Czytaj książkę: «Притча о правде»
Часть первая, почти весёлая
Далёко ли, близко ли, давно ли, иль в позапрошлом году жили три купца. Были они богаты, занимались торговлей всякой всячиной, и друг с другом тоже торговали. В общем, этакие крепкие телом и нервами мужчины, впрочем, и крепким словом они тоже не брезговали, да и пары стаканов крепкого вина не чурались. Их имена время не сохранило, поэтому назовём их для удобства повествования и простоты так: Первен, Вторен и Третен. Достигли они прекрасного возраста, жили-не тужили, богатели, да детьми обзаводились.
И всё, быть может, шло бы так и дальше, и не случился бы наш рассказ, если бы не одно дело. Оно состояло в том, что мало-помалу интересы негоциантов так переплелись, а торговля так разрослась, что стали между ними возникать сначала непонимание и недомолвки, потом ссоры и склоки, а потом чуть до драк и торговых войн не дошло. Собрались они однажды и поругались. Сильно поругались. Весь разговор тут бы и кончился, они в гневе уж расходились, да только тут Первен сказал: «Нужно идти к третейскому судье, чтобы правду между нами найти». Вторен и Третен замерли, глянули друг на дружку и согласились.
Третейский судья в том городе был человек старый. В былые время его слово было строго, уважаемо и мудро, и, если кто-то не совсем был согласен с решением судьи, всё равно повиновался, уважая его авторитет. Теперь же дел для разбирательства у него почти не было, так что он и былую хватку уж почти растерял. И вот когда купцы обратились к нему за разрешением спора, он будто от столетнего сна очнулся, пытаясь напрягать распрямляющиеся извилины в голове. Впрочем, никто и не догадывался об этом, потому что вид третейского судьи с возрастом стал ещё более внушительным, выглядел он большим, седым, как древний провозвестник.
Рассказали купцы по очереди судье о своих разногласиях, даже, кажется, какие-то бумаги показывали, а он в бумаги-то глядел, даже и смысл их разобрать силился, да уж с трудом понимал, о чём речь идёт. Но делать судье было нечего: коль надел мантию судейскую, так требуется отправлять правосудие и олицетворять справедливость. И вот судья попросил у купцов время на раздумье, несколько дней, чтобы вынести верное и справедливое решение.
Начались с того дня у старика проблемы: никак ничего решить не может. То ухватится за мысль решения, да какое-нибудь противоречие возникает, снова что придумает – опять не складывается. Спит он плохо, аппетит пропал, белый свет не мил, уж не радуется, что народился третейским судьёй. И вдруг, ворочаясь посреди ночи без сна, как скажет сам себе: «Отошлю их, и делу конец». И тут же уснул.
Пришли купцы к судье выслушать вердикт. Тот сидит в своём величественном судейском кресле и важный вид делает, губами шамкает и глазами исподлобья строго смотрит. Да сколь не смотри, а говорить всё равно придётся. Вот судья и объявил, что дело это самое сложное за все годы его судейской службы, а купцы люди знатные, тут малейшего промаху сделать никак не возможно. Все какие-нибудь пустые слова, советы и решения могут быть истолкованы тем или другим в ущерб себе, а следовательно – справедливость не восторжествует, а правда так и не явится во всей своей красе. И вот он, мудрый третейский судья, узнал от моряков, что в океане есть отдельный красивый остров, а на нём гора, и не высокая, и не низкая, а в горе той есть пещера глубокая. В пещере же той живёт та самая Правда, которую и нужно купцам найти. Найдя же пещеру, они по очереди, строго по одному, должны войти внутрь и узреть Правду. Вот тогда и найдут они сами решение своих проблем.
Больше ничего судья не сказал, а только стукнул молоточком по столу, как бы говоря, что тут и делу конец.
Ушли купцы от судьи озадаченные. Вроде и решения их споров нет, а вроде что-то и подсказал. Только что подсказал? Где этот остров искать? В то же время все они понимали, что поиск правды – главная их задача, без этого никак они ни работать, ни жить не смогут.
