Czytaj książkę: «Яогуай 3. Воля теней»
Интерлюдия
Башня медленно умирала. Камни сыпались в разные стороны, поднимая пыль и сея смерть и панику. Над всем этим безумием красовался багряный закат. Солнце уже коснулось горизонта и разбрасывало кроваво-красные лучи во все стороны. Гул от рушащихся глыб сотрясал воздух, а внизу бегали люди, что-то кричали и размахивали руками. Те, кому удалось выбраться из-под завалов, старались убежать как можно дальше. Кто-то падал, кто-то опускался на колени и начинал молиться богам, но их молитвы уже никто не слушал.
Фу Си смотрела на всё это с высоты, но почти не разбирала звуков. Внутри себя она выстроила стену, отгородившись от происходящего внизу. Поэтому крики людей и грохот падающих камней доносились приглушённо, словно издалека. Когда башня наконец рухнула и пыль понемногу начала оседать, она увидела Дена.
Он лежал внизу, раскинув руки в стороны, а рядом с ним находился Ксу Вень и пытался помочь. Он звал лекаря, тряс Дена за плечи, но тот не двигался. Лицо парня было бледным, почти как у мертвеца. Кровь стекала тонкой струйкой из уголка рта, на губах вздувались и лопались кровавые пузыри. Только по ним богиня поняла, что Ден ещё жив и дышит.
Она наблюдала за ним, прячась среди облаков от посторонних взглядов, и думала о том, что он ведь мог уйти. Наплевать на её просьбы и остаться в деревне. Жить своей жизнью и больше не ввязываться в чужие игры. Но он почему-то пошёл за ней. Поверил сказанным словам. Поверил ей.
Богиня крепче сжала Ключ, тот самый предмет, который передал ей перед смертью Юм. Настоящее сокровище, о котором она так долго мечтала. По форме он напоминал шестигранную пирамидку со сверкающим камнем в навершии и множеством мелких иероглифов на гранях.
Ключ от Храма. От дома, в который их столько лет не пускали.
Фу Си сжала его так, что побелели пальцы, и прижала к груди. Артефакт запульсировал в ответ, отдавая жаром в ладонь. Но сейчас ей хотелось совсем другого — кинуться вниз, коснуться лица Дена, влить в него оставшиеся силы и забрать с собой.
Только она была здесь не одна.
Внутреннее чувство подсказывало, что рядом таится опасность. Охотники уже шли по её следу. Те, с кем в нынешнем состоянии ей было не справиться.
Метки с Дена она сняла заклятием, которое убило Юма и разрушило башню клана Тени. Последние остатки силы скрывали парня от тех, кто мог его искать. Но это была не единственная угроза. Пока Ден оставался рядом с ней, он был мишенью, и смерть следовала за ним по пятам.
— Прости, Ден, — прошептала она. — Я должна уйти. Ради тебя. Если останусь, они придут за нами обоими. А так я уведу их за собой.
Она развернулась и устремилась ввысь. Ветер ударил в лицо, принёс с собой запах пыли и гари. Руины башни остались за спиной, как и Ден, но Фу Си заставила себя смотреть только вперёд.
Арка перехода тускло светилась среди туч вдалеке. До неё оставалось совсем немного, когда из-за облаков появилась тёмная фигура.
Демон был высоким и худым, с кожей, покрытой тусклой чешуёй. Его глаза не отражали света, а из-под тонких губ на мгновение показался раздвоенный язык.
— Ключ, богиня. Отдай его мне, — сказал он мягким, почти ласковым голосом. — Мой господин Яньлован будет щедр. Ты и так уже многое отдала. Устала, я же вижу. Просто разожми пальцы — и всё закончится.
«Говорит одно, а думает совсем о другом».
Фу Си не ожидала, что её найдут так быстро. Она внимательно посмотрела демону в глаза, в эти тёмные провалы, и увидела скрывающийся там голод.
Ключ был не единственной причиной, по которой он сюда явился. Ему нужна была она сама. Её сила, память и то немногое, что ещё оставалось от божественной сущности.
Надо отдать ему должное, момент он выбрал удачный. После разрушения башни и снятия меток с Дена Фу Си почти не успела восстановиться. А демон, застывший перед ней, был полон сил и прекрасно это понимал.
