Czytaj książkę: «Хозяин Леса»

Глава 1

Тара резко распахнула глаза. От зыбкого сна осталось лишь туманное воспоминание, которое тут же рассеялось, оставив после себя смутное ощущение тревоги. Девушку разбудил звук мотора, и она, подойдя к окну, выглянула во двор. Тара увидела, как в их посёлок въехали два микроавтобуса, и из них во главе с лысым, довольно отталкивающим типом, лицо которого было обрамлено презрительной наглой усмешкой, вышло двенадцать человек в военной форме и отправилось прямиком к их дому. Тара знала, зачем они приехали в Велитар, и по тому, как они держались, так, словно всё здесь уже принадлежит им, она поняла, что встреча выйдет далеко не из приятных. Они нагрянули неожиданно, никого не предупредив о своём визите, и непонятное ощущение тревоги начало приобретать вполне реальные очертания в сердце Тары. Девушка впопыхах принялась натягивать спортивные брюки и толстовку, что висели на стуле, и по своему обыкновению положила в карман охотничий нож, который подарил ей отец. Затем она спустилась по лестнице в коридор, и увидев мать, сжимающую в руке пистолет, глок девятого калибра, у Тары перехватило дыхание. Женщина же приложила палец к губам, жестом подозвала дочь к себе и протянула точно такой же пистолет.

Таре недавно исполнился двадцать один год, и всю свою жизнь она прожила в Велитарском заповеднике, директором которого был её отец, Ставр. Это был хорошо сложенный мужчина пятидесяти лет, его можно было даже назвать могучим. На вид он был спокойным и задумчивым, а какой-нибудь посторонний человек мог бы счесть его суровым и угрюмым, но это было только первое впечатление, которое создавалось за счёт кустистых бровей, зоркого сосредоточенного взгляда и жёсткой густой бороды. Ставр был добр и справедлив, и уже через несколько минут, проведённых с ним, можно было понять, что директор заповедника благороден и сердечен, хоть и немногословен. Мать же Тары, Дивия, контрастировала со своим мужем, тоненькая будто тростинка, она была охочей до шуток, любила поболтать, была настоящим живчиком, и никогда не могла усидеть на месте. Дивия была главным научным сотрудником, а также сердцем всего заповедника: она изучала с другими сотрудниками экосистему Велитара, частенько с радостью проводила экскурсии, с гордостью рассказывая о Велитаре, и люди, приезжающие в это место, заряжались от этой очаровательной женщины энергией. От неё исходили тепло и свет, которыми она делилась со всеми, и жизнь в заповеднике протекала размеренно и легко благодаря ей.

Тара же унаследовала характер отца, её нельзя было назвать душой компании, но и тихоней она не была и могла с лёгкостью постоять за себя, если того требовали обстоятельства. Девушка любила предаваться мечтам в уединении, и мечтала она о приключениях, о том, чтобы произошло хоть что-нибудь в её размеренной, тихой, но вместе с тем скучной жизни. Один день походил на другой, и Тара боялась, что вся её жизнь так и пройдёт в скуке и обыденности. Девушка любила Велитар, это был её дом, но ей хотелось большего. Отец говорил, что когда придёт время, она должна стать директором заповедника, ведь все предыдущие поколения в их роду управляли Велитаром, и Дивия вторила своему мужу. К тому же Дивия хотела свести свою дочь с молодым научным сотрудником, который был в её команде, на что Тара тактично отвечала матери, что сама разберётся со своей личной жизнью. Девушка участвовала в различных экспедициях по Велитару, организованных её матерью, умела охотиться, ведь в заповеднике нужно было следить за популяциями животных, она умела выживать в лесу и изъездила на велосипеде все тропы заповедника. Больше всего её влекла природная аномалия, которая огибала Велитар с востока, проходила через всю северную часть и заканчивалась на западе. То была глубокая пропасть, излом в земной коре, над которым густой шапкой нависал туман. Аномалия также являлась частью заповедника, но она была обособлена от него и тянулась на многие километры, заканчиваясь такими же изломами. Туманную аномалию хотели в своё время изучить учёные, в СМИ было предложено множество версий, откуда она взялась, и что она скрывает, но то были лишь догадки и не на чём не основанные гипотезы. Несмотря на то что повсюду стояли предупреждающие знаки, а сама пропасть была огорожена забором с колючей проволокой, находились смельчаки, которые пытались проникнуть в самую гущу тумана. Вооружённые до зубов, они перекидывали мост с одного конца пропасти на другой, но уже к середине пути отважные искатели приключений чувствовали себя неважно, а те, кто пересекал всю пропасть — падали замертво. Многие говаривали, что туман ядовит и его химический состав убивает людей, другие били себя в грудь и с полной уверенностью доказывали всем, кто готов был их слушать, что там водятся чудовища, которые охраняют вход на свою территорию, что эти чудовища настолько ужасны, что выбраться оттуда живым не представлялось никакой возможности. Была даже версия о стоянке НЛО, где обитатели внеземных цивилизаций проводили эксперименты над людьми. Большинство же думало, что там находиться какой-то правительственный объект, военная или научная база, и это казалось вполне правдоподобным. Но никто на самом деле ничего толком не знал, и каждый верил в то, во что ему больше всего нравилось верить.

Однажды Тара, когда была подростком, движимая любопытством, стащила у отца ключи, что открывали дверь, ведущую к туману. Она хотела взглянуть на пропасть, которую скрывали деревья, росшие за периметром колючей проволоки, ей хотелось посмотреть в лицо опасности, о которой все так много говорили, но не успела она подойти к краю, как отец окликнул её. Девочка испугалась. Тара думала, что отец накажет её за этот необдуманный поступок, и когда он подошёл, она начала было лепетать слова оправдания, но Ставр жестом её остановил. Он сел рядом с пропастью и сказал дочери сделать то же самое. В то время Ставр подогрел любопытство Тары и сказал, что придёт время, и она узнает о том, что скрывает туманная аномалия, но не сейчас, и как бы Тара не упрашивала его, он оставался непоколебим.

— Ты знаешь, колючка (так он ласково называл дочь), что я не изменю своего решения, и если я считаю, что время ещё не пришло тебе об этом узнать, значит, так нужно. А за то, что ты стащила ключи и тайком пробралась сюда, ты будешь неделю заниматься со мной бумажной работой.

— Ну, пап! Это же полный отстой!

— Я знаю, но и тебя никто не просил без спроса брать ключи. Другое дело, если бы ты попросила меня сходить с тобой…

— И что? — Тара с вызовом посмотрела на отца. — Ты бы пошёл со мной?

— Да, колючка, пошёл бы. — Ставр вздохнул и с грустью улыбнулся, а Тара поникла и с досады покраснела.

— Прости, — вымолвила девочка и опустила глаза.

— Прощаю, но пообещай мне, Тара, — Ставр посмотрел в глаза дочери. Взгляд его был серьёзен и даже суров, отчего Тара внутренне сжалась, — что ты больше не будешь красть ключи от этой двери, и что ты не заставишь меня так волноваться.

— Обещаю, — помедлив, произнесла девочка.

— А теперь пойдём, кто-то должен разгрести эту кипу бумаг на моём столе. — Ставр легонько задел дочь плечом. Тара скривилась, но вместе с тем почувствовала облегчение, и они на велосипедах поехали к посёлку, где жили все работники заповедника.

В последние месяцы в воздухе витало ощущение тревоги, не скрытой, а вполне реальной, даже Дивия и та редкий раз улыбалась, и получалось это довольно натянуто, Ставр так вообще ходил мрачнее тучи. Остальные работники заповедника, как и сама Тара, также были подавлены. Думая о будущем, девушка видела его настолько туманным, что это пугало её. Дело было в том, что к власти в Наратире, городе, под покровительством которого находился Велитар, пришёл Оркус — корпорация, являющаяся ведущей в производстве имплантов и оружейной промышленности. Раньше власти благосклонно относились к заповеднику, они понимали, насколько он важен для всей планеты, ведь он был единственным оставшимся заповедником, который уцелел после войн, катастроф и эпидемий, что было поистине чудом. Но теперь… Теперь судьба Велитара была под вопросом. Эту землю на вполне законных основаниях могли отнять и начать, например, выкачивать полезные ископаемые. Новые хозяева Наратира могли отщипывать землю у заповедника по кусочку, пока от него ничего не останется, организовать свалку на его месте или построить заводы и фабрики. Никто не знал, почему президент компании Оркуса, Мормагон, так вцепился в Велитарский заповедник, но в последнем из своих интервью он объявил о своём решении сократить площадь заповедника и построить оздоровительный курорт для богатых и влиятельных людей. А это сразу бы испортило экосистему Велитара. Огромные гектары леса были бы вырублены, растения и животные подверглись уничтожению, а поток машин, припустившихся в Велитар, принёс бы загазованность, что привело бы к экологическому упадку этих земель. Что уж говорить о вертолётных площадках, площадках для гольфа и прочих прелестей цивилизации?

Ставр, Дивия, Тара, да и все работники заповедника, писали петицию, чтобы проект не приняли и оставили заповедник в покое, пытались связаться с комитетом охраны окружающей среды, и даже с министерством. Но везде им отвечали отказом, их просто не хотели слушать. Судиться с корпорацией было бессмысленно, — Ставр знал заранее, что проиграет дело, какие бы аргументы он ни привёл. Велитар был небольшим, всего восемь тысяч гектар, не считая туманной аномалии, но Ставр надеялся на то, что Мормагон сдержит слово, и часть заповедника останется нетронутой.

Тревога в сердце Тары достигла небывалых размеров и заставляла сердце биться в бешеном ритме. Она видела, как напряжена мать, и от этого ей становилось ещё страшнее. «Не может же дойти до того, чтобы началась стрельба?! Или может? Неужели, всё настолько серьёзно?» Тара знала, что впадать в панику нельзя, что надо взять себя в руки и быть готовой ко всему. Но страх перевешивал. Обе, что мать, что дочь крепко сжимали оружие и прислушивались к разговору, что вёлся на улице. Ставр пытался мирно решить конфликт, он пытался добиться встречи с Мормагоном, и ему стоило немалых усилий сдерживать себя.

— Мы не покинем заповедник, пока я лично не обсужу всё с Мормагоном, — твёрдо произнёс Ставр. Работники заповедника его поддержали, потому как также считали Велитар своим домом, к тому же они не хотели возвращаться в город, и на то у них были свои причины. Жизнь в городе требовала постоянно быть начеку, грабежи, убийства, любое проявление насилия давно стало нормой для Наратира. Им пришлось бы имплантировать в себя кучу железа, заменить внутренние органы, ведь они бы не смогли там даже дышать. Там, в густых сумерках человеческой цивилизации, им пришлось бы выживать, здесь же, в Велитаре, они могли жить, могли наслаждаться жизнью.

Лысого забавляло играться со Ставром, он видел, что тот на грани, но готов держаться столько, сколько сможет, и ему это надоело.

— Ты утомил меня, — вздохнул лысый. Ему был дан приказ — при любом сопротивлении принять крайние меры, а это означало отнять жизнь у любого, кто встанет на его пути. Прогремел выстрел. Один из работников заповедника упал замертво. Никто этого не ожидал. Ставр, как и остальные, как и Дивия с Тарой, застыли в оцепенении, но через несколько секунд шквал выстрелов разнёсся по округе.

Уши заложило, в глазах потемнело, немой крик так и остался на устах у обеих женщин. Дивия оправилась первая и потянула Тару к запасному выходу, что находился на кухне. Они бросились к двери, но путь им преградили двое солдат Оркуса. Дивия возвела курок, не раздумывая, пустила пулю в одного из них, и тот упал замертво. У Тары же дрожали руки, на лбу выступил пот, она была совершенно не подготовлена к таким вещам. Тара промедлила всего несколько секунд, но этого было достаточно для того, чтобы второй солдат выстрелил Дивии в живот. Женщина упала на пол, корчась от боли. Она напрягала все силы, чтобы оставаться в сознании.

— Нет, мама! — Тара видела кровь, кровь своей матери, она чувствовала её боль, как силы покидают.

— Тара, стреляй! — только и успела крикнуть женщина.

Шок, чувство вины и беспомощности сменился ненавистью и жаждой мести. В девушке проснулось нечто первобытное, дикое. С её губ вырвался вопль отчаяния, и она разрядила пистолет во второго, выпустив три пули, две из которых попали точно в цель. Тара упала на колени перед матерью. Она пыталась зажать её рану, она хотела спасти её, но это уже было невозможно.

— Прости, прости меня! Это я виновата! — чувство вины, горечи, осознание того, что уже ничего нельзя поправить, нахлынули на девушку, сейчас весь её мир был заключён в её маме, которая умирала у неё на руках.

— Возьми ключ, — голос Дивии был хриплым, она знала, что скоро умрёт, но она должна была спасти дочь. Дрожащей рукой, она вытащила ключ из кармана брюк и протянула дочери. — Беги к туману. Как откроешь дверь, поверни налево, найди мост. Твоя кровь… кровь хранителя убережёт тебя. Окропи ей мост, и тогда туман пропустит тебя. Там ты найдёшь спасение.

— Я не оставлю тебя! — Тара сжала руку матери, она не хотела покидать её, не хотела жить без неё.

— Ты должна жить! — крикнула Дивия из последних сил. — Иначе моя смерть будет напрасной! Ничего не бойся, девочка моя, я люблю... — На последних словах голос Дивии оборвался, взгляд остекленел.

— Мама! Нет, мамочка, пожалуйста!

Но Дивия молчала. Внутри девушки как будто что-то оборвалось, у неё было чувство, что вместе с матерью умерла и часть её души. Она сидела на кухне в луже крови и прижимала к себе мёртвую мать, не в силах поверить, что её больше нет. На какое-то время выстрелы на улице стихли, но вскоре возобновились. На подкошенных ногах девушка встала, взглянула на ключ и положила его в карман, а затем, сжав в руке пистолет, подумала об отце. Она уже не надеялась, что он каким-то чудом уцелеет в этой неравной схватке.

— Твоя смерть не будет напрасной. Прости меня, — Тара в последний раз посмотрела на мёртвое тело матери и припустилась бегом из дома. Она знала кратчайший путь до туманной аномалии, и молилась о том, чтобы добежать дотуда быстрее, чем её хватятся.

— Девчонка сбежала, — обратился к лысому один из солдат. Все работники заповедника были убиты, Ставр же лежал пока ещё в сознании на земле. Его изрядно избили и связали, ведь он нужен был Оркусу живым.

— Тогда в погоню за ней! — взревел лысый, поражаясь тупости своих подчинённых. И когда те с ищейками скрылись в лесу, он присел около Ставра, и, схватив того за волосы, заставил на себя смотреть.

— Твоя жена мертва, та же участь ждёт и твою дочь, — на его лице не было и тени насмешки, он был серьёзен и зол.

Ставр плюнул окровавленной слюной в лицо лысому. В его груди ещё теплилась надежда, что Тара успеет спастись, его сердце гулко стучало в груди, страх окутал этого могучего, не до конца сломленного мужчину с ног до головы. Ему было плевать на себя — все его мысли занимала дочь, его плоть и кровь, которую он любил больше жизни.

Лысый поднялся и вытер лицо.

— А вот ты нужен Мормагону живым! — улыбнулся плотоядной улыбкой корпорат.

— За каким...? — но Ставр не получил ответ на свой вопрос, лысый ударил мужчину ногой в лицо, и тот отключился.

— Ты даже не можешь представить, что тебя ждёт, — тихо сказал лысый, так, как будто он говорил сам с собой. — Мне предстоит пытать тебя, и поверь, я буду это делать с наслаждением. Я Палач, и знаю своё дело.

Деревья мерно качались на ветру. Сосны и ели величественно возносились к небу, едва, только не касаясь верхушками облаков, мягкая сочная трава шелестела под ногами, а воздух был напоен небывалой свежестью, и какая же услада была в том, чтобы вдохнуть этот воздух всей грудью! Солнце светило высоко в небе, но в лесу среди деревьев-великанов царил таинственный мрак. Мох и папоротник устилали землю мягким ковром, и, казалось, всë лесное царство должно находиться в умиротворении и спокойствии. Но это было не так. Животные от мала до велика, птицы, насекомые, все лесные жители, обитавшие в заповеднике, будто бы застыли в ожидании, оглушительная тишина стояла в Велитаре. Тара бежала по лесу, не разбирая дороги, ноги сами несли её в правильном направлении, ручейки слëз текли по щекам. Она хотела спастись, укрыться подальше в надежде на то, что еë не найдут, и на то, что в тумане ей действительно помогут. Тара всë детство провела в походах, умела выживать и приспосабливаться. Это давалось ей легко, она как будто понимала, чувствовала природу. С самого детства девушка разговаривала с животными, и ей даже казалось, что она действительно их понимает, а они её. Бывало, у Тары возникало странное желание обнять то или иное дерево, и она с удовольствием это делала, черпая таким образом энергию. Велитар был еë домом, он находился в центре материка Вантит, на территории Артанского плоскогорья, единственный зелёный уголок, который давал убежище оставшимся видам животных и растений. А сейчас еë дом, хотят уничтожить, убить саму Тару так же, как убили её мать и, вероятно, отца.

Тара не могла принять смерть матери, гибели всей её семьи, включая других работников, которых она также причисляла к своей семье. Она не тешила себя надеждой на то, что кто-то из них уцелел. Как же Тара хотела, чтобы всё это было лишь сном, ужасным, жестоким, кровавым, но всё же сном. Воспоминания, связанные с родителями, нахлынули на девушку, сбивая с ног. С каждой секундой ощущение потери всё нарастало, как и чувство ненависти, и чувство вины. От быстрого бега в боку закололо, и Таре пришлось перейти на скорый шаг. Она думала, что оторвалась от преследователей, ведь знала бо́льшую часть лесного массива, все тайные тропки, но тут раздался громкий лай. Собаки, натасканные преследовать свою жертву, а потом задирать еë до смерти, преследовали еë. Это были необычные ищейки, части их тел были заменены запчастями, нервная система безоговорочно подчинялась контролю человека, лапы, сделанные из прочного металла, были настолько быстрыми, что несли псов со скоростью автомобиля. Их красные глаза с новой вставленной оптикой рыскали всюду и ничего не упускали. «Вот чëрт! Вот чëрт!» — паника быстро прокатилась по телу девушки, еë колени подкосились, но она, превозмогая страх, диктовавший ей застыть на месте и ждать своей участи, схватилась за бок и продолжила бежать. До двери в заборе, обтянутом колючей проволокой, оставалось совсем чуть-чуть. Лай собак был всё ближе, но Тара успела добежать до двери. Дрожащими руками она достала ключи. «Главное — не оборачиваться, даже если они близко. Каждая секунда на счету!» Расстояние между ней и собаками сокращалось с неумолимой скоростью, но замочная скважина не поддавалась.

— Давай же! Проворачивайся! Чёрт бы тебя побрал! — вскричала Тара. Чудом дверь поддалась, и Тара, не помня себя от страха, открыла её и закрыла прямо перед носом ищеек, которые, оскалив зубы, бросились на дверь. Девушка понимала, что долго дверь не протянет, но это давало ей фору.

Тара бежала так быстро, как могла, на пределе возможностей. Вскоре она увидела каменный мост. Выглядел он вполне надёжным и крепким, и девушка вступила на него, но вовремя вспомнила слова матери о том, что мост нужно окропить кровью. Таре казалось это сущим бредом, но она всё же резанула себе левую ладонь, оставляя неглубокую рану. Несколько капель упало на камни, и этого было вполне достаточно. Меж тем собаки не отставали, а вместе с ними и солдаты Оркуса. Тара бежала зигзагами, в надежде на то, что пули, не заденут её, в конце концов, туман уже окутывал её, и попасть в девушку было не так просто, но в последний момент удача отвернулась от Тары. Она успела перебежать через пропасть, однако радость тут же сменилась ужасом. От резкой боли в ноге девушка упала на землю. Пуля попала в бедро и прошла навылет, задев только мягкие ткани.

— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! — Тара не знала, слышит её здесь хоть кто-то, и будет ли вообще ей помогать. Но она не теряла надежды, девушка хваталась за неё словно за последнюю соломинку, к тому же сдаваться было не в её правилах. Тара находилась на утёсе, впереди был лес, величественный и тёмный, от него исходила странная завораживающая энергия, что заставляла сердце биться чаще. Оглянувшись, Тара увидела лишь бескрайний океан, который окутывала туманная дымка, а волны наскакивая на утёс, разбивались с шумом о его неприступные стены.

Девушка понятия не имела, куда она попала, но рассудила так: раз она чувствует боль, значит, она не на том свете, а всё ещё жива, и значит, нужно двигаться вперёд. Тара поползла к лесу, но собаки настигли еë, они возникли прямо из туманной дымки, и, окружив плотным кольцом, грозно зарычали. Ищейки не нападали, ожидая команды от своего хозяина. На свою беду, Тара попыталась отогнать их, сделав пару выстрелов, но одна собака вцепилась ей в руку, вонзая острые клыки в человеческую плоть, и девушка, вскрикнув, выронила пистолет. Шавку приструнил мужчина, его глаза, как и у собак, горели красным. Две женщины с лицевыми пластинами, одетые, как и остальные в военную форму, с презрением смотрели на девушку, но также на их лицах читалось и облегчение, ведь им удалось пройти сквозь туман и остаться в живых. Мужчины с автоматами наперевес крепко сжимали челюсти, им нужна была только команда, одно слово, чтобы покончить с Тарой, и они бы сделали это без малейшего колебания, так, будто всё человеческое было им чуждо. С такими противниками тягаться не имело смысла, но она не хотела так просто сдаваться.

Женщины стояли и торжествующе улыбались. Им нравилось видеть своё превосходство, и они были не прочь показать свою силу. Одна из них прошла мимо собак и зажала лицо девушки своей металлической рукой, словно тисками.

— Убрала от меня руки, тварь! — Тара дёрнула головой и с ненавистью посмотрела на женщину.

Женщина сильнее сжала лицо девушки, и та до боли стиснула зубы, но не проронила ни звука.

— Как ты сумела пройти через мост? Ты знаешь какой-то секрет? Что это за место? Кого скрывает этот туман? — начала допрос наёмница.

Тара же снова вспомнила слова своей матери про кровь. «Она сказала, кровь хранителя… Значит, я хранитель этого места? И моя кровь особенная!»

— Я понятия не имею о чём ты! — выдавила из себя девушка.

— Мы развяжем тебе язык, — холодно улыбнулась женщина, и стальной хваткой вцепилась в шею девушки, подняв её над землёй. Тара извивалась, пыталась освободиться, но эти попытки были тщетны. Девушка начала задыхаться, в глазах потемнело, силы покидали её. Женщина швырнула Тару на землю, а девушка, зайдясь в кашле, пыталась протолкнуть в свои лёгкие драгоценный воздух.

— Если ты будешь посговорчивее, — мужчина с горящими красными глазами подошёл к Таре и сел перед ней на корточки, — обещаю, твоя смерть будет быстрой.

— Ублюдки! Вы просто жалкие машины, в которых не осталось ничего человеческого!

Тара нащупала рукой охотничий нож и, собрав все силы, вонзила его прямо в живот мужчине, но тот и бровью не повёл: боли он не чувствовал, подкожная броня была высшего класса, и это в купе со стальным скелетом делало его неуязвимым. Лезвие ножа погнулось, не причинив ему вреда, только задев мягкие ткани. Мужчина встал и, с лёгкостью выдернув нож, отбросил его в сторону.

