, как бегемот произнёс:
– Мрак, – и воды бассейна с плеском сомкнулись над его огромной тушей.
– Он, наверное, больше никаких слов не знает! – подумал Иван Васильевич. – Бедняга…
Для того чтобы выбраться из зоопарка в город, Ивану Васильевичу ещё нужно было пройти через пост охраны, на котором дежурил сторож – Пахом Пахомович Пахомов. Так его назвали родители, решив, что окружающим будет проще запомнить. Не знаю, как остальные, а Иван Васильевич запомнил…
Слон знал, что покинуть зоопарк не будет проблемой. Как и все нормальные люди, сторож считал, что ночью надо спать. Вечером Пахом Пахомыч делал обход, останавливаясь у каждой клетки и рассказывая зверям про свой ревматизм. Животные не совсем понимали с его слов, что это такое, но чувствовали, что эта штука будет похуже и львов, и крокодилов. Ибо от них можно убежать или спрятаться, а с ревматизмом, судя по сторожу, этот номер не проходил. Излив душу, Пахом Пахомыч шёл в свою сторожку, и скоро оттуда по всей округе начинал разноситься храп. И хоть вольер для слона находился в самом дальнем углу зоопарка, с такими ушами, как у Ивана Васильевича, всё было очень даже замечательно слышно…
В полной темноте шёл Иван Васильевич на звук этого храпа. А вот и сторожка. Через раскрытое окно хоботом Иван Васильевич поправил у Пахома Пахомыча почти сползший на пол плед, отворил калитку и вышел в спящий безмолвный город.
Глава 3. В которой Иван Васильевич знакомится с Кириллом
Ночной город принял Ивана Васильевича насторожённо, можно даже сказать – с опаской. И его можно было понять – не каждый день или тем более ночь по улицам и тротуарам вот так запросто прогуливаются слоны. Словно подчёркивая значимость момента, пару раз хрипло каркнула ворона.
Иван Васильевич так разволновался, очутившись на свободе, что почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
– Надо немного отдохнуть, – подумал слон. – Прийти в себя.
С этой мыслью он огляделся вокруг и увидел скамейку.
– То, что нужно, – решил Иван Васильевич и уселся на неё. Скамейка жалобно скрипнула, но выдержала.
Он волнения Ивану Васильевичу было жарко, и он принялся обмахиваться своими огромными ушами. Всё-таки, что ни говори, а слоны устроены гораздо лучше и разумнее других живых существ.
Иван Васильевич поднял глаза вверх и встретился взглядом с Луной. Он помахал ей, как старой знакомой. Потом посмотрел, далеко ли ей осталось до крыши пятиэтажки.
– Скоро мы с тобой встретимся, – сказал он Луне. – Совсем скоро…
– Можно присесть рядом? – вдруг послышалось чей-то голос.
Иван Васильевич скосил глаза – на другом конце скамейки сидел мальчик. Обычный мальчик. Не слишком маленький, но и не очень большой. В самый раз мальчик.
– Если что, меня Кириллом зовут, – представился он.
– Иван Васильевич, – сказал слон в ответ. – А что Вы делаете на улице в столь поздний час?
– Давай на ты, – предложил Кирилл. – Мы уже почти минуту как знакомы…
– Давай… – согласился Иван Васильевич и протянул хобот для рукопожатия.
– Что это у тебя такое? – спросил Кирилл, крепко, по-мужски его сжав.
– Хобот, – объяснил слон. – Это как у тебя нос, только гораздо лучше.
– Вещь! – в голосе Кирилла явственно слышалось уважение и восхищение. В ответ Иван Васильевич почувствовал к мальчику расположение и симпатию.
– А с кем ты сейчас разговаривал? – поинтересовался Кирилл. – Когда я подошёл. Обещал скоро встретиться…
– С Луной.
– А разве она понимает? – удивился мальчик.
– Разумеется, – слон снова посмотрел на Луну. – Она всё понимает. Разве ты сам этого не видишь?
Кирилл внимательно посмотрел на Луну. Холодно и ровно она изливала на Землю свой спокойный и неяркий свет. Когда она неспешно уползла за тучку, Кирилл повернулся к Ивану Васильевичу.
– Ничего не могу сказать, – ответил он слону. – Поначалу мне показалось, что она что-то понимает, а потом я засомневался…
– Как засомневался? – не понял слон. – Ты в школу ходишь? Там тебе должны были всё рассказать…
– Хожу. Но учусь я там на одни двойки.
– Ни фига себе!
Мало того, что у всегда вежливого слона выскочила такая фразочка, так Иван Васильевич даже присвистнул от удивления. Получилось так, будто бы прозвучал паровозный гудок. В окнах домов начал зажигаться свет. Слону стало неудобно.
– Уйдём отсюда, – предложил он мальчику.
– Смываемся! – кинув взгляд на светящиеся окна, согласился Кирилл. – Пока не застукали…
Глава 4. В которой оперуполномоченному Сидорову поступают странные звонки
Оперуполномоченный Сидоров сидел в своём отделении на дежурстве и ждал, когда произойдёт нечто ужасное. Он устал маяться от безделья и буквально истосковался по настоящей работе.
В какой-то мере оперуполномоченный сам был виноват в сложившейся ситуации. Последнего жулика он выловил восемь лет назад, последнего хулигана перевоспитал пять лет назад, а всякие бандиты обходили городок стороной, будучи наслышанными о профессиональном чутье и хватке Сидорова.
В эту ночь оперуполномоченный, как всегда, сидел за своим рабочим столом. На столе стоял телефон, а также графин с водой и стакан. Телефон, как обычно, в последние годы молчал, и Сидоров остро переживал свою служебную невостребованность. И вдруг…
– Тр-р-р…
Хотя Сидоров его всё время ждал, телефонный звонок прозвучал совсем неожиданно.
Сидоров сразу напрягся, как ищейка, взявшая след, чётким движением поднял трубку и сказал коротко и ясно:
– Оперуполномоченный Сидоров слушает!
– Это безобразие! – ответила трубка. – Я буду жаловаться!
– Жалуйтесь, – приободрил трубку Сидоров. – Сейчас, только карандаш с блокнотом возьму.
– Мне завтра на работу, – продолжала трубка, – а у вас в полночь паровозы гудят во всю мочь!
– Какие паровозы! – удивился Сидоров. – В нашем городе нет железной дороги! Одно время хотели построить, да что-то не срослось… Может, Вам это приснилось?
– Я не спал! – ответил невидимый собеседник. – Я очень трудно засыпаю. Доктор прописал мне считать овец. Я уже дошёл до пятнадцать тысяч восемьсот сорок седьмой овцы, а этот гудок меня сбил! Придётся сначала всё начинать… Пятнадцать тысяч восемьсот сорок семь овец – коту под хвост! Надеюсь, вы это понимаете!
