Czytaj książkę: «Властелины Сущего. Часть 1»

Пролог.

Я проснулся после очередного запоя. Был дикий сушняк, и раскалывалась голова. Вообще-то последствия этого запоя начали накрывать ещё ночью – сушняк и головные боли. И так-то голова болит почти постоянно, а с перепоя вообще раскалывается.

С некоторым трудом встал и с досадой поморщился – спал одетым на заправленной кровати. Родители ещё спали. Включил свет в своей комнате и посмотрел на электронные часы – они показывали 5:58. С минуты на минуту в комнате родителей прозвенит старый дребезжащий будильник – папе на работу, а мама пойдёт к корове. Папа ещё работает, а мама несколько старше и заработала досрочную пенсию на тяжёлых работах. И кучу болячек. Невольно посмотрел на отрывной календарь, где была явно старая дата – четырнадцатое февраля 1997-го года. Год, конечно, тот же, а вот дата явно иная. Вполне может быть, что и месяц иной – в этот раз я что-то сорвался в запой так, что самому тошно вспоминать. Впрочем, воспоминаний не так много. Не мог же я быть целую неделю пьян на грани отрубона!

Прошёл на кухню, включил свет и тут же в комнате родителей зазвенел будильник. Я попил воды. На кухню вышла мама.

– Проспался? – недовольно спросила она.

Я предпочёл промолчать – родители запилили меня своими упрёками. Оделся в фуфайку, стоптанные валенки и поспешил выйти на улицу – разговаривать с ними совершенно не хотелось. Вышел на улицу и закурил дешёвую «Приму» без фильтра, вставив сигарету в самодельный мундштук из бузины.

Упрёки родителей вполне обоснованы: я – опять безработный. После окончания школы моя жизнь покатилась под откос. Привык в школе к тому, что все предметы давались мне легко, но совершенно не был готов к тем темпам, которые задал Политех, куда я поступил в 93-ем году. Стоило осенью того же 93-го года пропустить из-за ангины десять дней, как я уже совершенно ничего не понимал на парах. Высшая математика ещё как-то была понятна (последствия того, что ещё в школе интересовался ею), то физика стала тёмным лесом. Никак не мог привинтить высшую математику – всё время казалось, что в этой теории есть очень грубые ошибки, а функциональные закономерности притягивают явления за уши. И до ангины-то были сложности с учёбой, а после неё – вообще стали безнадёжными. После Нового года, в январе 1994-го года, я забрал документы и собрался идти в армию.

Думал идти в армию, но в середине февраля 94-го года на медкомиссии от военкомата меня обломали с ней. У меня ещё лет с двенадцати шалило сердце, и зрение было далеко от нормы. Из-за сердца признали негодным к службе в армии. В марте 94-го года я неделю пролежал в пермской больнице, где к близорукости и миокардиту добавилась и ишемия головного мозга. Из-за последнего диагноза мне ежегодно приходится по неделе лежать в Перми. Это попадает на позднюю осень, и я ненавижу вторую половину ноября и начало декабря. Как понимаю, никаких особых подвижек с этой ишемией нет: ухудшений нет, но нет и улучшений. Инвалидность не дают, однако предупреждают, что из-за инсульта могу в любой момент скопытиться. Исправить её можно с помощью операции, но за неё загнули такую цену, что мне проще подохнуть. И не факт, что я выживу после этой операции – могу стать идиотом или вообще подохну под ножом хирурга.

Я скрыл ишемию и летом 94-го поступил в Кунгурский сельскохозяйственный колледж. Учился на правоведа – колхозного юриста. Девчат там было море: только в нашей группе из тридцати пяти человек было лишь семеро парней. Только я так и не нашёл себе там жены. Хватило одной дурной компании с раскладом я один на четырёх девчат. Двоих в первую ночь я, кажется, так и не удовлетворил. Впрочем, потом я реабилитировался, и умудрялся в ночи с субботы на воскресенье ебать всех четверых до того, чтобы они умоляли меня выбрать кого-то из них. Хотя, вся четвёрка сразу были редко – на выходные кто-то из них уезжал домой. Только с окончанием их учёбы они разъехались – они были моими ровесницами и учились уже на последнем курсе. Потом они писали мне письма и предлагали приехать к ним, но я тогда сглупил – не ответил ни на одно из тех писем, так как на второй год своей учёбы там едва не сошёлся с пятнадцатилетней девчонкой по имени Алёнка. Меня даже не остановил её совсем юный возраст. Впрочем, я ебал её так, чтобы не было последствий в виде детей. В прошлом году мы с ней расстались: я закончил учёбу и вернулся домой в родной посёлок, а она продолжила учиться. В последний раз мы виделись (и ебались) где-то в конце октября прошлого года, но потом немного поругались. Вот тогда я рискнул несколько раз кончить в неё – она уверяла, что вне того периода, чтобы залететь. Уже накануне Нового года она написала письмо, в котором приглашала встретить Новый год вместе, но я тогда несколько забухал. Правда, встречать его она предлагала всё в той же общаге Кунгура – кажется, она окончательно разругалась с родителями и не бывает у себя в деревне. Меня ж в новогодние праздники едва хватало на то, чтобы похмельно-полупьяно ходить на работу, хотя новогоднюю ночь я отдыхал. Можно бы и восстановить ту связь, но стыдно появляться перед ней. Что я ей могу предложить сейчас? Ничего! Алёнка из ещё более глухой деревни, где вообще нет никаких перспектив – по её словам, деревня представляет из себя полтора десятка дворов, а школа находится в соседнем селе.

Летом и осенью прошлого года пытался искать работу в Перми и Кунгуре, однако не срослось – требовался опыт работы и желательно высшее образование. Ну, или блат, которого у меня не было. В ноябре даже был готов идти работать на завод в Перми, но медкомиссия не пропустила – врачи, заразы, всё ж вписали мне ишемию головного мозга. С помощью сестры Светки (которая работает воспитателем и, вроде бы, уже преподаёт русский язык и литературу) в декабре устроился в школу сторожем, но начал попивать и в начале этого месяца меня попросили оттуда – начал водить туда компании собутыльников. В этих компаниях даже бывали старшеклассники со старшеклассницами. За одну такую компанию Светка обматерила меня, пригрозив тюрьмой – в компании, которая была у меня накануне увольнения, были пятнадцатилетние девочки, одну из которых я чуть не выебал.

Четырнадцатого февраля, получив расчёт, я ушёл в запой. Вроде бы, часть денег отдал маме на продукты, но не меньше половины остатка пропил с друзьями – с Саней Папиным, Саней Дунаевым и Вовой Бутовым. Начинал пить с Папиным и Дунаевым. Утром пятнадцатого похмелялся с Толиком Тиуновым, которого встретил у бабушек, которые торговали бражкой. Потом меня понесло до матери Вовы Бутова, который собирался приехать. Он приехал днём, и вечером я пил с ним, где и заночевал. Впрочем, мать Вовы, тётя Вера, тоже выставила бражку. Кажется, это было вечером того же пятнадцатого февраля. Вроде бы, вернулся домой к вечеру шестнадцатого, но это неточно – зашёл к Сане Дунаеву, где в компании с ним и его матерью, тётей Любой, выпил до провалов в памяти. Это всё, что я помню из этой пьянки.

Из дома вышел папа и прошёл в сторону туалета. Я пытался споить и родителей, но они ограничились лишь одним вечером четырнадцатого, а пятнадцатого, когда я похмелялся с Толиком Тиуновым, они уже не пили. Вспомнил, как вечером четырнадцатого сидел с ними, Папиным и Дунаевым за столом, а по телевизору шёл какой-то детектив. Вроде бы, «Коломбо».

Я проследил, как папа сходил в конюшню, где почистил навоз и сбросил сена с сеновала. От сигареты и похмелья меня начало тошнить и в конце концов вырвало. Кажется, у Вовы я пил не вчера или позавчера – с одной браги меня не должно так ломать и мутить. Вспомнил, что пил у Дунаева технический спирт с привкусом палёной резины.

Из конюшни вышел папа и закурил.

– Все деньги пропил или что-то осталось? – с сочувствием спросил он, когда меня перестало рвать, и я опять закурил.

– Не должен всё пропить, – ответил я, хотя ещё не проверял свои заначки и карманы одежды, – Какое сегодня число?

– У! – протянул он с сочувствием, – Как всё плохо!

– Двадцать четвёртое февраля? – спросил я.

– Нет, только семнадцатое февраля, – ответил он.

– Блин! – с досадой сказал я, – Хорошо я погулял! Воспоминаний – как от целой недели!

– На хрена вчера пил с Длинным? – спросил он, – Он же явно опять угощал тебя «синюхой»!

– Вполне может быть, – поморщился я, вспомнив квартиру матери Сани Дунаева и привкус жжёной резины во рту – после опохмела с утра в субботу, пятнадцатого, я зашёл ещё и к нему, где продолжил похмеляться. Кажется, даже немного поспал у него и ушёл до Вовы уже ближе к вечеру. Саня после армии устроился на железную дорогу и частенько таскал домой тормозную жидкость от какой-то техники, которую после некоторой обработки вполне можно было пить, однако это была та ещё отрава! Вова же буквально через пару месяцев после возвращения из армии устроился в охрану какой-то тюряги в самой Перми. Теперь бывает у матери не чаще одного раза в месяц. Вроде бы, тоже с деньгами напряг, хотя есть какое-то едва ли не натуральное довольствие. Типа получает продукты.

– Он тебя вчера и привёл домой, – сказал папа о Длинном, – Говорил, что ты к нему завалился часов в семь вечера, а привёл домой часов в десять.

Значит, после отъезда Вовы Бутова я больше нигде не был – напился у Длинного, и он проводил меня домой.

– Как понимаю, ни сегодня, и даже ни завтра, ты никуда не едешь, как обещал в пятницу? – спросил он.

– Нет! – ответил я, – Теперь только через неделю. С Вовой договорился, что он за эту неделю попытается что-то подыскать мне.

Это было ложью – Вова и сам-то с трудом в Перми нашёл работу. И то это было по профилю армейской службы второго его года – устроился охранником в колонию. Я ему в этот раз ещё денег в долг дал. У него были напряги с деньгами. Говорит, что должны выдать в начале этой недели.

«К чертям собачьим такую жизнь! – опять вернулись мрачные мысли, которые начинали преследовать меня в конце 93-го года, – Даже в крупных городах нет работы! С моим образованием мне там точно не найти работы – сейчас этих юристов со средним специальным образованием выпустили столько, что мне там точно не найти работу. В Кунгуре и своих с таким образованием хватает. Даже из нашего выпуска в семьдесят человек было человек сорок из Кунгура, а есть ещё два бывших техникума (теперь они тоже колледжи), которые тоже выпускают таких же юристов. В Перми же вообще труба – там чего стоит один Универ с его высшим юридическим образованием! С развалом СССР вообще невозможно стало жить! В посёлке работы практически нет. Раньше в нашей школе нас пугали, что, если не будешь учиться, то пойдёшь в леспромхоз баланы (брёвна) катать или сучки в лес рубить. Сейчас и такой работы нет! Леспромхоз на ладан дышит. В лесхозе (точнее, в лесничестве) тоже практически нет работы. Папа хоть и устроился туда электриком-сварщиком-слесарем, но денег от его работы мы практически не видим – оплата идёт товарами. По осени получил два мешка гречки. Уже тошнит от этой гречи! Греча с мясом, греча с фаршем и просто гречневая каша! Не огород бы с коровой – вообще бы было туго. От огорода – картошка, морковь и прочие овощи, от коровы – молочные продукты, и от телёнка – мясо. Плюс от леса – грибы и ягоды. Приходится пахать на огороде и покосе, а также колесить пёхом по лесам при сборе малины, земляники и грибов… К херам! Всё! Мысль созрела окончательно! Сегодня же иду на железку и бросаюсь под поезд!..»

О своих мыслях я, само собой, ничего не сказал папе. Мне опять стало очень плохо. Я, словно в тумане, затушил сигарету в пепельницу на крыльце и прошёл домой. С трудом разделся и прошёл в свою комнату, где упал на кровать.

Полчаса приходил в себя, потом попил с папой чаю, и опять ушёл в комнату. Теперь сел за стол и решил написать предсмертную записку. К тому же, денег осталось вообще гроши – едва ли хватит доехать до Закамска, где живёт Вова. Выходит, что я отдал ему почти все деньги, что оставлял себе.

Мысли топтались на месте. Я три раза с трудом написал записки с разным текстом и корявым почерком – и так-то руки потряхиваются, а с похмелья совсем не слушались. Даже чай пил с трудом – трясло так, что с трудом держал в обеих руках кружку. Изорвал неудачные записки и в конце концов остановился на самой короткой: «Простите меня за всё. Я не хочу так жить!»

Вышел из комнаты и закинул в печку, которая уже топилась, неудачные записки. Последний вариант оставил на столе, но текстом вниз.

– Далеко собрался? – насторожился папа, когда я одевался уже в «выходную» фуфайку и «парадные» валенки.

Он уже почти собрался на работу, но не торопился – явно дожидался, пока мама вернётся от коровы. Я посмотрел на настенные часы, где было уже 7:45. Папа явно опоздает на работу. Впрочем, едва ли на пять минут. Как понимаю, опоздает на разнарядку. Я бы тоже на его месте особо не торопился на неё – и так скажут, чем заниматься в течение этого дня или даже недели.

Невольно поймал себя на мысли: «Куда девалось время?» Выходит, я успел вздремнуть или так долго сочинял предсмертную записку.

– Не могу лежать, – соврал я, – Пойду погуляю по лесным дорогам. Подышу свежим воздухом.

– Карманы выверни! – с угрозой сказал он.

В другой раз я, может быть, и возмутился такой просьбе, но сейчас мне стало всё равно, и я без возражений показал содержимое карманов – в них были лишь документы (паспорт, военный билет и трудовая книжка), спички и пачка «Примы» без пары сигарет. Он не поверил мне – пролистал паспорт с военным билетом и проверил карманы – чтоб в них не было денег.

– Зачем документы взял? – с сомнением спросил папа.

– Они у меня тут лежат с четверга, – ответил я, – Как ходил за увольнением, так и болтаются в карманах. Пусть болтаются!..

– Только в долги не лезь, – сказал он с сомнением.

– Прости меня, папа, – сказал я и вышел.

Я вышел на дорогу и осмотрелся.

«Может быть, и не стоит бросаться под поезд? – шевельнулась мысль, – Может быть, стоит ещё немного потерпеть и посмотреть, чем закончится эта разруха в России? Что, если Россия выкарабкается из этой пропасти? Да, и даже рухнет в неё, развалившись на части, может быть, кусочки под внешним управлением (Запада) будут жить лучше, чем сейчас? Глядишь, появятся новые рабочие места?»

С такими невесёлыми мыслями я повернул не в сторону железной дороги, а в сторону леса – мы жили на окраине посёлка. Дорога там не заканчивалась – лесхоз за нашими огородами поддерживал зимой дорогу – вывозил или вытаскивал из леса древесину из санитарных рубок. Да и трактора, которые чистили улицы, зачастую делали очистку улиц в один прогон – проезжали по нашей улице, а потом уходили на соседнюю. За огородом я свернул направо, где была лесхозовская дорога в лес. Захотелось курить, но решил воздержаться – опять может накатить рвота и головокружение.

Стояла довольно тёмная ночь, хотя сугробы и дорога вполне угадывались. Я заметил, что при направлении к речке вправо, прочь из посёлка, уходит какое-то ответвление, а основная дорога продолжается по окраине посёлка. Мне стало интересно, в каком месте лесхоз работал в этот раз – это ответвление должно было выйти на противопожарную Грань, в той её части, где уже было болото. Впрочем, в середине февраля на том болоте вполне ожидаемо валить лес. Признаться, прожил почти двадцать один год, а те места для меня до сих пор являются своего рода «белым пятном» – в то болото и дебри не было никакого желания лезть. Да и что там искать? Грибов там точно не может быть. А вне грибного сезона там вообще нечего делать – малинников там тоже нет. Да и там такой бурелом, что ноги можно переломать. Ещё и встречаются ямы от завалившихся деревьев – там болотистая местность.

Наступили утренние сумерки. Планы о самоубийстве как-то отошли в сторону. К тому же, я планировал совершить это самоубийство ещё до восхода солнца. В темноте проще затеряться. Сейчас же придётся делать это при свете солнца. Явно заметят те же железнодорожники…

Внезапно меня накрыл какой-то сноп света, и я потерял сознание…

Глава 1.

– Серый, просыпайся! – разбудил меня радостный знакомый картавый голос, – Хорош спать!

– Вова, блин! – возмутился я, опять чувствуя жуткое похмелье, – Какого хрена?..

Я открыл глаза и невольно замер. Надо мной был серо-металлический потолок. Такими же серо-металлическими были и стены. И они светились. Светились не только стены и потолок, но и пол. Отовсюду шёл мягкий белый свет. Я осмотрелся. Мы были в какой-то комнате три на пять или шесть метров – с моей стороны был проход куда-то чуть в сторону. Я лежал на какой-то кровати или её подобии с небольшим подъёмом в области головы. У противоположной стены была такая же кровать, на которой лежали шапка и бушлат Вовы. У третьей стены было ещё одно ложе, на котором был кто-то в настоящем тулупе и огромных валенках, в которые вполне могли войти ноги, одетые в ботинки. У четвёртой стены был отгорожен угол. Из-за перегородки было не видно, что там, но напрашивались мысли об унитазе и раковине. Всё это я видел несколько смутно из-за моего плохого зрения.

– Какого хрена?! – возмутился я опять, – Где мы? Или это сон? И где мои очки?

– Хрен его знает! – ответил Вова и глянул на часы, – Про твои очки я тоже ничего не знаю, а о времени кое-что могу сказать. Я тут уже не меньше десяти часов, и часа три, как на ногах, но ничего не прояснилось. Сперва, с час назад, этот хмырь явился, а минут пять назад – ты…

– Сам ты хмырь! – огрызнулся человек в тулупе.

– О! – с сарказмом ответил Вова, – Очнулся?

– Вроде бы, – ответил тулуп и зашевелился.

Следом за ним зашевелился и я. Похмелье не желало отпускать, и от резкого движения перед глазами поплыли круги.

– Э, Серый! – с опаской сказал Вова, – Ты всё ещё с похмелья?

– Ну, да, – ответил я, – Сколько сейчас времени?

– Без четверти десять утра, – ответил Вова, глянув на свои «Командирские» часы.

– А мои ходики сдохли, – сообщил «тулуп», и я заметил у него какие-то электронные часы.

– А число? – спросил я.

– Семнадцатое февраля, – ответил Вова, – Ты, Серый, что, вчера ещё догнался, что ли?

– Ну, да, – ответил я, – Посадил тебя на электричку, а потом взял ещё спирта на пол-литра и распил его с Длинным. Он, зараза, почти и не пил, и мне пришлось выпить почти пол-литра – он выпил-то пару рюмок. Мол, на работу в понедельник. Вроде бы, потом ещё выставил своей «синюхи». Смутно помню, как пришёл домой.

– Доколобродишь пьяным! – покачал он головой с осуждением, – Замёрзнешь к херам!

Я промолчал о своих последних мыслях. Получается, те мысли были буквально час назад.

– А ты что помнишь последним? – спросил я, разгоняя последние мысли.

– Чего там помнить! – проворчал Вова, – Я до Перми доехал, но домой так и не попал. Шёл через пустырь недалеко от дома, вспышка, и я просыпаюсь тут…

– До Перми?! – оживился «тулуп», – Вы оба пермские?

– Почти, – ответил Вова, – Серый живёт в деревне, где мы выросли. Я живу в Перми около года – в мае будет год. А ты откуда?

– Из Закамска, – ответил «тулуп».

– И чего так вырядился? – хмуро спросил я, думая, не закурить ли.

– На рыбалке был, на Каме рыбачил, – ответил он.

– И во сколько это было? – спросил Вова.

– Ну, на Каму я пришёл где-то около шести утра, – начал рассказ «тулуп», – Думаю, просидел там не больше часа…

– Псих! – возмутился несколько удивлённый Вова, – В такой дубак сидеть на льду и ветру!

– Жрать захочешь – выйдешь! – ответил «тулуп» недовольно.

– А тебя откуда, Серый, выцепили? – спросил Вова.

– Из леса, – недовольно ответил я и сел на своей кровати, потеснив Вову.

– И что ты там делал? – спросил он ошеломлённо, глянув на свои часы, – Я что-то не совсем тебя понимаю. Ты вчера догнался, пришёл домой и… И?!

– Уже под утро начало нагонять похмелье, и я решил проветриться, – ответил я, – Встал едва ли не раньше родителей – за несколько минут до будильника. Вышел из дома и решил погулять по лесу. Похитили в как раз в сумерках.

– Часов в восемь, – ответил «тулуп», – Сейчас начинает светать примерно около восьми.

– Нет, несколько позже: в 7-45 я вышел из дома, и не меньше сорока минут бродил по лесным дорогам, – сказал я.

– Тебя как зовут и чем занимаешься? – спросил Вова, обратившись к «тулупу».

– Лёха, – представился «тулуп», – Лёха Васильев. Живу в Закамске. Работаю на пороховом заводе. Доработал до первого отпуска. Вот и решил подзаработать рыбалкой чуть больше, чем обычно – так-то и в рабочие дни успевал на пару часиков сходить на рыбалку. Хоть и не любитель рыбных блюд, но жрать-то что-то надо. И не одну рыбку с водичкой, а ещё б туда чего-нибудь покрошить и сыпнуть. Да и хлебушка надо бы к этой ухе, – и он с вопросом посмотрел на нас.

– Кучеряво живёшь! – с некоторой завистью сказал Вова, – Я прошлым летом тоже присматривался к рыбалке, однако так и не собрался ни разу. К тому ж для рыбалки тоже надо кое-какие снасти…

– Снасти – ерунда, – усмехнулся Лёха, – Мог бы хоть с ивовой удочкой выйти – никто бы ничего не сказал. Только едва ли поймал бы что серьёзное.

– А что с армией? – спросил Вова, – Что-то ты молодо выглядишь.

– Летом 95-го вернулся домой, – ответил он и поджал губы.

– Чечня? – спросил Вова с пониманием, так как сам прошёл через неё во время первого года службы.

– Она самая! – скривился Лёха, – Комиссовали по ранению и контузии.

– И с таким диагнозом взяли на пороховой завод?! – возмутился Вова.

– Ну, не просто так, а по блату, – усмехнулся Лёха, – Есть там в начальстве кое-какие дальние родственники. Протащили на работу, где не надо прикладывать силу.

– И где был в Чечне? – спросил Вова.

– Много где, – уклончиво ответил Лёха.

– Не боись, мы – не шпионы, – ответил Вова, – Я сам побывал в Чечне. Был там с октября 94-го по март 95-го. Был под Гудермесом в составе ВВ МВД. Сводный полк Поволжья…

– Э! – возмутился Лёха, – Вообще-то мы давали расписку о том, чтобы не рассказывать о той службе!

– Можешь ту расписку, если найдёшь, засунуть себе в жопу! – ответил Вова, – Как понимаю, нас похитили инопланетяне.

– Ну, много где побывал, – ответил Лёха под нашим вопросительным взглядом, – Ранение и контузия – под Бамутом. Ранения – не такие и серьёзные: чуть осколками посекло. Лишь три едва поцарапали и один пробил ногу. Три месяца госпиталей – и комиссовали.

– Меня тоже из-под Гудермеса отправили в госпиталь, но не комиссовали – отправили проходить службу в колонию – я в Чечне всего лишь загнил, – ответил Вова, – Правда, загнил так, что, по словам врачей, ещё б недельку – остался бы без ног ниже колен. Семь месяцев прослужил в Ижевске на вышке.

– А зовут как? – спросил Лёха.

– Владимир Бутов, – представился Вова, – Можно просто Вова. Дембельнулся в декабре 95-го. После армии потыкался в поисках работы и приткнулся в колонию в Перми. Сперва жил у армейского друга, а сейчас снимаю комнату в коммуналке в том же Закамске. Родом – оттуда же, откуда Серый… Блин, едва ли стоит тебе объяснять, откуда мы! Сейчас это такая дыра, что просто нет слов – только мат и слюни!

– Серёга Ковшов, – представился я, – Безработный, в армии не служил. Врачи нашли какую-то опухоль в голове, которую наши врачи не берутся оперировать, а платно – нет денег. Да и не факт, что выживу после той операции – могу и идиотом стать. В последний год спиваюсь. Достало уже всё!..

– Кого этот развал Союза не достал! – проворчал Лёха.

Я и Лёха встали и разделись. Ложе оказалось каким-то странным: на вид – едва ли толще пяти сантиметров, однако при нажатии было словно поролоновым. Когда садишься или ложишься на него, то оно прогибалось под нами так, словно под нами был поролон толщиной не меньше двадцати сантиметров.

Лёха снял свои безразмерные валенки, в которых оказались ещё и армейские ботинки. Под тулупом он был одет ещё в два свитера и тёплую рубашку. У меня же под фуфайкой были лишь свитер и старая простая рубашка. Вова тоже разделся – при похищении на нём кроме бушлата был ещё военный камуфляжный костюм. Он скинул куртку и остался в одной футболке неопределённого грязно-зелёного цвета.

Вова и Лёха начали выяснять, где они живут, но мне их ориентиры и даже остановки ничего не говорили – я не бывал в Закамске. Вроде бы, получалось, что они живут едва ли не в соседних домах.

– Есть что-то попить? – спросил я – меня опять начал накрывать похмельный сушняк.

– Там! – ответил Вова, – Хозяева этой конуры воспроизвели там унитаз, раковину и кран. Вода льётся лишь тогда, когда подносишь под кран руки.

Я прошёл за перегородку и попил. Вернулся на своё место и сел на лежак. Лёха и Вова тоже сходили туда и вернулись.

– Как думаете, кормить нас тут будут? – спросил Вова, – Я ж почти сутки ничего не ел. Как с тобой, Серый, поели вареников с картошкой, так и всё!..

Раздалось какое-то шипение, и около наших кроватей, около ног, открылись стены и оттуда выехали накрытые столики. Правда накрыты они были одной миской с какой-то непонятной кашей и с плоской ложкой рядом. Мы быстро сообразили и пересели к этим столикам.

Каша оказалась несколько странной по консистенции (густой кисель или клейстер), однако достаточно вкусной. Даже я съел её, хотя с похмелья обычно минимум день ничего не лезет. Под сочувственными взглядами с трудом доносил ложку до рта – в этот раз «Паркинсон» никак не хотел отпускать. После этого обеда с опаской закурили – боялись дождика от пожарной сигнализации. Дождика не было, однако под потолком приоткрылись какие-то щели, и весь дым ушёл туда. После перекура меня начало клонить в сон. Я разложил фуфайку, снял валенки и завалился на свою лежанку. Поворочался и, хоть и было тепло, накрылся фуфайкой. Последним прилёг Вова, и свет потух. Стоило прикрыть глаза, как я провалился в сон. Только засыпая, я сообразил, что нам могли подмешать что-нибудь в воду и пищу…

Глава 2.

Мне снилось, что меня сперва раздели, а потом положили на какое-то другое ложе. Кто меня раздевал, я не видел – лишь какие-то смутные серые тени с чем-то большим за спиной (с крыльями?). Потом был провал в сон без сновидений или даже потеря сознания. В какой-то момент пошли какие-то странные сны. Мне снилось, что меня учат едва ли не всем земным языкам, а потом и какому-то неизвестному языку с совершенно иной логикой.

Не знаю, сколько продолжалась та учёба, но она наконец закончилась, и я опять провалился в сон без сновидений. Вскоре этот сон сменился сновидениями. Были какие-то мрачные сны, в которых я бродил в каком-то сумраке или даже в полной тьме. Были какие-то странные образы – какие-то серые, светлые, призрачные и страшные тёмные образы. Светлых было едва ли дюжина, тёмных – десятки тысяч, а серых было несколько миллиардов! И были какие-то призрачные образы, которые подвергались унижениям. Этим призрачным не было числа! Серые и светлые образы, включая меня, пытались защитить призрачные образы от бессмысленной жестокости тёмных образов. И это творилось не около меня, а в масштабах всей вселенной! Около меня было едва ли три мутно-светлых образа и дюжина таких же мутно-серых, но не меньше сотни ярко-выраженных серых. Только Серость ярко-выраженных серых образов пугала больше, чем далёкие откровенно-тёмные образы. Было и несколько тысяч призрачных образов, которые были вообще какими-то нейтральными. Я опять провалился в сон без сновидений…

– Какого хрена?! – меня разбудил девичий возмущённый голос, – Что он тут делает?!

– Э! – возмутился такой же девичий голос.

Я был совершенно в иной камере – более просторной. Примерно восемь на пятнадцать метров. И вместо лежанок Лёхи с Вовой в этой камере было гораздо больше лежанок, которые тоже были расположены вдоль трёх стен. Около четвёртой стены были какие-то ширмы-перегородки. Но не это бросилось мне в глаза, а то, что все лежанки были заняты голыми девчатами лет двадцати на вид. Я был в противоположном от перегородок углу. Стоило мне повернуть голову, как я увидел явно ещё спящую девушку. Та девушка спала на спине, а её ноги были чуть раскинуты и открывали мне вид на её пизду с тёмной порослью на лобке.

– Какого хрена?! – тоже возмутился я, обнаружив, что не только сплю нагишом, но у меня стояк, который ещё больше усилился от вида на пизду незнакомой девушки.

Невольно я отметил, что прекрасно вижу без очков, а голова совершенно не болела. Не было почти постоянной тянущей боли, которая временами приводила даже к потемнению в глазах. Мало того, во рту пропали коронки с мостиком – в начале одиннадцатого класса я выбил передние зубы, и мне пришлось вставлять мостик, который опирался на коронки. Пропали даже все дырки в зубах. И пропал постоянный тремор рук, который в последнее время проявлялся даже в трезвом состоянии – без похмелья и волнения. Тут же причин для волнения было более, чем достаточно. Но руки не трясло!

Несколько девушек завизжали, словно увидели нечто ужасное. Я поспешил сесть и прикрыть пах, но не смог скрыть то, что у меня стояк на грани разрядки. Теперь я был не в трёхместной камере, а в камере на тринадцать человек: три лежака, считая мой, были напротив стены с перегородками, и по пять – по бокам. От визга и крика трёх девчат проснулись и остальные. Я в шоке обнаружил, что являюсь единственным парнем на двенадцать девчат. И все мы нагишом!..

Минут десять ушло на то, чтобы успокоиться. Не только наиболее впечатлительным девчатам, но и мне. Я впал в панику от того, что они могут грохнуть меня. Опять же отметил, что нет тремора рук, хотя причин для него было очень даже много. Между делом рассмотрел своих сокамерниц. Все двенадцать были не только молодыми, но даже юными. Едва ли кому-то из них было больше двадцати лет. Впрочем, одной блондинке было явно больше двадцати лет, но меньше двадцати пяти. Двум было явно лет пятнадцать, или их развитие задерживалось: маленький рост, едва заметная грудь и жиденький пушок на лобке. И все минимум симпатичные, а половина – настоящие красавицы.

– И что будем делать? – спросила блондинка, когда вопли утихли, и слышались лишь всхлипы некоторых девушек.

Я прислушался к тому, что она сказала и невольно поймал себя, что сам мыслю и говорю на каком-то ином языке. На том же языке были все наши вопли.

– Ебаться? – с улыбкой спросила явно мулатка, которая была, как и блондинка, ближе к перегородкам, но справа от меня, – Думаю, нам ещё и предстоит за это побороться, – и она не только убрала руки от груди, но, сидя на краю лежака, закинула левую ногу на лежак и раскрыла моему взгляду вид на свою пизду.

– Этого нам не избежать, – улыбнулась блондинка и тоже убрала руки от груди, но из-за того, что она сидела несколько иначе, я не мог видеть её пах так, как у мулатки.

Раздалось шипение, и из стены вынырнули столики с кашей и ложками.

– Извиняюсь, но сперва надо поесть! – опомнилась мулатка и передвинулась к столику.

Я почувствовал, что тоже голоден, и пересел на противоположный от изголовья край. Брюнетка, пизду которой я увидел первой, с опаской пересела ближе к моему лежаку. Как понимаю, наши порции на столиках примерно метр на метр выскакивали около подножья наших лежаков. От криков, воплей и истерик некоторых сокамерниц у меня спал стояк, а чувство голода окончательно погасило его.

Я съел свою порцию каши в числе первых. В этот раз каша дополнялась напитком типа жидкого киселя, и я пил его не спеша, начиная осматриваться. Две девушки в одном со мной ряду сидели спиной ко мне, я сидел боком к десяти девушкам, пять девушек сидели ко мне боком и спиной, а пять – боком и лицом. Я обратил внимание, что у всех причёски в некотором беспорядке. Впрочем, после сна это вполне ожидаемо.

– Ну, теперь можно и познакомиться, – сказала блондинка, закончив со своей порцией и развернувшись к нам, – С кого начнём?

– С тебя! – буркнула её соседка, лежак которой был ближе ко мне.

– Хорошо, – пожала плечами Блондинка, волнующе качнув титьками и ничуть не смущаясь своей наготы, – Предлагаю не только называть своё имя, но страну, регион или штат и город или иной населённый пункт. Меня зовут Саманта Макдауэлл. До похищения жила в США, во Флориде, в городе Тампа. Предпочитаю имя Сэм. Дата рождения – второе мая 1976-го года.

– Ана Беатрис Кордейру, Бразилия, штат Амазонас, город Манаус, – представилась мулатка, сидевшая напротив Сэм, – Предпочитаю имя Ана. Дата рождения – пятнадцатое декабря 1974-го года.

– Юлия Владимировна Соколова, Россия, Удмуртия, Ижевск, – я невольно оглянулся на неё, но был разочарован – она была из числа малолеток с рыжими волосами, – Предпочитаю имя Юля. Дата рождения – пятое июня 1976-го…

– Я б тебе и пятнадцать лет не дала! – не сдержала удивления Сэм.

– Такая, уж, удалась, – проворчала Юля.

– Рина Пател, Пакистан, провинция Пенджаб, город Лахор, – представилась следующая, – Имя – Рина. Дата рождения – седьмое февраля 1980-го…

– Шу Ду, Китайская народная республика, провинция Цзянсу, город Нанкин, – представилась китаянка, как и Юля, с внешностью подростка. Даже ещё младше на вид, – Не буду обижаться и на Шу. Дата рождения – первое ноября 1966-го…

Теперь возмутились уже многие.

– Ханна Рёмер, Федеративная Республика Германия, Бавария, Фатерштеттен, пригород Мюнхена, – представилась та, пизду которой я увидел, едва проснувшись, – Называйте меня Ханна. Дата рождения – девятнадцатое июня 1974-го года.

– Сергей Юрьевич Ковшов, Россия, Пермская область, – представился я, – Можете называть меня Серёгой, – и я невольно посмотрел на резко обернувшихся в мою сторону девушек – в мою сторону резко развернулись не только Юля, но и ещё три девушки, – Дата рождения – второе мая 1976-го года, – и с улыбкой посмотрел на Сэм. Остальные тоже посмотрели на неё – наши дни рождения совпадали.

– И где конкретнее? – спросила следующая после меня девушка.

– Между Пермью и Екатеринбургом, – ответил я уклончиво.

– Галина Ивановна Романюк, Казахстан, село Фёдоровка Фёдоровского района Кустанайской области, – представилась она, – Можете называть меня Галей. Дата рождения – двадцать пятое августа 1977-го года.

– Кар Ю, Мьянма, округ Иравади, город Бассейн, – представилась следующая, – Называйте Кар. Дата рождения – четвёртое апреля 1980-го.

Теперь у нас было обратное удивление – Кар выглядела несколько старше.

– Анастасия Сергеевна Морозова, Россия, Пермь, – с улыбкой представилась следующая и, запрыгнув на свою лежанку, широко расставила ноги, – Предпочитаю имя Настя. Не обижусь на Асю и Настеньку, – это она произнесла уже с нежностью, которую явно адресовала мне, – Родилась одиннадцатого января 1981-го года…

– Извини, подвинься! – возмутилась Сэм, – Я и Ана – первые! – Настя не выглядела на этот возраст, – И ты громче всех визжала, когда увидела голого Сергея!

– Ты по возрасту едва ли будешь участвовать в этом! – добавила Шу, – Тебе ж нет даже восемнадцати лет!

– Посмотрим! – улыбнулась Настя, – Думаю, Серёжу привлечёт моя девственность и неопытность. К тому же, у нас в законе есть так называемый «возраст согласия». Это шестнадцать лет. На момент похищения мне уже было шестнадцать лет, и я согласна…

Остальным нечего было ответить, и все невольно посмотрели на следующую девушку.

– Вера Павловна Попова, Россия, Башкортостан, Уфа, – представилась несколько полноватая татарка, как я сперва отметил её для себя, – Вера. Родилась восьмого сентября 1978-го года.

– Рахма Хан, Индия, Раджастан, город Джайпур, – представилась следующая, – Рахма. Родилась одиннадцатого мая 1979-го года.

– Бьянка Гарсия, Куба, Гавана, – представилась последняя девушка, – Бьянка. Родилась восьмого мая 1975-го года. Замужем, есть трое детей. Младшей дочке едва исполнился месяц.

– Не замужем, детей нет, – с улыбкой сказала Сэм, – Жениха тоже нет. Прежний оказался наркоманом и вовремя устроил себе передоз.

– Не замужем, был парень, но расстались, – сказала Ана, и её глазки забегали, – В личном плане уже месяца два свободна. Хочется трахаться так, что готова показать мастер-класс всем присутствующим.

– Боюсь, что в ближайшую неделю мы все это покажем друг другу, – сказала с улыбкой Сэм, – Я тоже сейчас готова показать такой мастер-класс.

– Не замужем, детей нет, училась в университете, постоянного парня не было уже полтора месяца, – сказала Юля, и её глазки тоже забегали.

– Работала в маленьком магазинчике, – вмешалась Сэм, предупредив признание следующей Шу.

– В разводе, детей нет, работала за сущие гроши на швейной фабрике от рассвета до заката и больше, – призналась Шу, – Кажется, эти инопланетные похитители вытащили меня в момент самоубийства – от нищей и беспросветной жизни бросилась с моста в реку.

– Замужем, детей нет, мужа ненавижу, не работала, сидела дома, – с ненавистью ответила Рина, – Родители в традициях Пакистана в шестнадцать лет выдали меня за старика, у которого уже есть две жены, которые достали меня своими нотациями. Тоже собиралась убить себя.

– Замужем, но дело идёт к разводу, – сказала Ханна, – Домохозяйка. Была перспектива идти на низкоквалифицированную работу или даже проституткой, – она покосилась на Настю, – Уже было несколько опытов.

– Не женат, детей нет, временно безработный, – признался я и невольно покраснел.

– Не бойся, мы тут, кажется, все потенциальные самоубийцы! – с грустной улыбкой сказала Настя.

– Даже почти состоявшиеся, – сказала Шу, – Последнее, что я помню: я перелажу через перила моста, и меня ослепляет яркий свет.

– Не замужем, детей нет, студентка с перспективой отчисления, – с грустной улыбкой сказала Галя, так как я промолчал, – Из-за бесконечных долгов по предметам и денежных долгов многим знакомым пошла на панель. В день похищения пришло окончательное решение покончить с собой. Я родом из Фёдоровки, однако училась в педуниверситете на филолога в Кустанае. На момент похищения уже забила на учёбу и жила у родителей, которые пилили меня – требовали, чтобы я продолжала обучение. Только педагогика и филология – это не моё! К тому же, не хотелось возвращаться в Кустанай, где я уже отметилась в качестве проститутки.

– Дочь нищих рыбаков и в перспективе такая же нищенка, – сказала Кар, – Из-за возраста ещё не успела выйти замуж, однако на момент похищения уже не была девочкой – какие-то мерзавцы изнасиловали, подловив в порту. Перспектива – портовая проститутка. От стыда и будущего позора хотела утопиться.

– Ну, мне точно ни дети, ни муж пока не светили, однако из-за излишне строгих и ебанутых родителей тоже были мысли покончить с собой, – уже не так весело, как перед этим, сказала Настя, – Папа – военный, а мама – учительница. Хотели сделать из меня военную – чуть ли не с пелёнок готовили к военной службе: усиленная физподготовка, спортшкола, секции боевых единоборств и прочая лабуда. Ещё и завышенные требования от мамы по части русского языка, истории и обществознания, которые я ненавидела. Училась в одиннадцатом классе и мечтала побыстрее свалить от родителей…

– Не замужем, детей нет, студентка педа, но по направлению «учитель математики», – сказала Вера, – Желание учить детей было безмерным, но перспективы учительства и жизни в нищете совсем не устраивали. Запуталась со всеми взаимоотношениями. Тоже была проституткой, но попала под «крышу», из-под которой вырваться никаких перспектив не было. Похищена во время поиска промоины или полыньи на Белой.

– Примерно также, как у Рины, – сказала Рахма, – Выдана замуж в пятнадцать лет за относительно богатого старика, но без лишних жён. Родила от него двух детей, которые умерли, прожив годик и три месяца соответственно. Уже полгода не было полноценной близости.

– Как думаете, сколько уже дней мы тут? – спросила Настя.

– Не меньше недели, – ответила Сэм, – Я сперва была в другой каюте, где нас было шестьдесят человек.

– И тоже без одежды? – спросила Настя с улыбкой.

– Первый день или даже меньше – в одежде, – ответила Сэм, – После похищения я очнулась в камере, где нас было лишь трое. Мы едва успели познакомиться, привести себя в порядок, как вылез обед. Мы были голодны и всё съели. Кажется, нам в ту кашу подмешали какого-то снотворного – через полчаса всех нас сморил сон. Потом была камера-казарма, где прошло не меньше недели.

– Ну, я считаю, было несколько больше времени, – с сомнением сказала Настя, – Начало было почти такое же, хотя отличалось количеством. Нас в первой камере было, как и здесь, тринадцать человек. Все мы были почти одного возраста. Потом у меня была камера на сотню человек, и разброс по возрасту чуть возрос – были девочки, которым едва исполнилось четырнадцать лет, но самой старшей было без нескольких дней семнадцать. Думаю, мы провели там дней десять.

В наступившей тишине друг за другом с шипением пропали столики с нашим обедом. Я ожидал, что нас опять усыпят, однако сонливости не было. Опять возникло желание, и появился стояк. Теперь мне явно подмешали что-то вроде мифической Виагры.

– Блин, кажется, мне что-то подмешали! – проворчал я.

– Ты уверен? – спросила Сэм с усмешкой.

– А дюжина голых девчат перед тобой тут не при делах? – спросила Настя провокационно, и раскрыла моему взгляду свою промежность ещё больше. Ещё и пальчиками развела, открывая вход во влагалище. Я в первый раз отчётливо увидел настоящую девственность.

– Настя, как так можно? – возмутился я, явно краснея.

Прочитать ей мораль не позволила сорвавшаяся с места Сэм: она соскочила со своего лежака и кинулась ко мне. Остальные тоже приподнялись, готовые сорваться с места, но Сэм загородила от меня всех, подбежав ко мне и прижав к своей шикарной груди. Остальные возмутились, но Сэм была настойчивой и просто повалила меня на мой лежак, а потом буквально запрыгнула на мой член, и тут же вскрикнула от боли. Я тоже почувствовал преодоление какой-то преграды, которая пропала, и я увидел на члене кровь. Кажется, Сэм была девственницей.

– Ты врала о том, что у тебя были парни?! – возмутился я.

– Ничуть! – морщась, ответила она, – Кажется, с этим языком нам не только прочистили мозги, но и всем девчатам восстановили девственность! Продолжаем!..

Под действием неведомой инопланетной Виагры мне пришлось продолжать до тех пор, пока в нашей камере не закончились девственницы. На втором или даже третьем круге после очередного семяизвержения я почувствовал, что член начал опадать. Я лежал на своём лежаке, а девчата сменялись на моём члене.

– Девчата, я всё! – признался я, когда Сэм, которая уже была на мне в третий раз, попыталась сползти с меня, но я решил не отпускать её.

– Спасибо, Серёжа! – сказала, кажется, Настя, – Я третьего такого подхода уже не вынесу!

– Кое-кто из нас уже спит, – хихикнув, сказала Юля.

– Я бы поспала по-настоящему, но свет мешает, – сказала Галя, – И он не выключится, пока Сэм не вернётся на своё место: тут освещение работает только тогда, когда все лежат на своих изголовьях…

Внезапно свет потух.