Судья в своих самых дерзких фантазиях не мог бы представить, с какой неистовой энергией пустятся купцы на поиски этого самого острова. Действовали они сообща, ничуть не вспоминая о тех причинах, которые побудили обратиться за разрешением к судье. Самих купцов удивило, что ни одного разногласия не возникало. Каждый нанял по три пронырливых человека, по-иному называемых сыщиками, каждому из которых надлежало найти тот самый остров любыми средствами, благо, что в денежных расходах предприятие не было ограничено. Для решения вопросов был создан ими специальный денежный фонд, куда средства внесли все поровну, и все решения принимались сугубо единогласно. Однако ж и по прошествии нескольких месяцев поиски не дали никаких результатов. Были опрошены сотни моряков, морских грузчиков, одиноких путешественников, но никто из них слыхом не слыхивал о подобном острове.
А между тем торговые дела у купцов пошли в гору.
Раз после хорошего застолья и отличного вина вышли они втроём на улицу и дышали воздухом. В эту минуту, раскачиваясь из стороны в сторону, мимо проходил человек в поношенном морском кителе со стёртыми знаками на рукавах. Он уж давно прослышал, что трое купцов ищут остров, а тут глядит и видит трех богато одетых мужчин. Человек прислушался, делая вид, как будто ему и дела нет до разговора и понял, что перед ним ни кто иные, как те самые купцы.
Тут нужно сказать, что человек этот был бывший моряк, капитан небольшого судёнышка. Вот только судьба его давно списала на берег. А почему? – Да потому что любил он заложить за воротник. Выпивал, выпивал, да и глазом не успел моргнуть, как плеск вина в стакане стал ему милее плеска морской волны о борт судна. К тому самому дню бывший капитан был на такой прочной денежной мели, что сняться с неё самостоятельно никак не мог.
Итак, распознав купцов, капитан решил поймать ветер удачи в свои паруса и пошёл на абордаж троицы богачей. Он подошёл к ним и заявил прямо, что так, мол, и так, а слыхивал он от своих коллег-капитанов из дальних стран о том, где находится тот самый остров, который до зарезу нужен уважаемым негоциантам. Словом, сговорились они, что идут в плавание, бывший капитан станет снова действующим капитаном. А тому только этого и нужно было: не найди он такое заманчивое предложение, может быть, уж и сгинул в полной безвестности. Решил этот прохвост, что главное сейчас выйти в море, покружить-покружить там, а опосля убедить фрахтователей, что сгинул де тот остров в пучине морской, наверное, от извержения вулкана, а то и по иной, неведомой, причине.
Подготовка к путешествию заняла несколько дней. Было зафрахтовано добротное судно – красивая шхуна, – где прекрасно отделаны три каюты, набрана команда и собран провиант. Капитан усердно скрывал от купцов своё пристрастие, и они никак не могли раскусить его, пока не вышли в море. Там же он вёл своё судно в открытый океан, сам не зная куда. Через неделю купцы начали замечать, что капитан часто по вечерам как будто не в себе. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы определить причину этого. Да что толку! Дело-то уже сделано, берег далеко, кроме этого капитана-прохиндея никто шхуной управлять не умеет (а наука эта сложная), да и про остров известно только ему. Порешили купцы продолжать доверять капитану, который хоть и признался в своей слабости, но продолжал бить себя в грудь, заверяя купцов в истинности предания про остров.
Прошёл месяц однообразного укачивания на волнах, ровно ничего не менялось. Купцы меж собой стали подозревать, что капитан просто обдурил и кормится за их счет. В морском судоходстве они ничегошеньки не понимали и представления не имели в какой части света находятся. Словом, решили негоцианты, что соберутся поутру и решат, как же быть: то ли вернуться обратно, то ли продолжать морской поход, то ли идти в ближайший порт за водой и провиантом и отдыхом. А провиант заканчивался.
В момент совещания к ним в кают-кампанию пришёл стюард и объявил, что заканчивается вода. А мужчинам как раз в этот момент захотелось пить, ибо шли они тогда где-то в теплых водах и стояла сильная жара. Стоит ли говорить, что известие стюарда так сильно взбудоражило купцов, что они, кляня капитана на чём свет стоит, пустились в поиски воды в трюмах. Вскрыли одну бочку, где вода должна быть – там вино, вскрыли другую такую же бочку – там тоже вино. Это капитан-пропойца свои собственные припасы так маскировал. А жажда-то никак не унималась. Так что решили купцы вместо воды напиться вина. Ну, а поскольку жара не отступала, так и утоляли они жажду вином три дня без просыху. Закончив же, спали почти сутки. Потеряли купцы счет времени, а местонахождение шхуны определить не могли.