– Разумеется, – ответил Сидоров, хотя мало что понял. – А на какой улице Вы живёте?
– На Родниковой.
– Разберёмся, – пообещал оперуполномоченный и повесил трубку. Затем он налил из графина и выпил стакан воды, но ситуация от этого не прояснилась.
Телефон зазвонил снова. Сидоров поднял трубку.
– Почему ночью в городе раздаётся паровозный гудок? – вопрошала трубка.
– Да нет у нас никаких паровозов! – взмолился Сидоров.
– Как так? – удивилась трубка. – Гудок есть, а паровоза нет? Вы уж там примите меры, пожалуйста!
– Это само собой! – твёрдо ответил Сидоров. – Даже не сомневайтесь! Наша работа в этом и состоит. Улица у Вас какая?
– Сиреневая.
– Ясно, – с этими словами оперуполномоченный повесил трубку. Потом взял два флажка и, подойдя к висевшей на стене карте города, один прикрепил в районе улицы Родниковой, другой – Сиреневой.
Сидоров отошёл на некоторое расстояние от карты и внимательно на неё посмотрел. Он никак не мог уловить связи между этими двумя флажками, хотя чувствовал, что она, несомненно, есть. Сидоров снова налил себе стакан воды, но пить не хотелось.
– Вовнутрь я уже принял! – вспомнил он и вылил содержимое стакана себе на голову. Этот приём раньше часто ему помогал, но в этот раз не сработал. Путаница в голове никуда не делась. А телефон зазвонил снова, словно истосковавшись по общению за много лет молчания. Всё завертелось, как в калейдоскопе, постоянно набирая скорость…
– Оперуполномоченный Сидоров слушает…
– Какая улица…
– Разберёмся…
– Оперуполномоченный Сидоров слушает…
– На какой улице проживаете…
– Выясним…
– Оперуполномоченный Сидоров у телефона…
Глава 5. В которой Кирилл рассказывает Ивану Васильевичу о жизни своей
Увидев, что разбудили жителей спящего дома, Иван Васильевич с Кириллом засмущались, встали со скамейки и ушли в другой двор. Там Кирилл продолжил рассказ о своей короткой, но трудной судьбе.
– Один раз я девять двоек за день получил. Представляешь, уроков пять, а двоек девять!
Иван Васильевич, представил, поразился и опять присвистнул. Пришлось им с Кириллом снова менять своё месторасположение.
– Наверное, хуже учиться невозможно, – предположил слон.
– Да, нет… Есть ещё куда расти… – Кирилл вспомнил и разъяснил слону, что кроме двоек есть ещё единицы.
– Наверное, это не то, к чему надо стремиться? – засомневался Иван Васильевич.
– Да я особо и не стремлюсь. Оно как-то само в руки идёт, – ответил мальчуган. – Стремлюсь я к совсем другому.
– К чему же? – заинтересовался слон.
Кирилл исподлобья посмотрел на Ивана Васильевича.
– А ты не будешь смеяться?
– Не буду. Честное слоновье.
Кирилл немного подумал и решил, что такая клятва выглядит довольно серьёзно. Он вытер нос кулаком и наклонился в сторону слоновьего уха.
– Ты думаешь, зачем я хожу ночью по городу?
– Ума не приложу, – чистосердечно признался слон. – Мне это сразу показалось странным.
– Хочу записаться в хулиганы. А если повезёт, то в бандиты…
В этом месте Иван Васильевич снова присвистнул, и им опять пришлось менять насиженное место…
– И зачем тебе это надо? – первым делом спросил Иван Васильевич Кирилла, когда они устроились на новом месте.
– Как зачем? – Кирилл даже удивился такому вопросу. – Запишут меня в банду, выдадут пистолет… Как залетаю я в свой класс с криком: «Всем оставаться на своих местах! Это ограбление!» – и в потолок из пистолета ба-бах!
Слон подумал, почесал хоботом затылок и уточнил:
– В твоём классе есть что грабить?
– Сомневаюсь, – ответил Кирилл. – Но суть не в этом.
– А в чём?
– Ты представляешь, сколько визгу будет! А Снегирёва, наверное, громче всех визжать будет.
– Кто такая Снегирёва? – снова задал уточняющий вопрос Иван Васильевич.
– Ирка, – Кирилл шмыгнул носом. – Есть тут одна отличница… В упор меня не замечает. А ведь за одной партой сидим…
– Понятно, – ответил слон.
Немного помолчав, Кирилл скосил глаза в сторону слона и спросил:
– А у тебя есть мечта?
– Ты когда-нибудь раньше видел слонов без мечты? – в ответ спросил его Иван Васильевич.
Так как Кирилл не был в зоопарке и видел слона живьём первый раз в жизни, он отрицательно покачал головой и произнёс:
– Никогда.
– Вот то-то! – многозначительно проговорил слон. – Конечно, есть. Как слону жить без мечты.
– Расскажи, – попросил его мальчик. – Я же тебе про свою рассказал.
Иван Васильевич посмотрел на Луну, смерил расстояние между ней и крышей дома и предложил:
– А давай, я её тебе покажу. Только надо подняться на крышу вон того дома, – слон показал на пятиэтажку по адресу: улица Рябиновая, 47.
– Что ж мы сидим! – вскочил Кирилл со скамейки. – Пошли скорее!
Глава 6. В которой странные звонки продолжаются
Иван Васильевич открыл дверь в подъезд и кивком головы пригласил Кирилла следовать за ним. Наверх вела узкая лестница, через этаж освещаемая тусклыми лампочками. Одним боком касаясь стены, а другим – перил, слон начал подниматься наверх. Кирилл следовал за ним.
И хотя Иван Васильевич изо всех сил старался ступать тише, дом, не рассчитанный на слонов, заходил ходуном. У многих зазвенела в сервантах посуда, шкафы заходили ходуном и дверцы их со стуком начали то закрываться, то открываться. В одной из квартир сорвалась с потолка люстра. Перепуганные жильцы наперебой бросились звонить оперуполномоченному Сидорову.
– Алло! У нас тут землетрясение! – кричали они по очереди в трубку оперуполномоченному.
Сидорову поступило около сорока таких звонков, всё больше и больше запутывая его. Мало того, что сам Сидоров не чувствовал никакого землетрясения, судя по звонкам, трясло только один дом в городе по улице Рябиновой, 47. Сидоров нутром чувствовал, что что-то тут не так. У хороших оперуполномоченных, как правило, очень чувствительное нутро, которое часто помогает им в работе. Но тут и оно было бессильно…
Между тем, Иван Васильевич и Кирилл поднимались всё выше. Жительница квартиры номер 29, тётя Клава, проснулась посреди ночи от звуков, напоминающих забивание свай. Лёжа в темноте на кровати, она определила, что звуки эти идут со стороны лестничной площадки и постепенно приближаются.
