Czytaj książkę: «Дубль два»

От автора.

Сборник рассказов и новелл,

преимущественно 18+ содержания,

объединённых исключительно

моей фантазией и желанием.

Все персонажи вымышлены,

все события выдуманы,

все совпадения случайны.

Приятного чтения!

https://vk.com/saimon_surgut

Email: SaimonSurgut@yandex.ru

Наблюдатель

Инициатива в столь одновременно рискованном и приятном деле чаще всего исходила от неё. Начавшись однажды, около двух лет назад, как обычная безобидная шутка и проверка на “слабо”, со временем новое увлечение этой молодой парочки переросло в нечто большее. Только за последний месяц они в своих нескромных целях перепробовали три примерочные кабинки в больших торговых центрах, смотровую площадку недостроенной многоэтажки, тёмный заброшенный продуктовый склад и даже заднее сидение приехавшего за ними такси.

– Шеф, дам тысячу наличкой сверх тарифа, если остановишься около вон того небольшого леска и с часок прогуляешься за грибами, – Рома всегда был максимально прямолинеен с людьми и прост в своих намерениях.

Во многом благодаря этому он и понравился Окси, даже без учёта его притягательной внешности. Снова окинула взглядом его повёрнутый к солнцу полупрофиль – безупречный точёный подбородок, мощная шея с ярко выделенной змеёй-артерией, скуластые впадины на слегка небритых щеках, чуть растрёпанные светлые волосы, бездонные зелёные глаза и, на зависть многим девушкам, аномально длинные ресницы, обрамляющие их по контуру.

Водитель ничего не ответил ему напрямую, лишь посмотрел на влюблённую парочку через зеркало заднего вида. А поглазеть и полюбоваться там было на что – Окси сегодня была на максимальных настройках, неотразима и особенно хороша в этом полупрозрачном наряде.

Её карие хитрющие глаза мгновенно загорелись, как только она поняла, что бойфренд задумал на этот раз, какой сюрприз для неё приготовил. Одной лишь шальной мысли, молнией прошмыгнувшей в голове, было достаточно для того, чтобы приятная и тёплая волна возбуждения прокатилась по всему телу, передавая чёткие и ощутимые покалывания в укромное местечко прямо между ножек. Лёгкое летнее платье при любом удобном случае норовило собраться тканевой гармошкой и открыть всему миру, что сегодня его обольстительная носительница почему-то забыла надеть трусики.

– Хочу тебя… – сказано было тихо, почти шёпотом.

Ей нравилось, как звучат эти два коротких и ёмких слова, как переплетаются между собой, как слетают с раскрасневшихся, наполненных кровью, губ прямо в ушную раковину объекта обожания.

– Я тебя тоже… – и в доказательство своих слов переложил её руку себе на бугристую, но всё ещё закрытую ширинку джинсов. Свою же руку, недолго думая, Рома запустил в её вожделенный бермудский треугольник, где так любил пропадать часами.

Спасительный лес был уже совсем близко, водитель оказался душевным мужиком, который к тому же очень любил деньги, потому прекрасно срежиссированный секс в частном такси состоялся буквально через десять минут. Окси очень нравилось подзаводить себя и его, запуская руку своему милому под рубашку, чем она и занималась этот короткий отрезок времени.

Отдельным удовольствием для неё было чувствовать бугристость мышц на спине любимого, ощущать их перекатывание под пальцами, оставлять следы своих длинных ногтей, сначала лёгкие, а потом – уже вполне глубокие, на грани с болезненными. Окси особо привлекало, что он безусловно и неразделимо принадлежал только ей, заводило то, что в его тени она могла спрятаться от всего негативного, что есть в окружающем мире. Только её – такой большой и сильный, уверенный и спокойный, страстный и желанный.

Таксист припарковался на обочине грунтовой дороги, уходившей от основной влево, и тактично, без каких-либо комментариев покинул автомобиль, надеясь на щедрые чаевые и отличный отзыв о выполненной поездке.

Задний диван такси, рассчитанный на трёх мирно сидящих среднегабаритных пассажиров, сегодня идеально подошёл для этих двоих. Тканевая обивка кресел была куда приятней и тактильней, чем кожа грубой выделки, к тому же позволяла не скользить по ней голой задницей.

Окси не стала терять времени даром, ведь у них был всего один оговорённый час, а времени всегда было мало, когда к ней приходил настоящий аппетит.

– Чувствую, что твой дружок уже готов? – девушка перекинула ногу через сидящего Рому и оказалась на нём сверху.

Короткая стрижка из чёрных, как смола, волос ей очень шла, открывая изящную шею и выгодно подчёркивая яркие карие глаза. Этим летом она уже умудрилась неплохо загореть, хотя редкие солнечные дни можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тонкий узор скандинавской татуировки, сделанной на первом курсе института, во времена творческого поиска себя, украшал её левое плечо до самого локтя.

Спешно сбросив прогулочные полуспортивные туфли на пол автомобиля, Окси была в полной боевой готовности. Тонкие бретельки почти воздушного хлопкового платья были единственными ниточками, отделявшими её от полной наготы.

– Ты потрясающе выглядишь, малышка! Обожаю твой стиль, запах и вкус, – с такими словами Рома впился губами в её сочную грудь, прямо через тонкое полотно ткани, лаская стоячие от возбуждения соски.

Он никогда не делал ей замечаний по поводу обязательного ношения лифчика в частности и нижнего белья в целом, отпустив данную ситуацию на её усмотрение и просто получая удовольствие от её лёгкой безуминки.

Принимать друг друга такими, какие есть, без заморочек и претензий, наслаждаться жизнью и её прелестями, тратить быстротекущую молодость и не жалеть ни о чём содеянном – три постулата, на которых держались их отношения вот уже два замечательных года. Правда ли, что любовь и страсть живёт всего три года – об этом им ещё только предстояло узнать, а пока они просто жили и подпитывались друг другом при каждой выпадающей возможности.

Окси откинула голову назад, закатив глаза и медленно растворяясь в электризующих волнах экстаза. Рома, этот её персональный демон-искуситель в человеческом обличье, на котором она сидела сверху, каким-то магическим образом всегда считывал, чего ей хочется больше всего прямо сейчас.

Продолжая свои истязающие ласки языком по её груди, он приподнялся на диване и спустил джинсы по самые колени. Оба любовника находились в таком исступлении и жажде наслаждения, что затяжные прелюдии не только не требовались, а могли всё даже испортить. Окси на секунду пришла в себя и направила его закаменевший фаллос в свой маленький храм одновременной чистоты и похоти.

Почему время вдвоём всегда так быстро и незаметно летит? Эти минуты, часы, дни и годы – всё, словно один миг, когда тебе хорошо с кем-то, так сладко, спокойно и неспокойно одновременно. Жалкие шестьдесят минут наедине, вдали от всего мира, глаза в глаза видя только того единственного, кто нужен тебе из всех семи с лишним миллиардов особей твоего вида. Или же это целые шестьдесят минут, каждая из которых наполненная и страстная, такая непозволительная роскошь для большинства людей?

Рома на этот раз отдал доминанту своей любимой полностью, только держал её за покатые обнажённые бёдра, наслаждаясь нежной бархатной кожей и целуя изгиб тонкой шеи. Довольно маленькое пространство задних сидений не позволяло ему особо активничать. Зато Окси было очень удобно и комфортно в позе наездницы оседлать его.

Ритмично двигаясь и управляя взятым темпом, Окси почувствовала момент синхронизации их тел, временами чуть притормаживая и ускоряясь, сделала всё возможное, чтобы к желанному финишу они прибыли одновременно.

Только почувствовав пульсацию внутри себя она несколько ослабила хватку. Волна временного расслабления и полного наслаждения накрыла обоих любовников, сопровождаемая её лёгким вздохом и его тонкой блаженной улыбкой с закрытыми глазами.

Окси покрыла его веки поцелуями и прошептала:

– Обожаю тебя… Больше жизни обожаю…– он нравился ей ещё больше в эти секунды временной беззащитности и слабости.

Тонкий шрам, тянущийся через всю левую щёку, совсем не портил его почти безупречного лица.

– Ты потрясающая. Никогда и никому не отдам тебя, запомни это навсегда, – Рома посмотрел на неё и прижал к себе так сильно, насколько только мог.

Смотрясь в зеркало заднего вида, Окси поправила растрёпанные волосы и вернула помаду на законное место на сочных губах. Она всегда старалась по возможности продлить иллюзию идеальности своей внешности для него, с самого утра, когда только проснулись вместе, и до самого заката, когда её облик – это последнее, что он видит перед сном.

На горизонте, недалеко от края того небольшого леска, показался их нынешний водитель, неспешно шедший обратно на своё рабочее место. Как ни в чём не бывало, он сел в кресло, завёл остывший двигатель и повёз парочку на заднем сиденье дальше по их маршруту.

Окси удобно расположилась лёжа на спине, устроив голову на колени своего парня и любовалась им с этого ракурса. Лучи солнца, пробравшись сквозь густые облака, тонко отсвечивались в его наполненных жизнью глазах, накидывая ему плюс десять очков к флёру поверхностной романтичности.

Дорога домой была куда менее напряжённая, таксист настроил ручку радио на какую-то смазливую волну, на которой безголосые певички сменяли друг друга каждые три минуты, согласно вечернему заказному плейлисту.

Ни эта музыкальная каша, ни присутствие постороннего человека не мешало симпатичному дуэту на заднем диване наслаждаться внутренним зажигательным рок-н-роллом, творящимся у них в душе прямо здесь и сейчас.

Буквально через тридцать минут поездки автомобиль достиг цели и высадил искушённую парочку возле их подъезда. Окси не удержалась и помахала на прощание их сегодняшнему благодетелю, достала свой смартфон из сумочки и отвесила тому добрых пять звёзд в приложении. Указала в примечании, что водитель был чрезвычайно вежлив, а салон был определённо чист и опрятен.

Их милый дом, эта маленькая уютная квартирка на шестнадцатом этаже высотки, в которой всё было так просто и понятно, где каждая вещь и предмет мебели находились на своём месте и не было ничего лишнего. Почти спартанское убранство комнат и минимум атрибутов для жизни говорили о лёгкости и аскетизме их хозяев, либо же об их шатком финансовом положении. Разувшись, Окси заняла позицию сидя на любимом диване в кухне-гостиной, сложив ноги под себя, после чего решила проверить электронную почту на наличие новых сообщений.

Иконка во входящих светилась цифрой 1 и нервным морганием требовала срочно нажать на себя.

– Роооом… Подойти, пожалуйста…Мне прислали какую-то фотографию с незнакомого адресата, – в голосе Окси прозвучали редкие для неё тревожные нотки, – Антивирус вроде не хрюкает, я гляну?

Рома подошёл к ней сзади и приобнял за талию, уставившись в светящийся квадрат экрана ноутбука.

Нажав на вложение в неподписанном сообщении, они увидели одно большое изображение, растянутое на весь экран. Обнажённая парочка, запечатлённая на нём, в полутьме занималась страстным сексом. Парень с накаченным V-образным торсом стоял сзади девушки, спустив штаны, при этом держал свою подругу одной рукой за волосы, а второй – за сочную попку. Лиц на фотографии видно не было, но свет выделял их тела ровно настолько, чтобы можно было узнать самих себя.

– Кто это прислал? Дай посмотрю, – Рома проникся встревоженностью своей половинки, взял крохотную мышку в свою руку и ткнул в злополучное сообщение.

V113@bmail.com…

Первое и единственное входящее письмо от этого адресата.

– Откуда это фото у него? Очень похоже на маленькую раздевалку, где мы с тобой зажигали месяца два назад, – Окси развернулась на стуле лицом к Роме, в её глазах читались зарождающиеся обеспокоенность и страх.

– Эти ублюдки, охранники, всё-таки ставят там камеры, другого объяснения у меня нет. Но как тогда этот отправитель узнал куда и кому высылать? – Рома слегка нахмурил брови, отчего стал выглядеть на пару лет старше.

– Не паникуй, я думаю, что это просто чья-то дурацкая шутка. Видишь же – денег они не вымогают, никаких требований или приписок в письме нет, – Рома пролистал почти всю почту девушки в поисках хоть каких-нибудь зацепок.

Между ними никогда не было никаких секретов, либо оба так думали и верили в это, потому он не боялся наткнуться на некую тайную переписку с неизвестным обожателем. Окси даже не дёрнулась, когда её парень полез в архивные сообщения и промотал их все до единого за несколько последних месяцев. Закончив тщетные поиски, Рома ещё раз открыл то самое первое, волнующее изображение.

На тёмном фоне всё так же появились два их обнажённых тела в интересном ракурсе, но наблюдать себя со стороны не привлекало ни одного, ни вторую.

– Давай просто всё удалим и забудем. Надо быть чуть осторожней и осмотрительней в будущем. Сейчас средства для наблюдения и записи видео продаются в любом магазине бытовой техники и стоят сущие копейки, – Рома кликнул на кнопку и почистил “корзину”, – Любой при желании может установить подобное оборудование где и когда ему угодно.

– Скорее всего ты прав… Но ведь мы же не какие-то звёзды или хотя бы мало-мальски известные личности, чтобы за нами следили? Надеюсь, больше я такую себя не увижу, – Окси поправила прядь чёрных волос, закрыла глаза и попыталась успокоиться, дыша глубоко и редко.

– Кстати, ты классно выглядела на том фото, – Рома попытался разрядить накалившуюся обстановку и получил за это слабенький тычок в бок от своей девушки.

– Не смешно. Только представь, что будет, если такое всплывёт однажды не только на моей почте…

Ты знаешь, мне нужно принять бокал – другой полусладкого успокоительного, – Окси посмотрела на Рому пока ещё своим полностью трезвым взглядом.

– Намёк понял, один момент! – молодой человек отошёл от неё метра на два, развернулся к ней лицом, поклонился вперёд и ловким движением снял с себя уже немного мокрую рубашку, когда выпрямлялся обратно вверх. При любом удобном и неудобном случае Рома не упускал возможность пощеголять с голым торсом, подразнить свою прекрасную пассию и подзадорить её внутренним игривым настроением.

Ещё одно прекрасное качество, которое Окси ценила в нём – умение переключаться с любой, даже самой значительной проблемы на что-то почти прозрачное и почти пустое, а заодно и её переключать, забавлять своими манёврами и увлекать за собой, словно собственную липкую тень. Кто-то, возможно, назвал бы его поверхностным, легкомысленным, туповатым…

Но как же иногда не хватает таких людей рядом.

Буквально через пять минут он вернулся с двумя бокалами на высоких ножках, сильно расширенными вверху, наполненными до самых краёв. Помимо половинок маслин, плавающих на самом дне, на глади поверхности виднелись несколько крохотных разноцветных блёсток от праздничной мишуры.

– Мартини… Больше ничего не осталось после нашего вчерашнего заседания. На бутылке было написано, что употреблять обязательно нужно охлаждённым, медленными глотками, “врастяжку”, наслаждаясь богатством вкуса трав и пряностей, входящими в напиток. На закуску тоже предложить особо нечего, кроме сладкого поцелуя туда, куда захочешь, – с этими словами он протянул один из принесённых бокалов Окси и слегка чокнулся с ней своим хрусталём.

Сев напротив в кресло и сложив по-турецки ногу на ногу, Рома начал буквально пожирать её своими пленительными глазами цвета оливковых плодов.

То был их последний относительно спокойный вечер, в котором, помимо приправленного страстью и цитрусом алкоголя, тем не менее уже присутствовал лёгкий привкус тревоги.

* * * * *

Новый понедельник принёс на себе очередную рабочую неделю, полную нескончаемых хлопот и забот. Сил очарованной друг другом парочке придавали лишь мысли, что скоро они снова встретятся в своём уютном гнёздышке, будут наслаждаться маленькой компанией на двоих и тогда все проблемы сразу отойдут на второй план.

Ближе к вечеру раздался приглушённый звонок на офисный телефон в личном кабинете Ромы:

– Алло…Привет. Милый, мне на почту снова пришло сообщение. На этот раз это видеозапись, – голос Окси, самый родной и приятный на целом свете, немного исказился не только телефонными проводами, но и нотками страха и обеспокоенности.

–  Привет. Адресат всё тот же? – Рома пытался передавать свою уверенность даже на расстоянии, прямо через трубку аппарата.

–  Да. Целых несколько минут, представляешь? Продолжительное видео, где мы выступаем в главных ролях и на переднем плане…

–  Скоро буду дома. Не удаляй сообщение, может что-то увидим вместе. Что-то должно нам помочь и подсказать, кто это делает.

Остаток рабочего дня он провёл, как на иголках, не имея возможности покинуть грёбанный офис раньше времени.

Наконец стрелки часов спасительно сдвинулись и указали на семнадцать часов ноль ноль минут – любимое время для мелкого кабинетного планктона, момент, когда каждый клерк получает право покинуть здание, чтобы завтра и ещё ближайшие тридцать лет возвращаться сюда же, без всяких опозданий и мелких оправданий.

Выскочив на стоянку, он на бегу вспоминал, в каком именно ряду припарковал свою малышку. Сине-зелёный старенький Гольф был на ходу и выполнял первостепенную функцию – ежедневно доставлять своего кормильца на ненавистную работу. “Жабка”, как любовно называла его Окси, всё ещё могла приносить некоторое удовольствие от вождения, классно рулилась и цепко держала дорогу даже в такой дождь, какой был в тот злополучный понедельник.

Рома еле-еле влазил на водительское сиденье из-за своих довольно внушительных габаритов и скромного пространства внутри Гольфа. Нахлынувшие эмоции прекрасно считывались на его лице – желваки на скулах хаотично бегали вверх и вниз, суровый взгляд немигающе смотрел строго на дорогу, не отрываясь от неё ни на секунду. Он настолько увлёкся узкой полосой асфальта и неприятными маячившими перспективами впереди, что даже забыл включить с брелка-флэшки любимую подборку музыки. Мысленно Рома уже с десяток раз отметелил незнакомца, который достаёт его девушку и следит за ними, мечтал добраться до его инкогнитной морды и оставить на той пару свежих и чётких отпечатков на долгую память.

Через сорок с небольшим минут он уже парковал автомобильчик возле своего дома, хотя в обычные дни эта дорога занимала не меньше часа. Казалось, что вызванная кабина лифта специально медленно едет до шестнадцатого этажа, постоянно заедает и иногда даже предательски сдаёт вниз.

Окси уже ждала его на пороге квартиры, старалась приветственно улыбнуться и не показывать своё волнение. Даже в такой необычной ситуации и в некотором повисшем напряжении, она была очень соблазнительной в коротком домашнем халатике.      Большие карие глаза слегка поблёскивали и ждали его поддержки, по всему было видно, что совсем недавно она всё-таки позволила себе слабость и всплакнула, пока парень её не видит.

– Привет. Извини, что долго добирался, раньше положенного свалить не получилось. Шефу, как обычно, всё нужно в срок до вчера, – Рома приобнял подошедшую девушку, при этом поделился с ней своим внутренним спокойствием.

– Ром… У меня конкретно сердце не на месте. Я на измене уже второй день нахожусь. Ты только посмотри…Откуда у этой мрази эта запись? Кто он такой вообще и что ему нужно? – Окси смотрела на своего молодого человека с превосходящим ожиданием, как будто у него были все ответы на любые вопросы на всём белом свете.

– Мы разберёмся. Ты узнала место, где было сделано это видео? – Рома повесил мокрое пальто на вешалку в прихожей и снял слегка потёртые туфли, наконец-то прошёл в родные стены, которые в последнее время совсем не защищали.

– Вроде бы узнала. Очень похоже на торговый центр на Пресненке. Вспомнишь или нет, мы там ещё купили то весёленькое платье, в горошек, сразу после примерочной? – девочка остаётся девочкой даже в самой стрессовой ситуации.

– Помню. Так это было уже больше года назад, прошлым летом! Сколько он уже следит за нами и сколько контента нарезал? – Рома устроился в кресле и передвинул ноутбук с дальнего конца стола к себе экраном.

V113@bmail.com…

Всё тот же бездушный и предельно шаблонный адрес. Ни одного сопроводительного слова или хотя бы дебильного смайлика, просто видеозапись длиной 2:47, прикреплённая к пустому “конверту”.

– Ты уже полностью посмотрела? Уверена, что это именно мы здесь засняты?

– Думаешь, я не узнаю свою задницу? Или тем более твою? – Окси подошла сзади и плотно прижалась к своему парню, пытаясь ощутить хоть немного тепла его тела.

– Я тоже должен всё увидеть. Конечно, меня также дико бесит, что какой-то мудак следит за нами… Но сейчас мы ещё раз изучим запись вместе, спокойно и без истерик. Представь, что это не твоя милая попка мелькает на экране почти три минуты.

Рома изобразил на лице натянутую улыбку, но быстро убрал её с губ, когда увидел недобрый посланец-взгляд от Окси.

– Запускай уже.

Видеоплеер за считанные доли секунды открыл приложенный файл и послышался усиливающийся звук кулера ноутбука. Снято было на очень хорошую камеру, что позволяло рассмотреть мельчайшие подробности теневых любовников даже в этой полутьме.

Парень на записи восседал на небольшом мягком пуфике и рукой поманил к себе девушку. Окси трудно было абстрагироваться и просто немигающе на это смотреть, ведь в то мгновение она снова как будто почувствовала его нежные и сильные руки, влекущиеся к ней…

Рома из видео подтянул за поясок Окси из видео к себе, начал ласкать её шею, грудь, вдыхал запах её шикарных волос, запускал шаловливые пальцы под струящееся летнее платье. Парочка же, находящаяся у монитора, ощутила лёгкое и приятное покалывание в паховой области, как напоминание о пережитых моментах от встроенной мышечной памяти.

Окси из видео села сверху на своего парня и начала ритмично двигаться в поисках приятной волны расслабления. Рома придерживал её за талию одной рукой, а второй – немного зажимал девушке горло, вызывая незначительное, но контролируемое удушье. Иногда они практиковали и такой метод достижения центров удовольствия, исключительно в целях разнообразия.

Ракурс данной съёмки и падение света от закрытой шторки выдали примерное расположение записывающего оснащения – где-то на высоте двух метров. Было похоже на то, что камера была закреплена сразу над входом в примерочную кабинку.

– Камеру он ставит прямо над дверным косяком. Оттуда свет ещё хоть как-то падает внутрь, но назад не поступает ни одного луча. В общем, устройство трудно увидеть или разглядеть, только если на нём нет красного мигающего глаза, – Рома остановил плеер и повернулся к Окси лицом.

– Давай ему напишем первыми и будь, что будет. Мы не знаем, сколько у него в коллекции таких пикантных видео с нашим участием, что он планирует с ними делать, но хоть попытаемся выяснить это напрямую, – Окси только слегка кивнула головой на это его предложение.

Рома попросил свою сладкую половинку налить себе ароматного чая с лимоном и имбирём, сел за письменный стол поудобнее и снова открыл злосчастное почтовое приложение на ноутбуке.

– Кто ты такой и что тебе нужно? – Рома решил первым сообщением не грубить и не начинать сразу с прямых угроз.

Незнакомец скорее всего обладал весомым компроматом на них обоих и мог несколькими кликами мыши основательно испортить им жизнь. Парень не столько переживал за себя, сколько за репутацию и карьеру своей девушки. Всё, что попадает в открытый Интернет, остаётся в нём навсегда. К сожалению, среди их общих друзей, близких и знакомых не было специалистов и технарей с нужными навыками, чтобы просто вычислить этого соглядатая.

Бесконечно продолжительное молчание в ответ, в ходе которого молодые люди допили остывающий чай, перебрались на диван и включили плазму, чтобы хоть как-то попытаться отвлечься. Ни одна мысль в голове не фиксировалась больше секунды, отчего всё путалось и превращалось в сплошной сумбур. Не помогало даже их секретное оружие для особо серьёзных случаев – объятия в позе “ложечки”.

– Пусти. Пойду, проверю почту, – Окси еле выбралась из-под ног своего парня, примявшего её к дивану.

– Иди сюда скорей. Он ответил.

Рома соскочил со своего лежбища ловким самурайским приёмом и через пару секунд уже стоял возле неё. Спортивные навыки он иногда применял в повседневной жизни, хотя это было совершенно необязательно и показушно.

– Здравствуйте. Вас не учили здороваться? Кто я – на самом деле не важно. Важно, чтобы вы не были больше вместе, – несколько сухих слов в первом ответном сообщении.

Рома выхватил ноутбук из рук у своей половинки, присел на кресло и начал яростно строчить по клавиатуре.

– Пошёл ты на…Я найду тебя и камеру тебе встрою в зад!!!

– Ничего ты не сделаешь. А я могу многое и в любой момент. Когда только пожелаю. Хочешь небольшую демонстрацию моих возможностей? – каждый новый ответ появлялся всё быстрее, видимо Роме удалось вывести незнакомца на эмоции.

– Гандон, давай встретимся в реале и в лицо мне всё выскажешь. Покажешь, какой ты крутой, не сидя дома на диване, прячась за маской неизвестности, – Рома решил продолжать свою тактику, раз она начала давать первые плоды.

– Всё, что ты говоришь – неважно. Всё, что ты сделаешь – ничего. Главное, что ты должен понять – ты её не достоин. Окси… Она особенная. Она замечательная девушка и заслуживает лучшего парня, чем внешнее подобие гориллы с умственными способностями неандертальца.

Рома на несколько секунд опешил от таких слов, прилетевших в ответ на его попытки наездов.

– Тебе-то откуда знать какая она? По нескольким фотографиям и видеозаписям, которые ты о ней насобирал? – парень явно был вне себя от бешенства и бессилия, острые скулы сводило от напряжения, казалось, что в небольшой затихшей комнате слышен скрежет его зубов.

– Я давно знаю и её, и тебя. Достаточно давно, чтобы понять всё, глядя на вас со стороны, – мелкие буквы только появились на экране ноутбука и тут же были мгновенно прочтены в голове предполагаемым голосом неприятного незнакомца.

Удивительная способность мозга – додумывать и дорисовывать неполную картинку, особенно ни на чём не основываясь, придавая характерные черты и даже внешние признаки некоторым нашим страхам и переживаниям.

– Мне кажется, я знаю, кто это. По крайней мере, нужно его навестить и исключить из списка подозреваемых, если я буду не прав, – Рома больше ничего не писал своему тёмному визави, закрыл крышку ноутбука и прохладно уставился на свою удивлённую девушку.

Ему нужно было проверить свою теорию незамедлительно и думать о чём-то другом сейчас он не мог.

– На кого конкретно ты намекаешь? Реально думаешь, что среди наших знакомых есть хоть один такой больной? – Окси выглядела куда более встревоженной, чем была до его появления дома несколько часов назад.

– Не среди знакомых, а среди родственников. Уверен почти на сто процентов, что это твой долбанутый двоюродный братец Антон, – с этими словами Рома встал с домашнего кресла, достал из гардеробного шкафа любимый спортивный костюм “а-ля Олимпийская сборная” и начал быстро переодеваться.

– Ром, ты шутишь что ли? Мальчишке двадцать лет всего. Он у меня, конечно, немного пришибленный, странный и нелюдимый, но не способен на такое. Да и не виделись мы с ним целый год, наверное, – Окси слегка позабавило такое предположение её молодого человека.

– Каждый раз, когда мы пересекались где-либо, он буквально пожирал тебя глазами. Наверняка в своей комнате держит пару десятков твоих фотографий для своих ручных утех, – Рома всерьёз собрался ехать в такое позднее время, уже натягивал носки и шнуровал белые кроссовки, сидя на небольшой тумбочке.

– Либо я поеду с тобой, либо отложи это выяснение отношений на завтра, – Окси не стала дожидаться ответа, торопливо засуетилась и вскоре тоже стояла на пороге дома одетая.

Слишком хорошо она знала своего бойфренда, чтобы подумать, что он успокоится и перенесёт разборку на другой день.

– Подумай сама. Молодой парень с кучей свободного времени, закрытый и замкнутый тихушник, любитель всяких гаджетов и домашних заседаний в интернете до утра…– Рома дал ей ещё пару дополнительных минут, чтобы собраться и привести причёску в порядок.

– Пойми, раньше между нами было всякое. Мы даже иногда притворялись парочкой, когда вместе гуляли по городу. Ходили, держась за ручку, и обнимались, так хотелось нам привлечь людское внимание. Но всё это было давно, было простой забавой, детской игрой для двоих и не более того, – Окси освежила помаду на пухлых губах, надела любимую лёгкую кожаную куртку и, в принципе, была готова выдвигаться.

– Ты уверена, что он тогда тоже так думал и думает так сейчас? Вдруг он ментально застрял на тебе, зациклился…Других версий или мыслей, кому нужно тебя…нас преследовать, у меня просто нет…– Рома зазвенел ключами у дверей, пропустив подругу пройти вперёд.

– Без понятия. Мы никогда так откровенно с ним не говорили на эту тему. Всё давно изменилось, у меня своя жизнь, у него, наверняка, уже тоже есть нормальные отношения, – Окси вызвала лифт и потянулась поцеловать заведённого Рому, пока возникла эта короткая техническая пауза.

* * * * *

Сине-зелёный старенький Гольф гладко стелил по мокрой дороге и вёз парочку по направлению, указанному им барахлящим навигатором. Связь в нём то и дело пропадала, заставляя несчастную маленькую стрелочку метаться в поисках назначенной цели. В блестящих и начищенных дисках автомобильчика можно было увидеть отражение неоновой рекламы, рвущей темноту на ночных улицах. Этот огромный город никогда не спал и даже в полночь движение было достаточно активным и хаотичным, из-за чего пришлось объехать несколько красно-жёлтых пробок по ближайшим переулкам.

“Жабка” была переделана и обустроена как двухместная машина, кресла в ней были предусмотрены только для водителя и его верной напарницы. Задние сиденья Рома демонтировал ещё в прошлом году, надеясь, что когда сдвинет передние, то хоть немного расширит пространство для своих длинных и её стройных ног.

Окси сидела довольно удобно в полуспортивном кокпите спереди, забив нужный маршрут в висящем на приборной панели навигаторе, молча наслаждалась стаканчиком свежесваренного латте, прикупленным на заправке. Боковая поддержка кресла приятно обволакивала и приобнимала её за талию, избавляя от качки при резких манёврах. Ехать до нужного адреса на окраине города было порядка часа и всё это время они с Ромой почти не разговаривали.

Кассетный магнитофон, предусмотренный в автомобильчике заботливыми производителями прямо с завода, старался скрасить долгую дорогу в меру своих скромных сил. Старая-добрая песня про пачку сигарет и надежду на завтрашний день безотказно срабатывала, всегда каким-то чудодейственным образом помогала молодому человеку успокоиться и собраться с мыслями, как будто и сама обладала никотиновым эффектом расслабления.

– Я тебя только об одном прошу – не горячись. Если это всё же он, я сама поговорю с его родителями. Поверь на слово, простым испугом после такого он не отделается, – Окси решилась прервать застоявшуюся тишину и немного успокоить своего разозлённого парня.

– Пальцем я его не трону. Если признается сам – просто сдам в полицию и пусть там с ним разбираются, – Рома вёл “Жабку” на повышенных оборотах, по доносящемуся из-под капота звуку казалось, что двигатель из прошлого века и даже прошлого тысячелетия вот-вот издохнет.

– Это тоже не выход для нас. По какой статье ты собрался мальчишку сажать? Я не хочу, чтобы эти фотографии и тем более видеозаписи с нашими голыми задницами видел кто-то ещё, – Окси умоляюще смотрела на своего парня, а карие глаза девушки вновь наполнились беспокойством.

– Ты права. Для начала спокойно с ним поговорим, а дальше решим, что будем делать.

Навигатор показал, что парочке на небольшом хетчбэке для достижения конечной цели нужен второй съезд с моста, находящийся впереди через двести метров. Сине-зелёный Гольф прекрасно вписался в поворот на большой скорости, несмотря на мокрый скользкий асфальт и старые потёртые покрышки. Маленькие сувенирные боксёрские перчатки и две игральные кости, закреплённые на зеркале заднего вида, болтало из стороны в сторону в такт движениям машины. Физическая сила и удача – то были два главных элемента достижения успеха по мнению её хозяина.

– Какой у него номер квартиры? – Рома припарковал автомобиль на свободное место у второго подъезда, которое как будто манило его зияющей пустотой.

– Набирай 122. Родители сняли ему студию именно в этом районе, чтобы он быстрее мог добраться до университета, пешком и даже не спускаясь в метро, – девушка сама выбралась с переднего сиденья, видя, что Рома выскочил из-за руля, как ошпаренный, и пошёл напрямик ко входной двери.

Парень набрал три нужные цифры на домофоне и на ребят уставился зрачок камеры безопасности с красным огоньком точно посередине, вмонтированный прямиком в панельную доску.

– Кто это? Выйдете на свет! – заспанный голос хозяина 122 квартиры намекал, что таких поздних и незваных гостей он сегодня явно не ожидал увидеть.

– Привет! Антон, это я, Оксана. Открой, пожалуйста, нам нужно поговорить, – буквально через пару секунд после её слов с той стороны двери послышался звук отключающихся магнитных замков.

Рома открыл тяжёлую дверь нараспашку почти полностью и пропустил Окси вперёд. Первое, что их встретило в подъезде – были вездесущие камеры наблюдения, немигающим взглядом охраняющие покой местных жильцов.

Пассажирский лифт в сданной новостройке, как водится не работал, а грузовой – приветствовал ночную парочку полузияющей улыбкой открытых дверей, хотя и находился на первом этаже, но совершенно не реагировал ни на одно нажатие любой из оставшихся в живых кнопок.

– Восьмой этаж, если я правильно посчитал… Блин, ненавижу грёбанные человейники…Наверное, одно из самых нелюдимых изобретений нашего времени. На третьем месте сразу после быстрорастворимой еды и женского стендапа, – Рома открыл одну из внутренних дверей подъезда, ведущую к типовой бесконечной лестнице наверх.

На втором пройденном пролёте немного усмехнулся про себя, заметив, что почему-то каждый раз, когда предстоит долгое поднятие пешком по лестнице, вспоминается заунывная детская считалочка про тропинку, лесок и колосок.

– Дай мне начать разговор, не наезжай на него сразу, – Окси еле поспевала за бойфрендом, просила подождать её и хоть немного дать отдышаться.

Менее чем за пять минут они добрались до искомой двери, с выцветшими косяками и с покосившимися цифрами 122, прикреплёнными возле глазка.

– Привет, братик. Извини, что мы так поздно…– Окси приобняла своего младшего родственника, когда тот пустил их на порог квартирки.

Антон был довольно худым и долговязым парнем, по привычке чуть горбатился и еле заметно прищуривался, когда вышел навстречу приехавшей к нему парочке. Как бы он не притворялся человеком, готовившимся ко сну, судя по всему, его день сейчас прошёл только на две трети. Протянул руку Роме в приветственном жесте и тот пожал её с явной неохотой и настороженностью.

– Окси, ну ты даёшь… Мало того, что мы не виделись уже столько времени, так ещё и приезжаешь со своим ручным амбалом посреди ночи, – диванный боец, видимо, всего на одну секунду забыл, что не находится онлайн и за языком нужно следить.

– Что ты сказал? – Рома угрожающе двинулся в его сторону, но Окси его приостановила.

– Антон, прошу – не нарывайся. Мы приехали для того, чтобы всего лишь задать тебе пару вопросов. Сразу говорю – я ни в чём не уверена, но хочу добиться правды. Если мы не правы, то возможно ты сможешь нам чем-нибудь помочь, если захочешь, конечно, после таких слов…– Окси бросила отрезвляющий взгляд на своего парня и пыталась, как можно спокойнее изложить суть их полуночного визита.

– Для тебя, сестрёнка, всё что угодно. Говори, в чём дело, – двоюродный брат взглянул на дальнюю родственницу и, в который раз пожалел о том, что они имеют общую кровь.

Окси всегда, сколько он себя помнит, манила его собой, была самой первой и самой запретной любовью в такой стремительной и безрассудной жизни. Детские игры и милые шалости с её стороны сломали юноше нормальное мироощущение и адекватное отношение к другим девушкам в период его становления. Каждый день по несколько раз, закрывая глаза, где и с кем бы не находился, он видел только её искрящиеся карие глаза и манящие губы. Губы, сорвать с которых ему представлялась возможность только смазанный сестринский поцелуй в щёку…

– В общем так. На мою личную почту за последние два дня уже пару раз присылают достаточно деликатные материалы, – Окси же смотрела на брата самыми нейтральными, уставшими и остывшими глазами.

Ей очень подходила эта кожаная куртка и потёртые джинсы, высокие ботфорты и яркая помада, но очень не к лицу была эта тревога в увядающем взгляде…

– Что с тобой произошло? Где же та моя девочка, когда-то шебутная и как будто всегда немного пьяная? – Антон никогда не говорил о своих чувствах сестре, поэтому решил промолчать и на этот раз.

– Рома предположил, что возможно ты что-то об этом знаешь… – Окси осторожно подводила к главному вопросу, – Пока были только одна фотография и одна видеозапись. А сегодня он и сам вышел на связь – ответил на несколько наших сообщений.

– Чего ты с ним нянькаешься? Отвечай, это ты за нами следишь? Грёбанный задрот! – Роме надоел этот тягучий спектакль на трёх актёров и он решил придать ему ускорения.

Роста они были примерно одинакового, но преимущество Ромы в мышечной массе и в спортивной подготовке не оставляло Антону ни единого шанса на честный поединок.

Подойдя ближе, Рома схватил щуплого парня за вытянутый балахон и подтянул ближе к себе.

– Отпусти его! Он ничего не делал! – Окси пыталась разнять крепкие руки своего бойфренда и освободить братца из этой железной хватки.

– Да-да! Это я за вами слежу! Два года уже как!!! У меня целая подборка имеется с вашими развлечениями! – Антон сипло хрипел и беспомощно барахтался, будучи приподнятым и прижатым к стенке, словно подколотый коллекционером редкий жук.

– Что ты сказал??? – Окси в ужасе уставилась на него после такого неожиданного заявления.

– Ты всегда и всё знала про моё отношение к тебе…Просто играла, пока был нужен и пользовалась. Потом ещё этот появился… – Рома чуть расслабил клещи и поставил дерзкого юношу на пол, чтобы он мог более-менее спокойно изъясниться.

– О чём ты вообще? Мы с тобой почти всё детство вместе провели. Да – дурачились, да – нам было весело и хорошо вместе. Но ты всегда был для меня просто симпатичным младшим братишкой…– Карие глаза уставились на признающегося человека, полные растерянности и недоумения.

Чтобы успокоиться, она по привычке начала поправлять съехавшую из-за уха прядь тёмных волос, при этом пальцы дрожали и совсем не слушались, непроизвольно и инстинктивно сами сжимались в маленькие кулачки.

– А ты для меня была всем…Самым близким другом, хранительницей моих тайн, моей мечтой…– молодой человек сказал эти давно давящие сердце слова и ему, как будто сразу полегчало.

– Одевайся быстро, мы едем в полицию. Я передумал на его счёт и не надо на меня так смотреть, – Рома отпустил парня и бросил бескомпромиссный взгляд на подругу.

– Никуда я не поеду. И вы ничего не докажете! – не успев даже договорить или хоть как-то среагировать, Антон в ту же секунду получил мощнейший и молниеносный апперкот в открытую нижнюю челюсть.

Классический удар из традиционного бокса, один из самых страшных и неотразимых, отработанный Ромой до блеска в ходе сотен проведённых тренировок. Резкий доворот корпуса, левая нога в качестве опорной, кулак повёрнут на себя и движется по внутренней траектории снизу вверх…

Молодой человек отлетел в сторону несущей стены, словно в замедленной покадровой съёмке. Окси показалось, что в эти доли секунды она успела запечатлеть всю растерянность и панику в глазах брата.

Как известно, убивает не сам полёт, а неудачное приземление. Парень, дерзивший одному из присутствующих и раскрывший душу другой всего несколько секунд назад, безвольно обмяк и сполз вниз по стене, неудачно встретившись затылком и третьим шейным позвонком с бетонным перекрытием.

Окси подбежала первой и наклонилась над ним, присела на колени и пыталась нащупать пульс у младшего брата.

– Ты что наделал??? Он даже не дышит!!! Не стой столбом, давай вызывай скорую! – девушку охватил страх и ступор одновременно, она лишь бездумно уставилась остекленевшими глазами на тело, лежащее перед ней.

– Отойди, дай я его осмотрю… – не дождавшись реакции Окси, парень грубо отодвинул её в сторону и приложил руку к раскрытому рту Антона.

Пульс на характерных точках не прощупывался, дыхание полностью отсутствовало, зрачки никак не среагировали на свет, когда Рома приоткрыл его глаза.

– Судя по услышанному мной хрусту и внешним признакам, скорая ему уже не поможет, – Рома выпрямился и смотрел на Окси прямо, ожидая ответной реакции на свои слова.

– Ты… Ты убил его?! – Окси разрыдалась и бросилась на него с кулаками, совершенно не сдерживаясь и ударяя в полную силу, куда и как попадётся.

– Я не хотел такого… Но эта мразь следила за нами… Он годами копил и хранил у себя записи с тобой, ты сама всё слышала, – Рома стойко получал от своей девушки град ударов и даже не пытался защищаться или укрыться.

– Ты сам слышишь, что ты говоришь? Он – просто глупый мальчишка! Теперь мёртвый мальчишка… А ты… Антон был прав, ты – тупое животное, всегда ведомое и подчинённое инстинктам…– обессиленная Окси всё-таки перестала его лупцевать и села в угол коридора, устроившись пятой точкой прямо на свои ботфорты.

Губная помада и тени размазались на её лице, любимая кожаная куртка была порвана в двух местах, тонкие трясущиеся пальцы запущены в растрёпанные тёмные волосы в поисках успокоения. Из раскрасневшихся глаз бежали тонкие струйки слёз, которым, казалось, нет конца.

– Я не собираюсь сидеть в тюрьме из-за этого ублюдка. Либо помоги мне сейчас, либо иди в машину и жди там, – Рома вытирал разбитую губу рукавом спортивной куртки и выжидающе смотрел на свою растрёпанную красотку.

В ответ он услышал только тишину и поймал на себе очередной презрительный и сверлящий взгляд. Неожиданный для всех участников ночного суда суровый приговор был вынесен им единолично, теперь же нужно было действовать, потому Рома решил в первую очередь собрать и уничтожить все вещи и улики в квартире, которые могли однажды привести к ним.

Пройдясь по всем трём комнатам, собрал в подобранный на полу пакет новенький ноутбук и кучку флэшек, лежащих на столе, на кухне нашёл моющее средство и губку, там же набрал тёплой воды в пластиковое ведро. Завернул коченеющее тело в ковёр, обнаруженный в его бывшей комнате, протёр получившимся импровизированным раствором все поверхности, которых они с Окси могли коснуться, пока были здесь. Ручки дверей, участок пола в коридоре, где они стояли, даже стенку, к которой он прижимал Антона. Пока делал все эти манипуляции не проронил ни слова и не посмотрел на свою подругу ни разу. Желваки от напряжения гуляли по его скулам, а свежая трещина на верхней губе немного кровоточила, на что он тоже не обращал внимания.

– Так и будешь там сидеть? До самого приезда полиции? – Рома вытер выступивший пот со лба и смотрел на девушку сверху вниз.

– Мы должны вызвать их сами…Объяснить всё, рассказать правду о том, что произошло…– Окси наконец-то подняла зарёванные глаза и вызывающе буравила его взглядом.

– Никто даже не будет нас слушать. Дадут минимум лет по десять каждому и лучшие годы своей жизни проведём на нарах, – Рома старался придать своему голосу устойчивости, хотя сам переживал не меньше неё.

– Я не позволю твоему брату сломать нам жизнь, как он и хотел. Но без тебя я не справлюсь, ты должна мне помочь…– Рома надёжно перевязывал ковёр найденным толстым скотчем и одновременно пытался вразумить свою половинку.

– Что мне делать? Что конкретно ты от меня хочешь? – чуть приподнялась на ноги и рухнула обратно вниз, словно они были ватными и её не слушались.

– Ты пойдёшь вперёд, посмотришь есть ли кто-то на лестничной площадке. Возьмёшь с собой этот пакет с мусором. Я возьму ковёр и пойду за тобой следом, но немного попозже, секунд через тридцать. Возьми ключи от Гольфа в левом кармане куртки, когда спустишься из подъезда, заведёшь машину и пересядешь на своё место, – Рома давал указания чётким и спокойным голосом, довольно быстро уняв собственное внутреннее волнение и привычно заткнув остатки совести, делая это уже далеко не в первый раз.

Окси вышла из затенённого угла коридора и молча полезла в карман спортивной куртки бойфренда. Ключ от Гольфа был непривычно прохладным, находился в связке с другими, а также с большим брелоком, покрытым символикой боксёрского клуба, где занимался Рома.

– Хорошо. Помни – если кого-то увидишь – дай мне сигнал какой-нибудь. Кашляни громко или как будто начни по телефону разговаривать, – Рома открыл входную дверь в квартиру, держа ручку через оборотную сторону любимой “олимпийки”.

Выглянув в подъезд, он прислушался и осмотрелся.

Каждая вторая светодиодная лампа в плафонах либо моргала, либо была вообще выкручена, тем не менее, света было достаточно и даже слишком. Уши словно перешли в какой-то усиленный режим локации, силясь уловить приближающийся сигнал сирены. Мозг же рисовал сцену поимки молодой парочки отрядом спецназа, поджидающим их прямо на выходе.

– Вроде тихо. Иди.

Окси выбралась за дверь и первым делом проверила, заработал ли хоть один лифт. Ей вовсе не хотелось преодолевать восемь этажей пешком, проходя мимо сотен квартир и рискуя нарваться на случайного ночного курильщика. Ни пассажирский, ни грузовой лифт по-прежнему не реагировал на нажатие кнопок, отчего пришлось вернуться к первоначальному плану.

Казалось, что каждая ей пройденная ступенька покрыта чем-то скользким и липким, ноги подкашивались и норовили сложиться пополам, как бамбуковый лес при порывах ураганного ветра. Прислушиваясь к каждому шороху и скрипу вокруг, Окси понемногу, шаг за шагом двигалась вперёд.

Никогда раньше она не замечала, сколько микрозвуков постоянно её окружает и переплетается между собой. В те долгие минуты было полное ощущение, что звенящей и абсолютной тишины просто не существует в мире, есть только хаотическое и бессмысленное нагромождение мелких сверчков, доносящихся отовсюду.

Краем глаза Окси заметила, что её парень вышел из злополучной квартиры с номером 122, неся на плече во всех смыслах тяжеленный груз.

Количество ступенек и пройденных пролётов казалось бесконечным, натянутые нервы-струны не выдерживали, хотелось броситься бежать и не оглядываться назад никогда. Но Окси собралась с последними силами и продолжала идти вперёд, страхуя своего молодого человека от нежелательных встреч с жильцами. Поздний час не являлся стопроцентной гарантией, что в огромной многоэтажке все спокойно спали и видели третий сон.

Рома преодолел первые этажи спуска на одном дыхании, средним уверенным темпом передвигаясь вперёд и справляясь со своей ношей. К четвёртому же, ему понадобилась остановка, короткая передышка и перекладка на другое, ещё не такое затёкшее плечо. Если бы он только знал, чем это закончится, то не поехал бы на эти ночные разборки ни за что, постарался бы найти другой выход. Дурная привычка сначала делать, а потом думать, рефлексы кулачного бойца и лёгкая отмороженность по жизни сыграла с ним убийственную шутку.

Два последних пролёта лестницы, на которых он потерял Окси из виду. Видимо, она уже вышла из подъезда и ждёт его, как было сказано, в их небольшом автомобильчике. Условного сигнала не подала, а значит впереди всё чисто, нужен только последний рывок и они выберутся отсюда. Открыв входную дверь и осмотрев двор, не заметил случайных зевак и прохожих на улице, резко рванул к задним дверям “Жабки”.

Не обращая внимания на лужи, разлитые вокруг машины, шёл самым коротким и прямым путём, прямо по грязи в любимых белых кроссовках. Открыв пассажирскую заднюю дверь, уложил ковёр с телом на место, где когда-то были тканевые слитные сиденья. Легонько хлопнув дверью, развернулся в сторону дома, в котором всё произошло.

Прямо на него смотрела одна из камер наблюдения, установленная для безопасности и спокойствия жителей. Казалось, что два маленьких красных зрачка заглядывают прямо в душу, всё знают и осуждают, а не просто безвольно фиксируют происходящее.

Рома прикинул примерное расстояние до двери подъезда, оценил слабую освещённость стоянки, где сам сейчас находился. Вспомнил, что обратный путь он проделал спиной к камере и к тому же накинул капюшон на голову, успокоил тем самым свою начинающуюся паранойю в самом зачаточном состоянии. Чтобы совсем взять обстановку под контроль, зачем-то со злостью показал два средних пальца в направлении наблюдающего глаза.

Обогнув автомобиль, сел наконец-то на водительское кресло. Удобное спортивное сиденье с боковой поддержкой, одна из его первых покупок на честно заработанные деньги, всегда придавало сил и настраивало на драйвовое вождение. Окси, сидевшая рядом, немного привела себя в порядок, смотрела вперёд на тротуар с опустошённым видом.

– Что мы наделали? Как с таким жить дальше? – по интонации её голоса было не совсем понятно, что она имеет ввиду. “С таким” – это с таким тяжким грехом на душе или с таким человеком рядом…

– Ещё раз тебе повторяю. Я не хотел, чтобы так вышло. Сейчас мы всё уладим, а со временем эта история забудется, как кошмарный сон, – казалось, что Рома совсем уже пришёл в себя и начал мыслить трезво и рационально, возможно даже слишком быстро для такой ситуации.

