Czytaj książkę: «Голос Рыка»

ГЛАВА 1

Кондиционированный воздух приятно контрастировал с жарой на улицах Москвы. В большой зале серверные стойки — графитово-черные, без единого огонька. Ни звука, ни вибрации. Только холод и тишина. И множество тайн, что хранится на десятках дисков.

Анатолий Рыков, завершивший обучение в МГУ почти год назад, терялся в ответах: для решения каких задач обычному фармацевтическому заводу Москвы — сокращенно ФАЗМО, - могли понадобится такие вычислительные мощности.

- Впечатляет?

Вопрос задал коренастый бородач лет сорока. Его представили Рыку, как Филиппенко Анатолия Викторовича — заместителя директора по информационным технологиям и начальника вычислительного центра.

- Еще бы, - вырвалось признание соискателя должности программиста. — Не представляю задачи, требующие такого… изобилия.

- Поверь, они есть. — Филипенко заглянул в анкету. — Рык. Твой сетевой ник сокращение фамилии или грозное прозвище известного хакера?

Толик едва скрыл улыбку. Бородач угадал: ник «Рык» родился из фамилии. Но потом он стал настоящей угрозой в андеграунде. Все считали его главой группировки, хотя он действовал в одиночку. Ирония судьбы — сам Рык не наносил вреда. Он ломал защиту из чистого любопытства, оставляя на прощанье инструкцию по её же усилению. Откуда о нем взялись легенды, что ходили среди узкого круга посвященных, сам не понимал.

Про вакансию в ФАЗМО, или в простонародье «Шаталовке», Рыку настойчиво подсказала мама. Врач-гинеколог с массой связей, она, судя по всему, уже успела все согласовать — собеседование прошло на удивление гладко. Толик предпочитал думать, что все решили его навыки.

- Совпадение, - Толик привык отвечать на этот вопрос. — Такое случается.

Филиппенко кивнул, его предположение подтвердилось.

- Сайт… - замдиректора назвал популярный адрес. — Зайти сможешь?

Рыков вскинул брови. Серьезно? Вот прямо сейчас сесть и перед почти незнакомым человеком намотать себе срок? А, впрочем, он же знает, как сделать так, чтобы не попасть под статью.

- Могу попробовать. Нужен инструмент и выход в сеть.

Анатолий Викторович встал, взмахнул рукой в приглашающем жесте.

Рык покачал головой.

- Перезагрузите и зайдите заново. — Рык не спешил садиться в предложенное кресло. — Я хочу посмотреть загрузку.

- Ты принят. - Филипенко улыбнулся. — Но заниматься будешь не хакерством, а антихакерством. Слишком много людей пытаются узнать наши секреты. Твоя предусмотрительность и осторожность, лучшая рекомендация.

- Неужели у… извините, аптеки, такие секреты? - Толик не сдержался, тот вопрос, что мучил его после разговора с мамой, сообщившей о предстоящем собеседовании. — Состав лекарств?

Он ожидал услышать про патенты или формулу нового аспирина, но Филиппенко дернул щекой, и его голос стал тише и плоским:

— Поверь, ты не захочешь их знать.

«А вот и тайны! Неужели слухи не врут?» - По коже Рыка пробежала холодная волна, не имеющая ничего общего с климатической системой зала.

И пока он пытался осмыслить ответ, будущий босс протянул руку для прощания.

— Жду тебя завтра утром. Опоздания у нас не приветствуются.

* * *

Дождь, моросивший все утро, но не принесший желаемую прохладу, отступил и дорогу домой ничего не омрачало. С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык сдал охраннику на проходной временный пропуск и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Уходить не хотелось - какая же там шикарная техника! Будто в будущее попал! Ничего, теперь у него есть настоящий пластиковый - пусть и тоже временный пропуск, один день можно и подождать, завтра это будущее станет для него настоящим.

Спустился в метро. От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь. Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Но более всего его удивила фраза о секретах производства.

Что стояло за словами нового начальника? В народе давно бродят байки о высокой смертности на заводе, но это скорее возрастное, завод старый и персонал такой же. Или Филипенко так подчеркивает важность труда антихакера? Будет интерес к работе? Скорее всего…

— Молодой человек, вы выходите? — Недовольно‑ворчливый голос пожилой женщины вернул Анатолия в реальность.

— Нет! — машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. — То есть да!

Черт, проехал! Совсем отключился.

— Так выходишь или нет? — Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, — Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!

В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Сам виноват, нужно внимательнее быть! Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной.

Дорога домой пролегала мимо продуктового, желудок напомнил — в холодильнике, кроме чеснока ничего съедобного нет. Купил пачку пельменей, бутылку кефира, хлеб и колбасу. Магазин был маленький, первый этаж соседнего дома — в таком найти хороший кофе не удалось. У всех пачек дата обжарки прошлогодняя. А хотелось хороший и свежий. Придется потерпеть еще день, но не покупать что попало.

* * *

Он проснулся за минуту до будильника — от внутреннего толчка, от предвкушения. Сердце билось часто-часто, как в тот день, когда он нашел свою фамилию в списках поступивших. Выглянул в окно: Москва сияла, вымытая вчерашним дождиком, и даже воздух, густой от поднимающегося пара стремительно высыхающих луж, казался ему сегодня свежим, обжигающе-радостным. Его было не остановить.

На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск и код турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пару минут.

Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот‑вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция, а он катастрофически опаздывает.

Филипенко, будто и не уходил с работы. Та же клетчатая рубашка навыпуск, та же давно не стриженная борода… но вот рядом с ним, метра в пяти, за соседним столом сидела ОНА!

Девушка. Светло-русая, хрупкая, вся какая-то лёгкая. Он бы, наверное, прошёл мимо, не заметив, — в универе встречались и ярче. Но она подняла глаза — и его пронзило. Цвет… коньяк - старый, выдержанный, дорогой… Умные, внимательные и… веселые. Готовые в любое мгновение украсить ее улыбку, засверкать яркими искрами, от которых всем тоже захочется улыбнуться в ответ. Но впечатлил не цвет, не разрез — а сам взгляд. Прямой, умный, и в глубине таилась озорная искорка, будто она только что узнала смешной секрет и готова была вот-вот им поделиться. От этого взгляда у Рыка перехватило дыхание, и по лицу разлилась глупая, счастливая улыбка, которую уже не спрятать.

— Толик, — сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, — ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!

Рык оторвал взгляд от девушки, непонимающе уставившись на шефа.

— Что? А… да, конечно. Толик — отлично. А где моё рабочее место?

Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь:

— Твой предшественник сидел там. Рабочее место руководителя сетевой безопасности. Теперь оно твое. Надеюсь, как опытный взломщик, ты найдёшь все дыры в нашей защите. Согласен?

Согласен? Да это же сбывшаяся мечта! Словно ему вручили ключи от технорая. Краем глаза следя за её склонённым профилем, он почувствовал не просто азарт, а жгучую необходимость доказать ей, что он не юнец, а профессионал.

— Ну вот и хорошо! — будто прочитав его мысли, отметил Филипенко. - Не страшно? Справишься?

Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!

— Да ты не робей! — Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. — Тут все настроено и само все крутится. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах. Лады?

- Толик кивнул.

- Ну вот и чудненько! Да, и еще… - Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты. — На английском читаешь?

- Да, - коротко ответил Толик оглядывая большой дисплей и антрацитовый корпуса большого системного блока.

Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все‑таки образование у него солидное. Но сообщать это своему новому шефу не стал. Не любил хвастаться — дело покажет.

— Вот мануалы. — Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. — Внушают? С виду, как «Капитал» Маркса, но при прочтении, понимаешь — все основывается на прежней базе. Разберешься?

- Я?!

Рык недоуменно посмотрел на Филипенко.

Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.

Кончики его пальцев коснулись клавиатуры. Антрацитово-черной как он и хотел. Холодный пластик, отполированный до идеальной гладкости. Глухой, мощный гул серверов, наполнявший зал, был для него не шумом, а музыкой будущего, в которое он сейчас шагнул.

«Наконец-то», — выдохнул он. Взгляд сам потянулся к открытому просвету входной двери, туда, где сидела Лена.

«Ну, привет, машина. Давай работать. Покажем ей… покажем им всем».

ГЛАВА 2

— Это ты, Рыков?..

Над ним прозвучал мелодичный голос, и Толик вздрогнул, будто его током ударило. Поднял голову — и сердце рухнуло куда-то в пятки. Она. Та самая, из соседнего зала.

Их взгляды встретились. Снова ее глаза. Карие, с золотистыми искорками. Невозможные. От них перехватывало дыхание и напрочь вылетало из головы собственное имя.

— Я тебя зову, зову… Ты что, не слышишь? — От девушки не ускользнуло, какое впечатление она производит на этого симпатичного парня. Он так трогательно растерялся! Разве это не лестно, когда на тебя так реагируют? — Твоя фамилия Рыков?

— Да! — Толику даже не пришло в голову спросить, а кто еще здесь мог быть Рыковым, если он здесь сидит один? — А ты… вы…

— Я — Панина Елена. Можно просто Лена. Работаю в соседнем зале. Ну это ты сам видел. — Девушка улыбнулась. — И мне не нужно выкать! Я еще совсем нестарая!

— Вы… Ты…

— Так, шеф сказал, чтобы я взяла над тобой шефство и показала, где здесь что, так вот начнем со столовой! Тем более что пришло время обеда и у нас есть все шансы опоздать. — Панина бросила взгляд на часы. — Так ты идешь со мной или нет?

Как время обеда? Рыков удивленно посмотрел на дисплей. Там, в правом нижнем углу, цифры показывали 13:15. Вот черт, он-то думал, что и двенадцати нет!

— Ну, так что решил? — поторопила его Лена. — Если нет, то я сама пойду! Кстати, готовят здесь неплохо!

— Спасибо, но я… Я хочу еще почитать! — выпалил Толик, и внутри у него всё сжалось в комок. «Дур‑рак, да иди же с ней!» — мысленно кричал он сам себе, но ноги будто вросли в пол, а язык отказался слушаться. — Может быть, в другой раз…

— Как хочешь! — Панина, удивленная таким странным ответом, вышла.

Дверь закрылась. И внутри у него завыло: «Идиот! Дубина! Осел!» Он чувствовал себя болваном, который только упустил самое важное.

— Сидишь? — услышал Толик голос шефа. — Разве Ленка тебя в столовую не взяла? Я же сказал ей, чтобы она показала тебе, где здесь что!

— Нет-нет, она предлагала, но я отказался, хотел еще почитать, — вступился за Лену Толик. — Здесь столько…

— А вот этого делать не нужно. Совсем не нужно, — недовольным тоном сказал Анатолий Викторович. — Аврала нет, портить желудок ни к чему. Если ты освоишь технику на пару дней позже - ничего страшного.

— Проблем с техникой нет, я просто вникаю в архитектуру… смотрю глазами взломщика, куда бы я полез в первую очередь.

— Слушай, а может, у тебя напряженка с деньгами? — перебил его Филипенко. — Так у нас в столовой цены, как при коммунизме! Да и в принципе нет проблем. Нужно, скажи, я до получки могу тебе подкинуть деньжат.

— Анатолий Викторович, спасибо, но дело не в деньгах. — Черт, ну чего они все его донимают? — Просто я… Ну вы поймите, я такую технику даже на фотографиях не видел! Отходить от нее не хочется!

Бородач удивленно посмотрел на Рыка. Затем улыбка во все лицо.

— Вот теперь я вижу, как успел постареть! - Должен был сам это понять, но, — шеф отдела автоматизации развел руками, — как-то привык, что техника другой и не бывает. Или хорошая… или это не техника, а просто металлолом. Хотя сам когда-то начинал с «Синклеров». Ты, скорее всего, о таких и не слышал. А я сам паял их… Я ведь до того, как увлечься программированием, был хорошим радиоэлектронщиком. Но сейчас паяльником семью не прокормишь. Вот и пришлось переквалифицироваться.

— Так, раз ты не пошел… — Елена влетела в кабинет и, увидев начальника, смутилась. В ее руках были две пластмассовые тарелочки, сложенные одна на другую. — Ой, Анатолий Викторович, и вы здесь! А я… Ну вы сказали взять шефство над новичком, а он не захотел идти в столовку… Вот я и принесла ему…

— Ну вообще‑то у нас не приветствуются обеды в обнимку с техникой, но раз принесла, то корми своего парня, — с усмешкой произнес Филипенко и вышел. — Резвитесь, пока есть такая возможность!

Лена и Толик остались одни. Пунцовые пятна украсили щеки обоих.

— Ну вот, влетело из-за тебя! — Смущенно пробормотала Панина. — Пошел бы в столовую, как все, и не было бы ничего!

Она хотела еще что-то добавить, но спохватилась: принести еду, а потом упрекать за это — не слишком красиво. Быстро положив чистый листок бумаги на стол, она поставила на него тарелки, достала из кармана такую же пластмассовую вилку и предложила:

— Давай садись! И попробуй только не съесть. — Лена попыталась грозно свести свои чудные бровки.

Рык оторопел. Вот так влип! Что ж, сидеть теперь перед ней и в одиночку жевать? Но если начнешь упираться и строить из себя сноба — «я такое не ем», — то она уж точно обидится не на шутку.

Делать нечего. Толян снял верхнюю тарелку. Пар от котлеты ударил в нос, пахнув чем-то безмерно уютным, по-домашнему.

Под ней оказался весьма аппетитный винегрет и большая котлета. Тоже, кстати, вкусная — даже мясо чувствовалось! Совсем как домашняя!

— Класс! — признал он, и сам удивился, насколько это искренне. Поймал взгляд Лены и увидел в нем одобрение. — Не ожидал. Очень прилично готовят!

— Да? Ну ты это поварам скажи! - Девушка улыбнулась. Поварам не поварам, а она ведь тоже что-то сделала хорошее. Да и парень ей понравился. Только вот смущается все время. — А ты на чем пишешь? Ассемблер знаешь?

Толик кивнул. Рот был занят пищей.

— Я тоже. Но вообще в основном все делает Анатолий Викторович, а я так, на подхвате. — Махнула рукой Лена, — Если у кого из бухгалтеров или еще у кого проблемы в программах возникают, бегу и тычу их носом туда, куда они свои кривые руки протянули. Стала для всех вредной и сварливой! Наверное, за моей спиной все косточки промыли. Пусть ворчат. Лучше бы матчасть изучали.

— Не обращай внимания! — Рык готов был с кулаками доказывать правоту Лены, — Это они от зависти!

— Ну ладно, спасибо за поддержку, но мне пора бежать, дела не ждут. — Лена бросила ненужный пластик в мусорную корзину. — Будет скучно — заходи. Босс после шестнадцати на совещании, так что можно будет поболтать.

Толик посмотрел на закрывшуюся дверь.

«Заходи». Да он хоть сейчас! Но вот как это будет выглядеть? Не успел и дня проработать, а уже за сотрудницами бегает. Но и быть ближе к Лене хочется! Какая она хрупкая и красивая… Так и хочется оберегать.

Вот только от кого конкретно — Толик пока не знал. Он здесь еще никого не знал.

Ладно, ближе к четырем будет видно.

Время в ожидании вечера тянулось мучительно долго. Толик пытался вчитываться в мануалы, но даже они сегодня не могли отвлечь его от мыслей о соседке. Рой мыслей в голове и пустота в ней одновременно! Такое бывает? Даже не слышал! Наваждение!

— Не начитался еще? — Лена заглянула в дверь. — Может, «Героев» по сетке погоняем?

- Отлично, «Героев» я больше всего люблю. Правда, давно новой версии не было.