— Ты сделала свой выбор, — спокойно сказал мужчина, а затем резко вскинув руку, дал увесистую пощёчину девушке, оставляя на коже красный отпечаток пятерни. — Поработайте с ней, — обратился он к остальным. — Она должна всё рассказать! Если потеряет сознание — вколите Т-103, и продолжайте.

«Моя мама сошла с ума, думая, что здесь мне кто-то сможет помочь!» — в отчаянии подумала Тарина. Левую половину лица будто парализовало, из раны на ноге сочилась кровь, кожа на руке от укуса собаки вздулась, и девушка знала, что дальше будет намного хуже, но также она знала, что тайну раскрывать нельзя, и, если понадобиться, она унесёт её с собой в могилу. Но хоть Тара и храбрилась, она совсем не была готова к смерти, ей не хотелось умирать вот так, в окружении врагов.

— Это, возможно, последний заповедник в мире, эти деревья, животные — всë, что осталось у планеты, остальное вы уничтожили. Но вам мало, вы и это хотите забрать. Вы уничтожаете сами себя. И можете сколько угодно поставить себе имплантов, всё равно вы вымрете, потому что умрёт сама планета.

— Какая речь! — театрально похлопал в ладоши их лидер.

Слёзы беспомощности, ужаса от скорой погибели навернулись на глаза Тары, и она не могла с этим ничего поделать. Она проклинала Оркус, солдат, что искалечили её жизнь и забрали у неё близких, и саму себя. Девушка думала о том, что её родители погибли напрасно, что она виновата в смерти матери, и эти чувства раздирали её изнутри. Перед глазами плыло, Тара потеряла много крови, но она всё же старалась сохранять сознание, хоть и не понимала зачем. Она приподнялась на локте, но тут же получила удар ногой в лицо, Тара слышала, как её носовая кость хрустнула, от жгучей боли она вскрикнула, а затем принялась осыпать проклятиями солдат. В глазах плыло, дышать становилось всё труднее.

— Вы ничего не узнаете! — с ненавистью прошипела Тара.

— Ещё не вечер, дорогуша, — ухмыльнулся красноглазый и подал знак наёмникам.

Те прижали руки и ноги девушки к земле. Командир взял в руки ручку с тонкой вращающейся фрезой и включил её. Ручка приглушённо зажужжала, фреза начала набирать обороты. Мужчина поднёс прибор к лицу Тары.

— Мы можем всё это прекратить, только расскажи нам правду, — его голос был почти ласковым, но девушка упрямо качнула головой, хоть и осознавая, что её ждёт. Тара заметила вокруг странное движение. Деревья как будто бы стали ближе, словно они обладали сознанием, корни, тугие стебли растений подступали к солдатам, и те пока ещё этого не замечали.

— Раз ты настаиваешь! — хмыкнул наёмник и пожал плечами.

Остриё фрезы оказалось совсем рядом с её правым глазом, дыхание девушки участилось, страх парализовал её, казалось, ещё немного, и она потеряет сознание, но её быстро бы привели в чувство, заставить проходить через пытки снова и снова. Она зажмурилась, и вдруг корни деревьев сбили чистильщиков с ног и принялись обвиваться вокруг них.

— Что за…? — солдаты принялись стрелять по корням, собаки пытались их сгрызть. Стебли растений пробили им глазницы и, устремившись внутрь их тел, вышли наружу через рот и другие отверстия. Они поглотили солдат, а вместе с ними и их питомцев. Девушка одновременно с ужасом и благоговением смотрела на происходящее. Деревья, начали расходиться, медленно волоча свои корни, а затем она увидела очертания мужчины, но, что странно, он был с рогами, и, прежде чем отключиться, Тарина едва заметно улыбнулась, в еë ушах стоял такой удивительно приятный предсмертный вопль солдат Оркуса, что ей было уже наплевать, что станет с ней.

Глава 2

Тарина проснулась в холодном поту среди кроны гигантского дуба в огромном гнезде, устланным мягким мхом. Голова кружилась, потребовалось какое-то время, чтобы сфокусировать взгляд. Девушка была уверена, что она должна чувствовать боль, причём невыносимую, но никакой боли не было. Тара взглянула на руку — следов укуса как не бывало, пошевелила ногой. Аккуратно дотронувшись до лица, она почувствовала под ладонями лишь мягкую бархатистую кожу. Девушка в изумлении часто и глубоко задышала. Оглядевшись, Тара увидела подле себя большое яйцо, по размеру вроде как страусиное, но само яйцо имело иссиня-чёрную блестящую окраску.

— Чëрт возьми! Почему меня вообще затащили в это гнездо? — принялась озвучивать свои мысли девушка. — Первый раз вижу подобные яйца, и если яйцо такого размера, то какова мать этого птенца?

Подойдя к краю гнезда, Тара посмотрела вниз, высота была около десяти метров, голова закружилась, и девушка отпрянула назад. Тара вспомнила тот день, когда у неё отняли всех, кого она любила, кем дорожила и тут же сникла. Ком подступил к горлу, ноги подкосились, и она, упав ничком на мягкий мох, всхлипнула. Перед глазами, словно наяву её мать лежала на полу, истекая кровью, шум выстрелов стоял в ушах, бешеный лай преследовал проникал в сознание и заставлял трястись от страха. Тара будто переживала всё заново, воскрешая в памяти тот страшный день, чувство вины, боли и утраты вновь накатили с новой силой. Девушка чувствовала себя слабой, обессиленной и такой уязвимой перед неизвестностью, что так пугала её, такой беззащитной перед всеми смертями, что ей довелось увидеть. «Может быть, я всё-таки умерла? Или туман был входом в какой-то другой мир, всё равно что шкаф, ведущий в Нарнию? И кто всё же меня спас?» — задавалась вопросами девушка. Она смутно припомнила мужчину с рогами, вернее, только его очертания, и потрясла головой. «Это бред какой-то! Всё это полный бред!» Тара сжала руки в кулаки и встала. Ей нужны были ответы, но она не понимала, что делать и как выбраться отсюда. Оставалось только ждать.

Тут на горизонте она увидела довольно крупную, размером со взрослого человека, птицу с тёмно-синими перьями. Она приближалась, и девушка замерла в испуге, отойдя к противоположному краю гнезда. А по земле бежал волк, и к большому удивлению Тарины, выкрикивал приветствия птице:

— Гой еси великая и прекрасная птица Сирин из Ирия, тëмная посланница властелина подземного мира!

Девушка подумала, что сошла с ума, а может, она попала на тот свет, и еë всë-таки убили, тогда многое было бы объяснимо. «Я точно умерла, — подумала девушка, — и после смерти оказалась в чистилище». Птица была уже близко, и девушка смогла разглядеть небесной красоты лицо, обрамленное иссиня-смольными волосами. Это была полуженщина-полуптица. От еë головы исходило сияние.

— Чтоб меня! — в сердцах воскликнула Тарина, почти не моргая, вперя свой взор на райскую птицу.

— Гой еси последний из ныне живущих великих царей леса в мире Яви!

Волк встал как вкопанный, мотнул головой, как будто что-то не понял или ослышался. Он обернулся листком, который подхватил ветер и вмиг донëс до гнезда. И существо приняло свой истинный облик. Перед девушкой возник молодой мужчина, по человеческим меркам он тянул лет на тридцать или около того, крепкого телосложения с серебристо-зелёной переливающейся бородой. Голову обрамляли ветвистые рога, а вокруг головы сиял венец из дубовых листьев — один из признаков власти хозяина леса. Его тело покрывали трава, мох, всевозможные ветви, переплетавшиеся между собой. Девушка вначале удивилась, но, подумав, что она умерла и бояться нечего, уже открыла рот, чтобы спросить этого царя леса, какого лешего здесь происходит, но затем передумала, решив посмотреть, как всё будет развиваться дальше.

— Прошу прощения, великая Сирин, я хотел справиться о здоровье девушки.

— Я полностью исцелила её, — гордо отозвалась Сирин и перевела взгляд на Тару. — Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?

Тарина кивнула, изумлённо переводя взгляд с полуптицы на хозяина леса.

— Д-да, спасибо… — она опасливо, но всё же с благодарностью взирала на неведомых ей существ. — Но кто вы такие, и как вам удалось…? Это чистилище, может параллельная реальность, другое измерение? Как вообще это возможно?! — в полном замешательстве принялась сыпать вопросами девушка, ощущая себя круглой дурой под пронзительными взглядами существ.

— Нет, дитя моë. Мы всë ещë в мире Яви, в Велитаре, — проворковала полуптица.

— Я спас тебя от этих нелюдей. Никогда ещë не видел таких уродливых существ, — презрительно фыркнул мужчина. — А великая Сирин унесла тебя в своё гнездо, чтобы излечить.

— И я очень благодарна вам за это, но всё же что вы за существа?

— Сначала назовись ты, — хозяин леса изучающе, даже придирчиво, как показалось Таре, смотрел на неё, отчего девушка почувствовала себя неловко, но медлить с ответом было нельзя. Это было не предложение, а приказ.

— Моё имя Тара.

— Тебя совсем неслучайно назвали в честь богини лесов, рощ и дубрав, — прищурилась полудева-полуптица. — Я птица Сирин из Ирия, дитя, — нараспев произнесла райская птица. — Раз в пятьсот лет я спускаюсь на землю и высиживаю яйцо.

— Моё имя Бор, — тут же представился хозяин леса. — Кто-то называет меня демоном, кто-то полубогом, я же являюсь духом этого места, его хозяином, порождением самой природы, но я вполне осязаем.

— То есть ты леший? Я читала о них в сказках, но никогда не думала, что...

— Не зови меня так! — гневно сверкнул глазами Бор, но тут же его лицо приняло снисходительное выражение. — Это оскорбление для хозяина леса, но я прощаю тебе эту дерзость.

Тарина судорожно сглотнула. Меньшее, чего ей хотелось — это злить хозяина леса, поскольку она не знала, на что тот может быть способен.

— Ответь, почему они напали на тебя? Кто это такие были? Как вы проникли в мой лес? — начал допрос Бор.

— Это были солдаты Оркуса — самой могущественной корпорации на материке. Они пришли, чтобы забрать эту территорию. Мои родители погибли, пытаясь спасти Велитар, а я, благодаря своей крови, смогла пройти сквозь туман в надежде, что мне кто-нибудь поможет, — при упоминании отца и матери голос Тары дрогнул, она еле сдержала слёзы и сжала руки в кулаки.

В воздухе повисло молчание, царь леса сурово взирал на девушку, уверенный, что она либо лгунья, либо…

— Она юродивая, — разочарованно воскликнул Бор и вздохнул.

— Что?! Ничего я не юродивая! — Тара гневно стрельнула глазами и покосилась на Сирин. — Я говорю правду!

— Очень жаль твоих родителей, дитя! — выразила соболезнования полудева. — Уверена, души твоих родителей сейчас пребывают в Нави, в городе душ, — Сирин увидела, как содрогнулась девушка, и решила успокоить её, сказав, что Навь — незлобный мир, просто другой, это мир душ, и добавила, что наверняка души защитников леса, коими были её родители, перейдут оттуда в Даарий. Тара не знала, что такое Даарий, и почему ей от этого должно полегчать, ведь Сирин явно пыталась её утешить. Бор же в недоумении покосился на райскую птицу, спрашивая себя, не повредилась ли умом и Сирин.

— Спасибо за добрые слова, — Тарина с благодарностью улыбнулась птице, поддержка сейчас ей была как нельзя кстати.

— Вот только на Велитар никто не нападал, никакого боя в моих владениях не было. Ты с этими солдатами пришла из-за моря-океана в моё царство. Как вы попали сюда? — царь леса навис над девушкой, с раздражением скрестив руки у груди.

— Я тоже жила в Велитаре всю жизнь, и мне пришлось пройти сквозь туманную аномалию. Все погибали в этом тумане, но моя кровь особенная. Моя мама… она сказала, что я хранитель, что мне удастся перебраться…

— Довольно! — вскипел Бор.

— Она говорит правду, хозяин леса! — вступилась за девушку Сирин. — Её род издревле хранил твоё лесное царство от чужих глаз. Их кровь не давала людям проникнуть к тебе, и только хранитель мог попасть сюда в случае крайней нужды.

— Зачем её роду хранить моё царство от людей? Как это вообще возможно, если Велитар окружает океан? — Бор вконец запутался, его кровь начала закипать, а кожа потемнела.

— Я спою обо всё по порядку, царь леса, — проворковала Сирин. — Около пятисот лет назад птица Гамаюн упала и разбилась о землю в лесу твоего отца, чем предсказала его свержение и скорую смерть. Твой отец был величайшим царëм, и он не внял предзнаменованию. Тогда из Ирия прилетела я, птица Сирин, и спела горькую песню, предрекая несчастья, но и моим предостережением царь леса не внял, — лицо полудевы приняло скорбное выражение.

— Я первый раз это слышу, — Бор растерянно посмотрел на Сирин. — Никто не рассказывал мне об этом.

— А что царь леса ведает о гибели своей семьи, но не только еë, а всех своих родичей, других царей леса?

— Кхе-кхе... — откашлялся царь и позеленел пуще прежнего, как будто сдавал экзамен и боялся ошибиться с правильным ответом. — Когда я был ребёнком, случился потоп, морской владыка разгневался на людей, поэтому затопил всю землю в наказание им. Мои родители не смогли спастись, они помогали всем животным и горстке выживших людей переправиться на самую высокую точку планеты, но их смыло волной. А меня же спасли лесные девы, которые поклялись заботиться обо мне.

— Великий потоп?! Но пятьсот лет назад не было никакого потопа, — вырвалось у девушки. — Он был, ну, может, четыре тысячи лет назад, а может, и больше, но...

— Я дозволил тебе говорить? — мужчина явно был раздражён, к тому же ему совсем не нравился, какой оборот принимал разговор. Он почувствовал себя беззащитным.

— Я… мне… — Тарина хотела сказать, что ей не нужно чьё-то разрешение, в том числе этого пугающего существа, но слова застряли в горле.

— Не вмешивайся в наш с птицей Сирин разговор! — осадил девушку Бор, Тара же мысленно послала хозяина леса куда подальше.

— Тара права — никакого потопа не было. От тебя скрывали правду, но уверена, лесные жители таким образом оберегали тебя.

— Меня не нужно оберегать! Я хочу знать правду! — голос царя леса, словно раскаты грома, прокатился по всему Велитару. Бор был вне себя, он больше не мог сдерживать свою ярость. Малахитовые глаза хозяина леса загорелись, ему не терпелось получить ответы на свои вопросы, а его резкий тон, переходящий на крик, чуть не сбил с ног Сирин и Тарину.

— Не смей повышать голос на Сирин из Ирия, тëмную посланницу властелина подземного мира! — властно произнесла полудева-полуптица. Она замахала иссиня-чёрными крыльями и растопырила когти.

Хозяин леса поднял руки, взывая к силе леса. Его волосы и борода разметались в разные стороны, дерево под ними заходило ходуном. Тарина видела, что ещё чуть-чуть и Бор с Сирин сцепятся друг с другом, и не смогла остаться в стороне.

— Прекрасная птица Сирин! — подала голос девушка и встала между ней и Бором. — Я прошу простить горячность владыки леса, ибо он всю жизнь жил в неведении. Вы же знаете всë. Проявите сострадание, видите, как ему больно!

Сама Тара ткнула локтем царя леса и многозначительно посмотрела на него. Бор смутился, посмотрев в недоумении на девушку, но всё же опустил руки, и многовековой дуб сделался вновь неподвижным.

— Великая Сирин, прости, я повел себя недостойно, но эта дева правильно сказала, мне всю жизнь лгали, я был в неведении, так смилуйся надо мной и расскажи правду.

— Приготовься слушать, сядь подле Тары, — холодно отозвалась Сирин.

Хозяин леса искоса глянул на девушку и подметил, что еë кожа начинает зеленеть, по его лицу скользнула еле заметная улыбка. Тарина же, немного смутившись, перевела взгляд на Сирин.

— То были дела давно минувших дней. Люди вообразили себя богами и пошли против природы, против своей планеты, которую они были призваны беречь. Они вознамерились подчинить землю себе. Как зараза, чума, от которой нет спасения, они вырубали леса, обманом вероломно избавлялись от духов леса, истребляя их целыми семьями. Люди подсылали к ним девиц, и те травили лесных божеств, подмешивая им вино в питьё. И когда они оказывались пьяны, люди убивали их, уводили в деревни, мучили и сажали на цепь, заставляя им повиноваться. То же самое случилось и с твоей семьёй. Они пали от вероломства людей. Ты был ещë совсем мал, и тебя удалось спасти, спрятать, но рано или поздно я знала, что придëт то время, когда ты всë узнаешь. Ягиня с помощью древней магии и крови первого хранителя Велитара создала мощные иллюзии. Их было две: одна для людей в виде густого тумана, что скрывал твою часть Велитара, а вторая для тебя, владыка, — бескрайний океан, — пояснила Сирин. — Туман не пропускал никого, по чьим жилам не текла кровь хранителей. Люди падали замертво, умирали в муках, и так из века ввек лесным жителям удавалось держать в секрете своё существование.

— То есть люди веками уничтожали леса, а я в это время жил припеваючи, не помышляя о мести и наказании, в полном неведении?! Люди истребили мою семью, весь мой род! Клянусь Велесом, я обязан отомстить. Неужели Велитар всë, что осталось? — Бор вспомнил приветствие птицы Сирин, и у него перехватило дыхание. Жажда мести, боль, ненависть поселились в его сердце и пустили корни.

— Это так! Ты не представляешь, что стало с людьми и с планетой, — вмешалась в разговор Тарина. — Люди заменили свои внутренние органы, скелет, ткани, даже нервную систему имплантами. Импланты — это искусственные запчасти, сделанные самими людьми, чтобы быть могущественными, необычайно сильными и неуязвимыми.

Хозяин леса, не в силах ничего сказать, посмотрел обречённо с удивлением на Сирин, но та лишь кивнула, понурив голову. Тарина же продолжала:

— Из планеты выкачали все полезные ископаемые, вырубили леса, истребили животных, уничтожили растения. На планете осталось очень мало детей потому, что женщины не могут зачать, выносить и родить ребёнка.

— Они сами подвергли себя вымиранию! Если человеческие женщины не рожают, значит, людей осталось не так много.

— Не совсем так… — покачала головой Тарина. — Люди, благодаря технологиям, могут жить долго, несколько сотен лет, к тому же они создают своих клонов. Появились роботы, которые внешне ничем не отличаются от человека, но на самом деле внутри у них только металл — они машины.

— Но что же они едят, если земля не даёт плодов? Если нет растений, чем они дышат?

— Они едят пластик.

— Что это такое? — хозяин леса сдвинул брови и сурово посмотрел на Тарину, когда будто это она истребила всё живое.

— Это такой материал, его перерабатывают, придают форму продукта и добавляют химию, чтобы пластиковые продукты имели вкус. Но людям всë равно, внутренние органы искусственные, и им достаточно такой пищи.

— Как я понимаю, воздух там ужасен, но их лëгкие наверняка тоже искусственные.

— Именно! — кивнула Тарина. — Если испортились лëгкие — их заменят. Боясь перенаселения планеты и того, что ресурсов всем не хватит, люди принялись истреблять сами себя, создавать вирусы, заражать ими целые страны. — Девушка не могла остановиться и продолжала говорить очень быстро, она всегда так делала, когда нервничала. — Многие национальности были стёрты с лица земли из-за ядерной катастрофы, но это место все несчастья обошли стороной. Чистую воду нигде не найти, океаны и моря превратились в огромную помойку, груды мусора...

— Хватит! — взмолился Бор. — Я не могу больше это слушать и не хочу верить в подобное!

— Но тем не менее это так, хозяин леса! — воскликнула птица Сирин.

— Если бы мне рассказали всë раньше, я бы смог предотвратить это!

— Нам не подвластно сущее, ты узнал об этом в своë время, именно тогда, когда это было предначертано, — ответила, скрывая все свои эмоции, Сирин.

— Бор, солдаты вернутся, корпорации нужен этот заповедник. Руководство Оркуса хочет вырубить лес, по крайней мере, ту часть Велитара, что находится за иллюзией. Нам нужно придумать план…

— Ты сомневаешься, что царь леса и жители Велитара справятся с людьми?

— Я… — замешкалась Тарина, медля с ответом. Она действительно сомневалась, что лесным жителям удастся выстоять против людей. — Люди далеко продвинулись в технологиях, они уже не те, что были пятьсот лет назад. У них есть мощное оружие…

— Довольно! — властным голосом приказал хозяин леса, но Тарина не привыкла, чтобы её затыкали, она была не из робкого десятка.

— Почему ты не хочешь выслушать меня?! Я хотя бы знаю, что из себя представляет человеческое общество сейчас.

Бор мгновенно, словно ветер, оказался вплотную к Таре. Он угрожающе наклонился к девушке, но та не шелохнулась и с вызовом продолжала смотреть в глаза Бору, хоть ей и было жутко страшно. Сердце Тары бешено колотилось, пока хозяин леса смотрел убийственным взглядом на девушку.

— Я велел тебе молчать, Тарина! И будь добра, больше не перечь мне!

Девушка поступила мудро и промолчала, опустив голову, она не хотела, чтобы этот лешак причинил ей вред, но как же ей хотелось сказать ему пару ласковых! Бора, видимо, удовлетворило, как он подумал, молчаливое раскаяние Тарины, и, повернувшись, владыка обратился к полудеве-полуптице.

— Я должен увидеть всë своими глазами.

— Можешь сесть сверху, — птица Сирин была не против показать Бору мир.

— Постойте! А как же я? Вы оставите меня здесь?

— А почему бы и нет? — хитро улыбнулся Бор. — Кто-то же должен последить за яйцом птицы Сирин. Смотри, отвечаешь за него головой.

— Но когда вы прилетите обратно? — девушка не знала, сколько у них уйдёт времени на то, чтобы хозяин леса облетел весь мир, и оставаться в гнезде большого желания у неё не было.

— Не успеешь соскучиться!

Тарина насупилась и еле слышно сквозь зубы процедила, что она не нанималась нянькой, и вообще она бы хотела выбраться из этого гнезда и наконец-таки ступить на твёрдую землю. Но делать было нечего.

Когда они улетели, Тара подошла к краю гнезда и окинула взглядом лес. Всë здесь ей казалось странным, сказочным и таинственным. «Что нам делать теперь? Если ничего не предпринять, скоро лес вырубят. В любом случае в эту часть леса им путь закрыт, но у меня плохое предчувствие». За этими неутешительными мыслями девушка потеряла счёт времени, и, полностью погрузившись в размышления, она не сразу расслышала шаги. Кто-то явно был позади неё, и хранительница резко оглянулась. Перед ней стояла высокая женщина, еë волосы скорее были похожи на длинные хвойные ветви, которые заканчивались молодыми светло-зелëными побегами. Тело женщины покрывало полупрозрачное серебристое одеяние, которое вовсе не скрывало еë достоинств и контрастировало со смуглой кожей. Властный пытливый взгляд скользнул по девушке, несколько секунд она стояла молча, изучая Тарину. По еë лицу было невозможно прочесть другие эмоции, кроме беспокойства. Она держала корзинку в руках, и девушка была уверена, что там есть что-нибудь съестное. Еë живот заурчал, и это будто вывело гостью из забвения.

— Ты девушка, которую спас Бор.

— Да, меня зовут Тара. А ты?