– Кажется, не факт, – ответила Настя, – Можно и пожелать этого…

– Ничего подобного! – вяло возразила Сэм, – Нужно, чтобы все лежали головой на изголовьях. Я и Серёжа лежим головами на одном изголовье.

Пока Галя объясняла, Сэм сползла с меня, и мы с некоторым трудом улеглись на узком, шириной метр, лежаке. Лежали и обнимали друг друга. Сэм поцеловала меня и сказала:

– Давайте поспим!

– Не возражаем, – ответили почти все…

Для меня началась весёлая жизнь, о которой я мечтал в сексуальных мечтах: все двенадцать девчат были готовы трахаться в любое время. Неведомые надзиратели подмешивали мне какую-то неведомую Виагру так, что я был готов трахать своих девчат практически в любое время. Да и девчатам явно тоже что-то подмешивали из этого же рода – они тоже были готовы трахаться в любое время. После семяизвержения проходило едва ли пять-десять минут, как я опять был готов трахать следующую девушку. И при этом держался от получаса до полутора часов, доводя трёх-пяти девушек до полуобморочного состояния. Правда, через полчаса после пробуждения нам устраивали мойку: кровати исчезали в стене, а на нас лился поток тёплой воды. Для девушек за ширмами туалетов появились зеркала и расчёски. По моим внутренним часам так прошло около недели. За эту неделю я каждую свою сокамерницу выебал не меньше тридцати раз. Если после первого раза они ещё пытались как-то проявлять ревность и даже плакали, то через субъективные трое суток стали весёлыми, а на пятые сутки даже устраивали для меня и прочих лесбийские шоу. Мы даже боялись представить себе, что нас могут разлучить. И через условную неделю это произошло.

Я уснул в этот раз в одиночестве, с трудом добравшись до своего лежака от лежака Насти. Стоило мне прилечь на свой лежак, как свет потух.

– Спим! – с облегчением сказала Ханна, – После сна я буду первой!

– Как скажешь, – ответила Сэм из противоположного от меня угла, и я начал погружаться в сон…

Глава 3.

Мне опять снилась какая-то иная реальность. В этот раз я уловил, что есть некоторое огромное здание или корабль, на котором больше сотни ярко-выраженных серых образов, пара мутно-светлых, дюжина мутновато-серых и порядка десяти тысяч призрачных образов. Сперва около меня был лишь один мутно-светлый образ, один мутно-серый и десять призрачных. Мутно-серым образом был образ Сэм. Я метнулся к светлому образу, который был на месте Насти, но невольно отпрянул – около Насти начал формироваться тёмный образ. И не настолько мутные, как прочие, а ярко-выраженный! Что называется, переведя дыхание, я начал искать остальных сокамерниц, и тоже увидел около них формирующиеся образы. Только у остальных десяти сокамерниц были такие же призрачные образы. Лишь у Сэм никого не было.

Я попытался понять, куда перенесло Вову и Лёху, и кто окружает их. Почти сразу же наткнулся на Вову, в котором был светлый образ. Если у Насти был какой-то мутно-светлый образ, то у Вовы был сияющий образ. И я уловил признаки пола у этих сущностей – у Вовы был несколько иной оттенок, чем у моих сокамерниц. Вова был в компании с одной девушкой, которая имела оттенок призрака. Нашёл и Лёху Васильева – тот имел оттенок призрака, и около него был лишь один призрачный образ. Проверил здание или корабль. На десять с лишним тысяч сущностей было лишь пять мужских образов, считая меня, которые были людьми. Все остальные были женскими образами. Все ярко-выраженные серые образы были женского пола, но несколько иной внешности – вместо фигур типичных землянок я видел нечто рафинированно-красивое. Кажется, их внешность была копией ангелов в женском обличии: высокие красивые девушки с огромными крыльями (от пяток и до метра над головой в сложенном состоянии). Только цвет волос и оперения крыльев был какой-то серый. Кажется, эти наши похитительницы были ещё и выше нас – не ниже двух метров. Впрочем, у одного из этих ярко-серых образов была рафинированная Серость. Более яркая, чем у остальных. Эта Серость была даже ярче Света Вовы.

Произошло какое-то моё перемещение, и я остался, как понимаю, в камере с одним Серым образом, а вместо остальных появились иные призрачные образы. Из прежних около меня была лишь Сэм. Изменилось моё окружение: вместо остальных одиннадцати прежних девчат было только пять новых. Невольно отследил изменения около остальных девчат. Девчата из нашей камеры попали в отдельную камеру без всяких дополнений и исключений.

Всё оборвалось визгом девушки, которая разбудила меня.

– Что случилось? – спросил другой голос по-русски, как мне показалось, с места Шу.

– Вы чего?! – возмутился сонный голос Сэм по-русски.

Только голос Сэм прозвучал не из противоположного угла, а с соседнего лежака, где спала Ханна.

– Вы кто? – раздался девичий голос тоже по-русски.

Я неохотно открыл глаза. Наша камера изменилась – стала короче. Вместо пяти кроватей вдоль боковых стен было лишь по две. Сэм переместилась на соседнюю со мной кровать, на лежак Ханны. На других лежаках были совершенно незнакомые девушки. Несколько взлохмаченные – по современной российской моде, что я видел в Перми при поездке в поисках работы.

– Пиздец! – произнесла Сэм, переняв от меня этот возглас, – Нас переместили в другую камеру!.. Чего визжишь? Голого мужика не видела?

– Нет, – выдавила девушка напротив неё – именно она закричала, увидев меня.

– Э! – возмутились почти все, кто присутствовал в камере: наши лежаки пришли в движение – начиналась мойка.

Я, как и прочие, поспешил соскочить со своего лежака. Противиться этой мойке не имело смысла. Даже за ширмами-перегородками были эти струи воды, а унитазы и раковины пропадали. При мойке струи воды били со всех сторон, и вода доходила до пояса, а потом быстро уходила в открывающиеся щели между стенами и полом. Сэм, ничуть не стесняясь меня и прочих девчат, быстро подмылась и прижалась ко мне.

– Предлагаю устроить им шоу, – сказала она достаточно громко, – Ну?..

Меня не надо было уговаривать – я после сна был со стояком. Я обнял Сэм, но её этого было мало: она увлекла меня к стене, а потом буквально запрыгнула мне на талию.

– Блин! – прорычала она от боли, насадившись на мой член, – Опять я была девственницей! За что?!.

Я развернулся и, прижав её к стене, начал двигаться в ней. Остальные девушки в шоке смотрели на нас.

Вместо обычных пяти минут мойка длилась минут двадцать, однако в этот раз вода поднялась чуть выше колен – пока я не кончил в Сэм и не вынул из неё член. Водные струи сменили струи горячего сухого воздуха. Наши сокамерницы поспешили за ширмы – явно за расчёсками. Мы чуть задержались, целуя друг друга. Раздалось шипение, и лежаки вернулись на место, потеснив нас от стены моим. Мы сели на мой лежак.

– Я схожу за расчёской, – с улыбкой сказала Сэм и оторвалась от меня, – Иначе опять буду пугалом!

Девушки вернулись на своё место и скромно сели на свои лежаки, прикрываясь от меня. Продолжали расчёсывать свои волосы. Вернулась Сэм и, критически осмотрев мою причёску, причесала меня. После этого занялась своей причёской.

– Что смотрите так, словно мы выебали вас? – спросила Сэм, закончив с причёской.

– Именно этого и хочется, – огрызнулась девушка с соседнего со мной лежака, на котором в прошлой камере была Галя Романюк.

– Серёжа? – с улыбкой спросила меня Сэм.

– Сэм, прекрати паясничать! – возмутился я, – Мы даже не знаем их имён. Предлагаю для начала познакомиться. Меня зовут… – и я представился также, как с прошлыми девчатами: фамилия, имя, отчество, местожительство, дата рождения, семейное положение, отсутствие детей и отсутствие подруги до похищения.

– Э! – возмутилась Сэм, – А я тогда тебе кто сейчас? Или то, что ты ебёшь меня минимум неделю субъективного времени – ничего для тебя не значит? Ты выебал меня уже в тридцать шестой раз и кончил в меня не меньше шестнадцати раз. Я уже дважды подарила тебе свою девственность!

– Но до похищения мы ж были одинокими! – возразил я.

Невольно я поймал себя и её на том факте, что мы в этой камере начали говорить по-русски. Кажется, это задала одна из девушек из этой камеры. И Сэм говорила по-русски так, словно это был её родной язык. Мало того, у неё был пермский говор – быстрая речь со смазанными окончаниями и гласными.

– Теперь ты кое-что значишь для меня, – ответил я, обнимая её.

Сэм сдержалась от комментариев по поводу прошлых соседок, которые были вполне уместны сейчас. К тому же, у этих девушек была та же перспектива.

– Сэм – это от «Саманта»? – спросила девушка, которая огрызалась или реально предлагала мне выебать её.

– Да, – ответила Сэм и представилась по тому же шаблону, что и я, – До похищения была свободна в личном плане, но теперь считаю Серёжу своим парнем, – закончила она.

– Как понимаю, русский язык тебе дали наши похитители? – с усмешкой спросила та же девушка.

– Д-да, – выдавила ошеломлённая Сэм, – Как вас зовут?

– Людмила Николаевна Сычёва, – ответила та, – Россия, Пермь. Родилась восьмого января 1978-го. Студентка Медакадемии. Замужем не бывала, детей нет, парень был, но перед Новым годом сплыл. После похищения тоже стала девственницей, как и все здесь присутствующие. Кажется, наши похитители не только осматривают нас, но и подлечивают – до похищения были проблемы по части сахарного диабета, а тут – ни одного приступа. Можете называть меня Людой.

– Татьяна Александровна Петрова, – представилась вторая, – Можете называть меня Таня. Россия, Пермь. Возраст на момент похищения – тридцать пять лет ровно, – мы в шоке присмотрелись к ней – её грудь никак не могла быть грудью тридцатипятилетней. Она выглядела ровесницей Сэм, – Как сказала Люда, нас не только подлечивают, но и омолаживают. К тому же, я попала в эту каюту несколько позже – меня похитили не семнадцатого, а вечером девятнадцатого февраля. Бухгалтер-кассир в Сбербанке. Вдова – муж связался с какими-то уголовниками и его года три назад грохнули. Есть шестнадцатилетняя дочь и тринадцатилетний сын. До похищения не только выглядела лет на пятьдесят, но и страдала почечной недостаточностью. Сейчас же чувствую себя лет на двадцать. Как мы уже тут успели убедиться, тоже являюсь девственницей.

– Ольга Михайловна Волкова, – представилась крикунья, которая разбудила меня, – Можно просто Оля или даже Оленька. Тринадцать лет и девять месяцев на момент похищения – родилась второго марта 1981-го года, – она выглядела вполне взрослой – иные мои знакомые по Кунгуру девушки в восемнадцать-двадцать лет выглядели младше её, – Россия, Пермь. Школьница, ученица десятого класса школы номер 76. Если кому-то что-то говорит, то это микрорайон Крохалевка. Само собой, ни мужа, ни детей нет и не было, – с улыбкой смущённо сказала она и опустила руку от груди. Мало того, ещё и чуть ножки развела.

– Ещё одна малолетка! – сказала Сэм недовольно – Настя Морозова показала себя очень требовательной в ебле.

– Елена Васильевна Константинова, – представилась следующая, довольно высокая (даже чуть выше меня) и мощная девушка, – Можно просто Лена. Родилась третьего октября 1976-го. Жила в Перми, в районе КамГЭС. Работала продавцом в магазине. Закончила в своё время после девятого класса училище по направлению «Бухгалтер». Не замужем, детей нет. Жениха – тоже. До похищения были проблемы из-за гормонов с перспективой набора лишнего веса. За время пребывания в этой комнате похудела, кажется, килограммов на десять-пятнадцать, – она была несколько полноватой, – До похищения вес был сто десять кило.

– Светлана Ивановна Колосова, просто Света, – представилась последняя, – Родилась семнадцатого февраля 1975-го. Похитили, твари, в самый день рождения, утром семнадцатого февраля. Вышла на балкон, вспышка – и я очнулась тут. Жила в Перми, у Ипподрома. Замужем, был маленький ребёнок, но умер, не прожив и сорока дней. Врачи считают, что я и мой муж сами виноваты в его смерти – раньше времени накормили кашей, из-за чего у него случился заворот кишок. Признаться, собиралась выброситься с балкона. На момент похищения не работала, а с мужем начались скандалы – смерть ребёнка отдалила нас друг от друга. Перспектив на работу – никаких: пока рожала и сидела с ребёнком, швейная мастерская – ателье закрылось. Из-за родов и без работы тоже имела лишний вес. Сейчас уже не в такой мере…

Раздалось шипение, и около подножья опять вынырнули столики с кашей, напитком и плоской ложкой.

– Обед! – объявила радостная Сэм, вскакивая с моей лежанки, – Кушаем, и Серёжа ебёт нас. Возражения есть?

– Да, – сказала Таня, – Оленька!

– Думаю, похитители подмешают всем вам возбуждающих веществ, и вы, включая Оленьку, не выдержите не только вида ебли, но и страстных стонов, – сказала Сэм, – Поверьте, каждой из нас тут подмешиваются ещё и кое-какие лекарства. Раньше у меня были постоянные тянущие и сводящие с ума головные боли. Когда я проснулась здесь, то ни разу не было ни приступов, ни даже намёков на те боли.

Я с удивлением посмотрел на неё – у неё явно тоже была какая-то опухоль.

– А у меня не только тело омолодилось, но и пропали все пломбы, а на месте удалённых зубов появились здоровые, – сказала Таня, – К тридцати пяти годам я потеряла уже пять зубов, и ещё два были на грани удаления.

– Приятного аппетита всем! – сказала Оленька, и мы принялись за наш обед.

После обеда и моего похода до раковины (пить захотелось) меня повалила на мой лежак Сэм, так как в моё короткое отсутствие никто из новых сокамерниц не изъявил желание первой лишаться девственности.

После Сэм были остальные…

Глава 4.

Потянулись условные дни моей практически беспрерывной ебли девчат, а потом и женщин лет до пятидесяти, которые выглядели не старше двадцати пяти лет. Камеры сменялись раз в три-семь субъективных дней, но со мной непременно были Сэм, Оленька и ещё нескольких девушек. Впрочем, Сэм и Оленька держались около меня дольше всего. Численность девчат в этих камерах колебалась от двадцати до пятидесяти пяти человек. Пятьдесят пять было лишь один раз, и я чуть не помер за ту неделю. После того количество девчат не превышало тридцати. Смена камер происходила тогда, когда больше половины моих сокамерниц получали беременность. Так длилось, кажется, до середины августа. Примерно десятого августа после очередной смены камеры я не нашёл около себя ни Оленьки, ни Сэм, но из прежней камеры была Света Царапова.

Света Царапова присоединилась к нашей троице за пару месяцев до той камеры. Света была несколько старше меня – родилась двенадцатого июля 1974-го. С ней было настолько же легко, как с Сэм и Оленькой. Мало того, у нас даже нашлись кое-какие общие темы для разговоров. К тому же, она была из Пермской области, из Пермского района, который я практически не знал.

При всякой попытке сна я пытался понять, что происходит около меня. Кажется, я уже научился находить знакомых мне людей. Впрочем, всё было не так просто. Я не мог найти Землю, и всех, кто остался там. Количество разумных существ постоянно менялось, и было не таким и большим, как при первом моём обследовании вселенной. Какие-то иные существа неожиданно появлялись в этой новой вселенной и так же неожиданно исчезали из неё. Лишь, как понимаю, не менялся состав населения нашего звездолёта.

Прошлые мои девчата были где-то не так далеко от меня, и были абсолютно спокойны – похитители кормили их какими-то успокоительными. У первых из них уже были явственные животики. Я с досады чуть ли не ревел белугой – похитители сделали из меня быка-производителя. За это время от меня забеременело около тысячи девушек. И, как я понял, я больше никогда не увижу ни этих девушек, ни, тем более, наших с ними детей. Меня пугала настоящая тьма в ребёнке Насти из первой девичьей камеры. С другой стороны, ребёнок у Сэм, который проявился в этот раз, тоже пугал – это была концентрированная Серость. Почему-то я больше боялся Серости в некоторых своих детях, а Серость у малышки Сэм ужасала меня до тремора в руках – там была ещё большая Серость, чем у ангелов, похитивших нас. Я даже знал имя той главной Серости, похитившей нас – Кейгватор.

Вова, Лёха и ещё два парня были в несколько иных условиях – у них гарем вырос лишь до десяти-пятнадцати девушек. Пополнение девушек около них было обусловлено тем, что их девушки тоже забеременели. И у них забеременевших девушек не убирали в другие камеры.

За это время мне удалось выявить некоторую статистику похищений девушек с Земли – из тысячи девчат, которых мне пришлось ебать, было очень много девушек из Пермской и Свердловской областей, а также с юга США, Кубы и островов Карибского моря. Две трети девушек было именно со Среднего Урала и точно больше восьмисот были из бывшего Советского Союза, включая Среднюю Азию и Прибалтику. Даже из густонаселённых регионов Земли было не так много девушек – было едва ли по десятку из Китая, Индии, Европы и Африки. Впрочем, может быть, похитители как-то разобрались с особенностями наших народов и подсовывали мне соотечественниц и американок.

Внезапно я отметил, что беременны практически все девушки! Похитительницы явно искусственным образом оплодотворили почти всех! Мало того, даже наши похитительницы были беременны. У детей ангелов была та же рафинированная Серость, как у нашей с Сэм малышки. От такого открытия я проснулся, не успев выяснить, от кого забеременели те, кто ни с кем не ебался на этом звездолёте.

Я проснулся без Сэм, хотя мы от страха потерять друг друга непременно засыпали, обнимая друг друга. Мы понимали, что похитителям не составит труда разлучить нас – даже после прошлых переносов в новые камеры мы просыпались на разных лежаках. И после каждой смены камер у моих сокамерниц, перешедших со мной, непременно восстанавливалась девственность.

Я сел на лежаке, осмотрелся и со стоном упал обратно: кроме Светы все новые девушки были незнакомы мне. Обычно прежние девушки были где-то на соседних лежаках. И опять была камера-казарма на тридцать девчат, в которой лежаки были не только вдоль стен, но в пару рядов между ними. В этот раз опять были какие-то малолетки или миниатюрные девушки.

– О! – радостно воскликнула незнакомка, которая лежала ногами ко мне, на параллельном со Светой лежаке, – Мужик! – она лежала ногами ко мне, которые тут же задрала вверх и показала не только пизду, но и девственность.

– Ура! – раздалось несколько радостных воплей.

– Наконец-то поебёмся по-настоящему! – воскликнул кто-то по-русски.

– Блядь! – прошипел я, падая на пол – опять началась мойка.

Света чуть замешкалась, и ко мне прильнула незнакомка, которая оказалась не только проворнее, но и ближе ко мне – её лежак был в ногах у меня, Света была у моего изголовья и не успела встать, упав с убравшегося лежака. Уже после пятой камеры я уже отказался от ритуала знакомства, но Сэм всё равно проводила подобную перекличку. За это время через меня прошли все остальные девушки, имеющие какой-то мутно-серый для меня оттенок. В этот раз ко мне прильнула последняя девушка, имеющая мутно-светлый оттенок.

– Меня зовут Аня, – сказала она со страстью, пропустив мой член между своих ног, – Аня Волкова. Я из Пермской области, из Нытвы.

– Серёга, – ответил я, обнимая её и отмечая, что у неё одна фамилия с Оленькой. Впрочем, таких однофамилиц было предостаточно – было несколько Кузнецовых, Петровых, Поповых, Смирновых и прочих распространённых русских фамилий, – Серёга Ковшов. Тоже из Пермской области…

Она вскрикнула, впустив мой член в себя и лишившись девственности. Я подхватил её и отошёл к стенке, где прижал.

После обеда и ебли мной всех девчат, я вырубился с Аней Волковой, которая настояла на повторную еблю. Пришлось пару раз прерываться на обед и очередную мойку – на тридцать девчат с двумя подходами у меня ушло тринадцать часов. С Аней же я и уснул. Чем-то меня эта девушка привлекла. Может быть тем, что тоже из Пермской области? Так таких было не меньше двухсот. Даже были те, кто жил едва ли не в ближайших деревнях. Из того же Кунгура было не меньше пяти девчат. Скорее всего, она привлекла меня незримым светом, который шёл от неё – она была третьим носителем этого Света на этом звездолёте: Вова, Настя и она. Пусть несколько тусклый, но, всё же, Свет. И с ней было как-то невообразимо легко. Так, словно мы встретились не в этой камере, а знали друг друга всегда и могли угадывать желания друг друга…

Нашей условной ночью нас существенно тряхнуло, и я серьёзно придавил Аню, которая спала у стенки. Вскрикнули и остальные девчата.

– Э! – возмущённо выдавила Аня из-под меня.

Я поспешил отстраниться от неё и свалился с лежака.

– Почему свет не зажигается? – возмутилась одна из новых соседок – хоть я и по три раза выебал их всех, и мы даже познакомились, но я не запомнил их имена. К чему, если через три-пять дней мы навсегда расстанемся? Будем вместе максимум неделю.

– Может быть, правила изменились? – спросила Аня, – Теперь нам всем надо стоять на полу, – и она встала с моего лежака, столкнувшись со мной, – Ну? Все встали?

– Я стою, – друг за другом отозвались десять голосов.

– Кажется, мы достигли цели наших похитителей, – сказала Света, – Всё, конец нашему заточению в этих стенах! Мы где-то приземлились. Или пристыковались?

В камере повисла тишина. Аня прижалась ко мне и обнаружила мой утренний стояк. Ничего не говоря, обняла меня и начала ласкаться.

– И что нас ждёт? – спросил кто-то.

Я не успел ответить (нас явно опять всех разлучат), так как Аня подтолкнула меня к моему лежаку.

– Явно ничего хорошего, – сказала Света, – С Серёжей нас точно разлучат!..

– Занято! – сказала Аня, уже расположившись у меня на коленях и охнула, впустив в себя мой член.

– Анька, не наглей! – возмутился кто-то из новеньких для меня.

– Думаю, ещё успеем, – сказал я, начиная двигаться в Ане…

Я не только успел выебать всех их по несколько раз, но и поспать. Правда, мойки и обедов больше не было. Свет включился примерно через час после пробуждения, однако был очень тусклым. Благо, что была вода в мойках. Девчонки словно сорвались с цепи – требовали ебать их снова и снова. Начал чувствоваться не только голод, но и недостаток Виагры, которую подмешивали мне в кашу и напиток – требовалось уже больше времени для новой ебли. Примерно через двенадцать-пятнадцать часов я совершенно обессилел и уснул. И опять же с Аней Волковой…

Глава 5.

Нас разбудил яркий свет. Я проснулся чуть позже остальных и первое, что увидел – напряжённое лицо Ани, которая смотрела в проход между нашими туалетами. Я тоже посмотрел туда.

В проходе между туалетами стояла явно женская фигура в серебристом скафандре. В правой руке у неё было явно оружие, которое было частью её скафандра – она выставила её перед собой. Фигура коснулась шлема, и он раскрылся. Я не ошибся: это была девушка с короткой стрижкой. Впрочем, её лицо было несколько грубоватым и мужеподобным: тяжёлая квадратная челюсть, большой с горбинкой нос и тонкие бледные губы. Да и фигура скрывала явно мощное тело с таким же мощным скелетом. Она что-то сказала, но тон не был угрожающим.

– Что? – спросила Аня по-русски.

Девушка в скафандре развернулась и вышла – за её спиной, в как раз между мойками, был дверной проём. За дверью был коридор или какое-то помещение, но с каким-то красным светом. Девушка шагнула за него и чуть отошла. Подняла руку и поманила нас к себе.

Мы встали и пошли к ней. Когда первая из моих сокамерниц подошла к девушке в скафандре, та показала направо от нас – нам явно надо было идти туда. Мы не стали возражать. Невольно мои спутницы выпустили меня вперёд, но около меня шли Аня и Света.

Мы шли по длинному коридору, пока на перекрёстке не встретили ещё одну девушку в скафандре. Та чуть подкорректировала наш путь – направила нас направо.

– Серёжа! – раздался радостный крик.

Я обернулся на голос и увидел всех девушек из прошлой камеры. Кричала Сэм, которая радостная бежала к нам.

– Я думала, что мы расстались навсегда, – сказала она, обняв и разрыдавшись у меня на плече.

Подбежали и остальные девушки из прошлой камеры. Подбежала и Оленька, и тоже обняла меня.

Через пять минут мы продолжили путь уже в сопровождении трёх девушек в скафандрах. Ни я, ни девушки уже не смущались и не боялись своей наготы. Я отметил, что от девушек в скафандрах пахнет не только свежестью озона, но и дымком – кажется, мы попали к кому-то другому, а не к хозяевам похитителей или к ним самим.

Минут через пятнадцать мы вошли в огромный зал размером примерно триста на триста метров. Там уже были другие люди. Земляне. Правильнее «землянки». Часть из них с радостью кинулись в мою сторону. Я в панике замер – это были мои бывшие сокамерницы. Даже были сокамерницы из первых камер с уже явными животиками. И все нагишом.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы обнять их всех. Мы невольно оказались несколько в стороне от остальных.

– Как видишь, наша ебля не прошла для нас даром, – поглаживая свой округлившийся животик, сказала Таня Петрова из второй камеры с девчатами, – Как понимаю, только Сэм и Оленька не залетели от тебя…

– Напрасно так думаешь! – перебила её Сэм, – Как понимаю, меня и Оленьку держали около него до тех пор, пока мы не забеременеем.

– Но ты ж нисколько не изменилась! – возмутилась Шу.

– Так у меня и срок-то разлуки с Серёжей лишь два-три дня, – ответила Сэм.

Раздался радостный вопль нескольких голосов, и мы невольно оглянулись на него – в ангар вышла очередная группа. И достаточно большая группа. Некоторых из них я узнал, а потом и остальных – это были сокамерницы из камеры-казармы, где вместе со мной, Сэм и Оленькой было ещё пятьдесят три достаточно зрелых в прошлом женщин (от тридцати пяти до пятидесяти лет в прошлой жизни). И все они тоже были с животиками – они должны быть на пятом месяце беременности. Особенно было заметно у тех, у кого была худощавая фигура. Я невольно обратил внимание на остальных – все девушки выглядели лет на двадцать. Даже те, кого я не ебал. Похитители явно омолодили всех их.

Через полчаса около меня было около тысячи девчат. В какой-то момент наступила тишина – в ангар вышел Вова с шестнадцатью девушками. Часть из них явно забеременела ещё в первые дни нашей жизни на этом звездолёте.

– Серый! – радостно воскликнул Вова и направился к нам, а следом за ним – и его девушки.

Мои девушки невольно вспомнили, что нагишом, и смутились от своей наготы: прикрыли одной рукой соски, а второй – поросль на лобке. Я вышел к нему навстречу, тоже прикрывая пах. Его девушки поспешили прикрыться также, как и мои.

– Это всё ты?! – в шоке спросил Вова, обратив внимание на девушек, которые перед этим окружали нас.

– Всё, но ещё не все и не у всех заметно, – ответила Сэм с улыбкой, – У меня хорошая память на лица, и я не вижу тут пару десятков девчат из нескольких камер.

Мои девушки почти синхронно обернулись в сторону другого входа в ангар – там входили ещё девушки. Вместе с ними шёл какой-то незнакомый белобрысый парень. У него тоже была свита, но из десяти девушек. Мы все промолчали.

В следующие пятнадцать минут в ангаре собралось порядка десяти тысяч человек. В том числе пришёл и Лёха с двадцатью девушками. Потом был ещё один парень, с пятнадцатью девушками. Сформировалось несколько групп: Вова со своими девчатами, остальные парни со своими группами, моя гигантская группа и множество мелких групп. Я убедился в своих предположениях: почти все девушки с Земли имели европейскую внешность. Чистых азиаток, африканок и прочих было едва ли сотня из всех.

– Как понимаю, мы попали к каким-то террористам, а эти девчата в скафандрах освободили нас, – сказал Вова.

– Но где же тогда те, кто похитил нас? – спросила Сэм.

– Какое-то странное похищение, – сказала Оленька, с которой я всё время спорил по этому вопросу – у неё была какая-то иная точка зрения, которую она не озвучивала.

– Заебала! – по-русски сказала Сэм, – Выскажи, наконец, свою точку ёбанную зрения!

Вова и Лёха в шоке оглянулись на Сэм – явно не ожидали, что кто-то заговорит по-русски, так как до этого мы общались на каком-то ином языке. Сэм выдала это ещё и с русским матом.

– Нас похитили для заселения какой-то планеты и создания на ней цивилизации, – сказала Оленька, – Главным должен был тот очаг цивилизации, куда попадёт Серёжа с нами. Их, – она кивнула на свободных девчат, – либо разделили бы между мужиками, либо отдали лишь Серёже. У вас, Вова и Лёша, только шестнадцать и двадцать девчат, а у Серёжи – около тысячи…

– Кажется, нас тысяча, – с нервным смехом сказала одна из женщин из камеры-казармы.

– Могли и перемешать всех, – сказал Лёха, – Моих девчат могли бы закинуть к Серёге или кому-то из них, – он кивнул на группу с незнакомым мужиком, – а вас – ко мне. Так бы реализовалось генетическое разнообразие будущего очага цивилизации. Иначе у ваших детей был бы неизбежен инцест…

– Внимание! – раздался несколько механический женский голос на том языке, который был чуждым для нас, но не тот, на котором мы общались между собой. Я понял, что у нас есть два лишних языка – не с Земли. Этот язык, на котором к нам обратились, мы никогда не применяли, – Ничего не бойтесь и ни о чём не беспокойтесь. Следуйте указаниям девушек в скафандрах. Вам необходимо дополнительное обследование. По его окончании вы пройдёте обучение для жизни в нашем обществе. После него вы вправе жить со своими избранниками или найти себе иного среди представителей нашей цивилизации. Просьба разделиться на группы по двадцать пять человек – наш транспорт рассчитан лишь на перевозку двадцати пяти из вас.

Первыми пошли незнакомые свободные девушки. Девушки в скафандрах отсчитывали по двадцать пять человек и уводили куда вглубь коридоров. Когда от огромной толпы свободных девушек осталось пять человек, девушка, к которой они подошли, позвала нас жестом к себе. Никто из моих знакомых девчат и не подумал идти. Девушка ещё раз требовательно поманила нас к себе. Вова вздохнул и кивнул своим.

– Мужчины отдельно и в последнюю очередь! – раздался всё тот же механический голос.

– Не стоит бунтовать, – сказал я.

– Всё равно нам едва ли позволят быть всем с тобой, – сказала Шу.

– Ладно, я тогда с ними, – сказала одна из женщин, бывших со мной в первой камере-казарме.

Из той же казармы набралось ещё восемь женщин. Потом ушли девушки Лёхи и пять из той камеры-казармы. Постепенно рассосались и все мои девчата. Последний борт был явно неполным – ушло лишь одиннадцать девчат. Одна из девушек в скафандре поманила и нас. Мы пошли к ней.

Девушка в скафандре провела нас по коридорам, и мы в какой-то момент попали в салон, похожий на автобусный. Расселись на передние сидения.

– Как вас зовут? – спросил Лёха у двух парней, которые были в той же категории, что и мы, – Я – Лёха Васильев. Я – из Перми.

– Михаэль Хайнрих из Гамбурга, – представился высокий блондин, выглядевший как гибрид Шварценеггера и Дольфа Лундгрена – с мощной мускулатурой, но тонким чертами лица.

– Иван Полещук из Екатеринбурга, – сказал второй.

Представились я и Вова. Лёха явно хотел выяснить, при каких обстоятельствах Михаэль и Иван попали в этот переплёт, но последовал толчок, и стоявшая в начале салона девушка в скафандре пригласила нас на выход. Мы подчинились и вышли.

Мы мельком увидели какой-то город и облачное небо, но нас попросили зайти в какое-то белоснежное здание. Провели коридорами и распределили по кабинетам или палатам.

За дверью кабинета или палаты было пять человек, но уже не в скафандрах, а в халатах – два мужика лет шестидесяти на вид (уже с морщинами на лице) и три девушки не старше пятнадцати лет. Эти пятеро относились к иному типажу или расе людей этой цивилизации: невысокие, с большими головами и непривычными для меня лицами. Их лица были прямоугольными, но ширина была больше высоты. В кабинете была камера, похожая на МРТ из какого-то западного фильма. Самый старший показал мне на неё. Я подчинился и лёг. Одна из девушек подошла ко мне и поднесла к локтевому сгибу какой-то прибор. Я почувствовал укол и «поплыл» в каком-то наркотическом опьянении…

Глава 6.

В этот раз меня опять чему-то учили и что-то делали с моим телом. Не знаю, сколько это продолжалось, но явно около месяца.

Я не утратил способности «биополя» – именно так я решил называть те ощущения, которые пришли ко мне на звездолёте. Кое-какие зачатки того «биополя» были у меня и до этого похищения, но там я мог угадывать лишь присутствие иных существ в радиусе едва ли в несколько десятках метрах. Было ощущение лишь присутствия каких-то существ, но я даже не мог точно сказать, кем является это существо – знакомым мне человеком, собакой, кошкой или крысой. Ну, ещё и улавливал их отношение к себе. Сейчас же было не только отношение окружающих меня существ, но и точный образ – человек, его пол и даже внешность во всех подробностях. Кажется, даже были какие-то ощущения этого человека.

Количество разумных существ увеличилось так же, как и при первом опыте на звездолёте – опять было неисчислимое количество призраков, несколько триллионов Серых, миллиарды Тёмных и сотни миллионов Светлых. Только не было наших похитительниц во главе с Кейгватор.

Пока я был в какой-то барокамере, около меня побывали не только местные люди (эти люди чем-то существенно отличались от землян), но и иные существа. Как-то меня посетила делегация, в которую входили совершенно отличные от людей по внешности существа: я увидел трёх ангелов с белоснежными крыльями, одного чёрта ростом выше двух метров и осьминога или его подобия на паучьих лапках в каком-то скафандре. Тот осьминог был несколько озадачен некоторыми из нас, из землян. В ангелах я почувствовал слабый Свет, а в осьминоге и чертях – Тьму, но намного слабее, чем у сына Насти Морозовой. Ангелы были иными: они отличались не только мутным Светом в душе, но и были белыми, а не серыми, как наши похитительницы. Насколько я понял, ангелы были в некотором конфликте с чертями и осьминогами. Конфликт не был открытым, однако эти две группы предпочитали держаться друг от друга в стороне и старались снизить своё общение между собой до минимума. Черти и осьминог вообще казались мне едва ли не чужаками даже среди прочих существ. Примерно, как какие-то дипломаты от враждебного государства.

Меня и самого кое-кто из былых собратьев (правильнее, сестричек) по похищению озадачивали: Вова, Сэм, Настя, Аня Волкова и ещё несколько девушек. Вова, Настя и Аня привлекали моё внимание каким-то сиянием, Сэм и ещё одиннадцать девушек – какой-то Серостью. При этом особенно выделялся Вова – его сияние было ангелоподобным, но не так, как у посетивших ангелов и наших похитителей. У Насти и Ани оно было несколько тусклым, уровня ангелов. Сэм и одиннадцать девушек выделялись какой-то Серостью. Но ничто не пугало меня так, как рафинированная Серость и Тьма в моих детях у Сэм и Насти. Страшнее была не Тьма в ребёнке Насти, а Серость в малышке Сэм. Даже Серость в душах наших похитительниц была не настолько пугающей, как в душе у нашего с Сэм ребёнке. Тьма в малыше Насти была примерно такой же, какой у осьминогов и чертях. Да и в малышке Ани Волковой было нечто странное – там был Свет.

Я даже мог определить, какого пола будут дети у моих спутниц, но не мог определить отцовство. Если у тех девушек, которых я ебал, я мог точно сказать, что их дети от меня, то у девушек Лёхи, Вовы и ещё двух мужиков ничего подобного не мог сказать. К тому же, выглядело несколько странно то, что дети тех девчат, которых никто из нас пятерых не ебал, имели нечто общее с моими детьми. Кажется, их оплодотворили моей спермой, которую получили от меня во время сна или из других девушек, которых я выебал – у нарождающихся людей было много общего с детьми той же Сэм, Насти, Светы Цараповой, Анютки Волковой и прочими девчатами, которые запомнились мне больше всего. И было огромное скопление таких же детей где-то над нами. Как понимаю, на борту звездолёта, на котором мы прилетели. Только около тех детей не было иных существ – они были вне тела какого-либо живого существа. Нет, какие-то существа около них были, но они не имели той связи, которая была у той же Насти или Сэм. Те дети были вне тел женщин.

Я попытался найти наших похитительниц во главе с Кейгватор, и перед пробуждением вполне преуспел в этом. Хоть меня и пугала Серость в душах тех похитительниц, но их дети были для меня важнее этого страха. Похитительницы уже были среди множества себе подобных. Я даже увидел их глазами их окружение – их окружали такие же девушки-ангелы. И они, как я понял, не признавали какой-либо одежды! Мало того, что забеременело 123 ангела-девушки из числа похитительниц, но эти похитительницы забрали с собой огромное количество моей спермы! От спермы было выполнено зачатие нескольких миллиардов у иных девушек-ангелов! И процесс искусственного оплодотворения ещё продолжается! В той цивилизации я не нашёл ни одного ангела-мужчины, хотя среди белокрылых на планете, на которую мы попали, точно был один мужик. Цивилизация Серых ангелов была лишена мужского пола, однако сами те ангелы были практически бессмертными для смерти от старости. Цивилизация пугала меня своей рафинированной яркой Серостью (если так можно выразиться по отношению к Серости). И мои дети у той цивилизации могли быть только девочками с такой же рафинированной Серостью! Каким-то образом наши похитительницы не только выделили среди спермы сперматозоиды, несущие будущих девочек, но и девочек, у которых в душе возможна эта Серость. В перспективе у тех ангелов возможно около трёх миллиардов девочек. С дополнительным делением (на близнецов) это количество может быть увеличено ещё в шестнадцать раз! Те Серые ангелы способны вынашивать до шестнадцати детей. Возможно и тридцать два малыша, но тогда для мамы и детей есть вероятность гибели. И многие девушки из числа Серых ангелов, забеременевших первыми, пошли на стимуляцию этого деления – до тридцати двух будущих малышек.

Наблюдать за Серыми ангелами было тяжело из-за необъяснимого страха быть обнаруженным, и я это делал лишь время от времени. Больше же изучал своё окружение и искал Землю со всеми её обитателями.

В принципе, найти знакомых людей мне не составило труда, однако было сложнее соотнести расстояние до неё – у меня получался разброс в расстоянии от двух до ста девяноста двух миллиардов световых лет. Сперва я проверил своих родителей, отпечаток разума которых, оказывается, остался в моей памяти. Они уже оплакивали меня, не как пропавшего без вести, а самоубийцу – я ж им оставил записку самоубийцы. Они хватились меня лишь в конце недели, когда я пропал, и начали поиски уже довольно поздно – объяви те поиски сразу же, был ещё шанс найти мои следы и, возможно, очки, которые отсутствовали даже на борту корабля наших похитительниц.

Невольно переключился на девчат, которых мне пришлось ебать в Кунгурском сельхозколледже, так как Алёнка с ребёнком от меня жила с моими родителями! За время учёбы там я ебал семерых девчат: Дикую Комнату (ту четвёрку, с которой ебался в первый год учёбы), Алёнку и ещё двух сокурсниц уже после выпускного. Дикая Комната – это Наташка Любимова, Танька Козлова, Ленка Белова и Ольга Моргунова. И Алёнка – Алёна Романова. Сокурсницы – Маринка Орлова и Валя Егорова. К своему ужасу я обнаружил, что все они забеременели от меня и уже родили от меня детей! Девчата из Дикой комнаты в мае-июне 95-го года утверждали ж, что принимают таблетки! Сокурсницы и Наташка Любимова – мальчиков, остальные – девочек.

Алёнка приехала в наш посёлок двадцать первого февраля, в конце недели, когда я пропал. Она хотела сделать мне сюрприз-подарок (подарить мне себя на 23-ье февраля!), но меня уже не было. Тогда-то мои родители и подняли панику. Положение у Алёнки было отчаянным: у неё родители – беспробудные пьяницы. А тут ещё и дочь забеременела от неизвестно кого. Они выгнали её и запретили появляться даже в самой деревне. От отчаяния она и поехала искать меня – я ж в своё время звал её к себе и даже делал предложение. Мои родители были немного в курсе моих отношений с ней – я даже как-то сфотографировался с Алёнкой на Поляроид, который привозил сосед по комнате. Мои родители с радостью приняли её, хотя и не без некоторых сомнений. Хоть меня и не было, а хлопот с малышкой было много, но Алёнка была счастлива. Мои родители внезапно почти бросили пить, и посвятили себя сперва Алёнке, а потом и своей внучке, которую Алёна назвала Полиной. Мама с нежностью называла Алёнку дочкой. Алёнка же была вполне счастлива от того, что её приняли, как дочь. И нет безумных запоев родителей, которые постоянно гоняли её при этом.

Отношение к Дикой Комнате у меня было несколько странным. Думаю, будь у меня сейчас возможность повторить всё, что нас связывало, я бы точно отказался от такой возможности. Даже не пошёл бы к ним в гости в конце сентября 94-го! Наташка и Танька – наглые и безбашенные девицы без каких-либо комплексов (по крайней мере, в отношении меня и соседок по комнате). Наташка во второе моё посещение той комнаты тут же сняла с себя трусы, повалила меня на свою кровать и оседлала. При этом остальные три соседки в тот момент были в комнате и, как понимаю, были в шоке от её действий. Ленка и Ольга – тихушницы. Ленка изображала из себя скромницу, а Ольга пыталась изображать строгую девушку, но без Наташки и Таньки вели себя ненамного скромнее их.

С сокурсницами же вообще кошмар! За два года я много раз ловил их задумчивый взгляд в свою сторону, но игнорировал их внимание к себе. Признаться, Маринка и Валя не вызвали особого интереса у всех ребят, так как были несколько не в той кондиции: у Маринки – угреватое лицо, а Валя – маленького роста и с полнотой. Впрочем, ебать Валю мне понравилось: мягонькая и большие титьки. Маринка пугала меня своим лицом, а Валя – маленьким ростом (едва ли выше метр пятьдесят). Если бы не был пьяным, то едва ли соблазнился бы ими! И обе достались мне девственницами – кажется, их недостатки пугали не только меня. У них была неполная комната: комната была рассчитана на троих, а их там жило лишь двое. Эта парочка собирается разыскать меня, но не знают, что искать меня бесполезно.

Мои дети, оставшиеся на Земле, были вполне обычными. Маринка, Валя и Наташка не нашли ничего оригинальнее, как назвать детей так же, как меня – Сергеем. И отчество дали в честь меня. На Земле растёт три Сергея Сергеевича. Благо, что фамилию оставили свою. Только все они – мои сыновья. Алёнка назвала свою дочь Полиной, Танька – Валей, Ленка – Наташей, Ольга – Валерией. И отчество тоже одно – Сергеевны. Фамилии же – по мамам. Если бы я остался на Земле, то принял бы лишь Алёнку и, может быть, Валю. Только Валя ещё больше располнела: если при нашей ебле она была пышкой, то теперь стала настоящей толстушкой. Впрочем, и Маринка изменилась: её угревая сыпь после ебли со мной прошла, хотя и оставила свои следы – её лицо было в оспинах…

Наконец мне позволили проснуться. Я открыл глаза и осмотрелся. Я лежал на кровати, и меня накрывала какая-то простыня. Я осмотрелся. Окон не было и около моей кровати стоял один из тех, кто встретил меня в этой больнице и пара девушек. То, что я при приходе в эту больницу принял у них за вышивку, оказалось именем, фамилией-отчеством и титулом-прозвищем – у той цивилизации была несколько иная система имён. Например, имя этого врача читалось как Деньга Стулович Умный. Я в шоке посмотрел на девушек. Их имена были ещё более странными: Гейта (аналог утки или гусыни одной из планет этой цивилизации) Хитраевна (дочь Хитрой) Швея и Мокрая Пиздаевна (дочь Пизды!) Зоркая. У девушек второе имя было не отчеством, а матчеством. Вторая вызвала не только смущение, но и шок. Впрочем, в этом обществе не возбраняется даже публичная ебля, а мода такова, что практически все люди и их подобия ходят нагишом. У них не было устоявшегося списка имён и можно назвать ребёнка, хоть как! Зачастую их имена что-то означали.

– Привет индейцам! – пошутил я.