— Да? А наш Анатолий Викторович сам новые карты рисует! Такие классные! — похвасталась Лена, полностью заходя в кабинет. Толик вновь не мог не любоваться ее фигуркой. — Только его нужно расшевелить, он не всегда соглашается поиграть…

— Правда карты рисует? Вот это терпение! — удивился Рык. — У меня есть редактор, но лень. Времени не хватает. А что, у вас его так много, что на игрушки хватает?

— Так техника-то какая! — заулыбалась Лена. — Если ламеры не напортят, то и делать ничего не приходится. Но наши криворукие скучать не дают два-три раза в неделю или к бухам бежишь или к зыряновским. Но к зыряновским меня не пускают, туда или Викторович ходит… или твой предшественник Яковенко. Ходил…

— Странно. А зачем тогда такой штат программистов? — не унимался Толик, стараясь задержать ее. — Зарплаты большущие, а работы нет.

— Для того и штат, чтобы работы не было! — Лена пожала худенькими плечами. — А что касается зарплаты… для нашего завода это не деньги. Вот когда пойдешь в бухгалтерию программу латать, посмотришь на обороты. Может, тогда и поймешь. У нас обороты — космос!

— Не поверю! — Толик ткнул пальцем в монитор. — Вот у вас же отчет открыт по отделу сбыта. Я же вижу цифры! В бухгалтерии не силен, но даже я понимаю, что, скажем, АЭС или оборонка ваш завод вообще не почувствует! Там такие бабки, что вам и не снились!

Глупыш! — фыркнула Елена, — это не рубли, а доллары! И не за месяц, а вчерашний оборот!

— Чего?! Считай Боинг в день продаете? Чем же таким ваш… наш завод занимается? — Толик заинтересовался не на шутку. — За что ему так платят? Лекарства вроде везде одни и те же… Ну, пусть у нас они чуть лучше, но не волшебные же!

- В том-то и дело, что волшебные! — засмеялась Лена.

Ее смех, звонкий и заразительный, наполнил серый серверный зал солнечным светом. И Рык поймал себя на мысли, что мамуля не просто нашла ему работу — она подарила ему целую новую вселенную.

А Лену, нашедшую возможность утереть нос новичку, было не остановить:

— Комплекс «Авиценна» — это же открытие века! Лекарства, мази, кремы, витамины — ее теперь везде добавляют! Она возвращает людям молодость. Женщинам — красоту, мужчинам — силу. Даже волосы восстанавливаются! Седина уходит! Да за такое любая женщина не то что деньги, душу отдаст!

— Ну, тебе-то, допустим, это ни к чему, — выдавил Толик, чувствуя, как горит лицо. — У тебя и так все в порядке!

— Да, но это пока мне двадцать! — парировала Лена, но в ее глазах промелькнула тень. — А что будет потом? Кому я тогда буду нужна?

— Мне! — сорвалось у него громче, чем он хотел, перехлестнув через все внутренние запреты. Голос хриплый, обжигающий. — Мне будешь нужна! Всегда.

Воздух застыл. Лена смотрела на него широко раскрытыми глазами, и по ее щекам разлился яркий румянец. Она слышала комплименты, но такое... такое было впервые. Такой искренней, сырой правды от почти незнакомого парня.

— Перестань… — прошептала она, опуская глаза. — Откуда ты знаешь, что будет в будущем?

* * *

— ...Таким образом, статья в «Экологическом вестнике» наносит ущерб имиджу нашего предприятия, — сделал паузу Лосев, помощник генерального по связям с общественностью. Не дождавшись реакции, он продолжил: — Мы не можем позволить какому-то журналистишке порочить...

— Евгений Яковлевич, мы не на митинге, — сухо перебил его генеральный директор Должанский. Щуплый и невзрачный, он умел смотреть на всех свысока. — Оставьте громкие слова. Журналист делает свою работу хорошо. А вы — плохо. Почему при выделенных средствах эта статья оказалась для вас сюрпризом? Вы даже не знали о готовящейся публикации? Вы хотя бы фамилию журналиста выяснили?

— Джавров! Юлий Иванович Джавров! — подсказал Сериков, начальник службы безопасности. Крупный, с пудовыми кулаками, он получил от индонезийского партнера прозвище «Кокакола» - тому было трудно произносить русское Николай Николаевич, вот и прилипло Коля-коля, быстро ставшее Кокаколой. — А главный редактор там: Горгалидзе Маргарита Арчиловна. Крутая баба, я вам скажу! Жути нагонит на любого!

Собравшиеся усмехнулись. Трудно было представить женщину, способную напугать Кокаколу.

— А ты бы ее обольстил своей кривозубой улыбкой, — ядовито бросил Лосев, уязвленный, что информацию подал не он. — Раз так хорошо Марго знаешь, мог бы и не допустить публикации!

Тяжелый взгляд Серикова остановился на пиарщике.

— Я ее не знаю. Но свою работу делаю. Чего и другим советую!

— Ладно, степень бездействия каждого, мы посчитаем потом, — вмешался Должанский. — А сейчас давайте решим, что делать.

Лосев выпрямился.

— Мы подготовили акции. На федеральных каналах выйдут передачи о наших социальных программах и разоблачения о ангажированности Джаврова и Гринписа.

Должанский кивнул.

— Хорошо. Но впредь — никаких утечек. Если нельзя скрыть негатив — списывайте на хулиганов. Николай Николаевич, это ваша задача. А вы, Владимир Арамович, будете ежедневно предоставлять Серикову сводку по здоровью персонала.

Начальник медицинской службы завода Зырянов подобострастно закивал.

— Конечно-конечно! Каждый вечер! Все сделаем!

Невысокий, неопрятный, с большим отвисшим животом и сальными, всклоченными волосами, от которых несло дешевым одеколоном, смешанным с больничным запахом. Несмотря на вид, Владимир Арамович Зырянов занимал одну из ключевых позиций на заводе. Коллеги прозвали его Кукловодом, и многие подозревали, что именно он дергает за главные нити управления ФАЗМО. От взгляда его круглых, неподвижных глаз, казалось, не укрывалось ничто.

И больше всех его не любил Филиппенко.

По роду своей работы начальник отдела автоматизации и программных средств, как официально называлась должность бородача, был посвящен в некоторые детали деятельности Владимира Арамовича. Что совсем не прибавляло ему уважения к Кукловоду, но что мог поделать один Филипенко? Разоблачить? Не успеет даже пикнуть, как вмешаются такие силы, перед которыми милиция и ФСБ, что слепые котята в когтях гифа-стервятника. Да и что он может предъявить, кроме своих подозрений? А без материальных доказательств его самого объявят клеветником, очернителем флагмана экономики.

Нет, тут нахрапом ничего не решишь. Единомышленников бы найти, да вот только боязно кому-либо довериться. Если не на шпиона Кокаколы наткнешься, то на человека Кукловода. Оба стараются выслужиться и показать Должанскому свою преданность. А как ее доказывать? Находя и выявляя врагов! И если Сериков его не трогает, знает, что директор выделяет своего начальника вычислительного центра, то Зырянов подозревает, что Филипенко знает о его делишках и дышит ненавистью в его сторону.

Анатолий Викторович давно уже приметил, что стоило ему сблизиться с кем-нибудь из сотрудников, как у этого человека тут же начинались проблемы со здоровьем. Затем следовал вызов в медчасть — и все, человек оттуда выходил другим. Таким, как его описал Джавров в своем «вестнике». Полуробот - получеловек, фанатично преданный своей работе.

И самое страшное - изменение происходило незаметно. Сначала человек просто становился одержим эффективностью. Потом — замкнутым, его взгляд темнел, он рвал все старые связи. А работал... работал так, словно в него вселился бес. Руки буквально горели, он не чувствовал усталости. Три-четыре месяца такого стахановского горения — и наступал финал: технодеменция. Пустые глаза, базовые инстинкты, мычание вместо речи. Смерть при жизни.

Лучше сразу умереть, чем превратится в безумца, у которого в голове только работа да еда. А потом — одна еда.

Официальные расследования раз за разом упирались в стену. Вердикт был один — «глобальная технодеменция», новая чума XXI века. ФАЗМО, разумеется, ни при чем. Но Филиппенко знал. Знал железно: пока сотрудник не попадал на «лечение» к Зырянову, деменция обходила его стороной. Эта мысль леденила душу. Он был инженером, он верил в причинно-следственные связи. И здесь связь была очевидной и пугающей.

Но Филиппенко точно знал — связь имелась, пока человек не побывал на лечении у Зырянова, технодеменция ему не угрожала! И лечение почему-то требовалось только тем сотрудникам, кто каким-то образом мешал руководству завода. Вот тот же Семеныч, на чье место пришел этот нескладный Толик, новый программист. Предупреждал же старого, не пей, когда выпьешь, болтаешь много, здесь это очень опасно! Но нет. Вот и заразился «рабочей лихорадкой» и стал трудоголиком поневоле.

Теперь вот пришлось нового парня брать. Хоть бы этот не болтал лишнего. Вроде бы непьющий, может, с ним проще будет. Да и наивный совсем. Правда, это проходит со временем, но лучше, чтобы это время настало как можно позже.

Погруженный в свои мысли, Анатолий Викторович не заметил, как закончилось совещание. Только когда все начали вставать, подхватился и он. Собрался было идти домой, как вдруг почувствовал на своем локте чьи-то пальцы. Еще не повернувшись, он уже догадался, кто это. Так и есть, Кукловод.

— Знаешь, Анатолий Викторович, давно хотел поговорить, а тут этот писака опередил, — заговорил Зырянов. Как всегда, вкрадчиво, не громко. Голос мягкий, а глаза — холодные. — Только между нами, чтобы этот дурачок Кокакола не растрезвонил. Давно хотел попросить тебя, нужно нашу программу поправить, беспокоит она меня. Джавров не то, чтобы прав, но нужно подстраховаться.

- Я займусь…

- Нет, ты не понял. Толик я решил - пора моей группе обзавестись своим программистом. Техника сложная, специфичная. Твоих людей привлекать неудобно — всякий раз разные, не поймешь, кто допустил утечку. А так, все свои, все на подписке. Если что, твой отдел в стороне. Как смотришь на такое предложение?

— Идея неплохая, — одобрительно кивнул Филипенко. Он и сам хотел оградить своих подчиненных от медчасти. — Я готов поддержать.

— Вот и хорошо, значит, договорились, — Зырянов плотоядно улыбнулся. — Надеюсь, не откажешь в просьбе и отдашь мне ту худышку… Панину, кажется. Ну симпатичную, такую… Заодно и подкормим ее у нас.

Анатолия Викторовича передернуло. Мразь! Молоденького тела захотел! По заводу давно ходили слухи, что Зырянов устроил в медчасти гарем. Теперь и на Лену глаз положил! Нет уж!

— При всем желании помочь — не могу! — Филипенко искренне улыбнулся, разводя руками. — Семеныч умер, Ванин в отпуске. Взяли новичка, он пока ни на что не способен. Без Паниной я не обойдусь! Может, возьмем кого-нибудь другого, подготовим, и тогда...

— Кого-нибудь — себе оставишь! — круглые глаза Зырянова налились кровью, а голос стал шипящим, ядовитым. — А мне девчонку пришлешь! Иначе сам у меня работать будешь! На износ!

Филиппенко не ответил. Он почувствовал, как по спине пробежал рой ледяных мурашек. Он просто сжал кулаки под столом — так, что кости побелели и заныли.

«На износ».

Всего два слова. Но в них был весь ужас этого места. Приговор.

ГЛАВА

3

Окончание рабочего времени застало их в разгар игры. Не беда, завтра доиграют.

— Я тебя провожу! — Не спросил, вынес решение Толик. Лена не возражала. Они уже выключили свои компьютеры, когда раздался телефонный звонок.

Трубку подняла Лена.

- Отдел информационных технологий. Панина. — Представилась она. Да, здесь.

Лена протянула трубку Анатолию.

Это была мама.

- Толик? Это ты?

- Да, мама. Что случилось?

— Ты читал «Вестник»? — голос матери дрожал. — Бросай эту работу!

Чего? Бросать работу? Такую? Да мама понимает, что говорит?

— Мам, я не могу.

— Почему?! — в голосе матери слышались слезы.

Он посмотрел на Лену. Да потому, что она здесь!

- Мне нравится эта работа!

- Я… Мы найдем тебе другую, еще лучше!

Толик промолчал. А что говорить? Да еще при Лене.

- Толик, ты слышишь меня?

- Да.

Короткий ответ прозвучал резко, в этом «да» содержалось «нет».

В телефоне повисло тяжелое долгое молчание.

Толик молча повесил трубку.

А потом они гуляли. Долго, до позднего вечера. Сидели в кафе, потом еще гуляли. Расставаться не хотелось, но время было неумолимо, пора было домой.

— Толик, а то, что ты мне сказал сегодня… — вдруг спросила Лена, когда они вошли в подъезд, и остановилась. — Ну то, что ты сказал мне там, на работе… Это правда?

Она смотрела себе под ноги, и Толик, не видя ее глаз, не знал, в шутку ли она говорит или всерьез. Ну и бог с ним, скажет правду, и пусть она смеется! Зато он будет точно знать, как Лена к нему относится.

— Я не шутил, — твердо сказал он. — Я могу повторить еще раз!

— Повтори, — попросила девушка.

— Ты мне будешь нужна… всю жизнь!

Лена еще ниже опустила голову, и волосы совсем скрыли ее лицо. Толик окончательно растерялся, вроде бы и сказал то, что хотел, но вот как она к этому относится, так и не понял. Наверное, снова какую-то чушь сморозил!

- Ты обиделась? — спросил он.

Она не ответила. Просто встала на цыпочки — и коснулась его губами.

Прикосновение было прохладным, мимолетным, как удар крыла бабочки. Но внутри у Толика все взорвалось ослепительным жаром. В этот миг он понял одно: он больше не один.

Но, к сожалению, реальность всегда сильнее наших желаний. В подъезде послышались чьи-то шаги, и Лена, быстро отпрянув, нажала на кнопку лифта. Как назло, кабина оказалась на первом этаже, а тот, чьи шаги их потревожили, оказался соседом Лены, к тому же хорошим знакомым ее отца.

— А, соседка, привет! — весело бросил он. — Ты вверх или только спустилась?

— Здравствуйте, Зиновий Витальевич! — Лена приветливо кивнула, но густыми румянец залил ее щеки. Она тут же опустила глаза, словно пытаясь спрятать взгляд. — Да, я тоже поднимаюсь…

И тут же мысленно охнула: «Дура! Можно было сказать, что спустилась!» Но поздно.

— До завтра! — бросила она и, почти не глядя на Толика, вошла в кабину. — Встретимся на работе!

* * *

— Черт, кажется, и сегодня вечер зря пропадет! — Манчестер сплюнул и повернулся к напарнику.

Свое прозвище Тагир Калоев получил в бытность бандитским авторитетом, «крышевавшим» универмаг «Манчестер». Но то было в прошлой жизни. Теперь он — морвейн. Пехота. Пока пехота, но он обязательно поднимется выше и станет Квейроном — командиром других морвейнов. И вместо простого… ну, не совсем простого, а очень даже привилегированного, но все равно исполнителя, станет тем, кто будет принимать решения, сидя в уютном баре или ресторане. А вместо него бродить по ночной Москве в поисках проклятого самовольщика будут другие морвейны. Но это потом, а сейчас он должен участвовать в поимке того самовольщика, что уже несколько недель терроризирует его, Манчестера, район.

Хорошо хоть, напарником был Георгий Сартов, а не Родя или Митяй. Горик был немногословен и надежен. Он тоже был морвейн, более того, именно по просьбе Тагира, Квейрон Москвы Руслан Уколов поднял Горика из рабов в морвейны. За что Сартов отвечал Калоеву преданностью и уважением.