– Хулиганьё! – подумала тётя Клава. Она всегда так думала, если происходило что-то странное или непонятное.
Поначалу она решила разбудить мужа – дядю Витю, продолжавшего безмятежно храпеть рядом, но передумала.
– Что я, одна не справлюсь! – рассудила тётя Клава и, встав с постели, накинула на плечи халат. – Вряд ли их больше пяти человек, – подойдя к двери, она приникла к дверному глазку…
Как раз в это время Иван Васильевич поднимался на пятый этаж. Оцепеневшая тётя Клава через глазок наблюдала, как на неё надвигается огромный серый слон. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, и тётя Клава увидела в глубине слоновьего глаза какую-то тайную грусть.
С трудом развернувшись на лестничной площадке, слон стал подниматься дальше. Тётя Клава заметила, что следом за ним идёт какой-то мальчик. Это её не удивило. Мальчиков она в своей жизни повидала огромное количество. Но слон… в жилом доме… на пятом этаже…
– Непорядок! – решила тётя Клава, вернулась в комнату, взяла телефон и набрала номер оперуполномоченного Сидорова.
Глава 7. В которой оперуполномоченный Сидоров запутывается окончательно
В кабинете Сидорова уже в который раз за эту ночь зазвонил телефон. Ему очень не хотелось отвечать на звонок, но чувство долга пересилило Сидорова. Взяв телефонную трубку, он поднёс её к уху и усталым голосом проговорил:
– Оперуполномоченный Сидоров слушает!
– А у нас тут слон! – ответила трубка миловидным женским голосом.
– Где слон? – не понял Сидоров.
– Рябиновая, 47, – услышал он уже знакомый адрес. – Второй подъезд, пятый этаж.
– Какой слон! – взорвался оперуполномоченный. – Какой ещё слон!
От неожиданного вскрика телефонная трубка замолчала, а потом тихонько вымолвила:
– Большой такой… Серый…
– Так… – Сидоров забарабанил пальцами по столу. – Так… Значит, серый… А ещё какие-нибудь приметы есть.
– У него немного грустные глаза, – доложила трубка.
Оперуполномоченный Сидоров чуть было не застонал от полного непонимания происходящего, но сумел взять себя в руки и произнёс вполне бодрым голосом:
– А вот это уже кое-что! – он вытер платком лоб, вспотевший от работы мысли, и уточнил. – Слон сейчас рядом с вами?
– Нет, – ответила тётя Клава, а это была она. – Он уже ушёл.
– Как ушёл? – не понял Сидоров. – Куда?
– Наверх, – терпеливо объяснила тётя Клава. – Куда же ещё!
– В самом деле… – уже совсем во всём запутавшись, согласился оперуполномоченный. – Куда ещё идти слонам, как не наверх…
Сидоров снова забарабанил пальцами по столу. В трубке терпеливо ждали.
– Вот что, гражданочка, – принял наконец решение Сидоров. – Постарайтесь задержать слона до приезда милиции.
– Каким образом? – удивились на другом конце провода.
– Любым удобным для вас способом, – великодушно разрешил Сидоров и повесил трубку.
Глава 8. В которой тётя Клава и дядя Витя собираются на охоту
Так как со слонами в своей жизни тётя Клава никогда не сталкивалась, она решила, что в этот раз помощь ей не помешает.
– Вить, а Вить! – тетя Клава толкнула спящего мужа в бок. – Витя, вставай!
– Что такое? – не понял спросонок дядя Витя. – Разве уже утро? А почему так темно?
– Сейчас час ночи, – ответила ему тётя Клава. – У нас с тобой ответственное поручение – мы идём ловить слона.
– Подожди, – попросил дядя Витя. – Сейчас очки надену.
Он нащупал на прикроватной тумбочке очки и водрузил их себе на нос, после чего внимательно посмотрел на жену. На сумасшедшую она была не похожа…
– Дорогая, какого слона? Слоны, они в Африке или, на худой конец, в Индии…
– Слоны, они повсюду! – разъяснила ему жена. – Один из них в данный момент прямо у тебя над головой. На крыше.
Дядя Витя поднял глаза к потолку.
– Вот такой экземпляр! – разведя руки во все стороны вширь, порадовала его тётя Клава. – Разве не слышишь?
Сверху действительно неслись какие-то странные громкие звуки, люстра моталась из стороны в сторону, а на головы сыпались мелкие хлопья побелки.
– Хорошо, допустим, – стряхивая ладонью извёстку с волос, согласился с женой дядя Витя. – Но я же не умею охотиться на слонов.
– Ты научишься! – пообещала ему тётя Клава тоном, не терпящим возражений.
– Ты так думаешь? – с сомнением произнёс дядя Витя.
– Да, – голос тёти Клавы был твёрд. – Я верю в тебя!
– Ну, тогда… тогда, конечно… – сидя на кровати, дядя Витя стал озираться в поисках одежды.
– Надевай, – тётя Клава бросила ему на кровать брюки. – И поторопись, а то он уйдёт.
Больше ни о чем не спрашивая, дядя Витя натянул брюки и надел тапочки. Искать рубаху уже не было времени. В стоптанных тапочках и мятых брюках и майке, он встал навытяжку перед женой и рукой пригладил взлохмаченные волосы. Она одобрительно осмотрела его и поинтересовалась:
– Ты готов?
– Так точно! – по-военному отрапортовал дядя Витя.
Тётя Клава тоже была готова. На ней были также разношенные тапочки, халатик из ситца, перехваченный пояском, и прямо на бигуди накинутая косынка.
– Вперёд! – сказала она мужу.
Уже возле двери тётя Клава спохватилась.
– Вить, минутку подожди!
Подбежав к зеркалу, тётя Клава нанесла последний штрих – помадой подкрасила свои губы в огненно-красный цвет.
– Всё, теперь пошли!
Глава 9. В которой оперуполномоченный Сидоров звонит в соседний город оперуполномоченному Петрову
Оперуполномоченный Сидоров почувствовал, что сходит с ума. Во избежание этого он обхватил голову обеими руками и зажмурился. Стало только хуже. В воспаленном сознании оперуполномоченного туда-сюда, периодически посвистывая, ездили паровозы, дом по улице Рябиновая, 47 качался то влево, то вправо, а потом вдруг пошёл плясать вприсядку. А большой серый слон с грустными глазами, тихо шевеля ушами, то появлялся, то исчезал в сиреневом тумане…
Сидоров открыл глаза, взяв графин за горлышко, вылил на голову остатки воды и пододвинул поближе телефон. Достав из ящика стола блокнот, он нашёл номер старого приятеля, который служил в соседнем городе, и набрал его, вращая телефонный диск резкими и чёткими движениями.