— Передай своему хозяину, — произнесла она, — что я уже иду. А если он снова сунется на мою дорогу, я пройду прямо по нему. И по тебе тоже.
Улыбка исчезла с лица демона.
Первой ударила тьма.
Чёрный дым рванулся вперёд и превратился в несколько длинных плетей. Они рассекали облака, оставляя после себя тёмные полосы. Фу Си вскинула свободную руку, и перед ней появился полупрозрачный нефритовый щит.
Первая плеть разбилась о него с глухим ударом. Вторая обогнула защиту и полоснула богиню по плечу. Боль обожгла тело, по руке побежала тёплая кровь.
Демон кинулся следом, решив, что она уже не способна сопротивляться.
Фу Си дождалась, когда он подойдёт ближе, резко шагнула навстречу и ударила его ладонью в грудь. Вспышка белого света отбросила демона назад. Он пролетел несколько шагов, но сумел удержаться и тут же бросился обратно. Разрез на его груди уже затягивался, наполняясь густой чёрной слизью.
Слишком быстро.
Где-то в стороне появилось ещё одно присутствие, следом за ним второе. Остальные охотники приближались, стараясь обойти Арку и отрезать ей путь.
Демон тоже почувствовал их и довольно оскалился.
— Тебе некуда бежать.
— Это мы ещё посмотрим.
Фу Си подняла руку с Ключом.
Камень в навершии вспыхнул так ярко, словно в её ладони зажглась маленькая звезда. Демон зашипел и прикрыл лицо руками, но опоздал. Свет ударил ему в глаза, выжигая зрение.
Он закричал. В этом крике слышался не один голос. Плач, смех, стоны — сотни душ, когда-то поглощённых демоном, проснулись внутри него и попытались вырваться наружу. Чёрный дым потерял форму, забился вокруг тела, мешая ему двигаться.
Фу Си выбросила свободную руку вперёд.
Из белого света появились тонкие цепи. Они обвились вокруг рук и туловища демона, стянули его и заставили рухнуть на колени. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но от каждого движения цепи затягивались сильнее.
Фу Си подошла ближе и склонилась над ним.
— Лицо моё запомни. Вернёшься в свою нору — расскажешь Яньловану, кто тебя туда отправил. И скажи: однажды я приду за ним. За ним и за всей вашей поганой сворой.
Она резко толкнула демона в грудь.
Светящиеся цепи потянули его вниз. Он провалился сквозь облака, ругаясь и пытаясь освободиться. Надолго заклятие его не удержит, но Фу Си большего и не требовалось.
Она развернулась и устремилась к Арке.
Охотники были уже близко. Позади сгущалась тьма, в ней появлялись вытянутые силуэты, слышались чужие голоса. Фу Си не стала оглядываться. Добравшись до перехода, шагнула в светящуюся пелену.
Мир вокруг изменился.
Исчезли ветер, запах гари и далёкий грохот. Всё стало серым и беззвучным. Лимб — мир между мирами, место, куда могли попасть лишь немногие. Перед Фу Си тянулась Серая река, не имевшая ни начала, ни конца. Её неподвижные воды терялись в густом тумане.
Арка за спиной закрылась.
Только теперь богиня позволила себе остановиться. Раненое плечо горело, ноги дрожали от слабости. Она опустилась на одно колено и крепче сжала Ключ.
«Снова оставила его одного. О Небеса…»
Другого выхода не было. Если бы она осталась, охотники добрались бы до Дена. Фу Си уже заплатила слишком высокую цену за этот шанс и теперь не имела права отступить.
Ключ снова нагрелся.
Иероглифы на его гранях один за другим вспыхнули белым светом. В сером тумане, далеко за рекой, на мгновение показался тёмный силуэт. Высокая крыша, изогнутые края, закрытые ворота.
Храм.
Видение исчезло почти сразу, но Фу Си успела понять направление.
Она поднялась и сделала первый шаг вдоль берега. Ключ пульсировал в ладони, и поначалу ей казалось, что он повторяет удары её сердца.
Через несколько шагов Фу Си поняла, что ошиблась.
Ритм был другим.
Где-то далеко, в мире людей, билось ещё одно сердце.