— Вечер? — Горик усмехнулся и почесал свою черную, делавшую его похожим на абрека, бороду. Ему сто раз говорили — сбрей, привлечешь меньше внимания мусоров. Хотя с документами морвейнов никакие силовики были не страшны.

— Э, брат, не цепляйся к словам! Вечер, ночь, какая разница? Сейчас бы в «Шатильон», а потом пару грелок блондинистых и до послезавтра.

- Так может ну его, этого самовольщика? — Предложил Горик. Не поймаем сегодня, так найдем его завтра.

— Глупости не говори. Правила, они потому и правила, что выполнять нужно! — не поддержал товарища Тагир. — Знаешь, я как-то раз вот так же сидел в засаде…

— В Чечне, что ли? — догадался Горик.

— Да, в первую, — кивнул Манчестер, — зимой дело было. Я с эсвэдэшкой залег, ребята прикрывали, но это для снайпера, сам понимаешь, защита от бродяжек! А когда против тебя такой же стрелок, как и ты, совсем другое дело. Тут терпение нужно, не то, что ходить или разговаривать, пошевелиться лишний раз не можешь. Вот и в тот раз за мной охота началась, а я не знал об этом, разведка не предупредила. Информация прошла, что противник выдвижение планирует, вот их-то я и ждал. А он в это время меня! Гад, именно за мной вышел! Вот, значит, лежу, а тут как приспичило… Перед выходом на позицию специально опорожнился, да вот оказалось, что не до конца. А может, другое что… Теперь вот думаю, что, скорее всего, просто замерз. Памперсов больших у нас тогда не было, как сейчас… Ну да ладно, теперь уж не важно от чего, но вот лежу, а у самого уже мочевой пузырь к горлу подступает. Еще чуть-чуть — и опозориться можно. Положение хоть вой, но ведь не встанешь же! А от этого холод кажется еще сильнее. Вот когда проклял все на свете! Думаю, да пропади оно все пропадом, все равно никого нет, вскакиваю и… получаю по полной программе. Снайпер противника следил за моей позицией и только ждал, когда я пошевельнувшись выдам себя. Хорошо пуля чуть выше сердца прошла! Еле выжил… Вот тогда понял - лучше замерзнуть, обоссаться, но правила что написаны опытными людьми, не нарушать.

— Да, это точно. То, что кровью пишется, всегда правильно. За каждую букву кто-то голову сложил, — согласился Горик. — Я вот все хочу спросить, ты тогда с какой стороны был? С той или с этой?

Тагир ответил не сразу. Он медленно поднял голову и заглянул в глаза Сартова. Тот едва удержался, чтобы не поежиться, холодный, жесткий взгляд морвейна пробрал его до позвоночника.

— С нашей стороны! — жестко произнес Манчестер. — Понял? И запомни… Замри и не шевелись!

Последние слова Калоева были настолько неожиданны, что Сартов в недоумении вздрогнул. Посмотрел на Тагира. Тот застыл как муха в янтаре и лишь одними глазами показал за спину Горика.

— Замри, — тихо повторил напарник. — Кажется, он появился… Теперь главное — не спугнуть. А то сбежит, ищи его потом.

Сартов едва уловимо кивнул. Поимка самовольщика всегда проблема, а тут целая группа наметилась. С одним проще, не поддается зову, значит, подлежит уничтожению, церемониться никто не станет. А вот как быть с группой, неизвестно, такое случилось впервые. В последнее время все случалось впервые. Столько непокорных, и так часто… То, что действует группа, сомнений не вызывало, сообщения о происшествиях, случающихся обычно там, где появляются самовольщики, сыпались со всех сторон. Один человек, будь он трижды мимик, сразу в разных концах Москвы не появится. Была, правда, еще одна гипотеза, но такая, о которой даже думать не хотелось! И вот чтобы убедиться, что дела обстоят совсем не так плохо, и требовалось отловить хотя бы одного из непокорных.

— Далеко? — тихо спросил Георгий.

— Метров тридцать, — также полушепотом ответил Манчестер. — Подходит к углу… прямо к булочной.

— Тогда это точно наш клиент. — Сартов был явно доволен. — Теперь я спокоен, это не прорыв.

— Да я с самого начала говорил, что это не жаннавары, — процедил Тагир, не отрывая взгляда от того, за кем они охотились. — Вот же заморочили голову этими жаннаварами! Ни разу не встречал, только в памяти все время всплывает. Даже не представляю, какие они.

- А я вообще в них не верю! На хрена их нам поназаписывали? — Горик постучал пальцем по виску. - Мне кажется, это страшилки из разряда легенд. Типа, скандинавских или каких еще там… Арант, мнемоны, тукку… И жаннавары, конечно. Фигня какая-то! убийцы… газ… Ассасины, мать их…

- Тише, не заводись, - Манчестер положил ладонь на руку товарища. — Сейчас наша задача ликвидировать самовольщика. А потом можно и к лялькам. Главное, не ошибиться.

— А чего тут ошибаться? Раз прошла информация, что кто-то бомбит продуктовые, значит, наш клиент. Кто еще в наше время будет таким заниматься? Только эти полуфабрикаты хреновы. — Георгий зло сплюнул. — Надоели.

- Так, спокойно, он открывает дверь… Вот баран, даже сигнализацию не отключил.

Последние слова Тагир мог бы и не произносить, короткие противные звонки ударили по чутким ушам морвейнов.

— Ну так на то они и самовольщики! — Сартов пожал плечами. — Тупые и вечно голодные. Ничего интересного.

Георгий медленно повернулся и посмотрел в чернеющий проем двери.

— Вошел? — спросил он, никого не увидев.

— Да, только что. Сейчас он выбежит, и мы его возьмем. — Манчестер сплюнул. — Ладно, чего ждать, пошли, подойдем ближе!

Не успели морвейны сделать и нескольких шагов, как послышалась еще одна сирена, теперь милицейская.

— Ты смотри, как быстро! — усмехнулся Георгий. — Наверное, надоело, что третий раз за неделю булки воруют.

— Прикинь, какая у них статистика по этому ларьку? — с кривой ухмылкой заметил Калоев. — Представляю, как там начальство на дерьмо исходит!

— Можно подумать, они сами при этом руки не греют. - Сартов брезгливо улыбнулся. — Мусора, всегда мусора, всегда найдут свою выгоду.

— Да ладно, какая здесь выгода? Хлеб не колбаса, на нем особо не наживешься. — Манчестер скривил губы в усмешке. - Был бы мясной магазин, вот там бы они хоть каждый день на вызовы приезжали.

— А если бы водочный?

Это предположение вызвало громкий смех. Теперь можно было не таиться, сорвавшийся никуда не денется. Нужно только ментов спровадить, и можно заканчивать. Времени остается достаточно, чтобы остаток ночи провести в хорошей компании. Да и Квейрон будет доволен, его задание выполнено!

Милицейский «уазик» вылетел на перекресток и подкатил прямо к булочной. Скрипнули стертые колодки тормозов «уазика», и два вневедомственника, придерживая фуражки и прижимая к груди короткоствольные «калаши», выскочили из машины. Они кинулись было к магазину, но тут заметили стоявших поблизости морвейнов и подозрительно уставились на них.

Милиционер постарше, с широким поперечным галуном на погонах, что-то бросил напарнику, и тот занял позицию между входом в магазин и машиной. Теперь он мог контролировать того, кто предположительно находился в булочной, и одновременно следить за неизвестными, стоявшими перед ней.

— Ваши документы! — потребовал старший сержант и наставил на морвейнов автомат.

Сартов молча достал свое удостоверение.

— Кто учил тебя тактике уличного боя? — прорычал Манчестер. — Ты же перекрыл напарнику сектор обстрела! Вас же как куропаток перестрелять можно!

— Извините, товарищ полковник! — пролепетал милиционер. — Мы… У нас… здесь вызов! Магазин, сигнализация… Мы по вызову…

— Да видим, что по вызову! — прервал его Сартов. — Мы здесь по тому же поводу. Это наш клиент, так что заберем его мы…

— Товарищ полковник, но…

— Марш отсюда! — рявкнул Манчестер. — Иди учебники читай, бездарь! И доложи своему начальнику, чтобы наказал тебя! А я проверю… И не дай бог не доложишь! Выгоню его без выходного пособия! Ну чего стоите, выполняйте!

Милиционеры, вытянувшись в струнку, козырнули и бросились к машине. Еще несколько мгновений — и улица опустела.

— Ну что, пошли? — сказал Тагир и, не дожидаясь ответа, переступил порог магазина.

Темнота для морвейнов помехой не была, так что они сразу увидели царивший в булочной беспорядок, но вот того, кто это сделал, заметить пока не удавалось. Что ж, это не новость: сорвавшиеся умели хорошо прятаться. В том, что касалось мимикрии, беглецы были весьма изобретательны. Не все, конечно, но в основной массе самовольщики были просто оглохшими к зову мутантами

— Шугани хлыстом, — предложил Манчестер. — А я посмотрю, может, что‑то дернется.

— Ладно. Готов? Я бью! — предупредил напарника Горик.

Тагир молча кивнул и поднял вверх руку, мол, окей, начинай!

Как ни странно, ультразвуковой удар не подействовал. Кроме стандартной резонансной реакции — взметнувшейся пыли - других откликов не последовало. Разве, что пробудил отчаянный лай собак, но кто их слушать будет.

Морвейны с тревогой переглянулись. Самовольщик умеет закрываться? Или… они его упустили? Но когда? Неужели в тот момент, когда демонстрировали свою власть вневедомственникам? Но ведь второй мент должен был следить за входом! Оказалось, следил за ними! Черт, упустили!

Морвейны, не сговариваясь, еще раз ударили ультразвуком. Сила сигнала была такова, что с потолка посыпались осколки лопнувших ламп, а следом за ним закружили хлопья отслоившейся побелки… но и только. Да еще на улице завыли все собаки, что попали в зону поражения!

Взломщика не было! Ушел! Когда менты отвлекли!

— Бежим, он не мог далеко уйти! — Не дожидаясь Горика, Манчестер рванул к выходу, его движения были резкими и экономичными, как у хищника. — Я налево, ты направо! Держи связь!

Сартов пролетел полсотни метров, почти не чувствуя под собой асфальта, когда краем глаза поймал движение впереди. Фигурка, мелькнувшая в переулке. Он прибавил ходу, мышцы его ног заработали на пределе. Самовольщик, заслышав погоню, рванул еще быстрее.

— Тагир! — закричал он. — Тагир, я вижу его! Слышишь меня?

В ответ раздался еле различимый голос:

— Уверен? — Расстояние и городской шум делали свое дело. Да и кричать на бегу — дело не самое легкое. — У меня тоже кто‑то есть… И кажется, наш…

— Ладно, берем каждый своего! — крикнул Сартов. Он не был уверен, что напарник его услышит.

* * *

Теперь все зависело от скорости. Но разве раб, даже самовольщик, может соперничать с морвейном? Расстояние быстро сокращалось. Георгий уже видел длинноволосого беглеца с большим полиэтиленовым пакетом в руке. Точняк группа, а в ней раненый — столько еды нужно только для регенерации. Сволочи, научились помогать друг другу!

Беглец обернулся. На мгновение их взгляды встретились, и Георгий увидел в глазах сорвавшегося дикий страх. Это придало сил. Горик сократил отрыв до десяти метров. Он уже оценил крупную фигуру самовольщика и его хорошую физподготовку — для обычного человека. Но не для морвейна! Еще несколько секунд — и беглец в этом убедится.

Неожиданно самовольщик сделал мощный прыжок в сторону и перемахнул через полутораметровый забор. Георгий бросился следом. Он легко взлетел — и что-то острое ударило его по ногам. Морвейн, не понимая, что происходит, рухнул вниз, на мгновение потерял сознание.

Очнулся от резкой боли в правом плече.

С трудом поднявшись, он увидел причину падения: над забором тускло поблескивала старая, местами порванная колючая проволока. Не современная «спираль», а допотопная «колючка». И надо же было прыгнуть именно в том месте, где все три ряда сохранились! Рядом — голые столбики, а он умудрился вляпаться сюда.

Кряхтя и проклиная все на свете, морвейн заставил себя продолжить погоню. Дикая боль наводила на мысль о сломанной ключице, но такая мелочь не могла его остановить. Прихрамывая, он рванул вперед — и застыл. Тот, кого он преследовал, исчез. Пропал.

Сартов окинул взглядом место: позади — злосчастный забор, вокруг — хрущевки, узкая асфальтированная дорожка между разросшимися деревьями. Столько чердаков и подвалов… Искать бесполезно.

От злости он едва не завыл. Так опростоволоситься! Теперь даже назад не перепрыгнуть — нужно искать калитку. Или идти вокруг домов. К месту встречи с Манчестером иначе не попадешь.

Кстати, как там у него дела? Может, напарнику повезло больше?

Сартов двинулся по дорожке. Первый же шаг отозвался болью в плече. Рука двигалась слишком легко — диагноз подтверждался. У морвейнов все заживало быстро, но сейчас нужно было зафиксировать руку. Искать веревку или ремень? Москвички давно не развешивают белье на ночь. Придется идти, придерживая правую руку левой.

Он прошел мимо длинного дома и уже хотел свернуть к улице, как в глаза ударил свет фар. Какой-то придурок с дальним светом! Но водитель, словно услышав мысли, переключился на ближний и плавно подъехал к дому, который Георгий только что миновал.

Горик с тоской посмотрел на красную «восьмерку». Вот бы сейчас такую! До его «Лексуса» — несколько кварталов, а эта — вот она, рядом. Может, отобрать? Дать в морду и сказать — «Вали отсюда!»?..

Сартов увидел, как из автомобиля вышел крупный парень. Его спутницей оказалась девушка с прямыми темными волосами. В темноте сверкнули белизной длинные стройные ноги в облегающих стрейчевых брюках, застучали каблучки туфель. Судя по тому, как они попрощались, Горик сделал вывод, что молодые люди хорошо знакомы. Это стало понятно по-быстрому, но очень откровенному поцелую, которым одарила девушка своего провожатого. Для этого она, несмотря на свой отнюдь не малый рост и каблуки, вынуждена была встать на цыпочки. Парень был настоящим гигантом. Он легко наклонился к ней, что дало возможность Сартову оценить гибкость его мощной фигуры.

Нет, такого он, пожалуй, не одолеет. По крайней мере, в теперешнем состоянии лучше даже и не пытаться…

— Завтра встретимся? — услышал он голос девушки.

— Я позвоню! — пообещал парень. — Ты, когда освобождаешься?

— В пять!

— Отлично, после пяти жди моего звонка.

Морвейн услышал, как вновь застучали каблучки, затем хлопнула дверца машины, заурчал двигатель. «Восьмерка» развернулась и, рванув с места, быстро пронеслась мимо. Горика обдало облачком выхлопных газов…

Сартов с тоской посмотрел ей вслед. Как бы он хотел оказаться внутри! Откинуться в мягком кресле и расслабиться…

Водитель «восьмерки» словно бы услышал его. Ярко вспыхнули стоп-сигналы. Машина остановилась. Правая дверца машины распахнулась.

— Тебе куда? — спросил парень.

— Да здесь рядом! — обрадовался Георгий. — Пару кварталов… Но я заплачу сколько скажешь!

— Садись! — сказал незнакомец. — Про оплату забудь, я не таксист. Вижу, что походка скованная, значит, болит что-то. Как в такой ситуации не помочь? Куда ехать?

— Налево! — попросил Георгий. — У меня машина возле булочной.