– Оперуполномоченный Петров у телефона! – трубка ответила почти мгновенно.
– Слоны в городе! – зачем-то прикрывая трубку ладонью, сообщил Сидоров. – Вызываю подкрепление!
– Сидоров, ты, что ли? – узнал его Петров. – Кончай прикалываться! Я на работе.
– Да не прикалываюсь я! – попытался убедить его Сидоров. – Мне твоя помощь нужна!
– Если у тебя банк ограбят или Рембрандта из картинной галереи уведут – с удовольствием помогу, – ответил оперуполномоченный Петров. – Я люблю такие дела. За них именные часы могут подарить. Или по телевизору покажут…
– Какой Рембрандт! – закричал с надрывом Сидоров. – Какой в нашей картинной галерее Рембрандт? Да он там даже не ночевал! В нашей галерее сейчас выставка рисунков дошкольников проходит. Знаешь, какие каляки-маляки по стенам висят!
– Как украдут – звони! – официальным тоном сказал Петров и отключился.
Трубка нервно верещала короткими тревожными гудками. Сидоров вздохнул и положил её на рычажки телефона.
– Эх, Петров, Петров… – вздохнул он. – А ведь за одной партой сидели в школе милиции…
Впрочем, Сидоров не обижался на своего друга. Он сам не верил в то, что с ним происходило. Тем не менее, надо было действовать. Сидоров открыл самый нижний ящик стола. Тускло блеснул воронёный ствол пистолета.
Оперуполномоченный Сидоров достал пистолет из ящика, проверил обойму и положил его себе в кобуру.
– Рябиновая, 47, – повторил он про себя адрес. Затем встал из-за стола, надел фуражку и вышел из отделения навстречу опасностям.
Глава 10. В которой Иван Васильевич и Кирилл знакомятся с тётей Клавой и дядей Витей
Когда Иван Васильевич с Кириллом попали наверх, огромное бескрайнее чёрное небо буквально опрокинулось на них. От миллиардов маленьких ярких звёздочек, оказавшихся рядом, закружилась голова, и слон с мальчиком присели на тёплую даже ночью крышу дома. Прямо перед ними ровно и спокойно светила Луна.
– Вот, смотри, – указал на неё Иван Васильевич. – Когда она подойдёт поближе, я её раз… – слон сделал движение хоботом. – И достану!
– А что потом?
– Подержу и верну на место, – Иван Васильевич, не отрываясь, смотрел на Луну. – Я только хочу узнать, какая она?
– Это и есть твоя мечта?
– Да, – ответил слон немного виноватым голосом. – Вот такая она у меня.
– Ничо так, в общем… – сказал Кирилл. – Нормальная такая мечта…
Пару минут он молча смотрел вместе со слоном на Луну и вдруг почувствовал, что ему тоже очень хочется узнать – какая она… Гладкая или шершавая, тёплая или холодная, плоская или надутая, как футбольный мяч.
– Иван Васильевич! – обратился Кирилл к слону. – А можно о чём-нибудь мечтать вдвоём?
– Конечно, – слон всё понял и улыбнулся уголками своих мудрых глаз. – Садись рядом.
Прижавшись к огромному шершавому боку слона, Кирилл сидел на пахнущей битумом крыше, примерно где-то посередине между небом и землёй, и ждал встречи с Луной. Пару часов назад он и предположить не мог, что в его жизни всё так сложится. Мальчик даже дышать старался потише, чтобы не спугнуть свою новую зарождающуюся и такую прекрасную мечту…
– Попались, голубчики! – в полной тишине это прозвучало так неожиданно, что слон с мальчиком вздрогнули. То тётя Клава вместе с дядей Витей тоже пробрались на крышу и согласно полученным инструкциям приступили к задержанию слона.
– Это Вы к нам обращаетесь? – уточнил Иван Васильевич.
– К вам, конечно! К кому же ещё! – на всякий случай тётя Клава огляделась, но никого больше не увидела. А дядя Витя потряс кулаком и грозно выкрикнул:
– А ну, живо признавайтесь, кто вы такие!
– Меня зовут Иван Васильевич. А это мой юный друг Кирилл, – представился слон и, в свою очередь, поинтересовался. – С кем имею честь общаться?
– Дядя Витя, – не очень охотно назвался дядя Витя. – А это супруга моя, Клава, – кивнул он в сторону жены и сразу же поправился. – Для вас тётя. Тётя Клава!
– Какое красивое имя! – восхитился Иван Васильевич.
Тётя Клава недоверчиво посмотрела на него:
– Издеваешься?
– Что Вы, – начал убеждать её слон. – Вовсе нет! Даже в мыслях такого не было!
Голос слона показался тёте Клаве искренним. Она немного ещё подумала и произнесла.
– Это меня мама так назвала.
– Тёща моя, – пояснил дядя Витя.
– У неё замечательный вкус! – отметил Иван Васильевич.
– Практически идеальный! Причём, во всём! – подчеркнула тётя Клава и, подойдя к слону поближе, уже не так грозно спросила. – А что вы тут делаете на нашей крыше?
– Мы с моим юным другом пришли сюда, чтобы посмотреть на Луну и на звёзды.
– На звёзды? – удивилась тётя Клава.
– На них! – кивнул слон своей огромной головой.
– А что тут такого! – встрял в разговор Кирилл…
Глава 11. В которой рассказывается о звезде Вега из созвездия Лиры и глазах тёти Клавы
Тётя Клава подняла глаза вверх, навстречу ночному небу. Млечный путь, когда его не загораживают дома и провода, оказался настолько близок и ярок, что тётя Клава зажмурила от неожиданности глаза. Дядя Витя, заметив это, взял жену под руку.
– Вам плохо? – заметив это, заволновался слон.
– Нет, – тётя Клава открыла глаза, и космос снова заполнил их своей магической силой. – Мне хорошо.
– Действительно, что это я… – согласился Иван Васильевич. – Разве от звёзд может быть плохо… Кстати, видите вон ту звёздочку…
– Какую? – не поняла тётя Клава. – Ту, что ли?
– Нет, правее немного, – слон вытянул хобот вверх, помогая ей ориентироваться в космическом пространстве. – Вон та, самая яркая. Это звезда Вега из созвездия Лиры. У Вас ещё глаза на неё похожи.
– Что Вы говорите, – тётя Клава почувствовала, что щёки у неё краснеют, и обрадовалась, что ночью этого не видно.