Глава 1. Приём в Преисподней
Царившая в тронном зале Яньлована тишина не была обычной. Она напоминала голодного зверя, который притаился во тьме и терпеливо ждёт, когда кто-нибудь оступится. Тишина впитывала звуки, гасила их, превращая даже шёпот в нечто далёкое и незначительное. За стенами дворца, до самого горизонта, простирался Диюй — бесконечный город-лабиринт, где стоны, крики и проклятия сливались в непрерывный гул. Но в эту чёрную, отполированную до зеркального блеска обитель они не проникали. Здесь даже самый смелый демон старался лишний раз не дышать.
Яньлован стоял перед обсидиановой плитой, заменявшей ему окно. Его исполинская фигура, облачённая в чёрное мяньфу, отбрасывала тень, которая жила своей жизнью. Она пульсировала, медленно извивалась по полу, а в её глубине иногда проступали лица тех, кто когда-то осмелился бросить князю вызов. Лица появлялись на несколько мгновений, беззвучно кричали и снова тонули во мраке.
Головной убор, увенчанный застывшими каплями тьмы, тихо звенел при каждом движении Яньлована. Этот звук был единственным, что нарушало молчание. Из-под церемониального одеяния виднелся сюаньлун пао — халат цвета грозовой ночи. Вышитые на нём серебряные драконы с красными глазами впивались в собственные хвосты, замыкая круг смерти и нового рождения. Круг, которым он правил уже столько лет, что даже перестал их считать.
В чёрной плите отражался не тронный зал.
По её поверхности плыло тёмное море. Маленький корабль с золотым драконом на носу резал волну за волной и упрямо шёл к острову, скрытому за полосой серого тумана. На палубе двигались люди. Капитан орал на матросов, кто-то тащил канат, а у самого борта стоял жилистый парень и смотрел вдаль.
Ден Ли.
Изображение дрогнуло, и по воде вокруг корабля на мгновение прошли багровые круги. Они расходились всё дальше, пока не коснулись туманного острова. Тогда под землёй вспыхнуло что-то большое и чёрное. Оно билось медленно, как сердце спящего чудовища.
Яньлован провёл когтем по плите. Изображение рассыпалось, но через мгновение появилось снова.
— Цюэши, — произнёс он.
Имя острова прокатилось по залу тяжёлым эхом. Несколько теней у стен вздрогнули и втянули головы в плечи.
Люди культа Чи Ю всё-таки добрались до мальчишки. Не сами, конечно. Руками смертных, как и полагалось тем, кто любил говорить о силе, но предпочитал не пачкать собственные руки. Морской бродяга по имени Ганг вёз Дена прямо к ним, даже не понимая, в какую игру оказался втянут.
Или понимал. Смертные порой удивляли своей жадностью. Ради нужной цены они были готовы продать родных, друзей, богов и собственную душу. Иногда именно в таком порядке.
«Дважды, — думал Яньлован, глядя на корабль. — Дважды эти малолетние шлюшки пытались обойти меня. И дважды я позволил им это сделать. Хотел увидеть, как они падут. Сёстры думают, что умнее всех. Что их замысел с Избранным — это великий ход. Но они всего лишь пешки, которые до сих пор не понимают правил».
Он снова коснулся плиты. Теперь вместо моря на ней показались подземные коридоры, вырубленные в чёрном камне. По ним шли люди в тяжёлых доспехах. На наплечниках каждого темнел знак рогатой головы. Следом двигались рабы, согнувшиеся под тяжестью железных клеток, оружия и мешков с рудой. Где-то в глубине гремели барабаны.
Культ готовился к турниру.
Собирал бойцов, пленников и тех, кому предстояло стать жертвами. Все дороги на острове вели к Арене, а под ней, глубоко в земле, ворочалось нечто древнее. Оно ещё спало, но жрецы Чи Ю уже накачивали его страхом и кровью.
Сам Чи Ю не мог выбраться в мир. Пока не мог. Но его последователи слишком долго трудились над тем, чтобы изменить это.
— Тик-так, — произнёс Яньлован, и его низкий голос пошёл гулять по залу. — Слышите? Это остатки моего терпения. Забавно, как быстро начинают копошиться крысы, когда понимают, что хозяин подвала не спит.