Парень кивнул. Видимо, он знал этот магазин, потому что дальше ехал без слов. Да и ехать было совсем ничего. Не прошло и двух минут, как «восьмерка» затормозила возле серебристого «лексуса».

— Твой? — спросил неожиданный спаситель.

— Мой.

— Какая еще помощь нужна?

— Нет, дальше я сам! — Морвейн отрицательно мотнул головой и полез в карман. Водитель придержал его руку.

— Я же сказал, никаких денег!

— Ты не понял! — Сартов достал кусочек тонкого пахучего картона. — Вот моя визитка, меня Георгий зовут, звони!

— А меня Олег, — представился в ответ незнакомец. — Вот только визиток с собой нет…

— Ладно… Бог с ними, с визитками, ты, главное, позвони, я умею быть благодарным!

Морвейн вылез. Ему навстречу уже шел Манчестер.

— Георгий, где ты пропадал? Что-то случилось? — Напарник быстро окинул взглядом напряженную фигуру Сартова. — Я уже тревожиться начал.

Олег, видя, что тот, кого зовут Георгием, не один, плавно тронулся с места, развернулся и, на прощание мигнув фарами, нажал на акселератор. Немного отъехав, он, словно бы вспомнив о чем-то, посмотрел на сиденье, где осталась пахучая картонка.

Поднял.

«Сартов Георгий» тисненными буквами и номер телефона, больше ничего.

«Я умею быть благодарным»! — вспомнились Олегу слова владельца визитки.

— А я не умею просить, — пробормотал он себе под нос и выбросил карточку в открытое окно. — Лучше бы просто сказал «спасибо»!

ГЛАВА 4

Быстро сунув смарт-карту в приемник, Рыков набрал код, «подсмотренный» у Филипенко. Узнав, что пропуск новичка еще не готов, начальник ВЦ демонстративно вошел в серверную, повернул дисплей к тезке и набрал группу символов.

Дождавшись кивка — «запомнил», хмыкнул и свернул задачу. Все, теперь кусочек пластика с микроконтроллером позволит новому программисту попадать на свое рабочее место не тревожа коллег.

— Повторить сможешь? — спросил тогда Анатолий Викторович. — Если возникнет необходимость зайти в какой-нибудь цех, сделаешь то же самое, но на их сервере. С моего. Но надеюсь, что Кокакола поторопится с твоей карточкой и тогда все это станет не нужно.

Влетев в свой отдел, Толик огляделся. Лена еще не приходила. По крайней мере, стол ее пустовал. Ну это даже хорошо, удастся понаблюдать, как она начинает свой рабочий день. И вообще ему интересно все, что касается Лены. Как она сидит, как смеется…

— Ну как, освоился? — услышал он голос начальника. Толик удивленно вскинул брови. Оказывается, его взрослый тезка уже здесь, на своем рабочем месте, а он даже не заметил его! Когда же шеф успел прийти? И уходил ли вообще? Интересно, у себя дома бородач бывает или все время здесь? — Сам разобраться сможешь?

— Не вопрос! — смело и даже с некоторым вызовом ответил Рык. — То, что сделал один человек, другой всегда сможет…

- Испортить, - хмуро закончил Филипенко.

Рыку показалось, что начальник хотел сказать что-то совсем другое, но почему-то передумал. Ну, не очень-то и хотелось. Созреет, скажет. Толик уже приготовился начать работу и… остановился. До него дошло, что Анатолий Викторович какой-то сегодня странный! И голос не такой, как обычно и взгляд беспокойный…

Толик искоса взглянул на шефа. Ну да, выглядит немного пришибленным, глаза грустные и злые одновременно! И мечутся с одного предмета на другой, не останавливаются на одном месте!

Может отвлечь его?

— Знаете, у вас такая классная техника! — Толик обвел глазами зал. — Наверное, ни у кого такой нет! Мама наслушалась… то есть начиталась бредней каких-то про ваш завод и требует, чтобы я от вас ушел. Да как она не понимает, что я больше нигде такие машины не только не получу, но и в глаза не увижу! Мало ли что журналисты напишут! Разве можно верить сплетням? Конкуренты подкупят газетенку, те и рады опубликовать…

— У тебя какие планы на сегодня? — перебил его начальник. — Чем будешь заниматься?

Рык осекся. Наверное, он опять сморозил глупость, только какую, непонятно.

— Я… Ну… Лена собиралась мне сегодня показать, какие бывают проблемы у наших пользователей, — Пробормотал он.

— Панину не жди, я ее отправил в отпуск, хвосты в универе сдавать, — сообщил Филипенко, опуская глаза. — Она никак диплом свой недомучит, вот пока ты здесь, пускай образование до ума доведет.

У Толика упало сердце. Ну Викторович, спасибо! Удружил! Взял и выпнул Ленку в отпуск! Но сама Лена! Почему не сказала? Не позвонила? Да, нет, ерунда, не может быть! Она же сама сказала, что они встретятся сегодня на работе!

— Анатолий Викторович, но Лена вчера говорила…

— Толик, у тебя есть работа? — оборвал его Филипенко. — У меня-то дел -навалом. И вообще, слушай родителей! Они плохого не посоветуют. И не задавай вопросов. Контролируй слова. Ты не мальчик, в твоем возрасте пора думать.

Едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, Толик вошел к себе в кабинет. Да, что это Борода себе позволяет?! Ну и начальник, хам вокзальный! А вчера казался таким вежливым и внимательным! Как только Лена его терпит? Да еще нахваливает! Шеф такой, шеф сякой! Умница, заботливый…

Козел он конченный!

И сама хороша! Даже не позвонила!

От обиды у Толика перехватило горло. Да какого черта? Он, что мальчик, что с ним так играют!

Ладно, все хватит! Что он разнюнился, как… Нужно срочно взять себя в руки! Подумаешь, начальник нахамил! Значит, подумай, как его на место поставить! Ленка продинамила? Покажи, что тебе наплевать!

Толик сердито сжал зубы и повернулся к дисплею. Вот тут тебя никто не предаст! Здесь ты свой и желанный! Рука сама потянулась к кнопке. Щелчок, и системный блок отозвался глухим гулом. Зажужжал винчестер, поплыли строчки загрузки. Как только на экране возникли иконки, он ткнул в ту, что вела в интернет.

Набор пароль — и он в родной обстановке! Хорошо, хоть здесь нет обмана и предательства! Есть, конечно, даже больше чем в реальной жизни! Но в интернете он акула… нет, косатка! Точно! Косатка, кит-убийца в океане!

Первое, что нужно сделать — обезопасить тылы. Его тылы — ФАЗМО. Его сеть, и ее безопасность. Значит, первая задача — проверить систему защиты всей сети предприятия. Он вроде бы за нее отвечает, так почему не опробовать на ней свои методики взлома? Если она выстоит, то за дальнейшую работу системы можно не опасаться.

Толик ввел адрес сайта, на котором хранил свои инструменты. Держать дома улики ни к чему. Ввел необходимую коррекцию и адрес атакуемого сервера. ФАЗМО, естественно. Дал команду на начало атаки. Программа нашла тестируемый сервер и стала выводить отчеты. Ну все, родная, покажи, на что ты способна!

Толик откинулся в кресле. Если он сумеет сломать защиту, то полностью закрывать лазейку не станет. С таким начальством он, может быть, долго здесь не проработает, а потому имеет смысл оставить возможность проникать на сервер и после того, как его уволят.

Так, что еще можно сделать? Как и решил - бекдор. Черный ход. Его ставим, не дожидаясь результатов атаки. Только спрятать нужно… А вот в драйвер управления вентиляцией и спрячем. Теперь будет возможность в любое время связаться с Леной. А то, что его могут уволить, вполне возможно, хотя еще утром это казалось нереальным.

Вспыхнуло уведомление: «новое сообщение».

Толик посмотрел на дисплей. Послание было от некоего Лепы. Кто это такой и что за дурацкий ник, он не знал, но в сообщение заглянул. «Толик, привет!» — вывел компьютер.

Странно, значит, сообщение адресовано ему? Но кто это мог сделать? Сейчас узнаем.

«Привет, но кто ты такой, я не знаю! — набрал он в ответ. — Представься!»

«А ник Лепа тебе ни о чем не говорит?» — тут же пришел ответ.

«Нет, у меня знакомых с таким именем нет!» — раздраженно набрал и отправил Рык.

«Лепа — это Лена Панина!!» — гласило следующее сообщение.

Рыков от огорчения из-за собственной недогадливости чуть не закричал. Да что за день такой сегодня! Что ни сделаешь, все не в жилу!

«Лена, извини, я не знал, что это ты! — пальцы Рыкова замелькали над клавиатурой. — Ты в отпуске? Почему не сказала?»

«А я и сама не знала! Утром прибегаю, а шеф злой, как… сам знаешь кто! Говорит, чтобы духу моего не было, пока не закончу диплом. Даже тебя не дал дождаться. Вот теперь от подружки на твою аську прорвалась».

«Борода этот… Вообще с цепи сорвался! Часто он такой? Охреневший?»

«Толик, ты не прав! Анатолий Викторович не такой! Он, ПРАВДА, очень хороший! Только сказать не все может! У нас же все прослушивается. Кокакола свою необходимость демонстрирует, проверяет всех на преданность Должанскому! Всех контролирует, везде прослушки ставит».

Рыков хмыкнул. Пусть будет так, но у него другое мнение! Мужчины всегда лучше женщин в людях разбираются!

«Когда увидимся? — набрал он. — Я соскучился!»

«Сильно?»

«Сильнее не бывает!»

«Я тоже!»

«Что тоже?» — запросил он с замиранием сердца. Неужели ответит?

«Сам догадайся! Вечером зайду к тебе за ответом! Если угадал, то будешь награжден, если нет, то… выполнишь мое желание!»

«Какое желание?» — забеспокоился он.

«А вот только попробуй не угадать, тогда и узнаешь! Все, освобождаю компьютер - подружке нужно работать! Прости, милый, и до вечера!»

Рыков как завороженный смотрел на слово «милый». Он еще не верил, но губы сами растянулись в глупой улыбке. Да пошли они все - эти Кокаколы, да Бородачи! У него есть Лена! И она — его!

* * *

Вадим Александрович беспокойно прошелся по своему кабинету. Вчера он не подал виду, что статья Джаврова его встревожила, подчиненные не должны знать, что их руководитель может испугаться, но наедине с самим собой лукавить незачем. Должанский не спал почти всю ночь, все думал, как выйти из создавшейся ситуации. Распространению негативной информации надо положить конец. Не дай бог, дойдет слух до главных заказчиков, будет беда. Но и принимать жесткие меры по отношению к журналисту или его газетенке тоже нельзя. И все по той же причине — это может привлечь излишнее внимание к проблеме и черт знает чем закончится.

Нет, скандал нужно погасить другими методами. В первую очередь — предотвратить любую утечку данных по основной теме. Без вариантов. Здесь стесняться в средствах не стоит.

— Разрешите?

В директорский кабинет вошел Зырянов. Мрачный прищур круглых глаз, складка между бровями, крючковатый нос над плотно сжатыми губами - ну натурально плавник акулы над водой.

Должанский не ответил. Он быстро сел в свое кресло, так он казался выше, и лишь после этого спросил:

— С чем пожаловал? Чего такой хмурый?

Кукловод сел за стол и, обратив взгляд на своего руководителя, ответил вопросом на вопрос:

— Что думаешь делать с утечкой? Твой Кокакола собирается ее выявлять? Или, как страусы, сунем голову в песок и будем ждать, что дальше?

Вадим Александрович внутренне напрягся. Он, что мысли читает? Только что думал о том же.

— Ты ничего не попутал? — Бровь генерального пошла вверх. — Это я у тебя должен спрашивать, а не ты меня!

- Я начмед, по медицинской части вопросы есть? Задавай.

- Вова, ты чего пришел? Доложить о своей работе? Доложил? Свободен!

- Не горячись, я же помочь хочу. - Сидевший боком к директору Зырянов сверкнул глазами.

- Есть конкретное предложение?

— Конкретику хочешь? Есть и конкретика! — Владимир Арамович говорил медленно и твердо, так, чтобы у собеседника не оставалось ни малейших сомнений в важности его слов. — Давай подумаем, кто у нас имеет доступ к полной информации, но при этом как бы в стороне от всех дел?

— Слушай, давай без загадок! — Должанский брезгливо поморщился. — Говори по делу, голова и так забита.

— Ладно, пусть будет по-твоему. — Зырянов поджал губы. Подожди, зазнайка чертова, сейчас получишь щелчок по носу! — У нас завелся один человек, который знает… нет, буду объективным… скажем по-другому, — имеет доступ ко всем секретам. Но при этом о нем отнюдь не скажешь, что это человек, беспредельно преданный нашему делу. И он давно уже владеет таким доступом. Так давно, что просто нереально, чтобы он не догадывался о тайне «Авиценны».

— Кто? — быстро спросил Должанский. — Ну?

— Филипенко! — выпалил Кукловод.

— Вовочка, да ты с ума сошел! — возмутился генеральный. — Подумай своей головой, что ты говоришь! Толик все время с нами! Он же…

— Он имеет доступ ко всем программам! Он знает наши технологии, — Зырянов даже привстал и, упершись руками в стол, навис над директором. — Он может войти в любую базу данных, он может…

— Но Филипенко не предатель! — воскликнул Должанский, тоже поднимаясь.

— Да? А как же ты тогда объяснишь вот это? — Зырянов достал из кармана и бросил на стол фотографию.

Вадим Александрович увидел на снимке своего сисадмина. Бородач сидел за столом какого‑то летнего кафе. Фото было сделано в тот момент, когда он передавал какой‑то желтый конверт неизвестному Должанскому мужчине.

— Узнаешь с кем он? Нет? А надо бы! Это Джавров, — пояснил Кукловод. — Тот самый журналист, который подорвал… подрывает наш бизнес!

Вадим Александрович взял фотографию. Он все еще не верил Кукловоду. Но тогда как все это объяснить? Монтаж? Непохоже…

— Откуда она у тебя? — спросил он. — Как к тебе попала эта фотография?

— Я уже давно заподозрил программистов, — признался Зырянов. — Но сначала думал, что продает нас Яковенко Владимир Семенович, сотрудник отдела Филипенко. Мы пустили его под программу… Ну ты знаешь, о чем я! Мобилизовали и допросили. Он дал много информации… А потом стал работать на нас, после дрессуры никто не отказывается. Написал парочку нужных программ, простенькие, сложные они уже не могут, но полезные. Те, которые нужны были мне! В том числе — слежку за сетевым трафиком своего же начальника. Вот она и позволила отследить электронные отправления именно Филипенко. Вторая программа контролирует попытки пробраться к нам, в медчасть. Жаль только, что Яковенко не успел коррекцию своей собственной программы провести. Я говорил ему… Но он все свои секреты с собой в могилу унес. Но даже те корректировки, что он внес позволили сократить смертность в последующих мобилизациях. Яковенко ввел в программу отрицательную обратную связь и ограничители расхода энергии… Ладно, детали тебе ни к чему, главное — это что мы узнали время и место встречи этой парочки.

Кукловод ткнул пальцем в фотографию.

Должанский слушал молча.

— Жаль только, содержания переданных Филлипенко документов мы не знали, тогда бы статья в «Экологическом вестнике» не вышла, — продолжал начмед. Теперь, когда Рубикон был перейден, ему оставалось только одно — дожать генерального, заставить согласиться с ним. — Но нужно было прекратить утечку… Лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, я так считаю. На свой риск взял, да и послал за ним человечка с фотоаппаратом. И вот результат!

— А почему Кокакола об этом ничего не знает? — Должанский, покусывая губы посмотрел в окно.