Повернув небольшой ключ в замке зажигания, он не услышал, как того ожидал, привычный звук престарелого мотора. Со второго раза результат не изменился. Брелок с клубным знаком, символ его принадлежности к спортивной элите, безвольно болтался из стороны в сторону, закреплённый на большой связке.

– Только не сейчас…Милая, ну давай…Ты никогда не подводила.

Маленькое полуторалитровое сердечко завелось только с третьей попытки и сине-зелёный ночной катафалк наконец-то тронулся с места. Рома вёл автомобиль в этот раз максимально аккуратно, стараясь не нарушать скоростной режим и не привлекать к себе ненужное внимание.

– Помнишь тот лесок, возле которого мы были несколько дней назад? Мне нужно, чтобы ты ввела координаты в навигаторе, – Рома одной рукой полез было уже сам в настройки, но Окси повернула устройство в свою сторону.

Ехать до того места, судя по выстроенному маршруту, было порядка двадцати километров, минуя несколько постов ДПС по объездным просёлочным дорогам. По пути Рома сделал всего одну остановку – возле развёрнутой стройки будущего офисного здания или магазина. Молча покинув машину, вернулся через несколько минут с небольшой лопатой, выпачканной в цементном растворе. Бросил её в пустой багажник и ещё раз взглядом убедился, что ковёр с трупом на месте.

Вернулся за руль, не забыв посмотреть и на Окси. В его глазах она всегда была чарующе прекрасна, даже в рваной кожаной куртке, с расплывчатыми тенями под глазами и съехавшей почти на сантиметр помадой.

Доехав до искомого пункта назначения, “Жабка” спустилась по грунтовой дороге, уходящей вниз, к небольшому пролеску. Рома остановил автомобиль в километре от основной дороги, посчитав, что этого расстояния достаточно для его цели.

– Я скоро вернусь, – с этими словами вышел из машины, прихватив с собой ранее украденную лопату.

Окси впервые за последний день осталась наедине сама с собой и своей совестью. Пыталась заглушить голос в голове, включив радио, затем всё-таки не выдержала и вышла из Гольфа в темноту. Подсвечивая себе телефоном, искала каким путём и куда ушёл её парень.

– Рооооом! Роооома!!! Мне страшно, ты где? – крича в чёрную бездну она пыталась угомонить крики в душе.

Подмосковные ночи совсем не баловали светом и ей пришлось идти буквально наощупь, осторожно и медленно прощупывая почву перед собой.

– Я здесь. Осторожней будь, тут небольшой, но скользкий уступ, – голос послышался где-то совсем близко.

– Не оставляй меня одну…

– Вернись лучше назад и включи фары, мне нужно посветить. Сразу же вернёшься, но будешь хотя бы видеть, куда наступаешь ногами.

Окси вернулась к машине, села за руль и переставила её так, чтобы капот встал по направлению доносившегося голоса. Включив передние фары, она наконец-то увидела невдалеке знакомый силуэт торса своего бойфренда. Парень в полутьме орудовал короткой лопатой, как заправский гробокопатель. Облачка пара изо рта поднимались вверх с каждым движением, напоминая про прохладные и сырые ночи в конце этого лета.

Окси вернулась к нему, встала чуть поодаль и тут вспомнила, как они с братом в детстве не раз сбегали из дома, чтобы полазить и поискать приключения в похожих лесах. Всего несколько станций метро и парочка пеших километров отделяли их городскую среду под родительским контролем от ощущения полной свободы и сладкого воздуха в груди.

Закончив свои ночные земляные работы и удовлетворившись результатом подходящего размера, Рома вернулся в “Жабку” и принёс свернутый ковёр на плече. Уложив его на дно свежеоткопанной могилы, повернулся к Окси и спросил:

– Ты будешь что-то говорить ему? Потому что мне сказать хорошего нечего…

– Прости…Прости за всё, что я с тобой наделала…– Окси разрыдалась, закрыла глаза и села прямиком на траву под собой.

Предстояло ещё полчаса работы спиной и руками, но это было самое лёгкое испытание для Ромы за сегодняшний день. Футболка и спортивный костюм были уже совсем мокрые от пота, белые кроссовки были напрочь убиты сыростью и грязью, мышцы по всему телу ломило от перенапряжения, а нижнюю губу саднило каждый раз, когда он что-то говорил.

Закончив, Рома присыпал то место камнями с обочины и нарванной вокруг травой, вернулся к машине и убедился, что с дороги невозможно было ничего понять толком и разглядеть. Сел за руль и дождался, пока Окси вернётся на своё сидение. Всю обратную дорогу домой они проехали молча, стараясь даже не смотреть друг на друга. Тишину в автомобиле нарушала только включенная негромко композиция старой рок-группы:

Красная, красная кровь –

Через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава,

Через три она снова жива.

* * * * *

С той поистине незабываемой ночи прошло уже около месяца, но ни один из пролетевших дней не приносил с собой хотя бы процент спокойствия парочке из маленькой квартирки в центре. Каждый божий день они ждали тревожного продолжительного звонка в дверь, ждали звуки сирены, доносящиеся со двора, искали осуждения во взглядах окружающих их людей. Оба на работе сказались больными, старались не выходить из родных стен без особой надобности, общаясь с миром в основном через паутину интернета.

Налив чашечку бодрящего кофе, Окси в очередной раз села проверить соцсети и личную почту, на которую давно ничего не приходило, кроме надоедливых рекламных рассылок.

Увидела 1 новое сообщение во входящих, нажала на него, чтобы ознакомиться. Всего через секунду увидела самое ненавистное для себя сочетание цифр и букв.

V113@bmail.com…

Всего несколько слов внутри письма и один прикреплённый видеофайл.

– Привет, Оксана. Да, это снова я. Дал вам немного отойти. Прийти в себя, так сказать. Зови своего неандертальца к ноутбуку, будем вместе смотреть один интересный ролик, который я для вас подготовил. Не мой любимый жанр, конечно, но я пробую себя в разных. Начните с интересного момента на 1 минуте 47 секунде. Какой-то парень на нём показывает свой интеллект и два средних пальца.

Багровая пыль

Капитан Бэн Бауэрс находился в прекрасном расположении духа в то раннее утро среды. Сидя за рулём тёмно-синего Бьюика он поддерживал комфортную для городских условий скорость – порядка тридцати-тридцати пяти миль в час, накрутил ручку радиоприёмника на любимую волну, насвистывал новую и ещё не надоевшую мелодию. Серый пепел и красный огонёк на конце полускуренной сигареты-самокрутки свисал дугой, рискуя упасть вниз и опалить ему окладистую бороду. В последнюю долю секунды он, как будто почувствовав, что ситуация накаляется, успевает сбить его о наружное зеркало автомобиля через открытую форточку.

Ничто не могло омрачить такое прекрасное для капитана утро. Заслуженный отпуск был уже не за горами, а начинался как раз ровно в следующий понедельник. Всего три оставшихся длинных смены и они с Мэри поедут в своё долгожданное турне в город грёз Лас-Вегас, в путешествие, которое планировали на протяжении вот уже двадцати лет. Сначала воплотить мечту якобы мешали дети, затем работа и карьера, теперь же всевозможные отговорки кончились у обоих.

– Дорогая, я снял для нас отличную гостиницу и купил билеты на ближайший рейс, теперь отступать некуда. Также с премиальных отложил две тысячи долларов, которые мы можем прокутить в казино, ни о чём не жалея, оставить в местных барах, потратив на коктейли с винтовой трубочкой и на чаевые официантам, – данный разговор состоялся буквально час назад, когда Бэн уже стоял на пороге дома.

Два билета, оформленные на семейную чету Бауэрсов, были подтверждением серьёзности его намерений и правдивости его слов.

Мэри всегда умела радоваться жизни, ценить каждую крупицу счастья и наслаждаться ею. Сейчас же муж для неё приготовил целый “булыжник” на их годовщину.

– Я согласна на всё, если ты снова сделаешь мне предложение у фонтана, как и тридцать лет назад. Читала, что возле Сизарс-Пэлэс их целая сотня, разной высоты и на любой вкус.

Бэн едва улыбнулся, вспомнив этот её шикарный ультиматум. Три стремительных и лёгких смены без приключений – и они с супругой наконец-то окунутся в эту долгожданную сказку посреди бесконечной пустыни Мохаве.

Припарковав свой новенький Бьюик на отгороженную муниципальную стоянку, Бэн вышел на пешеходный тротуар и огляделся вокруг. Место под автомобиль, подписанное на фамилию Коннор, было ещё свободно, а это значит, что его молодой напарник как обычно приедет строго по расписанию и ни минутой раньше. Кругом на улице летали газеты с пестрящими большими буквами на первой странице заголовками. Поймав и прижав одну из них ногой к асфальту, капитан прочитал, что там было написано и узнал самую громкую новость, пожалуй последним из канадцев.

15 сентября 1987 года. "Последняя битва добра со злом". Это было последнее противостояние двух хоккейных сверхдержав перед распадом СССР, тяжелейшая битва в трёх длительных актах, закончившаяся триумфом Канады у себя дома. Одно из лучших спортивных событий на его веку прошло почти незаметно для Бауэрса, настолько он был увлечён предыдущим делом, законченным всего два дня назад.

Специальный отряд по раскрытию особо тяжких преступлений города Торонто, бессменно возглавляемый капитаном, на протяжении двух последних месяцев выслеживал Харона. Так вездесущие газетчики окрестили маньяка из Эдмонтона за его характерный почерк с подкладыванием позолоченной монеты под язык жертвы. Кто в управлении постоянно сливал информацию репортёрам – ещё одна загадка, которая мучала Бауэрса не первый год. Между своими сотрудниками он уже давно распространил устное обещание, что лично пристрелит того, кто это делает, несмотря на звание, возраст и прошлые заслуги.

Отряд на протяжении уже многих лет показывал высокие результаты в закрытии дел, потому руководство его перевело на первую категорию по обеспечению. Лучшее современное оборудование и первоклассные компьютеры в офисе, небольшая лаборатория в отдельном кабинете, а главное – позволили нанять нового сотрудника в штат.

Бэн Бауэрс вошёл через центральную дверь в здание управления, после чего поднялся на лифте на четвёртый этаж, на котором он был единоличным и непререкаемым правителем.

– Шеф, доброе утро! По вам можно сверять часы, уверена, не глядя, что сейчас ровно половина восьмого, – Джулия встретила седобородого капитана весьма доброжелательной улыбкой.

– Приветствую и тебя, стажёр! – Бэн скинул пальто на вешалку из оленьих рогов и повесил шляпу на стул, – Джулия, я, конечно, брал тебя на работу не для этого, но ты можешь сделать для старичка чашечку ароматного кофе? Считай это моей маленькой просьбой, а не приказом.

Бауэрс одарил её встречной гримасой, размытой в густой бороде, но острый взгляд карих глаз всё-таки выдал его добродушный посыл.

– Да и ещё. По пути я захватил парочку твоих любимых пончиков. Тех самых – с розовой глазурью! – Бэн как заправский фокусник, только без спецэффектов и прочей пыли в глаза, достал хрустящую и манящую коробочку из-за пазухи.

Девушка растаяла от охватившего её приступа милоты и заботы.

Джулия Майлз была как раз тем самым новым сотрудником его отдела. Молодая активная девушка сразу запала в сердце капитана своей внешней и внутренней схожестью с родной дочерью. Помимо откровенных сантиментов, у такого выбора было и логичное обоснование. Два высших образования, наработанные к двадцати восьми годам, одно из которых – юридическое, второе – медицинское, делали из неё отличного кандидата на вакантное место стажёра и перспективного полевого офицера в будущем развитии.

Джулию совсем не задела такая просьба капитана, она поправила длинные светлые волосы за уши, подошла к кофемашине и выставила нужный режим на две чашки. В отдел её приняли всего полгода назад, но за прошедшее время она успела так или иначе принять участие в четырёх полных расследованиях. Выполняя роль универсального эксперта в мини-лаборатории и консультанта по вопросам анатомии человека, частично помогла схватить и осудить нескольких опаснейших преступников, лично с ними не пересекаясь и находясь в глубоком тылу, под надёжным прикрытием её мужчин.

– Доброе утро всем! Я совсем не опоздал, это ваши часы вечно куда-то спешат! – Уильям Коннор вбежал в конторское здание управления ровно за минуту до апокалипсиса, который бы непременно случился, но он его успешно предотвратил, судя по его внешнему виду.

Растрёпанные светлые волосы срочно требовали нескольких минут работы расчёски, модный галстук был наспех завязан на ходу и как попало, а воротник белой рубашки предательски торчал вверх с одной стороны. Неряшливость и невнимательность вообще-то не были свойственны бывшему лучшему ученику полицейской академии Торонто, но видимо этим утром что-то дало сбой в его стабильности и обычном графике.

– Лейтенант Коннор, как мы бескрайне рады, что вы всё-таки решили почтить нас своим присутствием! – шеф не упустил возможности подколоть молодого напарника, – Мне кажется, что твой драгоценный Мустанг на стоянке совсем не выглядит, как загнанная лошадь, которую хочется пристрелить. Смотрю, пылинки с него до сих пор сдуваешь.

Бэн выглядывал в ближайшее к себе окно, выходящее к автомобильной парковке управления. Красный зверь, занявший законное подписанное для него место, блестел на солнце своей новенькой заводской краской. Уильям использовал его мощный потенциал только на одну четверть, пытаясь укротить бесчисленный табун под капотом, а не выпустить его на трассе на волю.

– Шеф, стыдно признаться, но я пока что сам его боюсь. Мы потихоньку привыкаем друг к другу, – Коннор вытер выступивший пот со лба и наконец-то скинул с себя лёгкую летнюю куртку.

Только что будучи суровым, капитан и его симпатичный стажёр переглянулись между собой и прыснули от смеха.

– Смейтесь, сколько влезет, но вы просто мне завидуете! – Уильям поддержал утреннюю зарядку позитивом для отдела своей миловидной улыбкой.

Светловолосый тридцатилетний парень в очках, невысокого роста и подтянутого телосложения, он определённо нравился новенькой Джулии. Умный, начитанный и образованный, гораздо более опытный и расположенный ближе к капитанской заначке мудрости. От конкретных и бесповоротных действий её останавливал лишь тот факт, что лейтенант был устойчиво и категорически влюблён в жену, о чём он упоминал при любом удобном случае. С другой стороны, она была рада, что возможный служебный роман не помешает начинающейся карьере в сыскном деле.

Не сказать, что Коннор также не заметил привлекательную молодую блондинку, не лишённую обаяния и сарказма, но раз и навсегда для себя решил, что женщина, ждущая его дома после каждой длинной и опасной смены для него куда важней и интересней.

– Прошу отдел собраться на утренний брифинг, – капитан расположился в своём кабинете прямо в любимом продавленном кресле, поправил убелённую сединой бороду и закурил очередную сигарету.

Пожарная сигнализация на всём этаже была выключена по его личному указанию, якобы в связи с “работой с хрупкими, редкими и гидрофобными материалами”.

Четвёртый этаж, принадлежавший специальному отряду по раскрытию особо тяжких преступлений, включал в себя три кабинета – по одному на каждого сотрудника, мини-лабораторию с непрозрачными затонированными стёклами, общую уборную, подсобку под техническую утварь и небольшое помещение, объединяющее комнату для отдыха и кухню.

Уильям Коннор и Джулия Майлз присели в мягкие кожаные кресла, расположенные напротив стола капитана. Ровно в 8-00 троица была собрана и в полной боевой готовности.

– Три дня. Я прошу всего лишь три дня покоя. После Вегаса готов пахать хоть целый год без выходных, – капитан нажал на кнопку ВКЛ, чем приступил к нелюбимому ритуалу запуска персонального компьютера.

Загрузка рабочего стола и базы данных, казалось, длилась целую вечность.

– Твою мать… Я что, многого прошу? Есть один запрос на наше участие… Этого ещё не хватало…Похоже, что у нас завёлся каннибал.

* * * * *

Рыболовецкий траулер “Мэйфлауэр” в том прохладном ноябре завершал свой седьмой выход в море, закрывая вполне удачный текущий сезон. Большие трюмы с уловом и колотым льдом были заполнены уже наполовину, а значит скоро и этот рейс подойдёт к концу. Большая банка – морской залив, образованный островами Ньюфаундленда и Лабрадора, Новой Шотландии и Принца Эдуарда, благосклонно встретила и проводила команду небольшого судна до этого момента вот уже шесть раз подряд. Для безбедного и сытного отдыха под конец года на общем собрании было решено совершить замыкающий рейс. “Последним” или “крайним” такие мероприятия называть было нельзя, моряки в целом и, в частности эти конкретные, были очень суеверными людьми.

Капитан Тэд Филиппс на протяжении десяти лет собирал свою команду лучших из лучших, зрелых мужчин и парней помоложе, которым безмерно доверял и на которых мог положиться в любой ситуации. Промысел канадской трески и прочей водной живности был делом далеко не из лёгких, но каждый второй из членов его маленького морского отряда был потомственным рыбаком во втором или даже в третьем поколении. Несмотря на тщетные старания и предупреждения родственников, многие молодые люди зачем-то решали продолжать семейное дело, поддерживая клановые и преемственные традиции, вместо того, чтобы поискать себе применение в любом другом направлении.

В этот раз, заправив баки горючим доверху в родном Сент-Джонсе, капитан взял уверенный курс на залив Святого Лаврентия. Опыт прошлых лет, встроенное чутьё и намётанный глаз подсказывали ему, что бесконечные косяки серебристых скумбрий и сардин ждут – не дождутся его драгоценный “Мэйфлауэр” именно в том открытом и безлюдном на сотни километров месте.

Команда из десяти человек, включая самого капитана, представляла из себя разношёрстную братию возрастом от двадцати пяти до шестидесяти лет. Боцман и судовой повар, а также семеро разнорабочих смелых ребят – больше и не нужно для успешного промысла на тридцатиметровом траулере среднего класса.

Пол Бертани был самым зрелым участником компании, седовласый и рыжебородый крепкий мужчина, вечно одетый слишком легко и не по погоде, не признающий непромокающий плащ даже в самый сильный дождь или лютый шторм.

– Конечно, рыба мельчает, как в прочем и сами люди. Когда мне было около двадцати лет, обычная треска в среднем весила килограммов девять. Я лично вытягивал экземплярчики по двадцать-тридцать, а длиной они достигали до метра. А сейчас что? Дай Бог, они три-четыре весят! Просто мальки какие-то, – Пол, стоя на краю палубы, обращался к целому миру сразу, но конкретно сейчас – к молодому коку Логану Элмору.

Характерным движением и широким разводом рук в стороны Бертани показал, каких нереальных размеров особей ему посчастливилось лично отобрать из морских пучин. Любимая клетчатая рубашка была традиционно не застёгнута на верхние три пуговицы, демонстрируя его маскулинность и богатый волосяной покров на груди.

Логан не стал разочаровывать этого доброго старика своей усмешкой, выдающей сомнения в его словах, и сдержал её внутри себя. Помимо элементарного уважения к возрасту у Элмора была и личная благодарность – Пол был одним из пяти человек из команды, который проголосовал за то, чтобы молодого парня в неё вообще приняли. Четверо оставшихся не хотели делить будущие добычи рейсов на ещё одну долю, пусть и половинчатую.

Полгода назад слово капитана Тэда Филиппса стало решающим на очередном собрании. Демократические принципы действовали только на суше, где каждый член команды имел равноценный голос. В открытом море же дело приобретало совсем другой оборот, тогда на его судне действовала почти воинская дисциплина, с некоторыми особенностями и послаблениями.

– Я не хочу больше возиться на нашей кухне сам, а есть стряпню Фрейзера – нет уж, с меня хватит. С каждым разом это становится всё больше похоже на отрыжку кашалота, – Тэд не хотел обидеть здоровяка Нила, но и жить на таком пайке больше был не намерен.

– Мы возьмём тебя с собой, но весь сезон будешь получать половину от доли, так сказать будет твой испытательный срок. А если соврал в своём резюме – пеняй только на себя. Высажу на самой крайней точке Гренландии, где составишь компанию тамошним леммингам.

С того вечера Логан Элмор стал десятым членом команды “Мэйфлауэра”, её самой молодой и активной частью. Его девушка и невеста, Грейс Виккерс, просто взвизгнула от радости, когда парень сообщил ей такую без преувеличения праздничную новость. Среди местного населения попасть на хороший рыболовецкий траулер считалось престижным и перспективным вариантом.

Помимо своих прямых обязанностей, которые судовой повар с честью и трудолюбием стабильно выполнял вот уже шесть месяцев, он помогал остальным компанейцам в особо тяжёлые времена.

Каждый раз, когда разноглубинный трал доставали из воды, работы хватило бы и на двадцать человек, поэтому каждая дополнительная пара крепких рук была ценна и нужна. Мощная полуавтоматическая лебёдка медленно, но верно доставала из глубины дорогой для всех присутствующих груз. Огромный мешок, сделанный из толстых канатов и крепких сетей, снова висел над палубой, кишел жизнью и стекал от морской воды. Поймать улов было лишь начальной и самой лёгкой целью для экипажа, настоящая трудность была в его обработке и сохранении до точки сбыта. Изловленную рыбу далее следовало очистить и отмыть, высушить и отсортировать по величине, затем сложить в слои льда в рыбном трюме, разделённом садками, либо законсервировать крупной солью.

– Смотрите, какой красавчик нам сегодня попался! – крепыш Нил Фрейзер первым заметил необычный и незапланированный улов посреди всего остального полезного в сетях.

В огромной ловушке, окружённый гораздо более мелкими созданиями, барахтался молодой серый дельфин. Вытянутое туловище, переходящее в удлинённую голову, два глубоких чёрных глаза и сотня мелких зубов в чуть приоткрытой пасти. Его мощные плавники безнадёжно зацепились за крупную сетку, отчего животное отчаянно и безвыходно трепыхалось.

– Логан, мальчик мой, надеюсь, ты сможешь с этого забацать для нас вкуснейший харчовый суп! – голос подал Билл Блоукамп, механик и боцман судна в одном лице. Этот сухопарый мужчина средних лет жевал незажжённую сигарету с абсолютно пустым и непроницаемым выражением лица. Судя по всему, совершенно не шутил и будь на то его воля, отрезал бы зубчатым ножом торчащие из сетей плавники прямо здесь и сейчас.

– Билл, оставь свои вьетнамские замашки жрать всё подряд. Ты только посмотри в эти огромные глаза – в них толку и жизни побольше чем в твоих будет, – капитан первым опомнился и направился к пульту управления краном, чтобы опустить огромную сеть на палубу, обитую металлом.

– Это плохой знак, малец, очень плохой знак, – Пол Бертани двинулся по направлению к шевелящемуся мешку и продолжал негромко причитать, – Мы не хотели, но нечаянно обидели морскую царицу. Нужно скорей отпустить её детёныша.

– Любые трое – помогите мне с ним. Остальные – приступайте к работе, не ждите вы, вашу мать, второго пришествия Христа! – капитан Филиппс раздвинул тяжеленные канаты по максимуму и осторожно приступил к вырезанию участков сети, в которых запутался их сегодняшний гость. Острейший нож пилил верёвки легко и вскоре получилось освободить пленника при помощи подоспевших Логана, Нила и Пола. Массивную тушу молодого млекопитающего четверым мужчинам удалось немного приподнять и перенести ближе к задней части судна. Обессиленный и изморившийся, он терпел и даже не противился таким манипуляциям с собой, видимо мысленно уже попрощавшись с жизнью.

– Надеюсь, больше не свидимся. Не сердчай, братец, – с этими словами капитан опустил съёмную часть борта и руками столкнул дельфина в его родную стихию. Едва коснувшись водной поверхности, молодой самец как будто бы сразу ожил и воспрял духом, шлёпнув мощным хвостом по глади на прощание.

Оставшиеся шестеро членов команды не мешкали и таскали огромными вёдрами нынешний улов в рефрижераторные трюмы для дальнейшей обработки.

– Чайки летят за траулером, потому что тупые и думают, что сардин выбросят в море, – очередное многозначительное высказывание от Пола Бертани, которое Логан запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Все четверо спасателей присоединились к остальному непокладающему рук экипажу, в стремлении обработать и заготовить богатую добычу, как можно скорей и качественней.

Закончили рыбный разбор они далеко за полночь, значительно вымотавшись и мгновенно уснув, лишь только добравшись до коек и едва коснувшись ухом подушки. Руки и спины ломило от тяжёлого труда, нос совершенно ничего не чувствовал из-за смрада внутренностей и кишок, а голова не соображала от навалившейся усталости.

Никто из членов экипажа, включая боцмана-механика Билла, не заметил, как небольшое судно отклонилось от прежнего курса всего на несколько градусов, идя на скорости в восемь с половиной узлов прямо в пролив Кабота. Этот пролив был знаменит тем, что даже опытные моряки не могли со стопроцентной вероятностью пройти местный фарватер, то и дело натыкаясь на дерзкие подводные скалы.

Ровно в семь утра капитан упал с налёжанного места в каюте, испытав на себе силу притяжения и силу противодействия одновременно. Мощный толчок, идущий снизу корпуса корабля, взбодрил весь экипаж, заставил их проснуться и резко прийти в себя. Комнаты команды, расположенные на нижней палубе, начали быстро заполняться поступающей ледяной водой. Огромная пробоина в рефрижераторном трюме громко и однозначно намекала, что работу прошлым вечером они провели напрасную, что у них есть буквально несколько минут, чтобы выбраться на палубу, надуть две имеющиеся лодки и пытаться спастись хотя бы на них.

Тэд Филиппс покидал корабль, как и положено капитану – последним, запрыгнув в резиновую лодку, в которой уже находились трое – боцман Билл Блоукамп, здоровяк Нил Фрейзер и философ Пол Бертани. Пятеро других членов экипажа расположились в другой, плывшей параллельно с ними. “Мэйфлауэр”, корабль, названный в честь галеона, на котором англичане в 1620 году пересекли Атлантический океан и основали первую колонию в Северной Америке, уходил на дно прямо на их глазах за считанные минуты. Нижняя палуба уже скрылась под водой, линия погружения доходила до надписи и сверху торчала только одинокая капитанская рубка.

– Где малец? Никто не видел Логана? – старина Пол заметил, что молодого кока нет ни в их, ни в соседней лодке.

– Неужели он уснул на камбузе? – капитан уже было собрался прыгать в холоднеющею воду, но увидел взбирающегося на мостик щуплого поварёнка.

Логан Элмор тащил на себе два больших вещмешка, собранных второпях на его маленькой кухне. Сырая морковь и сухие хлебцы, вяленые томаты и несколько кусков жареной оленины были в одном из них, во второй же он успел снарядить несколько бутылок с соком и водой.

– На вёсла! Этот парень не промах, запомните мои слова, – Тэд направил спасательную лодку за коком и его провиантом.

Три долгих дня десяток мужчин болтало по открытому заливу с этим малейшим запасом и еды. Холодный и влажный ветер, казалось, пронизывал насквозь и пробирал до самых костей. Как бы честно и справедливо они не делили скудную снедь, но она кончилась ко второму вечеру. Привязав лодки друг к другу, они медленно дрейфовали в надежде на проходящее мимо судно. Горизонт в любом направлении взгляда был безысходно чист, пока на четвёртый день вынужденного бедствия они не заметили крохотную черную точку вдалеке.

Откуда-то вдруг взявшиеся силы позволили налечь на две имеющиеся пары весел и с каждым часом укрупнять точку до уже вполне видимого острова. Измождённые и замёрзшие, они лишь к вечеру добрались до небольшого клочка суши, сплошь покрытого камнями и скалами. Хлипкие надувные лодки окончательно изорвались при бесконечных попытках причалить к острому берегу.

Разбившись на три группки, команда изучила доверенный им островок вдоль и поперёк, но не нашла ни пресной воды, ни какой бы то ни было еды.

Проклятый безжизненный булыжник под уставшими ногами, без единого живого существа вокруг, без деревца или травинки, один только бесчувственный гранит, обдуваемый холодным и гнилым ветром.

– Скажу вам честно, как впрочем и всегда. Если в ближайшие три-четыре дня мимо нас не пройдёт ка-кая-либо посудина, то нам конец, – капитан был суров и лаконичен в своём высказывании.

Девять пар глаз уставились на него без осуждения, без ненависти, но с угасающей надеждой. Следующие три дня команда провела в тщетных попытках что-либо поймать в прибрежных водах на импровизированные удочки из весел, разжечь огонь из кусков насквозь промокшей одежды и согреться. Ещё через два дня из сил выбились все, даже молодой кок, оказавшийся здесь по стечению удачных обстоятельств.

Команда “Мэйфлауэра” устроила своё последнее собрание на крутом скалистом берегу, прижавшись друг к другу, дрожа от холода и подкрадывающихся лап смерти. Их языки прилипли к высохшему нёбу, а глотки отказывались издавать звуки.

Последними словами, которые Логан услышал в тот памятный вечер, были слова Пола Бертани, его старшего товарища и постоянного наставника.

– Запомни, малец. Правда – это рассказ выживших. Ты должен выбраться отсюда. Хотя бы ради Грейс… Ты знаешь, что должен будешь сделать… У тебя нет выбора! – старик испустил дух, смотря на молодого человека и улыбаясь ему напоследок.

Голос Пола Бертани. Голос капитана Филиппса. Голос здоровяка Нила Фрейзера и даже скрипучий голос Билла Блоукампа…

Логан Элмор никогда их не забудет, никогда не забудет их большую жертву. Они всегда будут с ним, прямо в его голове…

Открыв кулон, висящий на шее, ещё раз посмотрел на маленькую фотографию обожаемой им Грейс. Как же ему повезло в своё время встретить такую красотку, как же ему повезло, что она обратила на него внимание…

– Я должен выжить. Я не умру на этом проклятом острове. Я вернусь к тебе.

Прошло долгих два месяца, прежде чем проходящий мимо небольшого скалистого островка посреди пролива Кабота патрульный катер заметил три выложенные из остатков оранжевых лодок буквы SOS. На единственного выжившего члена экипажа рыболовецкого траулера “Мэйфлауэр” было страшно смотреть, настолько он истощал и обессилел.

По словам самого спасённого добраться до этого островка получилось только у него. Никаких следов присутствия других людей прибывшими спасателями обнаружено не было.

* * * * *

– Шеф, я думаю, что по Вест-Блур мы быстрее доберёмся до места, – Уильям Коннор занял привычную для него позицию переднего пассажира, баловался с настройками радиоприёмника и болтал, как обычно, без умолку.

– Лейтенант, я своими глазами видел, как построили эту улицу тридцать лет назад. Мы с Мэри каждый фунт местной земли обошли пешком за это время, – капитан был несказанно раздосадован возможным срывом долгожданного отпуска. Единственное, что он успел сделать после получения утренней заявки на почту, так это позвонить супруге и поделиться этой грустной новостью.

– Не переживай, дорогой. Во-первых, у тебя есть целых трое суток, а во-вторых – далеко ехать никуда не нужно. В любом случае, мы это сделаем, Вегас ждёт Бауэрсов! – Мэри, как истинная боевая подруга, умела поддержать и словом, и делом.

– Почему сейчас? Почему именно здесь и сейчас? – Бэн изрядно нервничал, потому достал длинную сигарету из пачки в кармане пальто и подкурил её зажигалкой.

– Когда-то я читал одну статью о том, что сентябрь – месяц осложнений у психов и маньяков, а судя по собранной статистике и аналитике прошлых лет – так оно и есть. Осенний авитаминоз, серость погоды и отсутствие каких-либо больших и хороших праздников, отсюда и обострение. Даже у нормальных людей в это время случаются срывы, – молодой напарник пытался заговорить и отвлечь накалённого коллегу.

Тёмно-синий Бьюик, управляемый капитаном Бауэрсом, двигался по огромному городу с максимально разрешённой законом скоростью. Широкие проспекты и четырёхполосная проезжая часть были почти пустыми в предобеденное окно, что позволяло парочке копов быстро добраться до пункта назначения.

– Тело обнаружили в Торнклифф-Парке. Ну как тело… То, что от него нам оставили, – капитан поискал рукой папочку с новым делом на заднем сидении, при этом почти не отвлекаясь от дороги.

Джулия позаботилась о них и оперативно распечатала все доступные имеющиеся материалы на новеньком чёрно-белом принтере. Качество фотографий, конечно, оставляло желать лучшего, но вполне позволяло сделать первоначальный осмотр останков и некие преждевременные выводы. Капитан передал документы Уильяму для изучения, но забыл предупредить об откровенности содержимого.

Коннор, отрыв первые страницы, едва смог сглотнуть от возникшей сухости во рту. Тугой комок, мгновенно подступивший к горлу, напомнил ему о всех ранее расследованных делах и трупах, которых ему приходилось наблюдать лично. Молодой полицейский ненавидел иметь дело с мертвецами, но тем не менее, иногда случалось с ними пересекаться. Чуть расслабив узел галстука и расстегнув воротник рубашки, Уильям начал листать альбом из двадцати доступных распечаток. Полевой фотограф из ближайшего участка расстарался, фиксируя подробности смерти со всех возможных ракурсов.

– Уилл, я думаю, что однажды ты к этому привыкнешь, – шеф сказал эти слова без всякого подкола, просто пытаясь поддержать молодого человека.

– Надеюсь, что никогда к этому не привыкну. Я не могу смотреть на них, как на очередные улики или на место происшествия. Каждый раз думаю, кем они были при жизни, почему с ними это произошло…-былое лёгкое настроение лейтенанта испарилось, уступив место печальной задумчивости.

– С другой стороны то, что ты говоришь – правильно. Оставайся самим собой, не дай нашей работе тебя

как-то изменить и сломать, – шеф одобрительно кивнул в его сторону, – Я после службы во Вьетнаме стал даже слишком просто к такому относиться. Прошу, не становись таким же чёрствым старым копом.

Притормозив в самом начале Эглинтон-стрит, напарники покинули автомобиль, прихватив с собой из багажника только небольшой походный набор для сбора улик. Торнклифф-парк располагался на месте старой фермы богатого основателя пивоваренной компании, представлял из себя огромный район с малоэтажной застройкой и обильной растительностью, окружённый исполинами-небоскрёбами по периметру.

– Представляешь, а раньше здесь был расположен здоровенный ипподром. Я помню, как отец водил меня на скачки, заманивая вкусным мороженым и взяв с меня обещание, что я ничего не расскажу об этом маме, – шеф родился и вырос всего в четырёх кварталах отсюда, а за всю жизнь покидал Торонто только по службе или по работе.

Не считая вынужденной двухлетней “поездки” по Вьетнаму, Бен Бауэрс за свои пятьдесят четыре года ни разу не оставлял родную страну, никогда не путешествовал по миру, отчего имел некую географическую узость ума. Коннор с молодой женой почти каждый год выбирал время и возможность, чтобы поколесить по другим городам и государствам, чётко осознавая, что такой свободы, как сейчас, у них больше не будет.

– Итак, что мы имеем. Время – 10-05, в желудке ничего кроме чашечки утреннего кофе, но скоро мы будем рады этому факту, – Бен шёл чуть впереди, энергично шагая на встречу событиям.

– Шеф, я тоже видел те фотографии и читал описание, сделанное нарядом полиции. Одно мне не понятно – с чего вы вдруг решили, что мы имеем дело с каннибалом?

– Встречался с нечто подобным. В 1967 году, сразу после операции “Шпинат”, которую Соединённые Штаты и их союзники проводили в районе прохождения тропы Хо Ши Мина, – кэп чуть сбавил шаг, вспоминая подробности и стараясь не терять суть повествования.

– Джунгли, по которым проходила эта дорога, обильно поливались дефолиантами – страшной отравой для всего живого, но особенно губительной для растений. Параллельно с этим ВВС совершили сотни рейсов, сбрасывая контейнеры с йодидом серебра на облака, чем пытались вызвать обильные осадки и затопить посевы. Как результат – среди местного населения начался жуткий голод буквально через месяц после этих акций…

– Как будто им мало было напалма, сброшенного с вертолётов и тотальных авиабомбардировок, – лейтенант Коннор рьяно подключился к дискуссии.

– Тебя там не было. Да и меня лучше бы там не было. Любой человек может превратиться в животное буквально за неделю-две. Особенно быстро и бесповоротно, если чувствует свою безнаказанность, либо если у него нет выбора, – Бен Бауэрс тяжело вздохнул и достал серебряный портсигар из внутреннего кармана пальто.

– Шееееф…. Вы же не хотите сейчас сказать…. – Уильям слегка побледнел, когда к нему пришла эта размытая догадка.

– Ты что, с ума сошёл? Да я лучше бы издох или сам прыгнул на пулю. Я же тебе говорю, что людоеды попадались нам только среди местного населения. Нас же снабжали стабильно и качественно, мы воевали на полный желудок и изрядно заправившись американским пивом. Думаю, потому мы и проиграли. Сытый солдат на чужой земле никогда не одолеет голодного и отчаявшегося партизана.

Капитан и лейтенант в разговоре и не заметили, как почти дошли до места происшествия. В северо-западном углу парка, на одной из длинных тенистых террас, недалеко от проходящей рядом реки расположился жёлтый периметр, огороженный сигнальной лентой. Трое копов из отделения местной полиции дежурили на трёх его углах, четвёртый пытался унять нескольких журналистов, неизвестно откуда взявшихся здесь всего через пару-тройку часов после обнаружения трупа.

– Не люблю этих прохиндеев. На всё готовы рады нескольких строчек горячих новостей. Но иногда могут и нам пригодиться, – Бен дошёл до ограждения, протянул руку одному из наряда полицейских, остальным двум просто кивнул издалека.

– Приветствую. Сержант Альберт Крейг. Рад, что вы смогли так оперативно добраться до нас, – мужчина средних лет, невысокий и коренастый, судя по внешней сдержанности был явно не из робкого и необстрелянного десятка, – Тут явно требуются компетентные спецы. Знаете, я на службе уже двадцать лет, всякое повидал, но такое…

– Я – капитан Бен Бауэрс, а это лейтенант Уильям Коннор, специальный отряд по раскрытию особо тяжких. Майор Коллинз написал мне с утра о необходимости нашего участия. Расскажите подробнее, кто и когда обнаружил тело, двигали ли его и касались? – шеф на короткое время забыл о своём отпуске, вновь с головой погружаясь в работу.

– Труп мужчины был обнаружен сегодня в 7 утра пробегавшей по аллее парочкой бегунов. По их же показаниям – они ничего не трогали, но не сразу поняли, что перед ними. Изначально им показалось издалека, что это резиновая кукла или какой-то макет.

В нескольких метрах от воды, утыканный красными табличками вокруг, был расположен полуразложившийся труп.

– Как видите, у нашей находки отсутствует как минимум голова, кисти рук и стопы, а также не хватает некоторых внутренних органов. Полный список повреждений вам даст судебно-медицинский эксперт после проведения соответствующих процедур, – сержант в третий раз вынужденно осмотрел останки и вернулся на пост.

– Шеф, можно я соберу возможные улики? Мне нужно чем-то занять руки и голову, – комок в горле Уильяма подступил ещё выше, голову начало немного кружить.

– Да, конечно. Собирай всё, что как тебе покажется, имеет отношение к делу. Держи сумку, в ней всё, что может понадобиться.

– Состояние тела говорит о том, что оно долго пробыло в воде. Уверен на сто процентов, что никаких следов на нём мы не обнаружим. Голову и руки ампутировали для того, чтобы никто не смог провести опознание, даже если оно однажды всплывёт, – капитан достал из пальто тонкий блокнот и начал вести запись с новой страницы.

– Шеф, я вот что подумал. Почему этого утопленника обнаружили только сейчас? – Коннор с огромной лупой изучал небольшие фрагменты мусора вокруг, пытаясь найти иголку в стогу иголок.

– Я думаю, дело в том, что сейчас самый низкий уровень воды за весь год. Посмотри, как обмельчали берега, это видно по кромке на земле. То место, где мы сейчас стоим, почти всё время покрыто рекой, – капитан продолжал свои рассуждения вслух, – труп был выброшен выше по течению, однако наш маньяк не учёл тот момент, что Дон в этих краях имеет множество заводей. Попадая в них, любой предмет может годами кружиться на одной точке.

– Вы думаете, мы расследуем какое-то старое дело? – Уильям вникал в подробности и детали, не отрываясь от своего занятия.

– Нет, ему максимум полгода. В мае стоит высокая вода после оттепели, если бы тело запустили в то время или ранее, его давно бы унесло в залив, – Бен Бауэрс, знал о чём говорит в данном вопросе, с детства являясь заядлым рыбаком.

– А вот это уже что-то. Когда вернёмся к себе в штаб, попрошу Джулию проверить список местных мужчин, пропавших без вести за последние полгода, – Коннор немного успокоился внутренне, вспомнив про миловидного стажёра, ждущего их в управлении.

– Я позвоню ей с ближайшего таксофона. Мы не будем терять время на бессмысленные катания по всему городу, – капитан посмотрел на часы, потом повернулся к сержанту Крейгу.

– Скажите коронерам, что мы тут закончили. Мне нужен отчёт по вскрытию и как можно скорей. Как будет готов – пусть сразу высылают в управление по электронной почте.

Сержант в ответ только учтиво мотнул головой.

– Шеф… Но ведь я ещё не всё здесь осмотрел…– Уильям с надеждой посмотрел на старшего по званию, заканчивая разбор очередной кучки хлама.

– Тут мы ничего не найдём. Нам нужны данные из муниципального архива, либо из картотеки других отделов полиции. Нужно поднять нераскрытые дела с похожим почерком за последние десять лет, мне кажется это далеко не первый случай и тем более не последний.

* * * * *

Припарковав надёжный тёмно-синий Бьюик возле заправки, шеф попросил Уильяма позаботиться об их ланче, отправив того в придорожное кафе.

– Как вы можете есть после увиденного? – Коннор укоризненно посмотрел на своего наставника, но всё же пошёл в направлении забегаловки.

Сам же капитан походкой нацелился в сторону разбитого и покалеченного старого таксофона, печально накренившегося в сторону Вест-Сайд Стрит. Набрав по памяти внутренний номер отдела в управлении, услышал прелестный голос стажёра Джулии.

– Алло! Майлз слушает.

– Джулия, душа моя, это Бауэрс.

– Да, шеф, говорите. Вы скоро вернётесь в отдел?

– Нет, возможно ближе к вечеру. Мне нужно, чтобы ты взяла блокнот и ручку, а затем записала несколько моих поручений, которыми немедленно нужно заняться.

– Один момент… Я готова.

– Во-первых, нужно созвониться с муниципальным архивом и сделать запрос по нераскрытым делам за последние десять-пятнадцать лет. Конкретно интересуют найденные трупы в районе протекания реки Дон. Тела будут изрядно изувечены, также возможно была проведена ампутация головы и конечностей.

– Я поняла. Записала, шеф. Неужели всё так плохо?

– Чутьё подсказывает мне, что мы имеем дело с опытным психом. Срезы на трупе, обнаруженном в Торнклифф-парке, выполнены спокойными и аккуратными руками. Без эмоций и аффекта, с полным осознанием того, что делает.

– Как скажете.

– Во-вторых, созвонись с пятым отделом полиции. Их служба коронеров увезла наше тело и занимается его разбором. Мне нужен самый подробный отчёт о вскрытии в истории Торонто. Пусть перешлют тебе материалы и первичный анализ, как только он будет готов, а ты уже их доработай и дай своё экспертное заключение.

– Хорошо, постараюсь их ускорить и сама не буду терять времени.

– И в-третьих, и это пожалуй, самое главное. Пробей по нашей базе пропавших без вести за последние полгода. Интересуют мужчины молодого возраста или средних лет, неполного телосложения, обязательно местные, либо проживающие в окрестностях города. Мы с Коннором прервёмся на обед, через час я тебя снова наберу и мне нужен хоть какой-то результат.

– Всё понятно. Шеф… Что за человек может таким заниматься?

– Джули, сейчас мы ищем не человека. Мы ищем зверя.

Поговорив со стажёром Майлз, капитан несколько успокоился, после чего решил набрать и свой домашний номер.

– Алло. Мэри, это я.

– Бен… Скажи мне честно, ты уже пообедал?

– Дорогая, я планирую изменить твоей кухне прямо сейчас, как только положу трубку.

– Капитан Бен Бауэрс, я требую, чтобы вы немедленно оставили все дела и устроили себе большую углеводно-белковую встряску!

– Слушаюсь и повинуюсь! Суп с креветками или чечевичный, смотря какой будет в меню.

– Бен, жду тебя домой. Ты у меня самый лучший и самый умный, просто знай это.

– Спасибо. Я знаю, что это не правда, но почему-то твои слова всегда так греют душу. Целую.

Капитан аккуратно повесил трубку на место, как будто она рисковала окончательно оторваться от провода и навсегда остаться в его руках. Далее направился в сторону небольшого, но внешне вполне уютного кафе. Уильям, как обычно, занял стол в самом дальнем углу зала, надеясь, что за плотным обедом удастся ещё и обменяться мнениями по текущему делу.

– Шеф, я вам заказал двойной гамбургер и большую порцию картошки с сырным соусом.

– Значит чечевичного супа в меню не было? – капитан посмотрел на молодого помощника с хитрым прищуром.

– Если Мэри однажды меня об этом спросит, скажу, что вы очень просили подать первых блюд, но были вынуждены давиться жирной закуской, – Коннор немного отошёл от приступов тошноты и даже смог перекусить сырниками с ежевичным сиропом.

– Предлагаю молча насладиться творением местного повара. По крайней мере, я сейчас не вижу, что здесь обсуждать и зачем. Слишком мало деталей и фактов, дождёмся хоть какой-то информации от Майлз.

Полчаса сурового молчания закончились окончательной и бесповоротной победой над фастфудом. Огромный бургер и добрая полукилограммовая порция фри пали смертью храбрых, будучи умятыми изголодавшимся копом.

– Возьми, пожалуйста, большой капучино с собой. Я к таксофону – наберу Джулию ещё раз, может она сможет нас направить по нужному следу, – Бен попросил счёт у официантки, закурил сигарету и направился к входной двери.

Город в это время несколько оживал и заполнялся клерками и прочим офисным людом, стремящимся как можно эффективнее провести законные полтора часа перерыва. У кирпично-красной будки связи никого не было, чему капитан был несказанно рад.

– Алло. Джули, это снова я. Девочка моя, обрадуй старика, скажи, что нашла для нас что-то интересное, – Бен говорил без капли заигрывания, скорее пропитывая голос отцовскими нотками заботы и тепла.

– Капитан, у меня было очень мало времени, но тем не менее третье ваше поручение я выполнила. С мая этого года по нынешнее время в Торонто и его окрестностях зафиксировано всего три дела о без вести пропавших мужчинах. Всем фигурантам от тридцати до пятидесяти лет, совсем молодых и престарелых я исключила.

– Прекрасно, ты хорошо поработала. Одну минутку, я запишу, что ты о них накопала, – шеф полез в левый карман пальто за любимой записной книжкой.

– Готовы? Значит так. Первый из них – Гарри Хендриксон, тридцати лет от роду, работал мясником в торговом центре “Секвойя”. Не явился на работу в июне, после чего был уволен, но и дома его след простыл. Проживал на Второй Восточной дом 17, квартира 10. Успели записать? – голос Джулии был ровным и чётким, не смотря на незначительные помехи от старых проводов.

– Второй?

– Стефан Милли. Сорок пять лет. Бродяжка из приюта церкви Святого Себастьяна. Одна из сестёр милосердия написала заявление в полицию о его пропаже, после того, как он несколько раз не пришёл на ужин, который никогда ранее не пропускал. Дело было в июле этого года, с тех пор его никто в приюте не видел. Постоянного адреса прописки в городе у него соответственно нет.

– Понятно. Этот может быть где угодно. Кто третий в нашем списке? – капитан выделял в блокноте по одной странице на каждую из ранее озвученных персон.

– Барри Кент. Старший адвокат из конторы “Кент и партнёры”. Мужчина пятидесяти лет, достаточно богатый и известный в городе.

– Помню-помню, это было довольно громкое дело. Кажется даже самая ленивая и дохлая газета в городе и то выделила под него несколько полос на первой странице. Глава успешной коллегии этим летом пропал при довольно туманных обстоятельствах. Исключать этот вариант тоже не будем, нужно всё тщательно проверить, – кэп закончил свои короткие записи и вернул записную книжку обратно в карман.

– От коронеров из пятого отдела вестей пока нет, запрос по подобным делам из муниципального архива тоже ещё не пришёл, – Майлз как будто извинялась за нерасторопность других людей, которые ей даже не подчинялись.

– Джули, ты итак сделала почти невозможное. Лично я разбирался бы с таким поручением минимум неделю. Особенно, если ты вспомнишь, как я “дружу” с компьютером, – Бен в который раз убедился, что главный его талант, помимо детективной направленности мозга – умение разбираться в людях.

Редко встретишь молодую девушку, обладающую такими зачастую исключающими друг друга качествами. Тонкий ум и честность, чувство юмора и такта, развитая логика и прекрасная память – зачем столько даров насыпали ослепительной натуральной блондинке модельных параметров? В её случае Бог, потирая мозолистые ладони, точно сказал: “Смотрите как могу, если сильно захочу!”

Уильям Коннор уже стоял в ожидании наставника возле автомобиля, держа в руках большой бумажный стакан с горячим пенным напитком.

– Шеф, а можно мне всё-таки выдать запасные ключи от вашего Бьюика? Каждый раз жду возле него, в любое время и в любую погоду. Чувствую себя вашим Хатико…

– А ты мне выдашь второй набор ключей от Мустанга? На такой обмен я бы согласился, – Бен вернулся за руль, хотя видел, как молодой лейтенант горел желанием поуправлять этой красоткой.

– Что вам удалось узнать у Джули? – Коннор приземлился в кресло переднего пассажира и немного приоткрыл окно.