Он медленно повернулся. Тени в зале шарахнулись в стороны, словно почувствовали приближение бури. Перед троном застыли четыре фигуры. Точнее, две фигуры и ещё две бесформенные тени, старавшиеся не привлекать внимания.
Каждый из них успел разочаровать князя. Просто по-разному.
Клай парил в воздухе, заключённый в полупрозрачную сферу. Он больше не был демоном в привычном понимании, а напоминал сгусток злобы, гордости и осознания собственного провала. Его форма постоянно менялась. Он бился о невидимые стенки, пытался вырваться, но каждый раз отскакивал, словно муха от стекла.
На внутренней поверхности сферы мелькали картины его поражения в подземелье: залитая кровью келья культа Чи Ю, изрубленные тела монахов и кумо, огромная туша, которую Клай собрал себе из кусков мёртвой плоти, Ден со «Слезой» в руках и старуха Бо, снова не позволившая демону добраться до мальчишки.
Клай всё ещё пытался выглядеть опасным. Даже сейчас, когда его собственная суть стала для него темницей.
«Жалкое зрелище, — подумал Яньлован. — Когда-то он был одним из лучших. Мог заставить человека зарезать родного брата и до последнего верить, что сделал это по своей воле. Но гордость сгубила и его. Гордость и глупость».
Позади сферы на коленях стоял Дуань Цзяо. Сломанный рог, когда-то служивший знаком его могущества, торчал неровным обломком. Аура демона, прежде полыхавшая багровым пламенем, теперь едва тлела, как затухающий костёр. Он не смел поднять глаз. Всё его тело мелко дрожало, но не только от страха. Ожидание наказания порой бывало хуже самой пытки.
У дверей замерли ещё двое. Тени, почти лишённые формы, настолько слабые, что большинство обитателей Диюя давно перестало обращать на них внимание. Первую звали Линь. Второго — Мужун. Они были не сильнее многих низших демонов, зато умели выживать. Шептали нужные слова, подталкивали других к ошибкам и всегда оказывались рядом с победителем.
По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Яньлован прошёлся по залу. Каждый его шаг заставлял тени на стенах сжиматься в почтительном страхе. Он остановился напротив Клая, и тяжёлый взгляд обрушился на сферу, как удар молота.
— В прошлый раз я позволил себе надеяться, — начал он. — Думал, что эти безмозглые девки из мира людей наконец совершили ошибку. Что их замысел провалится, а сами они будут стёрты и развеяны пылью среди тысяч миров.
Клай замер. Его бесформенное тело собралось в плотный тёмный комок.
— Но нет, — продолжил Яньлован. — Им дали второй шанс. И что сделали эти… Сёстры?
Последнее слово он произнёс так, словно выплюнул что-то мерзкое.
— В их пустых головах не появилось ничего нового. Они разыграли ту же игру. Нашли Избранного, вложили в него остатки сил и спрятались. Залезли в самую глубокую нору и там зализывают раны. Думают, что я не замечу. О Великая Тьма! Первая их попытка закончилась поражением. Тот мальчик из мира коз и песка, которого они так берегли и растили, вырос и что сделал? Поимел их во всех известных миру позах. А эти дуры снова решили разыграть ту же карту.
Яньлован помолчал, водя когтистой рукой по воздуху, словно дирижировал невидимым оркестром. Затем резко повернулся к сфере.
Клай попытался что-то сказать. Его голос, искажённый прозрачными стенками, едва пробился наружу:
— Мой князь… Я не виноват. Мальчишка оказался сильнее. В него вошла искра богинь, а они скрыли её от меня. Я не мог знать. Не мог…
— Ты не мог?
Слова прозвучали почти спокойно.
От этого Клай сжался ещё сильнее.
— Ты не мог справиться с одним смертным щенком? Ты, Клай, у которого спеси всегда было больше, чем настоящей силы?
Яньлован приблизился к сфере.
— Ты был моей правой рукой в том мире. Должен был подтолкнуть его к выбору. Не убить, не сожрать, не превратить в безмозглого раба. Всего лишь подтолкнуть. И что сделал ты? Позволил гневу взять верх. Полез в драку, потерял тело и дал этим девкам почувствовать вкус победы.