Дядя Витя, продолжавший поддерживать тётю Клаву под локоток, заглянул ей в глаза, потом посмотрел на Вегу, затем опять в глаза и задумчиво выговорил:
– А ведь действительно похожи…
Тётя Клава открыла рот, но не нашлась, что на это сказать. Но так как стоять с разинутым ртом было не совсем прилично, она спросила у Ивана Васильевича:
– Можно мы с Витей тоже тут посидим?
– Конечно, можно. Места на крыше вон сколько, – ответил слон. – Устраивайтесь поудобнее…
Иван Васильевич сидел с краю. Он молчал и прикидывал, сколько ещё времени понадобится Луне, чтобы добраться до крыши дома на Рябиновой, 47.
Кирилл присоседился справа от него и глядел в ночное небо, ему вдруг померещились там черты Ирки Снегирёвой. Он закрыл глаза и потряс головой, пытаясь прогнать наваждение. Но Ирка после этого никуда не исчезла, показала язык и отвернулась, выставив напоказ две косички с бантами. Кирилл вспомнил, как не далее чем вчера он с большим удовольствием их дёрнул по очереди, сперва за одну, затем за другую. А Ирка повернулась и, не говоря ни слова, безо всякой на то причины заехала ему по башке учебником математики. Кирилл потрогал шишку. Она ответила ему тупой ноющей болью.
– Дура ты, Снегирёва! – подумал Кирилл. – И не лечишься…
А тётя Клава сидела между Кириллом и дядей Витей. Не отрывая глаз от звезды Веги, она положила голову на плечо мужа и тихонько спросила его:
– Вить, а когда мы в последний раз вот так смотрели на звёзды?
Дядя Витя подумал с минутку и неуверенно ответил:
– По-моему, лет двадцать назад… Когда я за тобой ухаживал…
– А почему мы так редко это делаем? – продолжала допытываться тётя Клава. – Раз в двадцать лет?
– Не знаю, – ответил дядя Витя. – Дела всякие.
– Какие дела, Витя!
Дядя Витя попытался что-то вспомнить, но у него ничего не получилось. Тогда он просто взял и обнял жену. Во-первых, в критических ситуациях этом приём порой его выручал. А во-вторых, почему-то просто захотелось так…
И сидя под звёздным небом в объятиях мужа, тётя Клава вдруг почувствовала себя на двадцать лет моложе и, показывая взглядом на миллиарды звёзд, чуть слышно шепнула дяде Вите на ухо:
– А ведь если бы Иван Васильевич вошёл в другой подъезд, этого бы ничего не было.
– И не говори! – сказал в ответ дядя Витя. – Даже подумать об этом страшно…
Глава 12. В которой оперуполномоченный Сидоров прибывает на место события
– Всем оставаться на своих местах! – раздался за спиной голос оперуполномоченного Сидорова. В руке он держал пистолет и всем своим видом показывал, что шутить не намерен.
– А в чём, собственно, дело? – вопросительным и требовательным тоном произнесла тётя Клава.
– Поступил сигнал, – ответил оперуполномоченный. – Что в городе слон.
– Это я вам звонила, – тётя Клава встала и подошла к Сидорову.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Ваш звонок был очень важен для нас.
– Произошло трагическое недоразумение! – объяснила оперуполномоченному тётя Клава. – Я бы даже сказала – ошибка!
– Какая ошибка? – не согласился с ней Сидоров. – Вы мне по телефону сказали про слона. И здесь, на крыше, мы кого видим? – он ткнул рукой с пистолетом в сторону Ивана Васильевича. – Слон! Всё сходится!
– Меня, кстати, Иван Васильевич зовут, – представился слон.
– Сейчас занесу в протокол, – пообещал ему Сидоров.
Тётя Клава почувствовала, что внутри у неё начало закипать.
– Отставить! – командным голосом приказала она. От этого тона оперуполномоченный непроизвольно вытянулся по стойке смирно. – Какой ещё протокол! Сидоров, Вы, что, не видите – это очень… очень культурный слон!
Оперуполномоченный посмотрел на Ивана Васильевича и недоверчиво спросил.
– С чего Вы взяли, что он культурный?
– Он сказал, что мои глаза, как две звёздочки, – ответила на вопрос тётя Клава.
Сидоров ещё раз внимательно посмотрел на слона и согласился с ней.
– Тогда да, – кивнул он головой, пряча в кобуру пистолет. – Раз так сказал… Похоже, действительно культурный. Без вариантов… Но всё-таки, что вы все здесь делаете? Ночью, на крыше… Как-то всё это подозрительно…
Когда оперуполномоченному Сидорову разъяснили, в чём дело, он посмотрел на звёзды, запрокинув голову так, что пришлось придерживать рукой фуражку, и горько произнёс:
– Работа у меня собачья, а собаки нет! Самому приходится, как ищейке, носом землю рыть. Следы всякие искать, улики…
Дядя Витя подошёл к оперуполномоченному Сидорову и, по-отечески положив ладонь на плечо, сказал ему:
– Сынок, иногда надо отрывать взгляд от земли.
А тётя Клава, Кирилл и Иван Васильевич ничего не сказали. Они промолчали в знак согласия…
А потом они сидели все пятеро плечом к плечу и смотрели, как Луна неспешно и неотвратимо приближается к месту встречи, изменить которое у неё не было никакой возможности…
Глава 13. В которой рушатся мечты
Когда Луна очутилась прямо над головой, Иван Васильевич понял:
– Пора!
Он встал на задние ноги, поднял туловище, вытянул вверх хобот и ощутил пустоту. Возможно, первый раз в жизни Иван Васильевич почувствовал себя растерянным. Однако он заставил себя собраться и предпринять ещё одну попытку. Каждая мышца, каждый нерв огромного слона рвались вверх. Иван Васильевич ощущал себя натянутой струной, но его хобот беспомощно шарил в ночном воздухе и ничего не мог в нем отыскать.
И вдруг Иван Васильевич почувствовал, что кто-то пытается его приподнять. Он опустил голову и посмотрел вниз. Обступив с четырёх сторон, Кирилл, тётя Клава с дядей Витей, а также оперуполномоченный Сидоров, пыхтя и надрываясь, пытались оторвать его от крыши хотя бы на пару сантиметров.
– Раз-два, взяли… – попытался руководить общими усилиями Сидоров.
– Вира, помалу! – вспомнил к месту дядя Витя.
– Спасибо, друзья, – сказал им слон. – Только это бесполезно…
Иван Васильевич смотрел на Луну. Он сделал всё что мог. Он стал ближе к своей мечте на пять этажей, а она была всё так же далека и холодна. И одинокая слезинка, скатившись по бивню, упала на крышу пятиэтажки…
И тут оперуполномоченного Сидорова осенило.