Стакан с капучино удачно припарковался в ячейку, расположенную в подлокотнике, чтобы шеф мог в любой момент удобно его достать.

– Для тебя она – стажёр Майлз. Даже не думай расчехлять Коннора-младшего! Расширенная медицинская страховка не покроет тех расходов, которые тебе в том случае понадобятся, – иногда по капитану было невозможно понять, шутит ли он или вполне серьёзен в своим намерениях.

– Кэп, да я даже и не помышлял…

– Мне не рассказывай. Каждый раз при встрече целишься на неё, поедая глазами.

– Шеф, ну пожалуйста. Можно хоть какое-то время ни слова о еде…

– Окей. Тогда переходим сразу к делу. Джули нашла для нас трёх возможных кандидатов на роль той половинки утопленника, что мы видели в парке. Начнём с ближайшего из них – наша дорога ведёт в “Секвойю”.

– Торговый центр в деловом районе? Энн обожает местную кулинарию. Прихвачу ей заодно парочку сливочных эклеров.

– Вот видишь, ты и сам заговорил о еде.

– Эклеры – это не еда, это – чистое волшебство.

Дорога напарников к первой точке их маршрута за разговором протекала быстро и незаметно, всего через полчаса они добрались до нужного мегамаркета. Монументальное творение из стекла, арматуры и бетона, созданное приглашённым французским дизайнером, и впрямь напоминало ствол огромного дерева, который приглашал внутрь себя всех заинтересованных.

– Нам в мясной отдел. Пропавший работал здесь. Думаю, что коллеги могут пролить свет на его личность, – шеф шёл не торопясь, оглядываясь по сторонам и любуясь красивыми манящими витринами.

Они с Мэри не часто выбирались вместе в такие места, а когда был последний расслабляющий шоппинг – он вообще не помнил. Время постоянно утекало сквозь пальцы, работа и должностные обязанности сжирали львиную долю сил и желания выходить из дома. Те редкие часы и минуты, что удавалось выкружить для себя, Бен проводил в гараже, доводя до совершенства и полируя Бьюик, либо чистил снасти напротив вечно врущего телевизора.

Дойдя до пункта назначения, оба полицейских вошли в лавку через высокую подсвеченную дверь. Напротив них был расположен длинный разделочный стол, возле которого орудовал продавец с мясницким топориком. Ловкими и выверенными движениями огромная туша им дробилась на несколько больших кусков, от которых уже потом ножом отделялась премиумная филейная часть. Кости после такой обработки отправлялись в помойное ведро, расположенное рядом, прямо под столом.

Прохладные лотки, тянущиеся вдоль стеллажей, были плотно забиты свежеразделанным мясом. В самом магазинчике была полная стерильность, которая, казалось, витала даже в воздухе. Неестественно чистым было всё, кроме операционного стола, за которым прямо сейчас трудился грубый хирург.

– Извините, что отрываем вас от работы. Добрый день, меня зовут Бен Бауэрс, специальный отдел по раскрытию особо тяжких преступлений, – капитан привлёк внимание, затем буквально на секунду блеснул значком перед носом у мясника.

– Здравствуйте. Я – лейтенант Коннор.

– Добрый день, господа, если вы не шутите. Просто среда редко бывает доброй. Я обычно уже изрядно вымотан к середине недели. Джек Мёрдок, хозяин этой лавки и, по совместительству, её единственный сотрудник, – грубый голос мужчины был несколько более громким, чем ему следовало быть в таком небольшом помещении.

– Мы здесь по поводу Гарри Хендриксона. Судя по материалам дела, он пропал без вести в июне этого года, – Бен достал записную книжку и открыл на нужной странице, чтобы уточнить данные.

– Бедный Гарри… Он был мне хорошим помощником, рукастым и сообразительным парнем, – властелин мясных обрезков Джек смотрел на копов немигающим и плотным взглядом.

Мужчина этот был среднего роста, возрастом около сорока пяти – пятидесяти лет, чуть забелённый сединой коренастый брюнет. Правой жилистой рукой он плотно обнимал топорик за изящную ручку, в левой же – ловко крутил огромный окровавленный тесак. Профессиональные привычки не покидали никогда и выдавали его даже во время довольно светской беседы.

– Почему вы сказали “был”? Человек считается без вести пропавшим до тех пор, пока не найдено объективных доказательств его смерти, – Коннор вмешался в диалог со своими пятью центами.

– Да что вы, я уверен, что он жив. В лавке его ждала куча работы, но парень от неё не отлынивал никогда. Настоящая мясорубка ждала его дома каждый день. Трое детей, властная жена и две кошки. Я думаю, что парень просто сбежал от них куда глаза глядят, – Мёрдок с интересом разглядывал парочку копов, пришедших в его вотчину.

Бен пытался “считать” мясника по мельчайшим повадкам тела и гримасам лица, но убедился только в одном – если тот и врёт, то делает это очень искусно.

– У меня у самого-то детишек нет. Бог не дал нам с женой ни одного малыша, не знаю даже за какие прегрешения, – Джек немного прищурился, как будто давил внезапно накатившие чувства.

– Значит вы считаете, что многодетный отец просто смотался от ответственности? Сейчас попивает виски со льдом где-то в баре и не вспоминает о своей семье? – Уильям всегда воспринимал людей гораздо более лучшими, чем они того заслуживали.

– Именно так. Он много раз мне говорил, что хотел бы однажды кардинально изменить свою жизнь, – Мёрдок наконец-то положил рабочие инструменты на стол и вытер ладони об коричневый фартук, – Парень несколько раз занимал у меня деньги до зарплаты, видно дела были совсем плохи.

– То есть вы абсолютно уверены, что Гарри не лежит сейчас где-то в канаве с перерезанным горлом? – Бен подошёл вплотную к хозяину лавки, насколько позволял торговый прилавок между ними.

Левая рука мясника инстинктивно слегка дёрнулась, что выдало очевидное волнение Джека, чего и добивался капитан своим провокационным вопросом.

– Вы… вы на что намекаете? Да я в жизни мухи не обидел, а все, кто был под моим ножом – были уже мертвы и до меня, – Мёрдока не на шутку разозлила такая концовка беседы.

Его острый подбородок немного затрясся, а глубоко посаженные карие глаза налились злобой.

– Убирайтесь отсюда. Я больше ничего не скажу, а следующий разговор с вами буду вести только вчетвером – приглашу также своего адвоката.

Бен Бауэрс молча развернулся в сторону выхода, чуть мотнув головой Коннору, который, не мешкая, последовал вслед за начальником.

– Шеф, а вы умеете завести новых друзей.

– Таких друзей – во Вьетнамский музей. Отвратительный человечишка. После общения с такими хочется помыться, как будто на тебя вылили ведро дерьма.

– Согласен, было от него какое-то липкое ощущение. Кэп, куда мы последуем дальше?

– Приют церкви Святого Себастьяна. Отсюда ехать всего пять кварталов на северо-восток города.

* * * * *

Тёмно-синий Бьюик двигался вдоль рукава реки Дон, одноимённым с большим Доном, протекающим где-то на юге России. Широкая пешеходная набережная была расположена почти у самой воды на протяжении нескольких миль. Дорога же автомобильная – чуть подальше, но в пределах видимости его зеркальной поверхности. Почти недвижимый, со своим медленным и спокойным течением, так подходящим размеренной жизни в Торонто, он навевал приятные мысли и тёплые воспоминания.

– Мне всегда здесь нравилось, в любое время года так красиво и умиротворяюще. Все здания, что ты видишь вдоль реки сейчас, появились не раньше тридцати лет назад. В своё время тут был только огромный пустырь и бесконечный запах свободы, – капитан Бауэрс одной рукой поправил густую бороду, второй не отпускал руль автомобиля.

– У нас с вами как будто разный город. Я тоже здесь родился, но видел его уже в таком, готовом виде, – Коннор слегка ухмыльнулся, представляя как мелкий Бен бежит к берегу с удочкой.

– Хотел бы я вернуть то время? Определённо нет. Отец вернулся с фронта совсем другим человеком, мы с матерью больше никогда не видели как он улыбался. И вроде бы живой и тот же самый, а внутри – как будто подменили, вынули всё светлое и доброе, что в нём было.

– Война меняет людей. Трудно представить больший стресс и большую трагедию, – Уильям о событиях Второй мировой знал только из учебников истории.

– Тебе-то откуда знать? Радуйся, что эта стерва обошла тебя стороной. Дай лучше мне пару долларов, в офисе всё верну.

Шеф притормозил на обочине, вышел из машины и направился к ближайшему таксофону. Закинул доллар в отверстие для монет и снова набрал номер телефона, расположенного в офисе управления. Всего со второго гудка на той стороне сняли трубку.

– Джули, ты что, никуда не отходила? Как будто ждала моего звонка.

– Шеф, это – чистая случайность. Выполняла два других ваших поручения и иногда оказываюсь у аппарата.

– Окей, я же просто шучу.

– Бен, а мне не до смеха. Мы с Анджелой Крисп, новым архивариусом центрального офиса покопались в сведениях, как вы и говорили, проверили дела со схожим почерком за последние пятнадцать лет.

– Что удалось установить?

– Зарегистрировано как минимум пять случаев, совпадающим по признакам с нашим сегодняшним. Все пострадавшие – мужчины средних лет, не полного телосложения, без татуировок или других отличительных черт. Опознание останков не предоставлялось возможным ввиду отсутствия конечностей и головы, а также из-за длительного воздействия воды. Некоторые органы у всех покойных были удалены. Дела в серию не были объединены, видимо у наших предшественников не хватило ни опыта, ни желания их расследовать.

– Какие конкретно органы?

– Сердце, печень и почки.

– Трио, излюбленное каннибалами. Почему-то эти части считаются среди ублюдков настоящим деликатесом. Дикие аборигены в некоторых районах Африки и Полинезии до сих пор употребляют своих врагов, веря, что поглощают заодно их силу и знания.

– Шеф, мы же не в Африке…

– От того проще не становится. Во время службы я сталкивался с подобным явлением, но то был вопрос жизни и смерти. В отдельных племенах же – это древняя традиция, передаваемая веками из поколения в поколение. Отчего человек, живущий в современном городе, в окружении цивилизации и всяческого пищевого обилия таким занимается – мне совершенно не понятно.

– Не пытайтесь понять, я думаю мы имеем дело с полным психопатом и отморозком.

– Ты упомянула, что все тела были со следами водного воздействия?

– Да, всех нашли в период с 1975 года возле берегов главной реки нашего города. Какой-то структуры в местах обнаружения или датах событий я не заметила, в этом плане всё выглядит хаотично, – голос Джули приятно журчал из трубки, что бы она не говорила.

– Наш мистер Икс не придерживается никакого плана. Скорее всего для него это что-то вроде нервного срыва или временного помутнения рассудка. То есть предварительно мы имеем шесть неопознанных трупов за одиннадцать лет, найденных в одном-двух районах. И никаких зацепок…, – шеф поозирался по сторонам, проверяя, что их разговор никто не подслушивает.

– Не совсем так. Ваше первое поручение я тоже частично выполнила. Коронеры из пятого провели вскрытие тела, обнаруженного в Торнклифф-парке, и прислали мне первичный анализ. За три часа, что прошли с нашего прошлого разговора, я, конечно, не успела его проштудировать полностью, но кое-что накопала.

– Ты что, держишь интригу? Не томи старичка, у меня сердце уже совсем не то.

– У трупа переломаны несколько ребёр, как бывает при избиении или неудачной попытке реанимации.

– Он пытал его или пытался спасти прежде чем разделать?

– Это очень странно в любом случае. Патологии убийцы, садиста, каннибала и насильника – все они разные и редко сочетаются в одном человеке.

– Что ещё? Они нашли хоть что-то, за что можно ухватиться?

– При вскрытии лёгких на внутренней поверхности обнаружена некая “сухая багровая пыль”. Коронеры отобрали образцы и направили их к нам в отдел. Как только данный материал придёт, я займусь его анализом, попытаюсь установить, что это такое.

– Багровая пыль? Багровый… Это какой цвет? Красный или около того? – капитан не смущался задавать простые вопросы, если не разбирался в данном направлении.

– Да, шеф. Я иногда забываю, что мужчины с трудом разделяют с десяток цветов. Вы же ни за что не отличите белый от молочного, розовый от кораллового.

– Потому и взяли тебя в отдел. Но не только поэтому! Ты – умничка, нам с тобой очень повезло. Передать Коннору от тебя привет? – Бен не упустил возможность чуть смутить свою юную сотрудницу.

– Не надо, вот ещё. Я возвращаюсь к работе, дайте мне время хотя бы до вечера, – стажёр Майлз держалась молодцом, её голос ни капельки не выдал возросшего волнения.

– Даю времени до завтра, сегодня тебя больше не побеспокою. Мы с Уильямом направляемся по второму адресу, который ты умудрилась добыть.

– Что по первому подозреваемому? Как думаете, хозяин лавки имеет отношение к нашему делу?

– Не знаю точно. Одно могу сказать достоверно – что ножом, что топором этот парень орудует умело, а вот нервишки у него ни к чёрту.

– Удачи, шеф. И будьте осторожны, я за вас переживаю. За обоих.

Шеф достал из кармана второй доллар, взятый у Коннора и набрал домашний телефон миссис Бауэрс.

– Мэри, милая, как ты?

– Всё хорошо, дорогой. Бен, когда ждать тебя домой? Наверное будешь поздно, как обычно?

– Нет, постараюсь сегодня приехать до заката солнца, надеюсь, что даже успею к ужину. Сейчас мы с Коннором направляемся в церковь святого Себастьяна. Помнишь, как мы ездили в неё однажды?

– Нет, не помню. Ты был там с какой-то другой красоткой, старый плут!

– Как ты могла такое подумать? Ни за что бы тебе не изменил и тем более не пошёл бы гулять с другой девушкой. Даже если бы это была сама Мэрилин Монро.

– С этой блондиночкой я бы тебе сама изменила.

– Спасибо, дорогая. Ты снова заставила улыбнуться мою дёрганную физиономию. Уже скоро увидимся. Вегас в силе, я делаю всё возможное, – капитан надеялся на скорый исход дела, хотя оно имело все признаки “мёртвого” глухаря.

Бауэрс вернулся к своему автомобилю, но напарника на пассажирском сиденье не застал. Посмотрев по сторонам, обнаружил того неподалёку, стоящим на мощённой набережной и смотрящим в сторону реки.

– Вы правы, шеф. Здесь очень красиво и тихо, хотя проезжая часть дороги находится всего в пятидесяти метрах. Я притомился ждать вас в машине и решил немного подышать свежим воздухом, – Уильям заметил приближающегося начальника и приветливо улыбнулся тому.

– А ещё ты, наверное, заметил, что и дорога, и набережная расположены очень удобно для того, чтобы быстро и почти незаметно сбросить тело. Почти в любой точке на протяжении целых пяти километров. Только каждый десятый фонарь не разбит и ночью здесь стоит кромешная тьма. Подъехал на автомобиле, достал из багажника, перекинул через перила – и дело сработано, – шеф подошёл к лейтенанту Коннору и похлопал того по плечу.

– Я не подумал об этом. Захотелось как-то отвлечься, забыться хоть на минутку.

– Лейтенант, у меня всего два с половиной дня и две ночи, чтобы найти этого подонка. Ты не представляешь, что для нас с Мэри в настоящее время представляет эта поездка.

– Шеф, можно я поведу? Немного отдохнёте или наоборот, сможете сосредоточиться на своих мыслях, – Коннор с надеждой посмотрел на наставника.

– Хорошо. Ещё около трёх-четырёх миль вверх по улице и мы доберёмся до приюта и церкви. Поверь, их ты увидишь сразу, мимо проехать просто невозможно.

* * * * *

Коннор медленно вёл автомобиль вдоль широкой набережной, наслаждаясь каждой короткой секундой обладания этой красоткой. Казалось, что если бы в городе был предусмотрен штраф за неторопливое вождение, то он бы обязательно был выписан молодому лейтенанту. Шеф замечаний по этому поводу не делал, погрузившись во внутренние размышления.

– Кэп… Я правильно понимаю? Это она? – Уильям с восхищением уставился на величественное здание из серого камня и гранита, расположенное на небольшом возвышении недалеко от проезжей дороги.

– Да. Умели раньше строить. Красиво и со вкусом, без лишнего пафоса и на века, – Бена порадовала неподдельная реакция молодого человека.

Церковь святого Себастьяна располагалась среди высоких раскидистых сосен, лишь немногим не дотягивая верхней точкой шпиля до их макушек. Судя по внешнему виду, самому зданию было лет двести, но при этом оно не выглядело обшарпанным или ветхим. Камни мраморного гранита плотно прилегали друг к другу, создавая ощущение небольшой крепости, крохотные бойницы вместо стандартных окон только поддерживали такое впечатление.

Припарковав Бьюик на небольшой стоянке для посетителей, Коннор и Бауэрс вышли на выложенную зелёной плиткой пешеходную дорожку.

– Только попробуй втянуть – какой здесь воздух. Опьяняюще чистый и вкусный, а ведь мы всего в часе езды от центра города, – капитан приподнял руки ладонями вверх и несколько раз глубоко вдохнул.

– Никогда не был в этом районе. Совсем не знаю своего города, но так, глядишь с вами и открою его для себя, – Уильям любовался на скульптуры, украшавшие фасад здания.

Барельеф с людским обличьем показывал одну из библейских сцен, краска и контуры несколько стёрлись, но лица обоих участников вполне ещё можно было различить. Подойдя поближе, полицейские заметили, что полуобнажённая мужская фигура в центре изображена с грудью, пронзённой стрелой. Тонкая струйка крови, стекавшая из раны, почти выцвела за прошедшее время. Мученик, привязанный к дереву крепкими путами, имел золотистый нимб над головой. Женщина, стоящая перед ним на коленях, возносила вверх руки, сжатые в молитвенном жесте.

– Только не спрашивай меня, кто это. Я в каком-то смысле тёмный человек и атеист. Верю только в силу человека и его собственную волю, – Бауэрс покрыл голову шляпой и направился в сторону главного входа в церковь.

– В нашем деле вообще сложно во что-то верить. Кроме как в мудрость и надёжное плечо старшего напарника, – Уильям пошёл вслед за капитаном, быстро его нагнав.

– Лейтенант, твой прозрачный намёк понятен. Ты очень сильно хочешь сесть за руль и на обратной дороге. Поведешь, не переживай, не обязательно меня так умасливать.

– Шеф… Я даже сам не понял этого, чисто автоматически вышло.

– Ни слова больше, пока я не передумал. Хотя бы на пороге святого для многих людей места не ври, – Бауэрс открыл тяжелые ставни на высоких дверях и первым вошёл в церковь.

Огромный внутренний зал казался ещё больше из-за обилия падающего с потолка света. Гениальный архитектор, более двух столетий назад занимавшийся этим чудом зодчества, предусмотрел почти прозрачный мозаичный свод, пускающий внутрь солнечные лучи. Здание служило не только приютом для страждущих душ, но и в старые времена надёжно защищало своих обитателей от любых внешних угроз. Три длинных ряда скамеек располагались параллельно и вели почти до самого конца помещения.

В это самое время в церкви проводилась полуденная месса, на которой, помимо служащих, присутствовало около тридцати человек. Настоятель прихода с двумя мальчишками-алтарниками по очереди читали отрывки из писаний какого-то святого. Увидев новых посетителей, от толпы слушающих отделилась одна монашка и направилась в сторону вошедших напарников.

– Доброго дня, братья. Что привело вас в светлую церковь Святого Себастьяна? – женщина средних лет, облачённая в длинное чёрное платье с белым воротником и манжетами, тихим и умиротворённым голосом обратилась к копам.

– Доброго дня и Вам. Капитан Бен Бауэрс и лейтенант Уильям Коннор. Мы здесь по светскому делу. Нас интересует пропажа одного из ваших подопечных – Стефана Милли, – шеф в присутствии дамы почтительно снял шляпу и чуть наклонил голову.

– Меня зовут сестра Кристина. Конечно, я помню Стефана. Попал в наш приют около года назад, был нелюдимым и почти ни с кем не заводил разговор.

Я лично несколько раз пыталась завести с ним беседу, но он постоянно отмахивался, – уставшие серые глаза женщины смотрели на копов немигающим взглядом.

– Участвовал ли он в церемониях и мессах? – Коннор также присоединился к допросу свидетеля.

– Милли не был набожным. Мне кажется, он посещал приют только в поисках пропитания, а не духовного насыщения.

– Можете описать его? Интересуют отличительные черты, возможно были какие-то шрамы или татуировки на теле.

– Ничего такого я не помню. Он был ничем не примечательным, среднего роста и веса, а лицо такое… Заросшее густой растительностью. Вам лучше дождаться, когда пастор Дейли закончит свою речь для паствы и спросить у него. Мужчины в приюте, помимо еды проходят ещё и омовение тела, но сёстры, конечно, при этом не присутствуют.

– Спасибо, сестра. Мы подождём, пока устроимся на лавке.

Бауэрс и Коннор присели на одном из длинных сидений, расположенном немного поодаль от проходящей мессы. Голос настоятеля всё больше заполнял возможное пространство вокруг, усиливался и перешёл на повышенные тона.

– Услышьте и вы, дети Господни, рассказ о мученике! Зоя, немая жена царского казначея, пала к ногам непорочного и просила исцелить её. Себастьян озарил её крестным знамением и она тотчас заговорила. Услышав о подобном, сам император велел арестовать его и допросить, – падре вещал с небольшого помоста и поглощал всё внимание окружающих.

– Родители, друзья и даже жена просили его отречься от веры и спасти свою жизнь. Многие христиане уговаривали Себастьяна бежать из Рима, но он отказался и предстал перед правителем с новым доказательством своей веры. На сей раз по вероломному приказуон был привязан к оливковому древу и пронзён стрелами, – священник напомнил всем о прекрасном барельефе, увиденном на входе.

– Но даже тогда безгрешный не поддался, был силён, праведен и твёрд духом до самого конца. Великомученик явился во сне христианке Лукине и велел ей забрать его тело и похоронить в катакомбах, и женщина выполнила это повеление, – пламенная речь наставника подошла к концу и было видно, что он на неё потратил много сил.

Пастор Дейли получил двухминутные аплодисменты от присутствующих верующих в качестве платы за такое вдохновляющее выступление. Священник был мужчиной средних лет, строгим и подтянутым, с короткой бородкой на испанский манер, ухоженной и ровно стриженной. Обычный хлопковый чёрный костюм-двойка и такая же чёрная рубашка, и только “римский воротник”, этот неизменный элемент гардероба католических служителей церкви выделял его из толпы.

– Зачем они носят этот белый воротник? – Коннор негромко спросил на ухо у более сведущего напарника.

– Я слышал две версии. По первой – это символ ошейника, который должен носить послушный «раб божий».По второй – это просто сменная деталь рубашки для удобства стирки. Однако я склоняюсь к третьей, своей собственной. Как бы мы с тобой поняли, что перед нами именно пастор, а не офисный клерк? – Бен поднялся со скамейки и направился в сторону алтаря.

Несколько человек из послушников отделились от основной массы и подошли к Дейли с какими-то вопросами. Напарникам пришлось ещё немного подождать, пока страждущие не удовлетворили своё любопытство, прежде чем наконец-то задать и свои вопросы.

– Добрый день. Я – лейтенант Уильям Коннор, это – капитан Бен Бауэрс, мы из специального отдела управления полиции, – лейтенант перехватил инициативу у своего начальника, не успел тот и рта раскрыть.

Особое ударение и акцент молодой коп сделал на слове “специальный”, очень уж ему нравилось, как это круто звучит.

– И вам добрый день, дети мои. Меня зовут Карл Дейли, я – настоятель церкви Святого Себастьяна. Что привело вас в такой прекрасный день в нашу обитель? – мужчина держал в руках какую-то с виду древнюю книгу.

Пастор стоял на небольшом помосте возле алтаря, так и не спустившись с него, продолжал общаться с законниками, смотря на них сверху вниз.

– Мы здесь по поводу одного из жильцов вашего приюта. Стефан Милли, мужчина сорока пяти лет, бродяжка и тунеядец, наверняка вы помните такого, – капитан подошёл чуть поближе к пастору, чтобы не пришлось повышать голос на весь зал.

– Да-да, конечно. Человек редкой и тяжелой судьбы, не осуждайте его преждевременно, не зная через что он прошёл. Потерял за короткое время многих близких, а вместе с ними и смысл дальнейшей жизни, – святой отец вознёс руки к небу и продолжил свою речь.

– Мы с ним иногда проводили беседы на самые разные темы. А вообще, если честно… Можно ли назвать беседой что-то, в чём один из участников постоянно рассказывает, а второй – не перебивает, скрипит зубами и просто ждёт порции вечерней мясной похлёбки? – пастор наконец-то положил книгу на пьедестал и спустился с помоста по трём ступенькам вниз.

– Сестра Кристина рассказала нам, что друзей в приюте у него не было, – Уильям первым протянул и пожал руку священнику.

– Ни друзей, ни врагов, никого… Стефан выстроил вокруг себя такой непробиваемый забор ненависти к окружающему миру, что отталкивал даже тех немногих, кто искренне хотел помочь.

– Были ли у него какие-либо особые черты или приметы, что-то, по чему можно было бы опознать тело? – Бен беспристрастно проводил классический допрос по своему плану.

– Тело… Знаете что, давайте перейдём в мой кабинет, не будем пугать людей, вдруг кто-то нечаянно услышит наш необычный разговор, – падре взглядом указывал на небольшую деревянную дверь, расположенную на правой стене.

– Должен заметить, что у вас здесь очень красиво и так спокойно. В детстве я приезжал несколько раз в эту церковь с родителями и, кажется, что она с тех пор стала только выше и совершеннее, – Бен направился в нужную сторону первым.

– С тех пор часто ли вы были в этом приходе? Или может быть в любом другом? – голос священника обладал каким-то проникающим и притягивающим эффектом.

– Ни разу. Что-то сломалось во мне после Вьетнама… Я два года беспробудно пил, но к Богу за помощью решил не обращаться, – капитан вошёл в небольшое помещение, вслед за ним – Коннор и Дейли.

– Никогда не поздно повернуться к Господу. Присаживайтесь. Могу предложить вам только зелёный чай, – Карл Дейли занял своё кресло за столом и вопросительно смотрел на напарников.

– Нет, спасибо. Интересные картины у вас в кабинете. Что это… Неужели подлинники? – Бен обратил внимание на расположенные на стенах полотна.

Одна из самых больших картин изображала известную сцену из Божественной комедии Данте. Девять кругов ада, грешники всех мастей, распределённые по тяжести их преступлений, красное марево разожжённых котлов и общее отчаяние, повисшее в нагретом воздухе. Масляные краски местами потрескались, не искажая суть изображения, по ещё больше придавая ему внешней ценности.

– Вы верно шутите? Оригиналы этих работ висят в Лувре и в Эрмитаже. Это просто хорошие дубликаты, написанные нашими послушниками и посетителями, – падре чуть улыбнулся от непросвещённости сегодняшних гостей.

– Выглядит одновременно так прекрасно и ужасно…

– Как и очень многие вещи в этом мире, – Дейли с любопытством разглядывал копов, сидящих напротив.

– Вернёмся к нашему делу, пожалуйста, – Коннор напомнил капитану о цели их визита.

– Так что вы можете рассказать о Милли?

– Потерянная душа, разбитое сердце и полное отсутствие надежды в глазах. Если вы о более земных вещах – не было у него на теле ни одного шрама, ни татуировок, никаких родимых пятен или нечто подобного. Я несколько раз присутствовал при медицинском осмотре наших подопечных и могу с уверенностью об этом утверждать, – Карл чуть наклонился вперёд, облокотился на стол и прикрыл ладонью глаза.

– Если вам интересно моё мнение, то думаю, что Стефан давно переехал куда-то южнее. Жизнь бродяжки в Канаде – не сахар, возможно он просто нашёл место получше, а вы уже с ног сбились его искать, – едва различимые нотки сарказма всё же не прошли мимо ушей капитана.

– Не осталось ли в приюте его личных вещей или документов? Это может весьма помочь нам в расследовании, – Бен достал записную книжку и сделал пару заметок по предыдущим показаниям.

– В таких случаях, как с Милли, мы не оставляем ничего, сжигаем всё в хозяйственной печи. Поймите правильно – эти люди не отличаются ни душевной, ни телесной чистотой. Мне в приходе только блошиной напасти не хватает… – Уильяму показалось, что священника несколько раз покоробило, пока он произносил эти слова.

– Всегда думал, что церковь учит, что все дети Господни чисты и непорочны, – капитан упрекнул священнослужителя в нетерпимости.

– Я сделал для него всё возможное, чтобы помочь или хотя бы облегчить страдания. Мне нужно было и о других постояльцах заботиться, – падре поправил воротник рубашки и парировал нападки шефа.

– Спасибо большое за информацию и некоторую ликвидацию безграмотности. Не хотел вас никак задеть, простите за бестактность, – Бауэрс тяжело приподнялся с кресла и направился к выходу.

Уильям встал со своего места и напоследок ещё раз полюбовался на превосходные репродукции картин.

– Двери церкви всегда открыты для желающих войти, – Карл проводил напарников до парадных дверей, как будто хотел убедиться, что они точно ушли.

– Что скажешь о падре, Уилл? – капитан жадно закурил сигарету и выпустил смачное облако дыма.

– Карл Дейли очень амбициозен и вовсе не так прост, как пытается казаться. Окружил себя роскошью, несколькими подчинёнными женщинами и послушниками, безропотно выполняющими его указания.

– Я тоже это заметил. Приют снабжают такими дотациями из городского бюджета, что он вполне мог бы позволить себе и настоящего Ван Гога, подкопив пару-тройку лет.

– Что дальше, шеф?

– На сегодня всё. Обещал Мэри, что не опоздаю на ужин. Могу подкинуть тебя к дому или до нашей стоянки. Твоя кобылка наверняка уже соскучилась и застоялась на привязи.

* * * * *

Утро четверга Коннор начал с бодрящей пробежки в парке неподалёку от дома. Прошедшая ночка выдалась та ещё, не получилось не то, что выспаться, но и избавиться от липкого ощущения внутри. На этот раз успокоиться ему не помогли даже два стакана виски, принятого накануне в качестве снотворного.

– Уилл, эта чёртова работа тебя доконает! Дорогой, ты слишком впечатлительный и человечный для неё, – Энн накрывала на стол завтрак в английской манере – слегка поджаренные тосты, клубничный джем, яйца вкрутую и густой пудинг.

– Скоро всё изменится, я тебе обещаю. Я не собираюсь служить в отделе до самой пенсии, но и бросить Бена одного сейчас тоже никак нельзя, – Коннор обнял жену сзади и нежно погладил её по заметно округлившемуся на животе халатику.

– Если скажешь, что я поправилась, тебя даже Бауэрс не спасёт, – супруга чуть нахмурила лоб и повернулась к нему лицом.

– Ты – само совершенство! Никогда не видел столько изящества и красоты в одном флаконе.

– Если мерять по пингвиньим стандартам? – Энн слегка улыбнулась и протянула руки для объятий.

– Не переживай, скоро ты снова сможешь влезть на пассажирское сиденье, – Уилл поцеловал её, одновременно уворачиваясь от щипающих рук, наказывающих за подколку.

– Будь осторожен, не лезь на рожон попусту. Я каждый день считаю часы до того момента, когда ты вернёшься, – Энн сложила руки ему на шею и на мгновение растворилась в этом спокойствии.

– Я знаю. Уже скоро у меня будет два повода, чтобы не задерживаться надолго на работе.

Красный Мустанг – его мальчишеская мечта и взрослый страх, с вызывающим видом ожидал на небольшой заасфальтированной площадке возле дома.

Круглые фары-глаза вопросительно уставились на нового хозяина:

– Сегодня тоже будем плестись в левом ряду? Или ты наконец-то покажешь, кто здесь Альфа?

Коннор устроился максимально удобно на водительском кресле, насколько позволяла строгая спортивная посадка и жёсткие ребра посередине. Поправил боковые зеркала и проверил заправку бака, убедился, что сзади на дороге никого нет и наконец-то завёл мощный и пугающий его двигатель. Маршрут “работа-дом-работа” был чётко отработан и почти не вызывал внутренней тревоги, в отличии от широких загородных трасс.

Добравшись до офиса на второй и третьей передаче, Уильям поправил съехавший галстук и растрепавшийся вихор непослушных волос. На часах было 7-55, а это значит, что у него было ровно пять минут до очередной взбучки от капитана.

– Уилл, ты делаешь успехи! Видел, как ты лихо въехал на стоянку, почти Формула-1! – шеф встретил его прямо на выходе из лифта, крепко пожал руку и протянул кружку с ароматным кофе.

– Доброе утро, капитан. Спасибо, конечно, на добром слове, – Уилл смутился и чуть покраснел, особенно, когда увидел, что Джули помахала ему рукой и вернулась в мини-лабораторию.

– Майлз изучает материал, который обнаружили в лёгких у нашего неизвестного. Багровая пыль… Это может быть что угодно, очень надеюсь на нашу отличницу. Сегодня нас ждут великие дела, потому предлагаю тебе выпить кофе, приготовленный по моему рецепту, и скорее выдвигаться на адрес, – Бен был куда мрачнее, чем вчера, почти сразу хотел рвануть с места в карьер.

– Я помню. Нас ждёт дело о пропавшем адвокате, – Коннор отпил немного горячего и с такой заботой приготовленного напитка.

– Да, именно. Барри Кент, большая белая акула среди прочих акул. На каждом уголовном адвокате, который попадался мне на пути, было столько крови, что ни одному маньяку и не снилось, – капитан развернулся и вопросительно посмотрел на подчинённого.

– Очень вкусно, благодарю за заботу, шеф. Я и сам мог работать адвокатом, как вариант выбрать после юридического.

– Не смог бы. У тебя есть совесть и сострадание. Отвратительные качества для этого дела, – капитан начал собирать сумку для полевых исследований и направился к выходу.

– Жду тебя в машине. Позвоним Джули ближе к обеду, возможно ей удастся что-то выяснить, – шеф старался скрыть, но очень волновался, настолько, что вышел из офиса без любимой шляпы.

Уильям не удержался и всё-таки заглянул в лабораторию. Джулия в тот момент работала с микроскопом, выставляя нужный свет и меняя линзы.

– Привет. Не знаешь, что с шефом? – Коннор не мог не неё смотреть больше трёх секунд, после чего непроизвольно отводил взгляд.

– Доброе утро. Не скажу точно, он мне тоже ничего не рассказывает, – Майлз отвлеклась от работы и улыбнулась вошедшему симпатичному коллеге.

– В последнее время он сам не свой. Настроение у него так прыгает и на деле не всегда может сосредоточиться, – Уилл глазами искал любую зеркальную поверхность, чтобы проверить, не вскочил ли вихор на волосах снова.

– Если что-то узнаю, то обязательно с тобой поделюсь. Беги, не расстраивай шефа ещё больше, – Джули стоило огромных усилий оторваться от голубых глаз собеседника и вернуться к анализу.

– Хорошего дня тебе. Надеюсь, ты обнадёжишь нас какой-то информацией. Зацепок по делу почти ноль, думаю именно потому Бауэрс так разбит, – Коннор напоследок бросил на неё короткий взгляд и поспешил на автостоянку.

Выйдя из офиса управления, Коннор увидел старшего по званию, крутящимся возле его красного Мустанга.

– Сколько здесь кобылок под капотом?

– 225.

– Разгон до сотни?

– 6,5 секунд.

Шеф впервые подобрался к нему так близко, испытывая некий благоговейный холодок на спине. Перед ним находилось техническое совершенство, созданное гениальными американскими инженерами из Форда. Покатые бока переливались новенькой перламутровой краской, низкопрофильная очернённая резина намекала на бодрые драйвовые ощущения, а кожаный салон и оплётка руля блестели отполированной чистотой.

– Уилл…

– Бен, а давайте сегодня поедем на этом красавце? – Коннор присвистнул и точным движением бросил ключи ровно в руки капитана.

– Правда? Это же почти как девушку доверить!

– Шеф, вы для меня столько всего сделали и стольким вещам научили… А это всего лишь машина, хоть и прекрасная.

– Ты не понимаешь…В 67 году, когда нас, ещё будучи мальчишками отправляли мочить гуков, вышло первое поколение. Тогда мы все грезили, что вернёмся здоровыми, прославленными, а если Родина расщедрится, то ещё и богатыми. Элеонора… Каждый второй солдат, спящий в окопе или ночующий в палатке, грезил о такой красотке.

Бен присел за водительское место, пытаясь найти позу поудобней. Речи о комфорте и не могло быть – в растучневшие бока упиралась боковая поддержка, а баранка руля давила спереди. Но сколько же радости существовало в тот момент в его серо-зелёных глазах – это просто надо было видеть!

– Капитан, сегодня я – ваш штурман! Держим курс на деловой центр, – Коннор занял место переднего пассажира и, на всякий случай, сразу же пристегнулся ремнём.

Очень вряд ли эта чёрная тканевая полоска, перекинутая через грудь, спасла в случае необходимости – этакая мнимая безопасность и ощущение защищённости на скорости в сотню миль. Лёгкий поворот ключа на 90 градусов и могучий пятилитровый мотор подал густой басовитый рык из-под капота. Мелкая дрожь от разбудившейся силы передавалась по всему салону и стучала в пальцах.

– Уильям, не переживай. Я заплачу все штрафы, которые сейчас нам достанутся.

Семь миль до центрального района Торонто, казалось, пролетели за считанные минуты. Бауэрс гнал так, как будто опаздывал на рождение первого ребёнка. Он трижды выезжал на встречную полосу, на перекрёстке показал средний палец каким-то неумёхам на японских вёдрах и разок даже заставил Мустанг оторваться от земли всеми четырьмя колёсами. Маленький бесёнок в его глазах пускал развесёлые петарды, а растянутую улыбку было видно даже сквозь густую бороду.

– Спасибо, Коннор… Знаю, что тебе это стоило больших усилий. Всего на десять минут я забыл обо всех проблемах и вспомнил как это – жить и дышать полной грудью, – шеф уже с осторожностью парковал красную бестию между куда более дорогих автомобилей.

– Понимаю, кэп. Заметил, что вы улыбались, а вы нечасто балуете своих подчинённых такими эмоциями в последнее время, – лейтенант вышел из автомобиля первым, пытаясь успокоиться и унять трясущиеся колени.

– Когда придёт время – я всё расскажу тебе первым. А пока давай займёмся делом. Контора “Кент и партнёры” находится вон в том офисе, в одном из самых высоких во всём округе.

Деловой район Торонто представлял из себя около сотни зданий и небоскрёбов, расположенных на пяти квадратных милях городской земли. Небольшой квартал, в котором тем не менее крутились миллиарды долларов и решались судьбы тысяч людей. Утопая в зелени, гиганты из стали, бетона и стекла возвышались над остальным городом. До самих зданий было приличное расстояние, преодолевать которое предполагалось либо пешком, либо на небольших гольф-мобилях. Напарники выбрали первый вариант и заодно проветрили голову от мрачных мыслей, пройдясь по шикарному благоустроенному парку. Многочисленные скамейки, лужайки и газоны, сделанные для обеденного отдыха местных служащих нынче были пустыми. До перерыва было далеко, а осеннее солнце всё ещё дарило порцию тепла и света, отражаясь в каждой зеркальной поверхности вокруг.

– Уилл, с этими людьми будь настороже. Дели на два или три, всё, что они говорят, ставь под сомнение даже самые очевидные факты, которые предоставляют.

– Шеф, я понимаю, что вы их недолюбливаете. Но это по-вашему не перебор? – Коннор немного прищурился из-за попавшей в глаз пыли.

– Нет, это я ещё соломки подстелил. Ты не представляешь, сколько раз из-за таких ублюдков приходилось выпускать отпетых головорезов на свободу. Недостаток улик, отсутствие свидетелей, показания, полученные под давлением следствия, ложное алиби – они воспользуются любой лазейкой, вне зависимости от того, законная она или нет. Мать родную не так любят, как считать хрустящие бумажки.

Копы подходили к одному из центральных небоскрёбов, в котором на 90 этаже располагался нужный им офис. Охране на входе пришлось показать значки для беспрепятственного доступа через металлические рамки.

– Контора занимает целый этаж в престижнейшем районе города. Только подумай, сколько они зарабатывают и каким образом. У нас с тобой годового заработка не хватит на десяток их консультаций, если бы они вдруг понадобились, – Бауэрс несколько раз погладил бороду и на всякий случай поправил табельное оружие, закреплённое в кобуре подмышкой.

Нажав кнопку, оба вошли в обитый красным бархатом лифт и ахнули от роскоши, с которой отделан в нём каждый, даже самый незначительный элемент. Позолоченные кнопки с обозначением этажей и зеркальный потолок, персидский стриженный ковёр под ногами и часы, повешенные на стенку – всё кричало о богатстве и безвкусии хозяина здания. Для полноты картины не хватало только мальчика в красной феске, который бы нажимал за господ нужную кнопку и кланялся при их выходе.

Добравшись до нужного этажа, напарники одновременно испытали лёгкое чувство дежавю. Отделка офиса гранитным камнем цвета слоновьей кости, кожаная мебель и даже предметы интерьера – всё было один в один подобрано как в здании Центрального Государственного Суда.

– Очень тонкий ход. Пришедший сюда за юридической помощью, а потом оказавшийся по своему делу в суде, будет чувствовать себя там, как рыба в воде. На каком-то ментальном уровне будет спокойней и уверенней нести абсолютную ложь, которой его здесь научат.

– Шеф, потерпите немного. Мне и самому не по себе тут, но нужно отработать все зацепки.

Бауэрс и Коннор подошли к стойке регистрации, за которой сидела миловидная секретарша. Едва завидев новые лица, она встала с места и не слишком громким голосом приветствовала вошедших, ровно так, как её учили в методичке.

– Добрый день, господа. Вы записаны на приём или впервые обращаетесь в “Кент и партнёры”? – девушка пыталась уделять внимание взглядом обоим мужчинам напротив.

– Добрый день. Меня зовут капитан Бен Бауэрс, это – лейтенант Уильям Коннор. Мы здесь по делу о вашем пропавшем без вести начальнике.

– Мистер Кент… Прошло уже полгода или около того. У нас весь офис перетрясли, но ничего не нашли по этому поводу. Даже меня допрашивали, хотя мы с ним фактически не пересекались ни на работе, ни тем более после неё, – девушка слегка разволновалась, поняв, что перед ней полицейские и сейчас придётся докладывать руководству об их визите.

– Вы не волнуйтесь, мы не будем повторять процедуры обыска и тотального опроса всех работников конторы. Нам нужно поговорить только с одним человеком – тем, кто сейчас здесь за главного, – Коннор подошёл к ней чуть ближе и поправил очки на переносице.

– Мистер Эдди Пиклз. Он всегда был правой рукой у шефа, кажется, что Барри доверял только ему. Сейчас он является главой компании, по крайней мере до того момента, пока вдова Кент не изменила своё решение, – секретарша присела в кресло и потянулась к рабочему телефону.

– Вдова? Вы не оговорились? Насколько мне известно, тела вашего начальника обнаружено не было, – Бен обошёл стойку и рукой заставил девушку положить трубку.

– Я…я не это имела ввиду… Просто среди работников ходят слухи. Доказательств нет, это просто слухи и, возможно, они не стоят вашего внимания…

– Хэйзер, – шеф прочитал имя секретарши, вышитое на её фирменном брючном костюме, – Знаете что… Я очень люблю послушать, что там этакое говорят офисные работники между собой. Это вполне может быть обычной пустышкой, но вдруг вы поможете в расследовании дела?

– Я всё расскажу, но обещайте не выдавать меня мистеру Пиклзу.

– Коннор, ты обещаешь? И я даю слово офицера, – Бен чуть наклонился к девушке и сделал заговорщическую гримасу.

Уильям только мотнул головой, подыгрывая шефу.

– Говорят, что мистер Кент перешёл дорогу не тем людям. Взялся за дело, которое было ему не по зубам и провалил. Человек, попавший в тюрьму из-за его неудачи, не простил его, а дал заказ на его устранение, – Хейзер говорила чуть слышно, опасаясь, что кто-то войдёт в комнату регистрации и уловит суть разговора.

– Может быть вы даже знаете имя того человека? – Уильяму показалось, что зацепка может быть стоящей.

– Грегори Стейн.

– “Рыбный король” Торонто? Владелец одного из самых крупных заводов по переработке морских продуктов. Помню, что летом было скандальное дело о его поимке и обвинении в физическом устранении нескольких конкурентов, – Бен Бауэрс сделал короткую запись в своём блокноте.

– Есть ещё кое-что… – девушка тревожно посмотрела на входную дверь.

– Коннор, подержи дверь, пожалуйста, чтобы никто не вошёл. Так в чём дело, мисс?

– Также я слышала, что мистер Пиклз и миссис Кент…Как бы помягче выразиться…Иногда встречаются в неформальной обстановке, – секретарша залилась пунцовой краской, сказав это вслух.

– Хэйзер, мы обязательно проверим эту информацию. Возможно дело, которое мы ведём сейчас, напрямую связано с этими данными. Теперь мы можем всё-таки попасть на приём к мистеру Пиклзу? – капитан требовательно глянул на молодую особу.

– Конечно, конечно. Мы не хотим никаким образом препятствовать следствию. Один момент, я только узнаю, свободен ли он, – девушка набрала короткий номер по внутренней сети, на той стороне довольно быстро сняли трубку.

– Мистер Пиклз, к вам капитан Бен Бауэрс и лейтенант Уильям Коннор. Нет, у них нет ордера на обыск, они пришли по другому делу, – было видно, что секретарша разволновалась не на шутку, – Хорошо. Сейчас провожу наших гостей к вам в кабинет.

Огромный основной зал офиса был разделен тонкими перегородками на несколько десятков отсеков, в каждом из которых трудился один начинающий адвокат или стажёр. Жизнь кипела здесь вовсю, каждые несколько секунд раздавался очередной телефонный звонок и кто-то брал трубку с первого-второго гудка, чтобы ещё больше не раздражать соседей по улью. Кабинет главного адвоката в коллегии находился в самом конце помещения, на золочённой табличке было выбито его имя.

– Мистер Пиклз, добрый день.

– Да-да, скорей проходите, прошу вас. Хэйзер, надеюсь, ты была гостеприимной и предложила джентльменам кофе? – подтянутый мужчина средних лет с короткими усами и маленькой козлиной бородкой располагался в высоком кресле руководителя.

При появлении напарников Эдди Пиклз встал с кресла и суетливо направился в их сторону.

– Мы отказались, потому как торопимся. Позвольте задать вам несколько вопросов по поводу пропажи главы вашей конторы полгода назад, – Коннор пожал протянутую руку первым.

– Ваши коллеги тогда весь офис перевернули в буквальном смысле. Около тридцати копов изучили здесь каждый дюйм и прочитали каждый документ. Напоминаю – в тот раз ничего найти не удалось, – Эдди сам подошёл к капитану и поприветствовал и того.

– Мы здесь не для обыска. Дело в том, что вчера в Торнклифф-парке было обнаружено тело мужчины средних лет. Останки существенно изувечены и не

подлежат опознанию. Мы с напарником отрабатываем всех мужчин, пропавших без вести за последние полгода, данные из полицейской базы в том числе привели нас к вам, – Уильям не дождался приглашения и сам сел в уютное гостевое кресло с высокой спинкой.

– Изувечено? – Эдди удивлённо вскинул брови и вернулся на своё место.

Кабинет был обставлен с куда более изысканным вкусом, чем лифт и холл. Серо-зелёные тона преобладали в интерьере и были призваны, чтобы успокаивать взгляд посетителей, а длинный дубовый стол располагал к продуктивным переговорам.

– Да. Я не могу рассказать вам все подробности дела, это противоречит моим принципам. Поверьте на слово – вам тоже их лучше не знать, если хотите спать спокойно, – Бен присел во второе кресло, устраиваясь поудобней.

– Чем я могу вам помочь? – Пиклзу явно было не по себе от такой компании и он немного крутился на сидении.

– Насколько хорошо вы знали мистера Кента? Что вы думаете о его пропаже? – Коннор первым начал допрос.

– Барри Кент был и является одним из моих лучших

друзей. Мы вместе основали эту фирму десять лет назад, вместе искали первых клиентов и сделали себе репутацию с нуля. Человек он не простой, со взрывным характером и железной волей, в нашем деле только такие добиваются ощутимого успеха. По поводу его пропажи – у меня есть своя версия, следователям в июне я её не стал озвучивать, слишком мало времени тогда прошло.

– Вы полгода молчали и не заявляли в полицию? – Бауэрс чуть повысил голос.

– Повторюсь – это всего лишь моя версия! У меня попросту нет никаких доказательств, подкрепляющих её. Барри связался не с теми людьми, взял на себя обязательства, с выполнением которых не справился. Ему пришлось залечь на дно, исчезнуть из города, а может даже из страны, – Пиклз поправил длинный тёмный локон волос обратно за ухо.

– Вы намекаете на Грегори Стейна? – Бен решил всё-таки показать свою осведомлённость.

– Да, именно. Барри лично вёл это дело, не стал его поручать новеньким. Обвинение тогда разнесло его защиту, выиграло в суде и Стейну дали двадцать лет с конфискацией имущества, – было видно, что Эдди чуть вздрогнул при упоминании “рыбного короля”.

– По вашим словам получается, что либо рыбная мафия добралась до вашего босса, либо он сейчас живой и здоровый спокойно проживает где-нибудь на берегу Мексиканского залива, – Коннор подвёл черту под их беседой.