Я отметил, что у них вполне земная внешность – они выглядели, как типичные европейцы с тёмно-русыми волосами. Мало того, были похожи, как отец и две его дочки. Впрочем, были и некоторые особенности: высота лица меньше ширины, большие тёмно-синие глаза, тонкие и бледные губы, неестественная бледность кожи, более длинные пальцы и худощавое телосложение. Ростом – едва ли выше метр-пятьдесят (даже у Деньги). И к моему стыду у меня после сна был стояк. Я невольно согнул ноги в коленях.

– Как ваше самочувствие? – спросил Деньга, явно не понимая меня.

– Некоторая слабость и голод, – сказал я.

– Если ваш стоячий хуй доставляет вам дискомфорт, то я в силах помочь вам, – сказала Мокрая, расстёгивая какие-то магнитные застёжки по бокам своего халата, – Вы практически ничем не отличаетесь от наших мужчин. Ебля между нами вполне допустима. Даже допустимо потомство…

– Нет! – возмутился я, понимая, что это будет на виду у Деньги и Гейты.

– Как хотите, – улыбнулась Мокрая и распахнула свой халатик, под которым не было никакой одежды.

Телом она была вполне земной девушкой. Пусть несколько худощавой, без зарослей на лобке (я привык на борту звездолёта к густым зарослям не только на лобке, но в промежности и на ногах, так как у девчат не было возможности удалить её), с довольно аппетитной грудью и со впалым животиком. Девушка подмигнула мне, и я в ответ покачал головой, сказав:

– Нет!

– И правильно! – сказал Деньга, – Вы ещё не совсем восстановились после операции.

– После какой операции? – спросил я.

– Ваши похитители провели над некоторыми из вас антигуманные опыты, вмешавшись в работу мозга и генетический код всего организма, – ответил он, – Нам пришлось изрядно поработать с вашим головным мозгом. Если бы мы это не сделали, то вы и ещё пятнадцать человек с вашей планеты умерли, не прожив и сотни ваших лет, – я явственно удивился, – Вообще-то в вашем геноме изначально заложена жизнь на тысячу ваших лет, хотя программа развития несколько сбита. Тот сбой ваши похитители убрали, однако вам и пятнадцати людям сделали какой-то иной сбой. Как понимаем, лично у вас изначально была какая-то опухоль – часть вашего мозга содержит удивительные клетки. Только при нашем вмешательстве кое-что пошло не так: вы и те пятнадцать человек теперь можете прожить сотни тысяч, а то и миллиарды ваших лет! Кроме этого, наше вмешательство разблокировало вам кое-какие способности, скрытые самой природы…

В палату вошла ещё одна девушка. Она отличалась от Мокрой и Гейты: значительно выше их (примерно метр семьдесят), с не настолько бледной кожей, с более высоким лицом, не с такими большими глазами (карими, а не тёмно-синими), с более пухлыми губами и чёрными волосами. В принципе, если одеть её по земной моде и отправить погулять по земному городу, то она вполне затеряется среди прочих людей. Может быть, привлечёт внимание своей красотой, но красавиц на Земле и так хватает. Её красота была ближе к красоте девушек с Кавказа. Деньга, Мокрая и Гейта, в отличие от неё, будут привлекать внимание. На её груди была табличка-вышивка с именем «Тёмновласка Гордаевна Ацея». Прозвище-фамилия мне ничего не говорило. Скорее всего, это какое-то редкое животное с какой-то планеты, которая не имеет серьёзного влияния в местной цивилизации. Она доставила столик на антигравитационной тяге.

– Знакомьтесь, Тёмновласка в ближайшие двадцать ваших лет будет вашим личным помощником в нашем обществе, – сказал Деньга с улыбкой.

– Нянька?! – возмутился я.

– И не только, – ответила Тёмновласка и подмигнула, – Консультант и, надеюсь, интимная партнёрша, – и уже серьёзнее добавила, – Хоть в вас и загрузили все знания о нашей цивилизации, однако без помощника вам будет очень сложно. К тому же, лично у вас возможны серьёзные проблемы…

– Тёмновласка, позже! – с нажимом сказал Деньга, – Покормите пациента, – он сделал знак двум медикам, и вышел вместе с двумя первыми девушками.

Тёмновласка несколько поправила мою простыню, мягко нажала мне на колени, приподняла кровать в районе изголовья и спины, и поставила столик с накрытыми крышками тарелками. Кроме этого, были вилка, ложка и настоящий кубок чуть ли не на литр, прикрытый крышкой. Открыла одну тарелку, и я увидел какую-то кашу. В этот раз около тарелки была вполне нормальная ложка.

– Как мне тебя называть? – спросила она, когда я принялся за кашу.

– Сергей, Серёга, Серёжа или Серый, – ответил я, отмечая странный орехово-грибной вкус каши.

– Как понимаю, исходное имя отражает серый цвет? – с улыбкой сказала она, – Имя явно является достаточно устоявшимся и искажённым.

– Пожалуй, так, – ответил я – вообще-то считал, что моё имя означает «высокочтимый», «благородный». Никогда не рассматривал его через призму русского языка, считая форму «Серый» переложением созвучного латинского имени.

– Меня не обязательно называть Тёмновлаской – я предпочитаю имя Цера, что на моём родном языке означает «Тёмная, Чёрная» и является частью исходного слова, которое характеризует цвет моих волос на голове. Цера – это сокращение от Цериония, что, в принципе, и означает «Тёмные Волосы», «Тёмновласка», – с улыбкой сказала она и взяла себя за локон, – Моя раса не относится к первичным расам нашего Содружества Галактик, и кое-кто ещё сохранил не только черты внешности, которые отличают меня от прочих. Многие из нас сохранили не только оригинальную внешность, которая отличает нас от значительной части людей, но и даже язык.

– О каких моих проблемах ты говорила? – спросил я после паузы и закончив с кашей.

– О твоей личной жизни в нашем обществе, – ответила она, открыв вторую тарелку, на которой были крохотные булочки (не больше пяти сантиметров в диаметре). На столике была и вилка, которой полагалось есть эти булочки, макая их в какой-то густой сироп.

– Как понимаю, твои перспективы стать моей интимной партнёршей являются несколько смутными? – с усмешкой спросил я – мои былые партнёрши явно не оставят меня в покое.

– Да, – ответила она, – По той информации, которую должны были загрузить в тебя, ты должен знать, что наше общество очень сильно отличается от вашего. В незапамятные времена все наши планеты поразила некая эпидемия, которую не удалось победить до конца. Из-за того, что те микробы стали уже частью практически любого живого существа, у нас существенный дисбаланс полов: на одного самца приходится от сотни до нескольких тысяч самок. У некоторых рас вообще невозможно потомство мужского пола, и они вынуждены размножаться искусственным способом: создаётся клон с несколько изменёнными параметрами, и этого клона вынашивают девушки и самки той расы, хотя не исключена ебля и с другими расами и даже фактически с другими видами. По отношению к людям этот дисбаланс колеблется из года в год, но держится около пяти тысяч. Так что, ты со своими детьми являешься завидным интимным партнёром: примерно на сто тысяч детей, считая зачатых коротайями искусственным способом, у тебя примерно двадцать тысяч сыновей, – я в шоке замер, – Впрочем, из-за тех микробов подобные нам с тобой люди живут от десяти до ста тысяч лет. Только при этом женщины рожают за всю свою жизнь едва ли больше пяти детей. В среднем – троих. Для иных рас – едва ли больше, а то и меньше. Как можешь видеть, из-за такой низкой рождаемости количество разумных существ едва ли держится около какого-то одного значения – всё равно случаются несчастные случаи…

– А нас прибыло больше десяти тысяч человек, из которых только пять мужиков, – озадаченно перебил я её.

– Проблема не только в этом, но и в понимании брака, – сказала она, – У нашей цивилизации брак считается пережитком древности, хотя и допускается. Обычно наши интимные отношения с целью рождения детей девушкой и женщиной заключаются в том, что девушка или женщина ставит в известность симпатичного парня, они идут в центр репродукции разумного существа, где им помогают совершить зачатие. Увы, естественным образом у нас зачатие маловероятно, хотя и не исключается – примерно один на полтора миллиарда соитий приводит к этому. Сперматозоиды наших мужчин в сравнении с вашими малоподвижны и почти не имеют шансов найти яйцеклетку. Вполне допустима и совместная жизнь, но на такое соглашается всё меньше и меньше мужиков. Как правило, уже через три месяца пара просто разбегается. Если рождается мальчик, то он получает отчество по отцу, девочка – матчество по матери. Сейчас идёт обсуждение закона о том, чтобы папаша дождался рождения ребёнка, а потом, в случае рождения мальчика, прожил до его совершеннолетия, а если девочка – до десяти ваших лет. Для людей возраст совершеннолетия – примерно пятнадцать ваших лет, хотя и тут есть некий разброс, так как некоторые расы имеют отклонения от большинства. Только с тобой это едва ли прокатит.

– У меня примерно за земные полгода было порядка тысячи девушек и женщин, – озадаченно сказал я, – При освобождении я видел, что первые из них точно беременны. И беременны от меня.

– От прямого интимного контакта от тебя забеременело 976 девушек и женщин, – сказала она и поджала губы, – У некоторых из них многоплодные беременности – двое и даже трое детей за раз. Даже есть девушка, у которой будет сразу четыре твоих сына, что для нас вообще немыслимо и за гранью фантастики! И это не все.

– В смысле? – спросил я.

– Кроме тех девушек, которые были ещё с четырьмя мужиками, остальные 9 149 девушек и женщин тоже беременны, – сказала она, – И беременны от тебя. Коротайи выполнили их искусственное оплодотворение твоим семенем, которое, как мы поняли, извлекли из тех, кто был с тобой. Не исключено, что могли извлечь и иным путём – во сне или даже при медицинских процедурах…

– Кто такие коротайи? – перебил я её.

– Ваши похитительницы, – ответила она, – Как ты уже должен знать, наше Содружество Трёх Галактик формально включает в себя гораздо большее количество галактик. Три – это три большие галактики с поперечником свыше пятидесяти тысяч ваших световых лет. В наше скопление галактик входит так-то не три, а семь таких галактик, и все они осваиваются нашим Содружеством. В частности, мы находимся на окраине Седьмой галактики, которая пока ещё недостаточно изучена. Есть ещё шаровые звёздные скопления и карликовые галактики, которые в той или иной мере тоже входят в наше Содружество. Кроме одной карликовой, которая является остатком древней галактики, в далёком прошлом прошедшей через эту большую галактику и потерявшей значительную часть своих звёзд. Она находится на окраине нашего скопления галактик, но далеко от плоскости Седьмой галактики. Мы почти ничего не знаем о той галактике, так как в состоянии странной войны с цивилизацией, которая доминирует там. У нас принято называть господствующую там расу коротайями. Та цивилизация особо не связывается с нами, но все контакты отвергает. Отвергает вплоть до уничтожения наших кораблей, залетающих в их галактику. Мы не знаем, почему. Возможно после контакта с каким-то мерзавцем из нашего Содружества, который испортил их впечатление о нас. О коротайях мы знаем, что они высокомерны и практикуют не только опыты над разумными существами, но и имеют в услужении себе подобных нам. Внешне они выглядят, как мы, но несколько выше ростом и с крыльями за спиной. У нас тоже есть подобные расы, но с несколько иными расцветками: у наших представителей подобных рас цвет волос и крыльев может быть любым, но никогда не бывает полностью серым. Да и ростом коротайи несколько выше вас и нас: наши их подобия примерно нашего роста, а они чуть выше – примерно около двух метров, – эту величину я перевёл машинально, хотя она назвала несколько иные значения и величины, – Нам пока попадали лишь девушки от расы коротайев и ни одного самца. Либо у них их нет, как у некоторых наших рас того же вида, либо самцы настолько ценны, что их не отпускают из их галактики. У них есть технологии путешествий едва ли не по всей вселенной. При захвате вашего корабля эти коротайи предпочли бросить его вместе с вами и сбежать, однако кое-какие модули и отсеки уничтожили. В уничтоженных отсеках мы не нашли остатков погибших существ, но там были двигатели и ещё какие-то технические системы. В плен они никогда не сдаются – или уклоняются от прямого контакта, или спасаются с помощью каких-то дополнительных средств, или предпочитают смерть через самоубийство. Погибших мы нашли лишь на одном захваченном корабле. Как мы поняли, тот корабль, на котором нашли вас, был простым транспортником. Транспортником, у которого были двигатели для путешествия по всей вселенной, но практически не было оружия. Он не выстоял бы против нашей флотилии. Команда предпочла сбежать, уничтожив рубку управления, двигатели и, кажется, медицинские отсеки, в которых проводились операции над вами. Вы были для них всего лишь новой партией их слуг или даже подопытных животных. Впрочем, через вас мы получили явно весь их язык – до этого нам удавалось захватить их слуг, у которых был бедный словарный запас. От этого корабля мы всё же получили кое-какие технологии, которые существенно отличаются от наших. В частности, сейчас гремит новость о том, что пространство можно сворачивать или растягивать почти без ограничений. Как понимаю, это досталось нам от корабля, на котором нашли вас. Мы уже начинаем сомневаться в своих взглядах на этих коротайев: они сторонятся нас постольку, поскольку являются очень древней цивилизацией, которую мы пока не в силах понять. На мой взгляд, их прислужники – это какая-то промежуточная стадия для новой расы, которую они пытаются создать. Только мы считаем, что эти опыты антигуманны: мы не вправе создавать из животных разумных существ, а полуразумных существ держать на правах прислуги.

– 10 125 девчат! – в шоке сказал я, – Это перебор! Даже 976 тех девчат, которых я ебал – это тоже перебор!

– Вот в этом-то и состоит твоя главная проблема, – озадаченно сказала она.

– Какое сегодня число по Земле? – опомнился я.

– Двенадцатое сентября 1997-го года, – ответила она после паузы, – Время – 13:03. Именно такое время показывают часы твоего друга.

– В ангаре я не видел у Вовы часов, – опомнился я.

– Коротайи изъяли все ваши вещи, но не выкинули, а сохранили в отдельных ячейках, – ответила она, – Штурмовая команда нашла их буквально на следующий день после вывода вас с борта звездолёта коротайев.

– Как долго мы тут находимся? – спросил я.

– Твои спутницы начали выходить из медикаментозно-гипнотического обучения уже на третий земной день после вывода со звездолёта коротайев, а ты пролежал тут тридцать три дня, – ответила она.

Я в тишине закончил со своим обедом.

– И что мне теперь делать? – спросил я.

– Если ты говоришь о своих спутницах, – я кивнул, – то вопрос достаточно сложный. Допустимо совместное проживание даже пятисот женщин с одним мужиком, а наша история знала и случай проживания 777 женщин с одним мужем, но 10 125 – это перебор даже по нашим традициям!..

– По нашим традициям – тем более! – возмутился я, – В моей стране можно иметь одну жену. Кое-какие земные культуры допускают четыре. Остальное – практически вне закона!..

– По нашим законам ты не вправе отказывать им в этом желании – у них будут дети именно от тебя…

– Но значительную их часть я видел едва ли мельком! – возмутился я, – Как ты говоришь, 976 из них я выебал, – она кивнула, – но даже среди этих есть такие, которые я едва запомнил, так как вместе с ними было до пятидесяти других девушек, и у нас было лишь три земных дня или около того.

– В рамках наших законов они – твои жёны, – ответила она, – У них будут дети от тебя, зачатые естественным образом. По нашим законам девушка или женщина, родившая ребёнка, считается замужней, пока её ребёнку не исполнится четырнадцать с половиной ваших лет. Тем более, если зачатие произошло естественным способом.

– И где мы все разместимся? – спросил я с сарказмом, – В понимании моей страны 10 125 человек – это маленький городок или большой посёлок.

– С учётом нас, консультантов, это количество нужно увеличить минимум вдвое, – с улыбкой сказала она, – К тому же, всем детям полагается няня, которая потом становится гувернанткой и учительницей. Учительницей интимной жизни для мальчиков и наставницей при освоении и применении знаний, полученных через гипнообучение. Только для нас это будет работой, а не членство в этой огромной семье. Не думаю, что наши верховные руководители настолько безумны, чтобы обречь тебя на жизнь с 20 250-тью девчатами, каждой из которой хотя бы раз в три-пять дней нужно от тебя кое-что. При таком количестве не стоит рассчитывать даже на один поцелуй в неделю. Думаю, ограничатся только теми, кого ты лично ебал. Кроме того, это ещё не все твои дети. Не знаю, почему, но коротайи выбрали тебя для оплодотворения изъятых у твоих спутниц яйцеклеток. На борту корабля было обнаружено свыше ста тысяч эмбрионов. Все они находятся в искусственных матках. Такое размножение у нас допустимо по медицинским показаниям, однако лишь в исключительных случаях – при выкидыше на самых начальных стадиях беременности или при гибели девушки. При гибели извлекаются яйцеклетки и оплодотворяются спермой того, кого та девушка указала в завещании.

– В вашем случае это даже оправданно, – ответил я, подумав, – Иначе вы просто вымрете.

– Наше общество не идеально, – с грустной улыбкой сказала она, – Дети, полученные таким путём, особенно девушки, имеют больше обязанностей.

– Ты?.. – спросил я и смутился, – Прости…

– Нет, не я, – ответила она, – Вскоре после моего рождения моя мама погибла. У меня есть больше тридцати тысяч полностью родных сестричек, однако у них куча обязанностей. Из тела мамы удалось спасти лишь тридцать тысяч яйцеклеток. И это не предел – из иных погибших девушек и женщин извлекают едва ли не весь запас яйцеклеток, который дала им природа. Известны примеры, когда из маленьких девочек извлекали сотни тысяч яйцеклеток. Рекорд – два миллиона с чем-то, но это было с малышкой, которая едва родилась и погибла, не прожив и земного дня. Чаще извлекают порядка ста тысяч яйцеклеток. Пять тысяч земных лет или до рождения мальчика они – подневольные люди. В частности, десять моих сестричек были в штурмовой команде, которая освободила вас. Но вернёмся к тем эмбрионам, которых нашла эта команда. По предварительным данным все они – твои дети. Некоторые из них были на особом положении. Более точное родство будет установлено после их выхода из искусственных маток. Если ты и их биологические мамы откажутся от них, то их ждёт судьба моих сестричек, но это едва ли – абсолютно все твои спутницы согласны забрать их. Даже те, кого коротайи связали с другими мужчинами.

– И их повесят на меня? – в шоке спросил я.

– Скорее всего, на их биологических мам, – ответила она, – Само собой, тем мамам будут помогать консультанты, так как на каждую из них будет от пяти до двенадцати детей. Исключение – пятнадцать девушек, которые забеременели от тебя и твоих спутниц в первую же неделю. От тебя – одиннадцать, от твоих спутников – лишь по одной. Эти девушки не будут иметь дополнительных детей. Для всех вас будет проблема иного рода: согласятся ли твои спутники растить и воспитывать твоих детей. Для нашей же цивилизации в этом нет проблемы, так как допустим коллективный брак. Ваша семья будет несколько раздутой, но вполне вписывается в эту форму семьи.

– В смысле? – я не совсем понял я.

– Ну, могу привести пример знакомой мне семьи, – с улыбкой сказала она, – Семья состоит из пяти мужиков и ста пятидесяти девушек. Мужики вправе ебать любую из этих ста пятидесяти девушек. Есть лишь запрет на однополую еблю, особенно между мужчинами. Мужики и так-то редкость, а тут ещё и такое извращение, – она брезгливо поморщилась, – Думаю, вы в полной мере вольётесь в наше общество, и тогда тебе не придётся ебать всех, кто родит от тебя детей. С другой стороны, ты можешь выебать и тех девушек, которые сейчас вынашивают детей от твоих спутников. В отношении нас, девушек из нашего Содружества, ты вполне можешь рассчитывать на это – мы едва ли откажемся от подобного предложения.

Хоть и было много шокирующей информации, но меня начало клонить в сон.

– Поспи, – улыбнулась она, – Тебе надо набраться сил, чтобы пообщаться хотя бы с теми, кого ты ебал. Некоторые из них уже закатывали истерики – их не пускали к тебе.

– Сэм, Света и Оленька? – усмехнулся я.

– И не только, – после паузы ответила она – кажется, кто-то консультировал её.

Она забрала столик, вздохнула и вышла. Я прикрыл глаза и тут же провалился в сон.

Глава 7.

И опять я видел странную картину окружающего мира – сотни старых знакомых с детьми и сотни миллионов или даже миллиардов призраков людей вблизи себя. Как я понял, те девушки, которых я ебал, были размещены в радиусе пары километров от меня, а остальные – примерно в тысяче километрах от меня. Впрочем, среди нескольких миллиардов существ были и отдельные аномалии, которые были не знакомы мне – на этой планете были и другие носители Света, Тьмы и Серости. Не такие яркие, как Вова, Сэм и Настя, но тоже кое-что. Теперь если сравнить количество носителей Тьмы, Света и Серости, то преобладали носители Серости. У будущих детей моих жён с Серостью в душе я почувствовал тоже Серость, но уровня Сэм. У Сэм и одиннадцати девчат с Земли Серость была несколько тусклая (в сравнении с малышками, которых они носили), но у их детей – более выраженная.

Изучение пространства дало кое-какие определённости. Во-первых, коротайи (Серые ангелы) были едва ли в миллионе световых лет от нас. Серых Ангелов было едва ли не триллион! Количество детей от меня у почти трёх миллиардов Серых ангелов превышало семьдесят пять миллиардов. И почти все – девочки!

Во-вторых, я несколько определился с расстоянием до Земли: до неё – порядка двух миллиардов световых лет. Условно говоря, радиус вселенной оказался равен примерно девяносто два миллиарда световых лет. Алёнка вообще счастлива с моими родителями: моя мама не только взяла почти все хлопоты с малышкой на себя, но и позволила ей продолжить обучение. Правда, Алёнка перевелась на заочное обучение. Думаю, настоящим испытанием для всех будет первая сессия на заочном обучении Алёнки, а потом и официальное признание меня погибшим – моя сестра уже не надеется увидеть меня живым и дала ход дела о признании меня умершим. Меня никто не видел на электричках, дороге из посёлка и вообще где-либо. Многие мои спутницы уже признаны умершими. Впрочем, у меня иной раз проявлялось интересное свойство: я мог ускользать от взглядов людей, если не хотел их видеть. Не знаю, как это у меня получалось, но я заметно пугал тех же учителей, спрашивая что-либо у них, хотя иной раз стоял перед ними чуть ли не полчаса. Даже Лёха числится умершим: от него остался рыбацкий ящик с удочками на краю огромной полыньи. Мне даже удалось успокоить Алёнку тем, что я жив. Другим же девчатам, оставшимся на Земле с моими детьми, я внушил, что я погиб. Поплачут и забудут, а Алёнка будет ждать меня. Я всё равно рано или поздно вернусь к Алёнке и к нашей с ней дочке, в которых я в этот раз уловил Свет! И достаточно яркий Свет! Даже у Вовы и Насти Свет был не таким ярким, как у Алёнки и Полинки!

Как ни странно, у Церы, которая спала в крохотной комнате-закутке около меня, тоже был какой-то Серый оттенок. Очень слабый, но был. Такой же едва уловимый Серый оттенок был у тех девушек, которые стали помощницами у почти всех девчат с Земли. Иного объяснения или слова я не мог подобрать – я видел Серость, Тьму и Свет в душах этих людей. У Серых ангелов Серость была ярко выражена, а остальных – какая-то тусклая.

Невольно переключился на Вову, у которого был Свет в душе. Вова был примерно в тысяче километрах от меня. Только его Свет был какой-то странный: словно у лампы дневного света, которая вот-вот выйдет из строя, или которой не хватает напряжения – по лампе пробегают светящиеся волны, но она никак не может зажечься в полную силу. У его девушек и детей, которые находились около него, было обычное призрачное сияние. Впрочем, одна из его новых девушек (кажется, тоже куратор от аборигенок) тоже имела слабый Свет в душе.

Я метнулся на орбиту планеты, где были эмбрионы, которых я улавливал при долгом сне и путешествии. Среди сотни с лишним тысяч тех эмбрионов было очень много Серых душ – едва ли не половина. Это были именно души, а не тела будущих существ! Теперь я уже имел представление о теле той или иной души. И видел их фактически во всех образах: младенца, ребёнка, подростка, взрослого человека и старика или старухи. Только для моих детей не было образа старых людей – все их образы заканчивались образом человека лет двадцати или чуть больше! Все они не могут умереть в одно и тоже время. Это едва ли возможно. Следовательно, они будут бессмертными! Даже оставшиеся на Земле мои дети были такими же! От осознания такого факта я проснулся.

В палате была тишина и ночь. Я порылся в своей памяти и нашёл там не только обстановку этой больничной палаты, но и всего здания. Даже знал, где приготовлена для меня одежда – как понимаю, Вова, Сэм и прочие не согласились разгуливать нагишом, и потребовали для себя одежду. Для меня, как для самого последнего очнувшегося после этого нового обследования и лечения, приготовили одежду уже по умолчанию.

Я встал, и включился свет. Была некоторая слабость, но я нашёл одежду и обувь для себя: достаточно свободные штаны, рубашку и обувь типа «чешки». Всё белого цвета и из лёгких тканей. С некоторым трудом (и вспотев) оделся и обулся. Рискнул выйти в коридор, но впереди справа была комната-закуток, в котором спала Цера.

Я осторожно прошёл к выходу и заглянул в комнату, где должна быть Цера. Она спала нагишом, не накрывшись и отвернувшись к стенке. Осторожно открыл дверь и вышел в коридор. Тихонько прикрыл дверь и осмотрелся. И невольно замер: из соседнего номера-палаты, справа от моей, в таком же режиме с напряжённым лицом выходила… Сэм. С некоторым трудом узнал её. Она испуганно замерла, увидев меня и явно не узнав – пока я спал, мне сбрили не только бороду, которая отросла за полгода жизни на звездолёте Серых ангелов, но и побрили голову. Мои волосы и борода уже начали отрастать, но едва ли были больше трёхнедельной щетины. Сэм тоже была почти лысой – её тоже явно обрили перед операцией, и её волосы уже начали отрастать. Судя по длине, это было около месяца назад. Я узнал её не только по чертам лица, которые стали для меня запоминающимися, но и по обострившемуся чувству биополя или души. На ней были такие же белые штаны и рубашка.

– Сэм? – на всякий случай спросил я.

– Серёжа?! – радостно воскликнула она, но тут же умолкла под мой возмущённый взгляд и сорвалась с места.

От её объятий я не устоял и невольно прислонился к стене. Сэм сжала моё лицо в ладонях и начала осыпать меня поцелуями.

– Прости, Сэм, я ещё слаб, – шёпотом признался я, когда её ручка скользнула в мои штаны.

– В смысле? – удивилась она, – Тебя всё это время держали без сознания?

– Кажется, да, – ответил я.

– Ты жесток! – со страстью прошептала она, чуть отстраняясь от меня, – Ты ебал меня изо дня в день по несколько раз в день в течение полугода, а тут резко произошёл обрыв. Я вся теку! Уже восьмая неделя без секса, – её штаны в паху и в самом деле намокли и чувствовался запах женских выделений, – Давай зайдём к тебе или ко мне в палату, и я сделаю всё сама! Плевать на надзирателей!.. – и она буквально втолкнула меня обратно в мою палату, которая была ближе.

В палате повалила меня на мою кровать, на ходу избавляясь от своих штанов, и оседлала меня, поморщившись от боли – она опять была девственницей…

– Я тоже хочу, – раздался голос Церы, когда мы утихли.

Я и Сэм оглянулись на неё. Она стояла около нас всё также нагишом и ласкала себя.

– Я тебя люблю! – сказала Сэм, поцеловала меня и… слезла, уступая место Цере, которая тут же взобралась на меня.

Я в шоке проводил взглядом Сэм, которая не совсем твёрдой походкой отошла от нас и направилась к выходу.

– Я полежу на твоей постели? – спросила Сэм явно у Церы.

– Да, – ответила Цера со страстью, лаская мой член своей пиздой.

– Сэм? – возмутился я, призывая её на помощь.

– Серёжа, не время проявлять капризы и ревность, – вздохнув, ответила Сэм, – Нас убедили, что все десять с лишним тысяч должны быть твоими жёнами. Плюс к этому – ещё столько же аборигенок в качестве наших кураторов. Если наших консультанток ты ещё можешь как-то игнорировать, то свою личную – никак. Тебе всё равно придётся ебать её. К тому же, уже кое-кому из нас не до ебли, а через полгода и мне придётся ограничиваться. Зачем тянуть и искать каких-то иных баб и девчат, если у тебя под боком, не побоюсь сравнения с некоторыми, столько же красавиц, сколько и нас? Признайся себе, что многие из тех, с кем нам с тобой пришлось делить камеры корабля каких-то коротайев, были далеки от совершенства. Вспомни, хотя бы, Лизу Иванову и Катю Галкину, – это были и в самом деле страшненькие девушки: Лиза – толстуха, каких я мало видел даже после освобождения в ангаре, а Катя – вообще кривое пугало с кривыми зубами.

Сэм исчезла из поля моего зрения, и я переключился на Церу…

– Теперь понятно, почему 976 девушек ничего не хотят слышать о том, чтобы найти другого мужика, – прошептала Цера, расслабившись на мне после нескольких серий оргазмов с конвульсиями, – Боюсь, что и мои коллеги, прикреплённые к тем девушкам, испытав хотя бы раз такую еблю, тоже будут настаивать не только на продолжение семейной жизни, но и на рождение от тебя детей. Тогда ты должен будешь жить не только со всеми девушками, которые родят от тебя детей, но и с девушками от нашей цивилизации. И вы, скорее всего, попадаете под этот закон – его должны принять или отклонить буквально завтра. Прямого запрета на то, чтобы на одного мужика было больше тысячи жён, нет, так как ни один обычный мужчина не шёл на подобное, а подобных вашему случаев не было. Жён – в нашем понимании: девушек и женщин, которые ещё беременны, и у которых есть дети младше ваших четырнадцати лет и трёх месяцев. От 966 тебе точно не отвертеться – им не производили операций на мозг, и они всё это время были в полном сознании. И все 976, включаю эту Сэм, изъявили желание быть твоими жёнами…

– Я всё слышу! – подала голос Сэм, – Да, нас почти тысяча! Да, мы хотим быть с тобой, даже несмотря на такую дикую ревность! Те, кто забеременел от тебя, но ты их видел лишь мельком лишь при нашем освобождении, пока в раздумьях, но многие склонны тоже присоединиться к нам, так как на этой планете мужиков нашего вида едва ли не один на десять миллионов девчат – эта планета едва начала осваиваться, а так как эта цивилизация является женской, то в первой волне сюда попадают девчата. Мы все считаем, что нам нужно держаться вместе. Это совершенно чужая для нас цивилизация. Для нас всех является шоком местная мораль. В частности, тут не только нет запретных слов по части половых органов и естественных потребностей, но и нет запретов для ебли на виду у всех. И зачастую люди ходят тут нагишом. Сумка на поясе или рюкзачок за спиной – это явно не одежда! Это не цивилизация, а настоящий Содом и Гоморра!..

– Ну, не скажи! – возмутилась Цера, – Однополые ласки у нас считаются отвратительными! Даже между самками любых видов!

– Ну-ну! – с сарказмом ответила Сэм, – А ничего, что эти самки ласкают друг друга, пока их самец ебёт третью, пятую, десятую или даже сотую из них?

– Это другое, – теперь возмутилась Цера, – Так более опытные и более страстные подготавливают менее опытных и менее страстных к ебле. Чтоб этим менее опытным и менее страстным было легче получить наслаждение. Взаимные ласки самок без мужика – осуждается и формально под запретом, хотя, должна признать, практикуются практически всеми девушками старше двадцати пяти ваших лет. То, что вы поведали нам, вообще омерзительно! Никогда и никто не позволит мужикам ебать друг друга! Таких сразу отправят на лечение вплоть до хирургического вмешательства в головной мозг! У нас и без таких психов мужиков мало!

– В общем, мы пришли к решению, что будем жить отдельно от основной цивилизации, – сказала Сэм уже ближе к нам, – Местные власти не возражают. Тут, хоть, и не наши порядки, и не полный коммунизм, но какие-то вымышленные деньги существуют. За то, что мы стали жертвами похищения, а сами похитители смылись, оставив нас на том корабле, корабль как бы стал нашей собственностью. Владеть таким кораблём по местным законам нельзя, и нам выделили в качестве компенсации неограниченный безвозвратный кредит. Мы посовещались и выбрали для жилья эту планету, которую недавно открыли и начинают заселять. Из-за малого прироста населения это заселение грозит затянуться на десятки и даже сотни тысяч лет. Мы будем жить с тобой на отдельном острове, остальные мужики с Земли с их девчатами – на соседних островах. Многие уже там. И не только наши земные мужики, но и те, кого ты успел выебать и обрюхатить. Снабжение гарантирует местная система снабжения, которая опирается на роботов. Управляющими будут наши кураторы и няни наших детей. У нас есть шанс построить своё общество. Даже размер нашего острова вполне позволит это – его площадь больше ста тысяч квадратных километров.

– Сэм! – возмутился я, обернувшись в её сторону и увидев, что она стоит над нами, – О каком обществе ты говоришь?! Из меня и вас? Из одного мужика, 10 125 землянок и 10 125 аборигенок? И ты уверена, что я останусь только с вами, если на этой планете, по твоим словам, один мужик на десять миллионов девчат? Да вы ж все, включая аборигенок, не связанных с нами, от недотраха уже через месяц прикончите меня, или я сам от обратного эффекта повешусь или утоплюсь!

– Никто и не говорит, что всё будет так легко, – ответила она, – Трудно будет лишь первые тринадцать-пятнадцать лет. А потом нам помогут наши дети. Четверть из нас ждут от тебя мальчиков…

– Плюс ещё 20 029 мальчиков и 81 322 девочки, которых вы получите, – сказала Цера, – От вас двоих, Сергей и Сэм, есть ещё дюжина мальчиков.

– Это как?! – в шоке выдавила Сэм.

Я тоже был в шоке.

– Ну, судя по всему, коротайев не устраивало то, что у тебя будут мальчики, – ответила Цера, – Или те эмбрионы не имели шансов на полноценное развитие в теле матерей. В общем, их явно изъяли из вас и поместили в искусственные матки. Через пару месяцев первая твоя двойня уже будет готова.

– Только я не готова к этому! – возмутилась Сэм, которая была в панике и, кажется, на грани истерики, – Двенадцать сыновей!..

– Не беспокойся, заботу о них возьмут на себя нянечки от нас, – сказала Цера, поднимаясь на мне, – Только опять же, с каждым из этих малышей будут новые нянечки. Тебя и прочих не выпускали отсюда не только из-за того, что Сергей ещё не пришёл в себя, но ещё и из-за того, что был не готов дом для тебя: в доме с тобой будет жить не только Аугра, которую, как и меня, прикрепили к тебе, но и няни твоих малышей. Няни прибудут в тот дом с выходом малышей из искусственной матки. Они уже работают с искусственными матками, в которых развиваются ваши дети. Кстати, твоя помощница, которую зовут Аугра, является моей сестрой, – она посмотрела на меня с ожиданием, – Да, из числа моих младших подневольных сестричек.

– Которой уже 2603 земных года! – сказала Сэм с усмешкой.

Я в шоке посмотрел на Церу.

– Ну, мне по земным меркам на семь лет больше, – с натянутой улыбкой ответила она, – Я не такая и старая – моя раса живёт примерно десять тысяч ваших лет. Можешь считать, что мне по вашим меркам 26 земных лет. Впрочем, исходя из данных, что мы получили от медицинского искусственного интеллекта корабля коротайев, мой биологический возраст – едва ли больше двадцати ваших лет.

Мы умолкли. Я пытался принять настоящую реальность. Внешность Церы никак не соответствовала такому древнему возрасту. У меня никак не укладывалось в голове то, что она была старше Александра Македонского и едва ли не современницей мифического Гомера. Впрочем, Гомер жил явно раньше рождения этой Церы. К своему удивлению я обнаружил, что все факты, о которых я когда-либо слышал и читал, уложились в моей памяти в достаточно строгую структуру.

– Я тут встречала и таких людей, которым свыше десяти тысяч земных лет, – сказала Сэм.

– Ещё? – с улыбкой спросила Цера и потёрлась пиздой о мой пах.

– Э! – возмутилась Сэм.

– Нет, – ответил я, невольно отталкивая Церу в сторону бёдер.

Цера улыбнулась, поцеловала меня и слезла с меня.

– Предлагаю сходить в душ и покушать, – сказала Цера, посмотрев на нас с Сэм.

– Сможешь сам встать? – спросила Сэм.

– Да, – ответил я.

Мы встали, но по совету Церы не стали одеваться, хотя одежду взяли с собой. Цера вывела нас из моей палаты, мы прошли по коридору и попали в душевой зал. Сэм отстранила от меня Церу ещё в коридоре, и проинструктировала, как пользоваться местным душем. После душа мы обсушились под потоками тёплого воздуха, оделись и пошли в местную столовую.

– Как долго нам тут ещё торчать? – спросила Сэм у Церы, когда ужин подходил к концу.

– Ну, ты можешь отправиться на наш будущий остров хоть сейчас, однако Серому лучше задержаться ещё на местные сутки, – ответила Цера. Кажется, она приняла такую форму моего имени – Серый.

– Я не полечу без Серёжи! – возмутилась Сэм.

– Мы не настаиваем, – ответила Цера.

Сэм с досадой поджала губы.

– Что-то не так? – спросил я.

– Ну, тебя согласились ждать сто четыре из нас, не считая меня, – с досадой ответила Сэм, – В основном – малолетки и те, кто задерживался около тебя на пару кают и больше. Мы тут, конечно, уже пережили несколько депрессивных стадий и едва ли не подрались, но решили, что будем жить хоть со всеми, кто забеременел от тебя. А это, считая меня 10 125 девчат. Правда, некоторым уже за пятьдесят, но коротайи и эти аборигены, – она посмотрела на Церу, – вернули нам едва ли не юность и дали всем минимум десять тысяч лет.

– Кое с кем перестарались, – усмехнулась Цера, – Например, вам двоим дали едва ли не бессмертие. Такая же история ещё с одним вашим спутником и некоторыми девушками, которые забеременели от тебя. Только это бессмертие для смерти от старости, но не от несчастных случаев и отравлений. Так что, всё равно берегите себя.

– Есть ещё что-то? – спросил я, так как каким-то неясным чувством уловил, что Сэм ещё что-то хочет сказать.

– Ну, к нам присоединится минимум ещё по одной местной няньке на каждого малыша, – добавила Сэм, – И, как понимаю теперь, ещё по няньке на каждого малыша, которые вроде бы наши с тобой дети, однако они выращены в каких-то инкубаторах, – и с вопросом посмотрела на Церу.

– Да, – ответила Цера на вопросительный взгляд Сэм, – Или ты думаешь, что в силах управиться с тринадцатью детьми?

– Ты говорила, что будет двенадцать детей, – возмутилась Сэм.

– Двенадцать сыновей из искусственных маток и одна дочка, которую ты вынашиваешь, – сказала Цера.

– Ах, да, – растерялась Сэм, но тут же возмутилась, – Я не позволю чтобы ко мне прикрепили ещё одну няньку! С нашей с Серёжей дочкой мне поможет возиться моя нянька – Аугра! Да и ты тоже!

– Ну, я, как бы, куратор Серёжи, – улыбнулась Цера, – Моя задача – быть около него почти постоянно. Не забывай, что вас, девушек с Земли, 10 125. У каждой из вас есть свой дом, а у Серёжи такого дома не будет – наше правительство посчитало, что он ему ни к чему, так как Серёжа всё равно будет переходить от одной из вас к другой…

– Что за дискриминация! – возмутился я.

– Серёжа, это мир, где правят женщины, – с улыбкой сказала Сэм, – Тут у мужчин нет права собственности на недвижимость. Куда бы не прибыл мужчина, ему не составит труда найти не только жильё на время, но и девушку на время или даже для рождения совместных детей. Мужчины уже привыкли к этому, а само общество без указок сверху сформировало систему, по которой мужчине, прибывшему в тот или иной город, предлагается разделить жильё и постель с той или иной девушкой. Тех девушек предлагают примерно также, как в нашем мире проституток, хотя зачастую не лично, а через местные компьютеры.

– У терминалов есть агенты подобных организаций, – сказала Цера на мой вопросительный взгляд, – Девушки добровольно подают заявки в те организации. Я тоже бывала в этих списках, но мне никогда не везло с этим, так как я предоставляла не совсем полную информацию о себе. В частности, не указывала глубину и ширину своего влагалища.

– Что ещё? – спросил я, так как Сэм ещё что-то не договаривала.

– Ну, то, что местные сутки больше недели, – ответила она с улыбкой, – Мы тут едва ли четверо местных суток. Впрочем, год тут едва ли больше пяти земных месяцев. Звезда меньше Солнца, зона жизни для нас находится несколько ближе, и планета не имеет спутника, который каким-либо образом способствовал быстрому вращению, как Земля. Климат же регулируется какими-то невероятными установками этой цивилизации, однако ещё в стадии настройки. Даже сутки ещё не установлены.

– По земным меркам в настоящее время местные сутки равны семи земным дням, двадцати двум часам и 44 минутам, – ответила Цера, когда я опять перевёл взгляд на неё, – Местный год составляет девятнадцать с половиной местных суток, или почти 155 земных суток. Со временем сутки будут сокращаться, но год останется прежним. Ежегодно сутки сокращают на пять-десять минут. Планета называется Кортам. Это сокращение от имён команды, которая нашла её – первые буквы имён шести девушек, которые занимались исследованием данной области. По рекомендациям врачей вас необходимо наблюдать минимум местные сутки. Сэм и другие девушки, которые беременны от тебя, это наблюдение уже завершили, однако изъявили желание ждать тебя до конца. По нашим законам, если человеку или иному разумному существу есть угроза жизни при нахождении в больнице, то его близкие могут разместиться в этой больнице, – я с удивлением посмотрел на неё, – Если кто-то близок к смерти, то иной раз собирается до пяти тысяч человек, которые хотят проститься с ним. Я говорю не только о серьёзных заболеваниях, но о приближающейся смерти от старости. У нас есть больницы и есть центры доживания, называемые Центрами Смерти. Больницы едва ли занимают половину этого этажа (редко больше двадцати комнат типа этого номера), а Центры Смерти – достаточно большие здания. Так-то вы сейчас находитесь в Центре Смерти – месте для смерти от старости. Они у нас – обычное явление. Планета едва осваивается, и эти Центры пока практически пустуют. Потому и выделили его для вас.

Мы закончили обед, Цера унесла грязную посуду, а я и Сэм направились к выходу.

– Предлагаю пройти в мою каюту, – сказала Сэм, – Ты так или иначе выебешь мою няньку. Зачем откладывать?

– Не думаю, что меня сейчас хватит на вас троих, – сказал я.

– Ну, тебя ж хватало на борту звездолёта даже на пятьдесят нас, – с усмешкой сказала она.

– Там нас всех поили и кормили какими-то гормонами, которые возбуждали нас, – ответил я, – Сейчас же тех гормонов явно нет.

– Предлагаю опробовать, – сказала она, – Но в любом случае я буду первой!

К нам подошла Цера.

– Я всё слышала, – сказала она, – Я не возражаю.

Мы отправились в обратный путь…

Глава 8.

Земную неделю я жил в больнице. Компанию мне составили Сэм, сто четыре девушки, которых я ебал на борту звездолёта, похитившего всех нас, и наших кураторов. У многих уже были серьёзные животики – у той же Насти Морозовой уже пошёл седьмой месяц беременности. Всеми нами руководила Цера, которая, как оказалось, была не только моим куратором, но кем-то вроде офицера службы безопасности. Ещё и потомком аристократов из цивилизации, которая вошла в Содружество Галактик относительно недавно (по меркам этой цивилизации). Она была едва ли не наследницей трона звёздного королевства, включавшего в своё время свыше шестисот планет высшей категории (типа Земли). Цера же запретила секс тем девушкам с Земли, у которых срок беременности был больше шести земных месяцев. Те возмущались этим, однако подчинились. Мне кажется, всем нам внушили не только все знания об этой цивилизации, но и покорность закону в лице этой Церы. Аборигенки, прикреплённые к девушкам, были не прочь поебаться со мной, однако и без них у меня хватало девушек, у которых срок беременности был меньше шести месяцев – из ста пяти (считая Сэм) таких было сорок три. Впрочем, аборигенки, прикреплённые к девушкам, были не настолько наглыми, как Цера и её сестра-искусственница Аугра. Между тем, я не устоял перед некоторыми кураторшами, когда ебал знакомых девчат. Хоть сорок три и было достаточно много на меня одного, но за неделю я выебал всех их и половину их кураторш.