Едва оклемавшись, собрались они в кают-компании: головы болят, языки не ворочаются, самих мутит. Слово друг другу сказать не могут, чувствуют, что попали они в переделку, какой в жизни не видывали.
И тут слышат топот по верхней палубе, да такой сильный, что аж переборки содрогаются. Подняли поникшие головы и видят, как в кают-компанию без лишних церемоний вбегает стюард. «Ну, – разом подумали купцы: конец пришёл». Да только ошиблись. Стюард от счастья весь светится – ему бы тут хвост, так он махал бы им на манер собаки. И что же оказывается, чем вызван переполох? Остров прямо по курсу – вот что. И это первая суша, которую они видят за всё путешествие.
– Уж не тот ли самый остров? – Спросил Первен.
– Авось, он. – Отозвался Вторен.
– Верю, удача! – Вскрикнул Третен.
Вскоре высадились купцы на остров. От линии прибоя поднимается берег и постепенно в гору превращается. Видят купцы птиц диковинных, среди кустов крыльями машущих, фрукты невиданные с веток свисают, узкая речка по камням прозрачную ледяную воду несёт. Умылись они, напились и пошли в гору вдоль потока речного. Шли-шли и вдруг видят: вход в пещеру, укрытый ветвями тернистых растений. Переглянулись купцы безмолвно, да каждый товарищу взглядом сказал: «Нашли!» Вспомнили, что судья наказывал им по очереди в пещеру идти. Вернулись тогда на судно и жребием определили очерёдность, с какою они пойдут пещеру исследовать. Выпало так: Первен, Вторен и Третен. К тому времени уже вечерело, и они с большим волнением ждали утра, глаз сомкнуть не могли – всё им чудным казалось, что нашли-таки пещерку-то, нашли!
По утру, лишь рассвело, ступил Первен на берег, поднялся к пещере и остановился возле входа, из тёмной пасти которого пахло сыростью. Зажегши свечу, ступил он внутрь и начал осторожно двигаться вперёд…
Часть вторая, почти страшная
В это время Вторен и Третен в волнении ждали товарища на борту шхуны. Они условились, что тот вернётся засветло. Уже миновал полдень, а от Первена никаких вестей. Тут решили Вторен и Третен переправиться на берег, но к пещере не идти, а остаться ждать Первена в шлюпке. Сделали так и сидели и час, и два. Только когда солнце стояло уже невысоко над горизонтом, и они начали беспокоиться, услыхали хруст веток, как будто медведь через чащу ломится. Поднялись они в лодке и напряжённо смотрели в ту сторону, откуда звук приближался прямо к ним. Ждать пришлось совсем недолго. Из кустов на берег выбежал Первен. Был он сам на себя не похож: лицо красное, пот течёт, весь в царапинах, дышит часто, такое впечатление, что это за ним медведь гонится. Вскочил Первен в лодку к товарищам и, ничего не говоря, только замахал руками в сторону судна: мол, скорее туда, скорее! Сам сел и глядел куда-то в море, ничего не отвечая на вопросы товарищей.
На судне Первен прошёл в свою каюту и не раздеваясь во всей перепачканной одежде плюхнулся на койку. Вторен и Третен стояли над ним в полном недоумении. Третен спросил: «Оно?» В ответ Первен только головой кивнул. Тут и Вторен свой вопрос задал: «Мне идти?» И опять только и сделал Первен, что кивнул головой, а потом уткнулся в подушку, продолжая молчать.
Следующим утром Вторен, бодрясь, но внутренне тревожась, отправился на остров и проделал тот же путь, что и его друг накануне. Первен же не выходил из каюты до послеполуденного времени, когда Третен сказал, что начинает тревожиться за Вторена. Тут Первен поднялся, заговорил, и оба товарища отправились на остров.
И вот опять: солнце висит над закатным горизонтом, двое ждут в шлюпке и так же слышат, как бежит через тернии Вторен. Вид у него немногим отличался от вида Первена накануне. И опять повторяется история с возвращением на судно.
Настал черёд и Третену в пещеру идти. Тут уж два его друга с утра сидели в лодке на берегу острова, ожидая возвращения друга. Говорили о том, о сём, только ни словом не обмолвились о виденном в пещере. Ждали, что и Третен сейчас помчит из пещеры, круша всё на пути, но ошиблись. Лишь сумерки начались, Третен неожиданно спокойно вышел к ним, сел в лодку, вот только дальше молчал, а друзья взяли курс на судно.