– Есть ещё третий вариант. Возможно хитрожопый соучредитель фирмы воспользовался сложившейся ситуацией и лично расправился со своим ненавистным напарником. Возможно, что кто-то годами таил обиду и злобу за то, что его имени даже нет на вывеске, хотя сил и времени оба положили одинаково. Возможно, что кто-то возжелал жену ближнего своего и не стал дожидаться, когда она освободится, – Бен повышал голос с каждым предложением, встал с кресла и направился к Эдди.

Сказать, что Эдди Пиклз был удивлён, ошарашен и испуган одновременно – значит сильно приуменьшить масштаб произведённой шефом речью.

Бауэрс буквально в три шага преодолел расстояние между своим креслом и дубовым столом, за которым сидел главный адвокат коллегии.

– Руки! Покажи свои руки! – капитан схватил Эдди за предплечья и вывернул ладони в свою сторону.

– Как вы смеете! Да я вас по судам затаскаю!

Вы будете уволены за превышение полномочий!!! – лицо Пиклза побагровело от возмущения и ярости.

– Ладони все исколоты и покрыты ссадинами, совсем не похожи на офисные белоручки! – Бауэрс отпустил руки брыкающегося хозяина кабинета.

– Я занимаюсь скалолазанием в свободное время!

– Или орудуете топором?

– Я больше не намерен это терпеть! Наш разговор окончен, я требую немедленно покинуть мой кабинет! Обещаю – вас ждут большие неприятности за такую выходку, – Эдди снял маску вежливости и учтивости, показав своё истинное искажённое лицо.

Коннор едва поспевал за вышедшим в коридор шефом. Все стажёры и адвокаты остановили свою работу и столпились недалеко от кабинета своего начальника. Телефоны по всему офису разрывались звонками, требуя срочного внимания и решения чужих проблем.

– Шеф, что это было? – Уилл догнал капитана только около лифта.

– Плохой полицейский и хороший полицейский. Очень эффективный метод допроса.

– Он же пойдёт на вас жаловаться. Такие дойдут и до губернатора, лишь бы насолить обидчику.

– Не пойдёт. У него руки замараны, если не в этом деле, то в куче других. Да и не захочет, чтобы история со вдовой начальника всплыла на поверхность, – шеф нервно несколько раз подряд нажал на кнопку вызова.

– Вдовой? Думаете, что Кента всё-таки нет в живых?

– Уверен на сто процентов. Кто-то убрал его – конкуренты, разозлённый клиент или завистливый любовник его жены. Не уверен только в том, что это именно его тело нашли вчера в парке.

– Что мы имеем в итоге? У нас по-прежнему никаких улик, а количество подозреваемых и возможных жертв только растёт, – Коннор вошёл в лифт вслед за начальником.

– После обеда наберём Джулии. Может ей удалось что-то установить, дать нам хоть малейшую надежду, – шеф выглядел подавленным от временного вынужденного бессилия.

– Я придумал! Может на обед заглянем к миссис Бауэрс? Вот она обрадуется вас увидеть! – Коннор отметился об уходе в журнале посетителей и снова догонял капитана.

– Нет, мы не будем терять времени. Миссис Бауэрс в такое время скорее всего ещё отдыхает и ей нахрен не нужны такие гости, – шеф достал сигарету из кармана пальто, закурил и пустил несколько колец.

– Значит снова горячий обед нас ждёт в какой-нибудь забегаловке. К себе я тоже пригласить не могу – у Энн настроение прыгает из крайности в крайность по несколько раз в минуту.

– Ты – счастливчик, Уилл. На работу – с гордостью, домой – с радостью. Береги и цени этот момент, так будет не всегда.

– Подкинете нас до ближайшего заведения? Мне понравилось то, как вы нашли общий язык с этим красным дьяволом, – Коннор заметил, как маленький огонёк радости снова заплясал в глазах капитана.

* * * * *

Мустанг рванул с места и выскочил на проезжую часть, рёвом распугивая автомобили поскромнее. Бен выбрал направление на юго-запад, а это значит явно намеревался посетить своё любимое заведение – “У Анхеля”. Кафе с мексиканской кухней находилось в одном из спальных районов Торонто, в небольшом и тихом переулке. Местные жители обожали его хозяина, для многих он был чем-то вроде старшего общины. Целый квартал города был отдан на откуп приезжим гастарбайтерам, с одним только условием – чтобы они не лезли со своими порядками и привычками в центральную его часть.

Бен Бауэрс припарковал машину на небольшой стоянке, принадлежавшей кафе. Мальчишки и молодые парни, услышав раскатистый звук мощного мотора, высыпали на улицу, казалось, с каждого угла и каждой подворотни.

– Мистер Бен, доброго денёчка! Вы купили новый автомобиль? – парень побойчей выкрикнул прямо из толпы.

– Доброго денёчка и вам, молодые люди! К большому сожалению или несказанному счастью, эта красотка мне не принадлежит. Мистер Коннор является её обладателем, а мне просто дал подержаться за руль, – Бауэрс приветственно снял шляпу и улыбнулся дворовой шпане.

– Мистер Коннор, разрешите, пожалуйста, посмотреть на неё поближе? – самый смуглый и мелкий из всех задал главный вопрос, который мучил всех.

– Конечно, прошу вас, но только аккуратней. Если с машиной ничего не случится за время, пока мы с капитаном будем обедать – дам каждому желающему посидеть за рулём! – Уильям никогда более в жизни не видел тридцать пар глаз, которые смотрели на него с таким воодушевлением и благодарностью.

– Обещаю, мистер, ваша леди не пострадает. Я лично за ней присмотрю, – загорелый парнишка активно заработал локтями, не смотря на свои пока ещё скромные габариты.

– Думаю лучшей защиты и не сыскать.

Войдя в кафе, напарники с самого входа почувствовали приятный и разжигающий аппетит запах буррито. Анхель колдовал на открытой кухне, ловко передвигаясь между узкими проходами и жаровнями, раздавая команды нескольким членам персонала.

Анхель Гонсалес – местный шеф-повар и хозяин, был крепким мужчиной невысокого роста, на вид лет шестидесяти, с прекрасным и чётко сформированным животом, который совершенно не мешал ему при движении. Услышав звук дверного колокольчика, он повернулся в сторону вошедших гостей. Закрутив вычурные усы и поправив поварской колпак, направился в их сторону.

– Бееен, дорогой друг! Как же давно ты не навещал старого Анхеля! – он обошёл длинный прилавок и барную стойку, после чего крепко обнял капитана.

Бауэрс был рад такому тёплому приёму и похлопал старого товарища по спине.

– Кто это с тобой? Что за необстрелянный воробей? – Анхель обратил внимание на второго вошедшего.

– Привет и тебе. Не обижай моего напарника, поверь он – крепкий малый и заслуживает отведать твоих фирменных рецептов! Лейтенант Коннор, прошу любить и жаловать, – Уильяма совсем не смутило такое обращение и представление от шефа.

Пожав мозолистую руку хозяина заведения, Коннор занял столик на четверых, расположенный прямо у окна. С этого места он мог наблюдать, как толпа любопытных мальчишек обхаживает со всех сторон его Мустанга, но никто не смеет и прикоснуться. Взяв меню и дождавшись официантку, Коннор заказал два блюда от шеф-повара на её усмотрение.

Бен и Анхель присоединились за его стол буквально через пару минут, закончив приветственные речи и немного поостыв.

– Друзья мои, сегодня я вас угощаю! Но не просто так, а за историю. Расскажите, что вы сейчас расследуете, если это, конечно не государственная тайна, – Анхель присел на лавку и по очереди с интересом смотрел на парочку полицейских.

– Не тайна. Просто это не разговор для обеденного перерыва, – Бен снял пальто, повесил на вешалку и занял место возле Гонсалеса.

– Я что, многого прошу? Люсия, положи этим господам двойную порцию сыра!

– Анхель, я тебя предупреждал. Возможно ты вспомнишь, как в 67 мы столкнулись с людоедами из числа гуков?

– Такое не забудешь. Я до сих пор иногда вздрагиваю по ночам, когда вспоминаю их голодные завывания из соседней деревни.

– Эти ребята просто пели песни у костра. Так вот, судя по всему, в нашем родном городе завёлся такой же, – Бен говорил непривычно тихо, чтобы не распугать посетителей и обслуживающий персонал.

– Что ты такое говоришь?

– Ты всё правильно понял. Где-то среди миллионов жителей города бродит, как минимум, один каннибал.

– Это Эль Дьябло! Человек не может такого сделать! Будьте осторожны, вы имеете дело с неизведанной силой, – Гонсалес несколько раз перекрестился и демонстративно закатил глаза.

– Сержант Гонсалес, сам вспомни. Те гуки всего пару месяцев назад приходили обмениваться с нами товарами. Они не были похожи на исчадий ада, даже вполне себе прилично говорили на ломаном английском.

– О дева Мария… Трудно в это поверить. Сколько же у него жертв по-вашему?

– Предполагаем, что шесть. И это только те, которых мы обнаружили и смогли связать между собой, – Уильям присоединился к разговору.

– Кто бы это не был – это коварный и страшный зверь. Забудьте обо всём человеческом, для него это лишь удобная оболочка.

Молоденькая официантка принесла заказ Коннора и Бауэрса, дальнейший разговор пришлось отложить до лучшего момента.

– Забросьте хоть на десять минут своё расследование. Насладитесь полнотой вкуса, порадуйте свои языки, – Анхель учтиво откланялся и вернулся к работе на кухне.

– Вы прошли все два года во Вьетнаме вместе? – лейтенант первым нарушил незримый обет молчания.

– Прошу тебя, давай послушаем совета старого мексиканца. Уж в чём, а в еде этот пройдоха знает толк.

Победив двойные порции тако и запив доброй порцией колы, напарники поблагодарили хозяина кафе и покинули его.

– Иди в машину, мне нужно позвонить Майлз. Думаю, мы дали нашей умнице достаточно времени, – Бен поджёг сигарету и пешком направился вдоль улицы в поисках рабочего таксофона.

Коннору пришлось выполнять ранее данное обещание. Ватага из тридцати мальчишек смотрела на него одновременно требовательно и умоляюще. Каждый из этих добровольных охранников Мустанга в тот день посидел за рулём, покрутил огромную баранку и влюбился до конца своих дней в одну и ту же красавицу.

Бен же нашёл исправный таксофон только в соседнем квартале, проверил все карманы пальто и наскрёб в ладонь несколько монет.

– Джулия, это я.

– Да, капитан.

– Как продвигается твоё исследование? Есть какие-то результаты по анализу материала, обнаруженного у покойного в лёгких?

– Я перебрала сотни экземпляров материалов и тканей, почти все, что были в нашей лаборатории. Точного совпадения пока нет, одно могу сказать однозначно – структура не сходится ни с одним из образцов нашей коллекции.

– Что бы это могло значить?

– Это либо очень редкий материал, либо очень древний.

– Продолжай искать. Это пока наша единственная ниточка, возможно ведущая к цели.

– Я понимаю. Шеф, я делаю всё возможное. Как там наш третий пропавший, нашли что-нибудь про него?

– Барри Кент мёртв. Связано ли это с нашим делом или нет – нам ещё предстоит разобраться.

– Это ужасно. Кто бы там что не говорил про него, но как юрист он был уникальным. Я прочитала несколько его книг и работ во время учёбы в университете. Человек большого ума и широких взглядов.

– Джулия, прошу тебя, сконцентрируйся на образцах этой багровой пыли. У меня есть время только до завтра, хотелось бы на утреннем брифинге получить какие-то ответы.

– Я спать не лягу, пока не узнаю, что это.

Капитан повесил трубку, закрыл глаза на несколько секунд, а после набрал свой домашний номер.

– Милая, это я. Как ты?

– Бен, рада тебя слышать. Вроде бы получше. Ты стал гораздо чаще звонить, чем раньше.

– Просто волнуюсь за наш отпуск. Если признаться честно – мы в полном тупике. Второй день мотаемся по городу, опросили толпу народа, проверили несколько теорий, но всё без толку.

– Дорогой, ты как всегда найдёшь выход. Ты всё время его находишь и этот случай не станет исключением.

– Если придётся – я готов даже уволиться. Мы в любом случае поедем в Вегас, слышишь? Я обещал тебе танго у фонтанов, а здесь пусть хоть всё сгорит синим пламенем.

– Хорошо, как скажешь. Ждать тебя сегодня на ужин?

– Я буду часов в семь, без меня не начинай.

– Ты и в правду изменился. Не нужно жертвовать своей работой только ради меня. Ты столько труда вложил, чтобы быть там, где ты сейчас.

– Не хочу даже слышать об этом. Скоро будем вместе. Нам с Коннором нужно проведать одного старого знакомого.

– Береги себя. Сколько твоих знакомых видела по телевизору – сплошь серийные маньяки и насильники.

– Целую, до вечера.

Руки капитана плотно сжимали трубку, как будто он пытался обнять сам голос Мэри. Аккуратно повесив её на рычаг, он на несколько секунд задумался о том, с какой именно стороны сюда пришёл.

Гудок автомобиля резко привёл его в чувство. Это Коннор выехал на встречу, не дождавшись шефа на стоянке мексиканского кафе.

– Кэп, что говорит Джулия?

– Пока никакой конкретики, я дал ей время до завтрашнего утра. Мы с тобой сегодня должны заехать в ещё одно место.

– Не против, если я порулю? Немного ревную её к вам, уж больно хорошо вы спелись.

– Без проблем. В конце концов – это же твоя машина. Веди в сторону Скарборо.

– Шеф, вы серьёзно? Туда меньше чем с отрядом спецназа лучше не соваться…

– Не понял, лейтенант? Так и скажу Майлз при встрече, что бравый полицейский испугался сотни-другой отморозков.

– Хорошо-хорошо, что вы сразу начинаете. Гетто, так гетто. Мне бы сначала тоже позвонить домой, – Коннор развернул Мустанга через двойную сплошную и прибавил газу.

* * * * *

Скарборо был печально известным районом города, в котором статистика происшествий не велась, а вызовы полицейских нарядов вовсе не принимались. Стихийно застроенный квартал, с разномастной разлапистой архитектурой, сплошные пятиэтажки для малоимущего населения, отгороженный от остального города тёмной и мрачной репутацией.

В каком-то смысле Коннор был прав, что не хотел посещать столь убогое место, но скорее всего у капитана для этого был веский повод, потому спорить он не стал.

Двое полицейских на ярко-красном спортивном автомобиле привлекали максимум внимания из возможного. Мелкие дилеры на углах улицы попрятались в переулки, ребята же посерьёзней – наоборот вышли навстречу незваным гостям. Троица крепких мулатов в одинаковых чёрных куртках перегородила проезжую часть, отчего Коннору пришлось резко нажать на тормозную педаль.

– Вам жить надоело? – Уилл крикнул из-за руля и уже было собрался выходить из машины.

– Встречный вопрос! Эй, коп, ты здесь на нашей территории! Здесь я – закон и порядок! Прояви уважение, иначе через полчаса ни вас, ни вашей колымаги никто и никогда не найдёт, – самый здоровый из троицы взял слово, а затем показал ствол, заткнутый за пазуху.

– Родриго, это капитан Бен Бауэрс. Прошу прощения за моего коллегу, он впервые в вашем районе, – шеф одёрнул разгорячившегося молодого парня и заставил его сесть обратно на место.

– Не узнал вас, капитан, незнакомое авто смутило меня и ребят. Вы здесь по делу или как? – бандит опустил подол куртки и показал украшенную несколькими золотыми зубами улыбку.

– Да. Нам нужно поговорить с Базилем.

– Сдался вам этот больной ублюдок. Он до сих пор жив, только потому что стар и немощен. Так бы давно уже чикнули его и концы в воду.

– Всё же позволь нам проехать. Обещаю, мы не доставим неприятностей.

– Бен, вы – единственный достойный коп, которого я знаю. Я не забыл и никогда не забуду, что вы для меня сделали. Парни, отойдите и всем нашим передайте, что двое из красного Мустанга – друзья Родриго. Не дай Бог, хоть волос с их головы упадёт, – главарь банды показал остальным пример, когда отошёл с дороги.

– Шеф, я вас знаю уже почти три года, а вы не перестаёте меня удивлять, – лицо Коннора имело опешивший и бледный вид.

– Уилл, я на службе больше двадцати лет, прошёл все этапы, начиная с простого патрульного. Думаешь мои руки и совесть до сих пор кристально чисты? – Бен потянулся было в пальто за сигаретой, но вспомнил, что лейтенант просил в салоне не курить и убрал её обратно.

– Кто такой этот Базиль? Даже у уличного бандита скулы затряслись от этого имени.

– Один из моих задержанных, в те времена, когда я ещё был сержантом четвёртого участка. Мы взяли его в ходе операции, к которой готовились почти три месяца. Этот французишка убил, расчленил и замариновал в заброшенном подвале двоих мужчин, прежде чем мы на него вышли.

– Что??? Почему он тогда на свободе?

– Эта мразь отсидела пятнадцать лет, каждый год подавая повторную апелляцию во все доступные судебные инстанции. Он постоянно заявлял о своей невиновности, сфабрикованных уликах и предвзятости законников. В конце концов дело развалилось по кусочкам и его выпустили. Какой-то адвокат сделал себе на этом громком скандале имя и репутацию, а этот нелюдь вот уже пять лет бродит по земле.

– Вы уверены, что он был виновен?

– Абсолютно. Это было видно даже по его безумным глазам, по неудержимому и голодному огню, прыгающему в зрачках.

– Жалко, что ощущения и интуицию к делу не пришьёшь.

– Притормози у вон той двухэтажки. Мы на месте.

Кирпичное здание было покрыто граффити и надписями, большая часть из которых гласила:

– Убийца!

Бен первым поднялся по лестнице на второй этаж и прошёл по коридору в самый дальний конец. Коннор осмотрелся вокруг и проследовал вслед за шефом.

Стук-стук…

– Кто это? Мои глаза уже плохо видят, но уши всё ещё на месте…Не нужно так выламывать дверь!

– Базиль, это капитан Бен Бауэрс.

– Капитааан…Значит карьера пошла в гору. Скольких несчастных вам ещё пришлось подставить, чтобы получить такое звание? – худой старик открыл дверь и посмотрел на пришедших копов белёсыми выцветшими глазами.

Иссушённый и в грязных лохмотьях, он еле передвигал ноги, в жилой комнате, куда вошли копы, стоял стойкий запах гнили и запустения.

– Мы с тобой оба знаем, что невиновным ты не был.

– Я толком уже и не помню, что было, а что мне впаяли. Всё в памяти перемешалось. Твои товарищи так прошлись по моим почкам, что я бы взял на себя все убийства в мире.

– Кончай этот спектакль. Я пришёл к тебе не по старому делу. В Торонто у тебя завёлся последователь, который уже превзошёл твои скромные успехи.

– А вот это уж точно не я. Посмотри в мои глаза, я вижу лишь ваши очертания. Да и силы уже не те, – Базиль изобразил на лице некое подобие мерзкой улыбки.

– Руки об тебя марать не хочется. Доживай свой век в вечном страхе и неведении. Я лишь пришёл убедиться, что ты уже не опасен, – Бен развернулся в сторону выхода, но тут его за руку схватил старик.

– Ты в отчаянии. Мне этого даже видеть не нужно. Я чувствую его запах…

– Ещё слово и я всё-таки возьму грех на душу, – капитан потянулся в кобуру, спрятанную подмышкой.

– Не стоит…Шеф, пойдёмте отсюда, – Уилл убрал руку Базиля и повёл своего начальника на выход.

* * * * *

Утренняя планёрка началась на полчаса раньше обычного. Судя по мешкам под глазами, стажёр Майлз и правда не спала этой ночью. Капитан приготовил для всей команды кофе и собрал за одним столом.

– Что мы имеем в итоге? Шесть трупов за десять лет. Троих пропавших без вести за последние полгода. Несколько подозреваемых без единой конкретной улики. Как говорит наш дорогой лейтенант – дело держится на одной интуиции и прошлом опыте.

Коннор поёжился в своём кресле, пытаясь устроиться в этой позиции поудобней.

– Кое-что у нас всё-таки есть. Почерк на разрезах – одинаковый, аккуратный и ровный. Портрет типажа жертвы установлен достаточно точно. Район обитания и ореол охоты – определён вплоть до десяти квадратных миль, – Уилл попытался сконцентрировать скупую информацию и кратко её изложить.

– Это не всё. Я просидела в лаборатории до трёх ночи, потому, надеюсь, вы простите мой потрёпанный внешний вид. Могу со стопроцентной уверенностью заявить, что знаю, что из себя представляет эта багровая пыль. Тот образец, что коронеры извлекли из лёгких жертвы…

– Не томи, Джулия!!!

– Это высохшая старая масляная краска красного цвета. Мне пришлось перебрать три сотни образцов материалов, пока не добралась до этого. Не знаю, как это может помочь расследованию…

Лицо шефа переменилось прямо на глазах. Догадка, осенившая его, заставила резко подняться с кресла и на ходу накинуть пальто.

– Уилл, поехали, чего сидишь! Заводи свою тачку, я хочу как можно скорей уложить эту тварь на пол.

Десяток миль по указанному направлению пролетели незаметно, ведь Коннор гнал, нарушая все правила дорожного движения и законы физики. Припарковав автомобиль на уже знакомой заасфальтированной площадке, напарники вошли в здание церкви Святого Себастьяна.

– Шеф, вы с ума сошли? Как это будет выглядеть? Вы хотите обвинить священника в том, что он – каннибал?

– Если я не прав – буду отлучён от церкви, не велика беда.

– Давайте я хотя бы начну разговор. Прошу дать мне всего две минуты.

Коннор пытался вразумить шефа, но было уже поздно. Бен Бауэрс влетел в огромный зал и глазами искал местного главу. Монашка, проводившая их и в прошлый раз, направилась к ним на встречу.

– Где Карл Дейли???

– Тише вы, здесь вообще-то нельзя себя так вести!

– Кристина, мне срочно нужен ваш настоятель!

– Падре находится у себя в кабинете. Он никого не принимает в это время.

– Нас он примет, тут без вариантов.

Капитан и лейтенант направились прямиком через весь зал в боковую комнату, принадлежавшую Дейли.

– Капитан, не ожидал вас снова увидеть. Тем более учитывая, что не прошло ещё и двое суток с нашей прошлой встречи, – Карл сидел в своём кресле и даже не дёрнулся, когда двое копов влетели в его кабинет.

– Напомните, мне, пожалуйста, один простой факт. Какой по счёту заповедью является постулат “Не укради”?

– Восьмой, конечно же. Вы проверяете мою компетентность?

– Вовсе нет. Воровство – самый ли это тяжкий из всех грехов?

– Нет. Что в Библии, что в произведении Данте Алигьери сей грех находится посередине между других.

– Начнём тогда с него. Откуда у вас оригиналы гравюрных картин, которым как минимум двести лет?

– О чём вы вообще говорите? Я же говорил, что на стенах висят подаренные меценатами дубликаты.

– Второй ваш грех. Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего. Так по-моему звучало в Писании. Насколько помню, этот грех уже поближе к адским котлам.

Дейли возмущённо привстал с кресла и пытался было открыть рот.

– Сядьте немедленно, я не закончил. В прошлый наш визит меня насторожило ваше поведение и я не поверил в историю о происхождении этих полотен. Пока вы болтали с лейтенантом Коннором, я отобрал несколько образцов с масляной краски, местами отошедшей от холстов. В нашей лаборатории мы установили, что этим произведениям искусства пара сотен лет.

– Я сам не знал о том, о чём вы сейчас говорите! Не запрашивал у дарителей никаких документов и не убеждался в их подлинности!!! – Дейли с каждой минутой выходил из себя всё больше.

– И самый главный вопрос, который я хочу задать. Каков был на вкус Стефан Милли? – Бен подошёл ближе к столу, вытащил штатный револьвер из кобуры и направил на краснеющего священника.

Коннор обомлел от всего происходящего и не мог проронить ни слова.

– Ничтожество! Он всегда был ничтожеством! Жалким куском мяса, портящим жизнь остальным! Я лишь избавил мир от него, очистил от этой грязи!!! – Карл Дейли сбросил последнюю маску и перешёл на громкий и истеричный крик.

– Дёрнись ещё хоть раз, только дай мне повод! Я буду только рад очистить этот мир от твоего присутствия.

Лейтенант Коннор, нацепите на этого ублюдка наручники и зачитайте ему права.

Прибывший на место задержания наряд полиции увёз сопротивляющегося бывшего настоятеля церкви Святого Себастьяна. Опрос нескольких монашек, служивших в приюте, позволил установить, что падре появился у них на пороге около десяти лет назад. Все личные документы, обнаруженные в потайном сейфе его кабинета, были оформлены на некоего Логана Элмора. Молодого кока, единственного чудом выжившего с корабля “Мэйфлауэр”, в том печальном происшествии двенадцатилетней давности.

– Шеф, но ведь вы тоже соврали. Не брали мы никаких образцов…

– Лейтенант, вам ещё учиться и учиться. А я всегда был грешником, это моя принципиальная жизненная позиция.

* * * * *

Тёмно-синий Бьюик стоял на единственном парковочном месте возле дома в режиме ожидания. Субботнее утро выдалось достаточно погожим, а солнце сильно нагревало лобовое стекло, несмотря на такую рань.

– Дорогая, я собрал все чемоданы. Сейчас спущу их в машину и вернусь за тобой, – капитан Бауэрс уже третий раз бегал со второго этажа до багажника, перетаскивая тяжёлую поклажу.

– Бен, я пока что сама справляюсь. Надеюсь, ты не забыл заправиться перед поездкой? До аэропорта ещё тоже нужно добраться.

Миссис Бауэрс медленно спускалась с крыльца дома, с трудом держась за деревянные перила.

– Мэри, да подожди ты хоть минутку, я помогу, – муж увидев это бросил две больших сумки, не донеся их до цели буквально на метр.

Подбежав к супруге, он мягко обнял её, затем поднял как пушинку и перенёс к открытой передней двери автомобиля. За последние полгода она сильно потеряла в весе и стала похожа на бледную копию самой себя. Светлые редеющие волосы и мышечная слабость были вторым и третьим видимым результатом химиотерапии.

– Я говорил тебе, что мы доберёмся до Вегаса. Говорил, а ты мне не верила.

– Я всегда верила в тебя. Ты – сильный и со всем справишься.

– Большая часть моей силы всегда была в тебе…

– Капитан Бауэрс, отставить хандру! Сходи и закрой дом, отдай ключи соседям и поехали уже наконец. Фонтаны Сизарс-Пэлэс ждут нас! Надеюсь, в этот раз ты не забудешь кольцо, другого шанса у нас может и не быть.

Сокровища Амалии

Капитан Эдвард Титч по прозвищу Чёрная борода в столь раннее утро уже был на своём привычном посту. Стоя неподалёку от штурвала на мостике, он наблюдал в позолоченную подзорную трубу едва зарождающийся рассвет. Это был его своеобразный личный ритуал на каждый новый удачный день. Стаи белоснежных чаек сопровождали его фрегат уже вторые сутки, со всех сторон доносились их тревожные и беспорядочные крики.

Лицо капитана выглядело довольно уставшим и обеспокоенным. Предыдущая ночка выдалась той ещё, почему-то ему снова приснилась темнокожая рабыня, умоляющая высадить её на любом ближайшем островке. Девушка с захваченного и потопленного несколько дней назад галеона изъяснялась на причудливой смеси языков, но смогла донести до своих пленителей одну простую и понятную мысль. Либо они отпустят её живой и невредимой, либо она прямо здесь и сейчас прыгнет за борт корабля.

– Какая ты тощая! Я бы на тебя даже не позарился, а ведь мы в открытом море уже второй месяц, – голос подал Грегори Паррот, лихой и опытный пират по кличке Кальмар.

Он стоял всего в нескольких метрах от неё и мог бы успеть схватить за край тонкой серой рубашки, прежде чем ей удастся выполнить свою угрозу. Ковыряясь в деревянной мачте длинным кинжалом, он только ждал удобного момента, чтобы в два прыжка перехватить дерзкую беглянку.

– Я бы лучше умерла, чем дала к себе хотя бы прикоснуться, – ломаный испанский говорил о том, что ещё совсем недавно она была служанкой у какого-то офицера высокого ранга.

– Не дури, успокойся. Ты хочешь присоединиться к своему бывшему хозяину? Он уже наверняка кормит хищных рыб на дне и вряд ли ты ему там понадобишься, – капитан спокойным и мерным шагом приближался к ней, пытаясь отвлечь внимание на себя.

Эдвард Титч был высоким и статным мужчиной средних лет, крепкого телосложения и ещё более крепкого духа. Густая иссиня-чёрная борода, скрывающая от любопытных взглядов многочисленные порезы на лице, короткий абордажный меч и мушкет за кожаным поясом придавали ему устрашающий вид морского дьявола. Белая, немного испачканная чужой кровью рубашка, тёмные штаны из домотканого хлопка и высокие сапоги из кожи аллигатора дополняли этот образ.

– Слушайте мой приказ! Кто хоть пальцем тронет эту смелую девушку, будет иметь дело лично со мной. Отныне она – наша гостья и будет оставаться такой до ближайшего клочка земли на дальнейшем пути, – громогласный голос капитана прокатился по всей палубе и был услышан каждым из оставшихся в живых членов команды.

– Слово даю, что ты в безопасности. Перелезай обратно, чтобы я помог тебе спуститься.

Бывшая рабыня в тонкой тунике, едва прикрывающей её наготу, с благоговейным ужасом смотрела на этого великана. Даже стоя с той стороны на борту фрегата, она была лишь на голову выше своего непрошенного спасителя. Хлёсткий морской ветер растрепал её засаленные волосы и заставлял большие карие глаза ещё больше слезиться.

– Что стоит ваше слово? Вы – всего лишь наглый пират и жестокий головорез, – картина боя, прошедшего всего сутки назад, была ещё слишком свежа в её памяти.

Капитан стоял прямо напротив неё и, казалось, заставлял повиноваться своим пристальным взглядом.

– Браво! Если бы у команды “Первезы” была половина твоей смелости – сейчас бы я с моими оборванцами плавал на поверхности воды животом вверх. Никто из живых или мёртвых никогда бы не сказал, что Чёрная Борода не держит обещаний, – одобрительный гул команды, прошедший по кораблю, вторил речи капитана.

Смуглянка перелезла через высокий борт, отделявший её от пиратов и от бессилия и навалившегося шока рухнула вниз. Титч едва успел подхватить девушку за секунду до момента, когда голова непременно встретилась бы с деревянной палубой.

– В каюту её. Как очнётся – дайте еды и воды сколько захочет. А с тобой у нас будет особый разговор, – капитан легко, как пушинку, удерживал беглянку на руках, развернулся и посмотрел в сторону Томаса Кидда.

Второй задачей после драяния палубы от человеческих остатков после боя у этого юного моряка были присмотр и уход за взятыми пленниками.

– Выдайте ему пять плетей, по одной за каждую минуту, что я потратил по его вине.

Молодой матрос, ранее смирно стоявший у бочки с водой, услышав это, собрался бежать, но был схвачен сразу несколькими руками. Двое крепких малых, отделившихся из толпы флибустьеров, несли верёвку из толстой пеньки, в основном используемую для подвязывания парусов.

– Капитан! Позвольте мне в следующем бою искупить свою вину! – Томаса тащили к основной мачте, чтобы крепко там привязать и выдать заслуженное.

– Семь плетей. Ты, собака, ещё и оспаривать моё решение будешь? – Эдвард передал измождённое тело девушки подошедшему моряку.

– А в следующем бою мы заткнём твоей задницей дыру, которую успели нам оставить испанцы, прежде чем пошли на дно. На большее ты и не годишься.

Оглушительный смех раздался со всех сторон и заставил парня ещё больше покраснеть. Сил и желания сопротивляться больше не было, дальше Кидд своими ногами дошёл до места своего наказания.

– Не надо верёвок.

Молодой человек снял рубашку и красный тканевый пояс, которым она была подвязана. Опустившись на колени, он закрыл голову руками и упёрся лбом в сухой ствол мачты. Привести приказ капитана в исполнение вызвался сам Грегори Паррот.

– Не дёргайся или начну счёт заново. В другой раз повнимательней будешь, ротозей.

Длинный хлыст на поясе, который так часто выручал Кальмара в ближнем бою, сегодня должен был послужить для другой цели. Искусное владение этим предметом частенько позволяло Грегори выходить победителем в противостоянии даже с тремя противниками одновременно. Не раз, просто ради забавы, он также устраивал споры в портовых барах, о том, что сможет сбить пробку с бутылки рома, за что уносил с собой нехилый куш.

Вся команда судна, включая мелкого Риза Хайреда, выстроилась вокруг места событий в ожидании яркого зрелища. Трое из самых резвых даже успели сбегать в трюм и принести несколько пинт с грогом, раздав лишние боевым товарищам.

– Ничего личного, малой. Бить буду в треть силы, мы вчера итак многих потеряли.

Грегори дал юному матросу небольшую выструганную из дерева палочку, которую сам смастерил, чтобы тот зажал между зубов.

– Раз! – свист хлыста, несущегося на встречу оголённой спине, через секунду превратился в сдавленный стон Кидда.

– Поддай ему, чего ты гладишь, как портовую девку! – недовольство некоторых из наблюдателей росло с каждым ударом.

Семь плетей, оставившие глубокие порезы, рваными ранами смотрели на собравшихся поглазеть. Томас потерял сознание на пятой, сползая с каждым разом всё ниже вниз и рискуя получить по открывшемуся затылку.

– Унесите Кидда вниз. Хайред, займись его ранами, и чтобы через неделю он был на ногах, – капитан стоял чуть поодаль, возвышаясь над всеми присутствующими с мостика.

Двое матросов из числа тех, что помоложе, ловко подхватили провинившегося и унесли по направлению нижнего трюма.

– Господа, вчера вы славно потрудились! – Эдвард Титч решил сменить настроение, воцарившееся было на корабле.

Команда почти в полном составе сгрудилась поближе к своему патрону, хотя его было бы слышно и на соседнем судне.

– Я видел каждого из вас, видел, как в бою горят ваши глаза! Это были не люди, а чистой воды демоны, только с саблями и мушкетами! Плечом к плечу, вместе мы взяли больше, чем смогли проглотить! – капитан снова вызвал похвальный гул и выкрики в толпе своих подчинённых.

– Сколько прошлым утром у нас было бравых парней? Сотня! Сколько против нас было чистеньких и благопристойных испашек? Я насчитал около полутора сотни убитых.

– Больше! Больше! – моряки дружно отвечали ему.

– Трюмы “Первезы” оказались не так забиты золотом, как бы этого хотелось. Но ваши карманы всё ещё хватит наполнить до отказа! – толпа из сорока оставшихся в живых пиратов радостно подбадривала речь капитана.

– Мы захватили также двести мешков отборного кофе и специй, которые продадим в ближайшем порту. А двадцать рабов, сидящих нынче уже в нашем трюме, станут приятным дополнением к вашей доле, когда сдадим их в Портобелло! – свист и улюлюканье довольных флибустьеров заложил всем уши.

– Мистер Боннет, посчитайте долю и вклад каждого из нашей славной компании, выдайте всем на руки, когда мы доберёмся до суши, но не раньше, – Эдвард закончил свою речь, обращаясь к своему помощнику.

Подойдя в огромному штурвалу корабля, капитан провёл рукой по небольшой статуэтке, выструганной на его ручке. Изображающую древнеримскую богиню девушку он лично вырезал кинжалом во время очередного дальнего плавания.

– Спасибо. Без тебя бы ничего не вышло.

Капризная леди по имени Фортуна благоволила капитану и в этот раз.

Моряки, стоящие на палубе, праздновали свой кровавый успех, как могли и умели. Многие из них получили ранения в прошлом бою и не могли долго стоять на своих ногах, особенно приняв нескольких добрых глотков рома. После пары часов такого пьяного веселья, из всех сорока пиратов на том месте не было уже никого.

Большинство из членов команды изрядно надрались и направились прямиком в койки. Те же, кто ещё мог соображать и стоять на своих двоих, приступили к починке потрёпанного испанскими пушками корабля.

Фрегат “Месть королевы Анны” был флагманским судном, самым большим и резвым из тех, которым за всё время удалось управлять капитану Эдварду Титчу. Корабль, оснащённый сорока пушками, разделёнными на два борта, ранее назывался “Конкорд” и принадлежал Франции, пока не был в честном бою захвачен Чёрной бородой. Под его чутким руководством он был значительно укреплён и переоснащён, затопил десятки судов, вставших на пути прославленного пирата.

Титч был не просто отменным фехтовальщиком и красноречивым капитаном, но и отличным стратегом и тактиком. Используя куда более скромную по численности команду, он брал галеоны в разы превосходившие по размерам и количеству стволов на борту. Слава зачастую обгоняла его самого, несмотря на внушительную скорость, набранную быстроходным фрегатом. Многие мирные торговцы и небольшие военные суда, видя флаг с меткой Чёрной бороды, сдавались вообще без боя, надеясь на его милость и снисходительность.

* * * * *

– Капитан, позвольте обратиться? – первый старпом Стивен Боннет, вернул его из размышлений о прошлой ночи в суровую реальность.

– Что стряслось? – Эдвард Титч решил сам немного поработать у штурвала, наслаждаясь редким моментом тотального контроля ситуации.

Кипельно-чёрный, покрытый ручной вышивкой и металлическими вставками камзол, сидел на нём как влитой. Четыре заряженных пистоля крепились на кожаных ремнях, позволяя при необходимости дать залп сразу в два выстрела с обеих рук. Страсть к представлениям и слишком серьёзное отношение к внешнему виду были одними из немногих слабостей капитана. В какой-то степени его можно было назвать модником или нарциссом, но у этих поверхностных увлечений была и практическая ценность. Едва завидев двухметровую могучую фигуру, словно сотканную из темноты, стоящую на самом носу корабля, многие встречные капитаны узнавали, кто напротив них и без развивающегося на мачте флага.

– Мелкого ремонта, который мы можем себе позволить в открытом море, будет недостаточно. Паруса на четверть изорваны, пять пушек из сорока выведено из строя, а в борту появились несколько лишних отверстий. Ещё одна такая бойня и наш фрегат разделит участь многих, кого мы и сами встречали ранее, – Боннет был несколько моложе капитана, пониже ростом и значительно меньше в габаритах.

– Нам придётся сделать остановку на несколько недель в Ангильи. Подлатать корабль, собрать бравых ребят в местных пабах, продать содержимое трюмов. Мы уже полгода ходим с половиной необходимой команды, каждому приходится работать за двоих, отдых нам тоже не помешает.

– Капитан, поправлю… Нас всего сорок душ осталось, а это лишь пятая часть от требуемого количества. Будет большой удачей, если нам удастся добраться хотя бы до ближайшего порта. Каждый второй из находящихся сейчас в море мечтает добить потрёпанных головорезов Чёрной бороды.

– Тоже верное замечание. Тогда держим курс на Гондурасский залив. Передай команде, что уже через двое суток мы будем на суше. И прикажи принести бутылку джина из моей каюты, я уже два часа, как проснулся. Смотреть на ваши хмурые рожи на трезвую голову почти невыносимо.

Будучи незаконнорожденным сыном почтенного коммерсанта, Эдвард с детства не знал простой материнской заботы и ласки. В неполных двенадцать лет он поступил на службу юнгой в военный флот, где пришлось быстро осваиваться и взрослеть. Совсем ещё молодым человеком принял участие в так называемой “делёжке испанского наследства”, выступая на каперских кораблях в Вест-Индии. На Багамских островах, в то время колыбели пиратства, он получил под своё начало первый корабль и развернулся в полную силу своих дарований.

Природа щедро наградила будущего легендарного пирата, видимо возмещая отобранное судьбой и несчастливым роком. Титч был умён, решителен, бесстрашен и, как показала жизнь, оказался отличным мореплавателем. Единственное, что отталкивало от него людей – его необузданный характер. Он часто приходил в ярость и в этом состоянии безумного исступления совершенно не понимал, что творил. Однако слава прекрасного капитана, знатока моря и удачливого сукиного сына привлекала к нему самых отчаянных из флибустьеров.

Радостную весть о скором отдыхе на суше пираты встретили дружным и оглушительным криком. Ожидание новых приключений в местных борделях и возможной попойки на трое суток всегда вдохновляла этих суровых мужчин на очередные свершения. Выслушав старпома и немного предавшись мечтаниям, каждый вернулся к своим непосредственным обязанностям.

Стивен Боннет пользовался популярностью и заслуженным уважением у многих членов команды.

Это было неудивительно, ведь каждый второй ещё помнил времена, когда он был здесь капитаном. Светловолосый мужчина среднего роста был полной противоположностью Эдварда Титча не только во внешности. Прекрасно образованный, из полной и любящей семьи, где никогда не было проблем с деньгами, он находился здесь только по собственной прихоти и страсти. Получив звание майора, женившись и выйдя в отставку, он оказался в Гондурасском заливе по настоянию команды. Залив в то время являлся местом, где время от времени пиратские судна встречались, вставали на ремонт и запасались провизией, а главное – здесь можно было вволю покутить, поволочиться за женщинами и поиграть в карты в компании таких же негодяев. В одном из таких злачных мест Боннет и встретился с Черной Бородой. Между ними неожиданно завязалась дружба, перешедшая в сотрудничество. Неизвестно, какими соображениями руководствовался при этом Эдвард Титч, но Боннета толкнуло в его объятия желание познать мореходную науку. Жажда приключений и желание добиться чего-то самому часто подталкивала молодых людей и не на такие безрассудства.

Грегори Паррот и Риз Хайред были за Боннета и три года назад, когда происходило голосование за нового патрона. Чёрная борода победил тогда с большим отрывом и не стал точить зуб на тех, кто не выбирал его. Оставив Стивена своим старшим помощником, Эдвард Титч сделал первое стратегически правильное решение в новой должности.

На палубе показался Томас Кидд, шедший уже своими ногами. Чуть сгорбившись и двигаясь неспеша, он старался быть полезным даже в своём не совсем здоровом состоянии. Взяв самодельную швабру и намотав на неё кусок плотной ткани, он начал драить палубу, разгоняя зазевавшихся моряков с насиженных мест. Как бы он не старался, но деревянный настил не получалось вернуть в первозданный вид. Красный оттенок естественного происхождения навсегда впечатывался в его верхние слои.

Пятеро матросов из команды развлекались тем, что выковыривали тонкими кинжалами мелкую картечь и шрапнель из нижней грот-мачты и бортов корабля. Эти мелкие осы теперь мирно лежали у них в кулаках, уже не жалили и не могли унести жизни с очередным залпом испанцев.

Старший канонир Кристофер Колан занимался тем, что осматривал состояние всех оставшихся в строю орудий. Тщательно проверяя внешний вид и внутреннее содержимое ствола каждой пушки, он педантично отбраковал ещё две из них. Пять разорванных остовов металлических монстров в его внимании больше не нуждались, ожидая, когда их наконец-то выбросят в море, как ненужный балласт. Чуть погодя, при помощи двоих младших пушкарей Колан перекатил их к открывающейся части борта и скинул в глубокую океанскую пучину. Стальные гиганты навсегда нашли покой на илистом дне, став надёжным домом для многочисленных его обитателей.

Ремонт и замена части разодранных парусов наконец-то принесли плоды – фрегат “Месть королевы Анны” набирал свою предельную скорость из возможных в таких условиях. Попутный ветер благоволил пиратам к скорейшей остановке в небольшом порту на острове Амалия. Капитану нравилось это временное пристанище, благодаря удобному входу в гавань, отсутствию подводных скал и большому выбору приличных борделей в городе.

Протяжённостью в двадцать один километр, длинный кусок суши, частично покрытый тропическим лесом и скалами, был привлекательной целью для всех трёх господствующих на море держав. Однако его тёмная слава и обилие кораблей с костяными флагами в округе удерживали подальше их могучие флоты.

Капитан лично выбрал место, где стоило бросить якорь на стоянку. Как минимум с двух сторон света фрегат прикрывали скалистые берега Амалии, а выставив корабль на подветренную сторону патрон обеспечил его возможный быстрый отход в открытое море. До берега было рукой подать – всего около одной морской мили, но на самом деле так только казалось. Редкий моряк бы смог преодолеть такое расстояние вплавь из-за больших волн и встречного течения, отбивающегося от подводных рифов.

Эдвард Титч снова послал первого встречного матроса за своим первым помощником. К обеду того же дня он уже изрядно напился, глаза налились кровью и бешенно вращались по орбите в поисках виновника всех бед.

– Стивен…Скажи мне, каковы наши дела в команде?

Есть ли на примете… крепкий и надёжный парень, на которого можно положиться? Желательно, чтобы он был ранен и едва мог ходить, – капитан тщательно и с трудом подбирал необходимые слова.

– Джим Коллинз. В прошлой стычке ему здорово досталось, он получил несквозное ранение в бедро. Пулю Хайред достал, но хромать скорее всего будет до конца своих дней, – Боннет стоял рядом с патроном и пытался понять, что тот задумал.

– Пришли его ко мне, есть одно маленькое дельце. Также нужно, чтобы ты распорядился о подготовке одной шлюпки лично для меня, – Эдвард приподнялся на ноги и подошёл к бочке с чистой пресной водой.

Окунув в неё голову, капитан попытался протрезветь и прийти в себя. Всклокоченная жгуче-чёрная борода вмиг намокла, мелкие капли стекали по лицу и падали на новенький камзол. Никогда не знавшая ни ножниц, ни гребня, она была предметом особой гордости Эдварда. Её прекрасно дополняла шевелюра из тёмных волос, таких же буйных и растрёпанных.

– Будет исполнено. Коллинз скоро явится к тебе. Сказать ему, чтобы подготовил и зарядил мушкет?

– Не надо. Ему понадобятся только здоровые руки и какие уж есть ноги. Скажи, что я буду ждать в своей каюте, – капитан повелительно махнул головой и направился прямиком к себе в личные покои.

Не прошло и пяти минут, как в капитанскую каюту робко заглянул седовласый моряк с простым и добрым лицом.

– Джим… Заходи, старина, – капитан не знал каждого из своей команды, но смекнул, что это был именно он.

Для Эдварда Титча многие люди были просто средством для достижения цели и не более того. Ровно таким же, как пушки, штурвал или паруса на его корабле.

– Боннет сказал, что у вас есть ко мне поручение. Или же я в чём-то провинился? – страшная догадка омрачила выражение лица пожилого матроса.

– Нет, всё в порядке. Мне просто нужна твоя помощь в одном деликатном дельце. Видишь этот здоровенный сундук? Как думаешь, мы вдвоём справимся с тем, чтобы его поднять и перенести в шлюпку? – капитан указал на тяжёлый деревянный ящик, обитый железом и закрытый на крупный навесной замок.

– Конечно, патрон. Не смотрите на то, что я выгляжу, как потрёпанный старик. Мне всего сорок лет, это цинга так меня доконала, – Джим подошёл к сундуку и попробовал его приподнять.

Капитану и самому было немногим меньше по возрасту, но разгульный образ жизни, многочисленные ранения и плохое питание в долгих плаваниях не лучшим образом сказывались на внешнем виде в целом и здоровье в частности.

– Вдвоём, я же сказал вдвоём, – капитан взялся за ручку с другой стороны и у них получилось оторвать ящик от палубы.

Содержимое сундука ощутимо давило на ладони своим весом, но вскоре Эдвард и Джим доставили его на подготовленную для них небольшую шлюпку. Спустившись по канатному трапу, двое мужчин направились в сторону тонкой линии песчаного берега, возникшего на горизонте.

– Джим, у тебя есть семья? Кто-то ждёт тебя в каком-либо порту или городе? – Титч первым прервал возникшую тишину, при этом активно работая веслом.

– Никого, капитан. Был старший брат, но в прошлом году он оставил меня круглым сиротой. Детишек тоже не успел завести, всё как-то не было на них времени, – Джим уселся на борт шлюпки и помогал грести в нужном направлении, выправляя нос лодки.

– Я тоже не успел. И это не смотря на то, что был уже восемь раз женат. А может это сама судьба не хочет, чтобы у такого дьявола были потомки. Видишь вон тот небольшой клочок суши между скалами? Нам нужно попасть туда.

Яркая зелень побережья манила своей сочностью и так сильно отличалась от синевы океана, которую моряки вынуждены были наблюдать долгими месяцами. Каждый раз, ступая на твёрдую землю, любой человек чувствовал облегчение и некое спокойствие. Любой человек, кроме Чёрной бороды. Однажды он уже хотел отойти от дел и совсем завязать с пиратством, взял другую фамилию и даже поселился на суше, купив большой дом и сахарную плантацию. Осознание того, что он теперь простая сухопутная крыса, а также жажда приключений, власти и крови, доконало его буквально за два года.

Достигнув берега, капитан привязал шлюпку бечёвкой к ближайшему острому камню, торчащему из воды. Поправив закреплённые пистоли на камзоле, он вернулся к шлюпке и помог Коллинзу вытащить и перенести сундук, поставив его на песок. Влажная поверхность начала расходиться под его тяжестью, погружая в себя прямо на глазах.

– Возьми лопату, она лежит на днище лодки. Как твоя нога? Боннет сказал, что тебе на днях досталась подлая испанская пуля и даже немного задела кость.

– Ноет, каждую ночь ноет. Я буквально телом чувствую приближающийся на море шторм. Только добрая порция рома помогает стерпеть эту боль, – Коллинз вернулся к капитану с длинной лопатой и сразу взялся за позолоченный поручень со своей стороны.

– Да уж, тут с тобой не поспоришь. Два глотка захваченной у испанцев мадейры или старого-доброго грога – и всё ни по чём. Лучшее лекарство от любых травм, спасает даже от душевных ран, – Эдвард перехватился за ручку ящика и кивнул головой в направлении, куда им дальше идти. Пройдя около двухсот метров вглубь густого леса, они решили сделать короткий привал и немного отдохнуть.