После того, как я в первый раз выебал Церу, мы ушли в палату Сэм, где я не только ещё раз выебал Церу с Сэм, но и Аугру. Потом нам опять пришлось идти в душ, а после него – на новое обследование. Мне ещё и вживили своего рода мобильный телефон, с помощью которого я тут же вышел на связь с сонным Вовой. По его словам, его уже заебали его спутницы по звездолёту и кураторы – почти все требовали ебли. Он уже освоился на острове, который находился где-то в субтропиках примерно в районе сорокового градуса северной широты. По его словам, на этой планете довольно жаркий климат. В частности, экваториальная часть вообще является парилкой. Мол, даже долгой ночью там температура едва ли ниже тридцати, а днём вообще иной раз за шестьдесят. Обитаемыми для нас и нам подобных существ на этой планете являются широты примерно от сорока градусов и до самого полюса. Впрочем, на полюсе, как он понял, климат примерно такой же, как у нас на Среднем Урале: мол, есть короткая зима с кошмарными снегопадами, со снежной и даже слегка морозной местной ночью. И эти перепады на полюсе происходят с периодичностью ста пятидесяти пяти земных дней. Впрочем, вблизи полюсов обитают не совсем люди, а какие-то иные расы, которым тот климат более благоприятен. Да и на жарком экваторе не так и безлюдно – в местном Содружестве Галактике есть расы, которых тот климат вполне устраивает.

Я не только ебал девчат, но и в их компании (и в компании с теми, кому уже нельзя ебаться) занимался в спортзале, а также гулял по парку, который располагался на крыше небоскрёба, в котором размещался этот Центр Смерти. Цера отговорила меня от прогулок по городу. Как объяснила Настя Морозова, те прогулки могут вызвать не только моё любопытство, но и шок от вида обитателей и их поведения. Я уточнил у неё, и она ответила:

– Понимаешь ли, тут нет никаких особых запретов по части секса. Самцы и мужики тут довольно редкие, а те, кого тебе посчастливится увидеть, в половине случаев будут ебать соответствующих самок. Дальше, тут климат таков, что можно обходится без одежды. Вот практически все и обходятся без неё! Кроме этого, к тебе будут постоянные подкаты от девушек. Мужики и парни в этом обществе не работают…

– У них иная работа – ебать девчат и баб, – вмешалась Анютка Волкова, которая тоже была в этой компании, – Так как естественное оплодотворение практически невозможно, то ебаться тут безопаснее, чем с гондонами – практически никаких детей не будет. Особенно хорош этот момент в части ебли между представителями рас, между которыми ебля возможна, но эта ебля абсолютно стерильна. Мужики и парни тут хуже проституток нашего мира – требуют плату за еблю. И цены задрали так, что не многим девчатам по карману. Могут ещё и отказаться.

– И каковы цены? – спросил я у Церы.

– Час ебли с парнем, у которого примерно твоя внешность, стоит едва ли не зарплату за неделю у простой работницы, – недовольно ответила она, – Если ж она распробует, какое наслаждение ты можешь дать, то ещё и сама отдаст тебе все накопления. Правда, с тобой есть и иной эффект: в случае её беременности она автоматически станет твоей официальной женой – у тебя ж, как и у остальных парней с Земли, качество спермы лучше. Для такой девушки и женщины – это настоящий дар всех благих богов древних народов, так как после этого ты будешь обязан регулярно ебать её, но не реже, чем раз в неделю… Впрочем, с тобой этот пункт может и не пройти – у тебя и так много жён.

– Кроме того, – продолжила Настя, – Тут можно увидеть самых невероятных существ! От уродливых орков и каких-то кошмарных существ из земных фильмов ужасов до прекрасных существ из мифов и сказок. Но больший шок у меня вызвали представители рас, которые показаны в серии фильмов «Звёздные войны». Я вживую видела вуки, тве’ликов, тогрутов и даже крох уиллов, которые очень похожи на Магистра Йоду. При этом даже названия этих рас почти не отличаются от тех, что в наших фильмах – может гласная чуть протяжнее или лишь один дополнительный звук в названии рас. И, как и сказала Аня, все они тоже могут трахаться при любой встрече со своими мужиками и парнями. Мало того, тут допустим и межрасовый секс, если он при этом возможен. Возможен – в том плане, что половые органы подходят для этого, а не для получения потомства. Например, мне пришлось увидеть сцену, как орк трахал девушку-ангела с роскошными чёрными крыльями, хотя этот секс стерилен. По слухам, у этих ангелов вообще нет мужиков или едва ли не один на сотни миллионов. Кайф от секса они ловят, трахаясь со всеми подходящими мужиками, а вот детей зачастую получают искусственным образом: создают клона с параметрами, которые чуть отличаются от мамы, а потом вынашивают его, как мы сейчас. Если б не тот факт, что они же открыли это клонирование, и не почти полное отсутствие у них мужиков, то они были бы вне закона.

– К тому же, у некоторых рас есть к вам не только вопросы из праздного любопытства, но и предложения полететь на их планеты, – добавила Цера, – От подобных предложений все прочие земляне отказались. Нет, вас там не заставят ебаться с иными существами, однако мозги промоют хорошо. Расы, которые вы называете ангелами, ещё и заебут мужиков – там так-то минимум пять рас, которые отличаются лишь расцветкой волос и перьев. При этом есть всевозможные комбинации их гибридов. Мужики у ангелов есть, но их и в самом деле мало. Тех, кого некоторые из вас назвали чертями, демонами и осьминогами, могут промыть мозги – просканировать не только вашу личную память, но и генетическую память. Промывка мозгов вообще-то под запретом и является уголовным преступлением – пока нет полностью безопасных методов этого медицинского обследования. Мы опасаемся, что после подобной промывки мозгов вы потеряете индивидуальность.

– В смысле? – не понял я.

– Тех, кого вы называете демонами, чертями, ангелами и осьминогами, интересует память предков, которую они вполне могут пробудить, – ответила Аугра, – После подобных исследований обычные существа начинают путать себя не только с родителями, но и с далёкими предками. Тем же чернокрылым ангелам интересны ваши мифы о их подобиях, а осьминогам – какие-то тайные знания о Тёмной стороне Силы. Белокрылые ангелы действуют мягче, но это тоже не гарантирует сохранность ваших умственных способностей. Да и не доверяю я этим ангелам – скользкие они какие-то. Так или иначе эти ангелы добиваются своих желаний и целей.

Я с удивлением посмотрел на неё.

– Джедай и Сила из «Звёздных войн» – это их реальная история, а не выдумка, как у нас, – напомнила Анютка.

– Имена героев, правда, чуть иные, но очень похожи: фамилия Скайуокеров звучит как Скавер, Люк – Лайк, Лея – Легана, – добавила Сэм с улыбкой, – В частности, потомки Люка и Леи Скайуокеров тут всё ещё процветают и кое-где являются правителями планет. В частности, та правительница этой планеты, которую ты уже видел, является потомком обеих линий Скайуокеров – потомками Люка и Леи. Мало того, куратором твоего друга является девушка, которая является прямым потомком Люка Скайуокера. Хоть кое-кто из нас видел едва ли три фильма и пару мультсериалов, однако там очень много из официальной истории начала этой цивилизации. Именно та «далёкая-далёкая галактика» является ядром настоящей цивилизации. «Давным-давно» по меркам этой цивилизации – это примерно несколько миллионов лет назад. События «Звёздных войн» породили хаос и упадок, из которого «далёкая-далёкая галактика» выкарабкалась лишь около ста тысяч лет назад, а потом начала осваивать и присоединять планеты соседних галактик.

Этим они отговорили меня от прогулок по местному городу, который я видел где-то внизу, когда гулял по парку на крыше и включал в палате вид вне больницы.

Глядя на пейзажи за окном, я время от времени видел флаеры, похожие на те, что были изображены в советском мультфильме «Тайна Третьей планеты». Я с удивлением обнаружил в своей памяти не только навыки управления местным транспортом, но и даже звездолётами, которые могут курсировать внутри одной галактики. Впрочем, эти звездолёты были едва ли не на уровне автотранспорта нашего мира. По цене же вообще были сравнимы едва ли не с велосипедами. Транспорт, курсирующий между большими галактиками, был в монополии местных властей, однако и на простых внутригалактических звездолётах вполне можно перелететь между ними. Вопрос лишь во времени: предельная скорость этих гражданских звездолётов – тысяча световых лет в сутки. Это как на вёсельной лодке переплыть Атлантику или Тихий океан! Семьсот пятьдесят суток для полёта на противоположный конец галактики, в которую мы попали, может быть и является оправданным путешествием, но десять тысяч суток для полёта на противоположные конец данной группы галактик – это уже очень долго. У межгалактических звездолётов скорость примерно в десять раз выше, но это является доказанным пределом местных технологий. О положении нашей же галактики аборигены ничего конкретного сказать не могут. По их скромным прикидкам, это примерно в двух или в двадцати миллиардах световых лет, хотя это неточно – вполне могло быть и в двух миллиардах лет. Это следовало из некоторых данных, которые удалось выцарапать из остатков искусственного интеллекта со звездолёта коротайев. Даже самым быстроходным местным звездолётам лететь от двухсот тысяч до двух миллионов земных суток! Даже двести тысяч суток – это неоправданно много. Никто из нас не готов лететь свыше пятисот земных лет! Звездолёты, способные пролететь это расстояние за четыре-пять месяцев, есть только у Серых ангелов, но те игнорируют местную цивилизацию. Ещё и неизвестно положение Земли и Солнечной системы – этой информации не сохранилось. Искать Землю среди сотен миллиардов звёзд – вообще безнадёжное дело! Никто нам точно не выделит звездолёт для возвращения домой. Нам остаётся лишь влиться в местную цивилизацию.

Наконец настал день перелёта на «наш» остров. Мы погрузились на достаточно большой флаер размером с речную «Ракету» и полетели.

Полёт длился едва ли полчаса. Из ночной части планеты нас перенесли в утреннюю. Впрочем, тут и ночное время было светлее, чем в земную ночь при полнолунии – на небе сияла достаточно яркая газопылевая туманность, которая занимала едва ли не всё ночное небо. Будущий, так сказать, населённый пункт не вызвал у меня особого восторга: несколько унылые серые коробки в несколько этажей среди каких-то древовидных подобий хвощей и папоротников. Словно за основу архитектуры взяли блоки с пропорциями кирпича. Эти коробки были как по одиночке, так и в несколько этажей или уровней – каждая коробка была высотой в два этажа (судя по рядам окон). Из багажа тех знаний, что загрузили в нас, я понял, что эти коробки создавались ещё в космосе. Их лепили там из отходов по добыче металлов и радиоактивных элементов, окутывали полями, защищавших от радиации, а потом отправляли на эту планету. Улицы были условными – лишь пешеходные дорожки и площадки для звездолётов для путешествий внутри галактики. На тех площадках едва ли мог поместиться большегрузный звездолёт. Даже наш флаер высадил нас не около будущего дома кого-либо из моих спутниц, а на площадке именно для межгалактических звездолётов – среди этих домов было несколько площадок примерно сто на сто метров каждая.

– Вот мы и прибыли, – сказала Цера, встав со своего места и обратившись к нам, – Каждой из вас выделяется личный дом. Ваши кураторы разведут вас по домам.

– И что? – растерянно пролепетала Настя Морозова, – Нам придётся жить вдвоём в таких громадинах?

– Ну, для тебя и твоего куратора тут выделяется дом из одного жилого блока, – ответила Цера, которая, кажется, тоже была не в особом восторге от этих домов, – На счёт порядка в этом доме, думаю, нам не придётся беспокоиться. Правда, сперва придётся побеспокоиться об обстановке внутри: как правило, такие коробки лепятся абсолютно пустыми. Электроснабжение, канализация и водоснабжение имеются, но нет даже примитивного стула и стола. Те, кто прибыл сюда раньше, должны были обставить не только свои дома, но и подготовить дома для вас. Те строители – из числа нянек ваших детей.

Мы начали вставать со своих мест…

Дома и в самом деле были обставлены по-спартански: в доме, который выделили для Сэм, были лишь пара кроватей в двух из множества комнат, обеденный стол примерно человек на тридцать и к облегчению Аурги и Церы полностью обставленная кухня. На кухне даже нашлись кое-какие продукты. Мы пока были не голодны и пошли осматриваться в окрестностях дома. Предложение было от Церы, и я уловил от неё некоторый скрытый смысл этой прогулки.

Скрытый смысл открылся буквально через десять минут, когда мы столкнулись с незнакомкой с Земли, которая тоже была беременна от меня. Началось прямое знакомство с теми моими спутницами, которых я видел лишь мельком в ангаре корабля Серых ангелов – некоторые из них уже выходили со мной на связь. В итоге я и Цера не вернулись в дом, где обосновались Сэм и Аугра. Для меня началось близкое знакомство с теми, кто забеременел от моей спермы, но без прямого секса – теперь мне пришлось ебать их. И опять началась ебля, как на корабле – десятки девственниц за сутки.

На третий земной день, ближе к местному вечеру, на связь вышел Вова Бутов. Я в как раз в очередной раз менял жилище. При вызове Вовы я чуть отошёл в сторону.

– Наконец-то! – радостно воскликнул он, когда я ответил на его вызов.

– В смысле? – не понял я.

– Наконец-то я связался с тобой! – ответил он, – Ты явно выставил этой ебанутой системе связи запрет соединения на случай, если ты спишь или, как понимаю, кого-то ебёшь! Разберись с этой связью! Не можешь сам – подключи к этому свою кураторшу из аборигенок! Установите в этой системе связи оповещение о том, что кто-то пытался позвонить тебе. Мне доложили, что ты прибыл местным утром, но так и не выходишь на связь. Как ты? Управляешься со своими бабами?

– Признаться, за то время, что очухался, успел выебать едва ли пару сотен из десяти с лишним тысяч, – честно признался я, перейдя на русский язык, – Судя по их настроению, они все смирились с участью быть моими жёнами, пока нашим детям не исполнится четырнадцать с половиной земных лет. Аборигенки убедили их, что в противном случае у них будут некоторые проблемы.

– Ну, да, – ответил он, тоже перейдя на русский язык, – У этой цивилизации матери-одиночки – изгои без кое-каких плюшек от местных властей. В частности, их капризы не выполняются, им начисляются какие-то кредиты и уже после исполнения трёх лет ребёнку они обязаны работать. С мужем же девчатам полагается всё, что они только пожелают, а работа до пятнадцатилетия ребёнка – по желанию. Местные парни к этому возрасту явно уже выебали не одну сотню или тысячу девчат, а то и сами уже являются папашами! Тут мальчики начинают ебать всех желающих чуть ли не с десяти лет по Земле. А желающих поебаться тут длинная очередь!

– Как ты? Освоился на новом месте?

– Ну, мне намного проще, чем тебе, – с сочувствием ответил он, – За время полёта коротайи ограничили мой круг общения и ебли шестнадцатью девчатами. И то подкидывали их в каюту со мной по мере того, как беременели прошлые. И мою сперму из них не извлекали с целью оплодотворения прочих девчат. Я общаюсь с остальными нашими мужиками, и мы все в полных непонятках по поводу тебя. Чего такого нашли в тебе эти коротайи? Моя кураторша по земным меркам позавчера раскололась по поводу тебя. Говорит, что у тебя есть какие-то новые качества…

– Так их же и привнесли коротайи и аборигены! – возмутился я, принимая местное название Серых ангелов, – Я ж тебе ещё на Земле говорил, что у меня тогда голова начинала болеть. Коротайи нашли там какую-то опухоль и избавили меня от неё. Правда, Цера говорит, что не до конца – местным эскулапам тоже пришлось повозиться со мной.

– Ну, у меня тоже что-то там нашли, но не коротайи, а аборигены, – ответил он, – Явно не так критично, как у тебя, но действовали по той же методике. Речь не об этих опухолях, а о том, что ты – мутант…

– Да пошёл ты в жопу! – возмутился я.

– Нет, я серьёзно, – продолжил он, – Помнишь, как твой папаня как-то по пьяни говорил, что попал под облучение, когда учился в Челябинске? Да и твой двоюродный братец умер от лучевой болезни, ползая на «железке». А он был лишь на десять лет младше твоего бати…

– И что? – спросил я, – Знаешь ли, я не особо верю во всё, что рассказывал папа.

– В общем, он явно не врал про собственное облучение, – ответил Вова, – То облучение как-то сказалось не на нём, а на тебе. Ты с начальной школы был хилым по части здоровья, хотя телосложение было спортивным, а сила были на достаточно высоком уровне. Ты ж всех нас шутя укладывал, когда мы пытались устраивать армрестлинг. Даже левой рукой, которая у тебя не является основной, ты укладывал левшей. А вспомни свои занятия в тренажёрке? Для тебя жим стокилограммовой штанги был разминкой, а на стойке ты на штангу собирал с тренажёрки все блины и потом приседал с ней не меньше двадцати раз. А там было не меньше двухсот килограммов!

– Ну, по словам папы, мой прадед и дальше по предкам – кузнецы, – усмехнулся я.

– Нет, это не наследственность! – возразил он, – Ты – какой-то новый подвид человечества Земли. У аборигенов достаточно материала для подобных исследований. Тем более, что основная часть из нас – из России. Аборигены считают тебя либо нулевым представителем новой земной расы, либо представителем какой-то неизвестной им расы. Признаться, я тебе не особо завидую: не только коротайи, но и аборигены сделали из тебя быка-производителя. По мнению аборигенов, твои дети унаследуют не только твою силу, но и умственные способности.

– И слабое зрение с сердечной недостаточностью, – с сарказмом сказал я.

– Ну, сердечная недостаточность – это временное явление, – сказал он, – Это ж у тебя началось с двенадцати лет, когда ты за лето не только вымахал едва ли не на двадцать сантиметров, но и внезапно повзрослел. У меня те изменения происходили года три, а ты прошёл их за два-три месяца. Ну, а зрение… Ни во всём же иметь только плюсы. Где-то должны быть и минусы. Тем более, что плохое зрение в рамках нашей цивилизации уже стало не таким и критичным свойством. Даже твоя низкая сопротивляемость болезням не является критичной. Главное же, у тебя явно изначально был увеличенный срок жизни. Если, по словам местных медиков, земляне должны были жить порядка тысячи земных лет, то ты должен был жить не меньше миллиона лет. Моя кураторша говорит, что всем, кто был захвачен вместе с тобой, местный врач из разряда чудиков внедрил твои гены. Мы теперь в некотором роде твои родственники…

– Да, ну, на хер! – возмутился я, покосившись на девчат, которых недавно выебал, и которых ещё предстоит ебать.

– Ну, это родство можно соотнести, как принадлежность всех русских девчат к русскому народу, что не только попали с нами в это ебанутое общество, но и тех русских, что остались на Земле, – ответил он явно с усмешкой, – Родство – на уровне принадлежности к одному народу Земли. Я заинтересовался этим вопросом и выяснил, что я, оказывается, по отцу и даже по матери – не совсем русский. По отцу – есть, кажется что-то общее с турками и поволжскими татарами, а по матери – с финно-уграми из числа комиков. Ну, в принципе, я нечто подобное и ожидал: мама у меня – частично коми, а отец – из донских казаков, от которых до турков не так и далеко. К тому же, если вспомнить историю, то степи заселяли тюркские народы типа кыпчаков и половцев, а те же турки – это те же тюрки, обогнувшие Каспий с юга. В общем, на твоей основе собираются создать новую расу, которая явно должна расшевелить этот Содом и Гоморру!

– Ну, мужеложство тут является психическим отклонением, – ответил я.

– Я о местном разврате и болоте, в которое погружается местная цивилизация, – ответил он, – Мутировавшие медиахлорианы изрядно изменили данную цивилизацию…

– Ты тоже считаешь, что фильм «Звёздные войны» как-то перекликается с данной цивилизацией? Кто-то из авторов этого фильма столкнулся с представителями данной цивилизации?

– Ну, на этот счёт у меня чуть иное мнение, – ответил он явно со скепсисом, – Вспомни, хотя бы, историю земных открытий. Если время для открытия ещё не пришло, то ты так и останешься малоизвестным Леонардо Да Винчи или Кулибиным, но если это открытие обязано быть принятым, то его делают люди, разделённые тысячами и десятками тысяч километров.

Мы помолчали.

– Надо бы встретиться, – сказал Вова.

– Я не возражаю, но не думаю, что будет разумно мне лететь к тебе со своим гаремом, – с сомнением ответил я, – Я познакомился едва ли с тысячей девчат, которых оплодотворили моей спермой, а тут их ещё тысяч восемь. И это, не считая, почти тысячи девчат, которых я выебал за время полёта…

– Э! – возмутился шокированный Вова, – Ты опять под той же дурью, что и на корабле? За трое суток нереально выебать тысячу девчат!

– Я ж говорил, что успел выебать едва ли пару сотен, – ответил я, – При этом больше половины из них – из числа тех, кого я ебал на корабле коротайев в последние дни. Мне сейчас разрешили прогуляться, но через час я явно буду опять кого-то ебать – меня сейчас пасёт почти полсотни из них…

– Ну, тогда я нагряну со своим гаремом, – сказал Вова, – У меня тридцать три бабы. Это вместе с аборигенками. Не обижусь, если даже все они перебегут к тебе. Признаться, к троим я привязался. Да и они явно тоже привязались ко мне. Две – с Земли, и одна – аборигенка, мой личный куратор. Кстати, потомок Скайуокеров. Фамилия чуть исказилась. Зовут Гавра Скавер…

– Скорее часть моих перебежит к тебе, – сказал я, – Так что, пусть твои остаются при тебе!

– Когда прилетать? – спросил он, – Уточни у своего личного куратора.

Я подозвал к себе Церу, и та охотно подошла. За ней потянулись и остальные. Мы обсудили время, и Цера согласилась принять семью Вовы в доме у Саманты. Правда, ограничила наше общение десятью земными часами. Вживлённая связь позволила устроить настоящую конференцию, к которой подключились не только Цера, Сэм, Вова, Гавра, но и ещё с десяток человек.

Глава 9.

Вова со своей свитой прилетел по земным меркам через два дня. Встретить его мне не получилось – был почти в километре от дома Сэм и ебал очередную партию незнакомок. Хорошо, что Цера отговорила аборигенок от участия в этих оргиях – меня и без них едва хватало на землянок. Признаться, от такой жизни у меня опять начались мысли о самоубийстве. Условным утром (по местным меркам, но не по меркам этой планеты) девчата, которых я выебал накануне вечером, объявили, что после отлёта Вовы откажутся от одежды полностью. Мол, за земной месяц, что они живут в этой местности, они уже практически отказались от неё. В своих домах они и так ходят нагишом, а вне – всё в тех же подобиях больничных пижам: свободного покроя штаны и рубашка или куртка.

До дома, где остановилась Сэм с Аургой, меня пошли провожать лишь три прошлых девушки – тридцатипятилетняя Анна Матвеевна Четвертакова, две близняшки (Клеопатра и Капитолина Терновы), которых похитили в одно время со мной, и их кураторши. Все трое были из Иркутска. И все были достаточно высокими девушками: Анна – около метр-восемьдесят, а близняшки – метр семьдесят три. Отец близняшек был каким-то чиновником в областной администрации. Мол, они решили прогулять уроки. После первого же урока в понедельник семнадцатого февраля сбежали из школы и отправились гулять по городу. Матери у них не было – она умерла, рожая их. Их отец Владлен пытался устроить свою жизнь, однако ничего не вышло – две дочки отпугивали потенциальных жён. Теперь же, когда дочки выросли, у Владлена, вроде бы, появилась невеста. Как я понял, на этой почве девочки начали испытывать ревность, которая начала подталкивать их к самоубийству. К тому же, отношения с этой потенциальной мачехой у них сложились несколько напряжённые.

Анна не особо хотела рассказывать о своей жизни. Я уже научился улавливать мысли тех, с кем приходилось общаться. Не совсем ясно, но от Анны уловил вполне отчётливо: скромная служащая в должности инженера на Иркутском релейном заводе, где после краха СССР всё не так и хорошо. Насколько я понял, она уже попала под сокращение или на грани этого. И все трое перед похищением задумывались о самоубийстве. Эти мысли явно вернутся: у Анны шестеро детей, а у близняшек – по дюжине.

Цера, которая была все эти дни при мне, не особо одобряла того, что Анна, Клео и Капа пошли со мной. Насколько я понял, Цере поставлена задача свести меня со всеми, кто должен родить от меня детей. Я не должен ни на ком зацикливаться, и не должен кого-либо выделять.

Вова встретил нас перед домом.

– Мы тут с разрешения твоей Сэм и её куратора Аурги немного покомандовали, – сказал он, после того, как мы обнялись, – У меня есть американка, и она с Сэм уговорили всех нас организовать барбекю или шашлыки. За этим домом мы уже развели мангалы и вот-вот должны уже поставить жариться не только мясо, но и овощи. Правда, настоящие шашлыки я не могу гарантировать – тут мясо несколько странное. Овощи мы уже готовили, но по мне – это жареная травка. Кое-что вообще лучше не варить и не жарить – превращается в отвратительную клейкую массу. Девчата говорят, что те фрукты или овощи в приготовленном виде по вкусу похожи на мою сперму.

– Нам можно присоединиться? – нерешительно спросила Клео или Капа – за минувшие сутки или около того я так и не научился различать их. У них даже мысли были, так сказать, одного оттенка.

Я кивнул, а для Вовы это явно было шоком – он не мог пока представить себе, что кому-то из его тридцати трёх спутниц можно в чём-то отказать. Тем более, в таком пустяке, как присутствие на пикнике. Для него даже было шоком то, что мои Клео или Капа спрашивают у меня разрешения на то, чтобы остаться с нами – его девчата даже не стали бы спрашивать об этом.

– Нас у Серёжи очень много, – с улыбкой сказала Анна, – Не думаю, что ты будешь в восторге от того, что тут будем не только все мы, но и даже те, кого Серёжа уже успел выебать напрямую, а не через коротайев.

– Так что, твой визит явно кого-то из нас обломает, – усмехнулась, кажется, Капа, – Как понимаю, наши кураторши запретят нам ебаться уже через месяц или два.

– Раньше, – сказала её куратор по имени Нянька Старшевна Батарейкина, – На втором триместре ебля ещё допустима, но на третьем точно под запретом.

Вова погримасничал, и мы пошли на задний двор дома, в котором я оставил Сэм.

Стоило мне появиться на заднем дворе, как несколько девчат, не сдержав радость, с визгом кинулись ко мне. Кроме самой Сэм были Оленька, Настя, Аня Волкова, Света Царапова и ещё несколько девчат, которые держались около меня больше двух кают. Я насчитал десять знакомых девчат. Наиболее крепкие отношения у меня сложились с теми, у кого день рождения, как и у меня – второго мая: с Сэм, Оленькой Волковой, Анной Четвертаковой, близняшками Терновыми и другими. К тому же, чувствовал особую взаимную тягу с Настей Морозовой и Анюткой Волковой. Девушки с Серостью в душе тоже тянулись ко мне, но я относился к ним несколько настороженно. В частности, как-то с опаской относился к Анне Четвертаковой и Клео с Капой. Сэм тоже была с Серостью, но к ней не было этой насторожённости – всё ж, она была первой моей девушкой из всей этой толпы и пробыла со мной на корабле дольше остальных. Они обняли меня и наперебой сообщили, что решили держаться вместе. После этого Вова представил своих жён с их кураторами. Я отметил для себя лишь Гавру, в которой был слабый Свет.

– Им тоже ждать детей, полученных искусственным способом? – спросила Анна с некоторым сомнением, глядя на жён Вовы.

– Да, – ответила Цера.

– И от кого будут те дети? – спросила Лена Петрова, жена Вовы.

– От Серёжи, – ответила Цера.

– Э! – возмутилась эта Лена.

Возмутилась не только она, но и сам Вова с остальными жёнами.

– Ну, у Лены нет таких детей, – сказала Гавра, – Таких детей нет у четырнадцати девушек. Те девушки забеременели от вас двоих и ещё от троих ваших земляков. У девушек Сергея нет дополнительных детей у двенадцати девушек, у остальных – по одной…

– У наших первых девушек? – спросил Вова, – У тех, кого мы ебали первыми? – язык этого содружества галактик не допускал иных вариантов для некоторых слов. В частности, у слова «ебать» не было синонимов, и я не видел смысла заменять матерное слово иными.

– Да, – ответила Цера.

– И что нам делать с теми детьми? – спросила Катя Филимонова, жена Вовы, которая была из Перми, – Я – в числе последних, с кем был Вова на корабле. Меня подселили к нему буквально за неделю до освобождения. Выходит, у меня должно быть пять или даже больше детей.

– Да, у тебя пять малышей, – сказала её кураторша Флаэо (кажется, так называется какое-то растение на какой-то планете этого Содружества Галактик).

– Кому отдадут тех наших детей? – спросила ещё одна жена Вовы по имени Таня Веселова.

– Вопрос сложный, – ответила Цера, так как остальные кураторы посмотрели на неё, – Это будет вынесено на ваше усмотрение. По нашим законам Серёжа должен жить и с матерями своих детей. Не только жить, но и ебать их…

– Э! – возмутились многие жёны Вовы, хотя Вова воздержался от подобного крика, так как его это вполне устраивало.

– У нас допустимо многомужество, – ответила Гавра с улыбкой, – Это – вполне обычное явление. Я не буду возражать, если меня будет ебать не только Вова, но и Серёжа.

– А нам как быть? – в шоке спросила Сэм.

– После рождения ребёнка, которого вы вынашиваете, вы вправе ебаться и с Вовой, – ответила Гавра, – Через детей, полученных искусственным и естественным образом, вы являетесь одной семьёй.

– Э! – возмутился Вова, – Мне и вас больше, чем достаточно! А девушки друга для меня – вне моего сексуального внимания! Думаю, Серёге много девчат и без вас, Гавра, Таня, Лена и прочие мои девчата!

– В любом случае, нам придётся переселиться сюда, – сказала Гавра, – Это принято буквально на закате местного дня.

– Ну, не совсем сюда, – сказала Аурга, – Для вас заканчивается установка домов на окраине нашего посёлка. Остальных землян тоже решено переселить на окраину нашего посёлка – у девушек иных мужиков с Земли тоже есть дети, которые ещё растут в искусственных матках.

– Девушки с Земли, не забывайте, что уже сейчас некоторым из вас нельзя ебаться, – сказала Цера, – Серёже, Вове и иным мужикам с Земли придётся ебать нас – ваших кураторов.

– А через пару месяцев мы начнём рожать, – сказала Лена Петрова, – Если у нас, у жён Вовы, это будет с некоторыми перерывами, то у вас это будет едва ли не ежедневно. Где-то в конце апреля – в начале мая будет вообще полный пиздец: там же выйдет срок у девяти с лишним тысяч…

– Не забывай, что после этого ты около месяца будешь приходить в себя, – ответила Татьяна Петрова из моей второй камеры со звездолёта, – И не факт, что дети не станут для вас всем. По крайней мере, я после родов двух детей не подпускала покойного мужа к себе по полтора-два месяца.

– Не забывай, что теперь у вас есть помощницы, – ответила её кураторша, имя которой я уже подзабыл, – Мы в любом случае поможем вам с детьми. Это у Вовы в кураторах молодые девчата, которые не имели собственных детей, а у нас, у кураторов жён Серёжи, было от двух до пяти детей.

– Нам повезло понянчиться с младшими братишками и сестричками, – с улыбкой ответила Гавра, – Моя мама родила моего брата буквально через десять лет после меня, что является очень маленьким перерывом между детьми. Тому брату сейчас лишь десять земных лет. Мне соответственно двадцать лет.

Мы невольно умолкли, принимая новую реальность. Нас отвлекли мангалы, на которых поспели угли для шашлыка и барбекю, и мы занялись мясом местных животных, рыб и иных обитателей моря.

Глава 10.

Вместе с жаренным на углях мясом на столах появилось спиртное. Слабое, градусов в двадцать, вино или ликёр. Для местной цивилизации спиртное не было под каким-то страшным запретом, однако не особо приветствовалось. К тому же, судя по информации, загруженной в меня, из-за медиахлорианов в крови всех обитателей данной цивилизации спиртное отторгается довольно жёстко. Аборигены могут выпить едва ли пару грамм водки или иного спиртного эквивалентной дозы на килограмм веса, а при большей дозе начинается рвота, после которой наступает слабость и сонливость. Для меня это равносильно тому, чтобы я выпил сто пятьдесят грамм водки. Исключением пока стали я, Вова, Сэм и ещё несколько девчат, которые достались мне. Под шашлыки все, кроме меня и Вовы, перебрали со спиртным и успели в преддверье рвоты уйти в дом. Часть из них там вырвало, а потом они уснули. Были ещё мои девчата, которых их кураторши уговорили из-за беременности не пить много. В итоге на заднем дворе остались лишь я, Вова, Анютка Волкова и жена Вовы Лена Петрова. Анютка Волкова и Лена Петрова не стали пить спиртное из принципа. Даже непреклонная Цера перебрала со спиртным и ушла в дом. В такой компании общаться было более комфортно. Мы даже начали наводить порядок, который невольно устроили. Потом сели за стол и продолжили пить, вспоминая Землю. Как ни странно, у нас сперва произошла перетасовка собеседников: мне интереснее было общаться с Леной Петровой, а Вове – с Анюткой. В большей мере это касалось знакомых мест: Лена была из Кунгура, а я хорошо изучил ту часть, где она жила, так как рядом жила моя двоюродная сестра Люба. Мало того, она даже знала её в лицо, а старшая дочь Любы (то есть, моя племянница) училась годом старше в одной с ней школе. Вова примерно на этой почве общался с Анюткой: он на момент похищения жил в Закамске, где в то же время у родственников жила Анютка, которая училась в Универе. Анютка оказалась нашей ровесницей и училась на экономическом факультете Универа. Попала под похищение из-за попытки самоубийства. Анютка завалила философию и осталась без мизерной стипендии, а родители в Нытве начали спиваться, и помощи от них едва ли придётся ждать. Подработка же была из разряда проституции. Она испытала эту форму заработка и ей это категорически не понравилось – нарвалась на садиста с извращениями.

– Ладно, ребята, я пойду отдыхать, – сказала наконец Лена и с улыбкой погладила животик, – Что-то наш с Вовой малыш пинается.

– Тогда я тоже пойду, – сказала Анютка.

– Ну, а мы тут упьёмся, – сказал Вова, – А потом пойдём ебать аборигенок, которых прикрепили к жёнам Серёги, – он явно не хотел отпускать их.

– Вообще-то Серёжа ебёт не только нас, но и аборигенок, – с улыбкой ответила Анютка, – В ближайшие пятьсот метров Серёжа выебал не только нас, но и всех наших кураторш. Не думаю, что после Серёжи они дадут тебе.

Под шоковый взгляд Вовы и моё немое возмущение они ушли.

– Серьёзно? – спросил Вова, – Ты за эту неделю или меньше выебал не меньше сотни баб?

– Боюсь, что больше, – с кривой усмешкой ответил я и, налив себе из огромной пятилитровой бутыли коктейль в бокал в форме кубка (примерно на пол-литра), тут же опрокинул его в себя.

– Серёга, ты псих! – помотал Вова, выпив из своего бокала глотка три этого коктейля.

– Я с ними точно с ума сойду, – ответил я, – Мало того, что их много, так я начинаю слышать их мысли. Как понимаю, у твоей Лены появился ко мне определённый интерес, а у Анютки – к тебе. Лене интересно, чем я смог покорить минимум тысячу землянок, а Анютка не в особом восторге от осознания того, что она будет одной из двадцати с лишним тысяч моих баб. Впрочем, она явно разочаровалась в тебе – ты явно не в её вкусе. Считает тебя несколько туповатым и пошлым. Поверь на слово, значительная часть моих жён, которых навязали мне коротайи, сбежит от меня при первом же удобном случае, – Вова опрокинул в себя свой кубок, в котором было грамм двести коктейля, – Обидел? Извини за прямоту.

– Да, хрен она куда от меня сбежит! – ответил он, и склонился ко мне, – Я тоже могу читать мысли, Серый! Ты явно не всё уловил у этой Ленки. Мы ж с ней едва ли не с первых дней похищения. Тебя коротайи препарировали почти неделю, а меня – едва ли сутки. Я проснулся нагишом в одной с ней камере. Не сразу, но выебал. Не знаю, как ты поладил со своими первыми девками в первой камере, но первые сутки с Ленкой мы не прикоснулись друг к другу, хотя у обоих на почве секса башню рвало – мама не горюй! Огрызаясь, я дрочил на неё, а она мастурбировала, глядя на меня. Она ж ещё школьница! Семнадцати лет не было на момент похищения. Семнадцать ей исполнилось лишь в конце августа. Потом призналась, что я был у неё первым ёбарем не только из-за махинаций коротайев, но и реально первым. Блядь! – он перешёл на русский, – С этим ёбаным языком приходится материться не по одному разу на день!

– Вова, я повешусь от такой жизни! – признался я по-русски, – Они не дают мне прохода! Едва проснулся – надо их ебать. И ведь хуй не желает малодушничать – я практически всегда готов ебаться. Скорее бы он опал! Тогда б была отмазка из-за импотенции. Только нет никакой импотенции! Или меня опять подкармливают какой-то Виагрой?

– Не исключено, – нахмурился он, – По-моему, эта Виагра содержится вот в этих фруктах, – и он взял со стола какое-то подобие яблока, – Только я прилетел к тебе не просто по старой дружбе, чтоб утешить или, не дай Бог, урвать у тебя часть девчат – мне и своих много. Кроме того, я рискнул побывать в городе, и там меня готовы были атаковать едва ли не все девушки, которые видели меня. Если б не вернувшаяся Гавра, которая тогда отлучилась от меня буквально на пять минут, меня б выебали три богатых дамочки из числа Чернокрылых ангелов. Гавра говорит, что за ночь с ними тремя они были готовы заплатить её полугодовую зарплату, а это не так и мало, так как Гавра – что-то вроде лейтенанта КГБ. Серый, мы тут под жёстким колпаком. Русский язык и прочие языки Земли они так и не освоили. И, как я понял, они совершенно не могут выучить этот язык, – он перешёл на язык, на котором мы общались между собой на корабле наших похитительниц, – Даже Гавра, которая в свои двадцать лет знает десятка два совершенно разных языка, не может понять логику этого языка и считает себя беспросветно тупой. У нас есть лазейка для общения в тайне от них…

– Ты и тут ищешь теорию заговора! – перебил я его с усмешкой – у него и на Земле была подобная параноидальные черта.

– Серый, тут реально есть заговор против нас, – прошептал он, – Даже без телепатии, ты сам подумай над нашим положением. Да, тут гуманизм в высшей степени, однако и есть враги – коротайи, которые похитили нас. Только в этом есть кое-какой подвох, который явно видят местные высшие чиновники: коротайи фактически подарили нас данной цивилизации. Как понимаю, коротайи – древняя цивилизация, которую донимают эти аборигены. Нас похитили и изменили не для цивилизации коротайев, а для данной цивилизации. Мы уже прошли стадию их подопытных мышек или кроликов. Обе цивилизации из-за возраста рядовых граждан и размеров захваченного пространства развиваются очень медленно. Мы же, как земляне, привыкли жить в более быстром ритме. С земной агрессией, которая воспитана постоянной борьбой не только с неблагоприятными условиями, но и между собой, мы несём в себе семя разрушения. Коротайи приготовили для всех, кого похитили на Земле, роль разрушителей данного Содружества Галактик. Мало того, даже сами коротайи выделили среди всех нас тебя. Ты реально отличаешься не только от всех землян, но и от аборигенов. Ты со своим потомством отличаешься от аборигенов настолько же, насколько кроманьонец отличался от неандертальца. И как кроманьонец ты со своим потомством уничтожишь данную цивилизацию, которая донимает коротайев.

– Твои доказательства? – с сомнением спросил я.

– Тебе подсунули не только лучших девушек Земли, чтоб ты выебал и обрюхатил их, но и твоей спермой оплодотворили те яйцеклетки, которые должны были погибнуть, – ответил он, – Вспомни одно из произведений братьев Стругацких…

– Я – жук в муравейнике? – с усмешкой спросил я, и он кивнул, а я уточнил, – У Стругацких описано, как отнеслись люди Земли к подкидышам вроде бы земных малышей, которых подкинули представители какой-то иной цивилизации.

– Мы все – эти жуки! – ответил он, грохнув по столу кулаком, – Коротайи, как и у Стругацких, подложили данной цивилизации жуков. Из-за огласки и гуманизма нас не уничтожили, однако поселили на отдалённой планете, которая в значительной степени под контролем местных военных.

– Знаю, Цера – бывший офицер особой спецслужбы, – сказал я, – Что-то вроде полковника КГБ или ЦРУ.

– Не бывший, а настоящий! – он опять грохнул кулаком по столу, – Ты – её задание. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы сбить её счётчик спиртного. В итоге она перебрала спиртного и сейчас обнимается с унитазом. Ей не помог и антидот против спиртного…

– Ты о чём? – не понял я.

– О том, о чём ты уже сам заикнулся, – ответил он, – О чтении мыслей и способности внушать их! Если Гавра – всего лишь скромная выпускница академии спецслужб и едва ли в звании лейтенанта или даже прапорщика, то твоя Цера – генерал или полковник. Их задание – следить и фиксировать каждое наше движение. У Гавры, как способной к языкам – выучить язык коротайев, но ей это не даётся: для неё язык коротайев – бессмысленная каша из уже знакомых слов и вообще чего-то непонятного. Мы – жуки в муравейнике. И рано или поздно нас раскусят, а потом начнут ещё больше изолировать или даже уничтожать! Только хуй им на руль! С операциями коротайев и одного местного чудика, который был талантливым, но не на службе правительства и спецслужб, я, ты, твои Сэм, Настенька, Оленька и Анютка стали абсолютно бессмертными…

– Откуда знаешь? – спросил я.

– От ваших кураторов, – ответил он, – Аборигены, как и у Стругацких, уже попытались уничтожить тебя, эту Анютку и Сэм. Их даже не остановили беременности Анютки и Сэм. Только вы вопреки всему выжили! Мы очухались примерно через двое-трое суток после повторной операции, а вы трое – чуть ли не через месяц…

– Это только я так долго валялся, – оборвал я его с некоторым торжеством, – Сэм и Анютка провалялись после повторной операции соответственно семь и пять дней. Остальные мои девчата решили ждать, пока я очухаюсь.

– Даже пять дней – много, – с некоторым сомнением ответил он – его гипотеза явно пошатнулась, – Но тебя они точно пытались отравить или ещё как-то уморить! – он взялся за бутыль со спиртным, с вопросом посмотрел на меня, и я кивнул, – У меня есть идея.

– Какая? – спросил я.

Он поднял свой кубок, и мы выпили.

– Тикать! – ответил он после того, как мы закусили.

– Каким образом? – спросил я, – А как же девчата?

– Серый, тут дело касается нас, а не всех, кого нам навязали, – процедил он, прорычав с досады, – Ты сам же жаловался, что уже готов вешаться от своих баб! Какие, нахуй, бабы?! Тут самим бы ноги унести! Да и что мы будем делать со всеми нашими гаремами? Признаться, мне моих уже много, а у тебя их больше десяти тысяч. Да и как и сбежишь с такой толпой, если каждую из них пасут аборигенки? Я могу сбить мысли едва ли одной-двум из них, а их тоже свыше десяти тысяч. Да и как мы потом вернёмся на Землю? Одному-двум – ещё как-то можно затеряться среди землян, а тут вернётся свыше десяти тысяч. Ещё и с детьми или даже беременными. Тут однозначно надо бежать маленькими группами. Например, нам с тобой. Ну, можем ещё прихватить по одной девчонке, что нам навязали. Я, например, забрал бы с собой Ленку. Ну, ещё, может быть, Катьку Филимонову и Гавру… – я хотел возмутиться, но он не дал мне, – Не перебивай! Гавра – нормальная девчонка и не настолько повёрнута на службе, как твоя Цера. Твоей Цере уже идёт третья тысяча земных лет, а Гавре – только двадцать первый год. Фактически Гавра – наша ровесница. Из-за местной неторопливости цивилизации Гавра ещё и наивна, как ребёнок. При возвращении на Землю мы сможем и для неё слепить документы – там всего-то надо будет мне подойти к паспортистке или даже в Пермское отделение МВД, и ей там выпишут документы за час. Ну, максимум, за сутки. Она уже почти выучила русский язык. Правда, говорит на нём с каким-то странным акцентом. Только как бы вернуться на Землю?.. Нужен звездолёт!