— А эта дубина хотя бы что-нибудь знает? — Зырянов не упустил случая, чтобы не попытаться утопить еще одного из приближенных Должанского. — Кроме мордобоя? А вот чтобы мозгами пораскинуть… беда! Наставил везде прослушки, думает все сделал. Как ты его терпишь? Но вернемся к Филипенко. Это ведь еще не все.

— Есть еще что-то? — удивился генеральный, но не удержался от колкости: — Шерлок Холмс ты наш… доморощенный… Ну давай, выкладывай, что еще накопал!

— Я давно хотел модернизировать программу. Смягчить последствия... Ну ты в курсе. Так вот, все присматривался, кого же можно подключить, кому можно доверить столь деликатное поручение. Ну я уже говорил, покойный Яковенко основную часть сделал, но вот доводку, выявление ошибок и создание удобного интерфейса поручить нужно преданному и надежному программисту. После того как выявилось предательство Филипенко, осталась только Панина, его сотрудница. Я вчера попросил его прислать ее в нашу группу, не буду же я ему рассказывать, что да как.

— Прислал?

— Рукава от твоей жилетки! — Кукловод пыхал злорадством. — Он спрятал ее! С сегодняшнего дня она в отпуске! Я не поленился проверить, по плану у нее отпуск только через три месяца!

— Она с ним заодно?

— Именно!

— И какие меры ты предлагаешь? — спросил генеральный. — Но учти, смертей нам хватит!

— Я что, мясник, по-твоему? — возмутился Зырянов. — Просто сделаем их… самыми преданными сотрудниками, вот и все. Пусть трудятся над своей же программой.

Вадим Александрович вздрогнул. Он ожидал этого. Эта тварь, что сидит напротив, без жертвоприношений жить не может. Но в данном случае Кукловод, быть может, и прав! За предательство и не такое положено! Хотя смерть возможно милосерднее...

— Что, и программистку? — спросил он. Хотя ответ знал заранее.

— А что с ней делать? — Начмед даже опешил от этого вопроса. — Ждать, пока и она тоже на журналюг работать начнет?

Генеральный внимательно посмотрел на начмеда.

«Вот вурдалак! Интересно, что бы этот тип сделал со мной, окажись у него такая возможность? Уж точно не пощадил бы.»

— А кто же тогда будет в отделе работать? — нарушил тишину Должанский.

Зырянов медленно повернулся посмотрел в глаза Вадима Александровича.

- У тебя есть кто-то на примете, кому можно поручить такую важную и деликатную задачу? Ни я, ни ты писать и сопровождать программы не умеем. Ты же сам знаешь, мобилизованные исполнительны, но… у них проблемы с сообразительностью.

— Вадим, ты меня просто удивляешь! — Зырянов всплеснул руками. Лицо потемнело, толстые веки нависли над зрачками. — Мы же их не убиваем! Просто будут более послушными, податливыми! И пусть себе свои программы лепят! Только мы уже будем знать, что они нас не предадут. А нет, так взяли вчера парня одного, говорят, один из самых перспективных в Москве.

— Вчера, говоришь… — заинтересовался Должанский. — Через кого вышли на него? Может, и он подстава?

— Рекомендовал его Лось. Его жена лечилась у матери этого программиста. По женской части были проблемы, — пояснил Кукловод, брезгливо опустив нижнюю губу. — Рыков его фамилия. Испортиться за один день, надеюсь, не успел. Вот почему так важно исправить ситуацию как можно скорее, пока они не успели его в свои дела посвятить. Думаю, сегодня и приступим. Сначала Бороду, пусть его приведут ко мне люди Кокаколы. А потом Филипенко уже сам отзовет девку из отпуска. Поправим и ее.

Генеральный почувствовал, что его приперли к стене. Выхода не было, да и искать его не хотелось. В конце концов предатель — он и есть предатель!

— Только прошу тебя, чтобы без смертей. После той статьи нам нельзя светиться.

ГЛАВА 5

Рык был доволен. Атака не прошла, защита не сплоховала, можно спать спокойно. Хотя почивать на лаврах он не собирался. Не его заслуга, предшественника.

А ему нужно развиваться, изучать матчасть дальше. Вот, например, почему бы не узнать о своем хозяйстве гораздо больше?

Он же видел, как Борода так быстро сделал ему пропуск? Сможет ли он сам это повторить? Смешной вопрос. Логин и пароль Филипенко он подсмотрел. Разве, что для проверки попробовать?

Только бы шеф не застал.

Толик встал из-за стола и бесшумно подошел к двери. Прислушался. Вроде тихо. Приоткрыл дверь — никого! Отлично.

Он вернулся к компьютеру, оставив дверь приоткрытой — чтобы слышать если кто придет. Быстро ввел заветные символы. Зрительная память не подвела — доступ открыт!

Теперь найти нужный файл… Какой отдел «поковырять» первым? Бухгалтерия? Скучно. Сбыт? Зачем? Транспортный… А что, по-приколу машину можно будет заказать. Берем. Недолго думая, Толик повторил манипуляции начальника. Теперь у него был доступ к транспортникам. А еще? Охрана? Рекламный? Да чего мелочиться! Давай все подряд! Авось пригодится.

— Эй, ты кто?

Толик вздрогнул. Черт, он так увлекся, что пропустил чьи-то шаги!

— Слышишь? Я спросил, кто ты? — повторил вопрос шкафоподобный посетитель.

Похожий на гориллу, с низким лбом и огромными руками, он явно был из тех, кого в определенных кругах называют «торпедами».

— Я? Я Рыков, программист… — Толик начал приходить в себя. Никто пока не знает, чем он занимался. — А вы кто?

— Где Филипенко? — проигнорировал его вопрос незнакомец.

Рыков пожал плечами. Откуда ему знать?

— Может, в столовой… Или у начальства…

— Нет его там! — гориллообразный вышел.

— Пошли поищем у соседей! — донеслось из коридора. — Никуда он не денется!

Шаги затихли. Рыков выбежал в зал — никого. Ушли… Но что это был за визит? Если это братва — где охрана? Если свои — должны знать, что Филипенко зам генерального. Узнай он о таком налете — виновник лишится должности.

В любом случае, визитеры неприятные. Как бы у шефа не начались серьезные проблемы. Судя по этой «мебели» — вполне возможно.

А что, если предупредить начальника? Лена о нем хорошо отзывалась, расстроится. Да и не время вспоминать обиды. Мужчины не мстят, пользуясь чужими бедами.

Толик выглянул в коридор — пусто. Быстро вышел во двор. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. По щекам поползли слезы. «Черт бы побрал эти глаза! — подумал он. - Вечно подводят: ветер, холод, яркий свет — сразу слезятся. Целая проблема!»

Он сердито вытер лицо рукавом. В глазах прояснилось, но шефа он не увидел. Вообще никого — двор был пуст.

Толик в нерешительности постоял на крыльце. Неожиданно из-за угла появился пузатый мужчина. Всколоченные волосы, круглые глаза и кавказский нос показались знакомыми.

— Ты кто? Программист? — закричал он.

Толик кивнул.

— А начальник твой где?

— Не знаю… Его уже искали какие-то люди, но не нашли.

— Разве это люди? — отмахнулся круглоглазый. — Толку от них… А ты чего не работаешь? Филипенко говорил, работы много, а его люди прохлаждаются. Непорядок!

— Да нет, я шефа ищу! — нашелся Рык. Не хотел, чтобы у Филипенко из-за него были неприятности. — Хотел проконсультироваться!

— Не надо ждать… Сам разбирайся. Лучше не лезь, куда не надо! Иди работай!

Толик пошел обратно. Странные люди на этом ФАЗМО. Ну и ладно, появится Филипенко — сам разберется.

Возвращаться к прерванному занятию не хотелось. На черта эти коды? Скоро постоянный пропуск будет. Лучше почитаю мануалы по новой операционке. Она сильно отличается от всего, что Толик знал. На уровне пользователя он мог работать с любой ОС, но хотелось знать минимум на уровне сисадмина.

Он пытался вчитываться в текст, отгоняя мысли о странных событиях, но наука не шла. В сердце шевелилась тревога за Филипенко. Шеф неплохой, и мужик вроде нормальный… А еще сегодня свидание с Леной! Он докажет ей, что не такой лопух, каким мог показаться. Девчонкам, говорят, нравятся опытные и дерзкие. Вот он и постарается.

* * *

С трудом досидев до вечера, но так и не дождавшись шефа, Толик отправился домой. На душе было не спокойно, вокруг происходило что-то тревожное — внезапный отпуск Лены, грубость шефа и последующий розыск его бандитствующими личностями. А еще этот…крючконосый. До чего же неприятный тип! Говорит, будто плюется!

А самое неприятное, все что-то знают, но говорить не хотят!

Ладно, лишь бы с Леной было все в порядке, остальное переживем.

Вот только опаздывает она. Уже двадцать минут, как должна была быть…

Ну почему он догадался спросить ее домашний телефон? Или хотя бы номер квартиры?

Нет, все должно быть хорошо. Она же обещала. Если не собиралась приходить — зачем обещать?

Стоп, хватит нагнетать! Раз не пришла, нужно пойти и выяснить, может его помощь нужна, а он здесь непонятно что высиживает!

Но ни по дороге, ни возле дома Лену он не встретил.

Плюнув на гордость, пошел к подъезду. Может, там есть список жильцов, как в старых домах? В родительском доме на Тульской такой висел, хоть и устаревший.

Но в этом доме списка не оказалось. Теперь что? Как узнать, что с Леной?

И тут он увидел вчерашнего соседа Лены. Тот легкой походкой тренированного человека шел к подъезду. Это был шанс.

— Простите! — Толик догнал его и схватил за локоть. Вчера он бы так не смог, но сейчас… Нужда заставляет. — Мы вчера виделись… в подъезде, у лифта. Вы с Леной уехали…

Сосед с улыбкой слушал его скороговорку. Он, конечно, вспомнил парня, но хотел дождаться, что же тот скажет. Вроде неплохой парень, искренний. И воспитан хорошо.

— Да-да, припоминаю, — наконец помог он Толику. — И чем могу помочь?

Толик замешкался. Как сказать, чтобы не выглядеть смешным? Правду? Признаться, что им вертят, как хотят? Нет уж!

— Что, молчать будете? — мужчина сделал движение к подъезду. — Подумайте, а завтра…

— Нет, не уходите, прошу! — взмолился Толик. — Видите ли, мы с Леной работаем вместе. Вчера договорились встретиться на заводе, но она на работу не пришла. Я волнуюсь, не случилось ли чего. Я новенький, не успел узнать ее телефон. Может, дадите номер телефона? Или квартиры? Пожалуйста, это очень нужно!

— Телефон Лены я вам не дам и номера квартиры тоже, — ответил сосед. — Не потому, что вы мне не нравитесь. Просто это принято узнавать у самих хозяев. Но я могу зайти к соседям и поинтересоваться здоровьем Лены. Скажу, что вы ждете внизу. Если сможет — выйдет. Вас устроит?

— Да-да! Конечно! Спасибо большое!

Рыков остался один. Хватит ли у нее духу выйти? А вдруг он не прав и ей действительно плохо? Но почему не позвонила? Черт, они же вчера забыли обменяться номерами!

— Молодой человек, это вы ждете Елену? — раздался новый голос.

К нему шел незнакомец — темноволосый, с проседью, спортивного телосложения. В нем чувствовалась сила и умный, внимательный взгляд.

— Да, а вы…

— Я ее отец. Сергей Николаевич.

Панин протянул руку.

— Я Толик… Анатолий Рыков! — Рык ответил рукопожатием. - Программист, работаю вместе с Леной.

— Да, дочь вчера рассказывала, что у них новый сотрудник и почти наш сосед, — кивнул Панин. — Так что у вас случилось?

Толик повторил свою историю.

— Так ты ничего не знаешь? — удивился Сергей Николаевич. — Я думал, у вас информация лучше поставлена. Странно! Откровенно такого бардака, как у вас, никак не ожидал.

Толик вздрогнул.

— Что… что произошло? — просипел он сквозь спазм, прихвативший горло.

— Ваш начальник, Филипенко… Сначала он отправляет Ленку в отпуск — диплом дописывать. Дело правильное, но предупредить надо было. А потом вдруг вызывает обратно. И такими словами… «Немедленно», «прямо сейчас»! Серьезные люди так не поступают! У вас, что нет графика отпусков?

— Так Лена на работе? — перебил Толик. Не знает он ничего про график, да и на кой он сейчас нужен? — Она еще там?

— Так в том-то и дело!

— Тогда я поеду, я помогу…

Рыков уже повернулся бежать, но Панин удержал его.

— Ты ей ничем не поможешь! — махнул он рукой. — Мне звонили ваши доктора. У дочки какая-то инфекция, срочно госпитализировали. Что-то с легкими… Завезли от африканских поставщиков. Говорят, неопасно, просто изолировали ее и Филипенко, чтобы зараза не распространялась. Через пару дней выпишут.

— А где клиника? — торопливо спросил Толик. Ему было стыдно за свои подозрения. — Я завтра навещу!

— Мы с женой хотели сегодня, но нас предупредили — не пустят. Говорили с Леной по мобильному, ей фирма в качестве компенсации предоставила. Голос вялый, но спокойный. Просила не беспокоиться. Так что и тебе не стоит. Подожди пару дней — встретитесь. На работе или у нас. Наш адрес знаешь?

Толик отрицательно мотнул головой.

— Квартира шестьдесят четыре, — впервые улыбнулся Панин. — А телефон… Теперь у Ленки сотовый, она тебе сама назовет. Честно говоря, я его и сам пока не знаю. Хотели на день рождения подарить, но видишь, как вышло, опередили. Ладно, беги домой, родители волнуются. И забегай, не стесняйся! Соседи все-таки.

ГЛАВА 6

На этот раз в засаде участвовали все четверо морвейнов. Когда сегодняшним утром Манчестер и травмированный Горик предстали перед Квейроном, возмущению того не было границ. Руслан Уколов, руководящий всеми морвейнами Москвы, уже пятый год носил статус Квейрона и был сильнее любого из своих подчиненных. Уколов был безраздельным хозяином своих морвейнов, он же нес и ответственность за все их промахи. На этот раз именно такой промах и случился. Упустить самовольщика — не самый большой грех; не взяли сорвавшегося с привязи раба сегодня, возьмут завтра, никуда эти тупые животные не денутся. Хуже было другое — что, если морвейны свыкнутся с мыслью, что могут и не справиться с сорвавшимся?

Психология победителя, психология принадлежности к расе хозяев — один из ключевых факторов в воспитании морвейна. Именно для ее поддержания свобода действий и безнаказанность, которые даровал им Уколов, были безграничны. Живи, пользуйся властью, наслаждайся жизнью и своей силой.

Но когда нужно найти и наказать нарушителя, действуй так, чтобы не возникло никаких сомнений в том, кто хозяин в Москве! Рви нарушителя, отрывай ему руки, ноги, руби голову, чтобы остальные и думать не могли, что можно существовать вне контроля морвейнов.

Всё разрешалось морвейнам, но только не такие проколы! Просто глупость на глупости! Один приезжает с травмой, да еще такой, которую и травмой-то называть смешно! Сам мог ее до утра залечить. Другой признается в том, что ошибся в выборе цели и погнался за обычным человеком, который не имеет к беглецам и вообще к ФАЗМО никакого отношения. Да они просто не имели права возвращаться в офис такими побитыми собаками, какими предстали перед своим Квейроном!

Нет, это утро лучше не вспоминать! Нынешней ночью необходимо достичь успеха во что бы то ни стало. Иначе страшно даже подумать, как отреагирует Руслан.