– Ты знаешь, а мне нравится это место. Две высоких примечательных пальмы и скала рядом, чем-то похожая на сидячую обезьяну. Думаю, что мы пришли. Ты отдохни, а я пока поработаю. Если хочешь – промочи горло из моей фляги. Самый настоящий джин из Картахены, – с этими словами капитан снял камзол и повесил его на ближайший сук, бросил Джиму небольшой сосуд, спрятанный во внутреннем кармане.

Моряк сделал несколько жадных глотков из капитанской фляжки, присел на поваленный ствол дерева и держался за повреждённую ногу.

Закатав рукава когда-то белой рубашки, Эдвард взялся за лопату и начал копать мягкую землю прямо у себя под ногами. Никогда не чураясь грязного и физического труда, он тем самым сильно отличался от многих своих коллег по ремеслу. Мощные мышцы спины и рук могли бы пригодиться во многих профессиях, но обладатель этих выбрал самую кровавую. Около двух часов, без перерывов и малейшего отдыха, капитан трудился над своим детищем, пока яма не достигла необходимых габаритов. Стоя почти по шею в земле, Титч наконец убедился, что выкопал достаточно и выбрался наружу с помощью Коллинза.

– Джим, давай-ка подтащим сундук на край и сбросим вниз.

– Капитан, это что, ваш запас на чёрный день?

– Да. Надеюсь, он никогда не настанет. Но было бы глупо и не осмотрительно не иметь такой. На счёт три – опускаем, – Чёрная борода и второй пират скинули ящик на дно ямы так аккуратно, как только смогли.

– Спасибо за помощь, старина Джим. Ничего личного, но у меня нет другого выбора, – Титч вытащил два заряженных пистоля и дал залп с обоих прямиком в грудь и живот Коллинза.

Удивление и неподдельный испуг навсегда замерли в тускнеющем взгляде пожилого пирата. Схватившись за зияющую рану, он за считанные секунды рухнул на землю и тут же испустил дух. Серебряную фляжку Эдварда, которую Джим не отпускал до последнего момента, залила струя тёплой алой крови, бьющей из шеи. Капитан же просто толкнул ногой его труп в только что подготовленную сокровищницу-могилу.

Подойдя к самому краю ямы, Титч взял поджидавшую его там лопату и начал закидывать свежей землёй свой новый тайник и очередной секрет. Убедившись, что до обезьяньей скалы ровно пятнадцать шагов и сверившись по компасу направление на запад, он хорошенько утрамбовал сверху подстил из травы и веток. Возвращаться обратно налегке было гораздо быстрей и удобней, однако управляться с двумя веслами сразу было не так сподручно.

Первым, кого встретил Эдвард Титч, когда поднялся на борт, был старпом Стивен Боннет.

– Где Джим? – в прямом вопросе помощника как будто был брошен некий вызов.

– Тише ты. Бедняга был не осмотрителен и сорвался с крутой скалы. Я не мог ему ничем помочь, только увидел, что он разбился насмерть. Без единого шанса, какая-то полоса невезения его преследовала, – капитан добивал початую бутылку рома, которую ранее себе оставил возле штурвала корабля. – Бывает. Беда обычно не приходит одна. Будут ещё распоряжения? Через полчаса мы будем уже в бухте Амалии.

– Собери команду на мостике через пару минут, мне есть, что им сказать. И распорядись выкинуть за борт личные вещи Джима Коллинза, вдруг он и в правду притягивает неудачу.

Три отбитых удара подряд в небольшой стальной колокол, висевший на грот-мачте, означали скорый общий сбор на палубе для всей команды.

– Вы спросите, зачем я вас здесь собрал? Есть две новости – хорошая и просто отличная! – капитан был гораздо веселее, чем ранее тем же утром.

Пираты радостно приветствовали Эдварда единодушным криком. На палубе в тот момент были все члены каперского братства, кроме Томаса Кидда, пристально охранявшего рабов в трюме. Кальмар Паррот залез на бочку с пресной водой, чтобы хоть немного расслышать, что такого расскажет капитан. Даже штурман Израэль Хэндс наконец-то выбрался на божий свет, после вынужденного продолжительного перерыва в работе.

Увидев своего штурмана в толпе орущих флибустьеров, Эдвард несколько осёкся, но быстро пришёл в себя и вернул своим мыслям правильный ход.

– Что вы видите за бортом? Да, это огни порта Шарлотта, который ждёт моих бравых ребят для разгульного веселья!

– Да, да, наконец-то!!!

– Даю вам ровно три дня и три ночи, чтобы хорошенько покутить, осушить до дна все местные пабы, навестить всех местных шлюх, от самых дорогих до самых дешёвых! – Титч натянул пьяную расплывчатую ухмылку, которую можно было разглядеть даже сквозь густую бороду.

– Да здравствует наш капитан!

– А теперь главная новость на сегодня! Вы славно сражались в прошлом бою и я принял решение раздать доли наших павших братьев между выжившими. Предлагаю за это выпить!

– Да, да! За капитана Эдварда Титча!!!

Звон стукнувшихся бутылок заполнил уши до самых краёв. Ни один из пиратов в жизни по своей воле не упустит момента, когда можно предаться полному забытию и бесшабашной радости.

– У меня только один приказ для каждого из вас на ближайшие трое суток. Где бы вы не были, с кем бы не встретились и не пили вместе – везде рассказывайте, что корабль Чёрной бороды стоит нынче в гавани и ждёт новых членов команды. Всем встречным говорите, что капитан ваш задумал крупное дело и ему нужны самые смелые и отчаянные негодяи, которые есть в порту! А теперь все на лодки и чтобы глаза мои вас не видели!

– Будет сделано! За капитана!!! – воодушевлённые пираты буквально осушали одну бутылку рома за другой.

Кто-то из флибустьеров постарше затянул старую песню, а остальные подхватили уже на припеве:

Осушим стаканы, кто рядом сидит.

Гори всё на свете огнём!

Пусть небо ворчит, пусть дьявол рычит,

Осушим и снова нальём!

В считанные минуты на судне осталось всего пятеро моряков, вытянувших короткую спичку и вынужденных остаться для охраны корабля. В капитанской каюте же собралось несколько человек из числа особо приближённых к Титчу. Это были старпом Стивен Боннет, лучший боец команды Грегори Паррот, старший канонир Кристофер Колан, судовой лекарь Риз Хайред и штурман Израэль Хэндс.

Покои капитана отличались особым шиком и показным богатством, но при этом были обставлены и с достаточным вкусом. Эдварда Титча можно было назвать коллекционером и ценителем искусства, если опустить тот факт, что всё расположенное в этой комнате было отобрано или украдено у настоящих.

Здесь можно было увидеть много диковинок из разных стран, начиная от золотой статуэтки племени ацтеков, заканчивая разрисованным боевым щитом африканского вождя. Две больших картины с изображением обнажённых женщин украшали одну из стен, рядом на невысоком постаменте располагался покрытый лаком глобус ручной работы, в котором уже было несколько сквозных дыр от пистоля хозяина.

Сейчас же капитан был полностью трезв и находился на пике своих умственных возможностей.

– Господа, для вас у меня запасён другой план на ближайшие дни. Итак, начнём с Израэля.

Молодой человек, стоявший у огромной карты, закреплённой на стене, развернулся, когда к нему обратились. Парню было от силы лет двадцать, но он уже заслужил честь быть третьим по старшинству звания в команде известного пирата. Его голубые глаза несколько впали внутрь за последнее время, длинные светлые волосы засалились при долгом постельном режиме, он чуть горбатился и не мог долго стоять на месте из-за постоянно затекающего сустава.

– Ещё раз ты усомнишься в том, что я говорю, особенно при других членах команды, я выстрелю тебе не в ногу, а сразу в лоб. А пока благодари свои отличные навыки и то, что меня уже утомило самому стоять у штурвала, – Эдвард сел в своё высокое кресло-полутрон, сделанное по его заказу и размерам.

Инцидент, произошедший несколькими днями ранее, приключился во время очередной крепкой попойки капитана. Завязавшийся спор о выборе оптимального маршрута закончился тем, что аргументы у него кончились и схватившись за пистоли, он выстрелил в голени сидевшего напротив помощника. К счастью, одна пуля прошла мимо цели, но вторая навсегда послужила напоминанием юному Хэндсу, что ты можешь быть тысячу раз прав, но какая в том разница, если ты один раз мёртв.

– Хайред, ты должен пополнить свои запасы у местного аптекаря, а после можешь присоединиться к остальной команде. Ты спасал каждого из них от всяких грязных хворей, некоторых ублюдков даже вернул с того света, когда извлекал пули из их набитого брюха или штопал заживо. Теперь пусть угощают тебя выпивкой, пока ты не свалишься со своих ног.

Пожилой врач невысокого роста поправил чуть треснувшие очки на носу, кивнул головой в знак полного согласия и понимания.

– Кристофер, теперь твой черёд. Не знаю, как ты это сделаешь, но добудь мне через три дня все недостающие пушки. Мы не можем выйти в открытое море с неполным комплектом зубов. Надеюсь, не нужно напоминать тебе также про необходимое количество пороха для этих красоток. Старший канонир Колан был одним из лучших мастеров своего дела, фанатично и преданно любя только своих двенадцатифунтовых деток. Именно с его появлением в команде пять лет назад Чёрная борода наконец-то познакомился с разновидностями пушек и снарядов, их тактическими возможностями и недостатками.

Эти новые знания не раз помогали пиратам под его предводительством одерживать верх даже в заранее проигрышном сражении. Заряжаем ядра – уничтожаем пушки противника и идём на сближение. Заряжаем книппеля – снаряды из двух половинок, соединённые цепью – сбиваем основную мачту или рвём натянутые паруса, чем останавливаем преследуемый корабль. Заряжаем картечь непосредственно перед абордажем – один залп и уменьшаем количество живой силы на палубе на треть. Принцип “камень-ножницы-бумага” как нигде хорошо проявлял себя в артиллерийском столкновении.

– Капитан, есть одна мысль и прошу мне дать разрешение на её воплощение.

– Ты чего надумал, старый лис?

Кристофер являлся человеком среднего роста, но чрезвычайно крепкого телосложения и большого ума, был чуть ли не единственным из команды, кто не смотрелся ущербно на фоне Эдварда Титча. Выбранная им профессия обязывала быть в лучшей физической форме из возможных, отчего он запросто мог единолично поднять литое ядро и зарядить в ствол пушки за считанные секунды.

– Хочу опробовать новые снаряды, если, конечно, их удастся достать в такой глуши.

– Это какие ещё? Чтобы сами летели и искали испанцев? – присутствующие слегка усмехнулись над шуткой капитана.

– Нет, что вы. Я слышал, что умельцы из Тортуги изобрели картечь для дальнего боя. Снаряды, которые есть на судне сейчас, бьют только на сто метров, эти же способны раскидывать врагов на дальности во все пятьсот. Также я бы взял парочку зажигательных ядер, нам не помешают несколько таких малышек на борту.

– А вот это интересно… Если найдёшь их на этой верфи – прикупи на наш корабль несколько штук за любые деньги.

Колан едва улыбнулся и облегчённо вздохнул, получив одобрение своих мыслей от патрона.

– Стивен, тебе, как обычно, достанется заданий больше всех. Возьми двоих парней из охраны с собой, пополни запасы провизии, пива, рома и чистой воды. Затем с ними же направишься в “Кабанью голову” и займёшься там записью новых ребят в рекруты на корабль. Хилых, старых и немощных не брать, такого балласта мне на фрегате не нужно. Обещай им двойное жалование или долю от добычи, но найди мне сотню человек, которых не будет выворачивать наружу при первой же качке.

Проблема качества пропитания и пресной воды была не менее важной, чем вопрос вооружения судна и состава команды. Каждый второй бунт на пиратских кораблях разгорался из-за возникшего голода, каждая пятая смерть была из-за неразделённого последнего куска мяса. Суровые обветренные мужчины всегда любили плотно покушать и залить всё сверху разбавленным ромом – грогом.

Самым популярным блюдом среди пиратов считалось сальмагунди. В общий котел пираты клали следующие ингредиенты: мясо черепах, рыбу, свинину, курицу, солонину, ветчину, утку и голубей – в общем все виды, что были доступны. Мясо обжаривали, нарезали на кусочки и мариновали в алкоголе, затем смешивали с капустой, анчоусами, сельдью, манго, сваренными вкрутую яйцами, луком, оливками, виноградом и любыми другими свежими или маринованными овощами. Затем всю смесь сильно заправляли чесноком, солью, перцем, горчичными семенами, пропитывали маслом и уксусом. Таким варевом команду баловал и опытный кок, работавший на фрегате Чёрной бороды.

Боннет молча кивнул в ответ на указания и вышел из капитанской каюты.

– Все свободны также. А тебя, Кальмар, я прошу остаться.

Грегори Паррот внутренне насторожился и пристально смотрел на Эдварда, пытаясь раскусить его намерения. От нервного напряжения он постоянно поправлял любимый хлыст на поясе и дышал гораздо чаще, чем обычно. Когда все, кроме Кальмара, покинули небольшое помещение, капитан продолжил свою речь.

– Мы с тобой на закате отправимся на одну интересную встречу. Хорниголд утром прислал мне почтового голубя с запиской, у него есть некое предложение, но расскажет о нём только, если мы сами явимся на смотровую башню ближе к полуночи.

– Вы думаете, что он представляет угрозу?

– Нет, но ты мне нужен, чтобы прикрыть спину. Я бы не дожил до своих лет, если бы не рассматривал разные варианты развития событий.

Бенджамин Хорниголд был капитаном быстроходного судна под названием “Рейнджер”, когда-то сам Чёрная борода находился под его предводительством, многому научился у английского корсара за те несколько лет. В последствии их пути разошлись, а Эдварду в наследство достался его первый десятипушечный шлюп с небольшой командой.

– Я вас понял. Пойду снаряжать лодку, заряжать мушкеты и заменю содержимое в пороховнице, на всякий случай.

Кальмар выскочил из капитанской каюты, как ошпаренный. По его опыту ничего хорошего такая тайная встреча, скрываемая от всей команды, принести не могла. Нарушить прямой приказ Чёрной бороды он тоже не мог, поэтому просто решил тщательно подготовиться к встрече, а вечером на ней держать ухо востро.

В послеобеденное время к фрегату “Месть королевы Анны” причалил и пришвартовался небольшой шлюп с нейтральным флагом, закреплённом на мачте. Визит этих гостей не был неожиданностью, ведь их на палубе уже встречал капитан, Грегори Паррот, трое оставшихся пиратов из охраны судна и Томас Кидд. По сброшенной веревочной лестнице на корабль взобрались трое моряков – печально известные Джеймс Риддерс и двое его сыновей.

– Приветствую вас на борту! Жаркий сегодня денёчек, вы не находите? – Эдвард Титч поприветствовал визитёров, зная о конкретной цели их прибытия.

– Здесь круглый год жарко, как в самом настоящем аду, – старший Риддерс протянул капитану руку, сыновья же стояли столбом за спиной отца.

Огненно-рыжие копны волос под шляпами, тонкие бороды того же оттенка, одинаковые у всех троих, ярко выделяли их родственные связи и явное ирландское происхождение. Не было во всём Карибском море более жестоких и кровожадных работорговцев, чем эта странная семейка.

– Вы как раз вовремя, иначе позже могли бы и не застать меня на корабле. Томас, выводи своих подопечных, – Чёрная борода посмотрел на Кидда и чуть кивнул головой.

Не дожидаясь повторного указания, молодой матрос опустился в трюм и вышел обратно на свет, держась за огромное металлическое кольцо. К кольцу была прикована увесистая стальная цепь, с грохотом и звоном перекатывающаяся по деревянному настилу и входной лестнице. Один за другим на палубе стали появляться чернокожие рабы, захваченные ранее на испанском галеоне. Их руки и ноги, окованные железом, были ограничены в действиях, потому шли они медленно и громко. Некоторые издавали приглушённые стоны от боли, доставляемой кандалами, другие же стойко терпели, не даря такое наслаждение своим пленителям. Однако все до единого закрыли глаза от ослепляющего солнечного света, которого были лишены вот уже несколько последних дней.

– Сколько их здесь всего?

– Двадцать душ, капитан, – Томас уверенно смотрел прямо в глаза Титча.

– Ты никого не потерял за всё это время?

– Нет. Я усвоил ваш урок с первого раза.

– Они понимают по-нашему?

– Да, многие. А тем, кто не понимает, переведут те, что пограмотней.

Двадцать пар глаз наконец-то привыкли к яркому свету и осматривались по сторонам. Мужчины и женщины, в основном молодого возраста, одеты были в хлопковые обноски, еле-еле прикрывающие только часть торса и причинные места.

Капитан поднялся на мостик, чтобы его было лучше видно и слышно.

– Скажу вам только один раз и повторять не намерен. Возможно впервые в вашей жизни у вас есть выбор, как она дальше сложится, зависит от вашего решения. Вы можете попробовать сорваться и бежать, попробовать устроить бунт прямо здесь и сейчас, воспользовавшись тем, что вас втрое больше.

В рядах рабов несколько человек начали перешёптываться между собой, поворачиваясь друг к другу и звеня цепями.

– Этот вариант выбирать я бы вам не советовал, – Эдвард демонстративно поправил все четыре пистоля, надёжно закреплённых на камзоле.

– С другой стороны – вы можете уплыть с нашими уважаемыми гостями, – Титч кивнул головой в сторону Риддерсов, – я получу за жизнь и содержание каждого немного золота, мы больше никогда не увидимся, а ваша дальнейшая судьба в таком случае меня больше не волнует.

В шумящей толпе капитан заметил темнокожую девушку из своего прошлого сна. Только она и крепкий рослый парень, стоящий рядом, жадно слушали каждое его слово.

– Ну и третий выбор, к которому я бы вам советовал как следует присмотреться. Вы можете присоединиться к моей команде, стать свободным членом братства, даже получать раз в месяц жалование. Это предложение касается и мужчин, и женщин. Работы на корабле много, но вам придётся как следует постараться, чтобы доказать свою полезность.

Рабы передавали друг другу слова капитана на нескольких языках и наречиях, но в итоге все так или иначе осознали, что им предстоит сделать. Томас прошёлся среди их рядов и ключом освободил путы каждого от соединения с общей мощной цепью. Железные оковы теперь остались только у них на руках, затёкшие ноги же наконец-то были вольными.

Мулатка из сна, едва освободившись от стальной кабалы, растолкала двух стоящих перед ней девушек и прыгнула прямо в воду через ближайший борт. Никто, кроме испугавшегося Томаса и ещё одного пирата, даже не дёрнулся в сторону беглянки. Кидд схватил заряженный мушкет, опёр локоть на высокие перила корабля и уже собрался стрелять в уплывающий силуэт девушки.

– Не трать на неё пулю. Вы слышали с каким всплеском она приводнилась? С такой высоты отбила себе весь ливер и, наверняка, сломала несколько рёбер. До берега точно не доберётся, но свой выбор сделала сама, за что уважаю, – Эдвард подошёл к Кидду, поднял вверх ствол мушкета и строго посмотрел на него.

– В этот раз твоей вины нет, – он похлопал парня по плечу как-то по-отечески, пытаясь его взбодрить.

– Итак, что вы решили? Понимаю, что вы не привыкли, что вашего мнения вообще спрашивают, но в братстве все равны, привыкайте, если всё-таки останетесь со мной, – Титч вновь вернулся на капитанский мостик и обратился к рабам.

Рослый широкоплечий негр, самый крепкий и смышлёный на вид, вышел из толпы вперёд на несколько шагов.

– Я пойду с вами, капитан, – его ломаный английский с тяжёлым гортанным акцентом громко прозвучал на всю палубу.

Его мощное атлетическое тело с эбонитовыми мышцами-струнами резко контрастировало по сравнению с остальными иссушенными пленниками. Большие карие глаза были с красными прожилками из-за мелких лопнувших сосудов, шея и лоб покрыты мелкой испариной от всепоглощающей жары и нарастающего волнения.

– Как тебя зовут, воин? – капитан заинтересованно разглядывал этого парня.

– Цезарь. Такое имя мне дали захватчики, когда вырезали половину моего племени, а вторую – увели в рабство. Моё настоящее имя вы не сможете произнести, оно слишком длинное и трудное, – парень говорил медленно и словно чеканил языком каждое слово.

– Чёрный Цезарь? А ты знаешь, тебе очень подходит, так и я буду называть.

– Называйте меня как вам угодно. Только дайте возможность убить как можно больше ублюдков из Испании…

– Вот это настрой, который мне нужен! Есть ещё желающие присоединиться? – капитан в последний раз окрикнул толпу.

Пятеро молодых людей отделились от общей массы и подошли ближе к Цезарю.

– В моей команде недавно появилось несколько свободных мест в абордажной группе. Туда я отбираю самых отчаянных парней, ведь они встречают противника первыми, зато и получают повышенное на четверть жалование. Испанцев я вам обещаю много, как и их золота. Через три дня, когда явится вся команда, вас освободят, примете Пиратский Кодекс и затем, конечно, выдадут оружие.

Шестеро чернокожих парней в разодранных рубашках и остатках хлопковых шорт, включая их нового лидера, вернулись в нижний трюм под наблюдением Кидда.

– Господа, остальные невольники – теперь ваша забота и головная боль. Предлагаю не устраивать долгих торгов и дать четыре тысячи дукатов за всех разом, – Эдвард спустился с капитанского мостика и обращался уже к Риддерсам.

– Честная цена и честная сделка. Дам ещё бочонок ядрёного рома в придачу, для закрепления наших дальнейших торговых отношений, – Джеймс Риддерс пожал протянутую руку в знак заключения договора.

В своей голове он уже мысленно оценил каждого оставшегося раба в отдельности и ожидаемую выгоду от его перепродажи на континенте. В лучшем случае их ждала работа на сахарной плантации от рассвета до заката, в худшем – скотный двор или кожевенная фабрика одного из местных крупных коммерсантов.

Рыжеволосые братья, как по беззвучной команде, схватили первых попавшихся негритянок и потащили к себе на судно по деревянному трапу. Большинство из них даже не сопротивлялись, видимо совсем отчаявшись за последние дни и давно мысленно попрощавшись с прежней жизнью. Когда с погрузкой рабов было покончено, со шлюпа прислали четыре плотных мешочка с золотыми монетами и обещанный бочонок рома, отшвартовались и уплыли по направлению южной Флориды.

– Грегори, когда мы вернёмся со встречи – займёшься этими новичками. Чувствую, что толк с них будет, если дать хорошее наставление и не разделять эту шестёрку. Присмотрись к Цезарю, вероятно ему можно будет доверить не только ржавый мачете, – капитан обратился к Кальмару, когда они остались на мостике наедине.

– Глаза у них горят и сердце пылает праведным гневом. Согласен, что таким парням самое место на первой линии. Рвать и резать испашек они будут с упоением и даже бесплатно.

Немного позднее, когда солнце уже скрылось за манящим горизонтом, капитан и Паррот вновь встретились, но уже находясь в небольшой лодке.

– Если почувствуешь или увидишь что-то неладное, дай мне условный сигнал. Можешь уронить хлыст на землю или два раза громко кашлянуть. Я не доверяю старому Бену, он всегда слишком хорошо чуял малейшие изменения ветра, – то был редкий момент, когда можно было увидеть, как Эдвард Титч о чём-то и в правду волновался.

– Если он задумал какой-то финт, то вы увидите мой условный сигнал, намотанным на его толстой шее.

Утлое судёнышко с тремя пассажирами приближалось к одному из небольших песчаных заливов Амалии. Один из матросов Чёрной бороды остался с лодкой, чтобы охранять её и прикрывать возможный отход капитана. Улёгшись на дно шлюпки, пират ещё раз проверил все четыре мушкета, лежащих рядом с ним. Полная луна периодически пробивалась сквозь густые облака и давала хоть немного света двоим, вышедшим на побережье. Тёмный прямой силуэт Эдварда и крадущаяся полупрозрачная тень Паррота двигались по направлению к смотровой башне. Капитан и сам часто использовал это место для поиска очередной цели в ясную погоду. Являясь самой высокой точкой на всём острове, башня имела стратегическое значение и позволяла держать обзор во все стороны одновременно.

Увидев огонь, разожжённый на верхней смотровой площадке, Титч громко чертыхнулся.

– Они уже там. Мы с тобой сейчас, как на ладони. Если бы захотели, то пристрелили одним залпом, – капитан поправил ручки пистолей и прибавил шагу.

Добравшись до твердыни он несколько успокоился, почувствовав наконец-то холодные камни под ногами. Ветер вечерами иногда дарил долгожданную прохладу, которой так не хватало длинными жаркими днями. По спине Грегори забегали вполне ощутимые мурашки, хотя возможно их появление было связано вовсе не со свежим ночным бризом.

– Эдвард, брат мой, приветствую тебя! – Бенджамин Хорниголд был в прекрасном расположении духа и стоя приветствовал вошедшего на верхнюю площадку капитана.

Капитан “Рейнджера” был несколько постарше Чёрной бороды, волосы и усы его стали уже полностью седыми. Что-то в чертах лица у них обоих наблюдалось схожее, как будто и в правду встретились два родных брата после долгой разлуки.

– Рад тебя видеть, Бенджамин. Где ты потерял второй глаз и что это за новый шикарный шрам на всё лицо? – Эдвард приобнял старого знакомого и почти убедил себя, что эта встреча скорее деловая и дружеская, чем скрытая ловушка.

Повязка из красной ткани закрывала левый глаз Хорниголда, а шрам от затянувшегося пореза продолжался от подбородка до надбровной дуги.

– Это… Да это один испанский офицер оставил мне на память. Не хотел сдаваться до последнего, гадёныш, и мало того – велел своим подчинённым выкидывать за борт золотую посуду и утварь, пока мы разбирались с его охраной.

– Где это произошло, старина? Соскучился, сто лет не видел тебя и не слышал твоих баек! – Эдвард заметил ещё двоих человек, пока стоящих чуть поодаль в тени.

– На Багамах, недалеко от Нассау. Пытался вразумить его и подошёл слишком близко, вот он и полосонул меня по морде своей зубочисткой. В ответ рубанул его палашом, да развалился он тут же напополам, – Хорниголд рассказывал с упоением и даже чуть достал холодное оружие из ножен, чтобы продемонстрировать свой фирменный удар.

– Отличный у тебя меч, Бенджи. Тонкая работа для самых тяжёлых ситуаций, давно не видел столь хорошо наточенного клинка и такого мощного эфеса.

– А ты всё также полагаешься на свои пистоли? Что в них толку-то в шторм или даже в самый простой дождь? – старый моряк усмехнулся и задвинул палаш на место.

– Какой в них толк? А хоть бы и в том, чтобы сделать четыре выстрела за две секунды, пока твои приятели не успеют даже глазом моргнуть, – Эдвард выхватил два верхних ствола из креплений камзола и направил на стоящих в темноте.

Кальмар снял с пояса кожаный хлыст и обнажил длинную рапиру, приготовившись к сражению.

– Эдвард, остынь, ты чего… Если бы я хотел твоей смерти, то не стал бы из молодого щенка выращивать матёрого волка. Сам вспомни, сколько раз у меня была такая возможность, какая мне выгода от твоей смерти здесь и сейчас? – капитан Бенджамин Хорниголд пытался внять его голосу разума и логики.

– Рассказывай, зачем тогда позвал меня сюда? Кто это с тобой и почему они до сих пор не представились? – Титч опустил взведённые пистоли и был готов выслушать своего старого наставника.

– Я вам говорил, что это плохая идея. Перед Чёрной бородой нужно стоять лицом к лицу и смотреть ему прямо в глаза. Выходите к нам уже.

На свет от горящей лучины вышли двое мужчин – один – совсем молодой юноша, а второй – в возрасте лет сорока. Тот, кто постарше был одет в форму английского морского офицера, распознав которую, Титч второй раз поднял и направил на него пистоли. Красный камзол был несколько потёрт и замызган, но всё ещё легко различим даже в этой полутьме.

– Позвольте же всё объяснить, прежде чем вы меня убьёте. Я не состою на военной службе у её величества королевы Великобритании. У меня лишь есть каперское соглашение, заключённое с ней на пять лет.

– Кто вы такой и почему Хорниголд так постарался, чтобы мы встретились?

– Меня зовут Бартоломью Робертс. Возможно вы слышали о таком имени.

Сказать, что капитан Чёрная борода был удивлён, значит несколько приуменьшить эффект от такого представления.

– “Делатель кладов”… Конечно, я слышал о таком. Слышал и о ваших похождениях в Индийском океане и уже здесь, на Карибах. Кто же этот юноша с вами? – Эдвард убрал наконец-то огнестрельное оружие и дал команду Кальмару убрать саблю.

– Мой сын. Он ходит со мной в море уже третий год. Познаёт навигаторскую науку и впитывает саму суть нашего нелёгкого ремесла, – серебряный крест на груди Бартоломью контрастно смотрелся рядом с кожаной перевязью под короткий кинжал.

Видимо, капитан Робертс считал каперство благородным делом и, возможно, даже богоугодным. Если ты топишь плохих парней из Испании и Франции от имени Англии, то видимо, ты сразу становишься хорошим.

– Ловко вы в прошлом году выдумали со сменой флагов на голландские. Сколько французских кораблей тогда удалось потопить? – Титч встретил одновременно родственную душу и капитана, лишь немного уступающего ему лично.

– Четырнадцать. Они подходили один за другим раз в сутки, получали в борт залп из двадцати орудий разом и шли на дно за считанные минуты. Мои ребятки обчищали за это время их трюмы и успевали возвращаться обратно на судно почти без потерь. Только позже они наконец-то догадались в чём дело.

– Знатная была резня. Я рад нашему знакомству, однако до сих пор не пойму, зачем мы здесь собрались, ещё и в такое позднее время.

– Капитан, дело в том, что мне и Хорниголду нужна ваша помощь в одном крупном деле. Как вы правильно заметили, прозвище моё “Делатель кладов” и получил я его не на пустом месте.

– Продолжайте. Ваш рассказ становится интересным.

– Всего две недели назад, проходя на моей бригантине мимо западного берега Кубы, мы с командой наткнулись на небольшой испанский галеон. Плыл он в гордом одиночестве, надеясь на свой гарнизон в семьдесят человек и двадцать заряженных пушек. На моём судне было всего сорок бравых парней и с десяток мелкокалиберных стволов, но нам удалось застать этих мерзавцев врасплох. После двухчасового сражения мы сбросили всех ещё оставшихся живых в море и поинтересовались добычей, тихо лежащей в трюме. Какого же было наше удивление и несказанная радость, когда в каюте капитана было обнаружено семьдесят тысяч пиастров, а нижняя палуба оказалась забита мешками с какао.

– Хорошая добыча. С таким уловом многие бы вообще ушли на покой.

– Признаться честно – и я так хотел сделать. Но леди Фортуна снова сделала разворот и в этот раз не в мою сторону. Не успели мы даже перевести дух и обогнуть мыс Корриентес, как нас нагнали сразу три судна под флагами короля Испании. Меня, сына и ещё пятерых моряков взяли живыми, сковали и везли на берег, чтобы сдать за вознаграждение за наши головы.

– Представляю как был горд их капитан, что схватил самого Робертса, – Кальмар решил вставить в этот разговор свои два дублона.

– В порту нас уже ждала новенькая виселица, собранная по случаю нашего визита. Местные жители и торговцы настаивали на немедленной казни, однако старший офицер форта отложил её до следующего утра, наслаждаясь моментом триумфа.

– Как же получилось, что сейчас вы стоите со мной рядом и совсем не похожи на ходячих мертвецов? – Эдварда заинтриговала история, произошедшая недавно с этим моряком.

– Мне удалось подкупить двоих из ночных стражников, рассказав об одном из моих тайников в местной таверне. Нам с сыном посчастливилось уйти глубоко в лес, но пришлось оставить в темнице остальных членов команды для достоверности побега.

– Я так понимаю, что с перерезанными глотками?

– По-другому бы ничего не вышло.

– Здесь не обошлось и без доли удачи. Даже самый хороший план может не сработать без неё.

– Верно, капитан. Мы с сыном миновали стены города, прятались в тропиках почти две недели, практически без еды и воды. Пока наконец-то не наткнулись на члена команды “Рейнджера”, который и представил нас Хорниголду.

– Переходите к сути. Как я могу вам помочь? И самое главное – какой мне с этого прок? – Титч опёрся на локти и посмотрел в ту сторону моря, с которой горели огни его фрегата.

– Пока мы были в плену на галеоне, я подслушал несколько любопытных разговоров, происходивших между офицерами. Судя по их словам, на одном из этих кораблей находится двенадцать тонн золота и серебра в слитках. Сам король Испании направил этот флот, чтобы доставить жалование всей армии на материк и подконтрольные острова.

Чёрная борода выпрямился и присвистнул, когда услышал о каком возможном куше идёт речь.

– Я никогда не видел столько золота в одном месте… Я правильно тебя расслышал? Где они сейчас находятся?

– Они причалили в Санто-Доминго на острове Гаити и будут там при самом удачном стечении обстоятельств ещё неделю или две. Два галеона достаточно сильно потрепало, когда переплывали Атлантику, поэтому им понадобится хороший ремонт на местной верфи. Дальше они направятся в Каракас и Картахену, а куда потом – знает только сам бог.

Робертс поцеловал нательный крест, словно прося благословения на дело, которое задумал.

– Всего четыре дня пути, если ветер нам соблаговолит. Сколько у них в распоряжении человек и пушек?

– На три корабля – около пятисот моряков и офицеров, по моим самым скромным прикидкам. По пушкам могу сказать точнее – я насчитал сотню.

– Нападать на такую армаду – чистое безумие. Но мне эта идея нравится! Детали обсудим позже, хочу знать всё, что может быть нам полезно при нападении и абордаже, – глаза Эдварда загорелись нездоровым огнём, почуяв очередную сложную и кровавую задачу.

– Я так понимаю, что ты в деле? – Бенджамин протянул руку Чёрной бороде для скрепления союза.

– В деле, но только если всё сделаем по-моему. У нас всего два корабля, гораздо меньше людей и стволов, не хватало ещё грызни между собой, – Титч пожал на прощание руки всем присутствующим.

– Выдвигаемся им наперерез через два дня и три ночи. Мне ещё нужно подготовить корабль и собрать обратно мою команду со всех окрестных пабов.

– Договорились. На самом рассвете через трое суток “Рейнджер” явится на свидание с “Анной”.

Покидая смотровую башню, Титч бросил короткий взгляд на свой фрегат. Ночная тишина окутывала корабль лёгкой дымкой, погружая его в мечтательный сон. Сейчас от этой могучей конструкции из дерева и людских жертв веяло спокойствием и безмятежностью, но скоро ей предстояло совершить новый невероятный кульбит по одной только задумке капитана.

– Куда это ты собрался, Грегори? – Титч догнал моряка уже почти у самой шлюпки.

– Спать. Я с ног валюсь от усталости.

– Наша ночь сегодня только началась. Гребём в порт, познакомлю тебя с лучшими девочками Амалии.

Забравшись в лодку, они направились вдоль скалистого берега до самой крупной бухты на острове. Порт Шарлотта представлял из себя небольшой поселение, расположенное вдоль всей песчаной косы и растянувшееся от этого на несколько миль. Застройка была в основном двухэтажной, за исключением здания суда, верфи и католической церкви. Огни от факелов давали хоть и слабое, но постоянное освещение, что позволяло не наступить на изрядно отдохнувших в местном пабе.

Капитан пришвартовал шлюпку в одном из свободных мест на помосте, привязав её к деревянному столбу.

– Двигай за мной, тут недалеко, – Эдвард ловко спрыгнул на землю и направился в сторону одной из полутёмных улиц.

Мощённая камнем набережная была залита грязью и помоями, которые сливали местные жители прямо из своих окон. Нужно было хорошо постараться, чтобы пройти по этим узким улочкам, не замарав кожаных сапог.

– Вы думаете, что это хорошая идея? – Кальмар всё ещё сомневался в необходимости такого ночного приключения.

– Не переживай, сегодня я за всё плачу. Просто расслабься и попробуй получить удовольствие.

Пройдя мимо нескольких домов внутрь поселения, они оказались у трёхэтажного заведения с красными окнами и звучной вывеской на стене – “Птичья клетка”.

– Нам сюда, – Эдвард широко распахнул входную дверь и разбудил спящий колокольчик, повешенный над ней.

– Кого ещё там чёрт принёс на ночь глядя? – тучная женщина вышла им на встречу с недовольным выражением лица.

– Лиззи, милая, это же я, – Титч расплылся в улыбке настолько, насколько вообще позволяла его физиономия.

– Эдвард… Не скажу, что прям рада тебя видеть, но уж точно удивлена, что ты до сих пор жив, пройдоха, – гнев на её лице сменился на милость, когда узнала одного из постоянных и самых щедрых клиентов.

– А я несказанно рад тебя видеть. Привёл с собой одного друга, надеюсь, что ему у вас понравится, как и мне когда-то.

– А почему всего одного? Мои девочки тоже хотят подзаработать, – Лиззи похлопала в ладоши три раза и из-за каждой плотной ширмы за её спиной начали выпархивать молодые девушки.

Пышные стоячие причёски, яркий макияж и стягивающие грудь корсеты делали этих ночных бабочек одновременно похожими друг на друга и всё же такими разными. За несколько секунд большое помещение зала заполнилось рыжими, светлыми и чёрными кудрями, их блеском сочных губ и ясностью глаз всех оттенков, отчего у бывалых моряков быстро закружилась голова.

– Не торопитесь, выбирайте. Мои пташки все хорошие, ручаюсь за это своей репутацией.

Эдвард в таком щепетильном деле предпочитал не торопиться и сначала тщательно разглядывал всех девушек из салона. Грегори Паррот же растворился в синих глазах белокурой бестии, стоящей напротив него, и остальных уже просто не замечал.

Протянув руку к объекту своего желания, он вскоре исчез с ней за ширмой, успев только оставить на столе небольшую стопку золотых дукатов. Титч же направился в верхние покои для особых гостей с пышногрудой обладательницей хрустально-серых глаз.

Оказавшись с ней в комнате наедине, Чёрная борода снял наконец-то широкополую шляпу и подошёл спереди. Схватив за широкие бёдра, начал жадно целовать шею и полную грудь, так красиво и маняще наполовину торчащую из корсета.

– Месье не желает сначала раздеться? – её лёгкий французский акцент ещё больше завёл капитана.

– У меня три месяца женщины не было, сейчас не до этих церемоний, – Эдвард развернул свою сегодняшнюю партнёршу и грубовато бросил её на широкую кровать, заваленную подушками.

Едва скинув камзол на стул и стянув портки, он налетел на молодую куртизанку, словно голодный зверь на трепетную лань. Стоны и сдавленные крики девушки не замолкали до самого рассвета, пока капитан сам не спустился на первый этаж.

– Эдвард, я надеюсь, она хоть жива? – Лиззи смотрела на него с некоторым испугом, как будто боясь прямого ответа.

– Конечно. К вечеру уже сама сможет спуститься вниз, я немного перестарался, – с этими словами он оставил на столе холщовый мешочек с деньгами и вышел на улицу.

Кальмар уже ждал его неподалёку от лодки, забив трубку табаком из карманного кисета и покуривая, свесив с помоста ноги.

– Как у тебя всё прошло? – Титч встал рядом с ним, потягиваясь и разминая затекшие плечи.

– Мне кажется, что я влюбился.

– Отставить, такой команды не было! Чего ты раскис из-за какой-то портовой девки? – Эдвард поднял его на ноги и хорошенько потряс.

– Я в порядке, капитан. Давайте скорей вернёмся на корабль. Там для меня всё просто и понятно, – Грегори выпустил ещё несколько колец дыма и затушил трубку.

Вернувшись на корабль, Чёрная борода устроил соревновательную попойку, пытаясь, как обычно, перепить самого дьявола. В отсутствие основной команды и подручных он развлекался тем, что несколько часов подряд стрелял по пролетающим мимо корабля чайкам. На вечер же у капитана была назначена рукопашная драка с Посейдоном и откровенный разговор наедине с Фортуной. Целые сутки Эдвард провалялся в своей каюте в лютом бреду, пытаясь найти дорогу назад из этого лабиринта.

– Сколько он уже дрыхнет?

– Около двадцати часов.

– Дыхание и пульс проверяли?

Вроде бы знакомые голоса послышались где-то по ту сторону сознания.

– Кажется, что ещё живой. Побоялись будить, сами знаете его нрав с похмелья.

Ведро освежающе-ледяной воды заставило выйти из забытья и открыть сначала один, а потом и другой заплывший глаз.

– Какой сегодня день? – голова ничего не соображала и всё казалось таким далёким и туманным.

– Вторник. Я вернулся на день раньше, как будто почувствовал, что моё присутствие здесь необходимо, – старпом Стивен Боннет протянул капитану кружку с грогом, надеясь, что это поможет привести его в чувство.

– Где остальные? Ты нашёл для меня команду? – Эдвард понемногу фокусировал зрение и уже почти мог присесть на своей кровати.

– Как раз хотел всё рассказать. Судя по моим записям, наберётся больше ста сорока человек. Может кого-то ещё приведут наши парни за оставшуюся ночь.

– Ты хорошо потрудился, Стивен. Этого количества более, чем достаточно. Дай мне полчаса, чтобы немного осознать что происходит, и собирай всех на палубе.

Отпив добрую половину кружки, Эдвард наконец очнулся, смог встать с кровати и привести себя в порядок. Новых членов братства он решил приветствовать в полном обмундировании и даже надел широкополую шляпу, прикрыв растрёпанные тёмные волосы.

Разношёрстная команда уже была собрана на палубе в полном составе. Большую часть этой толпы представляли из себя мужчины молодого и среднего возраста, одетые в простые хлопковые рубашки и штаны пёстрых цветов. Титч осмотрелся с капитанского мостика и начал свою громкую вступительную речь:

– Братья, рад всех вас видеть на борту знаменитого фрегата “Месть королевы Анны”!

– Да, капитан!!!

– Вчерашний день уже прошёл, сегодняшний день – наш, а наступит ли завтрашний – неизвестно!

Полторы сотни голосов вторили ему, узнав известную пословицу флибустьеров.

– Я не знаю каждого из вас, но зато вы знаете куда пришли по своей воле, – Чёрная борода разглядел несколько знакомых лиц в толпе.

– Сегодня мы проведём приём самых смелых и отчаянных парней в мою команду. Озвучу несколько святых для каждого члена братства правила и каждый, кто согласен их соблюдать – распишется под ними кровью!

Среди мужчин, стоящих впереди под ним, Эдвард увидел шестёрку чернокожих парней, держащихся вместе чуть поодаль. Цезарь переводил им всё сказанное, подбирая подходящие слова, равные по существу словам капитана.

– Позвольте, но тут каждый второй грамоте не обучен! – молодой парень выкрикнул прямо из толпы.

– Ещё раз перебей меня и получишь прямо по наглой морде! Те, кто не может написать даже своё имя, поставят на бумаге крестик. Главное, чтобы вы поняли – Кодекс придумали не мы и не нам его менять. Либо ты дышишь и думаешь по Кодексу, либо вали отсюда на берег прямо сейчас!

Стивен Боннет поднёс капитану длинный свиток с записями свода правил.

– Здесь много пунктов, но я прочитаю для вас самые основные. Если вопросов нет, то я начну, пожалуй.

– Для пирата существует только один закон -Пиратский кодекс!

– У пирата есть только один дом – его корабль!

– Пират должен быть готов рисковать жизнью, а трусость и нерешительность в бою карается смертью!

– Каждый член братства должен подчиняться вышестоящему по рангу!

– Если любой из членов команды будет уличён в воровстве или нечестной карточной игре, он должен быть наказан!

– Чёрная метка – знак наказания, клеймо на репутации пирата за несоблюдение Кодекса. Три чёрных метки и вас ждёт высадка на необитаемом острове с бутылкой рома, пресной воды и заряжённым пистолетом.

– И самое интересное и моё любимое…

– Женщинам разрешено становиться пиратками только в том случае, если они не уступают мужчинам в следующих качествах: решительности, смелости и силе воли.

– Да, капитан!!!

– А с этим пунктом у нас уже имеются некоторые проблемы… Стивен, ты кого к нам привёл, не хочешь представить?

Глаза Боннета расширились от удивления после такого обращения Чёрной бороды.

– Вы о чём вообще говорите?

– Тебе срочно нужно проверить зрение, раз не можешь с трёх метров отличить девку от парня! Эй ты, да в чёрной шляпе… Подойди ближе.

Молодой человек в треуголке чуть приподнял глаза, чтобы убедиться, что обращаются к нему.

– Выпрямись, когда с тобой разговаривает сам капитан!

Выйдя из толпы он направился прямиком к высокому мостику, откуда был слышен голос.

– Как тебя зовут и почему ты проникла сюда обманом?

– Меня зовут Энн Бонни, – сгорбившийся парень распрямил спину, снял шляпу, закрывающую почти всё лицо, и на глазах превратился в молодую девушку.

Вся команда, в том числе старпом, ахнула от такого резкого преображения. Светлые кудри освободились от головного убора и теперь легко развивались по ветру. Её зелёные глаза светились в падающих лучах солнца, поблёскивая только в самых уголках.

– Я знала, что Чёрная борода не берёт с собой в плавание женщин, потому пришлось устроить этот маскарад. Прошу за это простить меня и дать шанс в бою доказать, что я ничем не хуже любого вашего моряка! Более того, прошу вообще не считать меня женщиной! – с этими словами Энн выхватила короткий острый кинжал из-за пазухи и начала резать свои шикарные локоны.

Эдвард резко, буквально в три шага, оказался возле неё и остановил правую руку, которую она заносила для очередного среза.

– Что на это нам скажет Кодекс? Если ты слышала, то буквально две минуты назад я упомянул о пиратках на корабле. Твоё имя говорит само за себя и ты окажешь нам большую честь, если присоединишься к команде, – Эдвард был на целую голову выше девушки, а своей тенью закрывал её вообще полностью.

В толпе начались перешёптывания, в которых можно было различить только фамилию Бонни.

– Господа, позвольте вам представить отважную “Повелительницу морей”! Сама Фортуна прислала нам свою родную дочь и это хороший знак перед дальним плаванием, которое нам предстоит!

– Так точно, капитан!!!

– Стивен, проводи Энн в свободную каюту, пусть переоденется там во что-то более удобное и ей подходящее.

Каждый моряк так или иначе слышал истории про эту пиратку и её злоключения. Ирландская девушка из хорошей семьи, которая пошла против воли отца и вышла замуж за мелкого разбойника. Упрямая молодая женщина с яростным и мужественным характером, сбежавшая с молодым бездельником из родных краёв, вскоре оказалась на Багамских островах в составе небольшой команды корсаров.

На протяжении трёх лет они безжалостно грабили проходящие испанские суда, пока не нарвались на опытных охотников за головами. Энн тогда сражалась, как тигрица, убив одного и покалечив ещё несколько матросов, но всё же её удалось взять в плен. Весь выживший экипаж корабля был осужден и приговорен к повешению. Энн Бонни разрешили посетить её любовника-капитана в его камере перед казнью, но вместо утешения и слов любви, которые он, несомненно, ожидал, её резкие комментарии пронзили моряка в самое сердце:

– Если бы ты дрался, как мужчина, тебя бы не повесили, как собаку.

Подкупив охрану, ей удалось выскользнуть из той темницы в чёрном саване, и вот она, волею судеб оказалась на корабле самого Эдварда Титча.

– Прошу каждого согласного подойти к столу и оставить личную подпись. Считайте это нашим договором, самым понятным и простым. Если у кого-то имеются возражения – у вас есть последний шанс вернуться на сушу, – Чёрная борода вернулся к своим обязанностям, сделав перерыв на пару глотков мадейры.

– Моряки получают одну долю жалования в месяц, парни из абордажной команды – одну с четвертью, опытные канониры – полторы, – Стивен Боннет разъяснял интересующимся, как распределяется добыча на вверенном ему фрегате.

Какой-то матрос из вновь прибывших и ждущих в очереди затянул приватирскую песню и вскоре его поддержал хор из нескольких десятков голосов:

Эй бой, не стой столбом!

Тащи-ка кофе, сахар, ром!

Мы не в петле, а за столом,

Сегодня не умрём!

– Сегодня не умрём! Хорошо замечено! Сегодня мы будем пить и праздновать пополнение команды! Но завтра вы нужны мы в лучшем виде с самого рассвета! – Эдвард выкатил из трюма бочку рома и поставил на неё ногу сверху.

– Считайте это небольшим авансом, а остальное вам придётся заработать!

– За нашего капитана! За Эдварда Титча! – пираты орали во всю глотку, не жалея сил и ушей людей, стоящих рядом.

– Старпом, собери старший состав у меня в каюте через час. Нам нужно многое обсу… – капитан не договорил и остановился на полуслове.

Из нижнего трюма на палубу вышла Энн Бонни. Казалось, что даже чайки замерли в полёте и заглохли в тот момент, настолько тихо стало вокруг. Куда делся несуразный и горбатый на вид юноша, стоящий в толпе всего пару часов назад?

Белая накрахмаленная блуза смотрелась на ней гораздо лучше тех обносков, в которых она была ранее. Убрав стягивающие перевязки с груди, она освободила своих красоток и теперь дышала свободно. Чёрная кожаная жилетка и красный пояс, в котором крепилась позолоченная рапира, подчёркивали её утончённую фигуру, тёмные хлопковые штаны и длинные сапоги выше колена приковывали к себе взгляды сотен мужских глаз. Струящиеся из-под треугольной шляпы волосы блестели чистотой и так манили каждого, чтобы покрутить их между пальцами огрубевших рук.

– Капитан, я благодарю вас за личную каюту, одежду и предоставленное оружие, которое мне по душе, – Бонни поднялась на мостик и подала Эдварду руку.