– То, что мы сможем достать для бегства – смешнее трёхколёсного детского велосипеда, – с сомнением ответил я, – Мало того, что он под контролем местных систем навигации, так ещё и скорость относительно обычного пространства низкая – нам лететь на нём что-то около двухсот тысяч земных суток, а это почти пятьдесят с половиной веков. Максимум, что можно выжать из обычных звездолётов – это десять тысяч световых лет в сутки. Лететь же надо свыше двух миллиардов световых лет. Это сократит наш полёт до пяти с половиной веков. Пожалуй, придётся лететь даже больше – потом нам придётся ещё некоторое время лавировать между соседними с Солнцем звёздами. Мы, скорее всего, плюнем на эту затею уже через пару лет, а то и месяцев и обоснуемся на какой-нибудь планете. Лететь же пятьсот с лишним лет – сомнительное удовольствие. Даже с гидропоникой и оранжереями ты готов лететь 550 лет? Кого мы найдём на Земле? И на сколько размножимся, даже если возьмём по одной девушке? Один на один с тобой я на таком звездолёте не полечу. Или ты предлагаешь угнать тот звездолёт, на котором мы прилетели?

– На счёт звездолётов из разряда ширпотреба – я согласен с тобой: это на уровне трёхколёсного велосипеда твоих племянниц, которые остались на Земле, – по соседству с ним жила моя сестра Светка, у которой были две дочки, младшей из которых на момент нашего похищения было лишь шесть с половиной лет, – Звездолёт коротайев тоже отпадает: там не только коротайи спалили всю важную техническую составляющую, но и аборигены сейчас явно охраняют, как ничто иное в этой ебанутой цивилизации. Нужно что-то самим слепить. И это вполне реально слепить из местных трёхколёсных звездолётов! Только у меня мозгов не хватает для этого. Я ж – бывший троечник с реальными задатками двоечника! Даже у тебя списал экзамен по математике, а ты в девятом классе привёл доказательство какой-то теоремы из области высшей математики. Тебе ж даже не поверили, что ты сам допёр до того доказательства – считали, что где-то вычитал и усвоил. Потом ещё и как-то научился почти всегда выигрывать в игры, завязанных на вероятностях и случайностях. Пытался мне объяснить свою торию выигрышей, но я совершенно ничего не понял – предпочитал играть, как рука или считалка ляжет, а не считать числа из множества знаков…

– У меня нет таких знаний, – озадаченно ответил я.

Вова на несколько секунд подвис, а потом усмехнулся – явно решил, что я забыл о том моём споре с учителями математики в нашей школе.

– А ты попробуй разобраться в принципах местных технологий межзвёздных и межгалактических перелётов, – сказал он, – В частности, того, что можно назвать гиперпространством. Мне кажется, в тех технологиях есть какой-то просчёт, который стал аксиомой. Типа того же утверждения Эйнштейна о том, что ничто не может двигаться быстрее света, однако не говорится о том, что возможно выйти в иное пространство, где и выполнить необходимое движение, которой приведёт к путешествию быстрее скорости света. И мы тут тому прямое доказательство!

– Хорошо, скроемся мы от местной слежки и даже будет у нас этот двигатель, – согласился я, – И что дальше? Как мы найдём не только нашу Галактику, но и нашу Землю? Аборигены не знают, а я кое-что знаю: Земля находится на расстоянии не меньше двух миллиардов световых лет. Правда это у меня не совсем точно – я допускаю ошибку до ста тысяч световых лет. С учётом же расширения Вселенной это может быть ещё дальше. Да ошибка в сто тысяч световых лет – это может дать промашку даже мимо Млечного Пути! Куда полетим? В каком направлении? – с сарказмом спросил я, – Туда? – я ткнул вверх, – Или туда? – я показал вниз.

– Ты, главное, попробуй снять ограничение по скорости полёта, а, куда лететь, предоставь мне! – хитро прищурился он.

– В смысле? – не понял я его.

– Ну, у меня ж на корабле коротайев было больше свободного времени, – со смехом ответил он, – Я ж не всё свободное ото сна время ебал девчат, а ещё и успел пошариться по окрестностям. Не телом, конечно, а с помощью телепатии. У меня уже там начинала проявляться телепатия, и я уловил мысли наших похитителей. Правильнее, похитительниц, – он поёжился, – Честно скажу, цивилизация коротайев и их мышление – совершенно иные. Отличаются настолько же, насколько отличаются местные девушки-ангелы от хищника из одноимённого голливудского фильма! Но они реально не собирались тащить нас к себе. Мы для них были особым видом оружия против местной цивилизации.

– Так мы – враги или инертные существа для данной цивилизации? – не понял я – моя теория о собственной значимости в планах коротайек несколько пошатнулась.

Я не понимал того факта, что меня оставили с местными девчатами, но забрали мою спермы для собственного зачатия. Зачем им не только мы с моими детьми в этой цивилизации, но и мои дети у них самих? Последние мои исследования цивилизации коротайев пошатнули мои представления до самого основания: у двенадцати коротайек должны родиться мальчики с ярко выраженным Светом в душе. По тридцать два мальчика у двенадцати коротайек! Как понимаю, для самих коротайек это тоже неожиданное явление: та дюжина коротайек на особом положении.

– В смысле? – ошеломлённо спросил он.

– По задумке Стругацких и смыслу их произведения «Жук в муравейнике» жук – это столкновение с чем-то непонятным, – ответил я, – У жука есть свои дела, и он по прихоти кого-то или сам случайно попал на муравейник. Ему дела нет до всяких мелких тварей, которые переполошились из-за его появления – он уйдёт из этого муравейника. Муравьи же воспринимают его в качестве непонятного существа, которое вторглось к ним. Следовательно, муравьи должны уничтожить этого жука. Они пытаются не просто прогнать, а убить этого жука, но ничего не могут ему сделать – у жука настолько прочная защита, что муравьи бессильны нанести ему какой-либо вред. У Стругацких «Жук в муравейнике» входит в цикл «Мир Полудня». В последнем произведении, под названием «Волны гасят ветер», появляются особые люди, которые уходят от цивилизации Земли. Лев Абалкин в «Жуке в муравейнике» – первый представитель нового типа людей, которых авторы назвали люденами. Его убивают из страха неизвестности.

– Вон оно что! – протянул он, – Извини, не знал об этом цикле. Считал, что это самостоятельное произведение. Думал, что жук заслан в муравейник, чтобы разрушить его общество. Потому и убивают этого Льва Абалкина. Но вернёмся к нашей действительности. Коротайи готовили для нас роль внутренних разрушителей данной цивилизации. Подозреваю, что при этом заложили какую-то скрытую программу – мы начнём действовать при определённых условиях. Пусть это цивилизация и является несколько ебанутой, однако она намного лучше нашей. Мы явно будем перестраивать эту цивилизацию под нашу. Тут какой-то гибрид коммунизма с капитализмом, но вполне удачный гибрид, – он опять взялся за бутыль, но я в этот раз покачал головой – у меня в кубке ещё был этот коктейль.

– Что ты думаешь о коротайках? – спросил я, когда мы отпили из кубков глотков пять коктейля, – Зачем им гибриды себя и меня?

– В смысле? – удивился он.

– Ты ж, как и я, владеешь дальней телепатией, – усмехнулся я, – Неужели не видишь, что моей спермой оплодотворили около трёх миллиардов коротайек и получили свыше семидесяти пяти миллиардов детей, в том числе у двенадцати по тридцать два мальчика.

Вова ошеломлённо уставился на меня, а потом выплеснул в себя почти полный кубок.

– Что в их детях? – спросил он, закусив, – Такая же рафинированная Серость или Тьма, как в местных чертях?

– Практически во всех – рафинированная Серость, – ответил я, – В остальных, которых совсем немного – рафинированный Свет. В мальчиках – только Свет.

– Ох, Серый! – побледнел он, – Как говорил Попандопуло: «Чует моё сердце, шо мы накануне грандиозного шухера!»

– Кажется, ещё какого! – согласился я, – Такое количество Света и рафинированной Серости, по-моему, всколыхнёт всю Вселенную! Только Серость меня пугает больше, чем Тьма. Ты обрати внимание, кого вынашивают Сэм, Настя и Анютка Волкова.

– Не могу! – сказал он после паузы так, словно попытался поднять нечто неподъёмное, – Я пьян!

– Значит, пьём дальше! – заключил я и налил ему в кубок.

Мы просидели с ним ещё около часа, обсуждая по-русски планы побега, а потом и девчат. При этом попивали этот коктейль. В итоге, у меня отключилась память, и я не помню, чем всё у нас закончилось, и как мы с ним ушли спать…

Глава 11.

Я проснулся в обнимку с очередной девушкой. Было темно, а у меня – стояк. Я тут же вставил хуй в девушку, и та отозвалась взаимностью, принимая его в себя глубже. Я отметил, что пизда девушки в этот раз узкая. Явно эта девушка из числа малолеток с Земли. Явно ни близнецы Терновы (у тех титьки и рост больше), а кто-то из новеньких, что крутились около нас – рост был несколько ниже.

– Вова, в этот раз всё было намного лучше, – прошептала девушка, когда мы оба кончили по несколько раз, – Я словила не меньше трёх каскадных оргазмов.

– Э! – в шоке ответил я, – Я – не Вова!

– Серый? – тоже в шоке ответила она, – Каким образом?

– Вот бы знать! – ответил я, – Не помню, как попал к тебе. Прости…

– Ничего, – ответила она и обняла меня, – Надо будет уговорить вас обоих, чтобы вы вдвоём выебали меня…

– Ты кто? – в панике спросил я.

– Гавра, – явно с улыбкой ответила она, – Ты пришёл ко мне в темноте и выебал почти до обморока. Я ещё удивилась тому, как на Вову подействовало спиртное. Решила, что надо чаще подпаивать тебя… То есть, его…

– А ничего, что мы несколько разной комплекции? – перебил я её.

– Признаться, не заметила, – ответила она, – Я тоже выпила лишнего. Не до рвоты, как некоторые твои девушки из числа наших, но на грани – меня просто начало клонить в сон… Я ещё хочу! Да и у тебя хуй опять стоит. Какая теперь уже разница?

Я ещё раз выебал её до каскадного оргазма, и мы задремали.

Нас застукала Цера. Ничего не сказала – лишь улыбнулась. Я уловил её досаду: как я понял из мыслей Церы, я ошибся дверью – Цера спала в следующей комнате. Мы сходили вместе с Гаврой в душ, где я ещё раз выебал её.

– Ну, Серый, ты даёшь! Вове для нового раза надо минимум час восстановления, а ты уже через десять-пятнадцать минут готов! – с восторгом сказала она, когда мы одевались, – Примешь меня своим вторым куратором?

– В смысле? – не понял я.

– Ну, женой я тебе не могу быть – у тебя и так больше десяти тысяч жён, – ответила она, – К тому же, я не беременна от тебя. По поводу тебя правительство приняло решение, что из местных женщин твоими жёнами могут быть лишь те из нас, кто забеременеет от тебя, но ведь для этого ты сперва должен выебать нас! При этом количество кураторов не оговорено. Институт кураторства допускает неограниченное количество кураторов женского пола для особо важных инопланетян мужского пола, но с их согласия. Ты относишься именно к таким и вправе принять или отклонить любую из нас. Можешь даже отказаться от Церы, – и я невольно уловил её мысли, которые касались Церы: «Только едва ли это позволят: Цера выше меня по званию. К тому же, имеет богатый опыт кураторства – Серый у неё минимум третий. Едва ли допустит своё отстранение – убедит его принять неограниченное количество кураторов. И так все кураторы его жён фактически выполняют и кураторство над ним. Впереди ещё и няни его деток…»

– А как же Вова? – спросил я.

– Если тебе это так важно, то я могу не только отказаться от секса с ним, но и от кураторства над ним, – ответила она, – Мне можно курировать не только тебя, но и его, – и в её мыслях мелькнуло: «Вова и так чаще ебёт не меня, а куратора Лены Петровой – Цамгу. Думаю, Цамга вполне справится с кураторством двоих. Тем более, Вова почти не расстаётся с этой Леной».

– И Вове назначат иного куратора? – спросил я с сомнением.

– Ну, теперь его самочувствие несколько лучше, и он вполне может отказаться от подобного предложения, – ответила она, – К тому же, может настаивать на том, чтобы его куратором стала та из нас, кто назначен куратором кого-то из его жён – у него ж только шестнадцать жён с Земли.

– Решим это при личной встрече с Вовой, – ответил я.

– Мне уже можно подавать рапорт о переводе к тебе? – смущённо спросила она.

– После разговора с Вовой! – ответил я.

Мы вышли из душа, обсушились под струями горячего воздуха, оделись и отправились на поиски моих жён и их кураторов.

Искать тех, кто участвовал в минувшем пикнике, не пришлось – все были в столовой и потягивали лишь какие-то напитки. Там же были Вова, его жёны и остальные кураторы его жён. Мы невольно замерли на пороге. Мои жёны, включая Сэм, с осуждением встретили нас. Такое же осуждение было и у жён Вовы. У аборигенок не было никаких чувств – в их понимании не произошло ничего необычного. Вова же выглядел несколько странно для данной ситуации – был несколько озадачен.

– Вова и Цера, нам нужно поговорить, – сказала Гавра.

– Одной больше, одной меньше, – с усмешкой сказала Анютка Волкова, скрывая обиду.

– Для нас – меньше, для вас – больше, – ответила Лена Петрова.

– Не факт! – ответила Катя Филимонова, – Могут назначить нового куратора.

– Если только Вова сам будет настаивать на этом, – с улыбкой ответила Цамга, – Вова хоть и является сейчас опекаемым, однако уже иного уровня. В частности, ему уже нельзя назначать куратора без его ведома. Мы назначены вам без вашего ведома и согласия постольку, поскольку вы не могли отдавать себе отчёта о ваших действиях, так как находились в лечебном учреждении. Вы пока не вправе отказаться от нас, так как не владеете полной информацией о нашем обществе.

– Информацией владеют, однако не имеют опыта практического применения, – ответила Гавра, – В силу сложившихся обстоятельств пока едва ли возможен такой отказ: вы живёте своим сообществом, которое практически изолировано от нашего общества.

– Нужно будет сдавать какие-то экзамены, чтобы избавиться от вас? – спросила Анютка.

– Никаких испытаний не будет, – ответила Гавра, – Ваш статус сменится только после нескольких жизненных ситуаций в нашем обществе. Об изменении вашего статуса никто вам сообщать не будет. Мало того, с получением и рождением детей вам будут рекомендованы новые кураторы, которые в вашем понимании будут являться нянями, гувернантками, учителями и преподавателями детей. Учитывая дефицит в нашем обществе представителей мужского пола, эти кураторы будут и первыми сексуальными партнёрами и даже жёнами мальчиков.

– А для девочек? – спросила Анютка.

– Ну, для девочек, как правило, первыми партнёрами являются мальчишки, живущие по соседству, – ответила она, – Даже допустимо чтобы этими первыми партнёрами были отец или братья, но при этом есть некоторые оговорки – строгий гормональный контроль и запрет на общих детей…

– Не полный, – перебила её Аурга, – Общие дети между братьями и сёстрами, а также у дочек от отца возможны только при оплодотворении вне женского тела. Например, Блядь – не только дочь Жопы, но и её сестра, так как у них общий отец. Там был вообще исключительный случай: несмотря на гормоны и редкое для любой нашей пары естественное зачатие, оно всё же состоялось, – Блядь и Жопа – это кураторы Юли Соколовой и Гали Романюк из моей первой камеры. Мы были возмущены такими их именами и невольно переделали их исконные имена под созвучные, но потерявшие смысл – Била и Заала, хотя аборигенки предпочитали называть их исходными именами.

Девушки с Земли сдержали своё возмущение.

– Такого наше общество, – сказала Цера, – Напомню: у нас на одного мужика приходится примерно пять тысяч девчат. На данной планете с этим вообще катастрофа: на две тысячи с чем-то наших мужиков, включая пятерых землян, приходится примерно семьсот десять миллионов девчат, которых они могут ебать. Именно поэтому мы не хотим рисковать Серёжей и прочими землянами – к ним в любом ином крупном поселении будет излишнее внимание и даже настоящая охота. Так что, ваш период адаптации может изрядно затянуться.

– Наше общество, в отличии от вашего, является обществом женщин, – сказала Гавра, – Эта планета только начинает осваиваться. Следовательно, сюда отправляются специалисты первого эшелона, в котором практически одни девушки.

– Понятно, – сказал Вова с некоторой досадой и пояснил на мой немой вопрос, – Там, куда нас поселили, начался настоящий рост города. За неделю население выросло с нашей неполной сотни до нескольких тысяч человек. И сплошь – девчата, которые отрицают какую-либо одежду!

– Ждите навязчивой помощи от иных девушек, но не всегда принимайте её, – сказала Гавра, – Особенно ты, Серёжа. Выебав кого-то из них, ты не отвяжешься от них. Поверь, будут напрашиваться и ждать твоего повторного внимания месяцами и даже годами.

– У Серёжи с половыми выделениями идут какие-то особые гормоны, которые дают нам каскадные оргазмы, – сказала Цера, – Те гормоны – на грани наркотиков, хотя кроме определённого рода зависимости дают омолаживающий и медикаментозный эффект. Так что, девчата, кого ебал Серёжа, даже не советую искать иных мужиков – будете жестоко разочарованы.

– Вон оно что! – ошеломлённо сказала Гавра по-русски, и я в шоке посмотрел на неё.

– Это она у меня научилась, – усмехнулся Вова, вставая из-за стола.

Мы прошли в комнату, которая была спальней.

– М-да, – сказал Вова по-русски, – Не ожидал я от тебя такого…

– Прости, – виновато ответил я, – Я вчера перепил и не помню, как попал к ней. Кажется, ошибся дверью – в следующей комнате спала Цера.

– Ладно, проехали! – ответил он, – Главное, Ленка при мне осталась. Гавру мне уже не вернуть – она влюбилась в тебя. Только долго ли выдержит около тебя – у тебя ж фактически двадцать с лишним тысяч девчат! Не обижай её, – и посмотрел на Гавру.

– Я не буду возражать, если и ты будешь ебать меня, – с улыбкой ответила она.

– Не думаю, что теперь это доставит тебе особое удовольствие, – сказала Цера, – Только, как понимаю, у Серёжи и Вовы обострённое чувство собственности, которое проявляется в ревности. Так что, добро пожаловать в нашу семью!

– Семью! – скривился я.

– Ничего, со временем всё наладится, – сказала она, – Центр утвердил назначение Гавры вторым куратором Серёжи. Поздравляю, Гавра!

– Спасибо, – просияла Гавра.

– Теперь к тебе вопрос, Вова, – сказала Цера, – Готов выбрать нового куратора?

– Это обязательно? – проворчал Вова.

– Нет, – ответила Гавра, – Учитывая твоё положение, ты можешь выбрать среди тех, кого уже знаешь. Так как землянки сами являются опекаемыми, то тебе остаётся выбирать из числа кураторов своих жён или жён Серёжи. Цера – не исключение.

– Не говори глупостей! – возмутилась Цера, – При таком раскладе я не собираюсь быть куратором двух мужиков. Тем более, Вова не сравнится с Серёжей… – я в шоке уловил у неё и Вовы воспоминании о том, как они ебались, пока я был в коме. Вова смутился.

– Вообще-то можно курировать и без ебли, – сказала Гавра, – И я в большей мере намекала на кураторов жён Вовы. Чем плохи Цамга, Флаэо и прочие?

– Их уже никто не спрашивает? – спросил Вова с сарказмом.

– Спросим после того, как ты определишься, – ответила Гавра.

– Ну, тогда Цамга, – ответил он, – Через полтора месяца всё равно будет пополнение этих кураторов – от нянек для детей нам же никак не отвертеться…

– Не через полтора месяца, а через два с половиной месяца, – поправила его Гавра, – Первые дети в инкубаторах, как ты выражаешься, были зачаты примерно через месяц после вашего похищения.

– Я о няне для малыша у нас с Леной, – сказал Вова.

– Ну, почему обязательно новые няни? – усмехнулась Цера, – В нашем положении няней может быть и куратор мамы. Тем более, что мальчики будут лишь у трёх твоих жён. И те мальчики – от тебя, а не от Серёжи. Вот там возможны проблемы для вашей психики: сперва тебе придётся ебать тех нянь, а потом их будут ебать твои сыновья. Возможно, что у этой няни будут дети не только от тебя, но и от твоего сына у Лены.

«Валить! – раздался телепатический вопль Вовы, обращённый ко мне, – Однозначно, валить нахуй из этого дурдома и разврата!»

«А что с детьми?» – рискнул я спросить примерно на той же волне.

– По возможности, забрать с собой! – по-русски ответил он, и тут же с ошеломлённым взглядом закрыл себе рот рукой.

«Ого! – не сдержался я, – У нас появился новый канал связи, который недоступен аборигенам!»

В дверь кто-то постучал. Цера подошла и открыла. В комнату вошла Цамга. Цера объяснила ей предложение Вовы.

– Когда Лена родит, то я не гарантирую своё постоянное присутствие около Вовы, – с сомнением ответила она.

– Ну, если ты и Лена будут нуждаться в дополнительной помощи, то вы вполне сможете договориться о дополнительной няне для малыша, – ответила Цера, – Тем более, что по нашим предварительным данным у Лены будет мальчик.

– Мы подумаем, – озадаченно ответил Вова, – Извините, нам пора возвращаться восвояси. Погостили и хватит.

– Думаю, вы уже вполне можете осмотреть некоторые дома, которые приготовили для вас, – сказала Цера, – Остальные земляне уже перебрались на окраину нашего поселения.

– Нам всё равно надо слетать на прежнее место жительства – забрать наши вещи, – сказала Лена.

– Дом для вас уже готов, – сказала Гавра с улыбкой, – Проводить?

– Прости, нет, – ответил Вова – всё ж, ему было обидно терять Гавру, – В принципе, мы уже готовы. Ты ж, Цера, выделила нам на все дела лишь десять часов, а мы в этом доме уже больше пятнадцати.

Мы вышли проводить их, а потом вернулись в столовую, где Цера покормила меня и Гавру – мы пропустили завтрак.

– Раз теперь у Серёжи два куратора, то мы имеем право сменять друг друга, – сказала Цера уже в конце нашего завтрака, – Сегодня я воспользуюсь этим правом. Мне нужно слетать в местную столицу по кое-каким делам. Это едва ли на пять часов.

Я посмотрел на неё, и невольно возникли её мысли – её начали беспокоить давно забытые ощущения. Ощущения, которые сопровождают беременность! Я прикрыл глаза и настроился на биополе. Цера была беременна! Само собой, от меня – ебля с прошлым мужиком была у неё несколько лет назад. Я в панике начал проверять всех кураторш своих фавориток, которых уже выебал. Треть из них тоже были в начальной стадии беременности. Я в панике открыл глаза и увидел озадаченные лица не только Церы с Гаврой, но и остальных, кто присутствовал в столовой.

«Не помешаю?» – совсем ни ко времени вмешались мысли Вовы.

«Есть немного», – ответил я.

«Проверка связи, – сказал он, – Попробуй поймать картинку. Или отвлекаю от ебли Гавры или очередной дивчины с Земли? Что-то улавливаю у тебя странное состояние».

«Цера и минимум треть кураторш моих жён, которых я выебал, беременны от меня!» – чуть ли не прокричал я.

«Вот это поворот! – в шоке ответил он, – Как понимаю, без участия местной медицины? По словам той же Церы, аборигенкам без участия местной медицины практически нереально забеременеть. Особенно тем, кого принимают в кураторы».

«Да», – ответил я.

«Серый, держись! – с сочувствием ответил он и тут же в шоке произнёс, – Вот это поворот! Оказывается, у меня тоже пятеро беременны!»

«Гавра не беременна», – ответил я, предупреждая его вопрос, прощупав её и получив от неё ошеломлённый взгляд.

«Хоть это радует, – ответил он, – Мне её не вернуть. Пришлось бы быть в твоей семье на тех же правах, что и тебе в моей: ребёнок – от одного мужика, а мать живёт и ебётся с другим. Всё ж, лови картинку».

У меня возникло видение совершенно иной обстановки: те же серые коробки, но стоящие плотно друг к другу. При этом виднелись спины девушек в одежде и голая пегая девушка.

«Извини, чуть не то отправил, – виновато сказал он, – Лови теперь другую!»

И опять вспышкой возникла картинка: всё те же серые коробки, но теперь уже толпа голых девушек, которая, кажется, встречала Вову и его свиту. Как понимаю, в большей мере Вову – накануне он жаловался, что по соседству с его семьёй начали селиться аборигенки, которые совершенно отвергали какую-либо одежду. Среди них были не только обычные девушки, но и представительницы иных рас. Вова с некоторым любопытством остановил свой взгляд на голой девушке, за спиной которой были огромные белые крылья. Те крылья на метр возвышались над головой девушки и почти касались земли. И, в отличии от наших кураторов, на её лобке были пусть и жиденькие, но волосы. Телом же и лицом она была само совершенство.

– Что-то не так? – спросила Гавра.

– Потом! – растерявшись от красоты девушки-ангела, ответил я.

«Так что, особо не советую тебе высовываться из своего Ковшово, – вмешался опять Вова, – Я напросился на днях на полёт до местной столицы. Поверь, ничего хорошего не увидел: сотни голых девок всех оттенков кожи и разной степени волосатости. И не только люди и их подобия, но какие-то ящеры, птицы, ангелы и вообще какая-то нечисть с бредом. Ну, а как уже рассказал, меня чуть не купили на ночь за сумасшедшую цену три таких ангела», – и он передал картинку, где были разные существа.

«Почему Ковшово?» – спросил я.

«Хочешь ты того или нет, но твоё поселение будет называться по твоей фамилии, – ответил он, – Тут хоть девки и сохраняют девичью фамилию, но мужики на этой планете такая редкость, что невольно привлекают внимание. Поселение, где я обосновался, уже вполне официально называется Бутово. Также у остальных мужиков. Я ж не только девок чпокаю, но ещё и успеваю изучать этот мир».

«Так у тебя и девок поменьше моего!» – возразил я.

«Не горюй! – с сочувствием ответил он, – Что-нибудь придумаем!» – и его внимание переключилось на девушку-гибрид человека и кошки или лисы – у неё была странная мордашка, но в большей мере привлекало внимание звериные рыжие ушки в копне пышных рыжих волос и большой пушистый хвост. И у этой девушки лобок имел всё ту же рыжую, как у лисы, поросль.

– Ну, отправляемся в новый поход по бабам? – с улыбкой спросила Аня Волкова.

– Извинитесь за меня перед ними, – сказал я, – Я вчера несколько перебрал со спиртным. Я сегодня буду просто отлёживаться.

Все аборигенки почему-то с вопросом посмотрели на Гавру, а я на мгновение почувствовал мягкое и ласковое прикосновение чужого биополя, каким изучал всех вокруг себя. Это было прикосновение Гавры!

– Я бы послушалась Серёжу, – ответила она вслух, но несколько озадаченно.

– Не удивляйся такой нашей реакции, – усмехнулась Цера, – Не забывай, что Гавра – потомок легендарных джедаев. Многие из потомков Анакана Скавера, который в истории больше известен в качестве Дарты Вайдера, способны улавливать самочувствие и даже мысли других существ. Гавра может улавливать лишь самочувствие. Она даже способна немного лечить. Так что, пусть с Серёжей идёт только Гавра. Заодно и подлечит.

Мы прошли в ту комнату, в которой проснулись.

– Прости, Серёжа, но я должна тебе кое в чём признаться, – растерянно сказала Гавра, когда закрыла дверь.

– В чём? – растерялся я.

– Я не привыкла скрывать свои способности – ты сам способен раскрыть меня, – ответила она, – Правда, они у меня на очень низком уровне. Но и этого уровня более чем достаточно, чтобы определить наличие Силы… Не надо смеяться! Вова смеялся над этим моим признанием. Не верит в эти способности. Сила есть! И она в вас, во всех землянах, присутствует в той или мере. В тебе же вообще способна подавить в окружающих абсолютно всё!

– Вова – не псих? – озадаченно спросил я, – Мы все под колпаком?

– Под многократным, – кивнула она, – Кажется, ты уже раскусил Церу. Цера – тоже потомок древних джедаев и имеет кое-какую силу, но та сила в некоторой мере Серая, которая преобладает в наших правителях, хотя не в тех масштабах, что во времена Анакана Скавера – моего великого предка.

– Как понимаю, Анакан сам был сторонником Тёмной стороны Силы, – усмехнулся я.

– Он был Колеблющимся, хотя в некоторые моменты его одолевала Тёмная Сторона Силы, и тогда он творил страшные дела, – ответила она, – Но перед смертью он вернулся на Светлую Сторону. Это в его времена было принято выделять лишь две Стороны Силы. Позже обнаружилась Третья Сторона – Серая Сторона Силы. Если угодно, то это Сторона Силы принадлежит Стихиям, для которых Добро и Зло равноценны, но на первом месте стоит Рациональность и Равновесие. Серая Сторона Силы – это проявление мутировавших медиахлорианов. Современные медиахлорианы предпочитают Серую Сторону Силы. Правда, при этом есть серьёзные проблемы по части размножения и отношения полов – стало рождаться намного меньше мальчиков. Но иногда медиахлорианы позволяют принимать Светлую и Тёмную Сторону Силы. В настоящее время существуют сообщества Тёмной и Светлой Стороны, хотя их серьёзно отодвинули от руководства и даже какой-либо иной деятельности. В частности, тот Орден Светлой Стороны Силы, к которой принадлежу я и мои родственники, сейчас скорее общественная организация, чем Орден в понимании нашей истории. Просто нет достаточно сильных носителей Силы. Вы же земляне обладаете иммунитетом к медиахлорианам, без которых, в нашем понимании, не только нельзя обладать какой-либо Силой, но и вообще жить – любое существо нашего Содружества Галактик является носителем медиахлорианов. То, что я почувствовала в Вове – едва ли превышает среднестатистическое отклонение от уровня Светлой Стороны Силы, хотя и на верхней границе, но в тебе есть Светлая Сторона Силы неизмеримой мощности. Признаться, я в замешательстве – в твоём окружении очень много носителей Силы. Ты, Вова, Настя Морозова и Анна Волкова являетесь носителями Светлой Стороны Силы. Дюжина твоих девчат несут в себе, по нашим меркам, концентрированную Серую Сторону Силы. Страшнее не это – страшно то, что многие твои дети несут в себе разные Стороны Силы. Меня больше пугают дети Насти Морозовой и Саманты Макдауэлл – в тех детях будет очень мощная Сила. У ребёнка Насти – Тёмная Сторона Силы. Очень мощная и страшная Тёмная Сторона Силы! Ещё больше пугает Серая Сторона Силы в малышке Саманты – там концентрированная Серость! Ты же сам на этом фоне – концентрированный Свет!

Она вся дрожала. Я не удержался – подошёл и обнял её. Она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Она озадачила меня.

«Не помешаю?» – опять вмешался Вова.

«Что-то срочное?» – спросил я.

«Мы собираемся переезжать к вам», – ответил он.

«Извини, это без меня», – ответил я.

«Я просто хотел предупредить, – сказал он, – Как понимаю, не ко времени».

«Стоп! – остановил я его, – Как можешь охарактеризовать Гавру?»

«Что, и на тебя вывалила теорию о Великой Силе?» – явно с усмешкой спросил он.

«И не только», – ответил я.

«Ещё вывалила то, что я – вероятный новый джедай, – тут же я почувствовал его удивление, – Э! Раз мы общаемся на расстояние в несколько десятков километров, то и ты тоже, по её мнению, должен владеть этой Силой!»

«Как ты относишься к её теории?»

«Что-то есть, однако не в «десятку». Временами я чувствовал, что она изучает меня не только ручками и взглядом, но и каким-то иным чувством. Даже чувствовал какие-то мягкие прикосновения. Признаться, после этой нашей встречи я сам должен немного подумать. В некоторых твоих девчатах я чувствую нечто странное. С моими – всё в порядке, а вот у некоторых твоих я чувствую какие-то непонятные оттенки – Свет, Тьму и Серость. Особенно пугает Серость в некоторых твоих девчатах – в Сэм, Оле Волковой и ещё в десятке девчат. Поверишь ли, есть какое-то смутное воспоминание о встрече с той Серостью. И, кажется, я там огрёб так, что просто нет слов! Страшнее Серость в вашей с Сэм дочке – я почему-то панически боюсь той Серости».

«А что скажешь по поводу сына у Насти Морозовой?» – спросил я.

«В самой Насте я чувствую нечто родное, – ответил он, – Нет! Не так! Примерно такое же чувство, какое испытываешь при встрече с тем, кого очень давно не видел. Ну, типа, как при встрече с тобой, но иное. Сокурсник или сослуживец! Вот это сравнение более точное! Я под конец службы в армии был заместителем командира взвода. В Насте чувствую кого-то похожего на рядового, который был в моём подчинении. А вот в вашем с ней ребёнке я чувствую «чеха», которого пришлось наблюдать в прицеле: враг, которого я в любой момент могу грохнуть! И никуда он, тварь, от меня не денется, как это было с тем «чехом» в Чечне – теперь нет приказа о том, что не открывать огонь по противнику! В тебе я вообще вижу кого-то из наших генералов, которые были за солдат… Хм… Анютку Волковой вижу в образе не ниже нашего полковника…»

Его образы были настолько точны, что я невольно хмыкнул. Только какой-то частью своей души я не боялся Серости. Наоборот, девушки с Серостью казались мне настолько же приятными… девушками, которых мне пришлось ебать тут. От этих нахлынувших чувств я не удержался и с нежностью обнял Гавру.

– Да! – со страстью ответила она и потянулась к моим губам своими губами.

«Ладно, не буду отвлекать, – смущённо сказал Вова, – Ты сейчас передал мне не только то, что видишь, но и то, что чувствуешь! Не будь настолько безрассудным! Фильтруй то, что кидаешь мне!» – и я перестал чувствовать его.

Я переключился на Гавру…

Глава 12.

Цера вернулась в приподнятом настроении – она была беременна. Тут же распорядилась отправиться на обследование тем аборигенкам, которых я ебал в больнице. Те вернулись счастливыми, так как дети для аборигенок – вроде благословения. Тем более, зачатые без вмешательства местной медицины, которой они, как ни странно, не особо доверяли. Гавра объяснила особое отношение к естественному зачатию: по каким-то их легендам или предсказаниям последних истинных джедаев дети, зачатые без вмешательства местной медицины, являются не только двигателями прогресса, но и должны возродить Истинную Сторону Силы. Это она рассказала, пока мы переходили от одного дома к другому, в которых я ебал не только землянок, но и их кураторов.

После визита Вовы почти ничего не изменилось: я продолжал в спешном порядке ебать тех, кто прибыл со мной на звездолёте коротайек. Впрочем, изменения были: Цера как-то отдалилась от меня и занялась какими-то административными делами нашего поселения; я без особого труда мог сказать, чем занимаются мои жёны, включая аборигенок (с беременностями, число которых увеличивалось, я тоже стал считать их жёнами); и аборигенки стали более настойчивы. Если до визита Вовы и открытия беременности у Церы аборигенки особо не настаивали на ебле, то теперь это стало обязательным условием – на этом настаивали Цера и Гавра, которые были постоянно рядом со мной. Ещё можно дополнить эти изменения тем, что при небольших передышках между еблей своих жён я мог общаться с помощью телепатии с Вовой, где бы он не был – тот уже через три земных дня уговорил своих спутниц посетить иные планеты. Даже расстояние в несколько тысяч световых лет не были препятствием. Впрочем, при перелётах я не мог связаться с ним. Даже не мог найти его. Кажется, межзвёздные путешествия у этой цивилизации реально были в иной вселенной, так как я нашёл не только Землю, но и всех своих знакомых на ней. Проблем с поиском Земли уже не было, хотя Вова был не в силах связаться со мной на расстоянии больше, чем в две с половиной тысячи световых лет. Для меня же в этом никаких проблем не было.

Обнаружение Земли несколько разочаровало нас с Вовой – галактика Млечный Путь (и соответственно Земля) находилась в двух миллиардах световых лет от нас. Масштабы вселенной тоже несколько обескуражили нас с Вовой: если смотреть вперёд, то я «видел» себя со спины на расстоянии в ста девяноста четырёх миллиардах световых лет. И это расстояние постоянно увеличивалось!

Найдя Землю, я невольно проник в мысли своих родителей и семьи сестры. В конце февраля 98-го меня уже заочно похоронили. Даже закопали на кладбище пустой гроб и поставили деревянный крест. Розыск меня ничего не дал. Алёнка с Полинкой так и жили с моими родителями. Алёнке даже разрешили взять мою фамилию, а со своими родителями она окончательно разорвала какие-либо отношения. И она с уверенной надеждой ждала меня! Чего не скажешь об остальных девчатах, которые родили от меня детей. В сельхозколледж в 97-ом году поступили две девочки из нашей школы, и Дикая Комната с моими сокурсницами по очереди вышли на них, и узнали новости моего посёлка обо мне и Алёнке. Сокурсницы и Дикая Комната посчитали, что Алёнка окончательно сошла с ума. Мало того, они даже встречались с ней, и утвердились в безумии Алёнки: та с жаром уверяла всех, что я жив и скоро вернусь.

Примерно такая же история была и с остальными, кого похитили коротайки – их тоже признали умершими, кого-то раньше, кого-то позже. Кое-кого считали утонувшими на реке (типа рыбака Лёхи и самоубийцы Веры Поповой из второй моей камеры на звездолёте коротайев), а кое-кто пропал вообще самым загадочным образом (типа Светы Колосовой из второй камеры, которую похитили с балкона собственной квартиры).

Я уговорил Гавру, и мы слетали в столицу планеты, где в меня загрузили всю информацию по теории и практике межзвёздных и галактических путешествий. Признаться, был согласен с Вовой, что в теории где-то есть ошибка. В частности, она точно была в практике путешествий между звёздами и галактиками – одна из констант применялась с недопустимым округлением (типа того, что округлить число «пи» до десятых или даже до целых, хотя там округление касалось более далёких знаков). Безопасность не пострадала, однако скорости в разных режимах были на несколько порядков ниже. Если бы создатели межзвёздных путешествий использовали округление с избытком, то тогда получили бы более высокую скорость, однако и более высокую вероятность столкновения с объектами гиперпространства.

Я указал Вове на эту оплошность в местной цивилизации. Даже примерно прикинул, как можно исправить конструкцию «трёхколёсного межзвёздного велосипеда»: всего-то надо добавить примитивную электрическую цепочку из говна и палок примитивных постоянных и переменных резисторов, которые вполне можно изготовить даже в условиях школьного кабинета физики родной нам школы из проволоки с изоляцией и без неё. Увы, у меня на это не было времени. Да и не было под рукой проволочек нужного сечения и длины. Вова пообещал раздобыть всё необходимое. Даже пообещал разжиться паяльником… который он засунет мне в одно место, если я не соберу этот электрический костыль – его заебала настоящая жизнь. Он даже был категорически против того, чтобы забрать кого-то из своих жён и аборигенок. Из-за его конспирации его поиски нужных материалов затянулись. А потом Цера запретила мне ебать кого-либо из землянок, но на меня насели аборигенки. Да и Вова на иных планетах увлёкся аборигенками со странной и даже экзотической внешностью. По его мыслям-словам, он выебал не только несколько пегих инопланетянок, но и экзотических девушек из фильма «Звёздных войн», а также несколько зверолюдок (девушек с некоторыми элементами животных), чертовку и девушку-ангела. Наибольший восторг у него вызвала девушка-ангел. Только у него были едва ли единичные случаи и без особых последствий (те аборигенки пока не проявили беременности), а мне даже думать об этом нельзя – хватает аборигенок, которые прикреплены к моим жёнам в качестве кураторов.

Примерно через два земных месяца после нашей первой встречи с Вовой у меня и Вовы начался настоящий кошмар – местное правительство начало вручать нашим с ним жёнам с Земли моих детей. Если у Вовы в первый день оповестили о выходе из искусственной матки детей только у пяти его жён, то у меня детей получили свыше пяти тысяч девчат. Вове чуть ли не в приказном порядке потребовалось вернуться на нашу планету Кортам. На него ещё и наехали две из тех пятнадцати его жён, получивших детей через оплодотворение моей спермой их яйцеклеток – они были несколько старше нас (около сорока лет), мечтали на Земле о множестве детей, но не могли иметь их: одна ещё в юности сделала аборт (в чём раскаивалась) и стала бесплодной, а второй дети были противопоказаны из-за былого слабого сердца, и ей пришлось пройти через стерилизацию. Тот их наезд был в как раз в момент нашей с Вовой связи, и я всё увидел глазами Вовы. Мы усовершенствовали нашу связь и могли передавать не только картинки, но и практически все наши ощущения. Я при этом мог считывать эти ощущения у своих жён (тех, кто считал себя моими фаворитками). И они даже не подозревали, что копаюсь в их чувствах и мыслях. Правда, при попытке понять женский оргазм меня вырубило нахуй – там был такой восторг, что моя психика не выдержала.

За эти два месяца я встретился с другими земляками, но с ними была лишь небольшая встреча за столом без спиртного. Признаться, никаких чувств они у меня не вызвали. Даже попытка понять их через телепатию не увенчалась успехом – они были вполне довольны новой жизнью. Правда, к моим детям у их жён отнеслись несколько странно.

– Отец – не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал! – заявил мне Лёха, – Как понимаю, мои девчата не отдадут тебе их, – и его девчата из числа землянок подтвердили это, – Да и какое ты можешь дать воспитание своим дочкам? – у его жён от меня были лишь дочки, – У тебя – свыше десяти тысяч жён с Земли. Ты даже аборигенок умудрился обрюхатить. Для тебя все твои дети будут безликой толпой. Самое большее, что они увидят от тебя – мимолётную похвалу за свои успехи или выговор за шалость…

Примерно того же мнения были Иван и Михаэль. Я не стал настаивать.

Потом дети посыпались и у остальных моих землянок. Я решил для себя, что в любом случае буду наблюдать детей особых моих жён – в тех, в ком Гавра и я почувствовали Силу. Невольно я остановился в том доме, который выделили Анютке Волковой. Ей для первого раза доставили лишь одну дочку, и она отказалась от дополнительной няньки. Чего не скажешь о Сэм, которой доставили пару мальчиков – та ещё раньше потребовала двух нянек. Я невольно стал избегать общения с Сэм: няньки из числа аборигенок – ладно (могу и их выебать), но потом этих нянек будут ебать эти малыши и, возможно, станут первыми их девушками и даже жёнами.

Пятнадцатого декабря прибыл Вова и заглянул ко мне в гости. В этот раз лишь на пару в компании с Леной и общей для обоих кураторшей Цамгой. И мы опять с ним напились – в этот раз девчата оставили нас один на один, отправившись возиться с малышкой Анютки Волковой.

Вова мысленно сообщил мне ошеломительное открытие: мы можем не только читать мысли, но и изменять молекулярную структуру веществ, которые видим перед собой. При желании можно изменить структуру пластика так, что он станет хоть сахаром, хоть более сложным веществом. Правда, по словам Вовы, для этого необходима дикая концентрация всех чувств и внимания. Пока у него получилось изменить сладкий сок под алкогольный коктейль. В подпитии он не смог продемонстрировать это, но поделился воспоминаниями об этом опыте. Я из-за детей несколько дней не выходил с ним на связь и не знал об этом его открытии.

«Только твои резисторы у меня едва ли получится сделать, – с разочарованием закончил он, – Там нужны металлы, а их вокруг нас очень мало, а те, что есть, не подходят. Чтобы изменить их под медь, нихром и железо, нужно менять уже атомную структуру, а там уже ядерная физика. Боюсь, что я просто взорву всё к херам или подохну от истощения – для меди придётся уже вкладывать, а не отводить энергию. Ты ж знаешь, что физика – это не моё».

«Вова, блин! – возмутился я, – Неужели было так сложно найти на иных планетах какие-нибудь безделушки из металла? У этой цивилизации тоже есть склонность к украшению себя и интерьера, но на этой планете очень мало металлов. Если б не поставки извне, то тут даже медь была бы драгоценным металлом!»

«Уже поздняк метаться, – с досадой ответил он, – Мои девчата прилипли к твоим детям. Даже Катька Филимонова, у которой не было своих детей, и та готова облизать девочек, которых ей вручили».