Этой ночью морвейны расположились так, чтобы перекрыть сорвавшемуся все пути отхода. В том, что вчерашний беглец не изменит способ добычи пропитания, сомнений не было. Самовольщики, хотя и решались ослушаться зова, что случалось нередко, все равно оставались тупыми, безынициативными рабами, которые, найдя место, где можно раздобыть еду, приходят сюда потом снова и снова. Это зацикливание на найденной кормушке как раз и служило для морвейнов одним из главных признаков появления очередного непокорного.

Засаду готовил Манчестер, он имел в этом деле самый обширный опыт. Для поимки беглеца Тагир отрядил Родиона Колчанова на крышу здания — контролировать ситуацию сверху, Митяй Сковородин занял позицию во дворе за домом. Сорвавшиеся запасным выходом еще ни разу не воспользовались, но чем черт не шутит, лучше подстраховаться.

Манчестер и Горик заняли свое прежнее место за газетным ларьком на углу перекрестка прямо напротив булочной. Отсюда хорошо просматривались обе улицы, так что у беглеца шансов не было. В крайнем случае было разрешено применить оружие, правда, только если возникнет прямая угроза того, что у самовольщика снова появится шанс на удачный побег. Каждый морвейн имел при себе пистолет-пулемет и светозвуковые гранаты. Конечно, лучше обойтись без шума, но, в крайнем случае, все можно будет списать на бандитские разборки. С этой целью для будущего трупа был припасен даже китайский ТТ. Должен же был покойник чем-то отстреливаться?

— Как плечо? — тихо спросил Калоев. — Болит?

— Нет, все уже зажило, — соврал Горик. На самом деле травмированная ключица ныла. Тянущая боль раздражала, казалось отдавалась в голове, но Сартов старался не подавать вид. Кости морвейнов срастались быстро, хотя, конечно, не с такой скоростью, как у Квейрона. Но на то они и сорокапроцентные, у них все быстрее и легче.

В любом случае, заживление уже произошло, но неприятные ощущения остались. — Чертова проволока, если бы не она, не пришлось бы сегодня всех поднимать!

— Да, я даже не представляю, как это…

— Тише! — остановил его напарник. — Слышишь?

Тагир прислушался. Сначала ничего не было слышно, потом ухо уловило отдаленный женский вопль. Он доносился с дальнего конца улицы, по которой вчера бегал Сартов.

— Они? — Манчестер бросил быстрый взгляд на Сартова, словно стараясь угадать по выражению его лица, что тот думает.

— Не знаю. Но весьма похоже. — Судя по всему, Горик был согласен с Тагиром, и лишь врожденная осторожность да память о вчерашнем конфузе не позволяли морвейну сказать твердое «да». — Знаешь, давай так, ты постой здесь, а я сбегаю… посмотрю.

Калоев улыбнулся и прищурил правый глаз.

— Братуха, ты кого лечишь? — доверительно, с некоторой теплотой в голосе сказал он. — Ты еще не готов не то, что бегать, а даже стоять здесь. Только из уважения к твоей гордости я взял тебя на эту операцию. Так что давай постой здесь, бегать буду я.

Не дожидаясь ответа, Манчестер быстро сорвался с места и легким, стремительным шагом бросился вперед. Перемещался он как-то странно, не по-людски: тело оставалось почти неподвижным, прямым как палка, зато ноги мелькали с такой скоростью, что их почти не было видно. Где Тагир научился такому, никто не знал, но он сам утверждал, что такой способ позволяет ему лучше контролировать ситуацию. Уколов же считал, что долго так не побегаешь, но на коротких расстояниях и, особенно при преследовании со стрельбой, Манчестер может показать наилучшие результаты. Вот только кому это в Москве может понадобиться? Это же мирный город, здесь всякие ковбойские штучки ни к чему.

— Горик! — услышал он ультразвук Родиона. — Куда Тагир рванул?

Сартов ответил ему таким же способом:

— Там кипиш образовался! Возможно, наши клиенты засветились!

— Так, может, и я сгоняю? Или Митяй? — предложил морвейн.

— Не стоит! — возразил Георгий. — Приказ был торчать здесь. Хотя, знаешь, меня самого туда чертовски тянет!

* * *

То самое место, о котором рассказывал Сартов, Тагир нашел быстро. Вернее, его и искать не пришлось, прямо за забором раздавались возбужденные голоса, требующие ничего не трогать и вызвать милицию. Уже понимая, что вряд ли стоит спешить, но охваченный охотничьим азартом, Манчестер подпрыгнул и, едва коснувшись руками кирпичной кладки, перелетел через преграду.

Не в пример сартовского, его прыжок оказался удачным - Калоев перелетел преграду как тень. Он мог и должен был остаться незамеченным, если бы в этот момент как раз в его сторону не посмотрела одна из одетых по‑домашнему женщин. Видимо, она жила в одном из близлежащих домов, так как на ней, кроме куртки, наспех наброшенной поверх халата, были комнатные тапочки и толстые шерстяные носки неопределенного буро-серого цвета.

Все это Тагир отметил про себя совершенно бессознательно. Его должен был интересовать больше труп неизвестного, лежавший в центре толпы, которая все росла, несмотря на поздний час, но таковы загадки человеческой психики, первым в глаза бросилось именно это. Может быть, потому, что эта женщина напомнила морвейну о далеком доме, где вот так же по-домашнему мама выходила во двор поболтать с соседками?

Из состояния легкого оцепенения его вывело появление милицейской машины. Сверкая мигалками и распугивая редких прохожих сиреной, белый «форд» с синей полосой пролетел по узкой дороге и остановился рядом с толпой. За ним следом въехали еще два автомобиля: старенький «жигуленок» одиннадцатой модели и новая черная «волга». Судя по тому, как деловито забегали вновь прибывшие, это была оперативная группа. Тагир даже подивился тому, как быстро они прибыли. Ну да ладно, не они нужны были морвейну, а потому он протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на удивленные взгляды, и посмотрел на того, кто еще недавно был человеком… Человеком?! Судя по одежде, все детально совпадало с описанием того самого самовольщика, что вчера бегал от Георгия. Голова разбита всмятку, скорее всего бедолага падал головой вниз. Значит, отбегался — сорвавшегося только так и можно было убить — разбить, прострелить или отрубить голову! Впрочем, это касалось и морвейнов…

Манчестер, пытаясь рассмотреть получше, сделал шаг вперед, но тут перед ним вырос кто-то из приехавших и, расставив руки, преградил дорогу.

— Гражданин! Гражданин! Сюда нельзя!

— Пошел вон! — Калоев сунул в нос оперу свое удостоверение. — Вали отсюда и больше, чтобы ни один ко мне не подходил!

Не обращая внимания на опешившего мента, Манчестер присел над погибшим и поднял его холодеющую руку. Развернул. Кисть была грязная, неухоженная, с давно нестриженными ногтями и траурной рамкой под ними. Еще раз повернул и посмотрел стертые подушечки пальцев. Похоже, его догадка верна. Черт, если бы еще голова уцелела…

Морвейн задрал лицо вверх и посмотрел на крышу дома, с которого упал подозреваемый им… человек. Пусть даже и самовольщик, но все равно ведь человек. И сам когда-то едва не стал таким! Если бы не Руслан, то поди знай, чем бы все закончилось.

— Где лестница на крышу? — спросил он, повернувшись к женщине в тапочках.

— Лестница? — Женщина подозрительно посмотрела на морвейна, но, встретившись взглядом с опером, сказала:

— Да в каждом подъезде! Чердаки закрыты на замки, но если нужен ключ, он у Никитича, из сорок второй…

— А пожарная лестница есть?

— Да! — Женщина, оживившись, показала рукой в сторону самого дальнего подъезда. — Вон там, с торца.

Тагир кивнул — то ли соглашаясь, то ли благодаря, он и сам не знал, все вышло машинально, — и быстро зашагал в указанном направлении. На крыше, как и ожидалось, никого не было, но зато он нашел там лежку. Обрывки тряпок, разрезанные и выпачканные неизвестной дрянью остатки двухлитровых бутылок из-под колы, ложка с обломанной ручкой…

Все это говорило о том, что хотя бы один самовольщик здесь провел не одну ночь, благо погода стояла без сильных дождей. Правда, холодновато, но наверняка у него или у них, была возможность греться на чердаке. А это значило, что Горика вчера элементарно обманули. Что ж, бывает!

Манчестер проверил замки и обнаружил, что третий от лестницы вход на чердак открыт. Он, не задумываясь, спустился вниз, уперся ногами в балку перекрытия и застыл, прислушиваясь. Здесь могли остаться сообщники предполагаемого сорвавшегося. В один момент морвейну показалось, что он заметил шевеление в дальнем углу, но, усилив зрение, понял, что ошибся. Что ж, как ни тупы самовольщики, в чувстве самосохранения им не откажешь. По крайней мере, здесь уже искать нечего.

Чувство самосохранения. Да, оно у рабов развито неплохо! Даже в программу записывается, иначе они не бегали бы вот так… Стоп! Если это так, то как же тогда умудрился упасть этот несчастный?

Внезапно Калоев распрямился. Идиот! Какой же он идиот! Вдоль дома растут деревья с очень густыми кронами. Падая с крыши, сорвавшийся хотя бы одну ветку, да обломил бы. Или хотя бы листья оборвал. Да и далековато от дома труп лежал, чтобы поверить в случайное падение. Так далеко можно улететь, если только хорошо разогнаться и прыгнуть. Да еще исхитриться хлопнуться таким образом, чтобы башка вдребезги разлетелась. Кому, интересно, взбредет в голову вот так кончать с собой? Падать-то страшно, а тут еще и разбежаться надо! Это требует немалой силы воли. Но ее-то у рабов нет! Есть основные инстинкты, особо хорошо развиты страх и чувство голода! Но воли, как таковой, нет! И даже если допустить, что произошел сбой в программе… или, что уже просто невероятно, ошибка, позволяющая высвободить часть сознания, то все равно, с чего бы это непокорному рабу вот так идиотски кончать с собой! Похоже, здесь произошло что-то другое. Но что?

Желая еще раз посмотреть на труп, но теперь уже сверху, Манчестер вылез на крышу и осмотрелся. Кажется, трагедия произошла между пятым и шестым подъездами.

Тагир, стараясь не греметь, прошел по железной крыше, приблизился к краю. Заглянул вниз. Теперь у него не оставалось сомнений: прыжок был на уровне спортсмена‑разрядника! Так прыгают или с целью получить медаль… или если за тобой гонится кто-то ужасный!

Осененный страшной догадкой, морвейн бросился к другой стороне дома. Перевалив через невысокий гребень крыши, Калоев резко остановился. То, что он увидел, было вполне ожидаемо, но в то же время заставило отшатнуться. Перед ним лежал еще один обитатель чердака, вернее, то, что от него осталось. Голова бедолаги была так же размозжена, как и у того, что лежал внизу!

Так вот в чем дело! Два трупа. Оба с размозжёнными головами. Так не воюют ни люди, ни морвейны.

Жаннавар!

Мысль вспыхнула не в сознании человека - человек не владеет такими знаниями. Догадка промелькнула в нейросети морвейна.

Как спазм, сжимающий глотку.

Как внезапный холод, пробежавший изнутри черепа. Как то, отчего волосы вздыбились, как шерсть на загривке волка.

Тагир рванул мобильник. Нужно звонить Уколову. Сейчас же. Это не просто прорыв — это крах! Это взлом…

Это Вторжение ВРАГА!

Пальцы уже откидывали крышку телефона, когда по коже спины и по затылку прошла волна вздрогнувшего воздуха. Это был не звук - вибрация, как будто пространство зашлось в судороге.

Он не услышал шагов. Он почувствовал «присутствие», от которого кровь стала гуще и холоднее.

«Так во, что значит, «касание Аранта»?».

Не оборачиваясь, Калоев бросился вперёд, перевернулся в кульбите — рёбра ударились о железо крыши, но боль не дошла: нейросеть отключила болевые рецепторы, перенаправив ресурсы на зрение, слух, баланс. Он вскочил — и обернулся.

И замер.

В четырёх шагах, точно вырвавшись из самой ночи, клубилось марево.

Не дым. Не туман.

Сгусток тьмы, пульсирующий, как живой. Воздух вокруг него дрожал, будто стекло под ударом. И в этой тьме — две черные впадины. Не глаза. Места, где переставал существовать свет.

Морвейн почувствовал, как внутри черепа всё сжалось.

Нейросеть, пытаясь проанализировать объект, запустила аварийное сканирование — и… застряла.

Остановилась.

Нет теплового следа.

Нет сердцебиения. Нет отражения.

Нет даже массы для гравиметрической фиксации. Только чистый Арант — энергия черной дыры!

Объект не имел физических параметров — и при этом существовал.

Это было вне категорий.

И тогда начался сбой.

Сначала — холод в груди, резкий, как лезвие.

Потом — дрожь в глазных яблоках: мышцы радужки судорожно сжимались, пытаясь сфокусироваться на том, что не фокусируется.

Затем — тишина в ушах, хотя ветер всё ещё гудел в трубах. Нейросеть отключила внешние шумы, ища частоту угрозы… но её не было. Только пустота, поглощающая звук.

Сердце пропустило удар.

Не от страха.

От когнитивного шока.

Его разум — даже усиленный — оставался человеческим. А то, что стояло перед ним, не принадлежало миру людей. Оно искажало реальность, просто существуя.

Адреналин, который всегда был его союзником, ударил в виски белой горячкой. Мышцы, готовые к немедленному взрывному действию, застыли в противоречии: одна программа кричала «Атакуй!», другая — «Беги!», третья — «Замри!».

Зрачки судорожно то расширялись, пытаясь уловить форму, то сужались от боли невыносимого контраста — абсолютной тьмы в центре мерцающего контура. Уши оглохли не от тишины, а от собственного бешеного сердцебиения, заглушившего всё. Это был не страх. Это был крах управляемой агрессии. Его главное оружие — предсказуемость действий, выверенных до миллиметра, — оказалось бесполезным против того, у чего не было логики.

Жаннавар не стоял — он нависал, искажая воздух вокруг себя. Медленно, с неестественной плавностью, он поднял руку — или то, что имело форму руки. Когти, сплетённые из пара и тени, не рассекали воздух — они разрывали его, как ткань.

Манчестер понял: это не земное. Нет ему аналога в природе, в войне в кошмарах.

Его присутствие — уже оружие.

Но в этот момент по пожарной лестнице ударило чем-то массивным.

Кто-то поднимался.

Жаннавар повернул голову — и в этом движении реальность дрогнула, как плёнка на старом кинопроекторе.

Морвейн не думал.

Его тело решило за него.

Сознание отступило, уступив рефлексам, вбитым войной - «Не стой, двигайся. Плавно. Без резких движений»

Рука сама, не дожидаясь команды от сознания, потянулась к куртке. Язычок замка скользнул вниз Рукоять автомата — якорь нормальности в хаосе безумия.

Пока он держит оружие, он — морвейн.

Монстр забеспокоился. Он бросил быстрый взгляд на противника, но, видимо, решив, что тот не представляет для него опасности, вновь перевел его туда, где вот-вот должна была появиться голова лезшего на крышу.

Прикосновение к «Аграну» вернула ясность. Не алгоритм включился — тело вспомнило войну. И в этом воспоминании — логика выживания. Теперь он знал, что нужно делать: выхватить автомат, передернуть затвор. С такого расстояния он попадет в кого угодно.

- Твою мать! — раздался возглас за спиной. — А ты еще кто… что… такое?