Только утром, сидя в кают-компании, все трое товарищей-купцов смогли говорить более-менее спокойно. Они договорились, что по очереди расскажут, что видели внутри пещеры. Рассказ начал Первен.
Он начал с того, что медленно двигался по чреву пещеры. Оно оказалось прямым, длинным, узким, местами Первену приходилось буквально протискиваться между камней, чтобы продираться вперёд. В кромешной темноте иногда вскидывали крылья летучие мыши, сильно пугавшие незваного гостя. Холодный сырой воздух, пробирал до костей. Первен вздрагивал, растирал руки, ноги, тело и – продолжал двигаться дальше. Сколько он шёл, Первен сказать не мог, потому что следил не за временем, а за окружающей его обстановкой, но полагает, что путь его длился несколько часов. Он даже удивился тому, что пещера может быть настолько глубокой. Порой ему казалось, что он не сможет выбраться обратно, но в такие минуты он думал, что его верные товарищи наверняка придут за ним с командой матросов и вызволят из бесконечного коридора пещеры. Эти мысли всегда приободряли его, и он продвигался туда, сам не зная куда.
Так он шёл, шаря рукой перед собой, пока вдруг не обнаружил, что зашёл в тупик. Было узкое место, где мог бы поместиться лишь один человек. Он осветил пространство вокруг себя, обшарил его рукой и понял, что дальше пути нет. Тогда он, почти обессиленный от долгой дороги, опустился на камни под собой и попробовал растянуть ноги, чтобы отдохнуть. К своему удивлению, Первен почувствовал, что ноги его вытянулись и как будто ушли под стену пещеры. Тогда он стал грести песок ногами, руками и прорыл лаз. И – о удивление! – за песком под стеной он увидел свет.
Сначала он подумал, что это не более чем галлюцинация, видение от усталости. Но, закрыв и снова открыв глаза, убедил себя, что за прорытым лазом виднеется зеленоватый свет. В этот момент силы вернулись к нему, он стал пуще прежнего рыть и сделал лаз настолько широким, что мог пролезть под пещерную стену. Итак, он пролез.
Его взору открылась удивительная картина: огромный зал с каменными стенами, увитыми ползучими вверх растениями, посреди этого зала блестела вода, что-то похожее на подземный пруд. Поверхность воды отражала всё окружающее, как зеркало. Но самое удивительно было в том, что над его головой пещера разверзалась, и небо лило вниз поток света, который внутри создавал необычайно нежный зеленоватый оттенок. Завороженный этим видением, Первен сел на большой камень и осматривался.
Он пытался собраться с мыслями, чтобы решить, что предпринять, когда неожиданно, как бы из-за пещерной стены появилась женщина. Она была совершенно нага. Высокая, с длинными каштановыми волосами, вьющимся за спиной и по груди. Её удивительно пропорциональная фигура, правильные черты лица – всё это, казалось, говорило о её благородстве. Женщина подняла вверх правую руку, в которой заиграло светом зеркало, отражающей стороной обращенное к Первену. Он поднялся с камня и с нелепой улыбкой глядел на женщину. Она же приближалась к нему, и по мере этого приближения становилась всё крупнее и крупнее, сначала на голову, потом увеличилась до громадных размеров, став раза в два крупнее Первена. Когда она была от него всего в нескольких шагах, он разглядел её глаза и мгновенно улыбка слетела с его лица: её глаза были строги и во взгляде ощущалась огромная сила, причем сила, враждебная ему.
Тут как будто волна воздуха пронеслась от неё к нему, он ощутил удар в грудь, и от неожиданности его сердце стало стучать так сильно, что он боялся, не вырвется ли оно наружу. Вдруг ему почудился женский голос, хотя женщина не раскрывала губ: «Я – Правда. Ты хотел меня найти. Вот же я». В этот самый миг сильный гул возник внутри зала, гладь воды задрожала, затрепетали листья вьюнов, поднялась пыль, земля под ногами пошла волнами. Страшный испуг охватил Первена. Он, не помня себя, метнулся к лазу, через который проник в зал, пролез через него обратно, и лихорадочно выбирался из пещеры, преследуемый сотрясениями скал.
В полном молчании выслушали это повествование Вторен и Третен. Потом взоры товарищей обратились на Вторена, и он начал говорить.