«Когда она у тебя рожает? – спросил я, – Я о реальных родах».

«Думаю, лопнет через месяц-полтора, – ответил он, – А как твои фаворитки – Анютка, Сэм, Светка и прочие?»

«Анютка, Сэм и Света – в числе последних, – ответил я, понимая, о ком он, – У моих почти у всех есть дети из искусственных маток, даже у Насти Морозовой, которой при похищении было чуть больше пятнадцати лет. Настя уже получила ту малышку и всё ещё в шоке от своего преждевременного материнства. Все заботы о той малышке взяла её кураторша. Боюсь, что с рождением настоящего малышки в том доме добавится ещё одна нянька. Со дня на день ждём пополнения детей у Сэм, Анюты, Светы и ещё почти половины всех моих девчат. Кажется, ни дня не проходит, чтобы кому-то из них не доставили детей. Кое-кто уже получает вторых детей. Мало у кого идёт по одному малышу или малышке – почти сплошь двойни. Кое у кого вообще было разом четыре близнеца. Без каких-либо детей у меня пока лишь бабы из камеры-казармы, где было очень много практически старух – некоторым бабам из той камеры было вообще было под шестьдесят. Впрочем, у них тоже есть искусственные дети – тоже от одного до четырёх. Ты ж знаешь, что там даже была одна из известных актрис».

Татьяна Соловьёва зацепила нас с ним фильмом 91-го года под названием «Странник» про какого-то попаданца из числа крестьян-староверов XVII-го века в конец 80-х годов. Несколько философский фильм, так как он видит тот же крах былого миропорядка, что и в своё время: в его время – церковный раскол, в конце 80-х – начало краха СССР. Правда, у Татьяны Соловьёвой роль нашей современницы была единственной, которой она запомнилась многим. Ей хоть и было не шестьдесят, а чуть за сорок, но она не выдержала краха советского кино и подалась в челночницы.

«Ну, с твоей Татьяной мне пришлось пообщаться, – усмехнулся он, – Признаться, как таковая не произвела впечатления – уход из театра изрядно испортил её, сделав какой-то базарной бабой, – мы опять выпили, и он продолжил, – Постараюсь ещё раз вырваться за пределы планеты. В принципе, вполне могут отпустить хоть всей семьёй».

«Не думаю, – ответил я, – Пока не вылупятся последние искусственные дети, вас точно не выпустят! Да и беременность настоящих. И кто будет управлять тем звездолётом?»

«Ну, да, – озадаченно ответил он, – Ладно, постараюсь из лома и дерьма добыть эти металлы, – я в шоке посмотрел на него, – Ну, или из местных пород. Металлов и в самом деле мало, – он задумался и до чего-то додумался, – Что, если все твои сопротивления заменить алюминием и его соединениями? Алюминия тут предостаточно».

«Об этом я не подумал, – озадаченно ответил я, – Какие соединения и сплавы сможешь получить?»

«Думаю, даже такие, какие на Земле не снились химикам и геологам в самом страшном кошмаре! – ответил он, – Как тебе, например, сплав алюминия и углерода в равном соотношении?»

«Карбид алюминия?» – с сомнением спросил я.

«Я могу создать сплав этих веществ, – похвастался он, – Получаются предметы со стеклянно-металлическим блеском и прочностью алмаза. Признаться, на электропроводность не проверял… Блин, надо будет загрузить в себя всё материаловедение! Может быть, и подберу какое-нибудь соединение или сплав лёгких элементов, которые не будут уступать по своим свойствам меди, серебру и ртути».

«Дерзай! – с некоторым сомнением ответил я, – По идее сплав углерода с алюминием должен быть классическим полупроводником p-типа: вместо хрестоматийного кремния – углерод, а алюминий относится к третьей группе… Стоп! Это ж какое должно быть давление для сплава алюминия и углерода? И откуда у тебя столько энергии для этого?»

«Хрен его знает! – пожал он плечами, – Только после таких опытов начинает одолевать сушняк, а в моче и дерьме появляются железо и его соседи по таблице Менделеева…»

«Вот тебе и источник для тех сопротивлений!» – оживился я.

«Так их там микрограммы! – он сдержал возмущение, – Скорее наши внуки доживут до тысячелетия, чем мне получится накопить железа, никеля и кобальта! Проще слетать на иную планету, чем мне копить их!»

«Ладно, грузи в себя местное материаловедение и экспериментируй с ним», – ответил я, и мы продолжили пить…

Глава 13.

Создание костыля для изменения функций простого гражданского звездолёта несколько затянулось. В принципе, всё необходимое уже было на тех звездолётах, однако причина ограниченности тех же двигателей по части путешествий с бо́льшими скоростями крылась в настройках системы управления и мощностями реакторов. Как и на Земле, кое-какие характеристики звездолётов были неоправданно завышены (типа мощности двигателя у земных легковых машин: примерно одного класса автомобили могли иметь мощность как меньше ста «лошадей», так и больше трёхсот, что им явно было много). К тому же, на местных гражданских звездолётах были системы контроля, которые были связаны с диспетчерскими службами. И был вредный искусственный интеллект, который «стучал» на действия условного пилота – реальный пилот фактически только задавал цель, а не управлял звездолётом.

Кроме этих технических проблем были и иные проблемы – наши жёны, дети и местные помощницы. Жёны и помощницы из числа аборигенок практически ни на минуту не оставляли меня одного, требуя ебли. Если у Вовы из числа аборигенок забеременели едва ли пять, то у меня аборигенки беременели почти все. Мы с Вовой отказались от мысли, чтобы взять с собой кого-то из своих жён: у них не только уже были дети, полученные искусственным путём, но и сами они беременны. В принципе, я мог бы предложить отправиться с нами обратно на Землю некоторым землянкам и даже некоторым аборигенкам, однако у них были дети или они ждали их. Я б забрал с собой Анютку Волкову, Настю Морозову, Сэм, Свету Царапову и всех с «Серостью» в душе, а также кое-кого из аборигенок (Гавру в первую очередь), однако их набиралась не только много, но и у них были свои дети. Впрочем, теперь был и некоторый плюс – аборигенки были связаны детьми. Пусть они почти не оставляли меня одного, но охотнее и интереснее им было водиться с малышами. Для некоторых аборигенок ебля со мной была менее привлекательной, чем возня с малышнёй.

Мы с Вовой дотянули до того, что у наших земных жён родились все дети. И не только у тех, кого мы ебали, но и тех, кто был оплодотворён искусственно. Самой первой у меня родила Настя Морозова. Последней – Анютка Волкова. При этом Света, Сэм и Анютка родили по календарю Земли второго мая 1998-го года – у Сэм была некоторая задержка с родами. Третьего мая родила Анютка Волкова. К тому времени та же Настя забеременела повторно. Только я так и не выебал всех, кого оплодотворили моей спермой – едва ли половину из них.

Хоть Света Царапова и получила пятнадцать детей (и, соответственно, столько же дополнительных кураторов), но я почему-то предпочитал проводить время с ней. Возможно, из-за того, что куратором старшего со Светой сына стала подруга и ровесница Гавры Эйвина Чуйме. Со Светой было как-то удивительно спокойно, а гордая скромница Эйвина была невероятной красавицей. Она была хейпанкой (из народа, описанного в «Звёздных войнах»). Каким-то чудом ей удалось сохранить чистоту генов. Из-за этой чистоты она даже в сумерках совершенно ничего не видела! При ебле настаивала на ярком освещении спальни.

Гавра была в ужасе от моего ребёнка у Насти – с беременностью Гавры у неё начали проявляться не только способности джедая, но и видения из будущего. По поводу видений у меня не было никаких сомнений: она несколько раз видела бытовые случаи, которые сбывались. От вида Лёши (так я и Настя решили назвать нашего сына) у Гавры проявилось отчётливое видение того, что он преобразится в настоящего демона и попытается убить не только каких-то посторонних людей, но и покусится на меня с самой Настей. И спасёт нас Анютка Волкова со своей дочерью, однако спасение будет сомнительным: мы выживем, но планета или даже сама вселенная будет в ужасной разрухе. Это случится примерно в начале 2022-го года. Впрочем, у Гавры там было нечто из области бреда: она видела битву настоящего Судного дня, в которой участвовало несколько двойников меня, её, моих жён и наших детей. Даже Анютка Волкова была в нескольких экземплярах, которые были по обе стороны противостояния, и Гавра не могла точно сказать, на какой стороне моя Анютка, а где её двойники.

Лёхе, Ваньке и Мишке-Михаэлю мы даже не стали предлагать возвращение на Землю – их вполне устраивала и эта жизнь.

Пятого мая 1998-го года по календарю Земли мы наконец-то рискнули провернуть нашу операцию. Под предлогом очередной пьянки уединились на звездолёте, который был рассчитан на пятьсот пассажиров, включая детей. Пить в каким-то доме было как-то не комфортно – дети, жёны (иные повторно), няни детей и кураторши из местные (ещё и с беременностью от меня). Само собой, пить не стали, а взялись за подготовку к побегу – начали творить детали и схемы для костыля, который позволил бы обойти ограничения местной транспортной системы. Совсем ни к месту меня вызвала Гавра.

«Тикаем! – в панике через телепатию предложил Вова, – Кажется, она подозревает нас в возможности побега, хотя и надеется на местную систему контроля».

– Всё в порядке, Гавра, – ответил я вслух.

– Можно к вам? – предложила она.

– Тебе точно пить нельзя, а мы, когда выпьем, можем быть неадекватными, – ответил я, – Вдруг Вова по старой памяти решит выебать тебя? Или мы оба решим выебать тебя. А тебе сейчас нельзя – у тебя уже пошёл третий триместр беременности, – Вова с большими глазами через телепатию ответил:

«Чего ты несёшь? Совсем ебанулся? Во-первых, она беременна, а я не извращенец, чтоб ебать беременных! Во-вторых, она – теперь твоя жена, а жена друга для меня вне моего внимания. В-третьих, я точно не собираюсь участвовать в подобной групповухе, так как вообще против групповух с участием нескольких мужиков и одной девушки!»

«Не отвлекай!» – ответил я Вове, а сам выслушивал возмущения от Гавры.

– Не обижайся, Гаврик, – сказал я с нежностью, – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Не хочу, чтобы ты видела моё скотское состояние.

– Хорошо, – ответила Гавра, растаяв от такого моего признания, – Только не ищите нигде новых баб. Я уловила у вас с Вовой желание посмотреть иные планеты. Мне не хочется терять тебя.

– Иных я точно не буду искать – мне и вас с лихвой хватает, – ответил я, – А вот посетить иные планеты – это мысль. Можно мы слетаем на Корусант или на другую планету из ваших легенд и наших фильмов?

– Это ж долго! – возмутилась она, – На этом звездолёте вам лететь до них несколько лет. Разве, что с помощью пассажирских звездолётов. Думаю, мы вполне потерпим недельку. Впрочем, кому-то из нас не мешает присоединиться к вам…

– Я ж пошутил! – невольно испугался я.

– Ну, мы не обидимся, если ты ещё кого-то приведёшь в нашу семью – мы ж все видим, как ты смотришь на зверолюдок, ангелов и даже чертовок, – сказала она вполне серьёзно, – Если, всё ж, надумаете лететь куда-то в иную галактику, то летите через планету Ранда – это ближайший космопорт с межгалактическим транспортом и планета, где преобладают зверолюди нескольких десятков рас. Вам лететь до него едва ли два-три часа. Думаю, ты не настолько безумен, чтобы искать ещё кого-то – нас у тебя и так свыше ста двадцати тысяч. Зачем тебе ещё кто-то?

– Серьёзно? – возмутился я, – Вас – больше ста двадцати тысяч?!

– С дочками – вообще под двести тысяч, – весело ответила она, – Не забывай, что по нашим традициям первым мужчиной у дочек является их папа.

– До связи! – оборвал я её.

«Серый, ты псих!» – покачал головой Вова.

«Так, сперва мы летим в сторону какой-то Ранды, но по пути выходим в обычное пространство и в темпе меняем систему управления кораблём! – решил я, – Как понимаю, на смену управления у нас будет очень мало времени – сработают местные системы безопасности, и к нам отправятся службы спасения. Мы должны слинять до их прибытия!»

«Об этом я не подумал», – ответил он, и мы продолжили нашу работу…

Глава 14.

Мы управились за четыре часа. Ещё полчаса ушло на полёт прочь с Кортама в сторону Ранды. В дикой спешке за одиннадцать минут мы нейтрализовали не только систему безопасности, но и изменили систему управления. Искин нашего звездолёта попытался возмутиться нашими действиями, направленных против системы безопасности, и мне пришлось вырубить его совсем. При этом, я, кажется, спалил его намертво. Системы жизнеобеспечения работали на автоматике и не зависели от искина. После этого нам пришлось практически на ручном управлении уходить в гиперпространство, что мы и успешно сделали. За управлением сидел я, а Вова присматривал за нашей схемой.

– Ушли! – с облегчением выдохнул Вова.

– Не уверен, – ответил я, чувствуя настоящий флот, который шёл на перехват нас, – Добавь-ка чуть тока… – и я подсказал ему, какую ручку около него нужно подкрутить.

Он добавил, и свет на корабле потускнел из-за того, что вся энергия пошла на гипердвигатель и силовое поле. За прозрачным куполом, который был над нами, даже изменилась пелена – из однотонно-серой стала переливаться всеми цветами радуги. И яркость стремительно нарастала – от отдельных всполохов полярного сияния до яркой радуги.

«Э! – возмутился я, – Перебор! Нахуя выкрутил на полную?! Сейчас либо движок крякнет и разнесёт нас на неизвестные частицы, либо откажет силовое поле, и мы тут подохнем от безумия!»

Вова быстро выкрутил обратно, и свет вернулся к прежнему уровню, однако пелена за бортом не пропала. Кажется, даже пространство стало каким-то иным. Или нас, всё же, накрыло кратковременное отсутствие силового поля?

– Что-то тут не то, – с сомнением сказал я, – Где-то есть просчёт…

– Пиздец резистору! – ответил он, и показал мне на нашей плате оплавленное сопротивление, – Я туда не тот изотоп железа воткнул. Скачок напряжения изменил не только состав изотопов, но и значение сопротивления данного резистора. Вырубай, нахуй, всё! Иначе, в самом деле, крякнет движок или силовая установка. А то и оба, и хрен потом после нас что-то найдут!

Я выключил, и мы вышли в обычное пространство. Невольно замерли, оценивая положение. Прямо по курсу величественно светила какая-то спиральная галактика, раскинувшись перед нами почти плашмя. Я прикрыл глаза, пытаясь найти знакомых мне людей.

Людей я нашёл, однако некоторые моменты меня смутили – что-то не совсем ясное отличало моих родителей от того, что я улавливал ранее. Рядом с ними не было Алёнки и Полинки, но я решил, что они где-то гуляют – на Земле был день. Скорее всего, из-за последствий нестандартного полёта в гиперпространстве я в этот раз несколько не так прочитал их разум. Мысли этих людей и ранее были доступны мне не в полной мере, и ничего не могли добавить мне – были лишь какие-то отпечатки разума. Я мог сравнить эти отпечатки с внешностью человека. Сейчас они стали отчётливее – словно приблизились с сотни метров до метров десяти. И эти люди были в этой галактике. Хоть Солнце не было видно, но я знал, где оно. Попытался найти Дикую Комнату и сокурсниц, но нашёл лишь кого-то отдалённо похожего на них – они словно и не знали меня! Мало того, у них в мыслях даже не было того факта, что у них есть дети. Маринку я застал за самоистязанием – она перед зеркалом давила на своём лице прыщи.

– Что скажешь по поводу знакомых людей? – спросил я.

– В смысле?! – приоткрыв рот, спросил Вова.

– Тебе не кажется, что мои родители, твоя мать и прочие знакомые люди какие-то не те? – уточнил я, – Или мы знали их не настолько хорошо? Или нас всё же накрыло отсутствие защитного поля?

Вова с недоумением смотрел на меня, и тогда я выплеснул в него свои ощущения и впечатления.

– Серый, я так не умею, – ошеломлённо-растерянно ответил он и перевёл взгляд на галактику, которая несомненно была нашей, Млечным Путём, – Мне для чтения мыслей нужно видеть этих людей. Ну, или, хотя бы, находиться с ними не дальше полутора тысяч световых лет.

– Похуй! – ответил я, – До Солнечной системы тут едва ли пятьсот тысяч световых лет. Свыше двух миллиардов световых лет мы преодолели за какие-то две минуты. Осталось совсем чуть-чуть…

– И это совсем «чуть-чуть» нам придётся пилить на местном движке, – сказал Вова, присматриваясь к плате, – Пиздец нашей схеме! Какого хуя? Откуда тут радиация?! Где железо?! Откуда тут изотопы хрома, ванадия и кобальта?!. Были…

Я присмотрелся к схеме и тоже ошеломлённо приоткрыл рот – схема не оплавилась, однако в ней произошли цепочки ядерных реакций. Каким-то образом произошли серии альфа- и бета-распадов, и распад последующих элементов. Больше всего пострадали детали, в которых было железо.

– Пиздец твоей системе! – сказал Вова.

– Согласен! – ответил я, – Что с остальным? Корабль не пострадал от этой магии превращений?

Минут пятнадцать мы осматривали практически весь корабль, и никаких существенных изменений не нашли – пострадала только наша схема. Как мы поняли, токи высокого напряжения вызвали в них сперва бета-распад, а потом и распад последующих элементов. От высокого напряжения и каких-то иных факторов электроны были вдавлены в ядра атомов.

– Нам это не поправить, – сказал вслух Вова, – Это корыто слеплено почти из одного пластика, а все металлы – в деле. К тому же, их там мизерное количество. В нашей схеме железа было больше, чем во всём остальном корабле!

– Придётся на ручном управлении лететь до Земли, – ответил я, – Автопилот-то мы спалили намертво!

– Пятьдесят суток! – простонал он.

– Придётся! – разочарованно ответил я.

– Тут и особых навыков не надо, – пренебрежительно ответил он, – Я в прошлое путешествие попросил своих дамочек порулить на ручном режиме. Держи штурвал и уклоняйся от ярких точек в серости – вот и весь алгоритм управления. Яркие точки, как понимаю, проекции массивных тел типа звёзд с массой примерно в десять процентов от солнечной, которые будут губительны для звездолётов, а более мелкие объекты вообще никак не влияют на полёт, как и мы не влияем на них. По словам той же Гавры, столкновение с ними чревато повышением температуры, но и то не смертельно – эти кораблики проскакивают их за какие-то пять-десять минут. Ну, кому первому рулить?

– Без разницы, – ответил я, – Я не сплю с Нового года по Земле.

– В смысле? – не понял он.

– А вот так: не сплю – и всё! – ответил я, – Произошла какая-то непонятная мне перестройка моего организма. Я ебал своих девчат десятками за сутки…

– Ты меня не выеби от отсутствия баб, – с опаской ответил он, – Поверь, я знаком с ломкой после того, как пропадает регулярная ебля, – ещё до армии, в конце 93-го – в начале 94-го он много раз приезжал к своей матери с девушкой по имени Света.

– Мне тоже не привыкать терпеть, – скривился я, вспомнив свою жизнь: с конца октября 96-го до самого похищения у меня не было ни одной бабы или девчонки.

– Мне тоже, – ответил он и пояснил, – Армия! Особенно, полгода в Чечне! – он мгновение подумал и предложил, – Камень, ножницы, бумага? Кто выиграл, того и дежурство!

– На счёт «три», – пожал я плечами и начал отсчёт, – Раз! Два! Три!

Я неожиданно для себя выкинул «ножницы», а Вова «бумагу».

– Тебе первому! – с некоторым торжеством сказал он.

Я пожал плечами, и оценил наше положение. Исходные органы управления двигателем для путешествий в гиперпространстве не пострадали. Кроме наших повреждений всё работало. С точки зрения технического состояния, то на нашем корабле не работал искин и автоматическое управление. Корабль был вполне пригоден для полётов, но лишь в ручном режиме. Правда, вместе с искином не работали и кое-какие системы безопасности. Например, не было ограничителя скорости, которые могли не сработать при перегреве двигателей или экстренном торможении.

– В принципе, теперь этот кораблик можно разогнать и до десятикратной стандартной скорости, – сказал Вова, тоже явно оценив наши повреждения, – Только не советую – кое-какие цепочки могут не выдержать и – привет гиперпространство без средств защиты, а это уже гарантированная смерть!

– По-моему мы и так там побывали, – сказал я с сомнением.

– Я ничего не чувствую, – ответил он.

– Ладно, постараюсь не разгоняться до таких скоростей, – ответил я.

– Пойду тогда, – сказал он, – Что-то я несколько подустал. Попробую уснуть.

– Ну, через десять-пятнадцать дней будем дома! – бодро сказал я, – Аборигены этого Содружества – те ещё трусы!

Вова кивнул, согласившись со мной, и ушёл…

Глава 15.

До Солнечной системы мы летели не десять, но и не пятьдесят суток – полёт занял пятнадцать суток. Всё это время я не спал. Признаться, после резкого обрыва по части ебли первое время было туго – временами накатывало такое желание кого-то ебать, что появись подобное желание у Вовы, я непременно согрешил бы. Выход был лишь в самоудовлетворении, на чём я подлавливал и Вову. При его дежурстве за пультом управления я не покидал рубку, откидываясь в кресле, и мы пытались делиться нашими способностями. В принципе, за первую неделю вполне освоили: я – способность Вовы к атомно-молекулярному телекинезу, с помощью которого он творил дикие с точки зрения земного химика, геолога и материаловеда минералы и сплавы, а Вова – телепатию и способность не спать сутками. Правда у Вовы не было практики для телепатии, а способность не спать сутками проявилась уже за пару суток до выхода в обычное пространство. В эти пару суток мы чуть-чуть изменили постельное бельё, которого на борту нашего звездолёта было предостаточно (всё ж, внутри это был звездолёт на пятьсот человек и размером с типовую свечку в шестнадцать этажей брежневских времён). Ну, как чуть-чуть? Под ту одежду, которая была на нас в момент похищения. Для основы творчества нашей былой одежды мы взяли то, что было под рукой. Увы, прихватить исходную одежду у нас не получилось – она хоть и была цела, однако, если бы мы решили взять её на борт этого звездолёта, то наши девчата и аборигенки сразу бы поняли, что мы решили смыться. Пусть полёт мог занять пятьсот пятьдесят земных лет, но мы вполне могли пойти и на такое! Для высадки на саму Землю вполне можно было использовать индивидуальные средства защиты, представлявшие коробку размером и весом с три кирпича, которая крепилась на лямки за спиной. Эта коробка обеспечивала его носителя силовым полем, защищавшим от радиации, и обеспечивающей какое-то подобие атмосферы в десяти-пятнадцати сантиметрах от тела. При этом эта коробочка ещё обеспечивала его носителя воздухом. В комплекте с монтажно-ремонтным комплексом с антигравитационным полем она вполне могла обеспечить очень мягкую посадку на Землю. Правда, ресурс у коробки был несколько ограничен двадцатью земными часами, а у антиграва – лишь десять часов, но этого нам было больше, чем достаточно.

Между делом мне удалось починить автопилот. Ну, как починить? Следование по простому маршруту он мог, однако без искина он был практически бесполезен. К тому же, у нас для него не было никаких точек привязки. Я ремонтировал его с целью сохранить звездолёт в тайне от землян. Я много раз обсуждал со своими девчатами и Вовой возможный контакт этого Содружества Галактик с земной цивилизацией. У всех у нас был однозначный вывод: при встрече с Содружеством Галактик земной цивилизации не жить! Представители Содружества Галактик в любом случае не оставят нас в покое – постараются включить в свои дела. Ещё и значительное количество мужиков. С другой стороны, людям нельзя отдавать технологии Содружества Галактик.

Наконец я посчитал, что мы прибыли, и после небольшого совещания с Вовой, который тоже не спал, мы решили выходить в обычное пространство. Перед выходом мы не только переоделись в восстановленную земную одежду, но и нацепили коробку с поясом. Вова ещё и похвастался пачками денежных купюр, которые сотворил по памяти (а память у нас сейчас идеальная – можем вспомнить все мелочи тех купюр, какие приходилось когда-либо держать). Опять же для творчества использовал тряпки из комплектов постельного белья. Он даже сотворил несколько десятков пачек двадцатидолларовых купюр – в прошлом ему пришлось подержать их в руках и внимательно рассмотреть. В свободное от дежурств время Вова занимался изменением структуры материалов тканей и фактически творил деньги. Сотворил два миллиона долларов и свыше двух миллиардов рублей¹. Творил самые ходовые купюры.

Выход в обычное пространство озадачил нас. Вокруг нас была пустота и темнота.

«И что теперь?» – спросил Вова через телепатию – мы уже дней десять общались лишь так.

«Ждём, – ответил я, – Система сканирует звёздную систему и ищет совпадения».

«Всё ж, ты запустил этот чёртов автопилот?!» – возмутился он.

«Да, – ответил я, – Искин, увы, мы убили наглухо, но вся информация Содружества Галактик сохранилась».

«Совпадений не найдено!» – выскочило сообщение прямо на куполе звездолёта.

– Ещё б, ты нашёл какое-то совпадение! – впервые за десять суток сказал Вова вслух, – Предлагаю переходить на обычную речь – всё равно нам придётся возвращаться к ней.

– Не возражаю, – ответил я.

Между тем на куполе опять вышла информация. Теперь около некоторых объектов-звёздочек появились характеристики. Мы невольно обратили внимание на характеристики звезды и планет. Я остановился на третьей планете с одним спутником, а Вова присматривался к четвёртой планете с двумя маленькими спутниками, которая была чуть ближе. Мы были примерно между третьей и четвёртой планетами. Только они не были в фазе противостояния.

– Удалось? – с сомнением спросил Вова.

– Сейчас проверим! – сказал я, вспомнив о радиосвязи, функцию которой включил в автопилот.

Стоило включить радиосвязь, как нас оглушил шум. Не белый, а какой-то иной. Я начал настройку.

– Послушайте, лейтенант! Давайте договоримся с самого начала. Я даю уроки гольфа… – ворвался голос, и появилась картинка. Знакомая, кстати, картинка – из фильма «Коломбо: Смерть протягивает руку». Я даже вспомнил, как я, мои родители и два Сани (Папин и Дунаев) полупьяные смотрели эту серию.

– Чего?! – возмутился Вова.

– Того же мнения! – тоже возмутился я, – Это повтор этой серии или мы провалились в прошлое? Сегодня ж не меньше, чем двадцатое мая 98-го года, а не вечер четырнадцатого февраля 97-го!

– Крути настройки! – сказал Вова.

Мы начали менять настройки радиоприёмника, но однозначно пришли к выводу, что попали в прошлое: в Перми было четырнадцатое февраля 97-го! Первоначально мы поймали сигнал от спутника, который вещал Первый канал на Дальний Восток. Даже с поправкой на расстояние, это было примерно около пяти вечера по Перми.

Между делом мы направили наш звездолёт к Земле.

Около получаса мы пытались понять, куда попали. Несомненно, это была Земля. Только у нас получались некоторые нестыковки. В частности, мы поймали новостной блок какого радиоканала, на котором упомянули Президента России Виктора Степановича Черномырдина!

– Ты за новостями перед похищением следил? – спросил Вова.

– Как-то было не особо до них, – виновато ответил я, – Сам же знаешь, у нас в посёлке давно закрыли радиоточку, а иных радиостанций там не было. Я сторожил в школе без каких-либо источников информации. Книжки читал да с малолетками в карты резался…

– Ну, да, – ответил он и с некоторой жалостью посмотрел на меня.

– Чего так смотришь? – возмутился я.

– А ты проанализируй свою жизнь в тот период! – возмутился он, – Отупел и опустился до того, чтобы пить с малолетками! Самому-то сейчас не тошно?! Сколько лет твоим малолетним собутыльникам – Сан Санычу, Жеке и Ромычу? Пятнадцать?

– Шестнадцать или семнадцать, – поправил я его.

– Один хер – малолетки! – ответил он.

Мы помолчали. Мне и в самом деле было нечем ответить ему. К тому же, накатил стыд за ту жизнь. Особенно было стыдно за себя и своё отношение к Алёнке.

Я попытался найти Алёнку, но не нашёл. Опять начал поиски Дикой Комнаты и сокурсниц. Этих нашёл, но это однозначно были какие-то иные девчата. Мои родители тоже ничего не знали ни о какой Алёнке!

– Ну, что скажешь про этого юмориста? – вывел меня из поисков Вова, и я понял, что он о Черномырдине.

– Вроде бы, премьер-министр при Боре Ельцине, – ответил я, – Прославился своим косноязычьем. Чего стоит его: «Хуже водки лучше нету…»

– В курсе, что он выполнял обязанности Президента России при операции Боре, – озадаченно ответил он, – Ты понял, что теперь он – не врио, а реальный Президент России или я ослышался? Была или нет оговорка о том, что он – временно исполняющий обязанности Президента России?

– Нет, – ответил я – я точно не слышал подобного.

– Эх, ты! А ещё носил в школе кликуху Профессор!

– Кажется, я и в самом деле за полгода с небольшим изрядно опустился, – в шоке признал я, – Что со мной такое было? Я ж превращался в тупого дебила! – я был готов заорать от стыда.

– Кажется, у тебя и в самом деле была серьёзная опухоль, – покачал он головой, – Закончить школу с золотой медалью и так опуститься?! – я и в самом деле закончил школу с золотой медалью, – У меня иного объяснения нет!

Я опять начал перебирать каналы.

– …заканчивается вывод российских войск из Чеченской республики Ичкерия… – ворвался очередной канал.

– Чего?! – заорал возмущённый Вова, – Какая, нахуй, республика Ичкерия?!

Между тем диктор вещал о каком-то втором пакете Хасавюртовских соглашений. Даже из этого небольшого сообщения следовало, что Ичкерия стала независимой. Следом за этими новостями пошли новости из иных республик России. Как мы поняли, Россия трещит по швам: что-то происходит в Татарстане, Башкирии, Якутии и иных республиках Северного Кавказа. Мало того, Дальний Восток и даже вся Сибирь восточнее Енисея отделяется от России с переходом к Японии или Мировому сообществу. Не лучше и на Урале – губернатор Свердловской области почти добился создания Уральской области и вопрос стоит о том, в каких границах она будет.

– Пиздец! – процедил Вова, – Да не к Мировому сообществу переходят Дальний Восток и Сибирь, а к Штатам! Японии там едва ли пару островков отвалится! А вот хуй им! – и он хлопнул рукой по локтевому сгибу в неприличном жесте, – Я не позволю этому!

– И что мы сделаем? – с сомнением спросил я, – Опрыскаем их одеколоном или дерьмом? Это ж не военный, а простой гражданский звездолёт, который у Содружества галактик на правах трёхколёсного велосипеда. Нас даже родное ПВО может сбить. И у меня есть большие сомнения. Кажется, это не совсем наша Земля. Такие новости я точно бы не пропустил! Мало того, я не могу найти некоторых знакомых!

– В смысле? – в шоке спросил он.

– Ну, по теории вероятности вполне возможно существование двойника не только конкретного человека, но даже планеты… – начал рассуждать я.

– Серый, не гони пургу! – оборвал он меня, – Ты на звёзды глянь! Это ж наше небо! Скажешь, что в нашей вселенной есть ещё и копия нашей галактики вместе с её соседями?

– Тогда, выходит, у нас с тобой что-то пошло не так, – озадаченно ответил я, – Только иная моя гипотеза выглядит ещё невероятнее: мы попали в какой-то параллельный мир, – я помотал головой, – Нет! Бред! Мы просто не знали всей правды о нашем мире! Вариант о прошлом точно невозможен!..

– Но Ельцин! Черномырдин на посту Президента России! – ответил он, – Кажется, я реально поверю в эту твою безумную гипотезу о параллельной вселенной!.. Э! А это что за хрень?

Всё это время он смотрел на космическое пространство. Земля уже приблизилась настолько, что была вполне узнаваемой. Только внимание Вовы привлекла не Земля, а нечто иное. Я тоже присмотрелся, и невольно моя челюсть пошла вниз: это был корабль коротайек! Тот самый или очень похожий на него! Я даже уловил на нём отпечатки разума девчат-коротайек. Только они были в панике: они почувствовали наше приближение и в ужасе бежали. Бежали, не захватив ни одного человека!

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросил Вова.

Его мысли мне и так были ясны: мы явно увидели именно тот корабль, который похитил нас. Или очень похожий на тот. Вова видел над Кортамом корабль, который похитил, когда летал на иные планеты.

Корабль, кажется, тоже заметил нас. Я уловил на его борту панику, и… корабль исчез. Исчез без нас ранних! Или без наших двойников! На его борту точно не было землян или существ с иных планет – лишь знакомые мне сущности с яркой Серостью в душе.

– Мы его спугнули? – растерянно спросил Вова.

– Кажется, да, – ответил я.

– Остаются два варианта: прошлое нашей вселенной и иная вселенная, – с хитрецой сказал он, – Мне больше нравится второй вариант. Раздел России – это точно не из нашей вселенной. Да, в нашем мире есть позорные Хасавюртовские соглашения, но второго пакета по ним точно не было. Тем более, не трубили на весь мир о том, что наши войска выводятся оттуда полностью. Такие новости я точно бы не пропустил! Пойми, что на момент похищения в Чечне оставались кое-какие мои знакомые.

– В смысле? – возмутился я, – Ты ж больше года уже как дома. Все твои сослуживцы явно тоже уже по домам – ваш срок службы закончился…

– Офицеры! – ответил он, – Знаешь ли, в армии сохранилось кое-какое понятие боевого братства. Там звания уже не настолько важны.

Я продолжил перебирать радиочастоты. Попадалось много радиостанций не на русском языке, но для нас это не было проблемой.

– Нас не обнаружат? – озадаченно спросил Вова, – Всё ж, этот звездолёт размером с шестнадцатиэтажный дом брежневских времён.

– Не исключено, – тоже озадаченно ответил я, – Это ж обычный гражданский звездолёт, а не разведчик. Впрочем, не думаю. На Земле сейчас телескопы таковы, что и стометровый астероид увидят лишь тогда, когда тот начнёт падать, а мы примерно на орбите Луны.

– Что будем делать? – спросил я, – Как мы и договаривались, это нельзя даже показывать землянам. Как будем возвращаться? Если систем жизнеобеспечения и антиграва нам хватит на спуск вниз, то на обратный путь заряда точно не будет. Если это иная вселенная, то нам придётся возвращаться на этот корабль. Я, конечно, могу подзарядиться от трансформатора, около которого меня выкрали коротайи, но придётся часов семь караулить.

– Возьмём запасные батареи, – ответил я, – Это всего-то пара лишних кило, а размеры не такие и большие.

– Тогда что будем делать со звездолётом? – спросил он – по былому плану мы вообще хотели отправить его в свободный полёт, а то и уничтожить на Солнце (чтоб не было искушений вернуться в Содружество Галактик ради жизни там или ради кого-то из жён, которых нам навязали коротайи и аборигены Содружества).

– Спрячем на Луне, – ответил я, – Теперь мы знаем, как собрать костыль для дальних межгалактических полётов, а на Земле не составит труда собрать схему, которую спалили при этом перелёте.

– Только давай договоримся, что будем оповещать о возвращении на борт корабля, – несколько настороженно сказал он.

– Само собой! – ответил я и посмотрел на него, – Ты мне не доверяешь?

– Признаться, после Гавры – не очень, – ответил он.

– Но и ты не святой! – вспылил я, – Знал же, что Цера будет моей кураторшей, но всё равно выебал!..

– Это она меня выебала, а не я её! – возмутился он, – Зажала в общей душевой у бассейна, и сама же насадилась! Сам же знаешь, какие они все там бляди!

– Признайся, кто-то зацепил из тех, кого навязали нам или из числа аборигенок Содружества Галактик? – спросил я после небольшой паузы.

– Аборигенки – бляди, – поморщился он, – Практически все без исключения хотели попробовать поебаться с тобой, Лёхой, Мишкой и Ванькой. Одна ебалась с Мишкой, а когда я прижал её, то она невинно спросила: «А что такого?» Нам четверым достались в сравнении с твоими малолетки – той же Гавре едва исполнилось двадцать земных лет, а остальные – едва ли старше её на три земных года, а то и младше. Из землянок – да, кое-кто зацепил. Пожалуй, могу выделить пару – Ленку Петрову и Катьку Филимонову. Ленку ты уже явно успел изучить – она постоянно крутилась около нас, пока не разродилась сыном. Девушка со странностями и очень ревнивая. Другое дело – Катюха. Катюха даже с малышом крутилась около нас, но особо в разговоры не встревала. В мыслях я не почувствовал такой ревности, как у Ленки. Пожалуй, с Екатериной Викторовной Филимоновой я бы не прочь жить семьёй. Она – из Перми, – он задумался, – Думаю, поставь меня перед выбором, кого бы оставить около себя, долго бы думал, и в конце концов выбрал бы Ленку. А ты кого-то выделил среди своего безумного гарема?

– Пожалуй, да, – ответил я, – В первую очередь, Сэм – Саманту Макдауэлл, Анютку Волкову, Светку Царапову и Настю Морозову, но та ещё малолетка. С Сэм мы были с самого начала, но она – американка и у неё несколько иное мышление. На мой взгляд, без комплексов и тормозов. Зачастую моя ебля в новых камерах начиналась с неё – пока другие только приглядывались ко мне, она тут же стремилась запрыгнуть мне на хуй. На борту звездолёта Серых ангелов именно она была у меня первой девушкой – опередила всех других девчат той каюты. Даже на Кортаме она иной раз была безбашенной. Начала серьёзнеть лишь за два-три месяца до родов. Светка хоть до освобождения и была со мной едва ли пару земных месяцев и сперва не запомнилась, но при совместной жизни показала себя отличной женой. Как и прочие, ревнует, но понимает, что иного выхода у нас не было. Только несколько отстранённая какая-то. Анютка же, как кошка, ластилась ко мне в любую свободную минуту, но тоже иной раз безбашенная – в последней камере первой запрыгнула на мой хуй, едва увидев меня. Света же тогда замешкалась, хотя была со мной несколько камер до того. Ещё могу выделить сестричек-близняшек Терновых и Анну Четвертакову из Иркутска. Хоть близняшки и родили по паре близнецов, а от коротайек им досталось вообще по двенадцать детей, но я каким-то образом прилип к Капе и Клео. Анна Четвертакова годится нам едва ли не в матери, но сохранила какую-то юношескую взбалмошность, и былая разница в возрасте не чувствуется. К тому же, своих детей у неё до похищения не было. Из аборигенок цепанули Цера, Гавра и Эйвина, но только те иной раз разрывались между любовью ко мне и службой – все аборигенки прикреплены к нам в качестве надзирателей. Мы ж для них – жуки в их муравейнике! Без детей – вполне можно было забрать с собой хоть всех их. Думаю, Цера и Гавра вполне могли помочь нам с возвращением в наше общество или с внедрением в это общество.

– Ну, нет! – возмутился Вова, – Это много! К тому же, твоя Цера – та ещё тварь! Она ж старше даже Александра Македонского!

Я ничего не ответил, продолжая накручивать ручки настройки радио. Нас отвлекла новость о «сделке тысячелетия» – о продаже Россией Сибири и Дальнего Востока американцам. Это была даже не новостная лента, а какое-то шоу на радио из США. Цена вопроса – триллион долларов. Начало переговоров намечается на начало апреля.

– Вырубай к хуям это позорище! – не выдержал Вова, – Эта шобла, что у власти в России, растащат этот триллион до последнего цента. Ещё скажут, что мало!

Я продолжил поиск радиостанций.

– Какие планы? – спросил я спустя минут пять, – Где будем внедряться?

– Однозначно надо где-то в Москве или в Штатах, – ответил он, – Только не тянет меня в Штаты. Своим вопросом о бабах, оставшихся на Кортаме, ты невольно зацепил меня. Сперва буду искать Лену и Катю. Думаю, с Катей должно быть всё проще – с Леной мы ж не сразу поладили…

– Теперь тебе доступна не только телепатия, но и скрытый гипноз, – усмехнулся я, перебив его, – Думаешь, как так получилось, что нам удалось уединиться на этом звездолёте? – Вова приподнял брови, – Пришлось изрядно поработать. И не только перед тем, как мы пошли сюда, но ещё и за пару недель до этого. Думаешь, почему отговорил тебя от этого бегства второго мая? Тогда они ещё были недостаточно подготовлены.

– А я посчитал, что ты тогда опять напился из-за того, что тебя начала устраивать подобная жизнь, – усмехнулся он, но тут же помрачнел, – Веришь ли, мне сейчас очень тяжело без ебли. Заебало уже дрочить! Первым делом я точно выебу какую-нибудь проститутку или найду копию Лены или Кати, и в быстром темпе соблазню их…

– Вова, не надо! – прорычал я, – Я – не в лучшем положении!

– Тогда предлагаю не затягивать время и приземлиться! – решительно сказал он.

– Стоп! – остановил я его, – Сперва корабль спрячем. Предлагаю спрятать его на Луне, в приполярной области на обратной стороне.

– Сперва не мешает подкрепиться, – сказал Вова.

– Прилунимся – тогда и поедим, – ответил я, – Это максимум – полчаса.

Я направил звездолёт в сторону Луны…

Место для укрытия звездолёта мы нашли без особых проблем и прошли в столовую. За это время я продумал программу для того, чтобы нам не лететь до Земли от самой Луны: звездолёт подбросит нас до высоты в полторы-две тысячи километров, мы покинем его, он вернётся на стоянку на Луне, а мы отправимся на Землю. Правда, при высадке придётся соблюдать максимальную скрытность. Пока обедали, я продумывал этот план. Нас вполне могли перехватить родные ПВО и просто засечь простым взглядом. В Перми близилось семь вечера. В принципе, погода была пасмурной, и нас едва ли заметят, но приземляться надо будет вне населённых пунктов.

– Ну, решил, где будешь приземляться? – спросил Вова, – Как бы, наши двойники явно остались на Земле. Ещё не совсем ясно, какова их судьба на фоне всех этих событий.

– Предлагаешь высадиться вместе где-нибудь в одном месте? – с сомнением спросил я.

Признаться, из-за прочих мыслей я так и не решил, где высаживаться и готов был высадиться хоть в Перми, хоть в Иркутске, хоть домой к родителям, хоть вообще во Флориде – к Анютке Волковой, Анне Четвертаковой с близняшками, к родителям двойника или даже к Сэм. Впрочем, Флорида отпадала из-за одежды и иной страны, а близняшки Терновы – из-за того, что им нет даже семнадцати лет, и они ещё школьницы.

Дикая Комната точно была вне моих интересов. Как ни странно, Наташка и Ольга хоть и отучились в сельхозколледже, но не знали меня. Танька и Ленка учились в автотранспортном колледже. Сокурсницы Маринка и Валя отучились в Кунгуре, но не знали меня. Кажется, мой местный двойник так и остался в Политехе. К тому же, Маринка и Валя не очень-то интересовали меня: они и в колледже-то не очень привлекали меня. Если б я не напился на нашем выпускном, то ничего бы между нами и не было. Как ни странно, Алёнки в этой вселенной не было. Она либо не родилась, либо уже мертва. Я нашёл её подружек по сельхозколледжу, но они не знали такой. Подружек же по её деревне я не знал. Деревня, вроде бы, где-то не так далеко от Кунгура.

– Да, – ответил он, явно уловив у меня желание найти Алёнку, – Предлагаю высадиться в Кунгуре. Как ты смотришь на такое предложение? У тебя ж из Кунгура тоже были девчата. Я не о твоём прошлом, а о тех, кого похитили вместе с нами.

– Не совсем удачное решение для меня, – с сомнением ответил я, – Да, из Кунгура были девчата и даже женщины в более солидном возрасте…

– Это идея! – обрадовался он, – Старшие бабы охотнее примут нас!

– Они не только старше, но и страшнее, – поморщился я, – Бабы под полтинник или около того, – и я показал ему двух из них: хоть они и достались мне изрядно омолодившиеся, но в их памяти осталась та внешность, которая была при похищении.

– Такие сами прыгнут на тебя! – хитро прищурился он, – Как по мне, так я бы сейчас и таких оприходовал!

– Вот и еби их! – сказал я.

– Так как ты ебал их двойников в нашей вселенной, то они охотнее прыгнут на тебя.

– Лучше на тебя, – огрызнулся я, – А ты, как понимаю, решил повторить свою семейную жизнь со своей Ленкой?