– Тебя, а не вас… Я смотрю твой выбор пал на английскую рапиру и голландский пистоль, – Титч не без интереса рассматривал свою гостью.

– Они достаточно хороши и сбалансированы по весу, словно продолжение руки, только сделанное из металла и пороха, – глаза Энн при приближении напомнили капитану цвет полудрагоценного камня нефрита.

– Если тебе ещё что-то понадобится – обращайся ко мне напрямую или решай через Боннета. В конце концов, это он тебя сюда затащил, – Эдвард пытался поймать взгляд молодой пиратки, но она каждый раз его уводила.

– Благодарю ещё раз.

– Через час я устраиваю небольшой совет для офицеров и особо приближённых. Прошу к нему присоединиться, если ты не устала.

– Я буду. А сейчас позволь изучить корабль, с твоего разрешения.

Энн направилась на самый нос фрегата, попутно осматривая грот-мачту, паруса и состояние палубы. Даже самый гнилой и сухой моряк в мире не смог бы ей тогда в лицо сказать, что женщина на корабле – это к несчастью. Все встречные мужчины лишь восхищались её горделивой статью и великолепными формами, мечтательно вздыхая и сглатывая слюну.

Как по расписанию, ровно через час в капитанской каюте собрались шестеро старших по званию, а также новенькая в составе команды.

– Господа и дама, я собрал вас для одного важного заявления. В четырёх днях пути от нас находится испанский флот из трёх кораблей, который жаждет нашего самого пристального внимания. Согласно моим источникам на одном из тех галеонов вся казна королевской армии на целый год.

– Насколько надёжен твой источник? – Стивен Боннет, как и все остальные присутствующие, впервые слышал эту информацию.

– Настолько, что будет плыть со своим единственным сыном на втором корабле рядом с нами. Если вас интересуют имена, то это Бартоломью Робертс, а капитан фрегата – Бенджамин Хорниголд.

– Хорошая компания для такого непростого дела.

– Вот именно. Понимая опасность этой затеи, хочу спросить каждого из вас, что вы об этом думаете? Удалось ли вам подготовить судно, как того следует? – Эдвард расположился в кресле, чтобы не давить своей тенью на помощников.

– На борту сто пятьдесят моряков, офицеров и матросов, провизии и воды хватит на целый месяц, если не устраивать попойки каждый день, как сегодня.

– Это хорошие новости, Стивен. Если учесть команду “Рейнджера”, то нас всего в два раза меньше, чем испанцев. Бывали расклады и похуже. Ты свободен, – Чёрная борода пожал старпому руку и обратил своё внимание на следующего.

– Колан, что с нашими пушками?

– Семь новых стволов нам посчастливилось урвать на этой верфи. Каждый из них готов к стрельбе и проверен мной лично, – старый оружейник довольно ухмыльнулся, когда отвечал капитану.

– А с сюрпризами, о которых ты нам рассказывал?

– Я купил десяток зажигательных ядер и два десятка – с картечью для дальнего боя. Больше у них просто не было.

– Вторая хорошая новость подряд! Да вы меня так быстро разбалуете!

– Позвольте добавить ложку дёгтя… В команде от силы человек двадцать имели когда-то дело с артиллерией. Мне просто не хватает опытных пушкарей…

– Можешь отобрать любых крепких парней из вновь прибывших, но обеспечь мне через четверо суток сорок стреляющих по команде пушек.

– Проще сказать… У каждого второго руки растут как будто не с плеча… – старший канонир несколько погрустнел в глазах и медленно вышел из каюты.

– Идём дальше. Израэль, ты должен проложить маршрут, который позволит нам перехватить испанский флот, плывущий с Гаити в Каракас. Найди удобное местечко на этом пути, где будет и мелководье, и варианты внезапного подхода.

– Я понял. Не буду тратить драгоценное время и отлучусь в свою каюту сразу.

– Не забывай, что отплываем мы на рассвете. Хоть всю ночь не спи, но дай мне достойное решение к утру.

Штурман Израэль Хэндс слегка кивнул головой и покинул капитанские покои.

– Риз, как дела у нас с лекарствами? Есть что-то полезного для здоровья кроме рома и мадейры на борту?

Лекарь переминался с ноги на ногу, всё время поправлял очки и боялся поднять глаза на Эдварда.

– Долгое же ты устроил молчание… Похоже вот и первая плохая весть!

– Виноват! Послушав ваш совет, я не успел выполнить ваше указание…– ужас сковал престарелого мужчину, когда он произнёс это вслух.

– Ты что, свинья, два дня беспробудно пил и не вылазил из таверны? – Эдвард вскочил с кресла и яростно ударил кулаками по столу.

– Я…я всё исправлю…

– Конечно, исправишь! Быстро марш в лодку и в порт! Возьми двоих парней с собой, чтобы было сподручней. Если к рассвету не вернёшься с нужными микстурами – пойдёшь по доске, когда я тебя поймаю.

Одним из излюбленных наказаний капитана была так называемая “прогулка” – когда виновного в проступке человека заставляли пройти по закреплённой доске с завязанными глазами и руками. Упав с неё, осужденный либо быстро тонул, либо был съеден акулами.

Хайред, как ошпаренный, выскочил из помещения и направился в сторону шлюпок. В каюте осталось всего трое человек, включая самого капитана.

– Энн и Грегори. К вам у меня будет особое распоряжение. Каждый из нас троих, а также Чёрный Цезарь отберёт себе в отряд по десять бойцов. Это будет наша абордажная группа, единая и при этом разделённая на ячейки.

– Капитан, вам не обязательно идти в первых рядах. Что будет, если вы схватите шальную пулю или снаряд? – Бонни обеспокоенно смотрела на своего нового патрона.

– Я не знаю с кем ты раньше ходила в море, но на моём корабле так заведено. Капитан первым идёт в бой и последним покидает тонущее судно.

– Я лишь говорю, что это напрасный риск и команда просто рассыплется без своего лидера…

– Никому ещё не удавалось даже толком ранить Чёрную бороду. Сам дьявол даёт ему свою защиту, – Кальмар внезапно вступился за капитана.

– Это не обсуждается. Лучше займитесь отбором и подготовкой своих ребят. При каждом отряде должны быть припасены по две бочки с порохом и гвоздями, их вам выдаст Боннет по первому требованию. Также у каждого бойца должны быть по два заряженных мушкета и идеально заточенная сабля.

Эдвард кивнул головой в знак того, что все свободны, открыл початую бутылку мадейры и вышел с ней на верхнюю палубу. Здесь кипела жизнь и ото всюду разносились радостные крики – моряки собирались в дальнее плавание. Каждый либо знал, что ему делать, либо получал ценную затрещину от коллег и быстро находил себе место.

Пёстрая команда пиратов преобразилась с того момента, как капитан видел их два часа назад. Большинство моряков надели короткие куртки прямого покроя с простонародным названием “зад наружу”. Вместо неудобных треуголок и широкополых шляп, которые часто сдувало ветром, на головах появились повязанные красные банданы. Многие ходили по палубе босиком, ведь так проще было лазить по вантам и ноги не скользили по деревянному мокрому настилу. Другие же были обуты в простые башмаки, которые даже не разделялись на левый и правый.

Капитану нравилась эта предпоходная суета, потому он забрался повыше на мостик, опёрся на перила и наблюдал за копошащимся внизу муравейником. Несколько матросов во главе со старпомом таскали со шлюпок запасы досок, парусины и канатов для заделки дыр и мелкой починки. Кальмар показывал Чёрному Цезарю и остальным парням из его пятёрки как правильно пользоваться длинными пиками, пока ещё мирно стоящими в импровизированной стойке. Опасное оружие при абордаже или защите от него ждало своего часа, предвкушая обильное питье из испанских бокалов.

Часть команды носила в трюм различную снедь – бочки с ромом, пивом и вином, водой и солониной, мешки с сухарями и лари с мукой. Сетки с луком, кокосами и ананасами подвешивались матросами за подготовленные крючья, чтобы крысы не добрались до них раньше помощников кока. Томас Кидд суетился вокруг и помогал распределить припасы по развесовке. Даже он понимал, что если корабль загружен неправильно, то он будет плохо слушаться руля и качка будет невыносимой, а если его грузили идиоты, то вообще опрокинется на одну из сторон.

Большинство добровольцев пришли на призыв капитана со своим собственным оружием, у многих были с собой как минимум пистолет, пули и сабля. Тем же, кто был не так обеспечен, помогала сама Энн Бонни. Девушка в центре палубы организовала стол, на котором разложила несколько подготовленных стволов и заточенных мечей, обменивая их на слова восхищения и благодарности.

На борту пиратского корабля в известном смысле царило равноправие благодаря Кодексу. Пираты были своеобразной элитой по сравнению с прочими ворами и бандитами. Такое поведение было прямой реакцией на то бесправие, которое многие из них испытали на своей шкуре, когда еще плавали обычными матросами на купеческих судах или служили на военно-морском флоте. Каждый получал справедливую долю от добычи, но должен был содержать своё оружие в чистоте, а сердце – всегда готовым к бою.

Одними из самых ценных людей, присоединившимся к команде Чёрной бороды, были новые плотники и парусных дел мастер. Эти работники были не очень рады своему присутствию здесь, ведь являлись единственными людьми на судне, которых сюда притащили силой. Такие специалисты были востребованы и на суше и редко по своей воле присоединялись к пиратам. И это они ещё не знали, что корабельный плотник у Эдварда Титча – это ещё и хирург в одном лице, а второму гораздо чаще придётся накладывать швы, чем работать с хлопковыми парусинами.

Капитан чуть позже дал приказ заменить флаги, висящие на трёх основных мачтах на новые, пошитые по его личному заказу. Чёрное знамя с рогатым скелетом, держащим песочные часы в правой руке и копьё в левой, направленное в окровавленное сердце. Титч лично придумал такой рисунок и приказал воплотить его в ткани, намереваясь вызывать у врагов ещё больший благоговейный ужас. Простой “Весёлый Роджер” больше не устраивал его, хотелось иметь свой уникальный вымпел, резко отличающийся от остальных.

– Почему наш флаг чёрный? Чёрный – символ отрицания, отрицания всех статусов и других флагов.

Чёрный – это настроение гнева и ненависти к нашим врагам! – Эдвард кричал команде прямо с мостика, потому как к вечеру уже изрядно набрался и еле стоял на ногах.

Закатное солнце уже не так сильно палило и вполне позволяло дышать полной грудью. Чёрная борода выкинул в море очередную пустую бутылку и бешенно осматривался вокруг себя.

– Посмотрите-ка, наш блудный сын вернулся! – Титч заметил последнюю приближающуюся со стороны порта шлюпку.

Две другие лодки были всё ещё в воде, совершая последние приготовления перед отплытием. Моряки на одной из них проверяли состояние якорей и киля, а молодые матросы, сидящие в другой, очищали дно фрегата от налипшей живности и водорослей.

Корабельный врач Риз Хайред поднялся на борт буквально через пару минут.

– Ну что, грёбанный коновал, ты сделал наконец, что был должен? – глаза Эдварда горели нездоровым огнём, словно у него был жар или лихорадка.

– У меня есть полный набор всего необходимого.

Камфора, хинин, кора дуба и экстракт опия, перевязочные материалы…

– Меня мелкие подробности не интересуют! Видел я, как ты даёшь морякам один и тот же чудо-бальзам от зубной и головной боли, язвы, цинги, жара и поноса!

Под палубой стояла ужасная вонь от немытых тел, «мочевых бочек», установленных в проходах на случай пожара, протухшей пищи и гнилой трюмной воды. Влажность кругом была такая, что пираты жили в постоянной сырости: просушить одежду было попросту невозможно, к тому же никто практически никогда не мылся. Всё это создавало прекрасные условия для распространения болезней, которые могли в кратчайшие сроки свалить с ног всю команду. Врач на корабле тратил гораздо больше времени на борьбу с инфекциями, чем на лечение ран и увечий, полученных в бою.

Солнце неуклонно садилось за горизонт и морякам пришлось зажечь и расставить по бортам масляные фонари, чтобы хоть немного видеть настил под ногами. Свободного пространства на нижней палубе для всех не хватало, отчего парни поопытней устраивались на ночлег в узких подвесных койках.

Большинству членов экипажа же пришлось устраиваться прямо на открытом воздухе, кое-как уткнувшись спиной возле бочки или на борт корабля. Жизнь на судне понемногу затихала, лишь изредка густую тишину нарушало одиночное пение или мощный храп. Редкие моряки не спали совсем и пили ром впрок, зная, что завтра такой возможности уже не будет.

На всём фрегате кроме огней самих фонарей, горело только несколько ламп в каютах старших по званию. Штурман Израэль Хэндс всю ночь не смыкал глаз, склонившись над огромной картой Карибского бассейна и лихорадочно передвигая секстант с компасом по ней. Старпом Боннет ещё раз перепроверял свои письменные подсчёты касательно запасов и провизии. А в капитанскую каюту заглянула перед сном мисс Энн Бонни.

– Капитан, разрешите мне войти, – во всей каюте свет давала только небольшая горевшая излучина и два изумруда её глаз.

– Энн, в пиратском братстве о таком не спрашивают. Любой моряк в любое время может обратиться к своему капитану. Спроси всякого, кто со мной уже давно – в моей каюте каждый из них находил ответы на мучающие его вопросы, – Титч располагался в своём кресле, склонившись над записями в бортовой журнал.

– Эдвард, не знаю, что со мной. Мне… Мне как будто страшно. Первый раз такое чувство испытываю, что-то липкое и холодное… – Бонни скромно зашла в капитанскую каюту и закрыла за собой дверь.

– Ты думаешь мне это чувство не знакомо? Ещё как, но я научился с ним бороться, приумножать и перенаправлять на моих врагов, – Чёрная борода оторвался от своих занятий и с интересом смотрел на девушку.

– Прости мне мои манеры, а точнее – их полное отсутствие, – он встал со своего сидения-полутрона, подошёл ко второму креслу, находящимся в каюте, и освободил его от вороха тряпок, предложив даме присесть.

– Выпьешь со мной? Это лучшая мадейра, которую я встречал за всё время странствий, – два тонких хрустальных бокала на столе смотрелись очень странно, как будто вовсе были не из этого грубого мира.

Глубокий алый цвет начал наполнять их по мановению руки капитана, радуя взгляд обоих, а тонкое обоняние смогло уловить едва различимые и слышимые нотки карамели и дыма.

– Ты очень добр ко мне. Вино такое вкусное и хмельное… – Энн чуть прикрыла глаза, когда отпивала первые глотки.

Не в силах более стоять в стороне, Эдвард медленно приблизился к девушке со спины и обнял за плечи. Крохотная татуировка, изображающая бубновый туз, украшала изящную шею этой красавицы.

– Я тебя нашёл… – прошептал ей прямо в самые светлые и струящиеся волосы на всём белом свете.

– Я сама пришла…

Бонни чуть вздрогнула от неожиданности и капитан понял, что напугал её своим диким напором. Чтобы она не стала трепыхаться и звать на помощь, скорее развернул её к себе лицом и… тут же утонул в глазах цвета молодой зелени. Многочисленные мелкие огни от горящей излучины плясали в них милыми бесятами.

Она ждала от него действий, это было понятно по вспыхнувшей радости, отразившейся на лице, по прерывистому дыханию, по улыбке в уголках розовых губ.

Словно пытаясь убедиться, что она ему не приснилась в пьяном бреду, Эдвард прикоснулся к тёплой девичьей щеке своей грубой мозолистой ладонью.

– Какая нежная кожа…– вырваться из его объятий она и не пыталась, а просто смотрела прямо в душу горящими глазами.

Еле уловимый запах лаванды от её белых волос выветривал напрочь все дурные и мрачные мысли. Её близость сводила капитана с ума, а ответная страсть, что чувствовалась в ней, мутила последние остатки рассудка. Что же это с ним? Ни одна женщина ранее не вызывала такой бурной реакции, кровь кипела от одного прикосновения к её обнажённому плечу…

– Ты была сегодня такая красивая…Я не мог оторвать от тебя взгляд, как впрочем и вся остальная команда, – Эдвард снова коснулся нежной щеки девушки.

– Спасибо, – она улыбнулась так искренне, что капитану сразу же захотелось поцеловать эти налитые полные губы.

– Ты так смотрел, что мне хотелось быть самой лучшей для тебя.

Суровый капитан, державший в страхе несколько морей, в это время думал только о том, насколько же сладок может быть её поцелуй.

– Я это сделаю. Даже если за это ты проткнёшь моё сердце своей рапирой, – Титч поднял красотку на руки и впился губами, словно хотел её поглотить полностью.

Чёрный тяжёлый камзол и тонкая белая блуза, широкие штаны и хлопковые брюки полетели в сторону кровати. За считанные секунды оба новоиспечённых любовника остались в одних только высоких сапогах, снимать которые было сущим и долгим мучением.

Сочные ягодицы “Повелительницы морей”, ранее спрятанные от взглядов и только будоражившие фантазии, теперь просили мужской ласки или не менее сочного шлепка. Эдвард наклонил её на широкий стол, попутно ласкал открывшуюся для поцелуев тонкую шею и вошёл сзади. Его огрубевшие руки страстно гладили длинные ноги и налитые груди девушки, словно это было самое большое сокровище, виденное им в жизни. Несколько не сдержавшись, капитан укусил Бонни сзади за шею, от чего даже остался неглубокий след. Слившись в экстазе от накатившей волны удовольствия, оба завалились на кровать, где ударились о беспристрастный волнорез реальности и уснули в объятьях друг друга.

Рассвет Чёрная борода встречал уже один, впрочем, как и всегда. Проснувшись от того, что моряки на палубе пели и бряцали каким-то железом, он осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, была ли прошлая ночь настоящей или очередной выдумкой его больного воображения. Энн Бонни и её одежды и след простыл, даже бокал с вином на столе стоял в гордом одиночестве.

Привстав со своей кровати, Эдвард расслышал наконец-то слова, доносившиеся с палубы разномастным хором голосов:

Веселый Роджер вьётся на ветру, А мы готовим души к абордажу, Ведь жизнь пирата – это адский круг – В любой момент стать трупом может каждый.

Томас Кидд сидел на бочке и подыгрывал поющим матросам на “танцующей блохе” – маленьком четырёхструнном укулеле.

А вот и он – испанский галеон! Неповоротлив, опоздал с манёвром, Хоть в брюхе у него не миллион, Но хватит всем, в особенности первым.

Грегори Паррот свесил ноги с борта фрегата, насвистывал в такт и играл на губной гармонике, пока остальные заряжали душу настроем на предстоящее плавание.

Веселый Роджер вьётся на ветру. Победа нам зализывает раны. А если не судьба, то смерти спрут

Поглотит и юнцов, и ветеранов.

Песню флибустьеров прервал крик наблюдающего, стоящего на мачте с подзорной трубой:

– Корабль, справа по борту корабль!

Все простые пираты и офицеры высыпали на верхнюю палубу, как по команде. Приближение другого судна, когда они находились на двух погружённых якорях, а паруса были сложены, ничего хорошего не предвещало.

– Спокойно, всем отбой! Это “Рейнджер” прибывает, как мы и договаривались ранее, – Эдвард громогласно заявил об этом с капитанского мостика.

Глазами в толпе он выискивал Энн Бонни, но её нигде не было. Голова всё ещё ужасно гудела и хотелось внести хотя бы какую-то ясность о событиях прошлой ночи.

Бригантина, подходящая с юга, была несколько меньше корабля Титча, да и количеством пушек значительно уступала его фрегату. Старший канонир Колан, также выскочивший на палубу, насчитал около тридцати стволов, разделённых по двум бортам.

– Капитан, они не подплывают ближе и вывесили жёлтый флаг!

– Чёрт подери… Срочно позвать ко мне Хайреда!

Флаг жёлтого цвета на кораблях всего мира означал, что на судне карантин и экипаж заражён какой-то инфекцией.

– Риз, бери все свои примочки, склянки и бальзамы, и направляйся на шлюпке к нашим товарищам. Теперь от тебя зависит исход всего нашего мероприятия, – Эдвард похлопал судового врача по плечу и выделил ему двоих матросов в сопровождение.

Хайред покорно спустился в лодку и направился на союзный борт, чтобы разобраться, в чём там собственно дело.

На палубе появилась Энн Бонни и на секунду всем показалось, что время снова замерло. Сегодня она была ещё прекрасней и воздушней, чем обычно, комплименты от встречных моряков сыпались на неё щедрой рекой. Девушка надела кружевное жабо, что не позволяло увидеть, есть ли след на шее, оставленный капитаном.

– Капитан, доброе утро! Что стряслось и почему мы ещё не отплыли на Гаити? – либо красавица делала вид, что ничего между ними не было, либо Эдварду Титчу тоже требовалась помощь судового врача.

– У “Рейнджера” какие-то неприятности с людьми. Надеюсь, что это всего лишь тропическая лихорадка и ничего посерьёзней.

Через несколько часов томительного ожидания жёлтый флаг на бригантине спустили и заменили на чёрный с черепом, а это означало только одно – ситуация на корабле под контролем и решение найдено.

– Эй, на палубе! Хватит набивать свои трюмы и промачивать горло! Все по местам! На всех парусах мы идём на свидание к испанцам! – капитан кричал во всю глотку, будто в него вселился сам дьявол.

Опытные моряки забегали по скользкой палубе, доставая якори со дна, а матросы помоложе полезли на веревочные ванты, чтобы развернуть паруса и выставить их по направлению ветра. Штурман Израэль Хэндс уже был на своём рабочем месте и выводил огромное судно мимо мелководья на бесконечное открытое пространство моря. Ясное небо с редкими облаками и попутный ветер были лучшими знаками для начала хорошего плавания.

– Прошу тебя, не подведи и на этот раз, – Эдвард снова обратился к деревянной фигурке Фортуны, прося её благословения на новую кампанию.

– Капитан, мы держим курс на юго-запад, на острова Лос-Рокес, – Хэндс продемонстрировал, что ночью чётко выполнил поручение Чёрной бороды.

– А ты удивил меня, очень изящное решение. Кучка мелких островов с опасным фарватером и прямо на пути перехвата галеонов. Там мы сможем устроить им достойный приём.

– Спасибо. Осталось надеяться, что ветер и удача нас не обманут.

Первый день в пути прошёл без особых происшествий, не считая нескольких драк и ссор, возникших между новыми членами команды. Многие пираты были так разгорячены предстоящей бойней, что не могли никак её дождаться и выплёскивали дурную энергию, куда и на кого придётся.

Однако на вечер второго дня экипажи двух пиратских кораблей ждало первое тяжкое испытание. Небо на Карибах из кристально-синего превращается в серо-чёрное буквально на глазах. Тяжёлые тучи затянули горизонт до самого края, а быстрые ветры принесли с собой тропическую грозу и высокие волны. Всполохи молний разрезали воздух и заряжали его тревожной энергией.

Какое бы не было большое и крепкое судно, но во власти стихии оно превращается в мелкую щепку, раздираемую во все стороны. Какой бы не был опытный пропитый моряк и безбожник на борту, но в такой момент он молился всем богам, готовым его услышать. Одному капитану в ту ночь было не до налетевшего шторма, ведь приняв три бутылки рома, он вырубился в самый неподходящий момент.

– Сложить все паруса! Их все сейчас изорвёт в клочья! – старпом Боннет направлялся в сторону грот-мачты и раздавал команды.

– Не успеем, нужно резать, иначе останемся вообще без мачты! – кричал кто-то из членов команды.

Раздавшийся треск древесины подсказал, что такой дельный совет возможно является единственным верным решением, дабы не потерять корабль совсем. Грот-мачта была серединой и сердцем корабля, при разломе которой могло даже разорвать корпус или вывернуть наружу киль.

На палубу выскочил босоногий матрос Томас Кидд и ловко полез по верёвочным вантам на самый верх грот-мачты. В зубах у парня был зажат острый кинжал, руки и ноги он переставлял по тонким лестницам, как опытный акробат. Поднявшаяся качка и накрывающие с головой волны болтали фрегат, словно он не весил триста с лишним тонн, а был лёгким, как пёрышко. Большинство моряков озаботились только лишь тем, чтобы их самих не смыло за борт, держались кто за что мог и смотрели, что вытворяет на высоте дерзкий юнец.

Парень за несколько минут умудрился обрезать один из двух концов парусины, отчего она теперь свободно болталась по разгулявшемуся ветру. Очередная вспышка молнии осветила его худой силуэт высоко наверху. Переставляя голые пятки по мокрым канатам, Томас понемногу перебирался на вторую сторону, где нужно было сделать аналогичный срез. Грот-мачта ежеминутно издавала неприятный и протяжный стон, который было слышно даже в таком переполохе.

Команда, находившаяся на верхней палубе, затаила дыхание и молча переживала за парня, от которого теперь зависела их судьба. Кидд добрался до толстого узла, закрепляющего конец холста паруса, и даже не пытался его развязать, а сразу начал работать по нему ножом. Мощный канат, сплетённый из кучи верёвок поменьше, поддался и наконец-то освободил второй конец паруса. Огромная парусина, напоминающая крылья древнего птеродактиля, была подхвачена очередным порывом ветра и улетела в прямо бурный океан.

– У меня получилось, Стивен! – Томас радостно выкрикнул с той высоты, немного отвлёкся и выронил кинжал из рук.

Пытаясь поймать единственную вещь, которая осталась ему на память от отца, Кидд потерял равновесие и скользнул вниз. Руки и ноги, затёкшие от долгой работы, подвели парня и не удержали его на высоте. Рухнув с вантов, Томас приземлился на деревянную палубу головой вниз. Трое моряков, стоящих ближе всех, подбежали к нему и лишь успели занести его тело в нижний трюм, до того момента, пока море не поглотило его с очередной волной.

– Нужно сообщить капитану…

– Без толку, до утра до него не достучаться, надрался, как свинья… – Боннет накрыл тело парня своим камзолом.

– Отнесите его в каюту врача. Его всё равно не будет ещё пару суток.

Весь следующий день часть команды и корабельный мастер пытались наладить новый парус для основной мачты. Фрегат “Месть королевы Анны” шёл на двух оставшихся и лишь немного начал отставать от шедшего параллельным курсом “Рейнджера”. После починки и натягивания парусины корабли поравнялись по скорости хода и в тот вечер произошла так называемая церемония братания.

Два судна, шедшие близко друг к другу насколько это вообще возможно, едва не терлись своими бортами, демонстрируя навыки их штурманов. При желании можно было с разбега перепрыгнуть с одного корабля на другой, рискуя сломать ногу при приземлении на жёсткий настил. Команды высыпали на палубу и общались между собой, перекрикиваясь:

– Эй ты! Угадай, кто имеет семь рук, семь ног и семь глаз?

– Семь пиратов!

– Верно, старина, верно!

– Полных парусов вам и сухого пороха, братья!

– Отправьте на дно как можно больше испашек!

Между кораблями кинули временный деревянный трап, по которому Эдвард Титч со старпомом Боннетом отправился на обсуждение тактики на предстоящее сражение.

– Через два дня мы встретим три испанских галеона возле островов Лос-Рокос. Как я вам уже говорил, либо будет по-моему, либо идите вы ко всем чертям.

Бенджамин Хорниголд, Бартоломью Робертс и несколько старших офицеров “Рейнджера” собрались в капитанской каюте.

– Мы слушаем тебя, Чёрная борода, и сделаем, как скажешь…

* * * * *

На самом рассвете через два дня фрегат “Месть королевы Анны” находился на якоре возле гряды островков, спрятанный за их высокими пальмами. Эдвард Титч изложил команде свой подробный план и было ещё некоторое время на последние приготовления в ожидании гостей.

Все сорок пушек были заряжены и готовы к первому залпу, все сто пятьдесят пиратов настроены и только ждали своего часа и команды рвать врагов в клочья.

На совете со старшим составом “Рейнджера” было решено, что эта бригантина выступит наживкой для испанских галеонов. Задача её была одновременно проста и смертельно опасна, но казалось, что Чёрная борода предусмотрел все нюансы, вплоть до направления ветра. Ни на секунду капитан не забывал, что у противника численное и качественное преимущество, уповая не только на стойкость своих парней, но и на несколько сюрпризов, заготовленных заранее, а также большую долю удачи.

Около полудня моряк, высаженный на крохотный островок, подал условный сигнал тремя отблесками зеркала. Это означало, что “Рейнджер” ведёт за собой испанцев, клюнувших на лёгкую добычу. Пиратский флаг для королевского флота был похлеще красной тряпки для быка. Однако, как известно, бык на корриде – это жертва, а не самый опасный хищник.

Фрегат снялся с якоря и начал набирать скорость только на первом парусе. Единственное, что несколько озадачивало Чёрную бороду, это то, что он не знал точно, на каком галеоне находятся перевозимые сокровища. Надеясь на логику, что скорей всего это будет самый тяжёлый корабль, который будет плыть посередине, он и построил свой план.

“Рейнджер” был гораздо манёвренней и быстрей испанских судов, и вскоре горделиво пронёсся мимо острова, за которым засели моряки Титча. Один за другим галеоны выплыли на открытую воду, преследуя дерзких флибустьеров. Взгляды всех пятисот моряков устремились вперёд, за убегающим зайцем, и никто не заметил притаившегося волка.

Точно рассчитав время и начало набора скорости, Эдвард вывел свой фрегат ровно под третий замыкающий колонну галеон. Даже если бы кто-то из экипажа двухпалубного красавца и заметил преследование, то сделать они бы ничего не успели.

– Пли! – Чёрная борода дал команду и двадцать пушек, выставленных к ряду залпом ударили адским огнём.

– Заряжай вторые!!! – возле каждой пушки суетились по три-четыре моряка, забивая порох и таская снаряды.

– Капитан! Они горят! – старший канонир Колан кричал от восторга, потому как его первая заготовка сработала.

Ставка на первый залп, заправленный всего десятью зажигательными ядрами и десятью обычными, сыграла на руку пиратам. Галеон, играющий на солнце золотыми красками, запылал сразу в пяти местах по бортам. На палубе в панике бегали мелкие фигурки и пытались хоть что-то сделать с набирающим силу огнём.

– Кристофер, что это за чёрт подери адская смесь?

– Не знаю, капитан, но водой она не тушится…Только песком.

– А если бы одного такого красавца разорвало у нас в пороховной?

– Вы это сейчас хотите обсудить? Второй залп готов!

– Добейте этих мучеников, не могу смотреть, как им там жарко!

Второй полновесный залп из двадцати орудий с такого расстояния сделал из корабля решето. Решето, которое одновременно горело и быстро наполнялось водой. Ватерлиния опускалась прямо на глазах, моряки в панике начали прыгать в воду, надеясь, что коллеги спасут их при первой возможности.

В тот момент два оставшихся галеона не теряли времени и развернули боевой порядок, прикрывая друг друга. “Рейнджер” совершил широкий манёвр с разворотом и теперь нёсся на всех парусах на помощь фрегату Чёрной бороды.

– Парни, придётся немного потерпеть! Все в трюм, сейчас будет ответный огонь!

Второй раз повторять не пришлось, каждый моряк слышал, что с телом человека творит жгучая испанская картечь. На мостике остались только капитан и штурман, пытаясь развернуть свой корабль носом к галеонам для лучшего принятия удара.

Залп пятидесяти пушек одним махом накрыл пиратский фрегат густым осиным роем. Свист в ушах стоял ещё несколько минут, даже когда дым совсем рассеялся.

– Все на палубу, чего разлеглись! Абордажным командам приготовиться! – Эдвард Титч умудрился спрятаться за толстым основанием штурвала, а вот Хэндсу досталось несколько шрапнелей в живот.

– Держись, пройдоха! Мы тебя скоро подлатаем, – два моряка из первых рядов вернувшихся быстро унесли молодого штурмана на нижнюю палубу.

Эдвард разворачивал корабль на полном ходу правым бортом, наблюдая в подзорную трубу, как идут дела у “Рейнджера”. По его подсчётам для успешного стечения обстоятельств нападение на оба галеона должно было случиться одновременно.

– Колан, готовь залп по правому борту! Всё, как мы договаривались!

Канонир и его многочисленные помощники бросили половину отстрелявших пушек и перебрались на другую сторону. Верхние десять они теперь заряжали картечью для дальнего боя.

– По моей команде и не раньше! – Чёрная борода выставлял фрегат готовым бортом и пытался прикинуть на глаз расстояние до палубы противника. Когда ему показалось, что до неё осталось метров триста, он наконец-то скомандовал:

– Пли! – десять пушек из верхнего ряда одновременно дали по выстрелу и в стане стоящих испанцев резко поредело.

– Колан, ты гений! Эти морские крысы не ожидали, что у нас есть такая дальность и гордо стояли, раскрыв рты, – Эдвард веселился от всего происходящего вокруг, а ведь главное действие было ещё впереди.

С каждой секундой корабли сближались и столкновение были неизбежно. Выкрутив штурвал на несколько градусов, Титч закрепил его в таком положении и вернулся к команде.

– Там, всего в сотне метров от нас, всё что нужно, что положено нам по праву сильного! Так давайте же отберём у этих грязных собак своё имущество! – Чёрная борода достал два фитиля из рядом стоящей пушки, поджёг их и вставил себе в шляпу, чтобы ещё больше походить на дьявола.

Четыре абордажных команды во главе с капитаном, Энн Бонни, Кальмаром и Чёрным Цезарем с крюками и кошками стояли на изготовке. По условному свисту Эдварда несколько пиратов подожгли короткие нитки на импровизированных бомбах и бросили их на приближающуюся палубу с врагами.

Эффект от их разрыва превзошёл все ожидания, ведь начинённые гвозди разметали всё живое вокруг на несколько метров. На освободившееся пространство и приземлилась первая абордажная команда во главе с Титчем. Новые волны испанцев бесконечно высыпали из нижнего трюма на палубу, заменяя павших товарищей.

Чёрная борода дал два выстрела из двух пистолей и отбросил их, чтобы далее не мешались. Четверо противников пали ниц, а одному из нападавших пуля даже залетела прямо в кричащий рот.

– Ну чего вы встали, рыбьи потроха? Налетайте! – капитан вытащил свой меч и начал мастерски орудовать им.

Вторая и третья группа перебиралась на борт галеона по перекинутым верёвочным лестницам. Чёрный Цезарь и его сотоварищи покрасили лица и руки красной краской, отчего создавалось ощущение древнего обряда с жертвоприношением. Со всем возможным остервенением и грудным криком они кинулись с деревянными пиками и топорами на своих бывших угнетателей. Четвертая группа, во главе с Энн Бонни накидывала деревянные мостки и с площадок мачт поддерживала огнём остальных.

В это время команда “Рейнджера” не менее успешно брала второй галеон, осуществив подобный абордажный финт. Первое время казалось, что конца и края испанскому морю вообще нет, но потом начали проявляться небольшие островки очищенной палубы. Пики и палаши, сабли и секиры – каждый использовал оружие, в котором разбирался. После первого выстрела пистоли и мушкеты становились бесполезны и откидывались в сторону, потому как перезарядка занимала около минуты, а жаждущий крови враг не хотел так долго ждать.

– Пора! – Эдвард дал команду для начала одного из последних сюрпризов и упал на покрытый кишками настил.

Все, кто был на борту галеона со стороны пиратов, дружно легли по команде, уподобляясь капитану. Через подготовленные вырезанные слоты с верхней палубы фрегата “Месть королевы Анны” на испанских моряков смотрели три жерла пушек.

– Пли! – молниеносная реакция Колана и его помощников позволила сделать успешный залп, выверенный по высоте и направлению.

Тысячи мелких картечных пуль полетели в заданном векторе, задуманным опытным канониром. Едкий дым застилал и щипал глаза, а уши наполнились божественным гулом, но это того стоило – около семидесяти потомков конкистадоров отправились к праотцам за эту секунду.

– Добейте их! – Эдвард поднялся на ноги и отряхнул камзол, как смог.

По налаженным трапам на галеон спускалась команда, отобранная лично Энн Бонни, а также сотня свежих флибустьеров, ранее занятых на пушках и парусах. Волной гнева и очищения они пронеслись по всему вражескому кораблю, не щадя никого из встречных. Почти у каждого здесь был личный мотив и счёты, а у кого не было – рубили за компанию.

Кальмар Паррот орудовал плетью и саблей, Боннет своим излюбленным генуэзским мечом, Бонни поражала врагов рапирой в самое сердце, даже корабельный врач Хайред отстреливал испанцев, если попадал с площадки мачты.

– Пленных не брать! Они бы вас не пожалели и повесили на рее в субботнее утро! – Титч отдал свой последний приказ на сегодня.

В тот алый вечер живым удалось уйти только тем, кто понял, что пахнет жареным и сиганул в море, надеясь, что доберётся до ближайшего острова. Около четырёхсот пятидесяти испанских моряков нашли вечный покой в бухте Лос-Рокос, а проводили их в последнее плавание сто двадцать “береговых братьев”. От догорающего и тонущего галеона осталась только верхняя площадка на мачте, которая также медленно погружалась в воду.

Тишина, воцарившаяся на палубе, лишь изредка перебивалась хрипами и стонами умирающих моряков, которых добивали пираты.

– Эта новая посудина с золотом в трюме теперь наша! – Эдвард вытер окровавленный меч о тёмные хлопковые штаны.

– Да, капитан! – громогласный ответ выживших в этой сече вторил ему эхом.

– Морской чёрт поблагодарил бы каждого из вас за такой богатый пир, который сегодня ему устроили на дне!

– Так точно, капитан!

Остатки команды “Рейнджера” во главе с Бенджамином Хорниголдом и Бартоломью Робертсом также появились на захваченном галеоне.

– А теперь мы наконец-то посмотрим, что для нас приготовил сам король Испании! – Титч спустился с капитанского мостика судна и направился в направлении нижнего трюма.

Несколько офицеров и моряков постарше сопровождали его в такой волнительной дороге.

– Братья…Это просто невозможно…

* * * * *

– Что же было дальше, не томите, мадам, прошу вас! – мужчина в светлом парике записывал каждое слово, стараясь не упустить и смысл сказанного.

Женщина, стоящая на высокой стойкой бара, протирала её тряпкой и разливала новый стакан пива.

– Только если будете пить дальше. У нас всё-таки питейное заведение, а не портовая библиотека, – её светлые волосы кое-где уже начала покрывать седина, но черты лица всё ещё были прекрасны, даже в скромном свету от масляной лампы.

– Я согласен. Но всё должно быть в меру, иначе я просто захмелею и не смогу дальше писать, – плохо скрываемый британский акцент, одежда и манеры выдавали его с потрохами.

Взяв огромную кружку с пенным напитком, почтенный муж сделал хороший глоток, чтобы не обижать хозяйку заведения.

– Дальше? Человеку не хватает мудрости успокоиться на достигнутом. Так и капитану Эдварду Титчу всегда было мало. Разделив величайшее из сокровищ, которое было в его руках, со всеми участниками той кампании, он остался наедине со своей скромной кучкой золота.

– А как же серебро и пиастры? – мужчина снова взялся за перо и макнул его в чернила.

– Их было гораздо больше. В этот раз возвращаться на Амалию в шлюпке пришлось несколько раз.

– Что было дальше с командой?

– Со временем Чёрную бороду начала преследовать навязчивая идея, что все вокруг – предатели и только и жаждут вцепиться ему в глотку. Боннета он однажды сам оставил в порту и сдал властям, Хайред и Хэндс сбежали на материк при первой возможности, – чувствовалось, что женщина часто рассказывала эту историю, но впервые кто-то за ней записывал.

– Оставшись с небольшой командой самых верных и проверенных парней, он обосновался на мелком островке, в бухте которого предавался беспробудному пьянству. Власти Каролины собрали два корабля отчаянных парней, которых снарядили и послали по его душу. Возглавил их храбрый английский офицер Роберт Мейнард.

– Сколько нужно решимости, чтобы по своей воле пойти на Чёрную бороду? – карие глаза гостя любовались прекрасными формами его музы, сохранившиеся к её годам.

– Молва говорила, что Эдвард Титч был уже не тот, совсем ослаб и вовсе еле дышит. Однако по прибытии англичан ждал большой сюрприз. Капитан был во всеоружии, как и остатки его легендарной команды, он смог оказать достойный отпор силам врага, превосходившим в пять раз.

– Как погиб сам капитан? – в этот момент мужчине за столом показалось, что глаза хозяйки таверны чуть заблестели.

– В жаркой схватке, как и всегда мечтал. После его смерти на теле обнаружили пять пулевых и двадцать сабельных ран. Но и этого им показалось мало… Труп Титча сбросили в залив, а голову повесили на нос корабля Мейнарда, чтобы можно было позже получить вознаграждение.

– Это жестоко… Даже для такого пирата…

– Зато они навсегда обессмертили его имя. Огни необъяснимого происхождения в море суеверные матросы называют “светом Титча”. А сам капитан с тех пор бродит по загробному миру в поисках своей головы, боясь, что без неё его не узнают враги и даже сам дьявол при встрече… – леди налила себе крепкого рома и отпила из стакана.

– Я вам премного благодарен. В своём романе я непременно использую эти записи и ваш рассказ, – накладной парик чуть съехал в сторону, когда мужчина собирал свои скромные пожитки и принадлежности для письма.

– Как вас хоть зовут? Вы так и не представились.

– Моё имя вам ничего не скажет. Даниэль Дефо, к вашим услугам.

Странный гость спешно покинул таверну, которую итак пора было закрывать.

Оставшись наедине со своими мыслями, женщина с изумрудными глазами допила свой разбавленный грог и тихо запела

Кати бочонок рома, В стаканы лей вино. Мы в море, значит дома, Другого не дано. И с нами выпьет тоже Наш славный капитан.

Он мёртв, на то похоже,

Набит его карман.

Закрыв деревянные ставни на окнах, она наклонилась над масляной лампой, чтобы её потушить. Огоньки прыгали мелкими бесятами и напомнили ей глаза, в которых она часто видела такое явление. Подняв воротник на блузе повыше, дама снова спрятала бубнового туза на шее от любопытных глаз.

Дом на краю тьмы

Лай охотничьих собак и ржание лошадей подсказали девочке, что её преследователи находятся всё ещё близко. Как бы она не старалась бежать со всех ног, но с каждой минутой эти звуки приближались к ней со спины. Глазами высматривая какое-либо укрытие, она неслась, сломя голову, только вперёд и в очередной раз наступила голыми пятками на торчащую острую ветку под ногами. Боль, на мгновение пронзившая её до самых кончиков волос, уходила также быстро, уступая место страху от настигающей погони. Тонкая струйка алой крови обагрила белоснежное покрывало земли и оставляла на нём свой неповторимый запах.

Лохмотья из шерсти и оленьей шкуры, бывшие когда-то для неё зимней и тёплой курткой, больше не защищали девочку от нарастающего холода. Впрочем, мороза она тоже почти не чувствовала, грея себя изнутри мощными потоками крови с примесью адреналина.

Конный отряд, ищущий беглянку, чуть замедлился, потеряв свежий след. Две тощие гончие жадно обнюхивали снег и вскоре встали в выученную стойку, показывая своим хозяевам нужное направление.

– Сюда! Она не могла далеко уйти! – воевода Ядрей лично возглавил карательный отряд, прибывший в Югру по указу князя для сбора дани всего месяц назад.

– Пошла! – командующий пришпорил гнедую кобылу и поскакал вглубь леса первым.

Никто их отряда не хотел упускать очевидную выгоду из-за какой-то маленькой строптивой девчонки. Новгородские воины, прибывшие в такую даль не только за мехами и золотом, хотели увезти с собой и несколько живых трофеев. Шестеро конников растянулись вереницей в линию, по трое с каждой стороны от воеводы, чтобы лучше прочёсывать проезжаемый лес. Всем до единого хотелось скорей найти дерзкую пропажу и вернуться в хантыйское поселение до того момента, когда тьма окончательно окутает всё видимое пространство до горизонта.

– Как она от тебя сбежала? – Ядрей обратился к Фёдору, своему ближайшему и самому доверенному соратнику.

– Эта дикарка укусила меня. Когда поймаю – убью, – Фёдор потёр левую ладонь, как будто до сих пор ощущая на ней мелкие зубы.

– Из-за тебя мы уже битый час гоняемся за этим русаком по всему лесу, – воевода сдержался в этот раз и не стал давать тому увесистую оплеуху.

– Собаки почуяли первыми, а теперь я и сам вижу, – Фёдор указал пальцем на тонкую красную полоску, тянувшуюся впереди.

– След здесь обрывается… Да что за чертовщина… – самый молодой парень из отряда спешился и осматривал снег прямо у себя под ногами.

– Ну не улетела же она, – Ядрей одёрнул лошадь и наблюдал за сворой псов.

Гончие, казалось, в том месте сами на время потерялись, сбились со следа, ходили кругами друг за другом и жалобно выли.

– Тише-тише, спокойней. Может медведя унюхали? – зрелый седой татарин подошёл к собакам и дал каждой по кусочку вяленого мяса из собственных запасов.

Стая набросилась на скромное угощение из рук и немного пришла в себя. Самая резвая из охотничьих втянула ноздрями морозный воздух и вновь почуяла сладкий аромат добычи. Лес вокруг отряда был одинаковым и мрачным со всех сторон, последние лучи солнца уходили из него, уступая место сумраку.

Девочка в серых лоскутах из шкур двигалась уже гораздо медленней. Дальше бежать она не могла, а лёгкие с каждым вдохом, казалось, пробивал насквозь ледяной стержень. С каждой секундой она всё больше понимала, что дружинники нагонят её рано или поздно и уже почти смирилась с такой участью. Сто раз уже она пожалела о том, что выбралась из своего убежища и хотела помочь поселенцам. Нужно было, как обычно, тихонько отсидеться и дождаться, когда всё закончится…

Её глаза уже привыкли к темноте и могли различать самые мелкие тропинки на примятом мхе. В такое предночное время лес будто замирал и не было слышно ни одной птицы или другого живого существа. Только свору собак и несколько всадников, бывших здесь чужаками.

Ядрей и шестеро других воинов спешили за несущимися вперёд собаками. Покров снега был уже не такой толстый, как когда они только прибыли в эти края, местами проглядывала прошлогодняя листва и вечнозелёный ягель. Здешний лес был совсем не похож на такой привычный и родной под Вяткой, был сплошь наполнен пустотой и забвением. Мысленно проклиная судьбу, занёсшую его в эти дремучие края, воевода скорей хотел завершить начатое и вернуться к себе домой.

Месяц… Они здесь всего месяц. Князь отправил его с небольшим отрядом, чтобы покарать обские племена за коварное нападение на боярскую дружину, прибывшую год назад. Ядрею же казалось, что он давно застрял в этих душных болотах и торчит здесь уже не первый год.

Очередной рейд в маленькое поселение, огороженное только невысоким забором, закончился кровавой баней, после того, как местный глава отказался отдавать все заготовленные и выделанные шкуры. Мужчины племени первыми схватились за топоры и охотничьи рогатины, но у них практически не было шансов против острых мечей и прочной кольчуги ратников. В самый разгар сражения из одного горящего сарая выбежала причина их сегодняшнего беспокойства и дала дёру в лес.

Тьма забирала последнюю надежду на скорый привал у костра, дорогу впереди освещал только тусклый свет от зажжённых факелов. Всадники чуть сбавили ход, чтобы поберечь лошадей, ступающих на хрупкий снежный настил на свой страх и риск.

– Вон она! – Фёдор обрадовался, когда увидел на замёрзшем трухлявом пне маленький тонкий силуэт.

На небольшой лесной поляне, уже наполовину отошедшей ото льда, покрыв голову меховым капюшоном, сидела их беглянка. Её хрупкие плечи, накрытые оленьей шкурой, вздрагивали от мерзкого холода и побеждающего страха. Босые худые ноги, стоящие прямо на снежной шапке, были покрыты свежими шрамами и царапинами.

– Да уж… Заставила ты нас поволноваться. Ты куда сбежала, дурёха? Здесь же ночью верная смерть одной, – Ядрей слез с кобылы и направился к девочке.

Один из дружинников держал беспокойную свору собак за цепи. Охотничьи второй раз за последнее время вели себя странно, пытаясь скорей покинуть ту полянку, движимые шестым чувством, которое человек, к сожалению, давно утратил.

– Почак… Ангиак… – глубокий и зычный голос, донёсшийся из-под капюшона был вовсе не похож на детский и тем более на девичий.

– Кто-нибудь понял, что она сказала? – Фёдор обходил сидящую девочку сзади, отрезая путь для отступления.

– Почак! Ангиак! – утробный голос изнутри всё нарастал, девочка кричала изо всех своих сил.

Все остальные четверо воинов спешились с лошадей и начали окружать пенёк вместе с его маленькой наездницей.

Собаки посходили с ума и, казалось, пытались задушить себя ошейниками, так туго они натягивали цепь в противоположном направлении.

– Пойдём с нами. Мы вернём тебя в поселение… – Ядрей не успел закончить фразу, как увидел, что голова девочки поднялась вверх, а капюшон с неё опустился.

– Почак! Ангиак!

Воевода лишь на секунду успел заметить, что глаза девочки были разного цвета, волосы темны, словно крыло ворона, а лицо и плечи испачканы грязью и копотью сажи. На второе мгновение его голова в шлеме уже лежала отдельно от тела, а мощная струя алой крови из разорванной шеи фонтаном била вверх.

Воин, державший свору за цепи, от всего увиденного выпустил её из рук. Охотничьи псы с визгом и лаем унеслись в густую темноту, обгоняя даже ветер.

Закалённые в боях и закованные в броню дружинники стояли вокруг своего бывшего командира застывшими столбами. Всё их внимание было приковано вовсе не к его отдельному состоянию тела, а к существу, сделавшему это так быстро и легко.