— Хвоя, старшая среди лесных дев. Где сейчас Сирин и Бор? — женщина сложила руки у груди.

— Бор улетел с ней, посмотреть на мир.

— Сирин всë рассказала ему, так? О прошлом его предков.

— Да. А я рассказала ему о том, какой мир сейчас, и что за люди в нëм обитают.

У Хвои были чёрные, как сама ночь, глаза, и она сверлила ими девушку.

— Как он отреагировал?

— Он был очень взволнован этими новостями, — Тарина чувствовала себя словно на допросе, и также сложила руки у груди, как и её гостья, — в особенности тем, что люди уничтожили весь его род. Бор сокрушался о том, до какого состояния люди довели планету. Ты сама знаешь, что за жизнь за пределами заповедника?

— Да.

— Тогда почему не сказала ему ничего? — удивлённо воскликнула девушка.

— Я не должна держать ответ перед тобой, — передёрнула плечами Хвоя, — хоть ты скоро и будешь его женой, только перед ним.

— Что? Что ты сказала?

— Что отвечать я буду...

— Я не о том. Ты сказала, что я стану его женой, — Тару довольно сильно озаботила эта новость. Она была благодарна хозяину леса за спасение, но выходить за него замуж не входило в еë планы.

— Да. Так заведено, — женщина наклонила голову набок, изучая девушку.

— Почему так заведено? Почему я должна стать его женой?

— А ты не стремишься принять свою судьбу, — слегка улыбнулась Хвоя.

— Да откуда ты знаешь, какая у меня судьба? — вышла из себя Тарина. — Я тысячу раз благодарна ему за спасение, но я не трофей, и не собираюсь становиться его женой только потому, что он спас мне жизнь. Я сама буду решать судьбу.

На этот гневный выпад лесная дева лишь мягко искренне рассмеялась.

— Ваши судьбы переплетены, его кровь бежит по твоим венам. Помню времена, когда девушки драться готовы были, только бы стать хозяйкой леса.

— Но эти времена прошли, мир поменялся, и люди тоже, — не отступала Тара.

— К большому сожалению.

— Почему ты сказала, что по моим венам бежит его кровь?

— А ты не заметила, как твоя кожа позеленела? — ухмыльнулась Хвоя и изогнула бровь. А Тарина тут же глянула на свои руки. — Чтобы ты стала одной из нас и смогла родить Бору наследника, он дал тебе выпить свою кровь, и после этого вы связаны, связаны кровью и одной судьбой.

Хранительница чуть не задохнулась от такого прямолинейного ответа, ладони сами сжались в кулаки.

— А что, лесные обитатели не берут в расчёт такое чувство, как любовь?! — Тара не желала сдаваться и пыталась донести до лесной девы всю дикость такого заблуждения, как брак из благодарности.

— Она придëт со временем. Теперь ты одна из нас, и жить будешь долгую жизнь.

— Только на Велитар уже завтра могут напасть и уничтожить здесь всё, и это вполне реально, если что-то не предпринять. А Бор даже слушать меня не хочет! Я согласна быть с ним рядом и помогать чем смогу, но я не выйду за него.

Хвоя хоть и испугалась той части, где девушка говорила о том, что на них могут напасть и истребить, но виду не подала.

— Ты очаровательная в своей молодости и наивности. Посмотрим, что на это скажет сам хозяин леса.

— Я его не боюсь! — Тара гордо вскинула подборок, пытаясь саму себя убедить в бесстрашии.

— А должна! — вышла из себя Хвоя. — Он могущественен, и за неповиновение...

— Настолько могущественен, что даже не понял, что перед ним иллюзия, а не океан. К чему ему могущество, если этот лес уничтожат?! Ответь мне, мы сможем выстоять? Сможем защититься от тех, кто по ту сторону? Я не собираюсь повиноваться ни ему, ни кому бы то не было, и когда он прилетит обратно, мы с ним поговорим.

— Что ж, я прилетел! — раздался резкий голос Бора позади девушки. Хранительница вздрогнула и медленно повернулась. Хвоя же склонила голову в поклоне. Она знала, что им предстоит трудный разговор. — Продолжай! Тебе ведь есть что сказать!

— Хвоя... — начала девушка, немного растерявшись. — Хвоя сказала, что я должна выйти за тебя.

— Да, теперь ты принадлежишь мне! — ответил Бор, и то, насколько это было высокомерно, эгоистично и по-собственнически, вывело Тарину из себя.

— Я никому не принадлежу, кроме себя самой! И я сама решу — выходить за тебя или нет. И пока я очень сильно сомневаюсь, что из нас получится отличная пара.

— Ты дерзкая, строптивая девчонка, но ты будешь моей женой, хочешь ты этого или нет. — Бор был возмущён и изумлён тем, что это девушка смела отвергать его. Ему хотелось схватить Тару и… Он сам не понимал, что хотел с ней сделать.

— Как бы не так! Я благодарна, что ты спас меня, но я не люблю тебя и вряд ли когда-нибудь смогу полюбить такого эгоистичного, самовлюблённого лешака! — выкрикнула Тарина. Страсти накалились до предела. Хвоя выронила корзинку с едой и испуганно переводила глаза с хозяина леса на девушку.

Быстрее ветра мужчина оказался вплотную к девушке, его жаркое дыхание опалило ей лицо. Хозяин леса схватил еë за кисти рук и повалил на мягкий мох, которым было устлано гнездо, прижимая еë всем своим телом.

— Отпусти! Сейчас же слезь с меня!

— И не подумаю! Я спас тебя, благодаря мне Сирин излечила тебя, и это твоя благодарность? Оскорбляешь меня в моëм же собственном доме? Ты должна быть счастлива, что выходишь за меня!

— Бор, отпусти её сейчас же! — грозно произнесла Сирин, но хозяин леса, как и Тара, не обратил на райскую птицу никакого внимания.

— Но я несчастлива! Брак не построишь на одной благодарности, он строится на любви. Тебе знакомо это чувство? Я сильно в этом сомневаюсь, и что-то подсказывает мне, что ты никогда, кроме себя, никого не любил.

— Да что ты знаешь обо мне? — опешил от возмущения Бор. Никто не смел с ним так разговаривать, и его распаляло то, что Тарина позволяла себе это.

— Я знаю то, что ты насильно хочешь заставить меня выйти за тебя, ты хочешь сломить мою волю, чтобы я потеряла самоуважение и стала послушной женой, но этого не будет! Я не люблю тебя!

Эти слова ещё больше задели хозяина леса, он стиснул зубы и сильнее сжал запястья девушки, отчего та вскрикнула и зажмурилась от боли. Бор почувствовал, как по телу прокатывается адреналин вкупе с желанием обладать. Он только что вернулся не с самой лучшей своей прогулки: он увидел людей, увидел помойку, в которую люди превратили планету, и испытал настоящую ненависть, он хотел уничтожить человечество, разорвать каждого корнями, затоптать, поглотить их. А сейчас Тара противилась ему, более того, она не выказывала никаких признаков почтения, да к тому же ещë и оскорбила его, обозвав лешаком, и тем, что ни капельки не хотела за него замуж.

Тарина пыталась как-то вырваться, но еë попытки не увенчались успехом. Хозяин леса желал еë, хоть и слабо отдавал себе в этом отчёт, за всю жизнь у него не было сексуальных контактов. Лесных дев он считал своими сёстрами, Хвоя для него была словно мать, и подобных чувств, которые у него возникли к Тарине, он не испытывал.

Хвоя понимала, что Тара выросла в совершенно другом обществе с другими устоями, и она так просто не покорится судьбе. Ей было жалко девушку, и она было хотела вмешаться, но еë опередили.

— Прекратите это немедленно! — раздался громоподобный голос птицы Сирин. — Вы находитесь в моëм гнезде, так что ведите себя подобающе. Встаньте.

Хозяину леса пришлось повиноваться птице Сирин, и он нехотя встал. Тарина с ещë более позеленевшим лицом еле сдерживала подступившие слëзы, она смотрела куда угодно, только не на Бора, и желала, чтобы он оставил еë в этом гнезде и убрался.

— Время уже позднее. Пускай Тара останется со мной в гнезде, успокоится и обо всём подумает. Сегодня был очень тяжёлый день, нам всем нужно набраться сил и отдохнуть.

— Как скажешь, великая птица Сирин. Надеюсь, что завтра Тара придёт в себя и одумается.

На эту его реплику девушка только смерила гневным взглядом хозяина леса, и он ответил ей тем же.

— Дорогой Бор, я право устала за сегодня, мне нужно восстановиться, а завтра приходи сюда, и я уверена, вы сможете договориться.

— Будь по-твоему, Сирин, я подчиняюсь твоей воле и твоему желанию. Пойдëм, Хвоя!

Глава 3

Бор, обернувшись волком, нёсся как стрела, и Хвое, которая сидела на нём верхом, пришлось держаться изо всех сил, чтобы не свалиться на землю. Наконец, они остановились около священной реки Данаэль, названной так в честь богини воды. Река брала своё начало в горе Агун, где по глубокому горному ущелью она стремительно несла свои воды, создавая частые пороги и живописные водопады, что украшали собой горный пейзаж. Дальше Данаэль спускалась на равнину, плавно пересекая владения царя леса. Луна серебристым светом касалась ровной речной глади, и каждое существо чувствовало её мистическую таинственную силу, глубину и непостижимость. Изредка были слышны всплески рыб, которые противились естественному порядку вещей и отказывались ночью спать, стрекотание светлячков, светящихся под покровом сгущающихся сумерек, и уханье сов, которые только-только начали свою охоту на полёвок.

Хвоя и Бор седели в тягостном молчании на берегу Данаэль. Хозяин леса был в глубокой задумчивости, и, по своему обыкновению, запустил руку в серебристо-зелëную бороду и извлёк оттуда старенькую трубку. Она принадлежала ещë его отцу, Колояру, — единственная вещь, которая осталась от него. На поясе у него висел мешочек, где хранились сушёные курительные травы. Измельчая, перетирая их пальцами, он забил трубку и закурил. Потрескивание трав, приятный дымок, который нехотя, лениво поднимался наверх от густого вечернего воздуха, действовали умиротворяюще, как будто всё в жизни владыки леса оставалось по-прежнему, как будто этот вечер был одним из многих, но это спокойствие было обманчиво. Внутри хозяина леса клокотала боль и ненависть, и он хотел их хоть как-то унять. Не испытывая подобного прежде, ему сложно было совладать со своими эмоциями. Сегодня ему многое было в новинку, но воды Данаэль успокаивали владыку, он пристально вглядывался в них, пытаясь собраться с мыслями.

Хвоя молчала, она боялась заговорить первой. Бор был для неё словно сын, и сейчас он думал, что всю его жизнь она обманывала его. Отчасти это было правдой, но только отчасти. Когда только будущий хозяин леса родился, Хвоя взяла его под своё крыло, это был еë мальчик, которого она поклялась сберечь, чего бы ей это ни стоило. Женщина знала, что рано или поздно он узнает правду, и несколько раз даже сама порывалась ему всë рассказать, но всегда еë что-то останавливало. Она не хотела, чтобы Бор страдал и связывался с людьми, ведь он был последним в их когда-то славном роду, и она не пережила бы, если бы потеряла его.

— Почему ты не рассказала? — вывел еë из размышлений хозяин леса. Больнее всего ему было, что именно Хвоя скрывала от него правду, на других лесных жителей он также злился, но с Хвоей дело обстояло иначе. — Ты всë знала, как и все остальные, и скрывала это от меня!

— Я хотела всë рассказать, но каждый раз боялась, — потупила взор женщина.

— Чего же? — с вызовом спросил Бор.

— Боялась потерять тебя. Ведь ты остался единственный в своём роде...

— Я имел право знать! Вы держали меня за дурака всю мою жизнь! — рассвирепел хозяин леса. — Все в этом лесу водили меня за нос!

— Это была последняя воля твоего отца! — также перешла на крик Хвоя, — ей было невыносим обвинительный тон своего воспитанника, пускай она это и заслуживала. — Перед кончиной последней его волей было, чтобы я спрятала тебя от людей, сделала так, чтобы печальная участь твоей семьи обошла тебя стороной.

— Последняя воля отца? Он мёртв вот уже пятьсот лет, и все эти годы я был хозяином леса. Никогда не подумал бы, что все, кого я знаю в этом лесу, те, кого считал друзьями, врали мне!

— Бор, пожалуйста, послушай меня! Я люблю тебя, как и все в твоём лесу, и все хотели тебе добра... — лесная дева положила ладонь на плечо Бора, но тот стряхнул её.

— Добра? И чего же вы добились? — прокатился по всей округе громоподобный голос, мужчина вскочил и смерил Хвою взглядом, полным ярости и обиды. Казалось, весь лес погрузился в зыбкое безмолвие, никто лишний раз не хотел даже пискнуть и навлечь на себя гнев владыки, а Бор тем временем продолжал: — Планета разрушена, она умирает, мой лес хотят уничтожить. Если бы я узнал обо всём раньше, я смог бы это предотвратить! А теперь... Сирин сказала мы на пороге войны, и из-за вашего вранья мы обречены!

— Не говори так! — слëзы покатились по щекам Хвои. — Ты Бор, хозяин Велитара и его защитник! Все лесные обитатели будут бороться с тобой плечом к плечу.

— Бороться с людьми? — сокрушённо хмыкнул мужчина. — Ты видела их машины, ты видела, в кого превратились люди? У них нет ни души, ни чести, ни собственного достоинства. Какое может быть достоинство у людей, которые веками издевались над планетой, которые довели еë до отчаяния? — он опустился на землю, прикрыл глаза и склонил голову. Хозяин леса не знал, что ему делать, как бороться с надвигающейся угрозой, но он знал, — война за лес неизбежна, и его прежнему беззаботному существованию пришёл конец.

— Прости меня, Бор! — Хвоя припала к нему и обняла. — Ты знаешь, что ты для меня, словно сын. Когда умерла твоя семья, я поклялась перед собой, перед твоим отцом и перед богами, что я сберегу тебя, что я огражу тебя от людей, которые принесли нам столько горя. Я прошу, мой мальчик, прости меня!

Бор хоть и был вспыльчивым, но имел обыкновение быстро прощать. Он не мог видеть слëз Хвои, а тем более быть причиной этих слëз, но всё же хозяин леса не спешил обнимать лесную деву в ответ и сидел неподвижно, как бы наказывая её своим безучастием. Владыка отстранил её от себя и посмотрел ей в глаза.

— Я прощаю тебя, Хвоя, и надеюсь, что больше ты никогда не будешь от меня ничего скрывать, особенно если это касается меня лично, в противном случае ты будешь изгнана из леса, — эти слова трудно дались Бору, он произнёс их холодно, заставив смотреть Хвою себе в глаза, не давая шанса в них усомниться.

Хвоя вся как-то поникла. Ещё никогда её мальчик так с ней не разговаривал, и уж тем более не угрожал изгнать её. Она обхватила колени, уставившись на реку Данаэль, тонкие ручейки слёз текли по её щекам, и Бору неимоверно сильно хотелось её утешить, но чувство обиды и злости перевешивало. Они сидели в молчании, пока Хвоя молча не поднялась, собираясь уходить. Лесная дева избегала смотреть на хозяина леса, боясь увидеть ненависть в его глазах. Она сделала пару шагов, прежде чем Бор сорвался с места и заключил её в объятия. Разрушительные эмоции начали уходить из его сердца, он подумал, что слишком сурово обошёлся с той, которая была ему, словно мать, но прощения просить не собирался. Ему было слишком больно от знания того, что весь его род истребил человек, оттого, что лесные жители скрывали правду. К тому же Бор испытывал липкий страх, он боялся, что его лес уничтожат люди, а лесных жителей поработят, и сейчас ему как никогда нужны были поддержка и понимание Хвои, которые она всегда давала ему.

— Я разделяю твою боль, Бор, — тихо сказала Хвоя, уткнувшись лицом в грудь хозяина леса. — И меньшее, чего я хотела служить причиной этой боли.

— Понимаю, — ты хотела, как лучше, но я в растерянности и не знаю, что делать и как бороться со всем этим. — Бор снова сел на траву и тяжело вздохнув, склонил голову.

— На тебя в один день много навалилось, сынок, — Хвоя накрыла его ладонь своей и нежно сжала, — но мы что-нибудь придумаем. Я верю в тебя и во всех лесных жителей, и вместе мы сможем прогнать людей с этой земли, а дальше... Кто знает…

— Я обещаю, что буду защищать вас до последнего вздоха, но не могу обещать, что вы будите в безопасности.

— Если мы всё-таки будем сражаться против людей, все существа в этом лесу встанут на его защиту. Смерти не избежать Бор, ты не сможешь спасти всех, и серп Мары оборвёт много жизней, но многие спасутся.

Несколько минут они сидели в молчании. Бор снова забил трубку, сел на траву, облокотившись спиной о валун, и закрыв глаза, старался упорядочить свои мысли и чувства. Хвоя же думала о девушке, которую им послали боги, о том, что Таре будет нелегко привыкнуть к жизни, которую ей теперь придётся вести в лесу. «Она такая свободолюбивая, такая же вспыльчивая, как Бор, и в ней есть сила. Им нелегко придётся друг с другом, надеюсь, хоть она наберётся мудрости и будет ему в чём-то уступать».

— Я хотела бы поговорить о Таре.

— Об этой неблагодарной, дерзкой девчонке я не имею никакого желания говорить! — тут же отреагировал Бор, вспомнив, как девушка отвергла его.

— Послушай, мир поменялся, человеческое общество так же претерпело изменения, как и их устои. Она живëт в соответствии с законами своего времени. Будь с ней мягче, постарайся понять еë.

— Ты на еë стороне? — хозяин леса не мог поверить своим ушам, его борода затряслась, а глаза сверкнули. — Я спас еë, дал ей кров, а она пренебрегает мной, обзывает лешаком и нос воротит.

— Для девочки шок, что ты существуешь, не говоря уже об остальном. Видимо, сейчас в человеческом обществе молодые женщины и мужчины сами выбирают себе пару, а в стародавние времена — это делали за них родители, поэтому она так свободолюбива. Но даже в те далёкие времена родители спрашивали невесту о том, за кого она хочет пойти, и учитывали её желание.

— Но я не человек, и Тара теперь тоже.

— Но в душе она остаётся человеком. Она женщина и выросла в человеческом обществе.

— Откуда ты вообще знаешь об этих вещах?

— Я не всегда была лесной девой.

— Ты серьёзно? — Бор даже бросил трубку и уставился на Хвою.

— Когда-то давно, боже, это было будто в другой жизни, я была человеком, и у меня был муж, были дети. Как он за мной ухаживал! Рвал полевые цветы, пел мне песни, караулил, около небольшого храма, чтобы проводить меня до дома. Мы поженились и были счастливы. Но затем настал голод, нашу деревню разграбили, мою семью, мужа, детей — всех убили, а я убежала в лес. — Хвое было больно вспоминать прошлое, и даже спустя века, она не могла говорить об этом спокойно. Боль никуда не ушла, она лишь оставляла её на время, но всегда возвращалась. — Я хотела умереть, но меня спас твой отец. Он сделал меня Хвоей, лесной девой, и я не знаю для чего, — то ли для того, чтобы мои страдания длились вечно, то ли для того, чтобы начать новую жизнь. Я уже теряла детей, Бор, и не могла позволить потерять тебя.

— Хвоя, ты никогда не рассказывала мне об этом.

— Всë как-то не было подходящего случая, — пожала плечами женщина.

— Моя любимая, дорогая Хвоя! Я от всего сердца сочувствую тебе. — Бор прижал к себе женщину, а она положила ему голову на грудь, перебирая густую бороду пальцами.

— Бор, пообещай мне кое-что...

— Что же?

— Ты будешь терпелив с этой девушкой, и тогда она полюбит тебя.

— Но... — хотел было возразить хозяин леса, но Хвоя лишила его этой возможности.

— Пожалуйста, Бор! Я уверена, если ты проявишь понимание и великодушие, то она полюбит тебя, как и ты еë. Но нельзя кого-то заставить себя полюбить. Ты можешь принудить её к браку, но тогда девушка зачахнет, словно птица в клетке. Женщине нужна любовь, мой дорогой Бор, — Хвоя говорила так потому, что искренне желала своему воспитаннику счастья, и понимала, — укротить строптивицу сможет только любовь, уважение и искренность, а не грубая сила.

— А если она не полюбит меня?

— Принять отказ, — тут же последовал ответ.

— Как смеешь ты предлагать подобное?! — хозяин леса задохнулся от негодования, а земля слегка задрожала.

— Это будет правильно, Бор, — невозмутимо ответила Хвоя. — Ты слышал, что она сказала тебе? Она выказала свои самые страшные опасения, что ты лишишь еë самоуважения, сломаешь еë волю. Разве ты хотел бы этого?

— Довольно! — взревел Бор, и лесная дева закрыла глаза, по её коже пробежали мурашки. — Очень мило, Хвоя, что ты защищаешь Тару, — злобно усмехнулся Бор, — но я не могу допустить, чтобы весь лес шептался о том, что хозяин леса бесхребетный червяк, за которого не хочет идти замуж человеческая женщина, — Хвоя пыталась возразить, но Бор не дал ей такой возможности. Он сурово посмотрел на лесную деву, его облик сделался по-настоящему диким: серебристый свет луны оттенял кожу, которая сделалась настолько тёмной, что зелёный оттенок еле можно было разглядеть, выпирающие клыки, напоминающие волчьи, вселяли неподдельный страх, серебристая борода зашевелилась, пряди, словно серебряные змеи, разметались в разные стороны, а глаза засверкали ярче молнии, и Хвое захотелось убежать, но она знала, что Бор не тронет её. — Если Тара не образумится, её ждёт либо изгнание, либо ритуальное сожжение — её принесут в жертву богам. Но обещаю, что я поговорю с ней, и постараюсь ей всё объяснить. Это слово Бора, хозяина леса.

— Это жестоко, Бор! — еле слышно произнесла Хвоя.

— Ты знаешь, что таков порядок. Я царь этого леса, и моя власть должна быть крепкой.

— Но хотя бы сделай мне одолжение и будь с ней завтра помягче. Подари ей цветы и запасись терпением. Твоя мудрость должна перевесить твои эмоции и твою страсть. — Хвоя сощурилась и лукаво посмотрела на владыку. — Я видела желание в твоих глазах, когда ты был сверху на ней.

— Хвоя! — хозяин леса потупил взор и густо позеленел. Клыков, как будто бы не бывало.

— Что? В тебе проснулось желание, обычное желание любого нормального мужчины — обладать женщиной. И это хороший знак, — улыбнулась Хвоя. — Раз она привлекает тебя в этом смысле, есть надежда на то, что ваш брак будет удачным.

— Если он вообще состоится! — мрачно буркнул лесной царь. Какое-то время Бор и Хвоя сидели в молчании. Оба чувствовали какую-то недосказанность, и лесная дева, собравшись с духом, решила поведать хозяину леса ещё об одной тайне.

— Я больше не хочу, чтобы между нами были секреты, Бор, поэтому я хочу рассказать тебе о посохе твоего отца Колояра, который достался ему от его отца, твоего деда Благояра.

— Что это за посох?

— Тот самый, которым сейчас владеет Добран.