Едва переступив порог пещеры, он уткнулся в стену, заметил слева щель и втиснулся в неё. И опять стена перед самым носом, и опять щель, но теперь справа. Проползая сквозь неё, он услышал грохот падающей воды, потом заметил водопад. Вода текла сверху, с высоты нескольких метров, обрушивалась на камни и стекала меж ними в большое количество мелких щелей. Проникнуть через щели не было никакой возможности – так они были малы. Оставался единственный путь: ползти через жерло водостока.
Ни дотянуться до него, ни допрыгнуть нечего было и помышлять: слишком высоко. Недолго думая, Вторен решил строить что-то вроде лестницы из камней. Он начал таскать камни, которые обнаруживал возле входа в пещеру, пропихивал их через щели и укладывал под льющийся поток. Эта изнурительная стройка длилась долго. Вторен мог следить за временем: когда он выбирался из зева пещеры за очередным камнем, то видел, как солнце катится по небосклону. В обычные дни он думал, что процесс этот медленный, но сейчас ему казалось, что солнце возымело неслыханную дерзость катиться по небу невероятно быстро, словно колесо телеги.
Как бы то ни было, горка-лестница под водопадом была выложена. Вторен добрался до края водопада и мог пробовать подтянуться и влезь в него. И вот он весь сырой и продрогший влез-таки внутрь и увидел, что вода течет к краю словно по каменной трубе. Она была так узка, что, ползи он вперёд, развернуться было невозможно, и выбраться обратно можно было только пятясь назад. Вторен решил ползти. В одном месте каменная труба сузилась так, что он просто застрял. Пролежав в таком состоянии несколько минут, он молился. Рассказывая про это событие, он сказал, что не пал духом только из-за мысли о том, что его товарищи всё равно придут его выручать и спасут. В этот миг он выдохнул и как-то шевельнулся, что позволило ему проскользнуть через горлышко каменной трубы. А ещё через несколько метров он неожиданно вполз в большую пещерную залу, описание которой точно соответствовало описанию залы Первеном. Он выбрался из своего сырого лаза и уселся на камень, как и Первен, удивляясь, осматриваясь, отдыхая и собираясь с мыслями.
Тут он увидел, что в дальнем углу залы появилось женское лицо: круглое и очень приветливо глядящее на него. В обычные дни Вторен признал бы такое лицо невероятно привлекательным. От удивления он привстал и скривил губы в улыбке, больше похожей на гримасу. Женщина появилась полностью. Она была совершенно обнажённой, светлые неприбранные патлы коротких волос торчали на её голове во все стороны. Тело было безобразно полным, таких толстых женщин Вторен никогда не видывал и даже представить себе не мог: грудь, живот, бедра – всё было обвешено невероятным количеством кожи и жира. Улыбка еще кривилась на его лица, но глаза перестали улыбаться. Женщина начала приближаться. В этот момент Вторен стал ощущать от неё смрадный запах пота.
В эту самую секунду он услышал женский голос, произнесший: «Я – Правда. Ты хотел найти меня. Вот же я». Вторен не понял, кто это произнёс, ведь толстуха не открыла рта, а других женщин он не видел. Да и голос прозвучал как будто не в ушах, я прямо внутри его самого. Тут оторопь овладела им. Женщина продолжала приближаться, а ужасный запах усиливался. И вот он стал неимоверно тошнотворным, и Вторен едва сдерживал тошноту. В глазах его потемнело, становилось всё дурнее и дурнее. Тут он сообразил, что лучше средство спасения в этот момент – это бегство обратно. Он буквально прыгнул в нору, через которую текла вода, и стал бешено перебирать ногами и руками, стараясь как можно скорее ползти. Но смрад неотступно следовал за ним. Всё ж таки Вторену удалось, к его удивлению, легко проскочить горлышко каменной трубы и быстро проползти через всё жерло подземного ручья, вынырнуть наружу и найти товарищей. Однако въедливый отвратительный запах то и дело чудится ему и по сию пору.
Склонив голову, сидел Третен, когда Вторен закончил. Потом он выпрямился и начал своё повествование.
Лишь только он появился у пещеры, какое-то волнение охватило его. Недаром, думал он в тот момент, его друзья неслись из пещеры сломя голову, не даром молчали, значит, что-то там такое, что может напугать. Видно, нужно быть готовым к невероятному, если к нему вообще можно как-то подготовиться, решил он и весьма осторожно шагнул в пещеру.