– Я знаю, что делать! – воскликнул он, доставая из кобуры пистолет. – Сейчас она, как миленькая, свалится нам прямо в руки!
Сидоров поймал огромный светящийся диск на мушку пистолета. И вдруг в глазах у него потемнело. Это Иван Васильевич, раскинув в стороны передние ноги, встал перед пистолетом, загородив собой Луну.
– Не надо, – попросил он оперуполномоченного.
– Как хочешь, – обиженно произнёс Сидоров, убирая пистолет в кобуру. – Я старался как лучше.
– Я знаю, – ответил слон. – Но можешь её погнуть или расколоть…
– Ничего бы он ей не сделал, – вдруг сказал дядя Витя.
– Почему? – не поняли одновременно слон и Сидоров.
– Она далеко. Очень далеко, – пояснил дядя Витя.
Надо сказать, что дядя Витя, когда не ел и не спал, смотрел телевизор – источник мудрости. И теперь, морща лоб и напрягая мозг, ему пришлось рассказать всё, что он видел и слышал по нему про Луну. Тётя Клава с гордостью смотрела на блещущего эрудицией мужа и ощущала свою сопричастность – ведь телевизор был куплен на её премию.
– Так, значит, не всё потеряно! – сделал вывод Иван Васильевич, прослушав короткую лекцию о спутнике Земли. – Всего-то надо как-нибудь собраться и слетать на Луну.
– Не так всё просто, – осадил его дядя Витя. – Ты знаешь, как готовят перед полётом в космос?
– Не знаю, – честно признался слон. – Ты рассказывай, рассказывай!
– Там такие тренировки, – начал вспоминать дядя Витя. – Про центрифугу, помню, показывали… Это как карусель, только быстрее. Гораздо быстрее. И вот крутят в ней, крутят… Несколько лет…
– Без перерыва! – воскликнула тётя Клава.
– Ну… в туалет, наверное, выпускают, – предположил дядя Витя.
– Ерунда это всё, – махнул хоботом Иван Васильевич. – Подумаешь, центрифуга! Выдержу, как-нибудь…
Дядя Витя замолчал, потом сморщил лицо, как человек, который должен сделать что-то неприятное, но необходимое, и, положа руку слону на плечо, произнёс:
– Мужайся!
– Чего? – не понял слон.
– Мужайся! – повторил дядя Витя. – Слонов не берут в космонавты.
Иван Васильевич как-то обмяк и чуть слышно сказал:
– Но это же нечестно.
Дядя Витя в ответ развёл руками.
Глава 14. В которой возрождается надежда
– В чём проблема? – спросила тётя Клава. – Если Иван Васильевич не может лететь на Луну, надо Луну доставить Ивану Васильевичу. Ну, конечно, не всю Луну, а её кусочек, – поправилась она. – Пусть кто-нибудь слетает и привезёт для него лунный камень. И не только для него, а и для остальных тоже.
В ответ раздались одобрительные выклики.
– Только я не могу, – поспешно добавила тётя Клава. – Я эту, как её… центрифугу не переношу.
– Я тоже, – сказал дядя Витя. – И годы уже не те, и здоровье…
– Положим, я на здоровье не жалуюсь, – вступил в разговор оперуполномоченный Сидоров. – Но как же я брошу город. На кого я его оставлю…
Кирилл понял, что кроме него это сделать некому. Он посмотрел на Луну, которая за пару часов стала его мечтой и судьбой, и сказал просто и как-то даже буднично:
– Полечу я.
Поначалу все замолчали, глядя на Кирилла, а потом заговорили наперебой.
– Космонавт должен быть физически крепким, – напомнил дядя Витя. – Центрифуга и прочее, прочее…
– Я буду тренироваться, – ответил Кирилл. – Каждый день. Бегать, прыгать, водой холодной обливаться…
– Надо хорошо учиться, – вставила слово тётя Клава. – Без двоек. Космонавт должен многое знать.
– Сегодня же займусь этой проблемой – обнадёжил её Кирилл.
– А ещё ты должен себя хорошо вести, – сказал Иван Васильевич. – Больше не хулиганить!
– Если кто любит похулиганить, – встрепенулся оперуполномоченный Сидоров, – то это не в космос, это ко мне!
– Я завязал, – бросил ему Кирилл.
– Вопросов больше не имею, – подвёл итог Сидоров…
Кирилл посмотрел на своих друзей. Четыре пары глаз глядели на него с восхищением и надеждой.
– Есть только одна проблема, – замялся Кирилл. – Мне нужно подрасти.
– Расти, – Иван Васильевич обнял мальчика за плечи. – Мы подождём…
Ночной ветер обдувал лицо Кирилла. Наверное, точно так же он трепал волосы первооткрывателей, путешественников. Кстати, как звали первого человека, проплывшего вокруг Земли? Кирилл наморщил лоб, надеясь, что это поможет вспомнить.
– Магеллан, – подсказало подсознание, порывшись где-то в своих глубинах. – Фернан Магеллан.
– О-о-о! – обрадовался Кирилл. – Так значит ты у меня не совсем пропащее!
– А то! – ответило подсознание…
Глава 15. В которой Иван Васильевич с друзьями спускается на землю
С крыши на землю слон и его новые друзья спустились быстро. Немного пришлось задержаться на пятом этаже по просьбе тёти Клавы. Она на минутку заскочила в свою квартиру и вышла оттуда с большой хозяйственной сумкой. А кроме того она успела снять бигуди и сделать причёску пышными волнами, струящимися по плечам.
– Какие у Вас красивые волосы, – отметил слон.
Тётя Клава опять покраснела, а дядя Витя внимательно посмотрел на жену.
– И, правда, красивые, – вымолвил в итоге он. – А почему я этого не замечал?
– У тебя глаз «замылился», – сказал ему оперуполномоченный Сидоров. – Такое бывает…
Тётя Клава вспомнила тем временем про сумку и протянула её Ивану Васильевичу:
– Это Вам!
– Мне? – удивился слон. – А что там?
– Пирожки, – ответила тётя Клава. – Я их всегда пеку вечером. Это очень удобно – утром встал, а они уже готовы. Можно сразу есть. Они ещё тёплые, вот, потрогай…
– Что Вы, что Вы… – стал отказываться Иван Васильевич. – Такой подарок… Я не могу…
– Бери по-хорошему! – предупредила тётя Клава. – А то обижусь!
– Ладно, – сдался слон. Уж очень ему не хотелось обижать тётю Клаву на прощанье…
Выйдя из подъезда, компания неспешно отправилась в сторону городского зоопарка. Впереди шёл Иван Васильевич, держа в хоботе сумку с пирожками. За ним шагала тётя Клава, ведя за руку Кирилла. Замыкали шествие оперуполномоченный Сидоров и дядя Витя.