Выучка у сотрудника милиции оказалась неплохая. Тагир, все еще не смевший повернуться, услышал лязг затвора «Калашникова». Жаннавар, судя по всему, не знакомый с таким оружием, удивленно вздрогнул, и этого хватило Калоеву. Прыжок в сторону, — он открыл сектор обстрела милиционеру, — передергивание затвора собственного автомата и выстрел слились практически в одно движение!

Манчестер едва успел заметить, что попал, как вдруг веер пуль, выпущенный перепуганным милиционером, ударил по нему самому. Что-то горячее и тяжелое ударило его в затылок, и последнее, что увидел морвейн, была вспышка, будто внутри черепа взорвалась звезда.

— Иващенко, что там у тебя? — закричали снизу, и полдесятка пар ног застучали по асфальту.

Не прошло и двадцати секунд, как первый из спешивших на помощь оказался на крыше. Это был Симоненко, начальник убойного отдела.

— Валера, что тут у тебя? — спросил он растерянного подчиненного. — Ты чего стрелял?

Иващенко молчал — у него трясся подбородок.

Симоненко, держа «Макарова» наготове, подошел к Калоеву.

— Ну ни черта себе! — проговорил он. — Валер, да ты же его наповал! Прямо в затылок!

Не услышав ответа и стараясь не смотреть на то, что осталось от головы, — это только в фильмах показывают маленькие аккуратные дырочки, на самом деле все гораздо грязнее и крови бывает значительно больше, — оперативник перевел взгляд ниже. Увидев «агран 2000», он удивленно присвистнул. Оружие явно криминального характера! По крайней мере, Симоненко не слышал, чтобы оно было на вооружении хотя бы одной из спецслужб.

— Валер, как все произошло? — спросил он. Ответа не было.

Оперативник сделал еще несколько шагов и увидел еще один свежий труп. Только этот был не застрелен, а убит каким-то тупым и очень тяжелым предметом. Вместо головы бесформенная каша.

Симоненко вытер выступившую на лбу испарину. Господи, да что они сегодня, сговорились без голов оставаться?

— Валера, а этого ты видел? — еще раз спросил Симоненко.

Но Иващенко и в этот раз промолчал.

— Валентин Григорьевич, что там у вас? — раздалось снизу. — Помощь нужна?

— Нет! — крикнул в ответ Симоненко. — Посмотрите все вокруг, а мы пока здесь… сами разберемся. И толпу разгоните! Чтобы ни одной души возле дома я не видел!

Валентин Григорьевич подошел к Иващенко.

— Валера, что здесь произошло? — Симоненко понимал состояние молодого сотрудника, но от этого было не легче. Надо было срочно найти выход из сложившейся ситуации, но как это сделать без помощи Иващенко? Тут информация нужна, а он стоит столб столбом и ни тпру, ни ну. — Валера, очнись, мне нужно знать, что здесь произошло! Понимаешь?

Молодой опер вздрогнул и невидящими глазами посмотрел на начальника.

— Этот… с документами полковника… — произнес он заплетающимся языком. — Он мне там внизу…

— Что?!!! — опешил Симоненко. — Какого… к матери полковника?

— Который лежит… которого я подстрелил… он показывал мне свое удостоверение. Полковник Калоев, — монотонным, безжизненным голосом пояснил Иващенко. — Он стрелял в монстра, а я… я не хотел. Григорьич, правда, я тоже целился в монстра.

— Какого еще монстра? — разозлился Симоненко.

Что за детский сад! Тут выкручиваться нужно, а он Ваньку валяет! То полковник, то монстр… Выезжали на банальное самоубийство, а попали на тройное убийство, причем одного завалил свой сотрудник. Да еще, как он уверяет, полковника… непонятно каких сил. Нужно будет глянуть его удостоверение, что это за полковник такой. Если тот, что внизу был, то слишком он молод для такого звания. Да и оружие у него весьма подозрительное.

- Тут стоял — вдруг вытянул руку полицейский. — вот тут…Большой!

— Валера, я тебя прошу, — Валентин Григорьевич подошел вплотную к подчиненному, — кончай дурака валять, расскажи, как все было?

— Ну так я же говорю! — В голосе Иващенко зазвучали нотки раздражения. — Я… услышал шаги… По крыше бежал кто-то. Я тоже полез наверх. Проверить. Только выбрался, смотрю, а этот полковник стоит перед монстром. Тот уже замахнулся на него… дубиной такой… Знаешь, как в фильмах старинных были… про Илью Муромца…

— Ты, придурок, я тебе такого муровца устрою! — разозлился Симоненко. — Мало мне полковника с монстром, так ты еще и муровцев приплел! Да им-то откуда здесь взяться?

— Какого?! Ты, спрашиваешь какого?! — взорвался Иващенко и повернулся к Симоненко. Форменные брюки от паха и донизу потемнели. — Да я сука, обоссался от страха, а ты спрашиваешь какого?!! Здоровый такой! Метра три ростом! И как туман, весь колышется! А полковник как прыгнет… Я и выстрелил! Он исчез!

— Кто исчез? Вон трупы лежат!

— Монстр исчез!

— Какой, к чертям, монстр! — Симоненко скрипнул зубами. Сдать бы этого идиота, так ведь потом весь отдел прессовать будут! Год, а то и два только и будут, что это убийство вспоминать. — Валера, кончай бодягу… Кто завалил того, который там вот лежит? вон тот! Полковник или… Нет, ты бы не успел… Черт, а кто же третий труп нам сварганил? Никак этот самый полковник?

— Не‑а! — замотал головой Иващенко. — Он на монстра прыгал! Нет, вернее он в сторону прыгнул и выстрелил! А я тоже выстрелил! Монстр исчез!

— А кто тогда там лежит? — чуть не завыл Симоненко. — Это кто такой?

— Где? — удивился Валерий.

Симоненко, закатил глаза! Ну что за идиот?! Схватив подчиненного за шиворот, потащил его к третьему трупу.

— Это кто? — прорычал он. — Твой монстр?

Иващенко ошеломленно посмотрел на начальника.

— Валентин Григорьевич, мамой клянусь, это не я!

— Да ясно, что не ты! Кто… кто это сделал? — Симоненко в гневе тряс несчастного опера. — Кто вот этого убил? Полковник?

— Нет! Полковник прыгнул…

Симоненко заревел и отшвырнул Иващенко от себя. Подбежав к трупу неизвестного, он потянул его к краю крыши и сбросил вниз. Тело с глухим стуком ударилось о землю.

— Значит так! — зло прошипел он. — Ты залез на крышу как раз в тот самый момент, когда этот… полковник бросал вниз свою вторую жертву. Ты приказал ему остановиться, а он выстрелил в тебя из этого. — Валентин Григорьевич показал носком туфли на «агран». — Ты выстрелил в ответ и убил его!

— В затылок? — удивился приходящий в себя Иващенко.

— Вот черт, пуля действительно попала в затылок… — Симоненко задумался. А, ладно, скажешь, что он выстрелил из‑под руки, не оборачиваясь. Да и в темноте как определишь, где у него рожа, а где… Автомат со следами свежей стрельбы есть, следы пороха с руки снимем… Да хрен кто докажет, что это не он обоих порешил. Сам же слышал, никто из жильцов дома его раньше не видел. Появился ниоткуда как раз, когда трупы посыпались. И оружие явно не из нашего арсенала. Странно, конечно, что в затылок… Нашлась же у одного из них отмычка, - вот и мотив, делил чердак с бомжами.

С этими словами Симоненко достал из кармана тускло блеснувший воровской аксессуар и бросил его к ногам безголового.

- Вот так! А ты «монстр, монстр»… Если решил на дурку косить, так хотя бы со старшим товарищем посоветовался! Все, пошли, вниз… с тебя поляна. И чтобы никому ни гугу!

ГЛАВА 7

— Родя, слышал? — в тревоге спросил Сартов.

— «Калаш»! — уверенно ответил морвейн. — Но сначала…

— «Агран»! — закончил за него Георгий. — Значит, что-то случилось. Тагир просто так не стрелял бы. Так я побежал, а вы здесь…

— А уж если выстрелил, то одним трупом стало больше! — не без гордости проговорил Колчанов. — Манчестер бьет без промаха. Зря, что ли, снайпером был? Как Тагир стреляет, можно в цирке показывать.

Сартов не разделял победного настроя напарника.

— «Калаш» был вторым! — напомнил он. — То есть первым был Калоев, а уж потом тот, кто бил из АКМ. Знаешь, я все-таки сбегаю, на душе неспокойно.

— Нет, ты оставайся! Ты единственный из нас, кто может уверенно опознать самовольщика, — перебил его Митяй, который, услышав выстрелы, не выдержал и вышел на улицу. — Родиона наверху с головой хватит, а я смотаюсь.

Не дожидаясь ответа, Сковородин развернулся и побежал в ту сторону, откуда веяло тревогой. Сартов, которому не стоялось на месте, крикнув выглядывающему с крыши Кочергину, чтобы прикрывал булочную и валил всех, кто туда сунется, потрусил следом за Митяем. Слишком много его связывало с Манчестером, чтобы вот так стоять и ждать, пока ему скажут, что произошло. Если бы не Тагир… он до сих пор рабом ходил бы!

Горик старался бежать быстро, но получалось это у него не слишком хорошо. Да, надо признать, силы еще не те. Что поделаешь, перелом есть перелом, тут даже сверхтехнологии имеют свои ограничения. Хотя… тот же Руслан говорит, что у них, у Квейронов, все зарастает еще быстрее. Ну, на то они и существа высшего порядка! Стать бы таким, и больше от жизни можно ничего не желать!

Тяжело дыша, Сартов бежал к чертовому дому, который за последние сутки доставил столько хлопот. Еще издали он заметил необычную суету вокруг всего квартала. А еще его внимание привлекло скопище людей на тротуаре, тянувшемся вдоль дома. Люди все подходили и подходили. Там явно что-то произошло, и это скорее всего имело непосредственное отношение к стрельбе.

Георгий остановился, всматриваясь. Сейчас, когда непонятно, что случилось и как, самое важное — это правильно оценить обстановку и принять единственно верное решение. И хорошо бы увидеть Тагира. Да и Сковородина тоже.

Митяя в последний раз он наблюдал в тот момент, когда морвейн сворачивал во двор злополучной пятиэтажки. Это был еще один довод в пользу того, что Георгий пока там не нужен, два морвейнов в одном месте, — это уже перестраховка. Даже если была стрельба. А если еще учесть, что там Калоев, то явный перебор.

Стараясь не выказывать спешки и на ходу приводя дыхание в привычный ритм, Георгий приблизился к толпе. Там, где собрались зеваки, дорога шла немного вверх, и Сартову, оказавшемуся за спинами последних, никак не удавалось увидеть, что же такое находится в центре толпы.

Георгий, хотя ему очень не хотелось засвечиваться, пришлось протиснулся поближе. Что ж, все было так, как он и ожидал — прямо под домом лежал человек. Труп с головой, превращенной в кашу. Вероятно, бедняга, падая с крыши дома, приземлился прямо на голову. Не повезло. На душе стало еще тревожнее. Если начали появляться жмурики, то дело серьезно, нужно срочно найти Манчестера!

— Тагир! — позвал Сартов, пользуясь ультразвуковым диапазоном. — Тагир, ты где?

Морвейн не откликался. Вместо него завыли все собаки, во множестве бегавшие между домами. Ну, эти-то понятно, да только кто на них обратит внимание, кроме морвейнов?

А вот молчание Манчестера настораживало. Хотя все могло быть. Может, он просто забыл открыть у себя этот диапазон? По крайней мере, Сартову очень хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Потому как, если он его закрывал, значит, применял хлыст! И тогда становится понятной стрельба. Он нашел логово. И этот, у дома, один из них. Из самовольщиков. Вот почему у него голова как лопнувший арбуз. Морвейн решил, что обеспечит таким образом скрытность ликвидации. Обыватели не станут ни о чем спрашивать, и так все ясно — какой-то бомж бродил по крыше, не удержался и сверзился вниз.

Что ни говори, а умница Тагир! Все-таки сказывается школа войны в Чечне — стараться постоянно вводить противника в заблуждение. Что ж, это правильно.

— Манчестер, откликнись! — еще раз позвал он.

— Горик, бесполезно! — вместо Калоева ответил Сковородин. Он тоже применял ультразвук. — Я думал, он во дворе, здесь жмурик наметился, башкой об асфальт хлопнулся, вместо тыквы…

— Да вижу! — перебил Сартов. — Он прямо передо мной!

После минутного молчания вновь раздался высокочастотный голос Сковородина:

— Горик, ты где? Я тебя не вижу!

— Я с внешней стороны дома. Слушай, я же тебе сказал, прямо перед трупом!

— Ничего не понимаю! — удивился Митяй. — Возле какого трупа ты стоишь, если он во дворе?

— Митяй, кончай дурака валять! Нужно Манчестера искать, а ты шутки шутишь!

— Какие шутки, вот же жмурик… — растерянно проговорил Сковородин. — Лежит себе… башка как из-под катка!

— Сковорода, я тебе морду набью! — рассвирепел Георгий. — Тут и так заморочек море, а ты… Хватит пургу гнать!

— Горик, да я же прямо рядом со жмуриком стою. Метров семь от него! Между пятым и шестым подъездом!

— Какие, к черту, подъезды! — продолжал возмущаться Сартов, но в его голосе уже не чувствовалось уверенности.

— Горик, я не знаю, о чем ты, но труп здесь, возле меня! — Сартову показалось даже, будто он услышал, как его собеседник ударил себя кулаком в грудь. — Да, что мы… как из разных городов разговариваем! Если можешь, подойди сюда!

Заинтригованный Сартов, повернулся на каблуках и зашагал в обход дома. Ну, если все это розыгрыш, Митяй получит по полной программе. Время нашел! Тут с Манчестером непонятка образовалась, а теперь еще и Сковорода дурака валяет!

Не будь Георгий таким раздраженным, может, заметил бы, каким недобрым взглядом проводили его оперативники, стоявшие возле мертвеца! Уж очень им не нравились эти невесть откуда взявшиеся крепкие ребята с очень уверенными повадками.

Еще на подходе к топтавшемуся возле подъезда Митяю, Горик понял, предчувствие беды его не обманули. Возле Сковороды лежал еще один труп.

— Извини, ты был прав! — Георгий был вынужден признать свою ошибку. Но откуда же он мог знать, что Манчестер успеет сбросить с крыши сразу двоих? — Но и я тоже не шутил. Можешь выглянуть на улицу, там точно такой же!

— Но не с такой же головой! Или… — во взгляде Митяя мелькнула догадка. Увидев ее подтверждение в глазах Георгия, он удивленно замотал головой. — Ах ты, черт! У тебя точно такой?

— Почему это у меня? — возразил Георгий. — Это Тагир постарался! Его работа!

— Нашел, значит, гнездо!

— Похоже… А вот я вчера лажанулся! — с огорченным видом сказал Георгий. — Думал, что самовольщик в отрыв ушел, а он, оказывается, на чердаке прятался!

— Но где сам Калоев? Как ты думаешь, может, Манчестер еще кого нашел и теперь преследует? — Митяй посмотрел в сторону приближающихся оперативников. Те как-то уж очень целеустремленно шли прямо на них, и это ему совсем не понравилось. — А этим козлам что нужно?

Сартов повернулся и увидел невысокого коренастого мужчину с залысинами, в болотного цвета пуховке нараспашку и грубых тяжелых башмаках. Радом с ним, чуть отстав, шел высокий парень с хмурым лицом, стриженный почти под ноль. Под короткой милицейской курткой пузырилась кобура с выглядывающей рукоятью пистолета. В глазах агрессия и презрение.