— Добран? — Бор удивлённо посмотрел на лесную деву, а та кивнула, подтверждая свои слова. Добран был наставником Бора, кудесом, чей род восходил к Китоврасу — богу ремёсел, воплощающего собой силу и мудрость. Добран готовил хозяина леса к инициации, учил сражаться на мечах, стрелять из лука. Кудес формировал из него будущего правителя и воина и относился к царю леса по-отечески, и Бор платил ему сыновьей любовью. — Почему он никогда не говорил мне об этом? Он считал, что я недостоин посоха моих предков?

— Добран всегда был о тебе высокого мнения, Бор. Такова была воля твоего отца, он сам передал посох Добрану, — пожала плечами Хвоя, вспоминая момент, когда Колояр был при смерти и отдавал последние распоряжения. Хвое и Добрану, своему давнишнему другу, он наказал беречь самое дорогое, что у него было — Бора и посох из дерева киш, подаренный его роду богами. — Я расскажу тебе обо всём по порядку, — Хвоя сделала многозначительную паузу, и, убедившись, что хозяин леса внимательно слушает, начала рассказ. — В стародавние времена Догода, бог ясной погоды, разругался со своим братом Позвиздом, богом лютой, скверной погоды, бурь и ураганов из-за того, что тот смёл целый город, где жил благочестивый народ. Позвизд был яростным и суровым богом, и ему показалось, что люди недостаточно усердно поклоняются ему, а Догода — кротким и лучезарным, и люди его любили. Ареной для своей борьбы они выбрали как раз лес твоего деда. Но Благояр, твой дед, сумел помирить их, до того, пока боги не уничтожили лес, в котором он правил.

— И как же ему это удалось их помирить?

— Он закатил пир в честь обоих богов, достал самые лучшие настойки на травах, сурью. Догода и Позвизд так опьянели, что на следующий день, не помнили, из-за чего они поругались. Благояр подсыпал им обоим немного зелья, стирающего память, и когда братья спросили, что они вообще делают в лесу Благояра, тот ответил, что всегда хотел устроить торжество в честь великих Догоды и Позвизда, которым поклоняются не только люди, но и духи природы, и пригласил тех на празднование. Братьям по нраву пришлись речи Благояра, и на память они решили подарить ему посох из благодатного дерева киш, что сейчас уже не растёт в мире Яви, с двумя камнями: синим и красным яхонтом. Синий камень вызывал град, дождь, бурю, а красный одаривал ясным днём и звёздной ночью. Так, твой дед и получил власть над погодой. Затем этот посох перешёл к твоему отцу, и в своём лесу он тоже мог управлять погодой, разгонять тучи, когда ему хотелось ясного дня, и вызывать дождь, град или бурю, когда у него было плохое настроение. И теперь этот посох должен перейти к тебе.

— Но почему ты раньше о нём не говорила?! — кожа Бора снова начала темнеть. — Всё это время я считал себя царём этого леса, но без этого посоха, посоха моих предков, я не могу считаться настоящим правителем.

— Посох не делает тебя правителем, Бор, — крепко взяла его Хвоя за подбородок. — Только осознание ответственности за Велитар и за всех его жителей и готовность нести эту ответственность делают тебя хозяином леса. Твой отец хотел, чтобы ты получил его тогда, когда женишься, и это был бы подарок на свадьбу, или в том случае, если священный лес окажется в опасности. Но настали такие времена, когда посох нужен нам, чтобы защищать Велитар.

— Тогда Добран должен мне его отдать! — глаза Бора загорелись, он хотел владеть посохом, управлять погодой и быть достойным властителем Велитара. Бывало, проведя всю свою жизнь в священном лесе, Бор считал, что он недостоин титула царя леса, ведь по его представлениям царь леса должен, просто обязан уметь вызывать дождь. У Друиды, одной из сестёр, он научился всевозможным ритуалам, с помощью которых можно было вызвать дождь, но это не всегда срабатывало, что огорчало Бора. Но теперь он знал, как его отец и дед подчиняли погоду своей воле, и больше у него не возникало сомнений, что он именно тот царь, который нужен Велитару, что он достоин им быть.

— Посох запечатан в священном дубе, и Добран хранит ключ от него, чтобы каждое утро перед рассветом и вечером после захода солнца, отдав почести дубу, расчистить небо от облаков или, наоборот, нагнать тучи.

— Пойдём в Вайгету, и я поговорю с ним, расскажу всë, что я видел, облетев с Сирин целый свет.

— Дождись завтрашнего дня, утро вечера мудренее. Ты вынужден будешь сразиться с Добраном, чтобы заполучить посох. Только путём сражения, ты сможешь получить его — таков обычай, если, конечно, ты не хочешь дождаться свадьбы с Тариной. В таком случае на свадебной церемонии ты получишь его.

— Я не хочу ждать свадьбы.

— Тогда вы сразитесь в поединке, и пока один из вас не окропит мать сыру землю кровью, поединок будет продолжаться.

— Этот посох по праву принадлежит мне, и я сражусь с Добраном, дабы доказать всем жителям Велитара, что я достоин быть их царём. Люди могут напасть в любой момент, и я должен защитить лес и всех, кто в нём обитает. Но ты права, — нехотя согласился хозяин леса. К тому же он не был уверен, что победит своего учителя. Да, он передал ему все свои знания, и Бор в совершенстве владел оружием, но этого может быть недостаточно, — сейчас лучше хорошо выспаться. — Царь леса обратился волком и вмиг домчал Хвою до Вайгеты — поселения, где жили Бор, лесные девы и кудесы — полулюди-полукони.

Засыпая, хозяин леса мог думать только о чудесном посохе, правда, его думы омрачались тем, что до сегодняшнего дня он жил в неведении. Он должен был победить во что бы то ни стало, только так он сможет доказать, что достоин звания царя леса, что он достоин своих предков. Так, владыка и заснул, представляя, как он вызывает дождь, а может и град, а если разозлиться, бурю, а затем одним мгновением посоха Бор возвращает ясную погоду, и все: лесные девы, кудесы, животные восхищённо смотрят на него. «И даже эта строптивая хранительница не устоит передо мной. Она будет умолять меня взять её в жёны!» — мечтал перед сном Бор, хитро улыбаясь и предвкушая завтрашний день.

Глава 4

Оставшись в гнезде с птицей Сирин, Тара наконец-то дала волю слезам. Она села, прислонившись к стенке гнезда и, поджав ноги к груди, тихонько всхлипнула. Она не знала, чего ей ждать от хозяина леса, и её страшили последующие встречи с ним. «Он же не может заставить меня выйти за него?! Или может? А если я откажусь, он точно прогонит меня, прогонит из леса. И куда я пойду? Среди остальных людей мне нет места, меня убьют! Может, я смогу сбежать отсюда и спрятаться где-нибудь на окраине. Господи, что же мне делать? Я хранительница Велитара, и мысль о том, что солдаты вернутся, а они обязательно вернутся, просто невыносима! И что тогда? Хорошо ещё, что они не знают, как проникнуть в туман». Все эти мысли мучили еë, голова раскалывалась. Девушка вспомнила, как смотрел на неё хозяин леса, будто на вещь, которая принадлежит ему, и еë желудок свело!

— Ты так и не притронулась к еде, — птица Сирин села перед девушкой, и Тара вздрогнула при виде полуптицы-полуженщины. Ей показалось, что райская птица знает всё, о чëм она думает. — Наберись сил, к тому же о некоторых вещах лучше не думать на пустой желудок. — Сирин опустила корзинку перед Тарой, и та с благодарностью ей кивнула.

— Великая птица Сирин, что мне делать? Я не хочу становиться его женой.

— И почему же?

— Я совсем его не знаю, к тому же он грубо обошёлся со мной и причинил боль.

— Это легко поправимо, дитя моë. Чтобы его узнать, у тебя впереди будет целая жизнь. Да, он грубо обошёлся с тобой, но и ты вела себя не лучше, — с дружеской заботой принялась увещевать Сирин. — Бор не умеет вести себя с женщинами, он общался только с лесными девами, которые боготворили его, они для него сёстры, а Хвоя всё равно что мать, и другого он не знал. Но меня позабавило, когда ты назвала его эгоистичным и самовлюблённым лешаком, — на птицу Сирин это было совсем не похоже, но она едва различимо хихикнула.

— Но это ещё не всё! — тут же встрепенулась Тара. — Я не люблю его, а ещё не люблю, когда меня к чему-то принуждают. Он видит во мне вещь, игрушку...

— Это не так, — перебила девушка Сирин. — В его представлении это в порядке вещей, и поверь, он в таком же смятении, как и ты, дитя моë. Для него было настоящим оскорблением, то, что ты так грубо отказала ему.

— Но как я должна была реагировать, когда он сказал, что я принадлежу ему?! — не унималась Тара. — Как я могу ему принадлежать?! Неслыханная наглость! Может, он и хозяин этого леса, но у него нет никакого права распоряжаться мной и моей жизнью.

— Я понимаю твоë возмущение, Тара, — примирительно проворковала Сирин. — Но и ты пойми: вы из разных эпох, у вас разные мировоззрения и убеждения. Теперь ты лесная жительница, где действуют свои законы. Бор отходчивый мужчина, и думаю, вам лучше наладить отношения.

— Они наладятся только тогда, когда он не будет требовать, чтобы я вышла за него, — гордо вздёрнула нос девушка. — А если я откажусь? Что случится со мной? Он прогонит меня из леса?

— Вероятно, — сухо ответила полудева-полуптица. Она совсем не хотела, чтобы Тару прогнали.

— Значит, так тому и быть.

Немного помолчав, Сирин снова обратилась к девушке.

— Ты можешь отсрочить свой брак.

— Как? — тут же встрепенулась Тарина, с надеждой посмотрев на райскую птицу.

— По правилам, если умирает близкий родственник жениха или невесты, свадьба откладывается до наступления нового годичного цикла. Бор, видимо, забыл заветы и традиции предков, но мы напомним ему.

— Это правда? Сирин — ты спасла меня! — глаза Тары расширились от восторга, и на радостях она заключила полудеву в объятия. — Скажи, когда начинается этот новый годичный цикл?

— В марте, с уходом Мары. Но я бы не радовалась так сильно. Это тебе даст всего лишь отсрочку, но затем ты будешь обязана выйти за Бора, в противном случае он либо изгонит тебя, либо того хуже, совершит ритуальное сожжение во славу богине Мары, хоть та больше и не приходит в этот мир.

— Сожжение? — Тара даже подавилась от последних слов Сирин. — Это же… варварство!

— Тайный смысл древних ритуалов не дано постичь современному человеку, но я постараюсь тебе объяснить. Твою голову отсекут от тела, а затем насадят на пику, земля, а вместе с ней и лесные жители впитают твою мудрость, знания и жизненную силу, ведь голова имеет большое сакральное значение. Твоё тело предадут огню, чтобы очистить его, и чтобы богиня осталась довольна. При этом ритуале должна присутствовать Мара — жница душ и повелительница смерти, но даже и в её отсутствие ритуал возымеет эффект.

Сирин хотела и дальше рассказывать о ритуале, но Тара её остановила, сказав, что достаточно наслушалась.

— По крайней мере, я рада, что свадьбу можно отложить. Возможно, я найду какой-то выход, ведь в моём распоряжении около полугода.

Райская птица только глубоко, опечаленно вздохнула и принялась чистить перья.

— Сирин, — отвлекла птицу от своего занятия Тара, — Хвоя сказала, что Бор, дал мне испить своей крови. Я теперь не человек?

— Нет. Больше нет, — покачала головой посланница владыки подземного мира. — Его кровь, кровь хозяина леса сделала своё дело. Ты должна была почувствовать изменения: лёгкость, силу, ловкость, ты больше не хрупкая девушка, ты физически стала сильнее.

— Да, я чувствую, как изменилась, — «но я и раньше не была хрупкой девушкой», — подумала про себя Тарина, но вслух этого не сказала.

— Вы объединены одной кровью и судьбой, и я попросила бы тебя дать Бору ещë шанс.

Сирин знала, что у царя леса должна быть жена, и Тарина как нельзя лучше подходила ему. Священная птица была мудра и всеведуща, она знала, что уготовано царю и царице Велитара.

— Шанс на что? — Тара сложила руки у груди и насупилась.

— На то, чтобы наладить ваши отношения. Тебе тоже стоит постараться.

Девушка только тяжело вздохнула, а Сирин подошла к своему яйцу и легла рядом с ним.

— Своим упрямством ты напоминаешь мне Ягиню.

— Ягиню? Это та, которая наложила иллюзии на Велитар?

— Именно. Богиню путей в мире Яви, хозяйку границ и хранительницу земель Явных. Её мать, великая богиня Макошь, и отец, Вий — хранитель душ, властелин пекального царства, хотели выдать её замуж, но она ни в какую! В итоге Ягиня поставила условие, что выйдет только за того, кто одолеет её в поединке.

— И что же? Смог её кто-то одолеть? — заинтересованно спросила Тарина, на что птица склонила голову, поддавшись безрадостным воспоминаниям.

— Я поведаю тебе эту историю от начала и до конца, внемли же мне, дитя. Хоть на какое-то время ты избавишься от тяжёлых дум, что у тебя на сердце. Я поведаю о горькой судьбе Ягини, о заточении и проклятии, вражде и клевете, о правде и кривде, — пропела птица печальным голосом, и Тара приготовилась слушать.

История была поистине драматичной, и девушка слушала, как Сирин поёт печальную песню, не перебивая, ловя каждое слово. Тара была сострадательной девушкой, у неё было обострённое чувство справедливости, и она спросила, где Ягиня сейчас.

— Она живёт на окраине Велитара, на границе Яви и Нави в избушке на курьих столбах, которые в старину окуривались перед погребальным обрядом.

— Погребальным обрядом? — Тарина удивлённо покосилась на Сирин.

— Ягиня — ходячий мертвец. Она вынуждена жить в избе, которая по существу является гробом. В стародавние времена предки ныне живущих людей сжигали трупы, а пепел в урне размещали в домовине — моровой избе. В таких избах не было двери, но было маленькое оконце, чтобы родственники усопшего могли пообщаться с ним, и душа предка приходила из мира Нави в Явь. В те далёкие времена домовин много было, но, в конце концов, все они были разрушены, древние обряды подверглись забвению. Ягиня не может далеко уходить от избы, лишь сидеть на крыльце, ведь мертвецы не могут просто так разгуливать по лесу. Но её подруга, богиня Мара, пошла на хитрость и подарила Ягине ступу, в которой она может летать. В ступе раньше перемалывали кости умершего, это атрибут покойников, и только так она может передвигаться по миру Яви и то, это время ограничено.

— Она не заслужила такого! — гневно произнесла Тара, руки её затряслись, а сердце бешено забилось. Девушке захотелось помочь богине, сделать хоть что-то, и Тара совершенно не понимала, почему боги до сих пор не сняли с неё проклятье.

— Я понимаю твой гнев, дитя, и разделяю твою скорбь, — участливо произнесла Сирин.

— Ты летала к ней? Рассказала, что на самом деле произошло?

— Как только я заговорю с Ягиней, то обращусь в камень. Райским птицам не дозволено говорить с полумёртвыми, не принадлежащим ни к одному из миров, — нараспев принялась объяснять Сирин. — Боги же не могут связаться с Ягиней, так как они замуровали проходы из других миров в мир Яви, заточив Ягиню в домовине. Раньше только Мара могла прийти к ней в конце груденя, когда земля твёрдая и замёрзшая, а первый снег уже припорошил деревья. Мировой цикл, круг жизни и смерти нельзя было нарушать. Но боги пошли на крайние меры, теперь и Маре не разрешено приходить в мир Яви. Это породило хаос. Поэтому богиня зимы и смерти, единственная, кто поддерживал Ягиню, не виделась с ней несколько веков, и думаю Ягиня даже не в курсе почему.

— Ты же говорила, что Мара — жница душ. Как она забирает души, если ей нельзя здесь появляться? — Тара любила докапываться до истины и хотела знать обо всём, что составляет этот таинственный, сказочный и новый для неё мир.

— Богиня Мара не отбрасывает тени, поскольку её тень постоянно занята тем, что собирает души и переносит их в царство Нави.

— А как же ты прилетела в наш мир Сирин, если попасть сюда можно только через проходы между мирами? Они ведь разрушены!

— Райские птицы, а также тень Мары в отличие от богов и богинь могут летать по пространству междумирья в полном вакууме, созерцая мириады звёзд и галактик.

— Раз никто не может сказать Ягине правду, тогда это сделаю я. И когда она всё узнает, мы сможем что-нибудь придумать.

На этом разговор между Тарой и Сирин был закончен, и пожелав друг другу спокойной ночи, они приготовились отойти ко сну. Но Тара не могла уснуть. В голове копошилось столько мыслей, и их гул не позволял так просто отмахнулся от них. Девушка думала о Ягине и о несправедливости, которая выпала на её долю. «Боги наслали на неё проклятие, но знают ли они, как его снять? Завтра же я узнаю дорогу к избушке Ягини и расскажу ей всю правду!» Ко всему прочему Тара страшилась завтрашнего дня, ведь Бор должен был прийти к ней, и девушка не знала, как с ним себя вести и что ей делать. Живот всë также урчал, и Тара решила перекусить в надежде, что хотя бы еда принесёт ей удовольствие. Она нашла в корзине мясо с травами и грибами, обжаренными на костре, и с большим аппетитом съела. Девушка вглядывалась в чёрное небо, пронизанное мириадами звёзд, таким его Тара никогда не видела, как будто бы само восприятие действительности у неё изменилось. В который раз её мысли вернулись к родителям. Вернее, эти мысли и не прекращались, но теперь Тара знала, что они в мире Нави, куда тень богини Мары унесла их души, и она очень надеялась, что там они обрели покой.

Вскоре она погрузилась в зыбкую страну сновидений, и в этих снах Тарина убегала от людей, которых и людьми-то было сложно назвать. Вдруг она увидела Бора, страх только усилился, она не знала, что делать, куда бежать, и когда хозяин леса настиг её, Тара проснулась среди ночи с криком на губах, но, увидев, как сопит Сирин, немного успокоилась. Девушка лежала, положив руку под голову, и смотрела на звёзды, мечтая о том, чтобы эта ночь не кончалась, а новый день не наступил.

***

Утром Бора разбудила Хвоя. Она успела поговорить с Добраном обо всём, что произошло вчера вечером, и тот не стал возражать насчёт поединка. Кудес понимал, что посох должен перейти к Бору, он не понимал только одного, почему Бор не хочет дождаться свадьбы, ведь девушка уже находится во владениях хозяина леса.

— Не всë так просто, — ответила Хвоя кудесу.

— Расскажи мне! — кудес испытующе посмотрел на лесную деву, но та только вздохнула и покачала головой.

— Тара свободолюбива и упряма. Она не хочет принимать свою судьбу.

— Как и ты когда-то, — прищурившись, Добран погладил Хвою по щеке и притянул к себе. Он любил Хвою, как и она его, и он бы всë отдал, лишь бы его любимая женщина не печалилась. Хвоя же положила ему голову на грудь.

— Я чувствую, грядут страшные времена, — вдруг произнесла лесная дева, смотря кудесу прямо в глаза. — Я также ощущаю опасность. Об этом поют деревья, птицы, они доносят до нас свои песни через иллюзии. Я не хочу никого потерять. Я не вынесу этого снова!

Добран знал, что Хвоя уже теряла мужа и детей и пережить это снова для неë было бы подобно смерти.

— Мы выстоим, Хвоя, я обещаю тебе! Я буду оберегать тебя и Бора ценой собственной жизни.

— Бор, ты не передумал? Может, лучше дождаться свадьбы?

— Нет! — воскликнул Бор. — Посох будет моим сегодня. Этим поединком я почту память предков. Где сейчас Добран?

— Он у священного дуба.

— Тогда я не буду заставлять его ждать.

Бор поспешно выпил мёда и, взяв с собой меч, обернулся волком и со всех лап понёсся в дубовую рощу. Утро выдалось пасмурным, все звери и птицы будто бы замерли, настороженно взирая из своих укрытий. Они чувствовали, — в лесу что-то происходит, в воздухе веет изменениями, и это как-то связано с хозяином леса. Бор добежал до священного дуба, под тенью которого сидел Добран, и снова обернулся собой. Таким хозяин леса не видел своего учителя никогда: Добран был облачён в доспехи, выкованными чудью в недрах горы Агун. Выглядел при этом кудес очень воинственно, и Бор понял, что зря надеялся лёгкую победу. При этом сам хозяин леса даже не подумал об экипировке и пришёл на поединок, как обычно, укрытый травой, мхом и ветвями.

— Ты бы мог и получше подготовится к поединку, Бор, — ехидно подметила Добран.

— Зато вижу, ты потратил много времени на сборы, — парировал хозяин леса. — Сегодня этот посох перейдёт ко мне.

— Ты слишком самонадеян, царь леса! — фыркнул Добран. — Только поединок покажет, пришло ли время тебе завладеть посохом или нет.

— Не будем тратить времени на разговоры.

— Согласен.

Добран не делал своему ученику никаких поблажек, бой должен быть честным, к тому же он слишком уважал Бора, чтобы позволить себе поддаться ему.

— Ты слишком напряжён, Бор! Твоё тело и дух должны быть расслаблены! Вспомни, чему я тебя учил. Желание обладать застилает тебе глаза, ты пропускаешь удары, — воскликнул Добран, когда повалил хозяина леса на землю ударом в грудь.

Бор рывком поднялся с земли. «Добран поучает меня в который раз. Я мужчина, а не мальчишка, а он со мной, как с ребёнком!» Хозяин леса ещё больше раззадорился и кинулся на своего учителя в желании задеть того острым полотном меча. Но снова промахнулся. Учитель резко увернулся в самый последний момент и дал Бору ногой под зад, что разъярило хозяина леса. Он стал темнеть, и за считаные секунды его кожа сделалась насыщенного черно-зелёного оттенка, в глазах плясали недобрые искорки, острые клыки вылезли наружу, но Добран не испугался, он помнил, как у покойного отца Бора, его верного друга, вылазили такие же волчьи клыки, особенно если того сильно разозлят.

— Обуздай свой гнев! — грозно крикнул Добран, нависая над Бором. — Он застилает тебе глаза. Только так ты выиграешь этот бой, только так ты покажешь себя достойным посоха твоих предков, достойным правителем Велитара.

Грудная клетка хозяина леса вздымалась, он часто и глубоко дышал, а внутренний голос говорил, что Добран прав — хозяин леса должен уметь владеть собой и своими эмоциями. Бор отбивал удары Добрана, который и не думал давать своему воспитаннику передышку, и пытался вернуть себе самообладание. Меч у царя леса был лёгкий, манёвренный и гибкий, им было легко управлять, к тому же Бор знал все приёмы, которые использовал его наставник, и с лёгкостью предугадывал его движения. Хозяин леса начал приходить в себя, кожа снова стала изумрудного оттенка, клыки ушли, а взгляд стал осмысленными, движения чётче и ловчее. Теперь бой Добрана и Бора больше был похож на танец, опасный, таинственный и древний танец, к которому прибегали мужчины во все времена, чтобы заполучить желаемое. Сохраняя спокойствие, в голове Бора уже созревал план, как победить своего противника. Он не тратил время на сложные манёвры и ненужные действия, Бор экономил силу, чтобы в один момент нанести решающий удар. Ему нельзя было использовать волшебство, свою природную магию, чтобы быть на равных с кудесом, и силы природы не могли ему помочь. В своём лесу Бор знал каждый уголок, каждую травинку, и он намеренно в бою двигался к болотистой зоне, которая была совсем недалеко от их места сражения. Царь леса надеялся, что своими копытами кудес застрянет там, и тогда он сможет ранить Добрана. Но перед этим он решил усыпить бдительность старого кудеса, пропуская удобные удары для атаки, подставляя себя, но не настолько, чтобы позволить ранить. Он знал, что хуже всего, когда ты недооцениваешь своего противника, на чём он и решил сыграть. Все кудесы от рождения были величавы, горды и довольно тщеславны.