— Я исправлю всё, повелитель. Клянусь…
— Исправишь?
Князь коснулся когтем поверхности сферы.
Она загудела. Форма Клая дёрнулась и начала распадаться на части. Тёмные клочья отрывались от него, ударялись о стенки и снова втягивались внутрь. Демон закричал. Его голос раздвоился, затем рассыпался на десятки чужих голосов. Каждый из них молил о пощаде.
Яньлован не отнимал руки. Наблюдал спокойно, без удовольствия. Как хозяин наблюдает за упрямым животным, которое приходится учить кнутом.
— Мой князь… молю… Я всё сделаю…
— Знаю.
Он убрал коготь. Сфера перестала гудеть, а части сущности Клая медленно собрались вместе.
— Второй шанс ты получишь, — сказал Яньлован. — Но Цюэши забудь. К мальчишке не приблизишься, даже шепнуть ему не посмеешь. Твоя прежняя игра кончилась. Ты её проиграл.
Клай поднял голову. В его провалившихся глазах мелькнула ярость, которую он тут же спрятал.
— Куда… прикажете?
Обсидиановая плита дрогнула. На ней появился другой мир: серые башни из стекла, дороги, забитые железными повозками, огни, разрезающие ночную темноту. Люди шли по улицам, не замечая друг друга. Каждый был окружён толпой и при этом оставался один.
Мир машин.
Родина Дена.
— Вернёшься туда, — приказал Яньлован. — Только теперь будешь искать не сильное тело. Мне не нужен очередной кусок мяса с большими руками. Ищи душу. Такую, в которой тьма уже перевесила свет. Человека, которого предали, растоптали, лишили всего. Того, кто подошёл к краю и всё ещё не решается сделать последний шаг.
На плите замелькали лица. Мужчины, женщины, дети, старики. Одни плакали, другие кричали, третьи молча смотрели в пустоту. Изображения сменялись всё быстрее, пока не превратились в серое пятно.
— Найди того, кто захочет силы больше, чем спасения, — продолжил князь. — Не подчиняй сразу. Не ломай. Сделай так, чтобы он сам позвал тебя. Чтобы каждое преступление считал собственным выбором. Чтобы однажды посмотрел на себя и увидел не слугу, а избранного.
Клай слушал, не шевелясь.
В глубине его бесформенной массы промелькнуло понимание. Второй шанс не был милостью. Если демон снова провалится, его не станут наказывать. Его просто сотрут. Сделают так, будто Клая никогда не существовало.
— А когда я найду его? — осторожно спросил он.
— Будешь растить. Не для себя. Не забывай об этом.
Клай склонился внутри сферы.
— Не забуду, мой князь.
Яньлован усмехнулся. Он видел ложь лучше большинства живых и мёртвых. Клай уже думал, как присвоить будущего избранного, как связать его только с собой и скрыть часть силы от господина. Что ж, пусть думает. Предсказуемое предательство тоже можно использовать.
— Отправляйся.
Под сферой открылась узкая трещина. Из неё пахнуло мокрым асфальтом, горелым топливом и человеческим отчаянием. Клай посмотрел вниз, затем снова на князя.
— Я не подведу.
— Это были твои последние слова и в прошлый раз.
Сфера лопнула. Чёрный сгусток с коротким воплем провалился в трещину, и та захлопнулась за ним. В зале снова стало тихо.
Яньлован некоторое время смотрел на пустое место. Теперь Клай находился далеко от Цюэши и Дена. Так было правильнее. Старое поражение сделало демона слишком нетерпеливым, а ненависть к мальчишке мешала думать. На Земле у него будет другая цель. Если справится, в Великой Игре появится ещё одна фигура.
Если нет — Диюй ничего не потеряет.
Князь повернулся к безрогому.
Дуань Цзяо вздрогнул, почувствовав на себе тяжёлый взгляд.
— А ты, мой верный Дуань. Один смертный разнёс орден, который мы растили годами, а ты вернулся ко мне с пустыми руками и жалкими оправданиями. Опозорил себя — пустяк. Но ты опозорил меня.