Георгий усмехнулся. Типичный бандит в погонах! Из тех, кому очень нравится применять насилие, но стать обычным налетчиком духу не хватает. Вот и прячет свой страх под мундиром. А как же — ему тебя ударить позволительно, а ты, простой смертный, ответить ему не можешь. Мразь, одним словом.

Краем глаза Горик заметил, что, кроме этих двоих, за ними присматривают еще двое оперативников. Они демонстративно встали по обе стороны от морвейнов, всем своим видом показывая, что от них не убежать.

Сартов и Сковородин переглянулись. Ну как всегда! Почему эти деятели так однообразны? В инкубаторе их выращивают, что ли? Или это генная мутация такая? А что там говорят о призвании? Один рождается с талантом музыканта, другой летчиком, а третий… таким вот ментом! Ладно, пусть глянут в ксиву, потом послушнее будут. Уж что-что, а легализованы они так мощно, что только диву даешься, как Руслан умудряется такие дела проворачивать. Хотя с «Авиценной» можно еще и не так развернуться!

— Ваши документы! — потребовал тот, с залысинами.

— А ваши? — не меняя позы, спросил Сартов.

— Я начальник убойного отдела Симоненко, — заявил опер. — Предъявите ваши документы!

— А я президент Ельцин! — оскалился Георгий. — Документы предъяви! А тогда и посмотрим, кто есть, кто!

Что-то в поведении Симоненко изменилось. Он кивнул и полез за пазуху. Но вместо удостоверения в его руке оказался «Макаров». Точно такой, как у его спутника. Оружие смотрело прямо в головы морвейнов, и те предпочли не обострять ситуацию.

— Я полковник Сартов… - начал он, но не успел договорить.

— Смотри, еще один полковник, — процедил высокий. — Валентин Георгиевич, это из одной банды.

— Вы даете себе отчет в том, что говорите со старшим по званию? — рявкнул Сковородин. Он повернулся к Горику, всем видом показывая, что крайне возмущен и хочет сказать ему что-то соответственное, а на самом деле уходя от направленного на него оружия. — Георгий, нужно звонить в прокуратуру…

— Да, ты прав. Нужно привести в порядок этого… — Сартов, не обращая внимания на демонстрацию силы, достал сотовый и набрал номер одного из тех, от кого зависели судьбы многих россиян.

— Это Сартов! Извини, что так поздно, но твои… нет, не твои, райотдельская борзота уже в печенках сидит! Откуда? Да почем я знаю! Они мне на хрен не нужны, чтобы я еще узнавал, чьи они! Это уже твоя работа! Да я откуда… Хотя постой, один из них Симоненкой представился! Знаешь такого? Слышал? Вот и отлично, вот и втолкуй этому… А вообще гнать таких нужно! Хам и наглец, только позорит органы! Ни представиться, ни документы предъявить! Гопстопник с улицы! Вот-вот, разберись и накажи! Я надеюсь, проверять тебя не нужно будет? Вот и отлично! Хорошо, передаю!

— Держи, это Червов, ваш прокурор! — презрительно процедил он.

— А откуда я знаю, что это он? — пробурчал Валентин Григорьевич, но протянутую трубку взял. — Симоненко слушает!

И он действительно слушал. Только слушал. Потому как не мог вставить ни слова. Тот, кто находился на другом конце провода, после унизительного выговора, полученного от морвейна, все свое раздражение выплеснул на милиционера. К чести Симоненко, он попытался все же что-то сказать в свое оправдание, да только получилось это у него не слишком складно. Да и что он мог противопоставить лившемуся ему в ухо потоку ругательств? В трубке, наконец замолчали, Симоненко растерянно протянул телефон Сартову.

- Мне приказали выполнять ваши указания, — произнес опер, и губы его задрожали от унижения. — Извините, я не знал…

— Занимайтесь делом и не мешайте! — лениво отмахнулся, как от досадливой мухи, морвейн. — Я потом решу, что с тобой делать…

Менты почтительно удалились.

— Вот крапивное семя, — усмехнулся Сковородин. — Пока в бубен не получат не успокоятся.

Георгий кивнул. Его не оставляло ощущение, что они что-то упустили… Что‑то очень важное было произнесено во время разговора с Червовым. Но что, он никак не мог вспомнить… А, может, это и вовсе не с Червовым, а раньше? Когда тот с мордой уголовника в разговор вмешался…

— Погоди-ка… — голос Сартова внезапно осип. — Митяй, мы идиоты! Ты помнишь, что этот мордоворот про полковников сказал? «Еще один»!

Сковородин резко повернулся к напарнику. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Словно отвечая на его вопрошающий взгляд, Сковородин кивнул, сунул руку в карман и вытащил мобильный.

— Пусть Тагир не обижается, но я все же позвоню ему, — пробормотал он, набирая номер. — Черт с ними, с этими сорвавшимися, все равно никуда не денутся! А я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Сартов прижал трубку к уху. Длинный гудок, второй, третий… После восьмого он медленно опустил трубку и покачал головой. Сковородин, словно надеясь, что у него получится лучше, достал свой сотовый и тоже набрал номер телефона Манчестера. Но ждать чуда смысла не имело. Напряжение нарастало с каждой минутой. Сартов посмотрел по сторонам. Находившиеся поодаль оперативники суетливо ходили туда-сюда, о чем‑то переговариваясь, однако наметанный взгляд Сартова сразу определил, что они лишь изображают активную деятельность, а на самом деле только тем и заняты, что следят за каждым движением морвейнов…

Дурные предчувствия усилились. Можно было, конечно, спросить о Калоеве у Симоненко, но интуиция подсказывала этого не делать. Уж больно не понравилось ему упоминание об еще одном полковнике.

— Горик, — Сковородин потянул Сартова за рукав, — слышишь?

Георгий посмотрел на напарника с недоумением. Тот протягивал ему телефон. Что он должен слышать? Длинные гудки? Интересно, чем же они отличаются от тех, что были в его трубке?

— Да не телефон! — Сковородин зажал ладонью динамик. — Теперь слышишь?

Георгий прислушался.

И вдруг трель.

Тонкий, настойчивый звук, едва различимый для обычного уха, но резкий, как удар по нерву, для морвейна.

Звонил телефон. Где-то рядом.

Сковородин захлопнул трубку. Трель оборвалась

Он снова открыл — и нажал вызов.

Пи-и-и-и…

Звук шел с крыши!

Морвейны не сговариваясь, бросились к пожарной лестнице. Георгий первый впился пальцами в холодное железо, рванул вверх — и первым оказался на крыше. Сковородин следом, с тяжелым, гулким топотом.

Они пробежали по жести — и остановились. Словно врезались в невидимую стену.

Манчестер лежал ничком.

Руки раскинуты, как у распятого. Под головой — темное пятно, уже не просто кровь, а густая жирная смесь крови, мозга и чего-то странного, похожего на бурую грязь. Морвейны знали, что это, простым смертным такое знание не полагалось.

Сковородин не сказал ни слова.

Он вонзил каблук в железный лист кровли так, что металл зазвенел.

Его лицо исказилось — не гримасой, ни маской — животной яростью. Той, что не знает слов, не знает тела, не знает даже себя - только боль и бессилие.

Сартов медленно поднял голову. Неба не было. Был только взгляд Уколова — холодный, безжалостный, как сталь.

И он знал, это не просто смерть товарища.

После сегодняшнего разноса у Квейрона, это приговор.

Конец не миссии. Конец доверия. Конец всему, что в этом мире держало их на плаву.

- Он убьет нас за это, - прошептал он.

Не со страхом раба, с ясностью обреченного.

В этот момент телефон, что сиротливо лежал рядом с Манчестером, вновь зазвонил.

- Абонент вне зоны доступа! — Прорычал Сковорода.

Он пнул аппарат так, что тот разлетаясь на лету, падал вниз уже отдельными фрагментами.

Точно так же, как теперь разлетелась на части их жизнь.

* * *

Наутро Толик начал работу с того, что быстро проверил все машины, влияющие на работу внутризаводской сети. Что бы ни произошло, а серверы должны работать. Нельзя подводить Филипенко, да и повода давать для сомнений в собственной квалификации тоже ни к чему. Хотя, что при такой технике могло случиться? Все работало как часики, и Толик перешел к заявкам. Убедился в их отсутствии.

Все, основные обязанности выполнены. Теперь можно переходить к запланированному — посещению больных товарищей. В первую очередь, конечно, Лены. Но и шефа тоже неплохо бы увидеть. Или хотя бы услышать.

Медицинский модуль - многоэтажная прямоугольная коробка типичной блочно‑безликой архитектуры времен раннего Брежнева - располагался в дальней части заводской территории и имел, как, впрочем, и все цеха, собственную проходную. Заглянув внутрь, Рыков обнаружил, что и здесь все доверено автоматике. Сунув свой временный пропуск в приемник, он ввел код. Турникет разблокировался, Рык вошел в вестибюль и… растерялся. Войти‑то он вошел, но вот теперь куда идти?

Медицинский модуль был не в пример больше того, в котором размещались программисты. Шесть этажей, множество кабинетов и палат. Искать Лену, заглядывая по очереди по все помещения, глупо, так не только ее не найдешь, но и неприятности заработаешь. Нужно придумать что-то поумнее…

Толику вспомнился вчерашний разговор с Сергеем Николаевичем, Тот сказал тогда, что его коллеги в изоляторе. Логично было бы поместить изолятор на последнем этаже, там меньше всего посторонних. Значит, и начинать нужно оттуда.

Толик походил, высматривая лестницу, и в конце длинного коридора увидел нишу, очень напоминавшую лифтовую площадку. Приняв деловой вид, он быстро направился туда. Да, это было именно то, что он искал. Теперь бы только лифт не подвел и приехал поскорее…

— Ты что здесь делаешь? — услышал он голос за спиной. — Кто тебя сюда пустил?

«Твою мать, - ругнулся он про себя. — не успел, опять на этого пузана нарвался»!

Он быстро повернулся и увидел прямо перед собой вчерашнего толстяка. И вновь подумал, что где-то уже видел этого круглоглазого.

— Я ищу, у кого спросить, где мне найти своего шефа! — нашелся Толик. — Мне сказали, что он в изоляторе, но где это, я не знаю. Он дал мне одно задание, а там есть такое место, которое в мануале плохо описано. Вот я и хотел…

— Марш отсюда! — заорал толстяк. — И если еще раз сунешься… Иди и жди своего Филипенко! Увидишь его завтра… или послезавтра!

— Извините, я…

— Тебе сказано: иди к себе и работай! Ты… — Неожиданно лицо круглоглазого смягчилось, тон резко изменился. Он даже попытался изобразить некоторое подобие улыбки. — Ты пойми, нельзя к больным. И я попрошу тебя никому не говорить, что они здесь, пойдут слухи, пересуды, а для наших недоброжелателей, для наших конкурентов это, как подарок. Им, мерзавцам этим, только того и нужно! Ты, кстати, от кого узнал, что твои здесь?

— Папа Паниной сказал! — Рык, по непонятной для него самого причине не стал называть Лену по имени. — Мы соседи, вот ее отец и зашел узнать, что случилось. А я и сам ничего не знаю…

— А‑а, тогда понятно! Значит, это ее отец… беспокоится. Да ты не бойся, ничего страшного не произошло. И их успокой! Зайди вечером и объясни, что с Паниной и с ее начальником все в порядке! Простуда у них… новая. Понимаешь, завезли папуасы нам свою заразу, вот теперь и мучаются наши люди. — Толстяк прямо источал любезность, — Нет, я перегнул, не мучаются, а просто легкое недомогание, которое нужно перележать. Как при гриппе, но у нас лекарства отличные, вылечим быстро и без последствий. Так что можешь не опасаться, если что — и тебя вылечим.

- Не-не, я не болен! — Всполошился Толик.

- Вот и правильно. — Быстро согласился толстяк. - Ну ладно, некогда мне! Ступай, работай и не о чем не тревожься. И никого не слушай. Если что нужно будет, обращайся прямо ко мне. Спросишь Зырянова Владимира Арамовича, это я, тебе любой покажет, как меня найти.

Толик, не дожидаясь, пока Зырянов, не дай бог, додумается спросить, как это он прошел через турникет, попрощался и быстро зашагал к выходу. Он не оборачивался, но чувствовал спиной, что Зырянов пристально смотрит ему вслед.

Еще по дороге он решил - на первой неудаче не останавливаться.

Вернувшись на рабочее место, Толик быстро вызвал необходимую программу, просмотрел карту сети и нашел медицинский сервер. Да, ребятки, не хотите по‑хорошему сами сказать, попробуем по-нашему, потом не жалуйтесь. Брали меня антихакером, а сами заставляете вернуться в родную среду.

Сервер запросил удостоверение на права доступа.

Толик ввел данные Филипенко.

На экране всплыла красный баннер:

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА»

Ух ты! Даже так?

Значит права Филиппенко намеренно ограничили? Или отозвали. Как у человека, отстраненного от дел. Но тогда Зырянов так бы и сказал, жди нового начальника….

Постой, получается, теперь у кого-то стало прав больше, чем у Анатолия Викторовича? Все страньше и страньше, как говорила Алиса из Страны чудес. Да такого не может быть! Шеф, с его правами, может входить куда угодно! А иначе как он будет…

Подожди, подожди, а что, если для каждого сервера у Анатолия Викторовича свой пароль? Одно дело пропуски ляпать, все файлы на сервере охраны находятся, а другое — в каждый отдел забраться! Хитрецы, ничего не скажешь. Впрочем, так и должно быть.

Ладно, попробуем иначе. Борода где-то держит все свои пароли. Кроме как в голове? Наверняка, как в любом солидном предприятии, они должны хранится в сейфе генерального или в его компе! Нет, скорее всего в сейфе.

Рык набрал адрес своего любимого сайта.

* * *

Горик впервые видел Квейрона таким потерянным, но это его не удивило. Он отметил это как-то машинально, краем сознания. Сам он был потрясен не меньше своего босса. Они не раз видели смерть, много раз сами убивали, но гибель морвейна переживали в первый раз. Да еще кого? Манчестера, самого умелого и отважного из всех. Того, кого считали непробиваемым.

— Я тебя вызвал, потому что наши все о тебе хорошо отзываются. Говорят, с головой дружишь. Рассудителен. Тогда скажи, как это могло произойти?

Руслан, поднял голову и в глаза Сартова уставились… не зрачки, две бездны, в которые проваливались все надежды. Тяжел был взгляд Квейрона Москвы. И скорее всего, всей России, но последнего Горик не знал, догадывался.

- Прости Руслан, сам печалюсь, Манчестер был мой друг.

- Знаю, Георгий, знаю. Но он и мой друг был, я должен за него спросить с виновников! Кого назовешь, кто виноват?

Сартов понимал, Квейрону повторять рассказ не нужно, ему уже все доложили во всех подробностях. Уколов в деталях знал все перипетии той ночи. И об уничтоженных Манчестером самовольщиках, и о вывезенных за город и расстрелянных морвейнами операх… Все знал, но никак не мог заставить себя в это поверить. Горик и сам не мог такое сделать. Не мог и все! Да и как поверить? Чтобы какой-то слизняк завалил Тагира? Да тот с десяток таких… Эх, да что говорить! Какими словами передать шок от известия и боль от тяжелой, невосполнимой потери!

— Горик, как же вы допустили, чтобы Манчестер без прикрытия пошел? — Руслан ударил кулаком по столу. — Впрочем, кто знал… Как считаешь, а почему мусора так быстро там оказались?

— Да кто их знает! — Сартов пожал плечами. — Вызвали, наверное. По правде говоря, я и сам голову ломаю. С того момента, как убежал Тагир, и до того, как началась пальба… минут пять… самое большее десять прошло. Пусть минуту он бежал… На то, чтобы найти и грохнуть…