— Неужели я тебя этому учил?! — воскликнул насмешливо Добран. — Да ты дерёшься хуже деревенской бабы. Что-то мне подсказывает, что сегодня я выйду победителем.

— Ещё не вечер, Добран! — Бор сделал вид, что страшно разозлён словами противника, к тому же он отлично играл роль измотанного долгим боем воина, и когда, кудес своими копытами зашёл в болотистую местность и застрял там, то пришёл в замешательство — он понял, что его обвели вокруг пальца. Хозяин леса использовал приём в два удара: он ударил в незащищённое место противника, который Добран отпарировал, а затем нанёс второй удар в зону, которая была защищена, но открылась при парировании первого удара. Бор полоснул кудесу остриём по руке, оставляя неглубокий порез. Бой был окончен.

— Ты победил, хозяин леса! — торжественно произнёс кудес. Добран был вовсе не опечален, наоборот, он радовался. — Как твой наставник я горжусь тобой. Ты ловко завёл меня в ловушку, используя мои слабости. Именно этому я тебя и учил.

Эта похвала была приятна Бору, наставник редко хвалил его, но если он это делал, значит, хозяин леса превзошёл все ожидания. Бор ликовал — теперь посох предков принадлежал ему, он доказал, что достоит звания царя леса, и он сможет защитить Велитар. Но внешне он не показывал этого ликования, проявляя достоинство.

— Этот бой был честью для меня, Добран! Надеюсь, порез не глубокий.

— Я буду с гордостью носить шрам, что останется у меня после нашего поединка! — по-доброму, с отеческой теплотой воскликнул кудес. — А теперь вытащи меня отсюда, сынок!

Бор обхватил кудеса и вырвал из вязкой болотной жижи, после чего они вышли к священному дубу, в коем был запечатан посох, и Добран снял с груди цепочку, на которой покоился ключ, и открыл дверцу в дубе. Взяв посох в руки, Бор почувствовал его мощь, будто к нему вернулась давно потерянная дорогая вещь, что-то родное, то, что помнило далёкие времена, когда правили его дед и отец. Два камня — красный и синий яхонт засияли, и посох принял другую форму под стать царю леса — он имел толстый стержень, увитый тонкими ветвями с листьями, а оконечность его была разделена двумя острыми серповидными дугами разной длины, в которые были заключены камни.

— Ты доказал Бор, что являешься достойным сыном своего отца. Велитар нуждается в тебе. Хвоя рассказала мне, что творится в мире, и знай, я буду бороться с тобой плечом к плечу, и если нужно будет сложить свою жизнь во имя Велитара, я сделаю это.

— Спасибо, Добран! Да хранят тебя боги!

***

От беспокойного сна Тара резко открыла глаза. Сирин поблизости не было, а над ней возвышался хозяин леса. Его тело было оплетено, как и в первый день их знакомства ветвями, стеблями и травой, очерчивая крепкие мужские формы. Девушка замерла, не в силах что-либо произнести. Затем поспешно встала и, увидев в одной его руке букет из сныти и кипрея, который ему помогла собрать его сестра, лесная дева Купава, а в другой красивый переплетающийся посох, с двумя драгоценными камнями, недоверчиво посмотрела на Бора.

— Я... Тут... — Бор чувствовал себя идиотом с этим букетом в руках.

— Прекрасный букет! — настороженно и удивлённо произнесла Тара. — Не ожидала, что ты сделаешь нечто подобное.

Царь леса неловко протянул ей букет, и она, взяв его в руки, уловила, как нежно пахнут цветы.

— Но мне некуда его поставить.

Бор достал из бороды небольшую глиняную ёмкость с водой и протянул Таре. У девушки изогнулась одна бровь, но она промолчала, хотя ей очень интересно было знать, что ещë хозяин леса прячет в своей бороде.

— Думаю, мы не с того начали, вчера был трудный день, — эти слова ему подсказала Хвоя, — и я был груб с тобой. Мне стоило держать свои эмоции под контролем.

— И ты прости, что оскорбила тебя, я была не в себе, особенно после всего, что произошло, — улыбнулась Тарина.

— Я хотел бы, чтобы ты узнала меня с другой стороны. Некрасиво было так вести себя со своей будущей женой, и я намерен это исправить.

Тара поменялась в лице, а Бор и не понял, что сказал что-то не то.

— Что с тобой? — хозяин леса внимательно смотрел на девушку тяжёлым взглядом.

— Я хотела поговорить с тобой по поводу свадьбы.

— Надеюсь, ты одумалась? — самодовольно спросил Бор, и Тару это задело. По телу пробежал электрический разряд, а сердце учащённо забилось.

— Я благодарна тебе, Бор, за то, что ты спас меня! Но неужели ты думаешь, что я должна выйти за тебя только из благодарности?

— Да! Именно так я и думаю! — Хозяин леса хищно посмотрел на девушку, но та не собиралась ему покоряться.

— Ты глубоко заблуждаешься! — Тара вскинула голову и без тени страха, отчасти потому, что у неё был козырь в рукаве, воззрилась на Бора.

— Сколько с тобой головной боли. Ты несносная, спесивая, наглая девчонка! — он подошёл вплотную к Таре и взглянул ей в глаза. — Я хотел по-хорошему, но теперь...

— Что теперь? Ты прогонишь меня?! Только потому, что я не потакаю твоим прихотям?!

— И поверь мне, я это сделаю! Нам двоим нет места в этом лесу!

— Это мой дом, ты не можешь...! — голос Тары начал срываться. Именно этого она и боялась, но лучше это, чем ритуальное сожжение.

— Очень даже могу! — Бору хотелось как-то уколоть девушку, сделать больно. — Зря я вообще тебя спас, пока ты не появилась, всë было прекрасно.

— И что же было прекрасно? — сорвалась на крик Тарина. — Сидеть здесь в лесу и думать, что тебя окружает океан?

Их глаза метали искры, атмосфера накалилась до предела, и не выдержав, Бор схватил девушку за запястье и потянул к себе. Тара вскрикнула от боли, синяки на еë запястьях давали о себе знать.

— Мне больно! Отпусти.

Тара выдернула руку из его хватки и попятилась назад. Девушка чувствовала страх, но при этом и возбуждение и мысленно корила себя за это неуместное чувство, которое возникло вопреки здравому смыслу.

— Подойди! — приказал девушке Бор.

— Нет!

— Ты испытываешь моё терпение. Подойди сейчас же!

— И не подумаю! — Тара презрительно посмотрела на владыку.

— Не играй со мной, Тара. Тебе может дорого это обойтись, — с ухмылкой произнёс Бор, он знал, что девушка в его руках, и она никуда не денется.

— Я не боюсь тебя! — Тара пыталась придать своим словам уверенность, но это получилось не особо убедительно.

— А стоило бы, — хозяин леса испарился, и лёгким ветерком переместился за спину Тары. Девушка же в непонимании уставилась в пустоту.

— Бор? — только и успела удивлённо произнести девушка, как он обхватил еë за талию сзади и прижал к себе. Тарина закричала и принялась вырываться. Но хозяин леса крепко держал еë.

— Сейчас же отпусти! Ты не смеешь!

— О, ещë как смею! Я хозяин леса, и всë здесь принадлежит мне, включая тебя!

Бор чувствовал жар, исходящий от тела девушки. Тара безудержно влекла его, обезоруживала, не давая ему и шанса выпустить её из своих рук. В эти мгновения в сердце хозяина леса не осталось ничего, кроме желания обладать, и он жадно прильнул губами к нежной девичьей шее.

Тара прикрыла глаза. Её обуяло поглощающее желание, какого она ещё никогда не испытывала, её кожа от поцелуев покрылась предательскими мурашками, внизу живота разлилось тепло, лоно будто бы вибрировало. Она уже не была человеком, горячая кровь Бора заставляла воспринимать Тару всё намного острее, сильнее. Чувства накалились, и ей было сложно противиться им, но всё она нашла в себе остатки самообладания.

— Я не вещь, чтобы принадлежать тебе! — из последних сил крикнула девушка. — Я живая! У меня есть чувства, в моей груди бьётся сердце. И ты не имеешь права вот так топтать его. Мои родители умерли, и по вашим же законам я смогу стать твоей женой только в новом годичном цикле. А это будет в марте следующего года. Так мне сказала Сирин!

Бор резко повернул девушку к себе и посмотрел в еë глаза. Разгорячённые страстью, они оба тяжело дышали, но Тара отвела взгляд — девушке было стыдно за свою слабость к Бору, и вместе с тем она испытывала гнев направленный и на царя леса, и на саму себя. Внутри неё клокотала буря эмоций, но ей было необходимо их обуздать, и наконец-то прийти в себя. Бор чувствовал себя не лучше — всë в его душе смешалось, столько различных чувств одновременно он не испытывал никогда.

— Я поговорю об этом с Сирин, может, ты неверно её поняла.

— Поверь, я всё правильно поняла. Незнание собственных законов не даёт тебе права их нарушать, Бор, — с издёвкой произнесла Тара. — Так что отпусти меня!

Тара высвободилась из хватки царя леса, встала у края гнезда и устремила свой взор в бесконечность горизонта. Бор же, пытаясь прийти в себя, глубоко дышал и растерянно глядел на девушку с каштановыми волосами, в которых играл солнечный свет. Что-то внутри его стало другим, странная щемящая грусть поселилась в сердце хозяина леса. Он медленно подошёл к Таре, и не говоря ни слова, встал рядом. Увидев на руках Тары синяки, Бор нахмурился. Он никогда не причинял вред женщинам, ему даже страшно было подумать о том, чтобы он причинил лесным девам физическую боль. «Но лесные девы — милейшие создания, а эта — как будто вышла из преисподней». — пронеслось у него в голове.

— Это я вчера сделал? — он указал на руки Тары, и девушка только кивнула и отвела взгляд. — Я сожалею.

Тара ничего на это не ответила, она продолжала стоять, окидывая взором с высоты дуба полный жизни таинственный лес. Прошло несколько минут, и девушка заговорила:

— Единственное, чего я хочу, Бор, так это отомстить за смерть своих родителей и спасти наш лес.

— Мой лес, — поправил девушку владыка.

— Нет, наш! Хочешь ты или нет, но я хранительница этого леса и нужна этому месту. Скоро сюда придут люди, которые захотят уничтожить наш дом, и я сделаю всë, чтобы этому помешать, даже ценой своей жизни. Мы сейчас должны думать о том, как защитится, как спасти Велитар, и не дать ему погибнуть, а наши разногласия лучше оставить на потом — они будут только мешать.

Хозяин леса подивился отваге и рассудительности девушки, которая стояла перед ним. Теперь он видел в ней не только объект своих вожделений, а в будущем и жену, с помощью которой, он продолжит род. Он видел сильную духом молодую женщину.

— Твои речи храбры и благородны, Тарина. Ты уверена, что люди рискнут сунуться в Велитар.

— Уверена, — сухо ответила Тара. — Это только вопрос времени. Они не знают, как пробраться сквозь туман, но они могут разбомбить лес с воздуха, пустив по нему пару ракет. Оркус не оставит нас в покое. Нам нужно предупредить всех лесных обитателей, что им угрожает опасность. Все должны быть готовы и...

Вдалеке раздался оглушительный вопль птицы Сирин, это был крик о помощи, и Бор, вытаращив глаза, дёрнулся.

— Это Сирин. На неë напали! — воскликнул царь леса.

— Мы должны ей помочь! Сейчас же бежим туда.

— Тебе лучше остаться здесь, — остановил её Бор.

— Нет! Я чувствую, что должна быть там!

— Ты с ума меня сведёшь! — сквозь зубы проскрежетал мужчина.

Хозяин леса подхватил Тарину на руки и спрыгнул с гнезда. Девушка думала, что они разобьются, но приземление было удачным. Бор обернулся волком и прорычал, чтобы Тара садилась сверху. Девушка крепко вцепилась в волчью шкуру, и они быстрее пули понеслись к Сирин. Бор знал, куда надо бежать, и его путь пролегал сквозь иллюзию.

— Бор! Как мы…? — удивлённо воскликнула девушка. Они стояли на утёсе, и впереди было только небо, а внизу тёмные воды, простирающиеся до линии горизонта.

— Это иллюзия, — рыкнул Бор. — Мы пройдём её насквозь.

— Ты хочешь… — ужас застыл в глазах Тары, стоило ей только представить, что им предстояло прыгнуть. Девушка понимала, что это иллюзия, но до чего же она правдоподобно выглядела.

— Именно! — твёрдо воскликнул Бор и без колебаний прыгнул со скалы в неизвестность. Тара плотно закрыла глаза и от страха закричала.

— Можешь уже открыть! — ухмыльнулся Бор.

Тарина последовала его совету и поняла, что они живы, что они преодолели иллюзию и стоят на твёрдой земле. Перед ними был каменный мост, а позади густой туман.

— Господи, на какой-то миг я правду решила, что мы умрём! — руки девушки дрожали, она вцепилась ногтями в шерсть Бора и боялась его отпустить.

— Если тебе полегчает, то мне тоже было страшно.

Раздался ещё один раздирающий душу крик Сирин.

— Держись крепче, Тара, и раз уж ты увязалась за мной, то тебе стоит собраться! — прорычал волк и понёсся на выручку полудевы-полуптицы.

Глава 5

Царь леса бежал быстрее ветра, крики Сирин становились всё громче, а вскоре можно было различить и людской лающий смех. Бор и Тара остановились недалеко от скромных домиков бывшего заповедника, и их глазам предстала ужасная картина: на птицу Сирин набросили металлическую сеть и пытались забить до смерти. Один вальщик леса предложил заключить её в кандалы и продать на чёрном рынке за довольно круглую сумму. И это были его последние слова. Людей было около двадцати, целая бригада, рядом с ними стояли харвестер — лесозаготовительный комбайн, который выполнял различные функции: валку, обрубку сучьев, раскряжёвку — процесс распиливания срубленного и обрезанного дерева на брёвна, и форвардер — погрузочное средство, обеспечивающее транспортировку поваленных деревьев. Ни одного дерева повалено не было, видимо, Сирин подоспела до того, как процесс валки деревьев был запущен. Бор напал на них внезапно, тому, кто хотел продать священную птицу, хозяин леса свернул шею. Часть людей Бор смог опутать корнями, которые раздирали свою добычу и питались их кровью. Другая часть принялась остервенело обстреливать лесного царя. Хранительница же поспешила к Сирин, чтобы освободить еë. Сеть была металлическая, испещрённая шипами, которые вонзались в тело птицы.

— Я помогу тебе, Сирин, держись!

Она схватилась за сеть, руки сразу же залила зелёная кровь, но Тара не отпустила, а лишь сильнее вцепилась в металлическую ловушку, пытаясь приподнять еë.

— Ещë немного, потерпи, Сирин!

Один из лесорубов сбил еë с ног.

Сеть снова упала на птицу, и она издала вопль отчаяния.

— Ублюдок! — Сила Тарины заметно возросла от крови Бора, и она в одном прыжке оторвалась от земли и встала на ноги. Девушка прошлась длинными и острыми ногтями по лицу мужчины.

Тот достал пушку и хотел было выстрелить, но Бор подлетел к нему в мгновение ока и вырвал у мужчины хребет.

— Бор, сзади! — успела крикнуть девушка, когда на царя леса напал лесоруб с мачете.

— Мы уничтожим вас! — угрожающе осклабился здоровяк.

— Это мы ещë посмотрим!

Бор яростно сражался, но он никогда не видел огнестрельного оружия, а у лесорубов были и пистолеты, дробовики и электромагнитное оружие, которое обладало огромной пробивной силой, позволяющее одним выстрелом пробить даже самую крепкую броню. Весь этот поток ударил по нему. Бор мог вызвать бурю, чтобы повалить на них деревья, ведь теперь он обладал посохом предков, но деревья в его лесу были священны, во многих жили духи — давние защитники Велитара, и никто даже сам царь леса не смел их трогать. Бор прикрывал Тарину и Сирин, он создал плотный щит из ветвей, взывая к силе природы, всех хищных животных хозяин леса призвал сражаться. Но ситуация ухудшалась. Раздался всепоглощающий утробный звук огнемёта, и пламя поглотило корни деревьев.

Начался пожар, трава и кустарники загорелись, огонь начал перекидываться на деревья. Начался настоящий ад, животные заходились в истошных криках и бежали прочь от огня, духи деревьев стонали, съедаемые пламенем, а Бор в исступлении кричал им, чтобы те покидали собственные обиталища. Пламя сметало всё на своём пути, и новый выстрел с шипящим звуком поглотил ещё больше деревьев, и Бор, заслонив собой Тарину и Сирин, оказался в самом эпицентре. Он горел заживо, кожа лопалась от ожогов, а невыносимый крик боли и ужаса прокатился по всему заповеднику и был слышен даже на горе Агун. Царь леса призывал всех жителей Велитара сражаться. Тара видела, как Бор объятый пламенем, горел, и она ничего не могла с этим поделать. Слёзы застилали ей глаза, ей казалась, что она находится в кошмарном сне, и этот сон не закончится никогда. Девушка была уверена, что Бору уже никак не помочь, и что после таких ожогов, он не выживет. Крик отчаяния вырвался из её горла, она ощутила, как страх и злость окутывают её, и она одним рывком отбросила сеть с птицы Сирин. Обе были в крови. Глаза начало щипать от дыма. Хранительница, как и полудева, начала задыхаться, но тем не менее она встала. Кашляя и давясь, она взяла Сирин под крылья и принялась оттаскивать её, но птица совсем не была лёгкой. Тара старалась изо всех сил, и девушке удалось её немного протащить, но один из лесорубов попал ей из пистолета в бок, и она повалилась на землю.

Царь леса из последних сил поднял пылающую руку с посохом. На небе начали сгущаться тучи, ветер усилился, раскат грома сотряс лес, и на землю резко обрушился ливень такой силы, что лесные тропы превратились в бурлящий поток. Бор больше не горел, ливень потушил его, он находился в сознании, но ужасные ожоги на его теле не давали ему и шанса сражаться дальше. Дождь прекратился, царь леса больше не мог поддерживать небесный поток.

Лесорубы направились прямиком к Таре и Сирин, но внезапно перед ними возник портал. Прямо через него на врагов вышел народ белоглазой чуди, среди которых были как женщины, так и мужчины, все в кольчугах и при оружии. Это был народец невысокого роста, с белыми волосами, и практически прозрачными глазами. Поначалу вальщики леса растерялись, но только на несколько секунд. Завязалась самая настоящая битва. В ход шли топоры, мечи, секиры и клинки, которые разрубали даже подкожную броню врагов. Но очереди пуль начали косить чудь. Одно их утешало: после смерти они попадут в Аркону, верхний мир, обитель павших воинов, которые сражались с честью и доблестью. Хоть народец чуди и испугался, ведь они никогда не видели подобной огневой мощи, бежать они не собирались. Горный народ был уверен, что сражается с демонами из пекла, пришедшими в Явь из низшего мира, где правит Вий. От пуль чудь бросилась врассыпную, за деревья, и оттуда они принялись метать в них топоры. Буеслав, предводитель народа чуди, метнул топор и попал точно в бригадира, и после этого моральный дух последних подкосился. Павших среди людей было восемь, у чуди же потери были гораздо большими.

На выручку так быстро, как только смогли, прибежали все лесные девы, кудесы — полулюди-полукони, и трясовицы — демоны, вызывающие болезни, дочери богини Мары — богини зимы и смерти. Увидев такое многообразие лесных существ, Тара опешила, ведь все они в её представлении были мифическими существами, впрочем, как и Сирин, как и Бор. Лесные девы подбежали к царю леса и упали перед ним на колени, Друида принялась щупать пульс в надежде, что их брат жив. Дивена, имевшая буйный нрав, призвала всех животных, которые безоговорочно её слушались, пойти на противника и биться насмерть. Насекомые — мошки, комары, мухи, слепни, облепляли людей, залезали им в рот, в нос, в уши. Те старались их отогнать, и в итоге воспользовались каким-то химикатом, чтобы потравить назойливых крылатых тварей. Хвоя кидала в осквернителей леса смертоносные иглы, целясь в глаза, а Листвена бросала им под ноги семена. Это были семена дикого смертоносного растения — силок. Оно моментально вырастало и опутывало своими стеблями мужчин. Силки сдавливали и сдавливали их, пока полностью не расплющили. Но другим удалось в нужный момент отбежать. Кудесы метко стреляли в людей из лука и пытались затоптать их копытами. Трясовицы насылали мор и болезни на оставшуюся горстку пришлых, они дезориентировали их, жгли изнутри, вызывали отёчность всего тела, зуд. В то время пока шла ожесточённая схватка, Сирин, не теряя времени, обратилась к Таре.

— Я благодарна тебе за своё спасение и в долгу не останусь, — прохрипела полудева.

— Тебя нужно излечить, Сирин. Есть в лесу хоть какой-нибудь целитель? А Бор? Он не может умереть! — в порыве безумной паники крикнула Тарина.

— Тара, дай мне свою руку, — обратила на себя внимание птица Сирин, требовательно глядя на неё, но Тарина будто бы не слышала.

— Бор, он умирает! Сирин!

— Дай мне руку, и ты сможешь это предотвратить!

Хранительница дала левую руку, и когда птица накрыла еë крылом, то ладонь обожгло голубым сиянием.

— Что… что это? — на ладони Тары возник знак лилии, который светился голубым сиянием.

— Голубая лилия. Я берегла её для того, кто достоин этой силы. Теперь ты можешь излечить… — Птице Сирин было тяжело говорить, она чувствовала, как силы покидают её. — Дотронься рукой.

Тара провела ладонью по ранам птицы, и они начали затягиваться. Птица Сирин встрепенулась.

— Поспеши к Бору. Скорее же, дитя!

Добран убил последнего лесоруба, пустив ему стрелу в голову. Люди были повержены, победа осталась за лесными жителями, но от этого было не легче. Многие пали в бою, и живые оплакивали мёртвых. Весь лес помрачнел и погрузился в траур. Тара положила руку себе на бок, и рана вмиг затянулась, оставляя после себя маленький шрам, затем она подбежала к Бору, окружённому сёстрами.

— Ты не умрёшь, Бор! — твёрдо произнесла девушка.

Лесные девы были разбиты. Все они стояли на коленях, склонив голову, одни заходились в рыданиях, другие, прижавшись к сёстрам, тихо всхлипывали. «Он не может умереть! Без него Велитар погибнет. Все мы погибнем!» Тара прижала свою ладонь к груди Бора, и из-под её руки проступил голубой исцеляющий свет. Этот свет распространился на всё тело царя леса, и оно начало выздоравливать, обожжённая плоть зарастала, покрывалась коркой, которая вскоре отошла. Лесные девы подняли головы, и как заворожённые смотрели на Тару и Бора в ожидании чуда.

— Она исцеляет его! — восторженно воскликнула Купава — лесная дева цветов, и когда обновлённая кожа царя леса вновь стала естественного изумрудного оттенка, наступила оглушительная тишина. Все напряжённо ждали и надеялись, что Бор вот-вот откроет глаза. Тара же не отпускала руки от его груди. Девушка думала, что её сердце вот-вот разорвётся, но хозяин леса распахнул глаза.