Демон приоткрыл рот. Голос его сделался хриплым и прерывистым:
— Повелитель… Я не знал об искре богинь. Знал бы — собрал больше людей, подготовил ловушку и содрал бы с него кожу ещё в храме. Я бы…
— Ты бы что? Внезапно поумнел? Перестал любоваться собой и заметил яму, в которую лез обеими ногами?
Дуань Цзяо опустил голову.
— Ты решил, что сломаешь его одной силой, — продолжил Яньлован. — Но смертный переиграл тебя. Заставил злиться, спешить и ошибаться. Ты делал именно то, чего он от тебя ждал.
— Дайте мне ещё одну встречу. Я вырву ему сердце, выжгу имя из памяти его друзей и принесу вам всё, что останется.
Князь едва заметно шевельнул пальцами.
Слова застряли в горле демона и превратились в сдавленный хрип. Дуань схватился за шею, но невидимая рука сжала сильнее и приподняла его над полом.
— Заткнись. Ты до сих пор ничего не понял. Мне не нужно его сердце. Мёртвый Ден Ли годится только червям.
Яньлован разжал пальцы. Безрогий рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух.
На обсидиановой плите снова появился корабль. Изображение приблизилось, и теперь можно было разглядеть Дена. Парень стоял на палубе, двигался медленно и осторожно. Повреждённые меридианы причиняли ему боль, но он всё равно тренировался. Снова и снова бил невидимого противника, сбивался из-за качки, ругался и начинал сначала.
— Посмотри на него, — сказал Яньлован. — Слаб. Изранен. Почти лишён силы. И всё равно готовится к следующей драке. Не потому, что верит в победу. Он просто никогда не встанет на колени.
Дуань Цзяо поднял взгляд на плиту. В его глазах разгорелась ненависть.
— Он сейчас в руках людей, поклоняющихся грубой силе. Они отвезут его на Цюэши и наденут наручи, пожирающие Ци. Бросят в клетку. Выведут на песок против тех, кто сильнее. Культ Чи Ю захочет наполнить его страхом и яростью, а затем принести в жертву.
Изображение сменилось. На плите появилось худое лицо молодого человека. Узкие плечи, длинная шея, бегающие глаза и вечная угодливая улыбка. Йи — подавальщик из чайной, которому Ден свернул шею во время бегства.
Тело было мертво, но его тень ещё не успела окончательно покинуть мир. Для обычного духа этого оказалось бы недостаточно. Для воли Яньлована — вполне.
— Ты займёшь его тело, — произнёс князь.
На лице Дуань Цзяо появился ужас.
— Это… обычный смертный.
— Какая редкая наблюдательность. Вот почему я всё ещё держу тебя рядом.
— Он тщедушный. Слабый. Да у него кости треснут от первого удара.
— Потому и подходит. Каждое утро будешь смотреть на него и вспоминать, во что превратилась твоя гордость.
Яньлован приблизился, и Дуань вжался лбом в чёрный пол.
— Я низвожу тебя в мир смертных. Вселишься в Йи и отправишься на Цюэши. Проникнешь в стражу Арены. Станешь надсмотрщиком при клетках, а когда придёт время — наставником для мальчишки.
— Наставником? Этого щенка?
Дуань не сумел скрыть отвращения.
— Будешь учить его выживать. Бить, терпеть, пользоваться тем оружием, которое ему дадут. Подпитывай его ненависть. Унижай. Напоминай, что он всего лишь грязное животное из плоти и крови. Но следи, чтобы не сломался раньше времени.
Яньлован наклонился ближе.
— И запомни главное. Ты не должен делать его послушным. Послушный раб мне не нужен. Его воля должна стать острее любого клинка. Он должен возненавидеть клетку, хозяев и самих богов. Всех, кто считает, что имеет право распоряжаться его жизнью.
Дуань Цзяо молчал. Вселиться в мёртвого смертного, носить его лицо, чувствовать голод, холод и слабость человеческой плоти — такое унижение казалось хуже многих пыток. Но открыто противиться князю он не мог.
— А если он попытается бежать? — спросил демон.
— Помешаешь. Пока не придёт нужный момент.
— Если его решат убить?
— Не позволишь.
— А если мне придётся открыть себя?
— Тогда убьёшь свидетелей.