– Ну, да, – честно ответил он, – Во-первых, у меня явно нет шансов встретиться со своим двойником – думаю, у него тут такая же судьба, как у меня, и он сейчас обитает в Перми. Во-вторых, у Леньчи не будет иных соперниц.

– Но будут соперники у тебя, – усмехнулся я, склоняясь к его идее – успею ещё отыскать Анютку Волкову, выбрав её. Сперва – Алёнка!

– Ну, или давай в Пермь, – кажется, Вова уловил мою тоску по Анютке, – Тогда я буду охотиться на Катюху. Конечно, тоже вариант, но мне больше нравится Леньча. К тому же, не забывай, что я сейчас при деньгах. Опыт общения с проститутками у меня есть…

– Ладно, я обойдусь! – ответил я, – Сперва – твоя Леньча, а потом – моя Анютка. В случае чего, мне придётся ебать кого-нибудь из старух, – и я мысленно выбрал относительно моложавую, но одинокую Елену Иванову, которая из-за работы в школе осталась старой девой. В местной Лене Ивановой, как и в Лене из нашего с ним мире, тоже была какая-то Серая Сущность.

– А чо? Не так и плохо, – Вова уловил образ этой Елены Алексеевны, – Чем тебе не нравится эта Елена Алексеевна Иванова?

– Тем, что она нам с тобой в матери годится, – ответил я, – Нам с тобой только по двадцать лет…

– Уже по двадцать два года, – поправил он.

– Это из-за наших путешествий нам столько, а по местному календарю нет и двадцати одного года, – сказал я, – Елене Ивановой же – сорок шесть. Почти сорок семь…

– Как понимаю, из-за одиночества и решила покончить с собой так, чтобы никто не видел? – понял он.

– Да, – ответил я, понимая, что у меня есть шанс спасти её от подобного шага, – Именно в это время она начала расходовать зарплату, – я скривился, – За январь она получила зарплату водкой. В субботу после одинокого Дня Влюблённых и без того мрачное настроение стало ещё мрачнее, и утром она пошла топиться в Сылве. Коротайки выхватили её, когда она ходила по Сылве и искала полынью или прорубь. На момент похищения у неё не было мужика, а бытовые проблемы накрыли с головой: долги за коммуналку, и практически нечего покушать. Она эту водку-то закусывала, как мы с тобой в 94-ом, когда ходили на рыбалку. Пожалуй, даже хуже: на закуску у неё были лишь бутерброды из хлеба с килькой в томатном соусе…

– Всех не спасёшь, – вздохнув, сказал он, предупредив мои мысли, – Нас же там было свыше десяти тысяч человек. Я постараюсь спасти Леньчу, а ты – свою Елену.

– Тогда надо поторопиться, – сказал я, – Елена Иванова была похищена в числе первых – утром пятнадцатого февраля.

– Леньча – вечером шестнадцатого, – сказал он, – Только в Кунгуре сейчас лишь вечер четырнадцатого. Знаешь ли, у всех у нас окончательное решение назревало не в пять минут.

– Ты тоже, что ли, хотел покончить с собой? – удивился я.

– Ну, да, – ответил он, – Вернулся на гражданку, а работы нет. Ещё и эти ёбаные Хасавюртовские соглашения! Надо было не договариваться с «чехами», а ебашить их под корень! Вплоть до ядерного оружия! Как они к нам, так и мы должны были относиться к ним! Будь у нас что-то подобное на этом корыте, я бы сейчас не задумываясь стёр к хуям половину Чечни. Один хуй там уже не осталось наших: русских, живших там, вырезали ещё до нас, а сейчас в этом мире ещё и войска вывели…

– Может быть, за этим и вывели? – с сомнением сказал я.

– Едва ли! – ответил он, – Сам же видишь, что теперь сливают в унитаз Россию, как слили перед этим СССР. Боюсь, что в России всё будет ещё хуже: жителей Дальнего Востока и Сибири сгонят в резервации, где по-тихому уморят палёной водкой и наркотиками.

– Ну, полетели? – вздохнув, спросил я.

Глава 16.

Наш план прошёл вполне успешно: мы выпрыгнули в открытый космос на высоте меньше тысячи километров от Земли, звездолёт вполне успешно скрылся, изобразив витиеватую траекторию удаления от Земли, а потом вернулся на Луну (я прихватил миниатюрную рацию с возможностью передачи информации с борта звездолёта и проконтролировал его полёт). Мы же с Вовой изобразили пару метеоров, хотя это было явно лишним. Лишь истратили бо́льшую часть батареи силового поля и антиграва, отхватив при этом не меньше чем десятикратные перегрузки при торможении. Приземлились в поле, метрах в пятидесяти от дороги и километрах в пяти от окраины города – сели батареи антиграва, и мы не дотянули до дороги. Повезло, что отключение произошло тогда, когда мы были на высоте едва ли выше пяти метров и упали в глубокий сугроб. Впрочем, приложило нас хорошо – кажется, мы даже потеряли сознание от удара о землю. Да и ямки в сугробе были какие-то неожиданно большими. Благо дорога была пустынной. Впрочем, время было уже около половины девятого вечера.

– Не стоило изображать метеоры! – с досадой сказал Вова, когда мы выбрались на дорогу, преодолев снежную целину по колено и выше.

– Ну, потопали! – сказал я.

Мы сняли коробки с генераторами силового поля, а также сбрую с антигравом, и уложили всё это в достаточно большие спортивные сумки, которые взяли для этого. В этих же сумках у нас были пачки денег (по миллиону долларов и по миллиарду с чем-то рублей у каждого²). С деньгами Вова во время полёта явно несколько перестарался: пусть были купюры по пятьдесят и сто тысяч рублей, однако два миллиарда на двоих – это явно перебор!

Вова с усмешкой посмотрел на мою одежду, и мы пошли в сторону городу. Признаться, я сам был не в особом восторге от своего прикида: валенки на ногах, несколько поношенные брюки, фуфайка чёрного цвета (хотя вполне опрятного вида) и шапка-ушанка из кролика, которая начала терять мех и форму с ушами, завязанными на затылке. Вова в своём полувоенном прикиде выглядел явно лучше меня. Менять гардероб пока не было возможности, и мы решили при первой же возможности забарахлиться в каком-нибудь магазине. Правда, вызывали сомнения те деньги, которые Вова сотворил из тех же тряпок. С рублями могут быть проблемы, а с долларами надо быть осторожнее, так как их явно придётся продавать по документам или по невыгодному курсу.

Доро́гой обсуждали возможные сценарии будущей жизни в этом новом мире. Я по-прежнему молчал о своих сексуальных подвигах в общаге сельхозколледжа. Вова в некотором шоке признался, что даже под нашими ногами полно золота и серебра. Не в виде самородков, а крупиц, но, по его словам, даже за час-полтора он может вытянуть граммов десять золота и до двухсот пятидесяти граммов серебра. Мол, даже из дорожного покрытия можно добывать золото и серебро. Я перенял от него технологию добычи металлов и создания фантастических соединений, сплавов и минералов, однако ещё не применял. Решил, что попробую при первой же возможности.

До города мы дошли примерно за полчаса. Вышли к отвороту к знаменитой пещере. Было довольно холодно – ниже двадцати градусов. Ещё и близость Сылвы несколько понижала температуру. После жизни нагишом в жарких тропиках мы несколько замёрзли. Я всю дорогу перебирал в своей памяти тех своих девчат, которые были среди похищенных из Кунгура. Похищенные были сейчас важнее былых моих приключений. Только из Кунгура ровесниц не было, а были малолетки-школьницы или старухи (по нашим меркам женщины даже за сорок выглядели несколько старо).

– Ну, решил, к кому идём? – не выдержал Вова, когда мы уже подходили к вокзалу.

– Да, – ответил я, остановившись всё на той же Елене Ивановой.

– Где, говоришь, жила твоя Лена? – спросил он.

– Я об этом не говорил, – ответил я и оглянулся в сторону высоток, на которые уже давно посматривал и наблюдал за этой Еленой.

Елена этого мира была в том же состоянии, что и в нашем с Вовой мире: денег нет даже на продукты, но есть долги по коммуналке и десяток бутылок водки под хлеб с килькой в томате. Как и в нашем мире, эта Елена пока отдыхает после работы и всё больше склоняется к мысли упиться до смерти: ни детей, ни мужа, ни денег, ни запасов от огорода, как у многих коллег-учителей.

– Э! – возмутился Вова, уловив мысли Елены, – Это не дело! Ну-ка, ускорили шаг! Успеем ещё набрать закуски и даже продуктов для неё! Быстро в привокзальные магазинчики! – и мы ускорили шаг.

Деньги не пришлось изменять – рубли оказались абсолютно такими же, как в нашем мире. Мы набили наши сумки под завязку, набрав разных продуктов по завышенным ценам: макароны, консервы и даже фрукты. За всё это выложили чуть ли не зарплату Вовы за месяц. Вова даже умудрился раздобыть из-под полы три бутылки портвейна и шоколадных конфет.

«Пиздец! – возмущался Вова, – Это настоящий грабёж! Тут ещё хуже, чем в нашем мире! Хлеб стоит едва ли не в полтора раза больше, чем у нас, а зарплаты – практически те же!»

«Это, хотя бы, не по талонам, как у нас дома», – заметил я.

«Там всё ещё хлеб по талонам?» – удивился он.

«Да, но дешевле самим печь этот же хлеб, – ответил я, – Мы почти не покупаем готовый хлеб – сами печём. Опять же есть дефицит дрожжей».

Мне по ценам не с чем было сравнивать, но я отметил, что в сравнении с весной 96-го всё стало несколько хуже.

После закупки продуктов и спиртного мы отправились по знакомому мне адресу. Адрес был знаком мне из памяти, которую я считал у Елены Ивановой своего мира. Кажется, я знал тут каждый кустик и каждую кочку! Впрочем, я отметил, что реальность внесла свои коррективы – в памяти Елены всё выглядело несколько иначе: она это видела каждый день и всё окружение несколько примелькалось.

Мы без проблем проникли в подъезд, который не закрывался. В нос ударили специфические запахи кошачьих и человеческих испражнений. В лифт мы даже не рискнули заходить – в его углу была кучка дерьма. Правда, пришлось подниматься пешком до седьмого этажа.

«Вова, если так не терпится ебаться, то загляни в квартиру парой этажей выше, – сказал я озадаченно, улавливая мысли всех, кто окружал нас, – Там есть более молодая женщина, которая едва ли переживёт эти выходные».

«Ещё одна твоя… девица?» – с некоторой паузой спросил он.

«Нет, – ответил я, – Но там положение несколько хуже: у Елены, хотя бы, есть работа, а та и её лишилась, – и я передал образ женщины лет тридцати пяти, которая, правда, выглядела несколько хуже, чем Елена, и у неё было два сына школьного возраста, – Детей она сегодня отправила к сестре в Неволино, у которой, хотя бы, есть огород».

«Что с мужем?» – спросил он.

«Был несколько старше её и не выдержал разрухи, – ответил я, – Спился буквально за год и по пьяни попал под машину».

«Я подумаю», – озадаченно ответил он.

Я невольно проник в мысли Елены. Только получилось, что проник не в мысли, а в её сны – она всё ещё спала. И Вова, паразит, параллельно умудрялся управлять её снами! Через меня у него был отпечаток её разума, и он воспользовался этим. Сперва несколько сменил обстановку мрачных снов Елены – вырвал её из какого-то туманно-тёмного окружения в яркий мир цветущего лета. Нет! Это было наше окружение на Кортаме! Без людей и построек, но всё остальное – именно оттуда! В компанию к подружкам, которые появились по инициативе Елены, он внедрил мой образ, и она начала управлять этим моим образом. Сперва Елена воспринимала меня, как нечто чуждое и пыталась стереть из сна, но каким-то образом Вова внушил ей симпатию ко мне. Когда мы подошли к двери её квартиры, то Елена уже затащила тот образ в постель, а всех подружек стёрла.

«Ты чего творишь, блин! – возмутился я, – Мне ж потом не отвязаться от неё!»

«Вот тебе плохо будет!» – хитро прищурившись ответил он.

«Спасибо, мне её не особо-то и надо! – ответил я, – Я ж в этом мире собираюсь соблазнить не её, а Алёнку, Анютку Волкову или Свету Царапову».

«Вот там тебе точно ничего не светит, – озадаченно ответил он, – Ты их, хотя бы проверял?»

Я метнулся сперва к Анютке, и тут же отпрянул от неё: около неё был мой двойник!

– Угу, – вслух сказал Вова и перешёл на телепатию: «Там у них уже и свадьба была, и вот-вот родится ребёнок».

Я метнулся к Свете Цараповой, но опять же отпрянул: та с кем-то ебалась.

«Местная Светка – дочь олигарха, – с сочувствием сказал Вова, – Увязла в богеме по самое не балуй! Как видишь, ебётся со всеми встречными и поперечными. Там реально придётся повоевать, а результат не гарантирован – она уже привыкла к богатой жизни и постоянной смене ёбарей. Да и папаня у неё – всё тот же бандит и уголовник, хотя и является депутатом Госдумы. Тебе это надо?»

«Надо!» – ответил я.

«Я не о спасении этой Светки, а о ней самой, – с сожалением сказал он, – Это уже изрядно попорченный… плод. Твою Алёнку я тоже не могу найти. Поверь, эта Елена – пока лучший твой вариант».

«Тогда я завтра же отправляюсь в Иркутск!» – решительно сказал я.

«Анна Четвертакова и сёстры Терновы связаны с какой-то сектой, – с сомнением ответил он, – Сестрички Терновы – со странностями: уже решили, что у них должен быть один муж на двоих…»

«Только они – ещё школьницы! – перебил я его, – Эта дурь выветрится, как только они встретят мужика своей мечты. Будут соперничать, но не пойдут на то, чтобы делить его друг с другом!»

«В этом мире они – не самоубийцы, – покачал он головой, – Эта секта на основе древнеславянского язычества несколько изменила некоторые обстоятельства. Самоубийство Терновых из нашего мира было связано в первую очередь с тем, что у их отца появилась другая женщина, которая отодвинула их от него. В этом мире Клео и Капа вполне нормально поладили с невестой своего отца, хотя это та же самая женщина. В этом мире Вера Белова сразу же выбрала роль строгой сестры или старшей подруги Клео и Капы, а не жёсткой и деспотичной мачехи, как в нашем мире. Правда, в этом мире они всё ещё какие-то странные. Ей Богу, как дети! Того и гляди соблазнят родного папаню!»

«А что не так с той же Анной Четвертаковой?» – спросил я, просканировав Анну этого мира, которая спала и даже снов не видела.

«Последовательница той секты, в которой состоят Терновы, – ответил он, – Если отец сестричек Терновых – глава иркутской ячейки секты, а его дочери – неофитки, то Анна – тоже не на последнем месте в ячейке секты Иркутска. Владлен Тернов представляет высшего мужского Бога – чуть ли не самого Рода. Анна, как я понял, представляет Мокошь. В этой реальности она – швея. У Анны есть своя швейная мастерская. Только Мокошь – это не просто ткачество, а ещё и роль древнегреческих Мойр. Мокошь – это Мать Сыра Земля! Как понимаешь, тоже не последняя роль в этой иерархии. Анна – тоже со странностями: мнительная! При каждом чихе глотает таблетки горстями, но питается всякой гадостью. Ладно бы только колбасами и полуфабрикатами, но чего сто́ит её страсть к омулю с душком!.. Тьфу, блядь! Гадость! Это ж натуральная тухлятина!.. Следы секты, в которой состоят Анна и Терновы, есть и тут, в Кунгуре. Эта же твоя Лена Иванова тоже состоит в ней. И не на последнем месте. Заодно узнаешь через неё, что несёт эта секта. В Перми же – влияние этой секты больше. Только в Перми сильнее антагонисты секты, в которой Терновы и Четвертакова. Вроде бы, в Иркутске есть ещё какие-то секты. Твой двойник – на правах бойца тёмной секты, которая сильна по всей России. Отметился изнасилованием двойника твоей Насти Морозовой и убийством какого-то мутного хмыря…»

«Чо ты несёшь?!» – возмутился я.

«Пока только сумку, – с натянутой улыбкой ответил он, – Двойник твоей Анютки – в опасности. Мало того, в ещё большей опасности их ребёнок – твоего двойника поставили перед выбором: либо жертвоприношение родного ребёнка и пост главы едва ли не всей Тёмной секты, либо понижение в иерархии до уровня бойца-смертника».

«Пиздец!» – только и ответил я.

«Ничего, время ещё есть, – успокоил он меня, – Малышка должна родиться не раньше десятого марта. У нас есть минимум три недели, чтобы не допустить это. Я бы не упускал из вида и девятое марта. Я так прикинул, что девятого марта будет солнечное затмение, которое в как раз покроет Забайкалье и российский Дальний Восток. То, что ребёнок должен будет родиться после десятого марта – не помеха: простимулируют преждевременные роды или сделают кесарево. Не удивлюсь, если даже вспорют живот этой Анны Волковой-Ковшовой – с них станется! Только благоприятное время и место для принесения в жертву кого-либо – именно утро девятого марта где-нибудь в Чите или в какой-нибудь безвестной дыре около неё, – он вздохнул, – Что-то мне не очень нравится этот мир – чувствую кое-что неясное. Реально тут есть какая-то магия. Ты ничего не чувствуешь?»

«Да, что-то есть», – согласился я, чувствуя какую-то непонятную возню на грани своих ощущений. Только это были не люди, и не животные, а какие-то иные сущности с ярко-выраженными оттенками Света и Тьмы.

«Даст Бог, спасём твоего двойника от этого безумия».

«Завтра же утром едем в Пермь!» – решительно сказал я.

Я переключился на изучение всех, кого он перечислил. В первую очередь, своего двойника.

«Обломаем ей кайф или подождём?» – отвлёк меня Вова от чтения мрачных мыслей своего двойника, которого поставили перед нелёгким выбором: смерть жены с ребёнком и возвышение до уровня олигарха и даже едва ли не Правителя России, или же собственная неминуемая смерть, а там наверняка и смерть жены с ребёнком.

Я невольно переключился на Елену, которая уже проснулась: мой образ, который внушил ей Вова, едва раздел её и начал ласкать, как сон закончился. И она переключилась на самоудовлетворение в реальном мире.

Вова принял решение без меня – нажал на кнопку звонка. Само собой, у Елены произошёл облом. Она быстро перебрала в голове всех, кто мог прийти к ней в такое время (уже начало десятого вечера), вскочила, накинула халат на голое тело и решительно направилась к двери: в такое время к ней могли прийти лишь кто-то из её подруг. Она даже руки не ополоснула – Вова настойчиво жал на кнопку звонка. Открывая замок, она понюхала свои руки и с досадой отметила, что они пахнут её половыми выделениями.

Дверь открылась, и я увидел несколько постаревшую Елену Иванову. Нет! Немного не так! Несколько старше, чем на корабле и, тем более, на Кортаме, но не совсем старуху: морщинки на лице, чуть полноватая и опухшая ото сна. Она была достаточно высокой для девушек моего окружения (метр семьдесят пять) и с реально мощным скелетом. Я растерялся при виде мощной рыжей бабы с проседью. Признаться, даже мои подвиги в общаге сельхозколледжа не добавили мне смелости. Если честно, там все постельные подвиги были по инициативе девчат. Даже Алёнка проявила инициативу, а не я: сперва попросила помочь меня с математикой, а потом и под этим соусом соблазнила меня. Чего стоит её решимость в поисках меня в феврале 97-го, но уже после моего похищения. Думаю, если бы она приехала на неделю раньше, едва ли коротайки сумели бы похитить меня. Да, мне бы крепко влетело от родителей (не реальными побоями, но словами бы они отхлестали меня похлеще, чем ремнём), но это вполне могло подвигнуть меня на кардинальные изменения своей жизни. И что ж я не поехал к ней на Новый год? Впрочем, я тогда работал: утром пришёл со смены, и у меня совершенно не было желания куда-либо ехать. Также было и при похищении – там всё делала Сэм, соблазняя девчат и баб из иных камер.

Я совершенно растерялся при виде полуголой Елены: она думала, что к ней пришли подруги и вышла в том, в чём была – в халате на голое тело. Вернувшись домой она осталась в одних трусах, и оделась в домашний халат, собираясь сходить в душ. Прилегла и уснула. После сна она избавилась и от трусов.

Моё замешательство затянулось, и я несколько поздно проник в её мысли. Там был хаос! Её мироощущение пошатнулось: она пыталась понять, сон это, или реальность. Моё проникновение в её мысли произошло в тот момент, когда она с подачи Вовы решила, что идёт продолжение сна. И её действия стали безумными: она распахнула халатик, показывая свою наготу и чисто выбритый лобок, и решительно обняла меня, принимая под свой халат. Я окончательно растерялся и попытался привлечь на помощь Вову, но того и след простыл – он как-то незаметно успел скрыться на лестничных маршах.

«Э! – возмутился я, – Куда?»

«На пару этажей выше, к Марине Соболевой, – ответил он, уже будучи этажом выше, – Я с вами явно лишний! Пойду соблазнять её соседку и подружку. Извини, бормотуха осталась у меня, но у твоей дамы есть водка. У меня в сумке лепесины, одна из двух коробок конфет, рис и рыба, у тебя – бананы, коробка конфет, макароны и окорочка. Ну, и по буханке хлеба у обоих. С голодухи не подохнем! Деньги есть в обеих сумках – утром можем без проблем сбегать за пивом или чем-то покрепче…»

«Не гони пургу! – возмутился я, – Спасай!»

«Не-а! – с обычной хитрецой ответил он и добавил уже серьёзнее, – Это ты спасай её! Сам же чувствуешь, что она до безумия хочет ебаться», – и он отключился от телепатии.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться безумным желаниям Елены. Я затащил сумку, закрылся, и мы вместе прошли вглубь квартиры…

Глава 17.

Елена ебалась так, словно это было в последний раз. Правда, время от времени замирала на несколько секунд, пытаясь понять, сон это или реальность. В принципе, я запомнил её ещё по камере, в которой нас содержали коротайки. После той казармы в следующую камеру на тринадцать человек (как и первая) попали я, Сэм, Оленька и она, но после той камеры она пропала. Я даже успел узнать, что ей в ебле больше всего нравится. Признаться, там и не было ничего особенного – всё по классике: три классических позы, поцелуи шеи, груди и живота. В камере открылось, что ей безумно нравится оральный секс. И не только в её адрес, но и в мой. Пока новое я не стал применять и обошёлся лишь тем, что она знала. Кажется, мои половые гормоны продолжали действовать, и Елена летала на волнах каскадных оргазмов, пока не начала проваливаться в обморок. Я остановился, и Елена, счастливая от фантастического для ней секса, почти тут же уснула. Я же остался лежать в её объятиях.

Как обычно, мне не спалось, и я начал искать знакомых мне людей.

Первым был, само собой, Вова. Почему он? Хотя бы, потому, что у меня был лишь его проверенный отпечаток. Тот ещё не перешёл к постельной сцене с соседкой и подругой(!) Елены Ивановой – они занимались сервировкой стола. Вова, оставив меня перед полуголой (а потом и голой) Еленой первым делом нейтрализовал в портвейне-бормотухе всю химию и сделал из него нечто более приемлемое. Постучав к Марине Соболевой, он тут же начал обрабатывать её через биополе и телепатию. Та впустила его к себе так, словно давно знала. Без особых проблем он тут же вручил ей продукты, которые попали к нему в сумку, и они начали готовить рис и мясо, попивая при этом изменённый Вовой портвейн и закусывая его апельсинами и конфетами. У Вовы хватило ума избавиться от наклейки на бутылке.

«Дай снимки душ тех, кого ты уже успел проверить, – потребовал я от Вовы, – Что-то я после Елены не могу найти тех, кого хотел бы проверить».

«Нет проблем!» – ответил он и передал мне отпечатки душ.

«Удачи!» – пожелал я ему.

«Тебе тоже, – усмехнулся он, – Твоя Елена проспит едва ли пару часов, а то и меньше: она привыкла спать в одиночестве, и от близости твоего тела быстро упреет».

Я отметил, что Елене и в самом деле стало несколько жарко, и тут же подрегулировал её терморегуляцию. Впрочем, это будет действовать едва ли на пару часов – потом мне опять вмешиваться в её мозг по части терморегуляции.

После этого я метнулся к своему двойнику. Тот сидел на кухне и в мрачном настроении распивал коньяк в одну будку. У него было большое желание спрятать свою беременную Анютку. Было два варианта: у своих родителей и… город Богданович под Свердловском! Я в шоке вызвал у него воспоминания детства и растерялся ещё больше: это определённо был не я! Нет, по биологии и генам – я, но по жизни – даже близко не я! Мой двойник с пяти до почти шестнадцати лет жил не в нашем посёлке, а в Богдановиче, где я никогда не бывал.

Впрочем, моя услужливая память подсказала примерную развилку. Когда мне было лет пять, мои родители развелись и жили порознь примерно лет пять. После развода папа время от времени появлялся в моей жизни, чему мама, конечно же, была не особо рада. Как-то мы даже ходили с ней по её подругам, которые дали ей адрес других подруг, которые уехали в Богданович.

В моём мире все эти походы мамы закончилось лишь посиделками с подругами и адресом. В этом же мире дело пошло дальше: мама на некоторое время исчезла из моей жизни, а потом забрала нас в Богданович. В Богданович поехали она, я и моя сестра Светлана, а баба Тоня, тётя Нина и «Вовка» (брат мамы) остались в посёлке. Баба Тоня перебралась к тёте Нине, а «Вовка» женился на какой-то молдаванке, которая в 85-ом году приехала в наш посёлок по оргнабору рабочих. Ту женщину я помнил из детства: «Вовка» тоже пытался жениться, но что-то у него не срослось. В этом мире у них всё получилось. Даже больше: у них было двое детей – моих двоюродных сестричек. В настоящее время одной было одиннадцать лет, второй – семь.

«Вовка» и его жена-молдаванка погибли в марте 92-го года в Молдавии, куда поехали к родственникам этой жены. Пара родственников Марицы (жены «Вовки») даже участвовала в их убийстве. В Молдавии начались беспорядки, и они попали под них. Моя сестра Светка к тому времени отучилась в педучилище и выбрала для работы школу. В посёлке она и вышла замуж за того же Серёгу Пупкова. «Вовка» и его жена перед поездкой в Молдавию оставляли детей на неё. Маме пришлось срочно возвращаться из Богдановича. В феврале 92-го года мама вышла на пенсию, и, в конце марта, забрав меня из Богдановича, вернулась в посёлок. Квартира «Вовки» была той квартирой, в которой я жил примерно с двенадцати лет, и мы поселились в ней. Тут же как-то неожиданно возник мой папа, который, оказывается, был другом «Вовки». Уже в начале апреля 92-го года на дочек «Вовки» моими родителями было оформлено опекунство. Квартира, конечно, была несколько тесноватой для нас, и мой двойник, окончив школу, как и я, с золотой медалью, отправился учиться в Универ. Так как дома у родителей было несколько тесно, то мой двойник редко бывал там. Он успешно поступил на экономический факультет Универа и почти всё лето 93-го провёл в Перми, живя у родственников. Из-за жизни в Богдановиче он был более решительным и наглым, чем я. Ещё при поступлении познакомился с двойником Анютки Волковой, которая тоже поступала на экономический факультет.

Летом 93-го мой двойник с подачи дальнего родственника, жившего в Перми, пересёкся с отцом Светланы Цараповой, Николаем Цараповым, который тогда был что-то вроде бригадира рэкетиров. В августе 93-го мой двойник окончательно стал бандитом. Рэкет позволил ему поправить своё финансовое положение. В конце августа он съехал от родственников на съёмную квартиру, а в конце первого курса не только откупился от армии, но и купил трёхкомнатную квартиру где-то в районе Рабочего посёлка. Сейчас он живёт в одной из «свечек» где-то в том районе.

Николай Царапов не остался рядовым бандитом: в том же 93-ем году удачно оказался в центре пермских событий, связанных с разгромом Верховного Совета РСФСР. Это позволило ему за каких-то два года войти в политику. В настоящее время он является депутатом Госдумы (прошёл по списку от ЛДПР). В секте Цараповы не замечены, хотя явно имеют какие-то связи. Даже без секты моему двойнику светила политическая карьера, но лишь лет через десять-пятнадцать. Мой двойник, проходя практику в городской администрации, умудрился вляпаться в секту Чернобога, которая обещала положение в обществе и богатство гораздо быстрее – некоторые министры при правительстве Черномырдина являются едва ли не верховными жрецами культа Чернобога.

Я переключился на Анну Волкову этого мира. В принципе, у неё всё было намного лучше, чем в моём мире: любимый и любящий муж, ожидание ребёнка и учёба. Впрочем, учёба уже перешла в декретный отпуск и, как следствие, академический отпуск, а муж стал несколько отдаляться. Она и не знает, что ей приготовил мой двойник – её муж. И каков он мерзавец.

Невольно я опять вернулся к своему двойнику и его бандитскому прошлому. В Богдановиче он успел поучиться в секции восточных единоборств, что и стало плюсом в его бандитской карьере. В Перми он отметился в рэкете, ещё в августе 93-го убил двух человек и покалечил не меньше двух десятков. С некоторой натяжкой те убийства можно отнести к самообороне: те двое не хотели платить «дань» и сами накинулись на него, едва он успел сказать, что пришёл от Котяры – Николая Царапова. После того, как Котяра сменил уголовную карьеру на политическую (в 1995-ом), мой двойник тоже отошёл от откровенной уголовщины. Котяра заметил его и передал на попечение своих друзей, оставшихся в Перми и ставших чиновниками городского уровня. Эти чиновники и втянули моего двойника в секту, в которой поклонялись Чернобогу. Пока он в этой секте боец, но с перспективой перехода на более высокий уровень. В частности, примерно месяц назад изнасиловал двойника Насти Морозовой. При этом это изнасилование снималось на камеру, и где-то есть та съёмка. По замыслу он должен был убить её после этого, но пожалел, нажав на сонную артерию. Правда, при этом повредил шейные позвонки. Настя выжила и беременна от него. Каким-то образом не увидела его лицо, и он пока вне подозрений. Настя, конечно, в депрессии (ещё и с хомутом на шее), но не до такой степени, как в моём мире – точно нет мыслей о самоубийстве, а своего насильника жалеет и желает ему лишь добра, не подозревая о своей беременности. И мечтает о новой встрече! В ней, как и в Насте из моего мира, тоже есть Светлая Сущность. Встреча моего двойника и Насти состоялась не как встреча насильника и жертвы, а как встреча старых знакомых, которые приятны друг другу. Как не пытался мой двойник действовать, как грубый насильник, у него ничего не получилось – было не изнасилование, а секс по обоюдному согласию, хотя и с некоторыми жёсткими элементами. Оба теперь в странных чувствах, и оба хотят новой встречи. И уже не так, как в тот раз.

Внезапно я понял, что и в этом мире есть Сущности Света, Тьмы и Серости. Только они распределены чуть иначе.

Я быстро проверил двойников тех, кого знал в своём мире. Почти всё сходилось. Расхождение было лишь с двойником Вовы – в нём не было никакой Сущности. В моём двойнике была вообще невероятно сильная Светлая Сущность. Только она уже была с какими-то неясными пятнами. Нет, это не было червоточинами или грязью, а своего рода какие-то доспехи. Он был своего рода Воином Света. Если угодно, то ангелом возмездия. Все его жертвы так или иначе свернули на путь Тьмы. Исключение разве, что Настя Морозова, но там он действовал не настолько грубо. Да и сама Настя была рада встрече с ним, и потому не особо сопротивлялась. Там не было особого насилия – оба тянулись друг к другу и с нежностью ласкали друг друга.

Попутно в сети моих поисков попало множество иных носителей Сущностей. Та же Анна Четвертакова этого мира оказалась носителем Сущности Серости. Но ещё ярче сияла девушка лет восемнадцати или около того, которая жила в Перми. Она была едва ли не главной жрицей Мокоши в секте, противостоящей секте с культом Чернобога. Если у моего двойника Свет был несколько прикрыт доспехами, то у неё эти доспехи или вуаль уже раскрылись.

Сестрички Терновы оказались без носителей Сущностей. Это тоже отличало их от их двойников из моего мира…

Внезапно в Перми произошла настоящая вспышка Света. В мир явился, кажется, настоящий бог. Если все носители Света были какие-то скрытые (словно на них накинуты какие-то портьеры), то у этого носителя Света этой портьеры не было. Это была девушка, которая была практически копией… Алёнки! Да это и была именно Алёнка! Совсем ещё юная, с несколько угловатой фигурой, но очень серьёзным взглядом. Впрочем, угловая фигура пряталась под сарафаном и не особо бросалась в глаза. По отпечатку души это была именно моя Алёнка, но наделённая неимоверной силой Света! Она явилась лишь на миг на лёд Камы и пропала, утащив с собой одну из тех, кого мне навязали коротайки – девушка уже была в полынью и хотела уйти под лёд, чтоб окончательно распрощаться с жизнью. Это явление длилось едва ли десять секунд. Алёнка с возможностями богини и знакомая мне по родному миру девушка бесследно пропали.

Я попробовал найти иных девчат, которых похитили коротайки. За полчаса проверил почти всех, кого пришлось ебать. Я ж так и не выебал всех, кого мне навязали коротайки, одарив их беременностью от меня – выебал примерно около шести тысяч. Практически все они забеременели от меня. Вместе с ними я ебал и их кураторов. Кураторов было даже больше – ебал и нянь детей. В этом мире двойники землянок были примерно в тех же условиях, что и в моём мире, но кое-кого уже не было – около сотни уже были мертвы. Мертвы, но ещё не похоронены: кто-то был в морге, а кто-то – дома в гробу. Больше тысячи я не смог найти. Кажется, разность хода времени привела к тому, что они совершили самоубийство раньше нашего похищения. Я не мог отчётливо видеть обстановку в той или иной точке, однако мог найти не только знакомых мне людей, но и их знакомых, и тогда возникали отчётливые картинки их глазами. Больше тысячи человек бесследно пропали. Как я понял, они выбрали участь утопленниц.

Впрочем, возникла слабая надежда на то, что они не утонули: явление богини на Каме и исчезновение той девушки создали не только загадку, но подарили надежду, что они живы. Жива и моя Алёнка! Мало того, Алёнка – богиня этого мира!

Я переключился на тех, кого хорошо знал.

Двойник Саманты Макдауэлл была замужем за человеком, в котором была Светлая Сущность. Очень слабая, но всё же Светлая Сущность. Они были вполне счастливы. Там мне определённо ничего не светит – с мужиком со Светлой Сущностью мне точно не хотелось встречаться. Внешне он был несколько похож на меня, но и Сэм была похожа на Анютку Волкову. И Сэм ждала ребёнка. Девочку. Та девочка тоже была с мощным проявлением Серости. Малышка должна появиться на свет примерно в мой день рождения – второго мая.

Я даже опасался встречи со своим двойником, который пугал меня образом ангела возмездия. Правда, несколько настораживало то, что он не покарал того же Николая Царапова, хотя несомненно как-то повлиял на него – не мог он так просто «завязать» с былым уголовным прошлым. Настораживает и то, что он ничего не предпринимает против своего настоящего начальство в части, касающейся секты. Впрочем, те жрецы не обладают настоящей Тьмой, которой поклоняются. Они даже назначили моего двойника своего рода бригадиром бойцов. Правда, этих бойцов он должен набрать сам. И он почти набрал – из заказанных тринадцати бойцов у него уже есть семь бойцов. Эти бойцы со слабыми проявлениями Сущностей Света. Мой двойник с этими бойцами даже подтвердили свою лояльность секте, убив какого-то случайного прохожего. Но и тот случайный прохожий не так прост: с очень мощной Тёмной Сущностью и не менее тёмным прошлым – на его совести десятки изнасилований и сотни убийств детей!

Только мой двойник ничего не знает о тайном смысле своих действий: винит себя за изнасилование и убийство случайного прохожего. Ещё и предстоящее жертвоприношение жены с будущим ребёнком! Вот это явно не укладывается в его схему, и он хочет спрятать их от своих руководителей.

Внезапно его мысли переключились на родню Марицы Чеботарь-Горбуновой – тёти Маши, погибшей жены «Вовки». У Марицы есть родственники в Молдавии. Пусть ебанутые молдавские националисты, но всё же родственники. Для них он не является врагом, хотя все русские являются оккупантами и заклятыми врагами едва ли не со времён патриарха Никона, так как эти родственники принадлежат к некрасовцам и липованам – русским раскольникам, бежавших от реформ Никона или к потомкам казаков, бежавшим от Петра Первого. На Урале Марица была молдаванкой, а в Молдавии – русской. Также и вся её родня. И некоторые из этих родственников решили любой ценой выслужиться перед новым руководством Молдавии – один даже участвовал в убийстве Марицы и «Вовки», а второй заманил в то место, где их убили.

За последние полтора-два года мой двойник наладил связи с теми родственниками Марицы, которые были не настолько радикальны по части национализма, чтобы убивать своих родственников. Мой двойник прошлым летом даже побывал в Молдове. Да, там к нему отнеслись с некоторым недоверием и даже враждебностью, но приняли. Просили в следующем году (то есть в этом) привезти дочек Марицы. Впрочем, есть и родственники по той линии где-то в Подмосковье – там живёт брат «тёти Маши», который закончил какой-то радиотехнический институт и увлекается электроникой и компьютерами. Мой двойник хорошо знаком с ним и его семьёй. Вот к ним-то он и решил отправить свою Анютку Волкову.

Невольно я переключился на двоюродных сестричек моего двойника. Одной было одиннадцать лет, второй – почти семь. Аня и Настя в большей мере похожи на свою маму: чернявые, чуть смуглые, кареглазые и черноволосые. И симпатичные. Обещают быть настоящими красавицами, хотя особым умом не блещут. О Насте, конечно, говорить ещё рано, но Аня учится так себе – почти все «четвёрки», но временами проскакивают и «троечки». От воспоминаний об этих сестричках у моего двойника на лице возникла улыбка – он любил их. Ещё в Богдановиче мечтал о братьях и сёстрах. Год с небольшим сблизила его с этими малышками: он любил возиться и играть с ними. К тому же, в компании с ними были ещё и дочери его сестры Светланы – Ленка и Ксюшка. Ленка на год младше Ани, а Настя и Ксюшка – ровесницы.

Девочки оказались носителями Серых Сущностей. Тоже какие-то тусклые и довольно слабые – едва ли сильнее тех кураторов моих жён и детей, оставшихся на Кортаме. Я проник в мысли двоюродно-приёмных сестричек своего двойника. Вполне счастливые девочки со своими детскими заботами и обидами: несмотря на вечер пятницы, приёмные родители заставляют их готовиться ко сну. Настя ещё не наигралась в куклы, а Аня хотела бы дочитать книжку – ей осталось лишь двадцать страниц. Я увидел двойников своих родителей и обстановку в доме. Было очень много отличий. Хорошо, что у нас с Вовой есть дальняя телепатия! Не представляю, как бы я реагировал на несколько моложавых родителей и, тем более, двух девочек, которые считают меня родным братом! Ещё и крутым братом в модных шмотках, который всегда привозит им дорогие подарки. У них уже давно есть настоящие наборы кукол Барби и гора модных детских шмоток – мой двойник не жалеет на них денег. Кажется, эти две малышки серьёзно изменили семью моего двойника и его самого: родители явно не пили, как в моём мире (в памяти девочек не было ни одного воспоминания, чтобы они были когда-то пьяными, хотя по некоторым праздникам выпивали). Как я понял по воспоминаниям моего двойника, у его отца бывали запои, но он предпочитал пить не дома, а где-то у друзей – мой двойник много раз встречал его изрядно пьяным в компании с друзьями и по просьбе отца прикрывал его дома. «Братик» же был для Ани и Насти вообще чуть ли не Дедом Морозом! И в девочках были Серые Сущности уровня Сэм!

Я невольно вздохнул, сравнивая свою жизнь и жизнь своего двойника. И разбудил спавшую у меня на груди Елену.

Глава 18.

Елена сперва счастливо потянулась и крепко обняла меня, но тут же замерла и напряглась. В её мыслях была паника: она поняла, что всё, что было между нами, не было сном.

– Ты кто, Серёжа? – сипло спросила она, включив ночник над изголовьем кровати.

– В смысле? – не понял я её, так как она подразумевала моё имя, а не то, чем я занимаюсь по жизни, или как я попал к ней в постель.

– Тебя реально зовут Сергеем? – спросила она через минуту и убрала свою ногу с моего паха.

– Да, Лена, – ответил я, – Мы ж договорились об этом, когда… – у меня язык не повернулся материться при ней.

– Так это не сон? – растерянно спросила она.

– Разве теперь это имеет какое-то значение? – усмехнулся я.

Её реальность пошатнулась, так как она всё помнила: сон, мастурбацию, внезапный звонок в дверь и неожиданное наваждение, которое было подобно сну.

– Прости, мне надо выйти, – сказала она, отстраняясь от меня.

Я не стал возражать и отпустил её. Она встала, осмотрелась в поисках одежды и, не найдя даже халата (тот остался где-то в прихожей или гостиной), решительно встала и поспешила нагишом выйти из полутёмной спальни.

Я вздохнул и сел на кровати и тоже осмотрелся. Моей одежды в спальне тоже не наблюдалось. Озадаченно почесал затылок, соображая, откуда у учительницы трёхкомнатная квартира в этой высотке (по меркам Кунгура). Пришлось залезать в память Лены, чтобы выяснить это. Ответ пришёл почти сразу: от родителей. Родители: отец – ветеран войны и передовик производства (кожкомбинат), мать – труженик тыла, ветеран труда и тоже передовик производства. Обоих уже нет в живых: отец умер в 82-ом, мать – три года назад, в 94-ом. Она так и не соберётся что-то изменить в комнате, где жила её мать. В некоторой мере, в её одиночестве была виновата её мать: браковала возможных женихов, отговаривая от свадьбы. Всегда внушала ей, что она – учительница, а не блядь подзаборная. Нужно держать свой статус учительницы не только в школе, но и при бытовой жизни. В итоге, у Лены характер испортился настолько, что ей было нереально найти мужа. Признаться, я не вникал в мысли её двойника из своего мира, но там всё явно было в этом же ключе.

Лена уйдя от меня, прошла в ванную, где сразу же встала под душ. С обиды и досады растирала лицо: всё произошло вне её контроля (что для неё, как для учителя, было катастрофой), однако она не хотела, чтобы вернулась былая обыденность, а это наваждение, включая меня, пропало. Ей, к её стыду, опять хотелось ебаться, но она не знала, как попросить меня об этом. Со злости она крутила ручки кранов, устраивая себе контрастный душ.

Внезапно Лена испугалась, что я сбегу. Выключила душ, быстро обтёрлась и в безумном порыве выскочила из ванной. Я же в этот момент выходил из спальни. В гостиной горел свет. Справа от меня был старый чёрно-белый телевизор «Рекорд-412», слева, между дверями в две комнаты, стоял журнальный столик. Как понимаю, её рабочий стол был в той спальне, откуда я вышел. Невольно мы оба замерли. И оба нагишом: у неё в руках было лишь полотенце, а моя одежда была на диване, который стоял напротив двери в спальню.

Я направился к дивану, чтобы надеть, хотя бы, трусы, но Лена испугалась и кинулась ко мне с криком:

– Не отпущу!

Она повисла на мне и начала осыпать мою грудь и лицо поцелуями, а потом просто крепко, со всей силы, что была у неё, сжала меня в своих объятиях и зарыдала. Я с удивлением отметил, что у неё невероятная сила – простого человека она могла убить этими объятиями. Я понял, что подтолкнуло её двойника из моего мира к самоубийству: психологическая усталость от роли строгой учительницы, профессиональное выгорание, обесценивание зарплаты и окончательно добила выдача зарплаты водкой. Она реально была на грани безумия. И моё появление окончательно свело её с ума.

«Пиздец! – совсем ни к месту раздалась мысль Вовы, – Мы с тобой окончательно свели её с ума! Даже не думай перечить ей: она сейчас совсем ебанулась. Откажешь ей в её капризах – грохнет тебя, а потом сама выкинется в окно…»

«Отвали!» – ответил я, строя мысленную стену от него – и у меня получилось: я перестал ощущать его. Тогда я этой стеной накрыл не только себя, но и Лену.