— Т-т-тара…

— Бор! — девушка шмыгнула носом и заключила царя леса в объятия, их лица оказались слишком близко, и девушка, смутившись, тут же отстранилась. Лесные девы залились в криках ликования, они обступили хозяина леса с причитаниями. Каждая стремилась позаботиться о Боре, Тара же устремилась по сырой выжженной земле, чтобы помочь остальным.

Грозовые облака никуда не делись, мрак не рассеялся, и гнетущее состояние надломленности витало в воздухе. Раненых лесных жителей было много, как и убитых, но воскрешать мёртвых Тарине было не под силу. Девушка никогда не видела такой жестокой схватки, как и множество трупов, оставшихся после неё. Боль в сердце парализовала сознание, и всё же, находясь в состоянии шока, Тара подходила к каждому, кому требовалось её помощь. Все искренне благодарили её и отвешивали поклоны, она же кивала не в силах что-либо ответить. Друида, левитируя в воздухе, соединялась с духами деревьев, кустарников и других растений, которые пострадали от огня. Она успокаивала их, давала им силы и энергию, возвращая таким образом к жизни пострадавший кусочек Велитара. Крижана исцеляла выжженную землю, чтобы она вновь стала плодородной, Купава взрастила на ней цветы, Хвоя и Листвена залечивали обиталища духов, чтобы они вновь вернулись туда, и вскоре их стараниями горькие страдания деревьев прекратились. Дивена успокаивала животных, поддерживала их и залечивала их раны, а Стрижена рассылала своих птиц-гонцов во все уголки Велитара, чтобы они следили за его границами, и предупреждали в случае появления опасности. Бор, используя свою силу, управлял корнями деревьев и растений, которые, опутав мёртвые тела лесорубов, поглотили их и утащили глубоко под землю. Все взоры обратились к царю леса, и он готов был держать ответ. Наступила тишина, все в возбуждённом ожидании ждали речь владыки.

— Когда великая птица Сирин звала на помощь, мы с Тарой примчались на её зов так быстро, как только смогли. Эти люди посмели прийти в наш лес и осквернить его, они глумились над райской птицей из Ирия. Я вступил в бой, однако силы оказались не равны, пламя, что извергало оружие людей, поглотило моё тело, но благодаря посоху моих предков, подаренному им богами, я смог вызвать дождь. Я умирал, но моя жизнь не имела для меня значения, важны были только вы, жители Велитара, мои братья и сестры. Вы откликнулись на зов, и только благодаря вам, вашей храбрости, благородству и мужеству мы отстояли наш дом. Мы одержали победу и заплатили за неё высокую цену. Все вы отважно сражались, и каждый из вас достоин самых высоких почестей за ваше мужество и бесстрашие. Сегодня мы потеряли своих близких, братьев по крови и по оружию, которые с честью сражались за свой дом и за своих родных. Так склоним же головы и почтим данью молчания всех павших воинов.

Лесные жители слушали речь хозяина леса с трепетом в сердце, они склонили головы и со скорбью глядели на трупы, оплакивая погибших. Через несколько минут хозяин леса продолжил свою речь.

— Народ белоглазой чуди, потомки Сварога, кудесы, потомки Китовраса — я и все жители Велитара благодарны вам за защиту и избавление от врагов! Сёстры, прекрасные лесные девы, вы стойко и храбро держались в этой битве, каждая помогла восстановить это место. Трясовицы, вы храбро сражались и встали на защиту нашего дома, вызывая у врагов хвори и болезни, и все жители благодарны вам. Тарина, хранительница Велитара, ты спасла жизнь мне и многим из тех, кто стоит перед тобой, и мы никогда не забудем твоей доброты! — Бор поклонился девушке, а вслед за ней и все лесные жители. Тара же, зардевшись, бросила взгляд на райскую птицу и молвила:

— Птица Сирин, вложила мне в руку голубую лилию. Это она исцеляет.

— Нет, дитя, — птица Сирин встала рядом с девушкой, — голубая лилия только проводит энергию исцеления, исходящую от тебя, она проводник, а сила исцеления всегда была в тебе. Также голубая лилия разрушает проклятия и возвращает первоначальный облик тем, кто был проклят, — добавила, как бы между прочим, Сирин. — Боги дали мне эту лилию, и я обязана была хранить её, пока не придëт время отдать цветок в нужные руки, — проворковала полудева. — Твоя встреча с Бором была предначертана судьбой. Небесная пряха, великая богиня Макошь, пред которой преклоняются все боги и подчиняются её волшебным нитям, прядёт ваше полотно жизни вместе с её помощницами Сречей и Несречей. Макоши всё ведомо, и ваши нити жизни, твоя, Бор, и твоя, Тарина, переплетены. Ваши решения будут определять судьбу мира, от вас обоих будет многое зависеть.

— Что нам предстоит? — тут же спросил Бор. — Война неизбежна?

— Война уже началась! Эти существа не отступят, и, если ничего не предпринять, их придут полчища, они уничтожат не только Велитар, но и весь Явный мир.

— Великая Сирин, поведай, что же нам делать? — по спине Тары прокатилась волна паники.

— Сирин не может вмешиваться в ход событий, всё должно идти своим чередом, — глухо отозвалась полудева. — Но я могу вам дать подсказку. Помощь вы сможете найти в других мирах. Ягиня откроет врата и пропустит вас в любой из миров. Великая птица Сирин, посланница владыки подземного мира, сказала всë, что вы должны знать. И сегодня я покину мир Яви, чтобы вернуться в Ирий, мой птенец скоро вылупится. Я благодарна вам, жители Велитара за спасение своей жизни, и я не забуду этого!

Птица Сирин взмыла к облакам и полетела к гнезду, где вот-вот должна была вылупиться маленькая Сирин.

«Сирин же говорила мне, что боги разрушили пути в другие миры…» — подумала Тарина, но эту мысль ей не дали продолжить — гомон голосов окружил их с Бором. Чудь никак не могла взять в толк и принять, что демоны, с которыми они сражались, на самом деле были людьми.

— Разве это люди?! — кричал Буеслав — предводитель чуди. — Это нечисть из самого пекла! Когда я снёс одному из них башку, внутри него заискрились металлические змеи!

— Это действительно были люди, — негромко сказала Тара, и все взгляды устремились к ней. — Сейчас всех людей контролируют корпорации — огромные компании, которые производят импланты по всему миру. С самых ранних лет человеку вживляются всë новые и новые модели имплантов: они заменяют кровеносную систему и сосуды на искусственные, более износостойкие. Кости заменяют титаном или другим металлом. Многие из них не чувствуют боли. Руки и ноги стали оружием, внутренние органы также подлежат замене, у некоторых в груди бьётся два сердца. Люди превратились в машины для убийства, они сами стали оружием, киберлюдьми.

Лесные жители негодовали. Кудесы кричали, что любой, кто ступит на земли Велитара, будет убит, — они уже были готовы строить укрепления, лесные девы переживали за лес, большинство из них не хотели никакой войны, и втайне надеялись, что всё обойдётся. Но предзнаменования Сирин нельзя было игнорировать, и все это понимали, так как помнили, чем закончился прошлый раз, когда прежний хозяин леса, отец Бора, не прислушался к пению птицы.

— Жители Велитара! — раздался громоподобный голос Бора. Разговоры прекратились, и все устремили свой взор к владыке леса. — Я облетел на спине Сирин весь свет, и то, что я увидел, вызвало тоску в моём сердце. Явный мир умирает, и в этом виноваты люди. Они веками истощали, уродовали землю. Силы планеты на исходе. Людям удалось истребить всех животных, все растения, земля больше не приносит плодов, воды рек, морей и океанов кишат помоями. Люди призваны были оберегать планету и заботиться о ней, но они забыли об этом, возомнили себя её хозяевами, и тем самым обрекли её на погибель! Во всём мире больше не осталось лесов, подобных нашему, но и Велитар они хотят уничтожить, — в голосе Бора было столько разочарования и ненависти, что иные содрогнулись, а другие склонили головы в немом ужасе. — И я спрашиваю всех, кто пришёл сюда: вы будете стоять со мной плечом к плечу, дабы спасти наш дом?!

— Мы будем с тобой Бор! Все лесные девы встанут с тобой плечом к плечу! — крикнула Дивена. Остальные девы гордо с достоинством кивнули, только Крижана и Буеслав обменялись неоднозначными, тревожными взглядами.

— Весь народ белоглазой чуди будет с тобой до конца, великий владыка леса! — недрогнувшим голосом произнёс предводитель чуди, однако внутри него поселился страх. Чудь начали бить себя в грудь левой рукой, правой же, они достали мечи и возвели их к небу.

— Кудесы, потомки великого Китовраса, встанут на защиту земли и будут сражаться во славу хозяина леса! — ответил Добран.

Остальные громогласно поддержали владыку леса. Трясовицы, потомки великой богини Мары, кричали, что нашлют на людей немыслимые хвори, дабы проучить их. Чудь радовалась тому, что наконец-то их оружие, которое они ковали все эти годы, кому-то в кои-то веки пригодится, к тому же они, как и кудесы, хотели отомстить за своих близких, погибших в бою. Когда гомон поубавился, Тара решила задать интересующий её вопрос.

— Сирин дала нам подсказку. Она сказала, что мы сможем найти помощь в других мирах. Это правда? В них действительно можно попасть?

— Да, и Ягиня, хранительница врат, наконец-то откроет их, — Бору хотелось действовать немедленно, но оставались нерешённые вопросы. Мысленно он предвкушал, как отправится в новые, неизведанные им миры, о которых он знал только по рассказам. Он думал, что Ягиня специально его не пускает туда, о том, что пути замурованы, Бор не ведал.

— А ежели на нас нападут, пока хозяин леса пребывает в других мирах? — поинтересовалась Хвоя. Она понимала, что с хозяином леса и Тарой их шансы в последующих боях будут намного выше, к тому же неизвестно, какое количество людей может прийти в Велитар в следующий раз.

— Сегодня вы показали чудеса отваги и силы, и я уверен, жители Велитара смогут справиться с опасностью в моё отсутствие. Свой посох я отдам тебе, Добран, и если нужно будет вызвать бурю, град, смерч, то ты сделаешь это, — обратился к кудесу Бор, — чтобы спасти жителей Велитара. — Ты хранил его всё время, и в твоих руках он сослужит хорошую службу. В моё отсутствие ты останешься за главного.

Добран кивнул, хоть и сама мысль, что он своими руками вызовет бурю, которая уничтожит не только людей, но и священные деревья, животных, и, возможно, кого-то из близких, на несколько секунд парализовала его.

Чудь и кудесы принялись собирать тела погибших, чтобы провести подготовку к похоронному обряду: обмыть тела, переодеть в чистую одежду, разместить покойников головой туда, где находились изображения богов, уложив им руки на грудь. На глаза по обычаю клали серебро. Чудь хотела похоронить своих воинов в горе Агун, сынами и дочерьми которой они были, провести ритуал, по которому покойников спускали в огненную пропасть, что находилась внутри горы. Этот народ давным-давно выбрал именно такой способ погребения, чтобы душа быстрее освободилась от груза земного. А кудесы планировали похоронить своих павших на холме, который находился за рекой Данаэль, где издревле покоились их предки. Кудесы на лбу покойных рисовали руну Чернобога, которая изображалась как нижняя часть дерева — ствол и отходящие от него корни, чтобы души смогли беспрепятственно и быстро отправиться в мир Нави, а оттуда уже перебраться в Аркону. Кудесы проводили краду — сожжение на ритуальном костре. Покойников сжигали на погребальном костре, а пепел клали в урну, после чего эту урну закапывали в могилу. Затем на каждой могиле сажали саженец ели, чтобы духи воинов вселились в них.

В этот момент Тара вспомнила о родителях. В её груди теплилась надежда, что их мёртвые тела до сих пор там в посёлке, как и тела остальных, что их не разодрали в клочья собаки, и если это так, она похоронит их. Девушке было страшно возвращаться в свой теперь уже пустой, мёртвый дом, она не знала, сможет ли выдержать похороны родителей и остальных работников заповедника, навсегда с ними попрощаться, но Тара должна была. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка обратилась к хозяину леса:

— Бор, — обратилась девушка к хозяину леса, — мне нужно уйти.

— Куда ты? — Брови владыки леса удивлённо изогнулись.

— Там, — указала в сторону рукой Тара, — стоит мой дом, где я жила с матерью и отцом, а теперь они мертвы. Они были хорошими людьми, добрыми, они защищали этот лес и любили его, и за это их убили. Я должна похоронить родителей.

— Мы поможем тебе, — тут же ответил хозяин леса.

— Ты не должна проходить через это в одиночку, дитя, — произнесла Хвоя. — Крижана займётся могилой, Друида начертит на телах погибших руну Чернобога, а я посажу ели на том месте, где упокоятся твои родители. Остальные же будут подготавливать тела павших воинов к похоронному обряду.

Буеслав ответил, что народ белоглазой чуди явиться в Вайгету почтить память павших, после чего чудь, собрав все тела, отправилась на гору Агун, а кудесы с Купавой, Дивеной, Стриженой и Лиственой отправились в Вайгету.

— Вайгета — это ваше поселение? — тихо спросила Тара у Хвои.

— Да. Оно так названо потому, что расположено в виде Вайги — особого символа. — Хвоя начертила символ на земле палкой и сказала, что он означает четыре пути, по которым движется дух, но эти пути также открыты и Великим Ветрам, который могут сбить с пути. Тарине было интересно узнать о четырёх путях, но она решила расспросить об этом поподробнее позже.

Остальные же потянулись в небольшой посёлок, где жили работники заповедника. Там витал запах смерти, мёртвые тела, покрылись трупными пятнами и начали разлагаться. Вокруг летали мухи, а грызуны копошились на трупах. Девушка зажала рот рукой, ком подступил к горлу, и Таре показалось, что её сейчас вырвет. Бор тут же приказал мухам и грызунам убраться, и они в страхе исчезли с глаз. Воспоминания захлестнули Тару, сдавливали грудь, она не могла смотреть на своих близких и видеть их такими. Ей было невыносимо больно, но она должна была их всех похоронить. Она увидела Екатерину Петровну — экскурсовода, и её мужа Николая Семёновича, который был инспектором в Велитаре и следил за порядком. Это была пожилая семейная пара, не имевшая детей, и часто Тара бывала в их домике. Она была привязана к ним. Екатерина Петровна читала ей вслух стихотворения о любви, сидя в креслокачалке, а Тара и Николай Семёнович слушали её голос и пили чай с яблочным пирогом. Тара любила поэзию и втайне мечтала встретить свою любовь. Она думала, что, как только увидит мужчину, предначертанного ей судьбой, она сразу узнает его и полюбит. Но мечты и ожидания разбились о жестокую реальность. Среди тел девушка увидела также молодого человека Александра, с которым мама так хотела её свести, и который неловко пытался ухаживать за ней, и сейчас Тара очень сожалела, что нередко вела себя с ним холодно и даже грубо. Она увидела дядю Гришу, который действительно был ей словно родной дядя — в детстве он часто играл с ней, катал на качелях, которые они построили вместе с её отцом. Он учил Тару кататься на велосипеде, когда Ставр и Дивия были заняты Велитаром, учил играть в карты и жульничать, с его подачи она в пять лет вскарабкалась на дерево, а затем боялась оттуда слезать и в итоге прыгнула прямо на дядю Гришу, благо тот был довольно добротным мужчиной и приземление было мягким. Зато потом Тарина лазила по деревьям словно мартышка. С каждым было связано то или иное воспоминание, но она искала среди погибших тело своего отца. И его нигде не было. Её затрясло, слёзы покатились сами собой, и девушка упала на колени.

— Девочка моя, я знаю, как тебе тяжело, — Хвоя обняла девушку и погладила по голове.

— Здесь нет папы, — едва шевеля губами, произнесла Тарина. — Я должна найти его, — девушка вскочила и побежала на задний двор, но и там тела отца не оказалось, тогда она вбежала в дом. Ну кухне в том же положении лежала мать, мухи летали вокруг неё, а толстая серая крыса пыталась откусить ей палец.

— Пошла прочь! — девушка схватила кружку, которая валялась на полу, и запустила в крысу, и та, издав омерзительный писк, убежала. На неё накатывала бешеная злость, страх проникал под кожу. На миг Тару выдернули из реальности воспоминания о маме, о её улыбке, голосе, тепле, но затем она вернулась к реальности. Ей было невыносимо видеть маму такой, и она выбежала из кухни. Девушка принялась лихорадочно открывать все комнаты в доме, в том числе небольшой подвал и чердак. Отца нигде не было. По телу Тары поползли липкие неприятные мурашки от одной мысли, что её отца забрали с собой солдаты. «Но зачем? — Тара замерла и закрыла лицо руками. — Им нужны ответы, они хотят знать, как проникнуть в сердце Велитара, и с его кровью у них это получится. По своей воле он ничего не расскажет им, но они могут влезть в его голову». Эти неутешительные мысли ворвались в сердце девушки, и она на подкошенных ногах спустилась по лестнице к остальным.

— Ты нашла отца? — тут же спросил Бор, когда девушка вернулась, но Тара только покачала головой.

— Его нигде нет. Они забрали его.

— Мне очень жаль, Тара, — Хвоя понимала, что, если отец девушки до сих пор жив, его наверняка подвергнут пыткам.

Хранительница поблагодарила лесную деву и посмотрела на Бора, не решаясь озвучить свои неутешительные мысли о предстоящей войне.

— Как думаешь, зачем им твой отец? — хозяин леса стоял, сложив руки у груди, склонив голову. Он не любил недосказанности и хотел знать, что на уме у девушки.

— Я догадываюсь зачем. Мой отец знал о вас, и, скорее всего, людям Оркуса нужна информация, всё, что ему известно о лесе и о лесных жителях, которые были скрыты за иллюзиями. Даже если он будет сопротивляться, ему влезут в мозг и достанут информацию. И тогда они воспользуются его кровью и смогут пройти сквозь туман.

— Превращать Велитар в арену для борьбы я не позволю, в противном случае лес погибнет.

— И что ты предлагаешь? — уставилась на брата Друида.

— Мы нападём первыми.

— Бор! — Хвоя в ужасе посмотрела на своего мальчика, и поняв, что тот не шутит, продолжила. — Мы даже не знаем, где находится этот Оркус, какие слабые стороны у людей. Мы с двадцатью еле справились и понесли большие потери со стороны чуди и кудесов. — Лесная дева боялась, всë, чего она хотела — это мирно жить в лесу, подальше от чужих глаз, в покое и здравии, а не сражаться против людей, если их можно было теперь таковыми называть.

— А ты предлагаешь ждать, когда на нас нападут?! Когда этот лес поглотит пламя, когда всех лесных жителей поработят или убьют?! — Бор вытащил из бороды трубку и закурил, и продолжил уже более спокойным голосом: — В любом случае мы обсудим это не сейчас, а на общем совете, после того как я поговорю с Ягиней.

— Да будет так, владыка, — молвила Хвоя.

Тара же опустилась на колени рядом с мёртвым телом матери. Девушка прощалась с ней и вспоминала все лучшие моменты их жизни, а таких было немало. Она бы многое отдала за то, чтобы мама снова была рядом, живая и здоровая, но от неё осталась лишь гниющая плоть. Таре не хватало её, не хватало мудрого совета, её тепла и доброты.

— Я бесконечно сочувствую тебе, но ты не одна, — Хвоя искренне переживала за девушку, Тара нравилась ей, и она хотела её хоть как-то утешить.

— Тебе тоже приходилось терять близких?

— Да… — у Хвои подступили к глазам слёзы, — мужа и двух сыновей. Со временем боль от утраты притупится, но на сердце у тебя навсегда останется шрам.

Девушка почувствовала, что ей как никогда нужны объятия, и она, встав с колен, повернулась лицом к Хвое. По еë щеке скатилась слеза.

— Иди ко мне, дитя, — Хвоя распахнула свои объятия, и Тара, сцепив руки за спиной женщины, обняла еë.

— Спасибо, Хвоя, — Тарина шмыгнула носом, голос еë дрожал, и больше не в силах себя сдерживать, девушка разрыдалась.

Не говоря ни слова, Крижана и Друида заключили в объятия двух несчастных женщин, чтобы разделить их боль, и не отпускали, пока те не успокоились. Бор же чувствовал себя неловко, он не хотел нарушать их единение, не знал, как утешить, и от этого ему ещё больше было не по себе. Хозяин леса вышел на улицу, чтобы не мешать им, и снова забил трубку. Вскоре к нему вышла Крижана и сказала, что пойдёт копать могилы, неподалёку от посёлка. Лесная дева рассказала брату, что Тара настаивала на том, чтобы не проводить обряд крады, а предать покойников земле. Для Бора, как и для остальных, хоронить покойников в земле было каким-то недоразумением, ведь с помощью огня душа очень быстро могла отделиться от тела и отправиться в Навь — мир мёртвых.

— Умершим и так тяжело, а она хочет, чтобы на них ещё была лишняя тяжесть, — вздохнул Бор, размышляя над тем, как бедные душам придётся карабкаться из-под слоя земли.

— Таков их обычай, — пожала плечами Крижана.

Лесной деве не понадобилось много времени, чтобы выкопать могилы, ведь она была лесной девой матери-земли, а Бор решил подготовить деревянные настилы, чтобы на них уложить покойников в могилы. Друида, как лесная дева, выполнявшая функции жрицы, попросила принести две лохани воды, чистую простынь и ткань, которой лесная дева будет обмывать покойников. Тара принесла воду в тазике и прихватила мыло, но Друида сказала, что оно не понадобится. Она попросила Тару выйти, так как по традиции, дети не должны присутствовать при обмывании тела отца или матери. После того как лесная дева закончила обмывать Дивию, она начертала на её лбу руну Чернобога, а Тара сходила в спальню родителей и принесла самое лучшее мамино платье. Покойницу обрядили в одежду, уложили на деревянный настил и вынесли на свежий воздух к месту, её будущего захоронения. Лесные девы занялись остальными покойниками, Бор же ловко и быстро делал настилы, а Тара прошлась по всем домам и выбрала для каждого лучший комплект одежды — дома в посёлке не запирали за ненадобностью, ведь здесь были все свои. Девушка всё делала на автомате, слишком много смертей она увидела в этот день, казалось, психика этого не выдержит, и Тара вот-вот слетит с катушек. Ей хотелось напиться, напиться до беспамятства, чтобы не чувствовать, не видеть, не слышать и не осознавать.

Когда Бор принёс последнего покойника к могиле, Тара сидела рядом с безжизненным телом мамы в оцепенении, в каком-то забытьи и смотрела в одну точку, она понимала, что скоро должна будет попрощаться с ней навсегда, что тело её засыплют землёй, и всё, что останется от Дивии — это воспоминания. Она не заметила, как около неё оказались и все лесные девы. Кто-то из них положил ей руку на плечо и тихо сказал: «Пора». В ответ Тара только кивнула. Она наблюдала, как тело её мамы, и тела других близких людей Бор укладывает в могилы. Девушка знала, что должна что-то сказать в память о погибших, и потому как все замолчали и посмотрели на неё, она поняла, — этот момент настал.