Ответ прозвучал так буднично, будто речь шла о грязи на одежде.
Яньлован положил коготь на обломок рога Дуань Цзяо. Тот побледнел и попытался отстраниться, но было поздно. По трещине в роге пробежал красный свет. Демон выгнулся, сдерживая крик.
— Если Ден Ли умрёт раньше моего приказа, — тихо сказал князь, — твоя суть распадётся вместе с этим клеймом. Ты не вернёшься в Диюй. Не переродишься. От тебя не останется даже имени. Теперь ты понимаешь, насколько он мне дорог?
— Да, повелитель.
— Повтори.
— Я сохраню ему жизнь.
— Даже если ради этого придётся умереть самому?
Дуань Цзяо задержался с ответом всего на мгновение. Красная трещина на роге вспыхнула сильнее.
— Даже тогда.
— Хорошо.
Яньлован убрал руку.
— Встань. Твоё новое уродство будет служить напоминанием о прежнем поражении. Стань тенью у клетки Ден Ли. Сделайся его кошмаром наяву. Но не забывай: хороший кошмар заставляет человека проснуться, а не умереть во сне.
Дуань Цзяо поднялся, не смея смотреть на князя. Его форма начала расплываться, теряя очертания могучего демона. Плечи сузились, спина согнулась, когти превратились в тонкие человеческие пальцы. Последним исчез обломок рога, оставив после себя красный след.
Через несколько мгновений перед Яньлованом стоял Йи. Тощий, жилистый, с узким лицом и неприятной улыбкой. Только глаза остались прежними — полными ненависти.
— Лучше, — оценил князь. — Теперь хотя бы выглядишь в соответствии со своими заслугами.
Йи сжал зубы и поклонился.
Яньлован двинулся дальше, к двум теням у дверей.
Линь и Мужун одновременно опустились на колени. Линь сделала это плавно, почти красиво. Мужун же дёрнулся и едва не упал лицом в пол. Даже в бесплотной форме он умудрялся быть неуклюжим.
— Вы двое слишком ничтожны, чтобы привлечь внимание серьёзного врага, — произнёс князь.
Мужун сжался. Линь же лишь ниже склонила голову.
— Благодарю, повелитель. Услышать, что мы недостаточно важны даже для хорошего врага, — почти похвала, — осторожно произнесла она.
В зале стало ещё тише.
Мужун медленно повернулся к напарнице, словно хотел спросить, не сошла ли она с ума.
Яньлован посмотрел на Линь, и уголок его рта едва заметно приподнялся.
— У тебя по-прежнему слишком длинный язык, Линь.
— Других достоинств мне не выдали. Приходится беречь это.
— Я могу его вырвать.
— И лишить себя единственного развлечения? Не верю, что вы настолько жестоки.
Князь выдержал паузу. Тень за его спиной потянулась к демонице, коснулась подбородка и медленно провела по шее. Линь не шевельнулась, хотя её форма задрожала.
— Возможно, поэтому ты до сих пор существуешь, — сказал Яньлован.
Тень отступила.
Мужун тихо выдохнул, а потом понял, что сделал это слишком громко, и снова уткнулся лбом в пол.
На обсидиановой плите возникла пожилая супружеская пара. Старик в богатом халате ехал в закрытой повозке и непрерывно ворчал на слуг. Рядом сидела его грузная жена, обмахивалась веером и делала вид, что не слышит. За повозкой тянулась охрана, а на крыше развевался знак императорского советника.
— Они направляются на Цюэши, — сказал Яньлован. — Советник императора и его супруга. Богаты, знатны и достаточно влиятельны, чтобы двери острова открывались перед ними сами. Но до места они не доберутся.
Мужун посмотрел на старика и понял всё раньше, чем князь продолжил. Его тень дёрнулась.
— Повелитель… а тела помоложе не нашлось? Я не спорю, упаси Тьма. Просто этот смертный выглядит так, будто его может прикончить сквозняк.
— Значит, постарайся не выходить на ветер.
Линь тихо усмехнулась.
— А мне, значит, достанется его жена? — Линь улыбнулась. — Какая трогательная забота о моём удобстве.