Спустя какое-то время оперуполномоченный Сидоров рядом с собой дядю Витю не обнаружил. В недоумении Сидоров остановился и обернулся назад. Дядя Витя догонял их, держа в кулаке несколько ярких цветов. Бросив взгляд на эти цветы, а также на клумбу, оставшуюся далеко позади, оперуполномоченный сразу всё понял. Он шагнул дяде Вите навстречу и, взяв под козырёк, произнёс суровым официальным голосом:
– Гражданин, нарушаем…
Дядя Витя остановился, словно с разбега уткнулся в какую-то невидимую стену, а лицо его стало растерянным и печальным.
Сидоров почему-то почувствовал себя неловко, хотя знал, что поступает согласно инструкции. Он оглянулся. Иван Васильевич, Кирилл и тётя Клава смотрели на него насторожённо и с какой-то неясной надеждой…
– Кхе… – кашлянул Сидоров. – Кхе… Ладно, будем считать, что я ничего не видел, – он отвернулся в сторону. – Но только чтобы это было в последний раз!
Дядя Витя подошёл к тёте Клаве и смущённо протянул ей букетик:
– Клава, это тебе.
– Спасибо, – тётя Клава выглядела растерянной. – Так неожиданно.
Она несмело взяла букетик в руки, понюхала его и бросилась дяде Вите на шею. Иван Васильевич, Кирилл и оперуполномоченный Сидоров стыдливо отвернулись и снова с интересом стали изучать Луну, которая была уже совсем близко от линии горизонта, из-за которого уже пробивались первые солнечные лучи…
Недалеко от зоопарка слон простился со своими друзьями. Каждого он поблагодарил за помощь и поддержку, а Кириллу, положив на плечо хобот, сказал:
– Я верю в тебя.
– Всё будет нормально, – пообещал Кирилл.
– Тогда я пойду, – ответил ему слон.
Глава 16. В которой Кирилл расстаётся с друзьями и возвращается домой
Когда Иван Васильевич исчез за углом дома, все какое-то время стояли неподвижно, а затем тётя Клава встрепенулась, как потревоженная птица, и повернулась к Кириллу.
– Кирилл, мы на тебя тоже рассчитываем! – и толкнула в бок мужа. – Правда, Витя!
– Ты уж, не подведи, братан! – попросил дядя Витя и протянул руку.
– Не подведу, – пообещал Кирилл, пожав протянутую ладонь.
– И меня тоже! – сказал оперуполномоченный Сидоров.
– Что тоже? – не понял его Кирилл.
– Тоже не подведи! – попросил Сидоров.
– Никого не подведу, – твёрдо произнёс Кирилл. – А теперь мне пора домой. А то папа и мама скоро проснутся, а меня нет…
– Да, конечно… – тётя Клава понимающе кивнула головой и уткнулась носом в подаренные дядей Витей цветы. Дядя Витя одной рукой обнял её, а другой – в знак поддержки поднял на уровень плеча сжатый кулак. Оперуполномоченный Сидоров, щёлкнув каблуками, вытянулся по стойке «смирно» и чётким жестом отдал Кириллу честь…
Кирилл шёл навстречу поднимающемуся солнцу. Вообще-то он шёл домой, но как раз в той стороне выкатывался из-за горизонта ярко-жёлтый солнечный бочок, и его мягкое тепло медленно потекло навстречу. Дойдя до конца улицы, Кирилл обернулся. Его новые друзья стали маленькими-маленькими. Он помахал им рукой и увидел, что они помахали ему в ответ.
– Не подведу, – Кирилл произнёс это негромко ещё раз, хотя знал, что они его не услышат. Это он для себя сказал…
Кирилл тихонько вошёл в свой подъезд. Затем, стараясь не греметь ключами, в квартиру и прошмыгнул в свою комнату. Бросил взгляд на часы – до начала уроков было ещё три часа. Кирилл достал учебник физики, раскрыл и погрузился в него. Прочитав заданный параграф три раза, он тихонько прошёл в зал, открыл книжный шкаф и достал оттуда пять энциклопедий. Вернувшись в комнату, он положил их на край стола, а затем, взяв одну, устроился в кресле…
– Ёлки-палки, – примерно через час пробормотал он чуть слышно себе под нос. – Сколько интересного в этих толстых старых пыльных книгах…
Глава 17. В которой Иван Васильевич возвращается в зоопарк
Первым, кого встретил Иван Васильевич, возвращаясь в зоопарк, был Пахом Пахомыч. Сторож уже не спал, стоял возле ворот и, увидев слона, укоризненно покачал головой:
– Нехорошо, без спроса. В самоволку.
– Больше не буду, – пообещал Иван Васильевич и, поставив сумку на землю, достал несколько пирожков. – Возьми, Пахомыч, к чаю.
Сторож взял пирожки, надкусил один из них.
– С яйцом и рисом… – он одобрительно покачал головой. – Люблю такие!
– Тогда держи ещё, – и Иван Васильевич добавил ему ещё несколько пирожков.
Пахом Пахомыч, забрав пирожки, толкнул створку ворот и сказал:
– Проходи. Только тихо…
В зоопарке, однако, уже не спали. Обитатели клеток, мимо которых проходил слон, интересовались, где он был и что принёс. Иван Васильевич коротко рассказывал события этой ночи и угощал всех пирожками тёти Клавы. Когда он добрался до своего вольера, в сумке оставалось всего три пирожка.
– Послушайте, гиппопотам! – обратился слон к своему соседу по вольеру. – Не желаете попробовать пирожки? Тёти Клава делала.
Бегемот Боря подумал, подумал и распахнул свою пасть. Ловким движением хобота Иван Васильевич закинул туда пару пирожков, оставив себе один, последний.
Бегемот долго и вдумчиво жевал свои пирожки, а потом вдруг произнёс:
– Вкусно…
– Ну вот… – Иван Васильевич даже растерялся немного, услышав от него новое слово. – А то всё – мрак да мрак!
– Ещё есть? – похоже, сегодня гиппопотам был в ударе.
– Есть, – ответил слон, доставая из сумки последний пирожок. – Держи…
Гиппопотам съел его, пережевав с особой тщательностью и, стеснительно улыбнувшись, сказал:
– Спасибо!
Этого от него Иван Васильевич никак не ожидал.
Глава 18. В которой Кирилл отвечает на уроке физики
Солнечный свет лился в класс во все окна. У тех учеников, которые сидели у окна, насквозь просвечивали уши, но всем сейчас было не до этого. Тридцать пар самых разноцветных глаз напряжённо следили за авторучкой в руках Раисы Павловны, нависшей над классным журналом.