Скинув обноски из шкур, перед отрядом стояло нечто в одной только набедренной повязке. Черты лица девочки менялись на глазах, делаясь острыми и грубыми. Три ряда острых зубов скалились на врагов, постоянно сменяя друг друга и напоминая бесконечные жадные жернова. Сухие и костлявые пальцы сделались длиннее в два раза, а после из их окончаний полезли ещё девять острейших когтей. Один коготь уже был выпущен заранее и даже применён в дело на воеводе.

Волосы из иссиня-чёрных превращались в всклокоченную копну болотного цвета, а глаза налились кровью от ненависти к преследователям. Они уничтожили её дом и жёстко поплатятся за это…

Трое из мужчин, которые были порезвей, вышли из ступора и выхватили мечи из ножен. Остальные пришли в себя тоже, но не достаточно быстро. Всего пары взмахов и движений вокруг своей оси хватило когтистой твари, чтобы разделить их тела напополам. Кольца кольчуги только беспомощно зазвенели о снежный настил, вторя их предсмертным стонам.

– Фёдор, держи! – опытный татарский воин кинул товарищу круглый щит, обитый железными оковками.

Трое оставшихся в живых встали спина к спине, подняв щиты для отражения нападения. Ждать его долго не пришлось, ведь бестия хотела с ними расправиться как можно скорей. Налетев с мощным криком, заполненная яростью, она пустила в ход когти и зубы, пытаясь разорвать воинов в клочья.

– Не бойтесь, братья! Что бы это не было… – Фёдор схватился за горло, бросив оружие, и закатил глаза.

Двое оставшихся воинов побросали щиты и попытались добраться до лошадей бегом, но также были настигнуты за считанные мгновения.

Абсолютная и безмерная тишина установилась на той лесной полянке. Когтистые пальцы сокращались и вернулись к нормальным размерам, как изменилось и лицо. Девочка без сил обрушилась на свой замёрзший импровизированный стул, а в уголках её разноцветных глаз проступили слёзы.

Высокий микроавтобус двигался по разбитой просёлочной дороге на небольшой скорости, виляя гружёной задней частью. В салоне, помимо водителя, находились ещё четверо пассажиров, оживлённо беседующих между собой и периодически отвлекающих его своими вопросами.

– Давно вы здесь сами живёте? – Николай Тутов, отец семейства, располагался на переднем сидении и с любопытством рассматривал окружающую местность, мимо которой они проезжали.

Плотные ряды сосен и елей охватывали дорогу с двух сторон и понемногу отвоёвывали назад её пространство, сократив ширину до одной размытой полосы. Молодой и сильный лес смешивался со старым, отчего образовывал почти сплошную зелёную стену, сквозь которую едва проникал дневной солнечный свет.

– Так всю жизнь считай. Родился я здесь и другого не видел никогда, – водитель был нанят этим утром по объявлению, вывешенному в аэропорту.

На простой желтоватой бумаге неровным почерком значилось, что хозяин микроавтобуса хорошо знает данный район, поможет с перевозкой вещей и гарантирует безопасную доставку заказчиков до пункта назначения.

– А как вас зовут? Я не расслышала с первого раза, прошу прощения, – со второго ряда сидений вступила в диалог мама двоих детей, находящихся с ней под боком.

– Унхур. Но можете называть меня Никитой, так будет проще, – лицо мужчины было испещрено глубокими морщинами, хотя глаза светились на солнце и выглядели очень молодыми.

Водитель был представителем местного населения – хантом. Мужчина средних лет был одет в камуфляжный костюм пёстрой расцветки, на голове – формовочная кепка зелёного цвета.

– Красивое имя – Унхур. А что оно означает? – Марина пыталась успокоить сына и дочь, которым надоело смирно сидеть вот уже на протяжении целого часа.

– Большой человек. В моей семье вот уже много поколений так называют старшего из сыновей. Мой народ верит, что имя, данное человеку при рождении, многое значит в его дальнейшей судьбе. Ребёнку дают имя, которое никто в селении теперь не носит. Есть у нас поверье, что из двух людей с одинаковыми именами, живущих недалеко, один должен скоро умереть, – разговорчивый Унхур на пару секунд отвлёкся от дороги и повернул голову в сторону женщины, задавшей ему вопрос.

– Вы очень красивая. Ой… – сказал он и тут же раскраснелся от охватившего стыда, когда вспомнил, что рядом с ним сидит её муж.

– Извините… Язык иногда бежит впереди моих мыслей, – Унхур бегло посмотрел на Николая, пытаясь понять, злится ли тот.

– Ничего страшного не случилось, что вы. Меня Мариной зовут, с вами рядом сидит Николай, а со мной – Алёна и Ярослав. Приятно познакомиться.

– Марина… А ваше имя что значит?

– Морская, – женщина успокаивающе погладила мужа по плечу и шепнула тому на ушко:

– Не начинай…Прошу тебя…

– Никогда не видел моря в живую. Только большую Обь, когда она разливается. Думаю, это должно быть что-то похожее, – водитель чуть прибавил скорости, заметив, что дорога стала более накатанной.

– Подскажите, а долго нам ещё ехать? – с заднего ряда сидений отозвалась девушка на вид лет пятнадцати.

Вытащив наушники и немного убавив звук, Алёна впервые что-то сказала вслух после приземления самолёта. Вся эта затея с домом, находящимся посреди леса в тысячах километрах от родного города, ей не понравилась с самого начала. Меньше всего она хотела проводить долгожданные весенние каникулы в деревянной развалине, доставшейся им от дедушки.

– Нет, не долго. По моим подсчётам до посёлка ещё минут пятнадцать, а там и до вашего дома километров десять останется.

– Жесть какая… Так там значит даже магазина нет рядом? – девушка скорчила недовольную гримасу от таких новостей.

– Нет. Только в селении есть один продуктовый и один бытовой. Зато есть большое озеро рядом, вода чистейшая, прямо пить можно. Лес древний там, много хороших мест с грибами и ягодами, вам понравится, – Унхур ранее не упоминал, что будет для новых заказчиков ещё и бесплатным гидом.

Лицензионная карточка водителя на имя Никиты Себедова болталась на зеркале заднего вида и качалась из стороны в сторону при каждой малейшей кочке или колдобине.

– Почему вы взяли другое имя, христианское? – Николаю стала любопытна причина такого несоответствия.

– Это подставное имя, для злых духов. Будет скажем, к примеру болотный дух искать Никиту, а я – Унхур. И не найдёт меня и проклясть не сможет. Раньше, когда в семье часто умирали дети, ребёнку давали какое-нибудь странное имя и даже обидное, как Лысар – “Мясная муха” или Кайсак – “Мусор”. Считалось, что с таким именем он не привлечёт внимание злых сил и проживёт дольше, – водитель увлечённо рассказывал, совершенно не удивляясь оживлённому интересу прибывших гостей.

Дорога была почти прямой, изредка петляя, видимо обходя водные преграды на пути. Лес местами стал редеть, затем появились целые вырезанные просеки – а это означало, что автомобиль приближался к посёлку. Несколько обветшалых домов, в основном двухэтажных, и ни одной живой души на улицах – всё, что успели заметить новенькие в этих краях.

– Ух ты, а это что такое? – младший из детей, Ярослав, тыкал пальцем в стекло, указывая на нечто, стоящее прямо у дороги.

– Это менквы. Деревянные идолы, изображающие древних и могущественных существ, – Унхур оживился, предчувствуя возможность для своего долгого рассказа.

– Очень похожи на обычных высоких людей, – Алёна с сарказмом отнеслась к простодушному местному жителю и его выдумкам-байкам.

– Только издалека. Мы въезжаем на их территорию. Но вы не бойтесь, их уже лет десять никто здесь не видел, – хант почтительно склонил голову в сторону статуй, сильно сбавив при этом скорость.

Всё семейство Тутовых прижалось к закрытым стёклам, рассматривая необычные фигуры из дерева. Резные гиганты, достигающие трёхметровой длины, превосходили собой даже высокий микроавтобус, на котором они передвигались. Несколько фигур, стоящих рядом, были похожи друг на друга, но разного размера и чёткости прорисовки деталей. Центральная из них имела несколько голов, расположенных одна на другой. Проехав мимо, водитель вернул прежний неспешный темп движения.

– Вы, видимо, шутите сейчас? – Марина своим прямым сомнением нечаянно открыла ящик бесконечных историй и небылиц.

– Какие уж тут шутки с хозяевами леса. Огромные чудища, сплошь покрытые густой шерстью. Первые попытки верховного бога создать людей. Знал я такую семью из трёх особей… Один высокий самый, думаю самец, другой – поменьше, думаю самка, и их подросток ещё, – Унхур любил рассказывать эту историю, но все знакомые уже знали её наизусть.

– Ездил я на рыбалку в верховья Северной Сосьвы, место далёкое, но уж очень хорошее. Они всегда из леса смотрят, как я рыбу тягаю. Не шумят и не гоняют меня, просто наблюдают со стороны. Смотрят, чтобы я много себе не брал и лес не портил.

– Как же они выглядели, вы запомнили? – Ярослав отложил смартфон в сторону и с интересом слушал в оба уха.

– Если уж честно – то страшно было. Близко я не подходил, хоть и ружьё с собой всегда вожу. Издалека только разглядел, что волосатые все, даже морда, ходят прямо и не горбятся.

– Вы хотите сказать, что видели целую семью снежных людей? – Николай слегка усмехнулся, сомневаясь в адекватности их водителя.

– Видел. Вот этими глазами, как вас сейчас. Свистят они, как будто человек, сложив губы трубочкой. Предупреждают, что рядом находятся, – Унхур говорил прямо и без намёка на юмор.

– В следующий раз я решил их задобрить, угощение принести. Ничего в голову не пришло лучше, как наивкуснейший свежевыпеченный хлеб мамы из печи взять. Потом, когда угощения начал носить, со временем прошёл страх, но уверенности подойти поближе так и не появилось.

– Бред какой-то… – Алёна высказалась со своего места довольно тихо, но из-за невовремя повисшей паузы в рассказе, её услышали все.

Два деления на сотовом телефоне показывали, что есть небольшая надежда на то, что получится поймать сеть и в этой глуши. Забив запрос в поисковике, девушка вскоре увидела ответ: “Мифические создания, великаны и людоеды. Никаких доказательств реального существования не найдено.”

– Как знаете… Совсем недавно ездил туда. Никого не встретил в тот раз, но угощение всё равно оставил, дабы обозначить, что я был.

– Вернёмся на обычную землю, прошу вас. Расскажите лучше про поселение и сам дом. Почему он стоит отдельно? – Тутов-старший попытался перевести диалог на новую тему.

– Тому дому уже считай сотня лет. Отец ваш, когда прибыл, спрашивал именно такой для себя. Настоящим отшельником был, почти ни с кем не разговаривал и только изредка появлялся в посёлке, в основном за припасами и патронами, – Унхур шмыгнул носом, несколько обидевшись, что ему не дали рассказать всю легенду о его великой рыбалке.

– Вы что, знали моего отца?

– Здесь все друг друга знают. На всю округу душ триста всего наберётся. Иногда возил ему еду, помогал по дому. Он был очень одинок и молчалив.

– Так похоже на него. Когда мама ушла на тот свет, он сильно отдалился от всех людей, даже от самых родных и близких. Года три жил в их старой квартире, а потом как будто просто сорвался, куда глаза глядят, – Николай развернулся и посмотрел на жену.

– После новостей о его смерти мы решили приехать и почтить память. Мужу также нужно оформить документы на наследство, а детей оставить было не на кого. В итоге решили лететь всей семьёй, экотуризм вообще сейчас в тренде, – Марина протянула руку и послала ему воздушный поцелуй.

– А вот и ваш новый дом показался.

Узкая просёлочная дорога закончилась и упёрлась в большую расчищенную поляну среди леса. В самом центре, окружённый вековыми соснами и елями, находился двухэтажный деревянный дом с покатой крышей. Со стороны он совсем не выглядел на сто лет, лишь просил освежить лаковую покраску и заменить в оконных рамах пару треснувших стёкол.

– Совсем не так всё плохо, как я себе представляла, – Марина улыбнулась детям и начала доставать их верхнюю одежду с третьего ряда сидений.

– Ветровки накиньте и застегните обязательно, здесь довольно прохладно. Не хватало ещё простудиться в первый же день.

Ярослав и Алёна взяли летние куртки, которые протянула им мать и нехотя надели на себя. Яркий оранжевый цвет и светоотражающие полосы отличали бы их из тысячи других детей, напоминая форму дорожных рабочих. Попрятав гаджеты в сумку и походный рюкзак, ребята выскочили из автомобиля, едва он успел остановиться.

– Осторожней там. Дом старый и не самый надёжный, – Николай окрикнул детей, после покинул переднее пассажирское кресло и полез в багажник за своими чемоданами.

– Старый – да. Но очень надёжный. Раньше всё делали на века, вкладывали все знания и душу в свою работу, – Унхур вышел с водительского места и направился помогать Тутовым с их пожитками.

– Ключ должен быть под лестницей. Просто рукой проведите, третья ступенька там, если не путаю.

Алёна, основываясь на неписанных правах старшей сестры, слегка отпихнула брата и оказалась у крыльца лестницы первой. Просунув руку под ступеньку, она попыталась вслепую нащупать искомую вещицу. После нескольких секунд бесполезных телодвижений, девушка присела на корточки и залезла чуть ниже, чтобы иметь возможность разглядеть оттуда хоть что-то.

Два маленьких красных огонька глаз смотрели прямо на неё с противоположной стороны дома. Их немигающий взгляд заворожил Алёну до такой степени, что она не могла ничего произнести и просто молча наблюдала. Окружающая тьма и абсолютные тени под домом не позволяли рассмотреть ничего, кроме двух ярких точек, которые начали медленное движение. Буквально через пару секунд огоньки отступили назад и исчезли в густых кустах, обступавших деревянное здание вокруг с трёх сторон света.

– Вы видели? Там что-то есть! – девушка выскочила из-под крыльца, как ошпаренная.

Отец бросил сумки, которые нёс к дому и подбежал к ней первым.

– Успокойся. Тише, ты чего испугалась? Что ты там увидела? – Николай приобнял дочку и посмотрел в её округлившиеся от страха глаза.

– Пап… Не знаю, что это, но оно так смотрело… Красные такие… – всхлипы мешали разобрать, что девушка пыталась донести до своих родственников.

– Вы чего, это же лес… Тут много кто живёт. А девочка ваша увидела зайца или лису скорей всего, – Унхур как ни в чём не бывало продолжал носить вещи и освобождать свой багажник.

– Дом потому так и построен, на подъёме метра в полтора, чтобы ни одна тварь лесная не смогла забраться в него. Кроме медведя, конечно.

– Что вы сказали? Медведя? – Ярослав нёс в то время свой рюкзак и остановился на месте от таких новостей.

– Мишек уже считай и нет в здешних лесах. Я сам видел только одного и то, когда был младше тебя ещё, – водитель одобрительно посмотрел на младшего члена семьи и слегка улыбнулся тому.

– Алёна, всё хорошо. Считай, что местный зверёк тебя поприветствовал, как новенькую здесь, – мама подошла и подарила ей контрольный поцелуй в лоб.

– Я домой хочу. Мне здесь не нравится…

– Ссыкуха! – Ярослав залез под лестницу целиком и быстро обнаружил небольшой ключ, закреплённый на изогнутом гвозде.

– Четвёртая ступенька была, дядя Унхур!

– Ааа, точно. Глупая моя голова…

– Спасибо вам за помощь и за интересные рассказы в дороге. Дальше мы уж как-нибудь сами, – Николай достал из кармана и протянул водителю две купюры красного цвета в качестве платы и благодарности.

– Это очень много. У меня нет с собой сдачи.

– Не надо сдачи. Вы лучше привезите нам завтра продуктов побольше и несколько канистр питьевой воды. Немного припасов у нас есть, сегодня на ужин хватит, – Николай пожал руку Унхуру на прощание.

– Воды здесь не надо. У вас целое озеро под носом. Чище и прозрачней не найдёшь на целом свете. Вон в ту сторону шагов двести пройти и найдёте, – хант махнул рукой, указывая направление, затем сел за руль, развернул микроавтобус и посигналил Тутовым перед отъездом.

Как только автомобиль скрылся из виду и не стало слышно шума двигателя, семейство окутала здешняя умиротворяющая и поглощающая тишина.

– Вы слышите хоть что-то? – Марина нарушила её первой.

– Нет. Так странно… Даже птиц не слышно или воя ветра.

– Эх вы, городские жители. Окружили себя шумами и стуками, чтобы не слышать даже своих мыслей и не чувствовать себя одинокими. Люди тысячи лет жили в такой тишине и умели наслаждаться ею. Тихо – значит безопасно, никто не крадётся по твою душу и не хочет тебя сцапать, – Николай скорчил страшную гримасу и подхватил сына на руки.

– А мне здесь хорошо дышится. Есть, конечно, тучи комаров и мошек в качестве минуса, но кислорода вокруг – хоть ложкой ешь, – Марина ободряюще потрепала дочь за щеку.

– Занесём вещи в дом и там разберёмся, что делать дальше. Под ноги себе смотрите, половицы могут быть гнилыми или ветхими, – Николай опустил сына на землю и взял два самых тяжёлых чемодана с вещами.

Ярослав побежал вперёд, обгоняя отца, и полез ключом в замочную скважину. Три полных оборота по часовой стрелке – и дверь в их новое временное жилище открылась. Второй после брата в широкую прихожую зашла Алёна, сразу обнаружившая и щёлкнувшая на стене выключатель.

– Ну слава Богу, свет и электричество вроде есть, переживал за это больше всего, – мужчина занёс чемоданы и поставил их у дальней стены, чтобы они не загораживали другим проход.

– Твоего отца не стало всего месяц назад. Думаю, что дом не пришёл в запустение за такой короткий срок. Смотри сам, даже пыли почти нет, – Марина прошла в прихожую, где провела рукой по поверхности шкафа.

– Кому-нибудь кроме меня интересно, что за озеро здесь неподалёку? – отец интригующе вскинул брови и посмотрел на своих домочадцев.

– Бросайте все вещи и сумки, пошли немного прогуляемся, пока ещё светло. Сидели сначала в самолёте, потом до сюда тряслись, никто, наверное, и нижней половины своей не чувствует?

Марине очень нравилось, когда муж был таким, как сейчас – игривым, весёлым и жизнерадостным. Жаль только, что он был в таком настроении всё реже и реже в последнее время.

Выйдя на крыльцо в полном составе, Тутовы направились в сторону, указанную ранее их разговорчивым проводником.

– Чувствуете, как холодает с каждой минутой? У открытой воды всегда зябко, в любое время года, – Николай шёл впереди всех, уверенно выбирая тропинку, как будто был не в первый раз в этом месте.

Несмотря на начало мая и достаточно солнечную погоду, посреди лесного массива всё ещё было много снега. Водная гладь большого озера, на берег которого вышла семья, была полностью скована лазурным льдом. Судя по полупрозрачному цвету, толщина зимнего покрова была уже совсем малой и эта тонкая линза могла рассыпаться от любого прикосновения.

– Ярик, ну как тебе тут? Думаю, что через недельку мы сможем тут вместе порыбачить, – отец приобнял сзади сына и взъерошил ему волосы.

– Чего??? Пааап… Мы здесь насколько вообще застряли? – Алёну до глубины души возмутила эта новость, от переживаний она так сдавила кулаки, что костяшки на них побелели.

– Две недели покоя и семейной идиллии. Нам всем нужно перезагрузиться, немного отдохнуть и наконец-то выспаться. Возражения не принимаются.

– Это вам с мамой нужно. Могли бы и оставить меня дома, не маленькая уже.

– Ты двадцать минут назад испугалась чьей-то тени… Не маленькая она… – Николай строго посмотрел на дочь, отчего она мигом пришла в себя и успокоилась.

– На ваши большие летние каникулы мы с мамой не претендуем. Проведёте их со своими друзьями, это я вам обещаю. Но раз уж так вышло и ваш дедушка умер в такой глуши, придётся потерпеть, пока мы с мамой не решим некоторые срочные вопросы, – отец подобрал с берега небольшой гладкий камушек и бросил на блестящую поверхность ледяного озера.

Перламутровый снаряд легко пробил тонкое покрывало из ледяной крошки, а это значило только одно – водоём скоро вскроется окончательно и вокруг него достаточно быстро потеплеет. Отец подошёл к самому краю берега и присел вниз. Набрав в ладони отрезвляюще холодной воды, он отпил несколько глотков.

– И правда – вкуснейшая… Даже не знаю, с чем сравнить.

– Вернёмся в дом? Хочу посмотреть, что в нём ещё есть, раз нам здесь проживать почти полмесяца, – Марина опёрлась об ствол сосны и вытряхивала из левого сапога снег, который нечаянно набрала по дороге сюда.

– Да, конечно. Провожу вас и вернусь сюда с вёдрами. Колодца во дворе у нас точно нет, кругом болота и трясины.

– Пап, а это что за ягоды? Как думаешь, их можно есть? – сын не дождавшись ответа, уже потянулся за несколькими гроздьями и собрал их в ладошку.

На тонких прямостоячих стеблях с тремя листьями находились замёрзшие мелкие плоды, напоминающие по форме малину, но яркого оранжевого цвета, местами прозрачные, местами – чистого янтарного оттенка.

– Дай посмотрю сначала. Ааа… Это морошка. Её ещё царской ягодой называют. Попробуй, у нас такую не купишь ни за какие деньги, – мужчина подмигнул своему ребёнку и первым отведал такого угощения.

Малец набрал целую горсть крупных ягод и направил её прямиком в рот. Необычный кисло-сладкий вяжущий вкус показался ему странным и не похожим ни на что, но очень захотелось добавки.

– Сын, много не ешь, а то желудок не справится. Мы больше привыкли к заводским продуктам, а с лесными могут быть проблемы, – Марина направилась в сторону дома, ведя за собой детей.

Проводив домочадцев до здания, Николай нашёл на кухне два больших ведра из нержавейки и направился в обратную сторону. Деревья вокруг окутывали его тишиной и дарили абсолютный покой, которого так не хватало в постоянной городской суете. Дыша полной грудью, мужчина испытывал лёгкое кислородное опьянение, свойственное только чистому хвойному лесу. Судя по его внутреннему шагомеру, он прошёл больше половины пути и вот-вот должна была показаться кромка озера.

– Фьююююють… – пронзительный свист раздался где-то совсем недалеко, вроде бы со стороны дороги.

Разрывая звенящую тишину, кто-то двигался к Николаю с тяжёлыми шагами, ломая на ходу мелкие сучья и заставляя вековые деревья трещать. Отбежав в лес метров на тридцать, он бросил вёдра под ноги и укрылся за толстым стволом ели, немного выглядывая из-за него.

Внезапно, в широком просвете оленьей тропинки, поднимающейся от озера, показался силуэт идущего вдоль берега высокого человека. Всё в нём показалось странным – сама походка, осанка и положение головы, заставляли усомниться в том, что перед собой он видел именно человека… Далёкое расстояние не позволяло толком рассмотреть это создание, однако Николай сквозь бешенный стук сердца и пульсирующий звук в ушах, смог уловить некоторые детали.

Перекаты с ноги на ногу, с подворотом торса на каждый шаг, череп заострённый кверху, сама голова низко посажена, шеи будто бы и вовсе не было. Рост существа был огромен, метра под три, а всё тело покрыто густой белой шерстью. Что-то постоянно заставляло Николая отводить взгляд, отчего он не мог смотреть на существо даже несколько секунд подряд.

Боясь даже дышать громко, отец семейства наблюдал за этим созданием, как заворожённый, совсем забыв, что у него с собой есть смартфон с отличной камерой. Гигант шёл к озеру медленно, не торопясь склонился к воде и всмотрелся в неё, замерев примерно на минуту. Многочисленные звуки, связанные с его передвижениями, затихли и в лесу вновь воцарилась полная тишина.

Резкое движение рукой-лапой и через секунду на берегу оказалась большая рыба, блеснувшая чешуёй в солнечных лучах. Отец семейства чуть дёрнулся от такой неожиданности и отпрянул назад. Два металлических ведра, лежащих на земле друг возле друга, ударились от прикосновения его ноги и издали звук, совсем не характерный для тайги. Создание тут же встрепенулось и насторожилось, волосы на клиновидном черепе встали дыбом, а глаза забегали в поисках источника опасности.

Николай упал на землю и вслушивался в каждый шорох, пытаясь понять, что же существо будет делать дальше.

– Фьююююють… – снова странный свист, который напоминал одновременно гудение огромного шмеля и звуки линий высокого напряжения.

Сейчас бы бежать со всех ног, но страх сковал всё тело и не давал даже оторваться от кустарников, в которых залёг Тутов-старший.

Короткий, но мощный яростный крик, издаваемый существом, раздался по всему лесу. Его сила как бы постепенно и в то же время быстро возросла и столь же постепенно и быстро иссякла, вызвав в груди особую и ни на что не похожую вибрацию.

Казалось, что сердце сейчас покинет своё законное место за рёбрами и вырвется наружу. Адреналиновая кувалда била по нему во всю собственную мощь, совсем не щадя и не жалея. Ощущение огромной тяжести, навалившейся на мужчину со спины, не позволяло ни пошевелиться, ни глубоко вдохнуть.

Снова послышался треск деревьев и сучьев, но звук теперь с каждой секундой всё отдалялся. Только спустя несколько минут Николай, даже напрягая слух, перестал его ощущать. Едва справившись с ватными ногами, он встал с земли и отряхнулся. Взяв вёдра, решил всё-таки набрать воды и уходить отсюда как можно быстрей.

Подойдя к самому берегу, он увидел на почве и примятом мху нечёткие отпечатки огромных ног – ещё одно доказательство, что ему не привиделось то создание. Поставив свой ботинок рядом и сравнив размеры, Николай убедился, что волосатая тварь была как минимум в полтора раза выше него. След имел явные очертания пяти отдельных длинных пальцев, скорее похожих на человеческие ладони, чем на звериные ступни. На конце каждого из них виднелись маленькие ямки от острых когтей.

Постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к малейшему шороху ветра, отец семейства набрал наконец-то полные вёдра свежей воды и спешно покинул оленью тропинку у озера. Своим домочадцам он решил ничего пока не рассказывать, чтобы не пугать их ещё больше, пока не придумает, что с этим делать.

– Дорогой, тебя так долго не было… Что-то случилось? – Марина переоделась в спортивный костюм, в котором иногда ходила и в родной квартире.

– Нет, просто наслаждался покоем у озера. Сел на старый пенёк и чуть там не уснул. Тут даже сама атмосфера вокруг какая-то пьяная, – Николай поставил тяжёлую ношу на пороге кухни и крепко обнял жену.

– И не говори. У меня как будто мигрень прошла. С самого выезда затылок был, как чугунный, а в самолёте всё стало только хуже.

– Где дети?

– Они пошли на второй этаж, просто изучают дом. Там четыре отдельных спальни, очень просторных и светлых.

– Хорошо. Мне нужно позвонить, есть парочка срочных вопросов по работе. Что у нас сегодня будет на ужин?

– Выбирай. Есть пачка макарон и мясные консервы, либо рис с овощами.

– Конечно, твои макарошки по-флотски! Если нужна будет помощь – только позови. Алёну, например, – муж чуть подколол Марину, за что поплатился щипком за бок от неё.

Выйдя на наружное крыльцо, он достал телефон и набрал последний вызванный номер. Пропущенных звонков и входящих сообщений не было, ведь ранее им предусмотрительно была заменена сим-карта на совершенно новую.

– Алло?

– Унхур, ещё раз приветствую.

– Да, я вас слушаю.

– Тут… Как бы объяснить попроще…

– Говорите как есть, я постараюсь понять.

– Ходил на озеро, о котором вы говорили…

– Да, хорошее место. Там душа и мысли чище становятся. Каждый раз как новеньким себя чувствую.

– Мне кажется, что я встретил там кого-то…

– Хозяина леса? Вполне может быть. Он уже месяц людей не слышал вокруг и значит вернулся ближе к посёлку. А тут вы встретились…

– Вы правда так думаете? Я видел его метров с пятидесяти, могло и показаться. Всё было как размытое, очертания нечёткие такие…

– Это точно был менкв. Древнюю ворожбу свою наслал на вас. Отводил глаза, наводил страх, они это умеют лучше всех.

– Да, смотреть на него было трудно, почти невыносимо… Но и не смотреть я не мог.

– Свистел вам? Значит предупреждал, что он здесь.

– Почему он не напал? Ведь я чужак и вторгся на его территорию.

– А зачем ему нападать? Вы разве в лесу кричали, зарубки на деревьях оставляли, животных пугали или стреляли их без меры? Хозяин леса не злой ко всем, просто так абы кого не трогает.

– Помимо еды и припасов мне будут нужны патроны. Унхур, вы сможете завтра их тоже привезти?

– Ооо, плохая мысль пришла. Обычными патронами не пробить толстый мех и шкуру менква. А в глаз вы ему не попадёте, только разозлите больше. Не всякий хантыйский охотник бы с такой задачей справился…

– Что нам тогда делать? Я не могу оставаться здесь дальше и подвергать семью такой опасности.

– Вы его больше не увидите. Он убедился, что тут снова живут и не придёт ещё раз. А завтра вообще забудете, как он выглядел в точности.

– Разве такое можно забыть?

– Чужаки всегда забывают, только дети местных племён помнят всё и знают обо всём в лесу. Утром покажется, что вы на озере видели высокого охотника в медвежьей шкуре. Это главное оружие лесного хозяина – в голову он влазит и делает там, что захочет.

– Я бы всё-таки попросил привести мне пару коробок ружейных патронов. Мне так спокойней будет. Я заплачу за них, конечно.

– Хорошо. Приеду завтра к вам после обеда. Не беспокойтесь и своих напрасно не тревожьте.

– Спасибо вам за помощь… Будем ждать.

Николай сбросил вызов и вернулся в дом, где решил проведать детей и узнать, чем они занимаются. Пройдя через широкую прихожую и поднявшись по лестнице, он обнаружил небольшой холл на втором этаже и четыре отдельных комнаты, закрытых дверьми. В холле находилось высокое кресло-качалка, повёрнутое к огромному панорамному окну. Судя по продавленному виду, именно здесь было отцовское любимое место отдыха. Небольшой шкаф с книгами был на расстоянии вытянутой руки от сидения, а отличный вид на лес и озеро вдалеке создавал ощущение убаюкивающего уюта.

– Пап… Мы с Алёной уже выбрали себе комнаты, вы с мамой не против? – Ярослав вышел из углового помещения, где уже успел помять кровать.

– Разобрались даже без драки?

– Да, мне эта понравилась, хоть и темновато здесь.

– А сестра что скажет?

Дочь ничего не ответила на этот вопрос, потому Николай постучал в дверь и открыл её. Алёна расположилась на большой кровати, на голове были наушники, а глаза закрыты.

– Малышка, ты бы хоть обувь сняла…

– Я уже говорила, мне здесь не по себе.

– Понимаю. Но ты справишься, даже младший не ноет, а ты уж побудь примером. Через час мы с мамой ждём вас на ужин.

– Хорошо. А теперь можно мне немного побыть одной?

Николай закрыл дверь и направился помочь жене с приготовлением ужина и накрытием стола.

Мальчик же продолжил изучать свою комнату и её необычные особенности. Помимо огромного деревянного сундука в углу, забитого доверху разной одеждой, его внимание привлекали несколько кукол, ряженных в яркие костюмы. На письменном столе находились поделки из соломы, веток, ткани и бисера, которые изображали мужчину и женщин, танцующих вокруг костра. На каждой из фигурок наряд был уникальным и неповторимым, буйство красок на них поражало воображение Ярослава. Помимо этого мальчик заметил также, что у куколок совсем не было лиц, лишь небольшой овал из ткани, на котором не обозначались рот, нос и глаза.

На минуту ему показалось, что маленькое племя перед ним и в правду начало двигаться, исполняя какой-то древний ритуальный танец. Мужчина в высоком головном уборе яростно бил в крохотный бубен и издавал глухие горловые звуки, которые мальчик никогда ранее не слышал. С каждой секундой наблюдения фигурки обретали отличительные черты лица и подробности тела. Молодые девушки взялись за руки и создали большой круг, который двигался то по часовой стрелке, то против. Ритм музыки и такт их шагов слились воедино, вызывая полутрансовое состояние у Ярослава. Голова немного кружилась и он сам начал пританцовывать, подыгрывая микроспектаклю, разыгрывающемуся перед глазами.

От всех девушек отделилась одна, та которая была в пепельно-чёрном костюме, изображающем ворону. Языки пламени отражались в её смоляных тёмных глазах и завораживали мальчика. Вскинув голову, она покрыла её тяжёлым меховым капюшоном, отделанным крупными перьями. Спустя мгновение, девушка обернулась птицей и начала летать вокруг ритуального места.

– Ты что делаешь? – голос сестры за спиной стал полной неожиданностью и напугал мальца.

– Ничего особенного. Просто танцевал, вспомнил одну песенку. Не подкрадывайся так со спины, я уже сто раз тебя просил, – Ярик закрыл дверь прямо перед её носом.

– Простите-извините! – сестра с издёвкой крикнула через возникшее препятствие.

Мальчик снова посмотрел на своё новое племя, но продолжения танца больше не было. Бисерные глаза больше не отсвечивали огоньками, а деревянные ноги не отбивали ритм по столу. Расстроившись от этого, он решил спуститься к родителям и поговорить с ними.

– Сынок, я же сказал через час, на твоём телефоне сбилось время чтоли? – отец сидел на кухне за большим резным столом и пил ароматный чай с облепихой.

Запах домашней еды и уюта, сотворённого женскими руками, рассеивал все переживания и страхи. Николай так ничего и не рассказал супруге, да уже и особо не помнил, что нужно было рассказывать.

– Ярик, зови наконец сестру. Мы с папой уже полчаса, как покушали.

– Извините. Тут время так быстро бежит, я не успел глазом моргнуть, как столько его пролетело.

Алёна присоединилась к семейному ужину, молча заняв один из отодвинутых стульев со спинкой.

– Ничего страшного не случилось. В следующий раз будь повнимательней.

Семья собралась в полном составе, обмениваясь впечатлениями от первого дня, проведённого в югорских землях. Тёплый свет ламп, включённых по всему дому, разгонял темноту не только вокруг себя, но и на душе троих из них. За тем столом из толстого ствола сосны только Марина ни о чём не переживала и была полностью расслабленной.

– Давайте-ка все сегодня ляжем спать пораньше. Не знаю как вы, а я реально вымотался за день и с ног уже валюсь, – отец вопросительно посмотрел на детей.

– Дорогой, пусть сначала ванну примут…

– Ванну? А вот здесь тебя ждёт большое разочарование… Что-то ни ванны, ни джакузи я в доме не видел. В подсобной комнате есть некое подобие душа, вот туда всем предлагаю заглянуть перед сном.

Домочадцы прибрались со стола, затем направились в душ и по своим комнатам. Мама заглянула к каждому из детей, поцеловала и пожелала сладких снов. Накопившаяся усталость и внутреннее перенапряжение сделали своё дело – через полчаса все четверо из семьи Тутовых были в своих кроватях и смотрели разные картинки из подсознания.

Отцу вспоминался документальный фильм про снежного человека, который он видел по одному из топовых кабельных каналов. Алёне – многоликое чудовище с кучей красных глаз, расположенных на длинных отростках, толи из компьютерной игры, толи из анимешного сериала. Марине снился прошедший полёт, в котором она безуспешно пыталась удобно расположиться в кресле из-за нагло развалившегося пассажира, сидящего спереди. И только самый младший, покрутившись в кровати около часа, открыл глаза и побрёл на первый этаж в поисках уборной.

Подсвечивая себе путь фонариком на телефоне, Ярослав спустился по деревянной лестнице, держась при этом за её высокие перила. Каждая третья половица под ногами предательски скрипела даже под его небольшим весом. Мальчик вспомнил, что туалет видел во дворе дома, а это значит, что нужно было надеть куртку и ботинки. Ярко-апельсиновая ветровка всё также находилась на нижней вешалке, куда он её ранее определил. Накинув одежду и обувшись, он вышел на внешнее крыльцо, от которого до искомого места было всего метров двадцать.

Лес ночью сильно отличался от дневного, представляя из себя сплошную темноту с редкими проблесками лунного света. Полусонный мальчик смело двинулся в нужную сторону, стараясь отключить тревожащие инстинкты и нарастающее беспокойство.

Во дворе и возле дома практически не было снега, в отличии от окружающего его леса. Здесь помимо невысокой будки туалета, находилась собранная поленница дров, на которой на корточках недвижимо сидел тёмный силуэт девочки. Увидев её, Ярик слегка опешил и быстро поборол свою дремоту.

– Эээ…Привет…Ты кто такая? – до конца не осознавая, снится ли ему это или он всё же бодрствует, мальчик понемногу приближался к ночной гостье.

Фонарика от телефона было недостаточно, чтобы что-то толком рассмотреть на таком расстоянии, потому он сделал ещё несколько шагов в её направлении. Облака, двигающиеся по небу, то давали порцию лунного света, то снова его полностью перекрывали, отчего чёрный силуэт то чётко вырисовывался, то почти пропадал.

– Меня Ярославом зовут, а тебя? Ты как здесь оказалась и где твои родители?

Девочка наконец-то подняла голову и посмотрела на него. Посреди болотно-пепельных волос, Ярик увидел два больших ярко-красных глаза, с любопытством разглядывающими его.

– Ты…ты разве меня не боишься? – тонкий девичий голос послышался из её чуть приоткрытого рта.

– А нужно? – мальчик перестал светить ей прямо в глаза, чуть опустив руку с телефоном.

– Не знаю точно… Почти все люди, с которыми я сталкивалась раньше, убегали подальше… Почти все, кроме дедушки…

– Ты что, знала моего дедушку?

– Да. Он жил здесь долгое время, совсем один был. Кормил меня иногда, одежду давал новую. Разговаривал со мной, от него и научилась языку…

– Я почти не помню его, совсем был маленький, когда он переехал сюда.

Оказавшись всего в паре метров от девочки, Ярик разглядел, что на ней была одежда из выделанных оленьих шкур, расшитая кручёными орнаментами и разноцветным бисером, точно также, как и у фигурок на письменном столе в его комнате.

– Он умер недавно и поэтому мы приехали сюда всей семьёй.

– Видела их. Девочку видела, которая старше тебя будет.

– Она тебя вроде бы тоже заметила, испугалась и отскочила даже.

– Не хотела я её пугать… Это был мой дом долгое время, я просто вышла посмотреть, кто приехал.

Девочка ловко пересела на самый край поленницы и свесила с неё ноги, на которых не было даже самой простой обуви.

– Извини, я хочу задать один вопрос… Почему у тебя такие красные глаза?

– Они не всегда были такими. Как и мои волосы. Видимо я расту и меняюсь, или же люди вокруг меня как-то на это влияют.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут.

– У меня нет имени и никогда не было. Дедушка называл просто – внучкой.

Лицо девчонки было немного испачкано сажей, но Ярик всё равно заметил, что она была вполне симпатичной и приблизительно его возраста.

– Ты, наверное, очень голодная? Могу принести что-то из дома, если хочешь.

– Есть немного… Позавчера поймала одного зайца и с тех пор ничего больше не удалось найти…

– Я сейчас, подожди, быстро вернусь, – мальчик пошёл обратно в дом, на ходу вспоминая, что было сегодня на ужин.

На кухне он включил свет, порылся по нижним шкафчикам и с трудом открыл холодильник. Полки были почти пустыми, но удалось собрать на тарелку несколько кусков белого хлеба, ветчины, овощей и открытую бутылку молока. Выйдя обратно во двор, мальчик увидел свою новую знакомую, стоящую на ногах во весь рост. Девочка была чуть ниже него самого, выглядела худой и измождённой, одежда местами была потрёпанной.

– Это всё, что удалось найти. Извини, не могу тебя пригласить в дом без разрешения родителей. Они сейчас спят, я завтра у них спрошу.

– Не рассказывай никому, что видел меня. Я и тебе-то зря показалась на вид.

Девчонка схватила тарелку из его рук, отбежала обратно к поленнице дров и начала активно поглощать принесённую еду, жадно откусывая большими частями и громко чавкая.

– Странная ты какая-то… Вот, молока ещё принёс, запей, а то подавишься.

Ярик протянул ей пластиковую бутылку и подошёл ещё на шаг ближе.

– Ближе не подходи… А то за себя не ручаюсь. Просто поставь на землю…

– Хоть бы спасибо сказала, – мальчик слегка насупился на дерзкую ночную гостью.

– Прости… От голода последние мысли слипаются в одну кучу, как и желудок. Я очень тебе благодарна, Ярослав, – девочка полностью очистила тарелку и теперь открыла бутылку.

– Как это вкусно… Никогда такого не пила…

– Обычное коровье молоко.

– У меня в тайге нет такого, сам должен понимать.

– Мы с тобой ещё увидимся?

– Только если ты сам этого захочешь и не расскажешь ничего родителям.

– Хорошо, обещаю. Я с тобой совсем забыл куда шёл, – Ярик улыбнулся девочке и направился наконец-то в уборную.

Выйдя из неё, он больше никого не увидел, ни на поленнице дров, ни на дорожке к дому. Поднявшись по лестнице и открыв дверь, мальчик повесил ветровку на рожок вешалки.

– Ты где был? – голос отца послышался из-за спины и немного испугал Ярика.

– Просто в туалет ходил…

– Сынок, здесь опасно ходить по ночам одному. В следующий раз разбуди меня, – папа погладил его по голове и проводил до кровати.

Поздним утром, сразу после незамысловатого завтрака, семья вышла на улицу в полном составе, чтобы встретить приехавшего Унхура. Бодрые гудки автомобиля, разносившиеся по всему лесу, разбудили бы даже мёртвого.

– Доброго дня вам! Как спалось на новом месте? – водитель был в хорошем настроении и раздавал с улыбкой позитив щедрыми порциями.

– Дядя Унхур, хорошо спалось! Здесь так красиво и тихо! – Ярослав выбежал первым на встречу мужчине, выходящему со своего места.

– Я же говорил, что вам понравится. Время так летит, воздух такой свежий, а теперь ещё и еды много, можно не переживать за это, – с этими словами он открыл заднюю багажную дверь и показал кучу пакетов со съестными припасами.

– Давай, помогай. Бери те, которые полегче.

Николай спустился с крыльца и пожал руку своему новому знакомому.

– Для вас патронов привёз. Две коробки, как и просили.

– Эээ… Я просил? Я и стрелять-то толком не умею, лет двадцать назад ружьё держал последний раз. С отцом кстати дело было, на охоте.

– Забыл всё, ну да ладно. Берите, всё равно уже уплачено, не везти же их назад, – Унхур протянул Николаю небольшой свёрток из вощёной бумаги.

– Унхур, добрый день! Подскажите, а что тут у вас посмотреть можно такого интересного? Очень хочется нашим детям показать местные достопримечательности или какие-то красивые места, – Марина также вышла на улицу и подошла поближе к микроавтобусу.

– Озеро видели значит? На лабаз ещё сходите, тут недалеко, полчаса по лесной дороге и знак там будет. А если хотите – могу вечером к шаманке местной свозить. Вот у кого историй много интересных, – Себедов наблюдал за реакцией молодой женщины и детей на его предложение.

– Это может быть познавательно. Буду очень благодарна, если заедете за нами, – Марина посмотрела на него и чуть улыбнулась.

– Договорились, часов в шесть буду. Детей с собой берите. Шаманка только добрых духов призывает, а от плохих поможет защититься. Никакого вреда быть не может, это точно, – Унхур взял несколько пакетов с припасами и перенёс на крыльцо дома.

– Спасибо вам за помощь. Ждём тогда вашего возвращения, а пока прогуляемся по лесу.

– Как только я ружьё проверю и заряжу. Бережённого Бог бережёт. Я же зачем-то просил привести эти патроны, – Николай занёс последние пакеты со снедью и услышал только концовку диалога.

Унхур помахал рукой семье Тутовых, развернул автомобиль и буквально через несколько секунд скрылся за густым лесом.

– Предлагаю всем плотно пообедать и выдвигаться на прогулку. Посмотрим на местную избушку на куриных ножках, может встретим там красавицу-ворожею, которой всего-то пара тысяч лет, – отец загадочно улыбнулся и игриво поработал бровями.

– Алёна, ты – со мной на кухню, немного там поможешь, – мама сняла наушники с головы дочери, которая была серее тучи и всем своим видом показывала, насколько ей здесь тошно.

– Пап, а можно мне с тобой? Хочу посмотреть, как ты будешь с ружьём возиться, – Ярик подбежал к отцу и посмотрел с незнающим отказа взглядом.

– Хорошо. Пойдём вместе посмотрим, какое наследство нам оставил твой дедушка.

Сейф для ружей находился на первом этаже дома, в самом углу большой прихожей. Код, состоящий из четырёх цифр, удалось подобрать с третьего раза – его хозяин был довольно предсказуем и установил на нём год рождения любимой жены.

Открыв тяжёлую металлическую дверь, папа с сыном обнаружили внутри не только два разобранных пополам длинных ружья, но и большой бинокль с закрывающимися линзами. Патроны, находившиеся в боковом отделении сейфа, были синего цвета, а те, которые привёз Унхур – красного, но калибр у всех был одинаковым.

Николай достал с крепления одно из ружей и ловко собрал две половинки в единый ствол.

– Помнят руки… Сейчас ещё дуло проверим и общее состояние. Всё должно быть исправным, если мы сами не хотим от него пострадать, – отец крутил в руках сие произведение огнестрельного искусства, а мальчик только изумлённо разглядывал детали.

Штучное ружьё с ручной гравировкой и серебряной вставкой в цевье, изображающей полёт пары гусей, привлекало взгляд Ярослава. Отец умело управлялся с ним, протирая ветошью металлические части от густой консистентной смазки, проверял все пружины и курки на износ. При открывании ствола на мальчика уставились две зияющие пустоты патронников, а приклад из орехового дерева выглядел идеально вышкуренным и свежо залакированным.

– Пап, а выстрелить мне дашь? По бутылочкам!

– Мал ты ещё, чуть подрастёшь – дам. Отдача сильная у такого ружья, плечо тебе выбьет запросто.

– Понятно… Ну хоть сам постреляй, у нас во дворе, например.

– Чего попусту патроны тратить? Итак вижу, что оружие в идеальном состоянии. Мы с твоим дедом ещё двадцать лет назад его тестировали, с тех пор только лучше стало, все детали притёрлись и приклад больше не люфтит, – Николай вернул ружьё на постамент.

– Пошли кушать и вперёд – на свидание с лесными духами.

Через полчаса всё семейство Тутовых находилось на пороге своего временного дома. Дети и мама надели лёгкие ветровки, а Николай по-молодецки был только в одном только спортивном костюме. За спиной у него висело недавно начищенное и собранное ружьё, а на поясе – кожаный патронташ с десятью заполненными отсеками.

Алёна нехотя вышла во двор, вовсе не поддерживая идею куда-то там шагать и что-то там смотреть. Не желая вызывать родительский гнев, она решила выбрать тактику терпеливого молчания и просто считала часы до отъезда из этого проклятого места.

Пройдя по лесной дороге в сторону посёлка порядка пятиста шагов, Тутовы обнаружили прибитый к сосне указатель и небольшую тропинку, уходящую глубоко в лес. Пройдя по ней ещё несколько минут, семья обнаружила небольшой сруб, приподнятый на четырёх деревянных столбах.

– Пап, что это такое? – мальчик ступал по невысоким сугробам и подошёл вплотную к этой постройке.

– Ярик, это называется охотничьим лабазом. Смотри какой интересной формы ножки у этого сруба. Сверху конусной формы, составленные друг на друга – для того, чтобы грызуны не смогли вверх подняться и добраться до припасов. Такие хранилища устраивали местные охотники бывало и в десятках километрах от постоянного жилья.

– Откуда ты про них всё знаешь? – Ярик начал взбираться по импровизированной лестнице из толстого бревна с зарубками, приставленной к лабазу.

– Книжку отцовскую почитал с утра, пока вы ещё дрыхли, – Николай помог сыну подняться до двери, поддержав его за руку.

– Закрыто, тут большой замок висит.

– Значит у него хозяин есть. В таких не только продукты хранят, но и застреленные туши животных. Завалив и разделав, например, лося, много мяса на себе за раз не унести, а вернувшись через день с нартами, можно обнаружить лишь обглоданные кости. Да и отсидеться здесь можно в непогоду, когда домой в ночь возвращаться уже опасно.

– Интересно, а у нас так вроде бы магазин в центре города называется – лабаз, – Марина достала смартфон и сделала несколько снимков сына, который свесил ноги с постройки и весело ей позировал.

– Это уже русские поселенцы позже название позаимствовали, а суть слова изменилась давно, – Николай поправил ружьё за спиной и прислушался к звукам леса.

Не считая своих домочадцев, других источников шума он не обнаружил. Майский лес был всё ещё скован зимой и казался безжизненным, но впечатление это было поверхностное и обманчивое. Будь у человека слух всего лишь в пять раз острее, то он распознал бы и пронырливую лисицу всего в тридцати метрах от себя, и мышь-полёвку, безуспешно пытающуюся укрыться от неё в остатках сугробов. А ещё немного поднапрячься – и услышишь как на дальней опушке леса токует одинокий глухарь, а мохноногий сыч караулит семейку белых куропаток, выбравшихся на солнце погреться.

– Пап, а пойдём обратно? У меня уже батарейка садится, – Алёна была неумолима в своём настроении.

– Хорошо. Скоро Унхур за нами приедет, нам и в правду нужно возвращаться.

– Пап, а это что такое? – младший из детей заметил разложенные на снежном настиле неподалёку ягоды и хлебные корочки, и не дожидаясь ответа, побежал проверять находку поближе.