— Они были добрыми, справедливыми людьми, — слова Таре давались с трудом, она никогда не думала, что так рано потеряет всех, кого любила, что её жизнь так быстро и круто измениться. — Они, как и мой отец, как и моя мама, боролись за свои убеждения, за этот лес, и поплатились за это жизнью. Моя мама… она всегда хотела для меня лучшего. Её не стало слишком рано, она умерла так внезапно, и... — голос Тары прерывался от переполнявших её сердце чувств, перед глазами снова был тот день, те мгновения, когда умерла Дивия, и чувство вины и тупой боли будто придавили её, не давали вздохнуть. Таре приходилось делать усилия, чтобы говорить. — Я столько не успела сказать ей…, я так виновата, это из-за меня…

Тара больше не могла говорить, она больше не плакала, а стояла, плотно сжав челюсти. Девушка хотела лишь одного, чтобы всё поскорее закончилось, она хотела сорваться и бежать, неважно куда, главное — бежать, но она не могла пошевелиться. Крижана мановением руки засыпала могилы землёй, а Хвоя посадила на каждой по саженцу ели, чтобы духи погибших могли в них вселиться.

Когда всё закончилось, Бор и лесные девы оставили Тару. Они должны были помочь подготовить умерших кудесов к краде: омыть, обрядить в одежды, укрыть белым холстом и сложить руки у груди. Все зеркала в избах кудесов должны быть закрыты и за этим Друида, как жрица, должна была проследить, ведь по поверью, если этого не сделать, покойник может забрать души родственников. Затем же Друида три дня должна была читать напутствие покойникам, коих было пятнадцать, потом проводился обряд прощания с близкими. И только после этого можно было проводить краду.

Только Хвоя осталась с ней.

— Хвоя, это совсем необязательно, — покачала головой девушка.

— Ты не должна оставаться одна, дорогая, — твёрдо произнесла лесная дева. Хвоя была настроена решительно, и у Тары не было сил, чтобы её переубеждать. — Я буду рядом.

— Спасибо, — девушка с благодарностью кивнула лесной деве, и они вместе пошли по безлюдному, вымершему посёлку к дому Тары.

Глава 6

Весь оставшийся день после похорон Тара провалялась в постели. Она оплакивала маму, которая теперь лежала в земле, и чувство вины за то, что она не смогла её спасти, за то, что промедлила из-за собственного страха, снедало её. Тара переживала за отца, ей была невыносима сама мысль о том, что его пытают, копаются у него в мозгах, чтобы добыть нужную информацию. Она была уверена, что никогда его больше не увидит. Порой ей казалось, что Бор, лесные девы и остальные существа, обитающие в туманной аномалии, — лишь плод её больного воображения: «Может, я сошла с ума? Или это какой-то круг ада, как у Данте? Почему я должна через всё это проходить? Если это какой-то круг ада, какого хрена я вообще попала в этот круг? Я не сделала ничего дурного, за исключением каких-то детских шалостей». Таре нужно было приспособиться к новым условиям и принять, что её жизнь теперь такая и нужно как-то жить дальше. Девушка слабо верила в то, что у них получится защитить Велитар. Оркус был могущественной корпорацией, на его стороне были передовые технологии, превосходное оружие, обученные солдаты. А что было у них? Мечи, клинки, топоры, лук и стрелы. Да, лесные девы и Бор могли управлять животными и растениями, но этого было недостаточно. Велитар был её домом, и она любила его, но не представляла, как тягаться с той силой, с которой они столкнулись. Тара вспомнила, что Сирин говорила про другие миры, где они смогут найти помощь. «Другие миры…, — обречённо хмыкнула девушка. — Может там есть те, кто могущественней Оркуса, чья сила намного превосходит их, и тогда у нас будет шанс?»

Тут дверь в её комнату открылась. На пороге стояла Хвоя, она подошла к кровати и протянула Таре кружку с отваром из трав, чтобы они помогли ей немного успокоиться.

— Что это? — девушка покосилась кружку, но всё-таки взяла её из рук лесной девы.

— Это отвар из душицы и мелиссы. Он поможет тебе немного успокоиться.

— Мне бы лучше чего покрепче, — пробормотала Тара, однако девушка поблагодарила Хвою за заботу.

— Я знаю, какого это — терять близких. Так что если ты хочешь выговориться, я выслушаю тебя.

Хвоя села к Таре на кровать, и та была не против, ей нравилось, что Хвоя здесь, что она заботится о ней. Девушка не знала, чтобы она делала без поддержки лесной девы, с Хвоей было легко и спокойно, и она с удовольствием выпила отвар, хоть он и был на вкус горьковатым.

— На похоронах ты сказала, что ты виновата в чём-то. Что произошло? В чём ты считаешь себя виноватой?

Тара ответила не сразу. Одно дело перебирать в голове собственные мысли и заниматься самобичеванием наедине с собой, совсем другое — поделиться этим с кем-то, рассказать о своих чувствах. Но Таре это было нужно, произнести вслух всё, что терзало её, что не давало жить дальше, и, собравшись с духом, девушка рассказала лесной деве обо всём произошедшем в тот день, когда солдаты Оркуса приехали в Велитар.

— Теперь ты знаешь, — у Тары на глаза навернулись слёзы, ей было стыдно смотреть Хвое в глаза, и она закрыла лицо руками. — Это я виновата в том, что мама умерла! Если бы я не замешкалась, она была бы жива, но я испугалась, — с огромным презрением к себе произнесла девушка, — и это стоило жизни моей мамы.

— Я понимаю, что ты винишь себя, — Хвоя обняла девушку, и та уткнулась ей в плечо. — Но ты сделала всё, что смогла на тот момент. Ты впервые столкнулась с солдатами, ты не была готова к тому, что произойдёт, но тем не менее ты всё-таки убила того, другого солдата, и тебе удалось проникнуть сквозь туман. И то, что ты жива, делает смерть твоей матери ненапрасной. Эта боль навсегда останется с тобой, дитя, но ты научишься с этим жить и когда-нибудь сможешь себя за это простить. А теперь отдыхай, тебе нужно поспать.

Девушка кивнула, и когда Хвоя почти что вышла из комнаты, Тара окликнула её:

— Хвоя! — лесная дева повернулась и вопросительно посмотрела на девушку. — Спасибо, что осталась со мной.

Лесная дева тепло улыбнулась хранительнице Велитара и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Прошло ещё два дня. Тара уже не могла находиться в своём доме: на неё давили стены, всё напоминало ей о родителях, о её прежней жизни, и это вгоняло в тоску. Хвоя предложила ей пожить в Вайгете — поселении, где обитали кудесы, лесные девы и Бор.

— К тому же ты должна присутствовать на краде, как хранительница и защитница Велитара, — Хвоя была рада желанию девушки на время покинуть этот дом, ведь живя под одной крышей с Бором, Тара сблизилась бы с ним, а после вышла бы за него замуж по доброй воле.

Решение было принято быстро. Таре только нужно было собрать кое-какие вещи: одежду, нижнее бельё, обувь, полотенца, средства гигиены, — всё это она сложила в походный рюкзак. И, конечно, девушка не могла обойтись без ЭсА — умного кольца — прибора, который выполнял функции связи, правда, сейчас никакой связи не было. Кольцо было личным помощником Тары, встроенные в него датчики измеряли пульс, сердечный ритм, температуру тела, вели мониторинг сна. Искусственный интеллект, говорящая кошка по имени Баст, которая возникала, если три раза быстро нажать на кольцо, в виде голограммы, могла ей помочь найти любую информацию, хранящуюся на жёстком диске устройства, к тому же с Баст можно было поговорить, словно с другом, она даже умела шутить. Девушка собиралась показать Бору данные об Оркусе и других корпорациях, а также подробные карты городов и дорог, которые были уже загружены в устройство.

Вайгета находилась на высоком берегу реки Данаэль и была частью природы, а не обособленной от неё самостоятельной единицей. Никакого частокола, забора или ограждений не было. В поселении возвышались великолепные деревянные хоромы с несколькими башенками, украшенные накладной резьбой с фигурками берегинь и птицы Сирин. Фронтоны четырёхскатной крыши были обрамлены геометрическими фигурами, а крыльцо было украшено резными наличниками. Стены украшали вьюн и плющ, что особенно гармонично смотрелось в лесном царстве. Хоромы были гордостью кудесов, они построили их со множеством окон и балконов. В этом красивейшем здании жил Бор и лесные девы. Сами же кудесы жили неподалёку в своих избах, построенных так же искусно, как и хоромы, и декорированных резьбой и росписью. Тара несколько раз моргнула, увидев великолепие, открывшееся её взору, поскольку она была уверена, что лесные жители живут в каких-нибудь землянках или типа того.

Хвоя и Тара прибыли в Вайгету, когда солнце заходило за горизонт, и девушка отметила, что теперь туманной иллюзии не было, и сказала об этом Хвое.

— Ягиня переместила иллюзию, и сейчас она огибает весь Велитар. Теперь Бор владеет всем лесом, и путь людям сюда закрыт.

— Вот только кровь моего отца может это изменить, — сказала Тара и нахмурилась. Она и не сомневалась, что только вопрос времени, когда солдаты нагрянут в Велитар и снова будут сеять смерть.

— Мы найдём выход, — твёрдо произнесла Хвоя. — Я верю в это.

Тара же ничего на это ответила. Девушка очень хотела, чтобы выход у них был, но верила ли она, что они его найдут? У неё была лишь слабая надежда. Лесные жители столкнулись только с лесорубами, но что будет, когда они столкнутся с подготовленными людьми? С солдатами? Таре даже думать об этом не хотелось.

Траурная процессия жителей Вайгеты пошла за реку Данаэль, чтобы на холме развести большой погребальный костёр. Лесные жители в скорбном молчании наблюдали, как тела мёртвых кудесов поглощал огонь, и когда прах покойных поместили в урны, а могилы засыпали землёй и посадили на них по саженцу ели, все выдвинулись к хоромам Бора, чтобы почтить память погибших, справив тризну — заключительный похоронный обряд с пиршеством, плясками и состязаниями.

После того как все вернулись с похорон, Купава — лесная дева цветов первым делом решила показать Тарине свой сад. Она выглядела моложе остальных, а её тёплая искренняя улыбка приободрила девушку, и Тара с удовольствием рассматривала цветы, что высаживала Купава. К ним присоединились и другие лесные девы, которые расспрашивали Тарину о том, каково это быть человеком, как она жила до того, как попала за иллюзию. Они делали это без назойливости, с тактом и обходительностью, так что вскоре Тара позволила себе чуточку расслабиться, хоть и испытывала неловкость в их присутствии. Лесные девы были на редкость изящными и грациозными созданиями, женственность сквозила в их походке, речи, манере держать себя, они были словно древнегреческие нимфы, лёгкие струящиеся, полупрозрачные одежды подчёркивали их сексуальность, и Тара в своей человеческой одежде значительно уступала им. Но те как будто и не замечали этого. А вот хранительница чувствовала себя неуместной, совсем неподходящей для этого места. После прогулки Купава отвела Тару в свой светлый терем и подарила ей белое платье с поясом, украшенное искусной красной вышивкой. Девушка приняла подарок, хоть ей и было в новинку носить подобную одежду. Чаще всего девушка носила шорты, спортивные штаны, джинсы, но никак не платья или юбки. Да и зачем они ей были нужны в лесу? Тара считала, что одежда в первую очередь должна быть удобной, и спортивная одежда полностью соответствовала её предпочтениям.

Новое же платье, подаренное Купавой, струилось по её стану, и в нём она ничем не отличалась от лесных дев и была будто бы одной из них. Но Тара сознавала, что это не так. Может быть, чисто внешне она могла сойти за одну из них, но некая колючесть, присущая ей, порой резкость и жёсткость то и дело проскальзывала в ней, хоть она и старалась быть милой. Оставшись довольной, Купава надела ей на голову заранее сплетённый венок. Лесная дева была до того молода и дружелюбна, что Тара быстро прониклась к ней симпатией, она была словно младшая сестра, которой у неё никогда не было. Тарина сердечно поблагодарила Купаву, и когда она вышла к лесным жителям, Бор будто прикованный наблюдал за хранительницей и не мог отвести взгляд. Это был взгляд полный восхищения. Тара заметила это и была польщена, хоть девушка и чувствовала себя неуютно в платье.

На длинном столе, около хором, томились различные кушанья и напитки. Кудесы играли на музыкальных инструментах, а лесные девы пели песни, мелодия и слова которых напоминали нечто первобытное и таинственное, то, что уходило корнями в глубокую древность. Когда они уселись за большой стол, и были опрокинуты стаканы с киселём и сурьёй — забродившим мёдом с хмелем и другими травами, Тара, которая успела познакомиться только с лесными девами, и то, она в основном говорила о себе, принялась расспрашивать Хвою, что из себя представляют лесные жители. И лесная дева принялась рассказывать девушке обо всех по порядку.

Главной из лесных дев была Хвоя — она олицетворяла хвойный лес. Листвена — вторая по старшинству, воплощала собой широколиственный лес. Обе лесные девы символизировали гармонию и единство всего сущего во владениях Бора. Друида была жрицей обоих лесов, олицетворением мудрости и безусловной любви, приверженности традициям и ритуалам. Дивена покровительствовала всем животным и могла в них превращаться. Также она контролировала популяции животных. Стрижена — покровительствовала птицам и могла в них превращаться, а также использовать птиц в качестве гонцов ради информации, поэтому всё, что происходило в лесу, она получала из первых рук, а, точнее, крыльев. Купава — покровительствовала цветам и бережно ухаживала за ними. Будучи травницей, она варила отвары из цветов и кореньев, которые успокаивали или, наоборот, возбуждали нервную систему, помогали расслабиться или придавали сил и энергии. Когда Тара была в её тереме, она заметила огромное количество склянок с различными жидкостями, сухоцветы, травы и корешки. Купава была самой младшей из лесных дев. Легкомысленность и инфантильность ребёнка она с лихвой окупала добротой и жизнелюбием. Крижана — дева изобилия, плодов, которые даёт лес, и почвы. Она помогала животным при родах и облегчала их, обладая энергией плодородия, богатства и процветания.

Вскоре Тара узнала и о кудесах. Кудесы — полулюди-полукони. Они вели свой род от Китовраса — бога мудрости и смелости, хранителя знаний. Кроме того, его почитали как бога строительства, ремёсел и искусств, ведь именно Китоврас построил прекрасные храмы и здания Ирия. Кудесы имели стройный торс, их лица были суровы и задумчивы, а туловище лошади придавало им грациозности. Прекрасные воины, образцы воинской доблести, они оттачивали искусство владения луком и мечом столетиями. Также кудесы были строителями, именно они построили прекрасные хоромы для Бора и лесных дев, а также сады, в которых Купава выращивала цветы. Кудесы любили играть на музыкальных инструментах, которые вырезали из дерева, а их чарующий голос ласкал слух всех, кто слышал их пение.

Народ белоглазой чуди жил в недрах горы Агун. Это были крепкие седобородые карлики и мужеподобные женщины карлицы, считавшиеся дальними потомками Сварога — бога огня и кузнечного дела. Они не приветствовали чужаков, предпочитали уединение, и в своих кузницах, которыми была испещрена гора Агун, ковали оружие и инструменты, отличавшиеся превосходным качеством. Оружие: мечи, топоры, молоты, клинки, было таким острым, что с одного удара, не прикладывая особых усилий, можно было рубить камни. Кроме того, чудь обладала тайными знаниями, которыми с ними поделился сам Сварог, и они могли изготавливать предметы, наделяя их различными волшебными свойствами. Этот народ создал для Чернобога путы, похожие на козий череп, которые стали символом тёмного бога и хранились в Нави, в ледовом дворце, где правили Чернобог и его жена, богиня Мара. Но слухами землями полниться, и кто-то с крайней убеждённостью утверждал, что путы украли, и поговаривали, что это сделал Дый — бог богатства и ночного неба.

Здесь был Моховик — маленький старичок с длинной бородой, пытавшийся растолкать лесных дев и пролезть к хозяину леса. Он тоже считался защитником леса, но был низкого ранга. В стародавние времена он журил людей, которые неподобающим образом вели себя в лесу, взывал к их совести, а если нужно, то запугивал. А если это не помогало, то он звал лесного царя. Здесь же находился Аука — толстощёкий лесной дух, который в былые времена заманивал в чащу людей и бросал их там. До событий, произошедших за последние дни, он жаловался на то, как скучно они живут в лесу и ему не над кем шутить и измываться, поскольку остальные уже знали все его уловки наизусть. Рядом с Аукой находились несколько болотных кикимор — это были уродливые вредные женщины, заросшие мхом и любившие злословить. Им всегда всë не нравилось, все у них были виноваты. Они любили над кем-нибудь поглумится или навредить, и только это могло вызвать у них улыбку. Кикиморы обладали способностью становиться невидимыми, быстро бегать и видеть на много километров вокруг. Но они подчинялись болотнику — хозяину болот, и именно болотник осаживал их, если кикиморы переходили границу дозволенного.

Тара заметила маленькое горбатое существо с крючковатыми руками и спросила у Хвои кто это такой. И женщина несколько презрительно ответила, что это Шишига. Существо жило в камышах, неподалёку от кикимор и также строило пакости. Шишига как раз озирался по сторонам, всюду рыская своими маленькими зоркими глазками, и хитро улыбался.

Трясовицами называли демониц, дочерей Мары, которые могли вызывать различные болезни. Их было всего двенадцать сестёр: Огнея — вызывала жар, Ледея — озноб, Гнетея — рвоту, Грудица затрудняла дыхание и провоцировала кровохаркание, Глухея — оглушала, Костоломка — вызывала ломоту костей, Пухнея — отёк тела или опухоль, Желтея — уродовала кожу, покрывая её язвами и наростами; Корчея изводила судорогами руки и ноги, Глядея сводила человека с ума, насылая на него бессонницу и не давая сомкнуть глаз, а Невея — самая злобная сестра, могла вселиться в человека и обречь его на скорую смерть. Обычно они редко заходили в Вайгету, но сейчас были почётными гостями.

— Я хотела расспросить тебя о символе Вайга. Что за четыре пути, которые должен пройти дух?

— Спроси о путях лучше у Друиды, она разбирается в этом лучше всех нас. — ответила лесная дева.

Тара поблагодарила Хвою и стала прислушиваться к лесным жителям. Они вспоминали своих погибших братьев и рассказывали о них байки, никто не лил слёз и не сидел с кислой миной, потому как они верили, что умершие в мире Яви, продолжают свой путь в Нави, так как жизнь здесь это только часть пути их души, к тому же они были уверены, что души умерших обязательно попадут в Аркону — обитель павших воинов. Кудесы играли на гуслях и флейтах, а лесные девы плясали и пели. Тара сама притоптывала ногой, но выйти к ним не решалась, поэтому лесные девы за руки вытащили Тарину из-за стола. И то ли сурья, то ли всеобщее веселье так подействовало на девушку, но она, обычно стесняющаяся выступать перед другими, двигалась легко и грациозно. Энергия так и летала в воздухе, что даже Бор не смог усидеть на месте и пустился в пляс подле девушки. Ни от кого не укрылось, какие искры летели между Тарой и Бором, пока те танцевали, но вот музыка кончилась. Кудесы и чудь устроили между собой состязания различного рода, где были и метания топора, и копья, и бой на мечах, и многое другое.

Таре же хотелось узнать побольше о других мирах и о символе Вайга. Сурью она пить больше не желала, поскольку, воспоминания о том, как Бор покрывал поцелуями её шею и прижимал к себе в гнезде Сирин, всё чаще начали её посещать и ей хотелось повторения. Чтобы отогнать от себя эти навязчивые мысли, она подошла к Друиде и заговорила о символе Вайга. От лесной жрицы она узнала, что дух должен пройти все четыре пути духовного развития: первый — это путь познания окружающего мира и внутреннего мира своей души. Второй путь был путём созидания, добрых дел на благо своего рода, народа, цивилизации.

— Ступая на третий путь, — воодушевлённо говорила Друида, — душа узнаёт многоплановость Бытия, она познаёт другие миры и выполняет моральные обязанности по отношению к другим существам, стойко переносит трудности, остаётся верной себе и своим моральным принципам, сохраняет внутреннюю свободу и достоинство. Ступая на четвёртый путь — путь веры, которая основана на древней мудрости народа, душа соединяется с потоком Мироздания, она купается в любви и блаженстве! — Друида улыбнулась, перевела дух и выпила сурью. — Ты хотела ещё узнать о других мирах? — лесная дева почти что с мольбой посмотрела на девушку, ведь Друида держала в голове огромное количество знаний и хотела ими поделиться.

— Конечно, мне было бы очень интересно узнать, как устроено Мироздание, — живо откликнулась Тарина.

Лесная дева, напустив на себя важный вид, с удовольствием принялась объяснять древнюю космологию Таре, как ученице в школе. Друида была отличной рассказчицей, она поведала хранительнице, что миров всего три, и каждый подразделяется ещё на три уровня. Высший мир, Правь — мир светлых богов и доблестных воинов, имеет три уровня: Ирий — райский сад, где живут верховные божества. Творец всех миров и главное божество — Род, создал первый круг богов, от которых произошли остальные боги, населяющие Ирий; Даарий — уровень, где живут младшие боги, боги стихий и природы. Именно туда отправились души поверженных царей леса и жителей лесных массивов; третий уровень — Аркона. Там живут погибшие с честью воины, которые храбро сражались за свои земли, жрецы, и те, кто вёл праведную жизнь. Срединные миры — это миры Яви, миры Живы — богини жизни. Явь делится на три уровня: первый — это Велета — страна великанов-Велетов, прародителем которых является Велес; второй уровень срединного мира — это мир людей, людские явные земли; третьим срединным уровнем является Маргла — страна прекрасных пустынь и барханов, страна огненной земли, небольших оазисов и гор. Там правит Семаргл, сын Сварога, вестник богов, и защитник Явного мира. Вместе с ним там обитают птицы Рарог, огнедышащие летающие змии, и огненные псы. Искры из Марглы создали звёзды, кометы, целые галактики. В Маргле много вулканов, и Семаргл обитает в одном из них. Этот мир ближе всего находится к Нави, и прежде чем попасть в Навь, человечесая душа попадала в Марглу, где змии отделяли живых от мёртвых. Мёртвых отправляли в Навь, а живым не давали пройти. Если же живой человек не собирался уходить, он сражался со змием, и в случае победы получал награду: молодильные яблоки, драконье яйцо или возможность жить в этом мире, в мире Семаргла. Низший Тёмный мир также имеет три уровня: верхний — Навь, где правят Чернобог и Мара — мать всех тёмных богов; на втором уровне находится Царство льда — мир вечного холода и тьмы. Там живут Мороз, Карачун — властитель этого мира, Студенец. Мара также там появляется, чтобы забрать с собой стужу и принести её в мир Яви; и наконец Пекальное царство, третий уровень, — мир Вия — хранителя и пастыря душ, сына Рода. Вий пламенем очищает души, и боль, страх, гнев, воспоминания покидают их.

Тара выслушала это объяснение с крайним любопытством, и ей очень хотелось обсудить с Бором, куда они отправятся в первую очередь. Девушка то и дело переглядывалась с царём леса, и то, как он смотрел на неё, говорило о многом. Пару раз Тарине казалось, что вот-вот он встанет и подойдёт к ней, может, скажет что-нибудь приятное, но хозяин леса не хотел выставлять напоказ свои чувства, он и так ощущал себя дураком после бурной пляски с Тариной. Поэтому владыка, как и остальные, наблюдал за состязаниями чуди и кудесов.