— Вы войдёте на остров под их именами. Мужун станет советником. Ты — его супругой. Поселитесь рядом с Ареной, заведёте знакомства и узнаете, кто из местной знати служит Чи Ю, а кто просто любит смотреть на кровь.
— А что нам делать с мальчиком? Смотреть, как его режут, или всё-таки позволят немного поиграть? — спросила Линь.
— Наблюдать.
— Только смотреть? Какая жестокая пытка.
— Вначале.
Яньлован вернулся к плите. Теперь на ней виднелась Арена — огромная каменная чаша, окружённая стенами и башнями. Песок в центре был почти чёрным от старой крови. Под трибунами тянулись камеры, коридоры и цепи. Ещё глубже проходили древние туннели, которых не было ни на одной карте острова.
— Культ Чи Ю готовит большой ритуал, — продолжил князь. — Им нужен не просто сильный пленник. Нужен тот, кто добровольно отдастся ярости. Ден подходит им лучше остальных, но пока слишком упрям и слишком привязан к людям. Они будут ломать его, чтобы в нужный момент он сам выбрал ненависть.
— А мы должны помешать? — спросил Мужун.
— Не сразу.
Советник замолчал.
Яньлован провёл когтем по изображению Арены. Камень под песком на мгновение стал прозрачным, и в глубине показался чёрный обелиск. По его поверхности проходили багровые жилы. Они вздувались в ритме далёких ударов барабана.
— Если вы вытащите мальчишку из клетки слишком рано, он останется слабым, — сказал князь. — А слабый инструмент ломается при первом ударе. Пусть его морят голодом. Пусть надевают наручи и выводят против тех, кого он не способен победить. Пусть каждый день понимает, что никто не придёт на помощь.
Йи поднял голову. На его лице появилась довольная улыбка.
— Вот когда он перестанет ждать спасения, тогда вы и начнёте действовать. Дадите возможность, но не свободу. Подтолкнёте, но не понесёте на руках. Он должен выбраться сам.
— А если ваша драгоценная заготовка всё-таки сломается? — спросила Линь.
— Значит, Сёстры снова ошиблись и он не стоит потраченного времени.
— А если не сломается? — В её голосе впервые прозвучал настоящий интерес.
Яньлован посмотрел на изображение Дена, появившееся над Ареной.
— Тогда у нас появится оружие, способное ударить по тем, до кого мы пока не можем дотянуться.
Линь прищурилась.
— По Чи Ю?
— По любому, кто решит встать у меня на пути.
Ответ не оставлял места для новых вопросов.
Мужун поклонился, но Линь продолжала смотреть на чёрный обелиск под Ареной.
— Под печатями культа что-то есть, — сказала она. — Что-то очень старое и, судя по вашему молчанию, очень дорогое.
Йи недовольно покосился на неё. Мужун зажмурился, мысленно прощаясь с напарницей.
Яньлован не рассердился.
— Есть.
— И что же там спрятано? Обещаю испугаться только после ответа.
— Тайна не твоего уровня. Она убьёт тебя раньше, чем ты успеешь ею похвастаться.
Линь опустила глаза.
— Поняла, повелитель.
Князь знал, что она не поняла и теперь обязательно попытается выяснить. На это он и рассчитывал. Любопытство делало Линь опасной, но одновременно полезной. Главное — вовремя напомнить, кому принадлежит её душа.
— Ваша задача — спутать планы культа, — продолжил он. — Не дать жрецам завершить ритуал и не позволить Дену погибнуть раньше времени. Подкупайте стражу, ссорьте знать, открывайте клетки, если потребуется. Можете убивать. Только делайте это чужими руками.
— А Дуань Цзяо? — спросил Мужун, осторожно покосившись на Йи.
— Он будет внутри Арены. Вы — снаружи. Помогать друг другу станете лишь тогда, когда другого выхода не останется.
Йи оскалился.
— Я и без этих шептунов справлюсь, — процедил Дуань Цзяо. — Под ногами только путаться будут.
— В прошлый раз ты тоже был в этом уверен, — напомнил Яньлован.
Улыбка исчезла.
— И ещё одно, — продолжил князь. — Никто из вас не должен говорить мальчишке, кому служит. Пусть считает вас врагами, союзниками или случайными попутчиками. Мне всё равно. Он не должен видеть всю доску.