– Ярик, стой, где стоишь! – отец прикрикнул на него и всего в несколько шагов добрался до него.

– Ты не видишь вон ту маленькую палочку, воткнутую рядом? Смотри, что будет, когда я её толкну, – Николай взял в руку длинную ветку и сдвинул деталь самодельной ловушки.

С ближайшей сосны в место, где находилась приманка, рухнуло тяжеленное бревно весом килограммов в пятьдесят, раздавив под собой снежный настил. Ярослав увидев это, застыл в одной позе, как вкопанный и молчал, пока отец не дёрнул его за плечо.

– Это… это что было?

– Это ловушка на глупцов. Вообще-то изначально была на глухарей установлена или прочих любопытных животных.

– Я без тебя больше здесь шагу не сделаю…

Марина подбежала к ребёнку и прижала его к себе.

– Пошли отсюда. Домой хочу…Причём я имею ввиду не те деревянные хоромы.

– Всё же обошлось…Ну что вы… – Николай осёкся на середине фразы, увидев карающий взгляд супруги.

Всю обратную дорогу до дома Тутовы шли молча, переживая возможные последствия своей беспечности. Бесконечная тайга и дикий лес никогда не были местом для туристов-ротозеев, они часто карали подобных за такое легкомысленное поведение.

Тёплый ужин у камина восстанавливал не только силы, но и частично помогал установить внутреннее спокойствие. Инстинкты, заложенные в каждом из людей, безупречно срабатывали на протяжении многих тысяч лет. Сытый желудок и разожжённый огонь перед глазами вызывали умиротворение ещё у наших далёких предков, изменилась только форма блюд и костра, сохранив свою центральную суть. В плавно наступающий вечер ворвался протяжный и знакомый автомобильный гудок, послышавшийся с улицы.

– Тутовы, вы как устроились? Из дома выходите хоть? – Унхур улыбнулся с прищуром выскочившему на крыльцо первым Ярику.

– Да, дядя Унхур! Ходили мы все вместе на лабаз! Меня чуть бревном там не пришлёпнуло! – смесь эмоций вырывалась из мальчика, едва успевая облачаться в слова.

– Ай-ай-ай… Видишь чего учудил Еремей… Никогда он там ловушки не ставил, с чего решил попробовать, – водитель осмотрел младшего ребёнка и убедился, что тот цел.

– Еремей… Кто это такой?

– Охотник местный. Самый опытный и зрелый из наших. Белке в глаз со ста шагов попадает, – Унхур выстрелил из невидимого ружья по воображаемому зверьку.

– Расскажете про него, пока ехать будем?

– Конечно. Садись вперёд, со мной рядом, если старшие твои не против будут.

Николай и Марина вышли на улицу уже одетыми, а Алёна нехотя плелась вслед за ними, держа в руках ярко-оранжевую ветровку.

– Мам, можно я здесь останусь? Ну никакого желания смотреть на сморщенную старуху, несущую какой-то бред про силу духов, – девушка умоляюще обратилась к более лояльно настроенному родителю.

– Если хочешь – оставайся. В лес не ходи только, сама видела, что может случиться, – Марина поцеловала дочку и закрыла за ней дверь.

– На встречу новым приключениям, Робинзоны! – Ярик радостно процитировал любимый мультфильм и ловко затем забрался на переднее пассажирское сидение.

– Пристегнись только. Унхур, я вас попрошу ехать потише, мы теперь вообще никуда не торопимся, – Николай сдвинул заднюю дверь в сторону и пропустил вперёд жену.

– Устраивайтесь поудобнее, ведь вы находитесь на борту Унхур-тур – самого лучшего туроператора на ближайшие триста километров, – водитель подмигнул сидящему рядом мальчику и медленно тронулся с места.

– Расскажу я вам про местную легенду – охотника и просто хорошего человека Еремея Айпина. Семья у него большая и влиятельная, целый клан – считай около ста душ соберётся. Первый в округе был человек, отказавший нефтяникам и выбравший другое будущее.

– Что-то читал про эту историю, – отец семейства подключился, услышав знакомую фамилию.

– Здесь, сказал он, ягельный бор, и мы его не отдадим. Потому что олени едят ягель, а мы живём оленеводством. Денег, говорит, дадут три копейки, а землю изгадят на миллиард.

– Да, что-то припоминаю. “Мирный бунт” по-моему назвали это газетчики.

– Какой уж там мирный. И пригрозить пришлось, и ловушки ставить, чтобы лезть без спроса неповадно было. Уж в чём, а в охоте и искусных ловушках он знает толк.

– Видели мы одну такую, – при этих словах отца мальчик залился пунцовой краской.

– Это самая простая была – “слопец”. Устройство такое из палочек и брёвнышек. Только на глухаря и всяких рябчиков годится. Другое дело – “нёхысь няль”.

– Смешное название какое-то, – Ярик прислушался к рассказу, чуть успокоился и больше не вертелся на своём сидении.

– Зато так не думают горностаи, соболя и лисицы, которые в них попадаются. А ведь это всего лишь две палочки с наживкой, закреплённые между двумя разведёнными в стороны брёвнами. Забравшись за нею по взбежке, соболь опирается лапками на палочку, та выскальзывает, и его придавливает.

– Как-то это жестоко, вам не кажется? – Марина присоединилась к разговору на этот моменте.

– Жестоко? Раньше капканами стальными ловили и прямо с вертолётов стреляли… Из капкана только без лапы можно уйти зверю, а здесь – куда гуманнее. Охотник один на один со зверем, кто кого перехитрит, тот и жить дальше будет.

– Не велика умственная победа над маленькими животными…

– Тогда про медведя послушайте, тут совсем другое дело. “Йих сэсэх” ловушка на него называется. Принцип работы такой же, как и на пушных зверьков, но размеры и вес гораздо больше, – Унхур развёл руки в стороны и буквально на секунду оставил руль без присмотра.

– Такая ловля требует особой осторожности и аккуратности. Если уж медведь за приманкой полезет и пострадает от ловушки, но живой останется – обязательно запомнит запах охотника, выследит и убьёт, даже если десять лет пройдёт. Идя на медведя, охотник совершает и ритуальные обряды на удачу, и окуривает себя дымом, лишь бы следа своего не оставлять.

– Скажете тоже. Это же просто зверь, а эмоции ему приписываете, как мстительному человеку. Ребёнка хоть не пугайте, – Марина скептически ухмыльнулась, слушая историю немолодого ханта.

– Мне не страшно, мам. Можно ещё послушать?

– Мой народ верит, что медведь был когда-то богом и в картине мира занимает куда более высокое место, чем сам человек. Отказаться совсем от охоты на священное животное мои люди тоже не могли. Медвежий жир и желчь в народной медицине до сих пор используют, а мех и мясо – в традиционной кухне и в быту.

– Вы сами-то ели медвежатину? – Ярослав весь превратился в ухо, внимательно впитывая все подробности от рассказчика.

– Да, на медвежьем празднике. Было это полгода назад, когда молодой охотник вернулся с почётной добычей. Обряд почитания был, шкуру украшали и танцевали вокруг неё. Потом ели варёную медвежатину, причём к мясу и костям священного животного запрещено прикасаться железом, нельзя резать и дробить кости – разделывать можно только руками.

– Унхур, долго нам ещё ехать? – в Марине вдруг проснулся внутренний вегетарианец и гринписовец в одном флаконе.

– Минут пять ещё. Сами же просили ехать помедленнее. Как раз есть время рассказать про ловушки на второго царя тайги – лося. Если это кому-то ещё интересно, – водитель искал поддержки в глазах мальчика, но первым отозвался его отец.

– Мне интересно. Просто без особых подробностей давайте, пожалуйста.

– “Йещен мув лот” – самострел на дикого оленя и лося. Такую ловушку ставят прямо на лосиной тропе. Рогатые многие годы ходят одними дорожками и не меняют их, что местные охотники и приметили. Тетива так настраивается и настораживается, что задевая тонкую верёвочку, животное спускает стрелу прямо себе в бок. Есть ещё ловчие ямы с кольями, но это совсем уж просто.

– Изобретательно, ничего не скажешь, – Николаю было и в правду любопытно, но из-за супруги он был рад, что тема подошла к логическому завершению.

– Главный принцип охоты нашего племени – добывать столько, сколько нужно для пропитания семьи, не жадничать особо. Если получалось больше, излишки всегда отдавали соседям, одиноким и немощным старикам. Так мы выживали сотни лет и будем жить ещё столько же.

– Ваш народ такой древний и так сильно отличается от нашего, – Ярослав ещё раз внимательно посмотрел на лицо сидящего рядом ханта.

– Мы не только внешне отличаемся, но и внутренне. Да, кровь такая же красная наполняет, но другое нутро и на этот мир по-другому смотрим. Потому пятьсот лет русские и другие пришлые народы столько раз пытались покорить моё племя, но до сих пор до конца это сделать не вышло, – Унхур отчего-то насупился и дальше просто уставился на дорогу, проехав остаток пути молча.

За прореженной лесной просекой показался небольшой посёлок, мимо которого они проскочили вчера и рассмотрели только мельком.

– Я вас сразу к шаманке отвезу. Вопросы задавайте ей любые, она либо ответит, либо направление подскажет для их решения. Тасманова – мудрая женщина, в посёлке нашем и за лекаря, и за психолога, кто с каким недугом к ней приходит.

По разбитой, отсыпанной песком дороге он подвёз семью к одиноко стоящему чуму, покрытому оленьими шкурами. Даже для такой глуши картина эта была довольно странная – буквально в трёхстах метрах отсюда стояли двухэтажные кирпичные дома с пластиковыми окнами и торчащими с балконов спутниковыми тарелками. А тут – высокий шатёр с идущим из самой сердцевины сероватым дымком, словно фрагмент замёрзшего прошлого посреди насильно насаждённой цивилизации.

– Будете заходить – обувь снимайте у порога, там чисто дальше.

Рядом с чумом находилась небольшая печь, покрытая сверху надстроенным деревянным навесом от непогоды. Ярослав не успел даже рта раскрыть, чтобы задать очередной вопрос.

– Это чувал, здесь хлеб пекут и другую еду готовят. У мамы моей знаете какой хлеб? Если повезёт – попробуете, специально её попрошу испечь на днях, – Унхур втянул носом воздух, имитируя удовольствие от запаха свежей выпечки.

– Спасибо, мы будем очень признательны. Можем купить пару буханок себе на стол, – Николай открыл дверь и вышел на улицу первым.

– Я вам что плохого сделал? Я же от всей души, как новым друзьям… Свежий хлеб горячий, только что испечённый, даже ножом резать нельзя, он ещё живой. Только руками отламывать…

– Простите, я не хотел вас задеть.

– Да всё понимаю. Привыкли вы, городские, платить за всё и каждому. Есть ещё люди простые на белом свете, для которых деньги – не самое главное. Шаманке тоже их не предлагайте, лучше в дар что-то другое дайте, личную вещь или предмет какой-то.

Марина выбралась с заднего сидения и поправила задравшийся подол куртки.

– Мы здесь побудем пару часиков, сможете нас подождать и отвезти обратно потом?

– Ждать не буду, дел ещё много до заката осталось. Но через два часа вернусь и отвезу до дома, не переживайте.

– Дочку зря оставили одну, постоянно о ней думаю…

– Она же в доме, вы закрывали дверь сами. Всё в порядке будет. Идите и Самар послушайте лучше, – водитель помог вылезти мальчику, сам забрался на высокое сидение с помощью ступеньки, завёл мотор и направился в сторону центра посёлка.

– Самар… Какое необычное имя. Интересно, что оно означает? – Николай взял жену за руку и пошёл в сторону высокого шатра.

– Только у неё не вздумай спросить, а то мало ли это что-то неприятное. Звучит красиво и ладно, – Марина подхватила сына под руку и они по очереди вошли в высокий чум.

– Здравствуйте. Самар, можно к вам войти? Нас Унхур привёз, очень советовал с вами встретиться и поговорить, – Николай говорил негромко, но отчётливо.

– И вам здравствуйте. Проходите, ждала вас. Знаю я кто вы, видела во сне три дня назад, что приедете. Тутовы, – шаманка сидела на коленях в дальнем углу шатра, а голова её была покрыта чёрным капюшоном.

Марина скептично закатила глаза в ожидании следующих цыганских фокусов. Она подумала, что Унхур наверняка заезжал к Тасмановой раньше, чем к ним, и всё ей о них рассказал.

Родители и их ребёнок сняли обувь и аккуратно поставили в один рядок при входе. Шатёр внутри оказался довольно просторным и светлым, благодаря его особой конструкции и разведённому костру внутри. Несколько тлеющих головешек и вполне ещё новых дровин были сложены чудным домиком и давали достаточно света, чтобы рассмотреть убранство чума и его хозяйку.

– Мне кажется, я вас раньше видел… – Ярослав разглядывал чёрно-пепельную одежду, расшитую яркими орнаментами, которая была на Самар.

– Ярослав. Я тоже тебя помню. Ты вчера играл с моими акань, – женский голос всё ещё доносился из угла, но лицо шаманка показывать не спешила.

– Что такое акань?

– Куклы такие, пустышки без глаз, языка, рта и носа. Куклы с лицом имеют душу и могут ребёнку навредить, а эти малышки – просто вещицы…

– Мне кажется, что они двигались… – Ярик произнёс это со слегка дрожащим голосом.

– Да что ты, тебе показалось. Говорю же, не живые они, так – для развлечения сшиты, – Самар привстала с коленей, при этом капюшон слетел с её головы.

Буквально на секунду всем троим Тутовым показалось, что открывшееся лицо шаманки гладкое и совершенно лишено каких-либо черт, словно бритый затылок развернули на шее…

Временная пелена с глаз членов семейства спала и они увидели теперь перед собой приветливо улыбающуюся молодую женщину. Самар была совсем небольшого роста и даже в объёмном нарядном костюме с длинными полами смотрелась немногим выше Ярослава.

– Вижу ваше удивление в глазах. Вы хотели увидеть старую Бабу-Ягу? Почему-то все думают, что шаманы должны быть древними, как мамонты, и постоянно лепетать что-то на выдуманном ими же языке, – Тасманова подошла поближе к гостям и улыбнулась уже куда шире.

– Простите… Мне кажется, что…

– Вы просто зашли с дневного света, вот глаза ещё и не привыкли. Проходите, я вам рада. Сейчас травяного чая заварю, угощу вас чем-нибудь вкусненьким. Мойте руки и присаживайтесь, – хозяйка шатра обладала поистине глубокими чёрными глазами, в которых запросто можно было утонуть.

Не дожидаясь ответа, Самар поставила чайник с водой на огонь, затем полезла в небольшой ларь и достала оттуда крохотные мешочки со сборами трав.

Николай с семьёй продвинулись по чуму в сторону указанного шаманкой стола. Две длинные деревянные скамейки стояли по обе стороны от него и приглашали на них усесться, что Тутовы и не отказались сделать.

– Чай особенный приготовлю, для гостей таких редких не жалко. Мальчик, а ты угощайся вареньем, оно из молодых кедровых шишек и прошлогодней морошки, во рту просто тает.

Ярослав взял одну из маленьких ложек и отведал это лакомство прямо из глубокой деревянной миски. Хозяйка шатра не обманула – это было и в правду одно из самых нежных кушаний, которое попадало в рот юнца. Обилие вкусов и их необычное сочетание заставляло отправлять новую порцию вкуснятины одну за другой.

Родители же, воспользовавшись паузой, разглядывали внутреннее убранство жилища шаманки. В небольшом пространстве, образованном конусом чума, помимо стола и лавок, была кровать, накрытая огромной медвежьей шкурой, несколько сундуков, стоящих друг на друге матрёшкой, и бельевая верёвка с сушащейся на ней одеждой.

– Вот ещё хлебушка возьми, сама пекла этим утром. А для взрослых у меня есть другое предложение, – с этими словами она достала из другого ларя плотный свёрток из бумаги.

– Тут мужская сила нужна и нож острый. У меня есть только последнее, – Самар улыбнулась Николаю и протянула ему длинный нож с ручкой из кости.

Развернув на столе свёрток, шаманка выложила на доску кусок вяленого мяса тёмного оттенка.

– Это дикий олень. Силу человеку придаёт и здоровье укрепляет. Нарежьте тоненько, сейчас посолим и перца дадим немного, вот и строганина готова.

Отец семейства с нескрываемым удовольствием и предвкушением приступил к своей миссии, отчего через несколько минут на подставке появилась целая груда ломтиков мяса. Аромат специй и сырокопчёностей раздался по всему чуму, пробуждал зверский аппетит и тешил фантазию желудка.

– Скоро и чай поспеет. Ну, скорей пробуйте, – Самар посыпала вяленую оленину доброй порцией соли и перца, а после поставила большое блюдо с ней в самый центр стола.

– Это просто фантастика… Мне кажется, я вкусней в жизни мяса не ела, – Марина уплетала кушанье, закатив глаза от наслаждения.

– Ооо,да.. Это определённо лучше моего фирменного шашлыка… – Тутов-старший смаковал каждый кусочек дичи в прикуску с хлебом.

Несколько крошек с его рук рассыпались на пол, чего он сам, конечно, и не заметил. Однако, это увидела внимательная хозяйка и быстро их подмела.

– С хлебом осторожней надо. Мизгирь-паук всё видит, соберёт крошки и отнесёт на небо, чтобы показать Верхнему Богу Торуму, как обращаются с его дарами на земле. Торум, увидев, что человек не ценит еду, которую он ему послал, может рассердиться и наслать на него и его родных голод и лишения.

– Простите, я не знал об этом… – Николай немного покраснел от охватившего смущения.

Он вспомнил в тот момент, как трепетно относился к простому хлебу его собственный дед, переживший блокаду и четыре года страшной войны.

– Обычно Николай куда более аккуратный, извините, – Марина пыталась сгладить неловкий момент и переключить тему разговора.

– Самар, а как вы решили стать шаманкой?

– Это не моё решение. Шаманом может стать только тот, кого изберут духи.

– Расскажите поподробнее, если это не ваш личный секрет, конечно, – Николай не мог отвлечься от угощения, но было интересно и послушать хозяйку чума.

– Духи являются шаману и во сне, и на яву. Терзают душу его разными опасениями и заботами, и не отстают до тех пор, пока он своего призвания не осознает и не решается следовать ему, – Самар принесла три чашки со свежезаваренным чаем и также присела на лавку.

– Значит все духи – плохие? – Ярослав взял одну из наполненных чашек и втянул ноздрями запах трав, поднимающийся тонкой струйкой вверх.

– Духи не плохие и не хорошие, у них есть свои цели. Шаман лишь посредник между ними и обычными людьми, передатчик их высшей воли и желаний.

– Я читал, что обычно шаманами становились мужчины…

– Шаманский дар передаётся не от отца к сыну, а неведомо как. Ещё при рождении можно понять, что перед тобой будущий вестник духов. На незаросшем темени младенца бывает тонкая плёночка, похожая на натянутую кожу бубна.

– Вы служите духам, а взамен они дают хоть что-то? – Марина отпила пару глотков горячего напитка и по горлу разошёлся поток тепла и смешанного вкуса разнотравья.

– Шаман может видеть будущее и прошлое, обращаться в своё тотемное животное, чувствовать других существ и места силы, а также лечить самые страшные болезни. Правда за все эти дары приходится платить годами своей собственной жизни.

Тутовы переглянулись между собой, но Ярослав успел задать возникший вопрос первым.

– Возле нашего временного дома мы с сестрой видели одну девочку… Кажется, что мы видели… Она была похожа на обычного человека, но глаза у неё большие и красные такие…

– Тебе встретилась почак… Ребёнок, умерший в самые первые дни жизни, не успевший даже получить собственное имя…

– Значит, она мне не приснилась? – Ярослав отложил ложку, забыл про варенье и весь превратился в воспалённый слух.

– Нет. Почак может быть очень много лет, не смотри на её обманчивую внешность. Они могут быть кровожадными, коварными или вполне безобидными, смотря через какие испытания прошли и каких людей встретили в своей жизни.

– В её глазах было много грусти и боли…

– Ярик, зачем ты всё это выдумываешь? А если не врёшь, то почему нам ничего не рассказал? – Николай строго посмотрел на младшего ребёнка.

– Просто она попросила не говорить взрослым…

– Именно поэтому ты всем разболтал? Шпион из тебя вышел бы такой себе, – Марина хотела свести всё в шутку и отвлечь ребёнка от тёмных мыслей.

– Почак мало кому является лицом к лицу. Видимо, ваша судьба как-то связана и она это почувствовала, – Самар погладила мальчика по голове, а затем подлила всем гостям свежего чая до краёв чашек.

– Дедушка с ней общался тоже, пока живой был. Внучкой даже называл…

– Много у неё обличий разных, всякий увидит, какое захочет и заслуживает. Старые легенды гласят, что слёзы почак могут и лечить, и калечить. Доброму и чистому сердцу они словно живая вода, а вот гнилому и чёрствому – яд самый страшный.

– Не пора ли нам домой? Мне кажется, что мы злоупотребляем гостеприимством и радушием, – Марина не на шутку взволновалась от услышанной истории и видений своего ребёнка.

– Прошу вас, останьтесь ещё хоть на полчасика. Скоро дети придут с посёлка, я им каждый вечер новую историю рассказываю, – шаманка Тасманова посмотрела по очереди на каждого из семейства за столом.

– Пааап… Ну можно остаться ещё? Пожалуйста…

– Унхур всё равно только через час за нами приедет. Марин, скоро домой поедем, хорошо? Мы ещё у вас погостим, если не надоели, – Николай наконец-то оторвался от вкуснейшего мяса и отпил чая.

– Я гостям хорошим всегда рада. Редко тут у нас встретишь новые лица, да ещё и такие красивые, – Самар подмигнула Ярику и протянула ему маленькую фигурку.

– Это тебе оберег от злых духов. Надень его на шею и не снимай никогда, пока ты на земле югорской, – Тасманова передала мальчику поделку, которую он с любопытством начал разглядывать.

Фигурка представляла из себя крохотную деревянную ложку с продетой через отверстие в ручке верёвкой из пеньки. Узор, выжженный на обратной стороне изделия, что-то напоминал, но Ярик никак не мог вспомнить, что конкретно…

– Это глухарь изображён сзади. Теперь хранить будет твой сон и здоровье, – шаманка с разрешения родителей повязала талисман на шее мальчика.

– А мне даже вам подарить нечего…

– Как нечего. Проверь-ка левый карман в куртке, – Тасманова хитро прищурилась и показала на висящую на стуле ярко-оранжевую ветровку.

Мальчик встал с лавки и подошёл к своей одежде, запустив руку в указанный карман.

– Как… Как это возможно? Я же потерял её год назад на прогулке, – Ярик достал коллекционную карточку из серии покемонов, с которой давно уже попрощался.

– Кто-то наигрался и отдал, вернул на место законному хозяину, – Самар заметила неподдельную радость в глазах ребёнка.

– Хочу вам её подарить, на долгую память. Я большой уже, вырос из таких игрушек, – Ярослав протянул шаманке свою вернувшуюся драгоценность без тени сомнения.

– Такой ценный дар я, пожалуй, приму. Спасибо большое. Ты – мальчик с очень чистой душой, – Тасманова приобняла Ярика и взяла его подарок.

Вскоре к Тутовым и шаманке присоединилось пятеро детишек, забежавших в шатёр, как к себе домой, едва успев снять в пороге обувь.

– Здравствуйте, тётя Самар! – двое мальчишек и три девочки наперебой здоровались с шаманкой и гудели, словно маленький рой пчёл.

– Здравствуйте и вам! Успокаивайтесь и усаживайтесь на лавку. Мы сегодня не одни, как вы уже заметили.

– Всем места хватит у доброй Самар! – одна из девчонок нараспев протянула строчку из только что самой выдуманной песни.

– Про что же вам сегодня рассказать… Мне кажется, что мои истории кончились и я вам уже всё-всё поведала… – шаманка заигрывала с наивной публикой и хитро улыбалась.

– Не может такого быть! Вы же, как телевизор – каждый день новая передача, – самый младший из хантыйских детей поддержал её спектакль.

– Хорошо… Вспомнила я ещё одну историю, но расскажу, только если баловаться не будете и послушаете тихонько, – на двух деревянных лавках замерли все, даже Тутовы-старшие.

Самар постелила шкуру оленя прямо на пол и села на колени перед слушателями.

– Давным-давно это было, во времена, когда духи, люди и животные жили совсем рядом и говорили на одном древнем языке.

Звенящая тишина, воцарившаяся в шатре, была почти осязаема, и только треск полешек в костре иногда её прерывал на самый короткий миг.

– Жили возле одной речки Медведь и охотник Касюм. Жили хорошо и дружили, помогали друг другу и поддерживали. Медведь наловил в реке тайменей, сам поел и принёс остальных охотнику:

– Кушай, Касюм, мой младший брат! Свежая и сочная рыба!

Охотник же рыбу принял, поблагодарил и вынес Медведю целый берестяной кузовок малины.

– Кушай, Медведь, старший брат! Жирку набирайся – тебе скоро в берлогу под снег ложиться.

Наелся Медведь малины, поломал много рябины, корешками её закусил, шерсть на загривке расчесал и собрался уже лечь на зиму, как явился к нему болотный дух Комполэн в виде Лося и на ухо шепчет:

– Спать собрался поди, брат?

– Да, пора уже, – потянулся, зевая, Медведь.

– И что, совсем не боишься?

– А чего мне бояться? – удивился Медведь, – Холода чтоли мне бояться? Шерсть густая, под шерстью жира накопил, юрта моя тёплая и без горящего чувала. Мне, брат Лось, зимой зелёные сны снятся…

– Охотника Касюма не боишься? – ещё громче протрубил на ухо Лось, – Пока тебе сны зелёные снятся, он юрту твою разорит… – Он – брат мой младший! – ответил Медведь. – Или спалит твою юрту, – продолжает Лось, – Спалит, пока тебе сны из лета приходят. – Младший брат никогда не пойдёт на старшего! – сурово ответил Медведь, – Мы одного народа! – А вот попомни меня, – раздул широкие ноздри Лось-Комполэн. – Не подарили звери летом ни одной шкуры охотнику Касюму… Замёрзнет он зимой у костра в травяной одежде… Замёрзнет без тёплой шкуры и горячего мяса. Вспомнит, что у тебя шуба тёплая и разденет тебя до голенького. Попомни мои слова! – Не узнаю тебя, Рогатый! – рассердился Медведь, – Уйди с глаз моих долой!

Ярослав пересел с родительской лавки на ту, где сидели поселковые ребятишки, чтобы быть поближе к шаманке и лучше её слышать.

– Прилёг Медведь в берлоге, голову на лапу положил – неудобно. С одного бока на другой повернулся – тоже неудобно. Постель жёсткая, еловые лапы торчком – не уснуть. И только погрузился в сон, как гром раздался над головой. Вскочил Медведь, выглянул из своей юрты – то дятел ударил по сухой лиственнице. Вошёл в сон Медведь, но тут раздался тонкий-тонкий скрип, точно снег скрипит под лыжами-снегоступами. – Что такое? – вскочил Медведь, – Неужто охотник Касюм крадётся? Выглянул Медведь из юрты – а это две сухие ёлочки вершинками друг о дружку трутся и тоненько скрипят. – Да что это… почему я спать спокойно не могу? – взмолился Медведь.

А дух болотный тем временем примчался к лесной юрте охотника Касюма, увидел – сидит охотник в травяной одежде у костра, дрожит от холода. Обернулся бурундуком Комполэн и тоненьким голоском спрашивает:

– Холодно тебе, охотник Касюм? – Ничего, – стуча зубами, отвечает охотник, – Ничего, пожарче раскину костёр – тепло в юрте станет… – А где же твоя зимняя шуба? – пискнул Бурундучок, – Нету? Потерял? – Так получилось, – улыбается охотник, – Не было у лесных братьев лишней шкурки… Ничего… Уху поедим, чаю попьём – как-нибудь согреемся! – А у Медведя, старшего твоего брата, есть лишняя шуба. Видел я, как он на себя вторую шубу натягивал, – тихонько присвистнул Бурундучок. – Если бы она была у него, то поделился бы со мной, – ответил охотник, – Он ведь мне тайменей ловил. Он добрый, мой старший брат, с кедра шишки мне сбивал. В гости ко мне приходил, сказки рассказывал. – Да это он просто юрту твою смотрел, – закружился вокруг ног Бурундучок, – Ему в твоей юрте чувал понравился. Говорил мне: «Приходи в гости, вот я выгоню охотника из юрты. На огне стану кедровые шишки жарить».

Самар выдержала театральную паузу и оглядела своих сегодняшних слушателей, затем подкинула пару поленьев в костёр.

– Пусть приходит, – ответил охотник, – Места у меня на всех хватит. – А Медведь говорил мне, – продолжает поскрипывать Бурундучок-Комполэн: – «Всё ел в тайге. Всё пробовал, а вот не знаю, какой на вкус охотник. В тёмную ночь приду и съем!».

– Почему сердит на меня старший брат? – воскликнул охотник, – Может, чем-то обидел я его нечаянно? Пойду попрошу у него прощения. – Иди, иди! – закружился болотный дух, – Только собак с собой возьми, острый нож да стрелы… – Кто же в гости с ножом ходит? – удивился охотник, надевая лыжи.

– А вдруг на тропе злые духи тебе попадутся? -ответил Комполэн, – Вдруг не пустят тебя к брату Медведю… Возьми, охотник, острый нож и стрелы. – И то верно! – согласился охотник, – Зимой много ведь в тайге злых духов.

Тасманова посмотрела на самого младшего из детей и убедилась, что от страха он не дрожит, но весь превратился во внимание.

– Страшным ветром впереди охотника помчался Комполэн. Снова Лосем стал и остановился перед юртой Медведя, надавил плечом на громадную сосну и опрокинул её на берлогу. В ужасе вскочил Медведь, ум его запутался во сне – ничего не понимает. Ещё одна сосна упала на медвежью юрту, сорвала крышу, и ударил Медведя в грудь ледяной ветер. – Ой-ой! – воскликнул Медведь, – Неужто младший брат Касюм мою юрту ломает? Наверное, шубу пришёл снять с меня в такой свирепый мороз? -вылез Медведь из берлоги, притаился за дремучей елью, а потом прыгнул на охотника, сбил с ног и раскрыл горячую пасть. – Правду Бурундучок говорил. Съесть меня захотел старший брат, – и ударил охотник ножом в грудь Медведя.

– Аю-аю! Больно… больно мне, – простонал Медведь, – Зачем ты, охотник, с меня последнюю шкуру снимаешь? – и зализывая рану, помчался он в слепую ночь.

Всю зиму бродил-шатался в тайге Медведь, как заяц, обгладывая кору, из-под снега добывая ягоду, отнимал у бурундуков орешки и чуть не умер с голода. А охотник всю зиму просидел у очага-чувала: поломал ему ноги Медведь. Навсегда поссорил охотника и Медведя Болотный Дух – Комполэн. Не спит зимою с тех пор Медведь-шатун, всё ищет человека, чтобы отомстить ему за разрушенную юрту, а охотник, убив Медведя, просит у него прощения за то, что убил нечаянно.

Сказать, что дети слушали Самар раскрыв рты – значит сильно приуменьшить масштаб воздействия её рассказа. Казалось, что малыши периодически забывали даже дышать, подверженные магии чарующего голоса и мягкой интонации старой сказки в исполнении шаманки.

– Спасибо за историю, тётя Самар!

– Как домой дойдёте – обнимите родителей крепко и скажите им, как вы их любите, тогда никакой злой дух вас с ними не рассорит.

Дети подошли к шаманке и приобняли её, а затем выскочили всей гурьбой наружу.

– У нас здесь немного развлечений, а детки – они общие, стараемся в посёлке присматривать друг за другом, – Тасманова вновь обернулась к семье гостей.

– Мы вам очень благодарны. За гостеприимство, за такое радушие и тёплый приём, – Марина поклонилась хозяйке чума и потянулась к выходу.

– Берегите своих детей, они у вас замечательные. Ярослав – славящий бога солнца и Алёна – сияющий свет.

Никогда ранее Марина не задумывалась над значением имён своих собственных ребятишек до этих прощальных слов шаманки. А ведь и правда, такого особенного сокровища, как её дети, нужно было ещё поискать по белому свету.

Тутовы вышли из шатра и сразу ощутили на себе всю прелесть таёжного вечера. Гаснущее солнце оставляло после себя всполохи розового заката, а

воздух был потрясающе чист и свеж, отчего голова немного закружилась и хотелось уснуть под ближайшей сосной, невзирая на все приличия и условности.

Унхур приехал, как и договаривались, ровно через два часа от начала визита к шаманке. Его благодушное лицо и улыбка, редко покидающая губы, снова показалось в окне водительской двери.

– Ну как вы? Поговорили с Самар? Что узнали новенького?

– Дядя Унхур, я ел варенье из шишек, почти целую тарелку слопал! – Ярик, не дожидаясь разрешения, уже устраивался на переднем сидении автомобиля.

– Это было интересно и очень вкусно. Спасибо, что предложили такое небольшое приключение для нашей семьи, – Марину не покидала мысль о старшей дочери, потому она как можно быстрее постаралась усесться на заднее сидение.

– Через пятнадцать минут снова будете у себя дома. Можно и за десять добраться, но дорога уже темнеет, спокойствие дороже спешки нам выйдет, – Себедов завёл микроавтобус и направил его в сторону леса.

Переписка со старшеклассником из 11В, который не так давно ей приглянулся, скрасила тот вечер Алёне. Парень, как будто, живо интересовался ей и её богатым внутренним миром, совершенно игнорируя определённые внешние достоинства, что уже начинало беспокоить юную девушку.

Оставшись совершенно одной в тот вечер, она не нашла лучшего способа провести время, как предаваться душевным терзаниям по едва знакомому человеку. Пустота на душе требовала заполнения, отчего Алёна вспомнила про древнейший способ борьбы с ней – нужно было как можно вкусней и плотней заправиться. Найдя на кухне свежий нарезной батон и розовую ветчину, она сделала несколько бутербродов, которыми и подкрепилась.

– Где ты сейчас? Когда вернёшься в город? – новое сообщение засветилось в чате.

– Я с родителями, недалеко от какой-то деревни. Живём в старом доме моего дедушки. Ааа… подожди, сейчас сфоткаю и всё сам поймёшь, – Алёна вышла из здания и включила фронтальную камеру на своём модном смартфоне.

Для хорошего ракурса пришлось отойти от дома на пару десятков метров. Определив, наконец, что левая сторона у неё “рабочая”, Алёна несколько раз щёлкнула на боковую кнопку и получила отличные снимки в самом высоком разрешении. Прежде чем отправить парню, который ей определённо нравился, решила тщательно отобрать из всех фотографий только одну, самую удачную.

Свайпая пальцем влево, она вдруг остановилась на одном снимке и начала приближать его, пытаясь рассмотреть две маленькие красные точки в углу.

– Попались! Теперь есть, что показать родителям, не верят они мне, – Алёна разглядела в тёмных кустах два горящих огонька, которые тут же исчезли, скрывшись в густой зелени.

– Посмотри вот здесь, в углу, в самих кустарниках. Скажи, похоже на чьи-то глаза? – девушка скинула в чат тот самый снимок.

– Ну да… Как-то жутковато даже. А где твои родители?

– Вернутся скоро, надеюсь. Не хотелось бы здесь ночевать одной…

– Ты не одна. Хочешь позвоню по видеозвонку, если тебе удобно?

– Шутишь чтоли? В этой глуши еле-еле интернет ловит, на сотовом одно деление только…

Алёна вернулась в дом, поднялась к себе в спальню и ещё час переписывалась с этим милым парнем, прежде чем услышала во дворе шум въезжающего автомобиля.

– Всё, давай пока. Мои предки вернулись, буду занята и не смогу ответить. До завтра, – девушка писала эти слова уже на ходу, желая встретить родных на пороге и узнать про их поездку.

– Алёнка, зря ты не поехала! Знаешь, как было здорово у шаманки в гостях! – Ярик первым выскочил на встречу сестре и приобнял её, несмотря на некоторое сопротивление с её стороны.

– Как ты? Ничего не произошло, пока нас не было? – отец бегло осмотрел полянку возле дома и вернулся к крыльцу.

– Всё хорошо со мной. Есть правда один вопросик, но он пока подождёт, – девушка слегка отпихнула назойливого братца, на которого так внезапно напали родственные чувства.

– Унхур, спасибо вам за такую неожиданную экскурсию, – Марина последней покинула микроавтобус и пожала руку водителю.

– Сможете нас отвезти через пару дней до города? Нужно оформить документы на дом и совсем не хочется с этим тянуть. Естественно, я заплачу, – Тутов-старший пристально посмотрел на Себедова.

– Хорошо, буду здесь через два дня, ближе к обеду. Что думаете с домом делать? – Унхур вышел из машины, чтобы размять затёкшую спину.

– Продавать будем, скорей всего. Здесь нас ничего не держит, а без постоянного хозяина он быстро превратится в запущенный, – Николай долго не думал над ответом.

– Оставьте свой кусочек тайги. Приезжать будете, когда удобно, хоть раз в году. А пока вас нет – могу и я за домом присмотреть. Совершенно бесплатно, – Себедов вернулся на своё место, ловко взобравшись на сидение со ступеньки.

– Завтра к нам заглядывайте тоже. Планирую развести костёр во дворе, сделать жареное мясо в оригинальном маринаде.

– Нет, спасибо. Дома завтра буду, свою хозяйку уважить с её стараниями нужно, – три прощальных коротких гудка ознаменовали отъезд Унхура с полянки.

– Предлагаю всем принять душ и уже пойти спать.

– Но пап, я хотела рассказать…

– Завтра, давай всё завтра.

На ночь Тутовы разошлись по своим личным спальням и отдыхали тяжёлым сном, наполненным разными видениями. Алёне причудились десятки движущихся кустарников на деревянных ножках, каждый из которых смотрел горящими красными бусинами. Ярослав снова и снова прокручивал в голове сказку про братьев – охотника и Медведя. Николаю снились расплывчатые трёхметровые тени, поглощающие свет и накрывающие его с головой, а Марина – всю ночь спасала от злых духов то одного своего ребёнка, то другого.

Проспав почти до обеда, дети вышли из своих комнат и почувствовали вкусный запах выпечки. Мать с отцом были уже на кухне и каждый готовил своё фирменное блюдо. Оладьи с вишнёвым муссом уже ждали юных едоков готовыми на столе, а папа творил какое-то мясное волшебство в большом ведре из нержавейки, добавляя по вкусу несколько душистых приправ.

– Доброе утро. Не хотели вас будить, а самим что-то не спалось, – Марина поставила на стол две чашки с чаем и усадила детей завтракать.

– Приятного аппетита. Кто потом со мной пойдёт во двор, шашлыки жарить? – Николай имел слегка заспанный, но всё же довольный вид.

– Пап, ну я, конечно! Сейчас, только с оладушками справлюсь! – младший бойко схватил сразу несколько штук и положил себе на тарелку.

– Не торопись, буду ждать тебя на полянке. Иди на огонёк и запах, – отец подмигнул своему наследнику и направился с двумя вёдрами на улицу.

Погода в тот день была чудесная для таёжного мая – солнце заливало всё свободное пространство и даже немного грело. Николай нарубил ножом немного щепы, собрал несколько дровин примерно одинаковой длины и соорудил из них маленький макет вигвама. Внутренний челлендж с разжиганием костра с одной спички был провален, а на пятой попытке он и вовсе оставил тщетные попытки и просто достал старую-добрую зажигалку.

Когда Ярик вышел во двор, языки пламени уже успели набрать и потерять силу, превратив сухую древесину в тлеющие красные угли. Отец показал, как делать и втыкать вокруг костра невысокие рогатины, после чего мальчик помог ему с этим импровизированным мангалом.

– У дедушки в заначке нашёл шампуры. Сегодня сделаем нашим девчонкам обалденное мясо на обед, а там, глядишь, мама и на вечерний борщ согласится, – папа начал нанизывать сочные куски и аккуратно выставлять их над раскалённой жаровней.

– Теперь следить надо и иногда переворачивать. Вот так примерно. Ты здесь присмотри, а я за блюдом схожу, скоро снимать готовое нужно будет.

Ярик старательно и аккуратно поворачивал шампуры по часовой стрелке, и вскоре почувствовал яркий аромат мясного деликатеса. Но почувствовал он его не один…

На небольшую полянку одна за другой выбежала целая свора диких собак. Всклокоченная шерсть на загривке и оскалившиеся пасти больше напоминали волчьи, но размером они были несколько поменьше.

– Паааап!!! – голос предательски ломался и крик получился очень слабым.

Мальчик схватил один из лежащих на дровах пустых шампуров и приготовился отбиваться. Стая обступала его со всех сторон, яростно рыча и готовясь в любую секунду напасть на юнца, разорвав его в клочья. Озлобленные и голодные глаза только и ждали, кто первым из них совершит роковой прыжок и перекусит эту тонкую шею…

Из ближайших к лесу кустов с визгливым криком выскочила новая знакомая Ярика. Прямо на глазах её внешняя оболочка и черты лица менялись, превращая маленькую девочку в иссушенного злобного монстра с длиннющими когтями.

Одно в её внешности осталось неизменно даже после метаморфоз – большие красные глаза, которые прямо сейчас горели бесконечной яростью и жаждой крови. Стая, почуяв некую опасность и дерзость в свою сторону, тут же забыла о мальчишке в яркой ветровке и переключилась на новую цель. Обступая странное существо с болотной копной волос, свора за считанные секунды окружила почак, приготовившись атаковать одновременно со всех сторон.

– Залезь…на поленницу…и глаза закрой! – создание с трудом издало несколько слов ртом, заполненным многочисленными зубами.

Ярик не стал медлить, бросив всё, что держал в руках и вскарабкался по одному из краёв дровенника, изодрав при этом новую куртку.

Жестокие хищники, наслаждаясь своим численным преимуществом, налетели гурьбой на куда более жестокого хищника, сотнями лет выживавшего в лесу в полном одиночестве. Почак стоило лишь начать свой кровавый танец, как трое из волкособак рухнули на землю, разрубленные вдоль туловища на две части. Самый матёрый и крупный из оставшихся в живых издал громкий вой, призывая стаю к смелости.

Ярослав сидел на корточках на поленнице, зажмурив глаза только первые несколько секунд, затем не выдержал и начал подсматривать в щёлочку между пальцами.

Вторая волна атаки началась незамедлительно. Обезумевшие от голода и жаждущие мести за своих павших, звери вновь напали на одиночку, пытаясь достать до её горла или схватить за жилистую ногу. Почак, выделывая лихие кульбиты из таёжного карате, расправлялась с каждой особью либо с помощью острейших когтей, либо – широкой пастью перекусывая пополам. Последним на полянке остался тот самый здоровяк, который заметив, что остался единственным всё ещё дышащим, жалобно заскулил и ретировался в сторону лесной чащи.

На шум во дворе сбежалась вся семья Тутовых, высыпав на внешнее крыльцо и не веря своим глазам. Ещё недавно зелёная полянка перед домом окрасилась в ярко-бордовый цвет и была увенчана натюрмортом из растерзанных туш диких собак. Посреди этой картины находилось неопознанное существо, лишь отдалённо напоминающее человека.

Отец семейства вернулся в дом и через несколько мгновений выскочил во двор с ружьём наперевес.

– Тварь! А ну отойди от моего ребёнка! – оглушительный выстрел вверх раздался на всю округу.

Почак застыла в недоумении. Всего в два прыжка она может оказаться возле этого горе-охотника и вспороть ему брюхо одним движением… Но что-то ей подсказывало, что её новому другу это не очень понравится.

– Папа, не стреляй! Ты всё не так понял! Она спасла меня! – Ярик слезая с дровенника, окончательно дорвал ветровку об острые сучья, когда бежал к ним навстречу.

– Не подходи к ней, сынок! – отец наставил оружие прямо в голую грудную клетку существа.

– Она – мой друг!!! – мальчик в ту роковую секунду оказался слишком резвым, а отец – слишком точным.

Девятимиллиметровая металлическая оса выскочила из длинного ружейного ствола и, соблюдая все законы баллистики, вошла в ярко-оранжевую куртку, возникшую перед ней так внезапно. Мальчик рухнул на землю, а изорванная и простреленная ветровка стала быстро окрашиваться в тёмно-бордовый цвет.

Отец кинул дымящуюся винтовку на землю и бросился на помощь своему ребёнку, совершенно забыв про присутствие странного существа рядом. Марина с дочкой неслись к ним, сломя голову, с высокого крыльца.

– Ты что наделал??? Ярик!!! – мама склонилась над сыном, попыталась послушать дыхание, прикладывая ухо то к раскрытому рту, то к кровоточащей груди.

– Он… не дышит…

– Как… я же не в него… – отец прямо на глазах постарел на десяток лет.

Он держал на коленях единственного сына, из которого с каждой секундой вытекала жизнь, окоченев от сковавшего ужаса и охватившей боли.

– Я… могу… помочь… Время уходит… – почак, стоявшая за спиной у них, попыталась привлечь к себе внимание.

– Чем??? Чем ты можешь помочь??? – Николай кричал на неё, что есть мочи.

– Отойдите… мальчик ещё может жить…

Обезумевшие от страха родители оставили тело сына на участке земли, ещё не пропитанном свежей кровью. Существо с копной болотных волос склонилось над мальчиком, приблизив к нему ужасную пасть с бесчисленными зубами, торчащими из-за тонких губ. В уголках больших красных глаз начали формироваться крохотные росинки, которые скатывались в более крупные капли и падали одна за одной в раскрытый рот Ярика.

– Что оно делает? – Алёна пребывала в шоковом состоянии и не могла даже двигаться от охватившего ступора.

– Я поняла… Живая вода… – Марина в тот момент была готова поверить в любую религию мира, как и в любую легенду или сказку, лишь бы её мальчик снова дышал и был с ней.

Щёки ребёнка перестали быть такими мёртвенно-бледными, зияющая рана на груди затягивалась на глазах, выталкивая из себя слегка помятую вытянутую пулю. Мальчик едва приоткрыл глаза и тихо сказал:

– Не трогайте её… Она – мой друг…

Унхур заехал за Тутовыми, как и обещал – ещё через день, сразу после обеденного перерыва. Микроавтобус въехал на полянку, засыпанную свежим песком и камушками, собранными с берегов озера.

– Доброго денёчка! Ну ничего себе, вы тут устроили… Ландшафтный дизайн какой-то, – Себедов пожал руку вышедшему на встречу Николаю.

– Рад вас видеть. Вы всегда пунктуальны, часы сверять можно.

– Вы удивляетесь, потому что мою жену ещё не знаете. В строгости нас мужиков держит, а по-другому нельзя, иначе на шею сядем и ножки свесим, – водитель помахал рукой выходящим из дома Марине и детям.

– Ого… А это кто у вас появился? – Унхур приметил маленькую девочку, прячущуюся за Ярославом.

– Это будет самая долгая история, которую вы никогда не услышите, – мама поправила нарядный платок на голове девчушки и та мило поморщилась.

– Наши планы несколько изменились. Я вас попрошу сначала заехать к шаманке Тасмановой. Нам с ней нужно поговорить на одну деликатную тему, – на этот раз Николай уселся на переднее пассажирское сидение, оставив задний диван жене с тремя детьми.

– Не хотите – не рассказывайте. Я умею рассказывать истории, но и хранить секреты тоже способен, – Себедов завёл автомобиль и вырулил обратно на дорогу.

– Как время вчера провели? Пикник во дворе удался?

– Не то слово. Этот пикник я никогда не забуду, уж поверьте.

Спустя всего пятнадцать минут большой микроавтобус притормозил возле высокого чума шаманки.

– Мы скоро.

– Я вас здесь подожду, пообедаю заодно, – Унхур достал любовно завязанный бумажный свёрток и приступил к трапезе.

Тутовы и их новая знакомая вошли в шатёр, понемногу привыкая к полутьме, творившейся внутри.

– Самар? Вы здесь? Можно нам войти?

– Входите, конечно. Вижу вы сегодня пришли всей семьёй, – Тасманова располагалась сидя на большой оленьей шкуре возле затухающего костра.

– Да. Сегодня взяли с собой старшую дочку и…

– Найдёныша… Впервые вижу такое чудное дитя, – шаманка встала на ноги и подошла поближе к своей новой гостье.

– Как тебя зовут, милая?

– Сура…

– Вы дали ей имя… То, чего она была лишена много столетий назад…

– Что за несправедливость? Она была лишь невинным ребёнком, – Марина подошла ближе к девочке и приобняла её.

– Тёмные поступки и чёрные души породили почак, которая скиталась по лесу в поисках своего дома. Светлые и чистые души освободили дух, но сделали её простой смертной.

– Мам, получается, что мы расколдовали её нечаянно? – Ярослав смотрел по очереди то на мать, то на шаманку, ожидая ответа.

– Вы дали ей всё, что нужно каждому дитя. Имя, родной дом и мамины тёплые объятия.

– Вот мы и подошли к вопросу, который я вам хотел задать. По понятным причинам мы не можем взять с собой Суру в другой город… – Николай перешёл к главной сути их визита.

– А, нет. Девочка теперь навсегда привязана к этому краю. Даже если бы увезти захотели – чахнуть бы начала и стареть прямо на глазах. Она со мной останется, как дочка родная мне будет.

Николай и Марина переглянулись и почти одновременно начали говорить:

– Мы вам дом хотим оставить. Переезжайте туда…

– Только если будете нас навещать, хоть иногда, – шаманка улыбнулась кареглазой девчушке и погладила её по щеке.

В этот момент Тутов-старший положил руку на сердце и сказал:

– Будем. Теперь у нас снова есть родственники на югорской земле.