За плясками, состязаниями и пением прошла вся ночь, вдалеке забрезжил рассвет. Хранительница почувствовала усталость, и всё, чего она желала так это завалиться на мягкую кровать и забыться сном. Тризна подходила к концу, лесные девы вместе с Тарой пошли в терем — третий этаж хором, чтобы лечь спать. Купава помогла Тарине сменить одежду, и, пожелав ей спокойной ночи, с радостью разделила с ней свой терем. Засыпая, Тара вспомнила слова Сирин о том, что голубая лилия разрушает проклятия и возвращает первоначальный облик. «Я смогу помочь ей!» — промелькнуло в голове, перед тем как девушка погрузилась в сон.

Тара металась в кровати. Еë сны были пугающими и предостерегающими, пару раз она просыпалась ночью в холодном поту, не понимая, где сон, а где явь, затем лежала в зыбком оцепенении, пытаясь снова заснуть. В очередной раз, когда девушка проснулась, Купава тоже встала со своей постели.

— Прости, что разбудила тебя! — Тарина виновато посмотрела на лесную деву, но та успокоила её, сказав, что ей только в радость будет помочь ей. Купава достала один из многочисленных пузырьков, что стояли у неё на полках, и всучила один Таре.

— Этот отвар успокоит голову и расслабит тело, — лесная дева села на кровать к Таре. — Хочешь поделиться тем, что тебе снилось?

— Купава, я не хочу расстраивать тебя…

— Я сильнее, чем кажусь, — гордо произнесла девушка. — Нужно очень много силы, чтобы после всего, что произошло, оставаться счастливой. Думаю, это доступно либо дуракам, либо мудрецам. Уж не знаю, кто из них я.

— Ты явно относишься к последним, — улыбнулась Тарина и открыла бутылочку с отваром. Пахло приятно, но резко, и девушка всё никак не решалась его выпить. После минуты молчания она решила рассказать свой сон Купаве.

— Я видела будущее, битву, что была в Велитаре. Полегло много лесных жителей. И там был кудес, у него на груди была татуировка цветка, и пуля пронзила его сердце.

— Пуля? — словно в трансе произнесла Купава.

— Такой металлический снаряд, которым заряжают оружие. Она летит очень быстро и разрывает плоть. Он умирал, прижимая ладони к груди. Здесь есть такой кудес?

— Да…

Тара видела, что её сон произвёл на девушку впечатление, она хотела казаться сильной, но это давалось ей с трудом, руки её затряслись. Тара была неглупа и прекрасно поняла, что тот кудес возлюбленный Купавы, в пользу этого говорила и татуировка цветка на груди.

— Зря я рассказала тебе, я должна была сразу догадаться, что тот кудес из моего сна и ты…

— Нет, не зря! — воскликнула Купава. — Теперь я смогу предотвратить это. Было бы намного хуже, если бы ты промолчала. Спасибо, Тара! — девушка пылко обняла Тарину и шмыгнула носом. — Только не говори никому об этом сне, ради всех богов. Пообещай мне!

— Обещаю! — Тара обняла девушку в ответ, а затем залпом выпила жидкость из склянки. На вкус она оказалась горькой, и девушка поморщилась, надеясь, что это действительно ей поможет.

— Скоро твоё тело расслабится, а все дурные мысли уйдут, и ты провалишься в крепкий сон, — убаюкивающим голосом молвила Купава. — Спокойной ночи, Тара.

— Спокойной, Купава.

Глава 7

Когда Тара разомкнула веки, солнце было уже высоко над горизонтом. Будить еë не стали, видимо, лесные девы подумали, что девушке нужно дать подольше отдохнуть и набраться сил. Проснувшись, Тарина тут же вспомнила про Ягиню, и соскочив с кровати, хранительница леса принялась одеваться, причём по привычке она надела прежнюю человеческую одежду, штаны и футболку. Девушка собрала волосы в пучок, надела на голову кепку, и, заглянув в зеркало, подумала, что «и так сойдёт». Она даже не стала умываться, просто достала из своего рюкзака жвачку и положила две пластинки в рот. Во дворе, увидев, стоя́щих неподалёку Крижану и Купаву с кудесами и чудью, которые остались отсыпаться в Вайгете, Тарина поспешила к ним.

— Доброго здравия тебе, Тара, — приветливо улыбнулись лесные жители, при этом окидывая девушку изумлённым взглядом. Но девушке было безразлично, что она выглядит кое-как, даже нелепо, учитывая, где и среди кого она находилась. Однако ей нужно было срочно к Ягининой домовине, и она старалась не обращать внимания на косые взгляды.

— Ты такая взволнованная. Что-то стряслось? — поинтересовалась Крижана.

— Доброго здравия! — выдохнула Тарина. — Я ищу Бора. Мне срочно нужно поговорить с ним.

— Придётся подождать, дорогая, — молвила Купава. — Он ушёл к Ягине, и вряд ли скоро придёт.

— Я должна найти его. Где находится избушка Ягини?

— Милая, то гиблые места, где витает сама смерть, — принялся втолковывать Буеслав Таре. — Не услышать там ничего, кроме редкого уханья сов. Смрад простирается над теми болотистыми землями, окутывает с ног до головы. Одним своим видом Ягиня внушает страх и трепет, еë железные зубы приводят в ужас всех жителей Велитара, а высохшее тело, похожее на скелет, навевает мысли о смерти.

— Я всë понимаю, — нетерпеливо произнесла Тарина, — но этим меня не напугать. Я должна там быть. Может, кто-то из вас проводит меня? — видно было, что просьба Тары никому не по нутру, и лесные девы, кудесы и чудь медлили с ответом. — Ну, если, конечно, вы не боитесь…, — пожала плечами девушки, сделав многозначительную паузу.

— Хорошо, — выдохнул Добран, подивившись напору девушки. «И как она могла сказать, что мы чего-то можем бояться? Этой девушке точно нужно поучиться манерам!» — подумал про себя кудес, но вслух ничего не сказал. — Я довезу тебя до Ягининой домовины.

Кудес грациозно присел, чтобы Тара смогла на него залезть, а Буеслав заявил, что Добран здесь не один такой бесстрашный, и что он, Буеслав, тоже поедет к Ягине. Добран, скрывая усмешку, разрешил чуди сесть на него вместе с Тариной, и когда они устроились у него на спине, кудес поскакал к избушке.

***

Когда царь леса появился у домовины Ягини, он невольно содрогнулся. Вспоминая обряд инициации, и то, каким испытанием его подвергла старуха, челюсти Бора плотно сжались. Чтобы ступить во взрослую жизнь и перестать считаться ребёнком, будущий владыка должен был пройти испытания и руководила ими, по непонятным до сих пор хозяину леса причинам, Ягиня. Подразумевалось, что Бор должен умереть, как ребёнок, и воскреснуть мужчиной, новым царём леса, который имеет полное право управлять Велитаром, как ему заблагорассудится. Добран готовил его к инициации, как мог, но он не мог подготовить Бора так, как сделал бы это отец, Колояр. Ведь Колояр также проходил инициацию у Ягини, и он бы поделился с сыном разными хитростями и секретами. К слову, инициации подвергались все существа, кудесы и чудь не исключение, но у них она была совсем другой, отличной от инициации царей леса. Бор был совсем не готов к мучительным испытаниям, которые выпали на него в юном возрасте. Ягиня подвергла его разум истязаниям, она ввела будущего хозяина леса в транс, где юноша будто взаправду видел, как его живьём поедает медведь. Он сопротивлялся, проклинал и медведя, и Ягиню на чём свет стоит, пытался противостоять медведю, но тщетно. Зверь целиком проглотил хозяина леса, и когда тот уже оказался в желудке у чудовища, Бор не сразу, но смирился со смертью, и только отпустив свою прежнюю жизнь ребёнка, медведь изрыгнул Бора, он родился заново и теперь имел возможность превращаться в медведя и других животных. После первого испытания Ягиня нанесла ему на кожу клеймо с изображением медведя. Царь леса приобрёл медвежью силу и храбрость, но на этом обряд инициации не закончился. Были и другие испытания: старуха сжигала Бора, жарила в печи, изрубала на куски и воскрешала вновь. И после каждого такого испытания юноша получал в подарок новое клеймо на своём теле. Ягиня прижигала его, лязгая зубами, а Бор с отвращением отводил взгляд от старухи. К концу обряда царь леса возненавидел Ягиню всей душой, и более никогда не ступал на землю, где она жила. Именно по той причине, что на его спине, руках и ногах были шрамы, оставленные старухой, хозяин леса покрывал своё тело мхом, ветвями, травой, оставляя только небольшие участки кожи открытыми. Но сейчас Велитару грозила опасность, и как бы не относился Бор к Ягине, ему и всем лесным жителям была нужна её помощь. Царь леса, подняв голову вверх и громко молвил: «домовина, обернись оконцем к миру Яви, а задом к миру Нави», — и домовина на сваях-курьях начала медленно поворачиваться. После того как избушка повернулась оконцем к Бору, тот поклонился избушке, и курьи сложились.

— Приветствую тебя Ягиня, страж сакрального пространства между мирами. Дозволь мне войти в твою избушку.

— Тебе явно что-то нужно от меня, Бор, не так ли? — раздался старушечий скрипучий голос. — Что ж, заходи хозяин леса, коли пришëл.

Бор обернулся зайцем и запрыгнул в окно к Ягине, затем же он вновь принял свой облик. Старуха лежала на печи и пряла пряжу, едва ли обращая внимание на незваного гостя.

— Я пришëл просить о твоей помощи.

— Я ждала тебя владыка леса. Знаю, с какой просьбой ты пришëл ко мне. Врата в другие миры закрыты, и никто не сможет пройти через них.

— Но Ягиня, великая птица Сирин сказала, что ты поможешь нам и откроешь дверь в любой из миров.

— Сирин, посланница Велеса! — презрительно воскликнула Ягиня и сплюнула на пол. — Не бывать этому! Это глупая курица, видимо, забыла, что боги сами разрушили пути.

— Но, может, возможно как-то поговорить с богами! Можно же сделать хоть что-то!

— НЕТ! — был категоричный ответ старухи. Её одолевала тоска по другим мирам, а теперь, когда Бор упомянул Сирин, старые воспоминания всколыхнулись. Напряжение повисло в воздухе, оно словно бы стало осязаемым.

— Послушай! — Бор уже начинал закипать, он сильно позеленел, но всë же взял себя в руки. — Велитару грозит опасность, люди превратились в металлических чудовищ, они сеют разрушения, боль и страдания… — Бор не успел договорить, старуха ловко спрыгнула с печи и уставилась на него, едва из-за тесноты домовины не задевая грудь Бора своим длинным крючковатым носом.

— Видала я ту Явь, которая окружает Велитар сквозь серебряное блюдце, — лязгнула старуха железными зубами. — Я достаточно насмотрелась, и после того, как люди запустили огненные грибы в небо, не заглядываю туда.

— Так почему ты не хочешь помочь?

— Явь должна пасть! Этот мир погряз в насилии, жестокости и равнодушии. Люди уничтожили почти всë на планете, кроме Велитара. Так, пусть же этот мир падëт от рук самих людей и перестанет существовать.

Ягиня таила в душе большую обиду на богов, она находилась в заточении в собственном мире, мире Яви. Раньше она могла путешествовать по всем мирам, и хоть это и было в незапамятные времена, она как сейчас помнила свою жажду знаний и юность, полную приключений. Этот мир ей опостылел. Всего несколько десятков веков назад она была нужна людям и лесным жителям, ей поклонялись, у неë просили совета, помощи. Тогда у неë было много учеников, последователей, людские отпрыски проходили инициации в лесу, а она придумывала им испытания, чтобы домой они уже пришли воинами. Ягиня скучала по старым временам, по тем временам, когда она сама имела значение. Боги ополчились против неë, а люди отринули саму землю-мать, дар, что был ниспослан им, так пусть же людишки сгинут, как сгинет и Велитар, и она сама. Всяко лучше, чем волочить это жалкое существование.

— Злая старуха! Что ты говоришь?! Ведь тогда мы все умрëм! — крикнул громоподобным голосом Бор. От вибрации голоса хозяина леса, некоторые склянки в избушке Ягини попадали и разбились, Бор не знал, что было в них, но это явно была какая-то отрава, так как глаза, что у Бора, что у Ягини заслезились, дышать стало невозможно.

— Быстро наружу! — скомандовала Ягиня, и тут же села в ступу, взяла помело́ и вылетела через трубу. А Бор, вновь обернувшись зайцем, выпрыгнул в окно.

— Увалень безмозглый! — выругалась Ягиня. — Такие ценные яды разбил!

— Прикуси язык, старуха, а не то...!

— А не то что? — прошамкала старуха. Ягиня так и буравила владыку своими глазками бусинками. — Я бессмертна Бор, а ты и жители Велитара нет. И когда этот мир сгинет, вы умрёте, но только в Явном мире людей. После смерти ты и остальные отправитесь в Даарий, где обитают духи природы, боги стихий. Именно туда отправились свергнутые цари лесов. И это самый лучший выход — оставить это царство Яви. — Ягиня немного кривила душой. Если бы погиб мир Яви, погибла бы и она, но старуха не хотела, чтобы об этом знал хозяин леса, о том, что она жаждет своей смерти.

— Так не пойдëт! Велитар мой лес, я его владыка, и все здесь находятся под моей защитой. Я спасу этот лес, а может и всё царство Яви, и ни за что не оставлю эти земли.

Ягиня же устало и как-то обречённо посмотрела на царя леса.

— Ты смешён в своей самоуверенности. Землю спасёт либо первородный огонь, либо разверзшиеся воды океанов. Уходи туда, от куда пришëл, Бор, и больше не трать моё время!

— Я никуда не уйду! Ты знаешь, как попасть в другие миры, и ты расскажешь мне! — хозяин леса разозлился и призвал силу природы. Ягиня же вытянула руку, и тут же к ней прилетел меч.

— Хочешь сразиться, Бор?! Что ж, повесели старушку, посмотрим, кто из нас двоих выиграет. Только помни, что ты смертен, а вот я нет. — Ягиня лязгнула железными зубами, поднялась повышения на ступе и только замахнулась для удара, как появилась Тарина и Буеслав верхом на кудесе Добране.

— Великая Ягиня! — вскричала она, и меч старухи повис в воздухе. Бор же изогнул одну бровь, увидев девушку в человеческой одежде, к тому же в штанах, что, по его мнению, не пристало носить женщине, ведь она таким образом позорит себя, а затем презрительно закатил глаза, но ничего не сказал, поскольку момент был совсем неподходящий. Ягиня учуяла мерзкий запах человека, который из Тары ещё не до конца выветрился, и скривилась. Для всех мертвецов живые люди пахли омерзительно, как и для живого мертвецы. Бор округлил глаза, удивлённо уставившись на Тарину, девушка же, обрадованная тем, что она успела как раз вовремя, продолжила. — Дочь Вия и Макоши, богиня путей в людских явных землях. Выслушай меня, прошу! Я Тарина...

— Наслышана о тебе, — перебила её старуха. Ягиня изучала девушку по запаху, так как была слепа. — Откуда ты знаешь, что я богиня? Я скрывала это ото всех много веков.

— Так это правда? — одновременно в изумлении воскликнули Бор, Добран и Буеслав. Они-то думали, что у Ягини человеческие корни, и что с незапамятных времён она промышляла ремеслом ведьмы. Еë почитали как ведающую мать, но она в былые времена похищала девушек, высасывала из них душу, чтобы хоть ненадолго вернуть себе молодость и былую красоту. А то, что Ягиня бессмертна, объясняли, как сделку с самим Чернобогом, а может, даже и Вием. В любом случае никто из них не знал, как там было на самом деле.

— Не так вы представляли себе богиню, да? — скривила лицо Ягиня и спустилась в ступе на землю, всë ещë сжимая в руке меч. Мужчины смутились и отвели глаза.

Тарина же подошла к Ягине, хоть Бор и пытался преградить ей путь, чтобы она не приближалась к старухе. Кто знал, что у Яги на уме? Вдруг она ранит Тарину мечом?

— Не волнуйся царь леса, я не причиню вреда девушке, хоть на моём счету много истерзанных девичьих душ. Говори, дитя! Кто поведал тебе об этом? — властным голосом потребовала ответа старуха.

— Мне рассказала об этом птица-Сирин.

— Опять это велесова птица! — принялась ворчать Ягиня. — Может, она рассказала тебе, как поступили со мной боги? Велес послал эту птицу, чтобы посмеяться надо мной! — старуха уже хотела засвистеть и вызвать Лихо одноглазое, чтобы в драке у неё был помощник, но Тарина опередила еë.

— Нет, Ягиня, всë не так!

— Как же поступили с тобой боги? — участливо поинтересовался Добран, Бор же сложил руки у груди, подозрительно взглянув на старуху. Тарина уже было хотела открыть рот, но слово взяла Ягиня.

— Там и рассказывать нечего. Мать Велеса, корова Амфела сказала, что дарит своей невестке, то есть мне, священных коров Ирия. Я обрадовалась подарку и взяла их с собою в Явь. Но вскоре явились другие боги. Они оклеветали меня, сказали, что я украла их. Меня судили в Ирии. Амфела клялась, что не отдавала мне коров. За меня никто не заступился, даже мой муж. Велес, встал на сторону своей мамаши, как и мои родители. Боги обратили меня в уродливую дряхлую старуху с костяной ногой и железными зубами в наказание, наградили слепотой, заставили жить в этом гробу, — Ягиня указала на избушку, — и запретили путешествовать по мирам. С того момента я могла только охранять вход в людских явных землях. Они хотели, чтобы я созналась в содеянном, чтобы молила о прощении, на что я им ответила: «не бывать этому!» Одна Мара верила мне, хоть и богиня Правды, которую позвали на суд, подтвердила слова Амфелы. Но затем и Мара перестала навещать меня, она также бросила меня, как и все остальные!

— Но это не вся правда!

— Да что ты можешь знать? — презрительно фыркнула Ягиня.

— В твоих бедах виноват Дый, брат Вия, бог ночного неба и богатства.

— Дый? При чëм тут мой дядюшка? Решила оговорить его? — старуха сузила глаза и сделала выпад мечом. Его кончик оказался перед самой шеей Тары, Бор дёрнулся и хотел прийти на помощь хранительнице, но та жестом остановила его.

— Нет! Выслушай меня Ягиня, пожалуйста! — взмолилась Тарина. — Сирин сказала, что после того, как Велес разрушил небесный дворец Дыя, Дый прятался у Вия в Пекальном царстве. И когда он узнал, что ты предпочла ему Велеса, он разгневался пуще прежнего и решил тебя погубить, чтобы унизить и раздавить Велеса, заставить его страдать. И ему это удалось, но ненадолго. Велес женился второй раз, и тогда Дый решил убить его, — Тара говорила быстро и сбивчиво, она волновалась, и правда, которую поведала ей Сирин, измучила её. — Он позвал Велеса на пир и отравил. После этого Велес вынужден постоянно перерождаться. Мара давно подозревала Дыя, но он был очень осторожен и снова спрятался в Пекальном царстве от Правды, дочери Доли и Прова. Но Мара обманом заманила Дыя в свой дворец, вот тут-то он и попался. Вместе с Чернобогом богиня смерти заковала бога ночного неба в цепи и позвала Правду, и тогда он признался, что это он в обличии коровы Амфелы, матери Велеса, подарил тебе священных коров. И когда ты их взяла с собой в Явь, боги разгневались на тебя, забрали молодость и красоту. Дый оклеветал тебя, но боги наказали его. Его убили, и когда он умер, его душа попала в Пекальное царство к брату, и теперь он держит его душу в огне. Сирин сказала, что Маре не разрешили боги приходить к тебе, она не бросала тебя. Но я не знаю, почему они это сделали.

— Дый, мой дядя, всегда враждовал с Велесом, — рассеянно произнесла старуха и выронила меч из рук. В глазах еë была пустота, она опёрлась на ступу и стояла, не шелохнувшись. У Ягини перехватило дыхание, крючковатые пальцы сжались в кулаки, она думала, что вот-вот и из её груди вырвется вопль, но она сдержалась и, как будто опомнившись, обвела всех взглядом.

— В незапамятные времена я была Ягиней, прекраснейшей из богинь. Я была стражем путей и могла путешествовать по всем мирам. Мои знания были безграничны, мне были ведомы сакральные знания о каждом из миров, их рождение и смерть, начало и конец, их история, что была, есть и будет. Мой отец Вий искал мне мужа. Но я была воительницей и сказала, что выйду только за того, кто сможет победить меня. Дый и Велес решили тягаться со мной. И Дый проиграл, а Велес победил меня, и я стала его женой, — голос богини задрожал, она часто задышала и прикусила губу. — Я думала меня возненавидела свекровь, корова Амфела, и оклеветала! А это всë время был Дый! Никто не верил мне, только Мара, моя верная подруга, была на моей стороне. Даже муж мне не поверил, и я возненавидела его за это, как возненавидела всех богов, которые замуровали пути, лишили меня возможности путешествовать и моего истинного облика. О, Мара! Как же я благодарна ей за правду. Она восстановила моë доброе имя, но проклятие, которое на меня наложили боги, останется со мной, — из глаз старухи полились горькие слëзы. — Я думала, она также отреклась от меня, как и все!

Тарина не смогла больше держаться и тоже всхлипнула, даже у Добрана и у того глаза были на мокром месте, и он тут же решил по возвращении в Вайгету сложить песню о печальной судьбе Ягине. Буеслав неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать. Бор же стоял поражённый, его тронула история Ягини. Он достал из бороды трубку и закурил.

— Я могу попробовать помочь тебе, богиня. Голубая лилия в моих руках не только исцеляет, но и может придать истинное обличье.

— Голубая лилия?! Я и забыла, что с помощью неё можно снять проклятия, — восторженно изрекла богиня, отметив про себя, что её ум стал не таким острым, как когда-то, как будто и он закостенел вместе со всем её телом.

— Ты достаточно страдала Ягиня и теперь пришло время вернуть всë, что отняли у тебя, — Тарина не знала получиться у неё снять проклятие или нет, но отступать она была не намерена.

Девушка подошла к старухе и направила энергию голубой лилии прямо во впалую грудь богини. Столб света поднялся от них. Ягиня превращалась в прекрасную молодую богиню, в ту, которой она когда-то была. Вместо лохмотьев теперь на ней было нарядное платье, которое выгодно подчёркивало еë стройный стан. Волосы на голове превратились в две толстые русые косы, кожа лица, ранее усыпанная бородавками, стала нежной и упругой, кости Ягини обросли плотью. Домовина рухнула оземь и обратилась в прах. Вместо неë на лужайке красовались хоромы. Пути снова были восстановлены. Теперь Ягине не нужна была ступа для передвижения, она могла передвигаться сама или в сапогах-скороходах, которые она не надевала с того момента, как еë прокляли. Но ступу она решила оставить, ведь это был подарок Мары. Гусли-самогуды, сделанные из человеческих жил, принялись оживлённо играть весёлую мелодию, как бы приветствуя Ягиню. Сама богиня принялась трогать своё лицо, она обхватила косы, взглянула на руки. Рядом протекал небольшой ручеёк, и Ягиня бросилась туда, чтобы посмотреть на своë отражение. И когда она увидела себя, то разразилась радостным переливчатым смехом.

— Я буду вовек благодарна тебе, Тарина. Ты сняла проклятие, довлевшее надо мной несколько тысячелетий!