– К доске пойдёт… – Раиса Павловна была учительницей по физике, но любила делать театральные паузы, во время которых у её учеников бесследно сгорали миллиарды нервных клеток. – К доске у нас выйдет…
Авторучка опустилась вниз к журналу, собираясь клюнуть какую-то фамилию, но передумала и снова поднялась вверх.
– Раиса Павловна, а можно я! – раздался голос Кирилла.
Физичка подняла глаза, и лицо её вытянулось от удивления.
– Поварёшкин? – Раиса Павловна даже потеряла ненадолго дар речи, но быстро нашла его. А может, это была очередная театральная пауза. – Ну попробуй…
Кирилл вышел из-за парты, подошёл к доске и встал лицом к классу.
– Ты хочешь порадовать нас своими знаниями? – уточнила физичка.
Кирилл кивнул в ответ. По классу пронёсся лёгкий гул и смешки.
– Тихо! – Раиса Павловна строго посмотрела на класс и повернулась к Поварёшкину. – Хорошо, Кирилл… – и снова эффектная пауза. – Расскажи нам… Что ты знаешь про электрический ток…
Оказалось, что про электрический ток Поварёшкин знал немало. Или точнее будет сказать – много, слишком много. Он говорил минут тридцать. Раиса Павловна несколько раз делала попытки его прервать, но Кирилл, сложив умоляюще руки, просил её:
– Раиса Павловна, ещё один интересный факт… – и продолжал, продолжал, продолжал, словно хотел выговориться за все предыдущие годы…
Когда он закончил, учительница сделала попытку отправить его на своё место, но Кирилл потребовал, чтобы ему задали дополнительный вопрос.
– Вы же всем всегда задаёте дополнительные вопросы! А я чем хуже! – потребовал он.
– Хорошо, хорошо… Расскажи нам что-нибудь про… э-э-э… Фарадея…
Тут физичка допустила промашку. Кирилл мало того что перечислил все научные достижения Фарадея, годы его жизни и смерти и местожительство, но и рассказал, что любил кушать Фарадей на обед, какими болезнями переболел в детстве, болельщиком каких спортивных команд он являлся, и перебрал всю его родословную до седьмого колена.
В конце своего выступления Кирилл поведал одноклассникам, как звали любимую собаку Фарадея, какой она была породы и сколько у неё было щенков…
Когда Кирилл закончил ответ, в классе воцарилась могильная тишина. Было слышно только, как муха, одуревшая то ли от жары, то ли от полученного объёма информации, билась головой о стекло.
Первой в себя пришла Раиса Павловна. Она вся как-то передёрнулась, сняла очки, протёрла глаза своими маленькими кулачками и резко вскочила со стула.
– Вот! Смотрите, дети! – звонко, по-юношески воскликнула Раиса Павловна и осеклась. Откашлявшись, она схватила со стола указку и ткнула её в сторону Поварёшкина. – Вот это я называю – развёрнутый ответ! – и, повернувшись лицом к Кириллу, добавила. – Садись, пять!
В полном безмолвии Кирилл шёл к своей парте. Лица одноклассников встречали его ошарашенными взглядами и, поворачиваясь, провожали вслед. А Кирилл пробирался по узкой дорожке между двумя рядами парт, и было у него такое ощущение, будто он идёт по плитам космодрома. Впрочем, возможно, он на самом деле был в начале пути к своей ракете.
Кирилл сел за парту. Его соседка Ирка Снегирёва, как и все, смотрела на него глазами, полными восхищения и ужаса. Огненными точками отражалось в них бушевавшее за окном солнце. На брегетах искрились какие-то маленькие зелёные камушки. Ирка уверяла всех, что это изумруды.
– Снегирёва, рот закрой! – уголками губ прошептал в её сторону Кирилл. – Теперь так будет всегда.
Глава 19. Которая заключительная
Иван Васильевич спал. Устав от бессонной ночи, он быстро и незаметно для самого себя заснул. И снился ему рокот космодрома. И бездонная ледяная синева бесконечного космоса. Он видел Кирилла в белом скафандре, опутанном какими-то трубочками. Поварёшкин шёл к стоящей на стартовой площадке ракете, которая ждала его и тряслась от нетерпения, испуская клубы дыма и огня.
Потом ракета медленно взлетела и, дрожа от натуги, начала свой путь к Луне. Когда она пролетала над слоном, Иван Васильевич увидел в иллюминаторе Кирилла.
– Камень! Не забудь про лунный камень! – прокричал ему Иван Васильевич и увидел, как Кирилл кивнул ему в ответ.
– Привезу! – понял слон по движению губ Кирилла.
Затем ракета стала подниматься вверх и превратилась в крохотную огненную точку…
– Иван Васильевич, а, Иван Васильевич, – услышал он сквозь сон чей-то голос.
Нехотя расставаясь с таким прекрасным сном, Иван Васильевич медленно открыл глаза. Перед вольером стоял дядя Витя.
Несмотря на жару, дядя Витя был при полном параде – в костюме, галстуке и шляпе, из-под которой выглядывали мокрые от пота волосы. Под руку он держал тётю Клаву с новой причёской, сделанной с утра в лучшей парикмахерской города. Одета она была в красивый яркий сарафан преимущественно красного цвета, гармонирующего с помадой. В руках она что-то держала, накрытое полотенцем.
– Вот, пришли, – сообщил дядя Витя слону. – Решили тебя проведать. Как ты тут?
С этими словами он залез рукой в карман брюк, вытащил немалых размеров бело-синий носовой платок и протёр лоб и шею. Затем отжал платок кулаком и убрал обратно в карман.
– Спасибо, хорошо, – ответил слон и стал потихоньку шевелить ушами, стараясь, чтобы создаваемый ветерок попадал на дядю Витю, а потом обратился к тёте Клаве. – Вы прекрасно выглядите. Вам так идёт это платье… И причёска…
– Вы меня прямо в краску вгоняете, Иван Васильевич, – засмущалась тётя Клава и ткнула локтем в бок мужа. – Вить, давай…
– Чего? – не понял дядя Витя.
Тётя Клава взглядом указала на полотенце, скрывающее что-то у неё в руках.
– Ах, да… – сообразил дядя Витя. – Сейчас, минутку!
Он сделал серьёзное лицо и обратился к Ивану Васильевичу.
– Супруга моя всё утро старалась… Хотела сделать сюрприз… Вот! – с этими словами он убрал полотенце. Под ним оказался тазик, до краёв заполненный пухлыми румяными пирожками. Улыбаясь, тётя Клава протянула их Ивану Васильевичу.
– Кушай, родимый…