Сделал несколько шагов в темноту и проверил рукой, на месте ли заранее прихваченные на всякий случай нож и моток крепкой бечёвки. Он понимал, что торопиться не стоит, поэтому глядел во все глаза, стараясь не упустить малейшей детали. После нескольких шагов его ступни уперлись в песок – это начался подъём внутри пещеры. Третен стал взбираться по весьма крутому выступу. Ноги постоянно скатывались по песку, но он понимал, что это ещё ерунда, дальше его может ждать куда более серьёзное испытание. И не ошибся.
Взобравшись на возвышение, он увидел, что пещера высокая, но дальнейший путь лежит вниз, прямо по песку. Сделав пару шагов, он вдруг почувствовал, что его ноги вязнут в песке. Он попробовал выбираться из топкого подобия зыбучих песков, стал переминаться с ноги на ногу, но это лишь ухудшило положение: по одиночке ноги тонули в песке ещё быстрее. Внезапно пот выступил у него на лбу. Ещё бы, ведь он беспомощно утопал в песке, время летело, а что-то предпринять необходимо без малейшего промедления, иначе – пропал, конец! Мысли скакуном понеслись в голове. И тогда он почти инстинктивно рухнул на спину. Тут же дальнейшее увязание в песке прекратилось. Третен смог отдышаться, но и только. Он подумал, что сможет лежать в таком положении довольно долго. И тут уверенность в том, что его друзья, без сомнения, находятся сейчас в шлюпке у берега и рано или поздно пойдут его выручать, успокоила его. Он собрался с мыслями и стал пробовать ползти на спине вверх, выбираясь из песка. У него получилось, и через несколько минут Третен уже стоял наверху, откуда начинал спускаться. Он выбрался, но что же дальше?
Недолго поразмышляв, он отправился наружу, где ножом срезал крепкие и гибкие ветви кустарника и сплетал их крест на крест, перевязывая бечёвкой, изготовив таким образом две широкие и длинные плетёные пластины, на которые сам мог поместиться. Потом снова вернулся к опасному месту с зыбучим песком, положил одну пластину на песок и лёг на неё. Изделие надёжно держало Третена на поверхности. Тогда, перебираясь с одной пластины на другую, он стал ползком медленно преодолевать полосу песка. Местами ему казалось, что песок под пластинами всё же начинает проваливаться, но тогда он переваливался, отползал и восстанавливал устойчивость.
Примерно через пятьдесят шагов полоса закончилась, и Третен уверенно ступил на каменную скалу внутри пещеры. Тут вновь он заметил преграду из груды камней, из-за которой почему-то дул свежий воздух. Он поднялся на эту груду и глазам своим не поверил: за ней располагалась просторная пещера, с озерцом посредине, со стенами, увитыми растениями, с небесным светом вверху.
Он подошёл к озерцу и погляделся в него. Водная гладь как зеркало отразило его измученный вид, грязное лицо и запылённую одежду. Третен стал стряхивать пыль и своими движениями создал легкую рябь на поверхности озерца. От этого по всей пещере заиграли разноцветные блики, создавая удивительную по красоте картину. Такого великолепия он не видел никогда и от этого улыбнулся.
Неожиданно за своей спиной он услышал шорох и тут же резко обернулся на него, улыбка исчезла, а всё тело напряглось. В дальнем конце пещерной залы стояла обнажённая молодая девица. Она была так прекрасная, что невольная улыбка вновь растянула его губы. Её черные до пояса волосы укрывали плечи, овальное лицо румянилось, она как будто улыбалась, и он даже разглядел белые зубы за нежными тонкими розовыми губами. «Вот оно!» – мелькнуло в голове Третена. И тут же неизвестно откуда явившийся девичий голос в его груди сказал: «Я – Правда. Ты хотел найти меня. Вот же я». Почему-то Третен протянул руки в сторону девицы. Она сделала один шаг в его направлении, потом другой.
Вдруг Третен заметил мгновенные изменения в девушке с каждым шагом. Двигаясь, она на глазах становилась старше. Вот уже она идёт к нему, но это уже не молодая манящая молодостью и красотой девица, а возрастная женщина, с появляющимися морщинами. Ещё несколько шагов – и это старуха с дряблой кожей, с поседевшими волосами, опадающими с лысеющей головы. Стало заметно, как её зубы на глазах чернеют и выпадают. Она стала тянуть свои костлявые руки к Третену. Ему показалось, что ещё несколько шагов, и она ухватит его, тогда уж не помогут его простые смертные друзья. Инстинкт самосохранения сработал: Третен ринулся назад, туда, откуда явился. Пока он полз обратно по зыбучим пескам на своих пластинах, ему слышался глухой зов старухи, но он постепенно исчез.
Когда Третен выбрался из пещеры и увидел заходящее солнце, он сел на валун и долго смотрел на горизонт, а потом спокойно, поглощённый своими мыслями, спустился с горы к морю, где его ждали его друзья.
Часть третья, финальная
Итак, все купцы поделились друг с другом своими приключениями в островной пещере и сидели теперь в полнейшей тишине, погружённые в раздумья. С одной стороны, они не понимали, разрешили ли они свои проблемы или нет. Они не представляли себе, где находятся, и что предпринять дальше. Прошло так несколько часов, может быть, прошло бы и больше, если бы в кают-компанию не постучал стюард. Команда обеспокоилась тишиной и отсутствием известий от купцов и отправила гонца выяснить причину. Причину купцы назвать не смогли и только молча глядели на официального представителя моряков. Тогда тот стал говорить сам.
Из его рассказа купцы узнали, что в то время, пока они были заняты поисками на острове да сидели в задумчивости, на шхуне произошли кардинальные изменения. Команда взбунтовалась. Мятеж был спровоцирован тем, что вечно пьяный капитан завел судно в такие дебри, откуда никто не знал, как выбираться. Словом, один из матросов, крепкий и своенравный малый, нашептал паре приятелей свои претензии к капитану. Они схватили полупьяного кэпа и привязали к мачте, тот почти не сопротивлялся, потому что и сам толком не разбирал ситуации. На следующий день, когда уже дурно пахнущий капитан, накрепко скреплённый с мачтой при помощи морских узлов, стал трезветь, предводитель повстанцев объявил ему ультиматум. Требование было простое: капитан трезвеет и, как только позволят обстоятельства и решение фрахтователей, ведёт судно к ближайшему порту, ибо только он может управляться с лоцией и шхуной. Если же он выкинет какой-нибудь фортель, к примеру, решит хотя бы вдохнуть пары рома – участь его будет решена, и местная рыба получит его жирное тело, маринованное изнутри спиртом. Будучи в прямом и переносном смысле прижатым обстоятельствами и находясь в совершенно безвыходном положении, капитан со слезами согласился и даже клялся на корабельной Библии. Однако матросы оставили его на том же месте, пока не выйдут все винные пары и пока решение не примут купцы.
Стюард был уполномочен испросить у богатых фрахтователей решение. Заслышав этот вопрос, все трое купцов закивали и сказали да. Таким образом, одна из их проблем, кажется, нашла своё неожиданное разрешение.
Через три дня барахтанья по волнам шхуна пришвартовалась в одном из крупных портов. Капитан, напуганный восстанием команды и угрозой расправы, смог продержаться без рома целых три дня, которых ему хватило, чтобы вспомнить всю науку судовождения.
Через несколько дней попав домой, путешественники с неделю отдыхали и много спали. Потом еще несколько дней разбирались со своими торговыми делами, разрешали возникшие проблемы в делах, которые казались им такими мелкими, что и внимания-то не стоили. Наконец они собрались вместе, чтобы обсудить итоги своего странствия.
Они обнаружили меж собой полное согласие и не перечили друг другу как прежде. Несомненно, путешествие пошло на пользу. Однако никак не могли понять, в чём же, собственно, суть полученного опыта? Они решили нанести визит третейскому судье и поблагодарить его.
Оказалось, что за время их отсутствия старый третейский судья ушёл в отставку и вёл спокойный образ жизни у себя дома. Явившись туда втроём, они поначалу всполошили судью, ведь он решил, что купцы станут костить его на чём свет стоит. Поэтому он принял их в костюме и со сдвинутыми бровями, напуская важность. Когда же он услышал слова благодарности, был немало изумлён. Он сбросил важность и сказал купцам начистоту: совет, который он дал им, был просто фантазией, ни про какой остров и ни про какую правду в пещере он и слыхом не слыхивал, просил его простить на старости лет. Но и после этого купцы не накинулись на судью с упрёками, я просто ушли.
«Видать, было там что-то, что их на путь истинный поставило. Познали, наверное, что-то, чего простым смертным невдомёк», – так решил судья в отставке и на этом успокоился.