Я взял в ладони её лицо и внимательно посмотрел ей в глаза. В них было реальное безумие. Я проник в её мысли. Там было настоящее безумие. Откуда-то пришло знание, как можно ей помочь. Словами это было не передать. Нужно было исправить своего рода выключатели, рубильники, ручки громкости и движки каких-то электрических цепей. Можно было даже перекинуть кое-какие провода на новые линии. Там был полнейший хаос и едва ли не ревела сирена тревоги с тревожной иллюминацией. И у меня были знания, какие из бесконечного ряда настроек нужно исправить…

– Кто бы ты не был, Серёжа, я люблю тебя, – совершенно спокойно сказала она, когда я вышел из её сознания, настроив всё так, как должно быть, – Спасибо, мой ангел-спаситель, – и она обняла меня с нежностью, а не с силой.

– Пить! – едва выдавил я, чувствуя, что теряю силы.

Я чувствовал, что мой скрытый реактор вот-вот заглохнет или рванёт, не оставив от меня и щепотки пепла. Мощности взрыва того реактора хватит чтобы разрушить весь этот дом и ряд окружающих – что-то мне подсказывало, что при подобном взрыве выделится столько же энергии, сколько и при взрыве десяти-пятнадцати килотонн тротила. Кроме этого, будет ещё и некоторое радиоактивное заражение местности. Остановка же реактора просто убьёт меня, так как этот микрореактор взял на себя не только функцию сердца, но лёгких, печени и даже какого-то рода печки. Кроме этого, он был электролитической установкой – для его работы в первую очередь нужны элементы не тяжелее углерода. Вроде бы, нужно едва ли несколько граммов водорода, лития, бериллия и бора, но был какой-то запрет на извлечение их из клеток крови.

Лена попыталась удержать меня, но не смогла – я начал заваливаться на неё. Пискнув, она выскочила из-под меня в последний момент, и я попытался сделать пару шагов, но лишь завалился на диван.

– Пить! – повторил я, на грани потери сознания – микрореактор, не имея лишней воды в организме, начал глохнуть.

Потери сознания не произошло, но я ослеп и ослаб настолько, что не мог пошевелить даже мизинцем. Переход в обычный режим работы организма требовал некоторого времени. Я понял, что резкий переход ставил организм в критическое состояние. Началась перестройка микрореактора на работу в ином режиме – превращение углерода, азота, кислорода и прочих элементов в более тяжёлые элементы. У Вовы с его атомно-молекулярным телекинезом эта перестройка уже давно прошла (его микрореактор способен производить элементы вплоть до железа и дальше с помощью нейтронного синтеза), а у меня пока ещё не было этих циклов. Кажется, меня парализовало, и я не на шутку испугался, но тут что-то коснулось моих губ, а потом в рот хлынул обжигающий напиток. И я жадно начал пить… водку! Лена больше ничего не смогла придумать, как напоить меня водкой! Начали возвращаться все ощущения и, допивая бутылку, я невольно закашлялся, обнаружив, что сижу на диване.

– Совсем ку-ку?! – возмутился я, прокашлявшись и утеревшись полотенцем, с которым Лена вышла из ванной. Ещё и чувствуя, что стремительно пьянею. Ещё совсем ни к месту и ни ко времени встал хуй. Она же так и была нагишом.

– Ты ж попросил выпить, – растерялась она и случайно коснулась моего хуя. Чуть отдёрнула руку, а потом нежно коснулась его.

– Пить, а не выпить! – ответил я, сдерживая мат, – Э! Ты чего творишь! – она начала с нежностью гладить мой восставший хуй.

– Я хочу тебя! – прошептала она, склонившись ко мне, и её обвисшие титьки коснулись моей груди.

Тут же последовала моя разрядка, обрызгав её.

– Кажется, какой-то движок в твоей башке точно не стоило трогать! – сказал я уже совершенно пьяно, не в силах сфокусировать взгляд на ней и чувствуя головокружение.

Лена с улыбкой растирала между пальцами мою сперму, а потом перевела взгляд на мой член, который к моей досаде не желал опадать.

«Серый! – прорвалась опять ни к месту мысль Вовы, – Во втором режиме реактора не вздумай жрать много водки! В переводе на водку, тебе нельзя пить больше трети литра! Твой реактор пока работал с элементами не тяжелее углерода. В принципе, углеродом он у тебя и заканчивался. У меня есть ещё несколько циклов – углеродный, неоновый, кислородный, кремниевый, захват нейтронов тяжёлыми элементами и прочие. Захват нейтронов приводит к образованию практически всех изотопов всех элементов до свинца и даже дальше. Тебе пока до этого далеко, однако учти на будущее: нейтронный захват является непредсказуемым с точки зрения выделения энергии. Я пока ещё сам его осваиваю, и для него нужен сознательный контроль реакций. Иначе можно получить убийственную для себя температуру тела. Я и так уже несколько раз, кажется, не просто вырубался, а подыхал. Для нормальной работы в этом режиме, как я понял, даже возможен выход энергии вовне тела. Ну, типа, можно творить не только простое электричество и электромагнитные поля, но и шаровые молнии. Речь пока не об этом, а о спиртном. С водкой у нас во втором углеродном режиме, оказывается, есть побочка: каменный стояк, пока содержание спиртного не упадёт ниже этого значения. Я эту Маришку уже выебал до потери сознания. На это у меня ушло семь кончин без опадания!»

– Когда успел? – вслух спросил я.

«Так, как ты заперся от меня, уже прошло часа три! – ответил он, – Я пытался пробиться до тебя через твою Ленку, но уловил лишь, что вы оба столбиками стоите посреди комнаты. И так было часа три, а потом меня накрыло спиртное. И, да! Мы сейчас общаемся не через телепатию, а через вживлённую рацию. Мне удалось вырваться в её сортир…»

– Пиздец, блядь! – в шоке ответил я.

Лена улыбнулась, но не смутилась, и припала своими губами к моему хую.

– Э! – возмутился я.

– Ты ж назвал меня блядью, – оторвавшись от моего хуя и облизнувшись, ответила она, – И я счастлива от этого! Какая же я была дура, что обламывала некоторых мужиков. Называй меня шлюхой, блядью и прочими нехорошими словами! Для тебя я буду блядью!

– Точно, блядь, не те движки и не туда сдвинул! – процедил я, балдея от её губ на своём члене.

«Ты о чём?» – спросил Вова.

– Потом! – ответил я ему, но это коснулось и Лены: та оторвалась от моего хуя и сказала:

– Предлагаю сходить в душ и покушать, – она и в самом деле была голодна, – Только у меня на ужин одна банка кильки в томатном соусе, хлеб и водка.

– Всё, я отключаюсь минимум на пять часов! – сказал я.

– В смысле? – замерла Лена.

Я с дикой слабостью встал. Меня не держали ноги, а спиртное ещё и кружило голову. В районе микрореактора шли какие-то изменения, и я улавливал у себя нетипичные для меня ядерные реакции: вместо протон-протонного цикла начались реакции углерод-азотного цикла. Если бы не Лена, которая успела нырнуть под моё плечо, я бы улетел вперёд после первого же шага.

– Что с тобой Серёжа? – испугалась она.

– Ничего, пройдёт, – ответил я не совсем уверенно, – Не стоило поить меня водкой!

– Прости, не знала о такой твоей особенности, – виновато сказала она, – У меня есть знакомый, у которого дикая аллергия на спиртное. Даже со стакана пива весь краснеет. У тебя, как понимаю, слабость?

– Нет, – ответил я с досадой – несмотря на слабость, хуй стоял, словно каменный.

Мы прошли в ванную, Лена помогла мне забраться в ванну, где я тут же сел. Она включила воду и начала поливать меня.

Мы лишь приняли душ. Я украдкой попил воды прямо из лейки. До ебли в этот раз дело не дошло – хоть у меня и был каменный стояк, но я был ещё слаб. На пару минут Лена исчезла из ванной и вернулась с двумя полотенцами. Это дало мне возможность попить больше воды, но это лишь ухудшило положение – опять начало накатывать опьянение. Я чувствовал себя настолько пьяным, что понимал: ещё сто грамм – и у меня начнутся провалы в памяти. Не исключено, что начну чудить.

Лена с нежностью и каким-то непонятным восхищением и даже благоговением обтёрла меня, а потом быстро обтёрлась сама. Я проник в её мысли. Её восхищение и благоговение было вызвано моим телом. Да, после коротайек и жизни на Кортаме я не только лишился излишков веса, но, как ни странно, подкачал мышцы. С учётом атлетического телосложения я стал подобен «Давиду» Микеланджело. Сама она завернулась в полотенце, посчитав себя в сравнении со мной стареющей уродиной. В принципе, почти так оно и было. Я с грустью вспомнил, как выглядит её двойник: даже после родов та Лена Иванова выглядит едва ли на двадцать пять лет.

– Прости, я не дам тебе полотенце, – виновато сказала она, заметив мою грусть и покраснев от стыда, – Я – уродина, а ты – полубог! Даже «Давид» Микеланджело проигрывает тебе – у него не хуй, а писька младенца. По-моему, даже ещё меньше!

– А ничего, что он у меня сейчас стоит? – с сарказмом спросил я.

– Нет! – помотала она головой, подумав несколько секунд, – Сперва покушать!

– Кстати, про «покушать», – озадаченно сказал я, – У меня в сумке есть продукты. Правда их надо готовить. Но больше всего меня пугает то, что там творится: у меня там окорочка. Перед входом к тебе они были в замороженном виде…

Лена ошеломлённо округлила глаза, представив, что у меня там сейчас.

Мы вышли из ванной (я, как был, нагишом) и прошли в прихожую. Перенесли сумку на кухню и начали разбирать её.

Окорочка и в самом деле потекли, но незначительно. Больше досталось системе защитного поля, но она была герметичной и не должна была пострадать. Деньги тоже не пострадали, так как мы упаковали их в чёрный пластик вроде целлофана, но чуть с иной структурой – тот вид пластика был в ходу на Кортаме. Про тушёнку, которая досталась моей сумке, я совершенно забыл. Я отговорил Лену от готовки, и мы поужинали чаем с бутербродами из хлеба с тушёнкой. Правда, чай был от Лены – плоды и цветы шиповника без сахара. После этого мы ушли в спальню…

Мой стояк опал после десятого семяизвержения и опять на грани обморока у Лены. Кроме этого, я испробовал с ней несколько поз, которым меня научили аборигенки Содружества Галактик. После этого Лена уснула, обнимая меня. Я полежал с ней около получаса и осторожно встал – захотелось пить.

Вернувшись в спальню к Лене, я обнял её сзади и задремал, что было несколько новым для меня. Ебля в этот раз оказалась несколько утомительной. Кажется, спиртное отключило мою хроническую бессонницу. Кроме этого, шла какая-то перестройка микрореактора (где-то в груди, около позвоночника прилепился какой-то новый орган). Исследуя ту часть своего тела, я заснул…

Я проснулся раньше Лены и ещё затемно. Я всё также обнимал обнажённое тело Лены. Под моей рукой была несколько дряблая её грудь. После сна опять был стояк, но я не стал её насиловать спящей. Решил разбудить её ласками.

Попутно исследовал себя. Микрореактор перестроился так, что, кажется, мог производить химические элементы вплоть до свинца. До встречи с Леной у меня были лишь ядерные реакции синтеза лёгких элементов. Невольно вспомнился какой-то учебник по астрономии. Не школьного, а более высокого уровня. В нём была описана энергетика звёзд. Там описывалось несколько циклов ядерных реакций. До встречи с Леной у меня, согласно тому учебнику, был лишь протон-протонный цикл. Теперь же были возможны фактически все циклы. Правда, синтез элементов тяжелее железа был несколько странным: какая-то часть микрореактора создавала во мне микроскопические области давления и температуры, которые были сравнимы с характеристиками ядер сверхмассивных звёзд. При этом существенно усилилось то, что я называл биополем – через него я мог своего рода телепортировать часть энергии микрореактора вовне тела. При желании мог создавать шаровые молнии, сжимать на расстоянии объекты макромира и, кажется, творить из самого пространства вещества и даже предметы. Невольно вспомнил курс школьной физики и объяснение учителя физики, который упоминал тёмную энергию и тёмную материю. Я мог творить что-то материальное из этих загадочных составляющих вселенной!

Неожиданно обострились чувства, которые я получил от Вовы, только это были чуть иные чувства – я в некотором роде видел стареющие клетки тела Лены. Сравнил со своими и понял разницу. Даже понял, как исправить (то есть омолодить) её клетки. Лена начала просыпаться, но я не позволил ей этого, опять погрузив её в сон. Стояк несколько спал, и я взялся за омоложение её тела. Сперва была грудь, а потом и остальное тело. Ради этого мне пришлось не только оторваться от неё, но и сесть над ней. Самым эффективным способом было поглаживание её тела. Только у неё несколько повысилась температура, и Лена начала интенсивно потеть. И потеть непередаваемо пахучим (даже можно сказать, что вонючим) потом. Мой микрореактор тоже вышел на иной уровень производства энергии, и я почувствовал жар – повышенную температуру своего тела. Между тем Лена несколько раз была на грани того, чтобы проснуться. Сложнее и деликатнее было с женскими органами – там вообще было нечто разрушительное. Кажется, у неё начинался рак матки. Выделения пошли с кошмарным тошнотворным трупным запахом – словно у неё в пизде реально кто-то давно сдох и начал смердеть. Пока получалось, я не рискнул прерваться – боялся, что меня накроет усталость.

Когда закончил, то в комнате была настоящая вонь. Я, держась за стенки, сходил на кухню, где попил и достаточно быстро пришёл в себя. Вернулся, и меня чуть не вырвало от вони. Подумав, погрузил Лену в ещё более глубокий сон, открыл окно и осторожно унёс Лену в ванную. Набрал воды и начал отмывать её от вонючего пота. В какой-то момент, отмывая пизду, утратил контроль над сознанием Лены, и она сонно сказала:

– Да, Серёжа! Давай ещё раз, – и открыла заспанные глаза.

Я поспешил убрать руку от её пизды, но не успел и попал в капкан сильных бёдер.

– Как я сюда попала? – растерянно спросила она, не отпуская мою руку.

Я поднажал и вырвался из плена. Улыбнулся, не зная, что ответить. Она хоть и заспанная, с мокрыми и несколько спутанными короткими волосами, выглядела едва ли на двадцать лет, а то и моложе. Я несколько перестарался с ней. Между тем она принюхалась, вытащила руку из воды и понюхала её. И тут же сморщилась от запаха.

– Какой дряни ты налил в ванну?! – возмутилась она, вскакивая прямо в ванне.

Я в шоке приоткрыл рот: всё омоложение и даже перенос в ванну я выполнял почти в полной темноте, а свет включил лишь, когда начал отмывать её от пота, и, соответственно, не видел её тела. Передо мной встала знакомая мне по Содружеству Галактик Лена Иванова. Даже ещё лучше – без лишних пятнадцати или больше килограммов, которые та Лена набрала из-за беременности и рождения детей. Висячие титьки превратились почти в шарики третьего размера. В последний раз я видел её накануне нашего с Вовой побега – она была среди множества девчат, которых ебал. Потому она и запомнилась мне. У неё не только произошло омоложение, но и пропал шрам от аппендицита с перитонитом, который я отметил, когда ебал.

– Что-то не так? – смутилась Лена и тут же покраснела, опять стыдясь своего тела. Прежнего тела!

Я без слов показал на зеркало, которое было на двери ванной. Лена погримасничала, не понимая меня, и легко выскочила из ванны. Встала перед зеркалом, ойкнула и замерла. Я же несколько пришёл в себя, и вынул пробку из ванны.

– Что ты со мной сделал? – испуганно и как-то восторженно спросила она.

Я ничего не ответил и встал рядом с ней.

– Ты – вампир? – испуганно сказала она, и кинулась к зеркалу рассматривать свою шею – явно пересмотрела ужастиков.

– Нет, – усмехнулся я, снимая у неё панику, – Как тебе теперь наш с тобой вид?

– Словами моих учеников – полный отпад! – ответила она с восторгом, держась за титьки, – За это я готова отдать тебе свою душу!

– Нет, я – не дьявол, – озадаченно ответил я, уловив нечто странное и непонятное, – Об одном прошу: никому не говори, как ты омолодилась. Ты будешь смеяться, но твой биологический возраст – двадцать лет.

Лена рассмеялась и сказала:

– Теперь я – пенсионерка с телом двадцатилетней девчонки!

– В смысле? – не понял я её.

– Я – учительница, – ответила она, – Учителям положена пенсия по выслуге лет. Двадцать пять лет отработала – и получай пенсию! Я успела получить это право до того, как начались изменения в законодательстве: в педагогический стаж включили и мою учёбу в пединституте. Я уже четыре года получаю маленькую пенсию.

– И тебе её хватает? – с жалостью спросил я.

– Какой там! – поникла она, – Даже с зарплатой едва хватает. Тут зарплату вообще водкой выдали. Если б не пенсия, которая, к слову, уже закончилась, вообще бы было туго: до аванса, которого, как понимаю, не стоит ждать, ещё неделя, а у меня кроме водки и пожрать нечего!

Она подошла и обняла меня. От неё всё ещё был неприятный запах вонючего пота. Впрочем, этот запах был и от меня – я провонял им от неё.

– Придётся долго отмываться, – сказал я после поцелуя с ней.

– От чего? – спросила она, неохотно отрываясь от поцелуя, – От запаха? – я кивнул, – Откуда он?

– От тебя, – с улыбкой ответил я, – Омолаживая тебя, я заодно вывел все шлаки, что накопились в тебе.

– Предлагаю совместный душ, – с улыбкой сказала она.

– Только без секса! – ответил я и пояснил, – Покалечимся!

– Ну-ну, – снисходительно ответила она, – Ты соблазнился мной в виде старухи. Выдержишь ли близость и ласки юной девушки?

Я ничего не ответил, так как обнаружил, что сопутствующим эффектом стало восстановление её девственности.

Мы забрались в ванну и начали мыться. Лена забыла о мысли соблазнить меня – её озадачил запах её тела. Ради этого она вылила на нас едва ли не четверть литрового флакона какого-то дешёвого шампуня.

– С меня хватит! – сказал я, спасаясь от вездесущей пены, – Я ополаскиваюсь и иду готовить что-нибудь покушать. Только едва ли могу приготовить макароны…

– Не возражаю, – несколько недовольно ответила она и наклонилась передо мной попой, чтобы заткнуть пробку – её уже не беспокоила буря гормонов в её крови, но беспокоил запах от её тела, – Приготовь, хотя бы, макароны, – и она показала мне будущее блюдо: макароны на гарнир и отварные окорочка, – У меня, признаться, не осталось никаких приправ – уксус, соль и лавровый лист явно не стоит учитывать. Впрочем, ещё есть чёрный перец горошком и гвоздика…

– Что-нибудь придумаем, – озадаченно ответил я, так как кулинария никогда не входила в список моих интересов. Когда я учился в копии этого Кунгура, то там, хотя бы, был лук. У Лены же не было его.

Я обтёрся и, как был нагишом, прошёл на кухню. Через память Лены нашёл, что и где у неё лежит. Посуда, признаться, не особо порадовала – ещё советских времён. Местами побитая, со сколами и несколько запущенная. Пока поставил на газ кастрюлю с водой под макароны. Невольно стало интересно, как дела у Вовы, и я через телепатию нашёл его.

Вова с Мариной не спали – сидели на кухне и завтракали жареной рыбой и рисом на гарнир. В отличии от нас с Леной, они были одеты: Марина – в домашний халат на голое тело, а на Вове были спортивные штаны, которые были ему несколько маловаты. Вова был озадачен тем, что я проделал с Леной.

«Раз подсмотрел, то можешь проделать это же со своей подружкой, – вмешался я в его ошеломлённые мысли, – Уверен, твоя Марина не будет возражать».

«Нет! – поперхнувшись рисом с рыбой, ответил он, – Я не отступлюсь от Кати Филимоновой!»

«А как же Лена Петрова?» – растерялся я.

«Ну, я там уже опоздал, – озадаченно ответил он, – С ней уже крутит шуры-муры мой двойник. Оказывается, мой двойник уже почти год обитает тут, в Кунгуре. Устроился, блин, не в Пермь, а в Кунгур!»

«И кем?» – спросил я.

«Также, как и я – в охрану колонии, – ответил он, – В колонию номер тридцать. Ну, ты постоянно проходил мимо неё, когда шёл на электричку, на Шпальник, 1533-ий километр, или с него», – я понял его.

Между тем у меня начала закипать вода. Я подсолил её, чуть не залив плиту из-за реакции. Раздались шаги Лены.

«Извини, Лена возвращается, – обратился я к Вове, – Свяжусь позже».

«Э, стоп! – возмутился он, – Так-то кое-кто собирался в Пермь!»

«Теперь мне там нечего ловить, – вздохнув, ответил я, – Светка Царапова – в Москве, Анютка – замужем за моим двойником…»

«Который собирается принести её в жертву! – перебил он меня, – Серый, ты, что, не понимаешь, что это его жертвоприношение может сделать из него настоящего дьявола! У него и так уже хватает грехов. Если он принесёт в жертву эту Анну и их общего ребёнка, то станет психом, одержимом властью. И он добьётся своего – поста губернатора, Президента России, а потом и Императора всей Земли. После этой жертвы его ничто не остановит! Учитывая, какую жертву ему придётся принести, он будет самим Антихристом во плоти! Нет, Серый, так дело не пойдёт! Надо остановить его!»

«Я не брошу Лену, – сказал я, – После Сэм, Анютки и Светки Цараповой мне вчера уже было безразлично, кого спасать из тех десяти тысяч девчат, которых мне навязали коротайки и аборигены Содружества Галактик. Раз выпала эта Лена, то я и изменил её. Теперь я точно не имею права бросать её!»

«И едва ли сможешь, – озадаченно ответил он, – Она теперь от тебя ни на шаг не отойдёт! Бросит абсолютно всё – работу, карьеру, квартиру, положение в обществе! И на самоубийство точно не пойдёт!.. Охуеть! – это уже касалось внешности Лены (он мог видеть всё, что вижу я), которая появилась на пороге кухни – всё также нагишом и даже с чуть наведённой причёской из ещё мокрых волос, – Какого хуя тебе теперь ещё надо? Нахуя тебе ещё одна такая же старуха, как эта Маринка или малолетки Клео и Капа с их ещё угловатыми фигурками подростков?»

Я поспешно заблокировался от Вовы, и он пропал. Впрочем, явно переключился на восприятие этой же Лены. Я проник в мысли Лены и, конечно же, обнаружил Вову там. Не знаю, как, но мне удалось заблокировать её мысли от него.

Внезапно я вспомнил, что в спальне всё ещё открыто окно, а на улице – хороший морозец!

– Что ты вдруг изменился в лице? – смутилась Лена, – Я не нравлюсь тебе?

– Нет, не из-за этого, – ответил я, – Я в спальне окно открыл. Там сейчас – натуральный холодильник!

– А я думаю, откуда тянет холодом! – тоже встревожилась она, и мы почти бегом отправились в спальню.

Спальня выстыла изрядно. Даже мокрая после Лены постель успела застыть колом. В первую очередь мы закрыли окно, а потом занялись постелью. Мне пришлось объясняться, почему я так сделал. У Лены в хозяйстве оказалась стиральная машина – автомат. По её словам, через знакомых купила её в девяностом году, когда были кое-какие сбережения. Частично мы закинули постельное в неё, а пододеяльник с одеялом пришлось замочить в ванне. После этого вернулись на кухню. Вода выкипела почти наполовину. Добавили воды и начали заниматься окорочками.

– Я тебя не смущаю и даже не возбуждаю? – с некоторой обидой спросила Лена, разделывая уже третий окорочок.

– Нет, – честно ответил я – в Содружестве Галактик я уже привык, что аборигенки часто разгуливали по дому нагишом. Само собой, я не стал говорить об этом, а приврал, – Просто держу себя в руках.

Лена почувствовала мою ложь и подозрительно посмотрела на меня: у неё мелькнула мысль, что я женат, и моя жена тоже часто разгуливает по дому нагишом. Это несколько озадачило меня. Внезапно в её памяти вспышкой проявилась картина: она и другие девчата бегают где-то в лесу нагишом, а потом прыгают через костёр. Лена оказалась в той же секте, что и Терновы с Анной Четвертаковой! Мало того, несколько лет подряд изображала в этих диких танцах богиню любви Ладу! Фактически, Лена – глава ячейки этой секты в Кунгуре! И у неё появилась мысль склонить меня в эту секту! Возможно, даже на меня обратит внимание Великая Богиня. При воспоминании Лены о Богине возник образ… Хозяйки Медной Горы из сказов Бажова: малахитовое платье-сарафан, изумрудный кокошник и пронзительные изумрудные глаза с несколько странным взглядом – мудрым и пронзительным. В её памяти Великая Богиня имела две внешности. До конца 1991-го года это был именно тот образ, который использовался в каком-то советском фильме. На лицо ей было не меньше тридцати. После какой-то битвы с сектой Чернобога Богиня пропала на пару лет, а потом возник новый образ. Говорят, что Богиня пожертвовала собой в Битве, а после смерти переродилась в девочку лет двенадцати. Это была именно моя Алёнка, но её несколько старил взгляд. Она знает эту Богиню уже лет пять. При первой встрече с этой Богиней ей было едва ли двенадцать лет. По слухам, от старших членов секты, Богиня переродилась. В конце 91-го было какое-то эпическое сражение между Силам Света и Тьмы, в котором Силы Света понесли существенные потери. В частности, на какое-то время пропала Богиня, а потом явилась маленькая девочка лет десяти-одиннадцати. Никаких объяснений от Богини не было, и старшие члены секты, в которую входит Лена, пришли к выводу, что состоялось перерождение Богини: прежняя сгорела в адском пламени, а потом из пепла возродилась маленькой девочкой. Богине приписали функции Феникса.

Мы приготовили макароны с жареным мясом. Хорошо, что у нас с Вовой хватило ума купить хлеба, и он попал в обе сумки – у Лены хлеба оказалось лишь четверть буханки, что нам было явно мало. Мне достались бананы (которые уже начали портиться) и коробка конфет. Когда всё было готово, Лена сходила в гостиную и принесла бутылку водки с парой рюмок. Я с опаской посмотрел на водку – после прошлого употребления она уже не вызывала у меня того притяжения, как перед похищением. Лена заметила это взгляд и многозначительно взялась за свои тугие титьки.

– Мне – чай! – решительно сказал я.

– Ничего не знаю! – ответила она, – Только водка! У тебя ж с неё – каменный стояк!

– У меня так-то запланированы кое-какие дела, – нерешительно сказал я.

– Какие дела могут быть в выходные? – спросила она наигранно-легкомысленно, но несколько напряглась.

– Ну, для начала мне не мешало бы сменить одежду, – решил я, – Думаю, ты тоже не будешь возражать, если у тебя обновится гардероб, и ты поможешь мне подобрать одежду для меня.

Лена раскрыла удивлённо-восторженные глазки – с гардеробом у неё в самом деле намечались проблемы: всё, что у неё есть, уже изрядно поношено и несколько раз штопано и перешито. Она с подозрением посмотрела на часы. Я невольно посмотрел на них – они показывали двадцать минут восьмого. Я ошеломлённо посмотрел на них – я в этой квартире около десяти часов, а уже столько всего произошло!

– Успеем ещё прошвырнуться по рынку, – решительно сказала она, – Даже в три часа дня – не опоздаем! Покушаем, потрахаемся, отдохнём и отправимся на рынок!

Мы принялись за наш завтрак. Лена забыла все свои проблемы и заботы и думала лишь о том, чем мы будем заниматься постели. Она уже продумала, где её организовать – в гостиной. Время от времени к ней приезжали гости, которые ночевали в гостиной. Для особо близких гостей она стелила кровать покойных родителей, но точно была не готова ебаться там. Из гостей у неё бывали лишь родственники. Она была единственным ребёнком своих родителей, однако были родственники по отцу и матери. Те жили минимум в Свердловске, а кое-кто в Витебской области и Одессе, которые теперь стали заграницей: отец был из Одессы, а мать – из Витебска. После смерти матери эти связи начали обрываться. Последнее письмо от родственников из Белоруссии она получила больше года назад, а из Одессы уже лет пять не было писем – те родственники эмигрировали в Израиль.

После завтрака, во время которого мы, всё же, выпили по три рюмки водки, и занялись посудой, но не домыли – спиртное начало действовать на меня, и у меня встал хуй. Мы прошли в комнату, расправили диван, Лена по-быстрому организовала приемлемую постель, и мы повалились на неё.

Для Лены стала шоком её девственность. Крови было не так много, однако мы испачкали белоснежную простынь. В отличии от камер, где девчата после потери просили передышки, Лена не стала требовать этой передышки, но мне пришлось держать её возбуждение на достаточно высоком уровне. Часов в десять мы уснули. В этот раз и я провалился в сон. Кажется, спиртное окончательно вернуло меня в обычный режим.

Глава 19.

Проспали мы едва ли час. Спали бы дольше, но меня разбудил буквально вопль Вовы, от которого я подскочил и разбудил Лену. Я тут же заблокировался от Вовы, не разбирая, что с ним случилось – явно ничего плохого, так как это был вопль радостного удивления. Кажется, он как-то вышел на местную Лену Петрову или даже на своего двойника. С поиском двойников своих девчат я совершенно не интересовался ими, оставив их Вове.

– Прости, кое-что приснилось, – сказал я, увидев её испуганный взгляд.

Она прикрыла глаза и сладко потянулась, а потом обняла меня. Она каким-то образом уловила мою ложь.

– Эх, и почему ты не встретился мне лет тридцать назад? – с сожалением сказала она, – Нет, не тридцать, а двадцать пять лет назад. Я б родила от тебя кучу таких же красивых детей, как ты.

– Себя ты не считаешь красавицей? – с нежностью спросил я и поцеловал её – я, кажется, начал влюбляться в неё.

– Я – серость, – ответила она, и я невольно напрягся – в её душе и так-то была Серость, и она невольно признала это, хотя вложила в это слово несколько иное понимание, – Таких девчат – пруд пруди! Я же ещё и старуха, которая теперь точно не может иметь детей.

– Кто тебе сказал это? – возмутился я.

– Паспорт, – с горечью сказала она и начала ощупывать себя, но не находя былых старческих изменений тела, – По паспорту мне уже почти сорок семь лет. Второго мая будет. А тебе сколько?

– Двадцать один будет, – с усмешкой ответил я, – Тоже второго мая.

– Пиздец! – прошептала она в шоке, – Ты мне в сыновья годишься! Я думала, тебе не меньше тридцати пяти! У тебя взгляд очень тяжёлый.

– И какая дура убедила тебя, что ты – серость? – спросил я, не зная, как сказать ей о том, что у неё теперь есть шанс забеременеть.

– Все! – ответила она с горечью, – В школе, в институте и на работе. Ещё и с такой же серой русской фамилией Иванова…

– Ну, и дура, что ты слушала их! – возмутился я, – Убедилась, что у тебя всё не так и плохо? – и я погладил её.

– Грудь маленькая, – недовольно ответила она, – Ещё и бёдра толстые. Да и вообще, реально кость широкая! Кажется, когда я появилась перед тобой на пороге своей квартиры, то несколько испугала… – она стиснула меня, и я почувствовал её желание продолжить еблю, – Ещё раз, но не до сна и обморока, а потом встаём и отправляемся на рынок!..

После небольшого отдыха, последовавшего после ебли, мы полежали минут пятнадцать, встали, ополоснулись по очереди под душем, оделись и перекусили бананами. За это время я успел пообщаться с Вовой через телепатию. Нашёл его в компании с его двойником из этого мира. Он куда-то шёл с ним по городу.

«Э! – возмутился я, – А как же Марина?!»

«Пусть поспит после хорошей ебли, – ответил он, – Я довёл её почти до обморока и захотелось пива. Оставил её спать, а сам пошёл к вокзалу. И нос к носу столкнулся со своим двойником. Не будь телепатии и гипноза, была бы дикая сцена его истерики при людях. А так она состоялась уже у него на хате. Он снимает квартиру в одной из двухэтажек, мимо которых мы прошли. Дороговато, конечно, но, всё ж, дешевле, чем кататься к матери и не бичевать на вокзале».

«И как? – спросил я, – Поладили?»

«Ну, когда мы пришли к нему на хату, то он закатил истерику, а сейчас уже несколько успокоился, – ответил он, – Хотел тебя и, возможно, твою Ленку вытащить с собой, но ты не только сам заперся, но и её запер от меня».

«И куда вас понесло? – спросил я, обследовав мысли его двойника, – Тот был в шоке от того, что встретился со своим двойником. Он со смены возвращался после ночи. Работает в «Тридцатке» примерно по тому же графику, что и я. Не дал ему поспать, и он предложил попить пива. Только я не собираюсь пить ту химическую бурду, которую продают в ларьках и магазинах. Тут ещё жив пивзавод. Вот, отправились за настоящим пивом. Будем надеяться, что оно натуральное, а не эта же химия!»

«А что с Мариной?» – спросил я.

«Не втюрился, как ты, но пока не знаю, что делать, – озадаченно ответил он, – Ленка Петрова теперь точно отпадает – мой двойник уже месяцев девять ебёт её. С другой стороны, не хочется упускать его из вида. Буду пока держать Маринку в качестве базы».

«Не подставляй их», – с опаской сказал я.

«Знаю, в доме, где мы остановились, есть настоящие отморозки, – ответил он озадаченно, – Постараюсь не вляпаться. Ты, как понимаю, со своей Ленкой собираешься на рынок за шмотками. Тоже будь осторожнее: не свети особо пачки денег и контролируй окружение. Пиздец тут отморозков!» – и я отключился, переключившись на реальность.

Лена снисходительно смотрела на мою одежду – тоже была не в особом восторге. Особенно была не в восторге от фуфайки. Я пожалел, что отказался от предложения Вовы сменить её на бушлат, как у него.

– Сколько ты готов потратить? – спросила она, когда мы решили попить чаю.

– Ну, не знаю, – ответил я, – Я как-то не привык следить за ценами на шмотки. Сколько будет стоить полный комплект одежды от нижнего белья до дублёнки для меня и шубы или пальто для тебя?

– Ну, ты загнул! – с грустной улыбкой ответила она, – Шуба для меня! Да мне на неё год работать! И не факт, что за этот год моя зарплата не обесценится.

– Сколько? – спросил я.

– Ну, на двоих надо бы не меньше ста миллионов, – с улыбкой ответила она, – Это по твоим предложениям. На рынке можем обойтись и двадцатью миллионами на двоих. Поверь, и там можно купить кое-что нормальное, – она вздохнула, – С моей зарплатой даже двадцать миллионов не скопить. Это надо два года всю зарплату откладывать.

– Тебе придётся покупать нижнее бельё в магазине, – сказал я, проигнорировав её замечание о зарплате и накоплениях, – Сама же чувствуешь, что былое бельё тебе сейчас не совсем подходит. Да и примерка одежды сейчас как-то не очень подходит – холодно.

– Были бы деньги – можно и потерпеть! – с усмешкой ответила она.

– Деньги – не проблема, – ответил я, – Проблема, не привлечь ими внимание.

Я без внимания Лены достал из сумки несколько пачек рублей (взял с запасом – порядка ста двадцати миллионов), мы оделись и отправились на рынок.

Путь до рынка мы проделали на автобусе. На рынке закупка вещей мне заняла не так много времени, но Лена для себя всё выбирала очень придирчиво. Я сказал ей, что она может не ограничивать себя в суммах, но она всё равно выбирала в большей мере в целях экономии. Потом был, как понимаю, достаточно дорогой магазин одежды, где Лена решила закупить себе нижнее бельё. Вот это стало для меня настоящим испытанием: она просила меня зайти в примерочную едва ли не каждые пару минуты, чтобы я оценил лифчики и трусики. Потом был выбор шубки для неё.

– Лена, на носу уже весна! – возмущался я, – Через полтора-два месяца всё это пойдёт в шкаф на корм моли!

Лена была готова убить меня своим взглядом за это замечание. Наконец мы закончили наши покупки. Гружёные баулами даже не стали пытаться идти на остановку, а через продавцов последнего магазина нашли такси. Я подвёл итоги расходов: Лена оказалась права – мы потратили около ста миллионов рублей. Я попытался представить себе такую сумму в своём мире (до похищения). Это было очень много. Значительная часть этих расходов приходилась на Лену. Особенно дорогой вышла шубка из натурального меха.

«Вот и доверяй тебе деньги!» – подколол меня Вова, когда я вышел на связь с ним по пути домой к Лене.

«Да и ты хорош! – заметил я, – Спустил на пиво едва ли не месячную зарплату своего двойника! Смотри не выеби его по пьяной лавочке!»

«С пивом есть интересная штука, – ехидно заметил он, – Я не привык пить его так, как ты, и концентрация спирта в крови не успевает повыситься до критической. К тому же, кое-какие составляющие натурального пива нейтрализуют мужские гормоны. Правда, есть и пара неприятных моментов: можно получить перестройку организма под женское тело, а излишки энергии стремятся отложиться в сало. Со вторым у меня уже кое-что начинает проявляться: я в плюсе на сорок грамм».

«Ладно, мы подъехали», – сказал я.

«Будет желание выпить – выходи на связь со мной, – сообщил он, – Я свою связь не блокирую».

«Хорошо», – ответил я.

Таксист за дополнительную плату помог нам перенести наши с Леной сумки до её квартиры, и Лена, едва закрывшись, тут же упорхнула в комнату родителей, где начала ещё раз примерять обновки. Я предложил сходить за вином, и она не возражала.

Таксист был ещё около дома, и я уехал с ним до города. Таксист не только довёз меня до достаточно дорогого винно-водочного магазина, но и подождал, чтобы отвезти обратно. Дефицит оказался не таким и катастрофическим – за деньги можно было найти абсолютно любые продукты. Правда, цена этих продуктов была завышена в полтора-два раза от той, что в обычных магазинах.

Пока я ездил за вином, Лена перемеряла все покупки. Если б я не следил за ней, то она бы ещё и опустошила сумку: ей стало интересно, что у меня в ней. Впрочем, я явно преувеличиваю – она явно не на столько плоха, чтобы обокрасть меня. Увидев пачки деньги в двух пакетах, ей стало несколько плохо: она испугалась, что я – бандит, ограбивший банк. Выпив полстакана водки, она успокоилась, взяла пачку десятитысячных купюр и отправилась в магазин за продуктами – в первую очередь, за специями. От страха у неё тряслись коленки, но она решила не показывать вида – решила приготовить шикарный ужин. Когда я подъехал на такси к вокзалу, то она всё ещё гуляла по продуктовым магазинам и закупила едва ли не четверть того, что запланировала. Я решил не торопиться с возвращением в её квартиру – решил навестить двух Бутовых.

«Подгребай!» – сказал Вова, стоило мне только подключиться к нему.

«Следил?» – спросил я.

«Только за твоей подругой, – ответил он, – И сейчас слежу. Ты ж заблокировал доступ не только к её чувствам, но и мыслям. Вот, нашёл бездомного пёсика и привязал его к ней. Мысли у пёсика, правда, дебильно-примитивные, но со слежкой вполне справляется. По крайней мере, следовать за ней он может. Чем ты её перепугал? Или она вскрыла твою сумку?»

«Заглянула в сумку и увидела деньги, – ответил я, – Остальное её не интересует…»

«Меня тоже едва ли заинтересовали непонятные коробки со сбруей, если б я в её положении увидел столько денег, сколько у тебя в сумке! – не сдержался он, – В штаны бы не наложил, но, возможно, дал бы дёру. Как понимаю, ты контролируешь её эмоции?»

«Да, – ответил я, – Правда, не знаю, что делать с ней дальше».

«Ну, в твоём положении я бы баловал и ебал её, – заметил он с усмешкой, – Даже бы потребовал, чтобы она бросила работу в школе. Чего ей там делать? У тебя в сумке только долларов лет на двадцать безбедной жизни! Если, конечно, не шиковать так, как вы шиканули сегодня. Только, Серый, есть один момент: через пару недель, а то и на днях, твоя Лена может забеременеть – что-то её яйцеклетки начали бурную деятельность, особенно одна. По-моему, вот-вот вылупится, а вокруг столько спермы, что твоя Лена тут же залетит. Ты, хотя бы, сам определись, надо ли тебе это. Ну, и её предупреди. Мало того, что у тебя в Содружестве Галактик осталось свыше ста тридцати тысяч детей, так ты, паразит, оказывается, и на нашей Земле семерым девчатам заделал детей…»

«Откуда знаешь?» – удивился я.

«Ты сам признался, – ответил он, – Извини, перед отлётом я немного влез в твои пьяные сны, и кое-что узнал о тебе».

«Это были именно пьяные сны!» – возмутился я.

«Ну-ну, – с усмешкой ответил он, – Только один из снов был не сном, а твоим, так сказать, телепатическим и ментальным путешествием. Ты там не только нашёл всех, кого когда-либо ебал, но и убедился, что у семи девчат есть от тебя дети…»

«Нет! – возмутился я, понимая, что он проник в мои пьяные сны за три дня до отлёта, – Это были именно пьяные сны!»

«Ну-ну, – усмехнулся он, – Блажен, кто верует! Только в тех пьяных снах было очень много таких подробностей, которых не может быть в настоящих снах. Почему бы тебе не поискать тех девчат?»

«Там только Алёнка что-то значит для меня, – ответил я, – Девчат из ебанутой Дикой Комнаты мне точно не надо. Да и влюблённые в меня сокурсницы мне тоже не нужны. Если ты проник в мои пьяные мысли, то должен был знать, при каких обстоятельствах я выебал их».

«Ну, при том раскладе, какой у тебя был с Дикой Комнатой, я бы сам был рад тому раскладу, – ответил он, – Сокурсниц же напрасно отвергал. Прыщавой не хватало ебли, а прыщи отпугивали парней. После тебя у неё прошли прыщи… Вторая… Кнопка… Та, да, полноватая. Думаю, будь у неё регулярная ебля, гормональный баланс пришёл бы в норму, и полнота была бы не настолько выраженной. Я бы в самом деле попытался найти твою малолетку…»

«Кто б говорил! – возмутился я, – Алёнка – ровесница твоей Лены!»

«Но когда ты ебал её в первый раз, ей было лишь пятнадцать с небольшим лет! – возмутился он, – Ты соображал, что делал?»

«При перелёте с Земли тебе и мне пришлось ебать девчат и младше четырнадцати лет», – ответил я.

«Там у нас уже не было выбора, – ответил он, – В твоей же общаге было девчат в семь раз больше, чем парней!»

«Успокойся, – сказал я, – Алёнки всё равно нигде нет. Я что-то даже её родителей не могу найти».

«Снимки их душ есть? – спросил он, – Давай их сюда – пока не нашёл Катю, могу помочь с поисками».

«Нет, – ответил я, – Я не встречался с ними. То, что есть, я получил уже на Кортаме. Не уверен, что они соответствуют действительности».

«Всё равно давай!» – сказал он.

«Буду только благодарен, если найдёшь Алёнку», – и я передал ему снимок души Алёнки.

Между тем я уже расплачивался с таксистом около дома, где остановился Вова и, где жил его местный двойник.

«Ладно, подгребай – моего двойника уже скоро вырубит на хрен! Он уже больше суток не спал, а тут ещё я с этим пивом и коньяком», – и он передал мне подробный маршрут, как пройти ко квартире, где живёт его двойник.

Я по картинке от него прошёл к подъезду и поднялся на второй этаж дома ещё сталинской постройки. Вова сам открыл мне. Я разделся и прошёл в гостиную, где сидел и почти засыпа́л его двойник. Моё появление вызвало у него неподдельное удивление.

– Серёга? – удивлённо спросил он, – Откуда ты тут?

– Ты его знаешь? – в свою очередь удивился Вова.

– Конечно! – ответил он, – Его сестра живёт за стенкой у моей матери. Он – не совсем наш: появился у нас, когда я уже закончил школу. У него дядька с тёткой погибли в Молдавии, оставив двух девочек. Серёга частенько оставался нянчиться с четырьмя девочками – двумя племянницами и двумя же двоюродными, а потом и сводными сестричками. Родители Серёги удочерили дочек дядьки Серёги, и они стали ему сводными сестричками. Моя маманя до сих пор присматривает за этой бандой. Вот мы и познакомились, когда он ещё весной 92-го выводил на прогулку весь этот выводок. Даже как-то летом 93-го мы с ним выпивали. Я тогда отмечал окончание шараги, в которой учился после девятого класса, а он – окончание школьных экзаменов или выпускной.

– Это не тот Серёга, – сказал Вова, – Он – оттуда же, откуда я.

– Вон оно что! – сказал он, – И кто ещё с вами оттуда?

– Никого, – ответил я, и несколько растерялся – не знал, как их называть, – Как мне вас называть? Вы оба – Вовы.

– Ничего не знаю! – возмутился Вова из моего мира, – Я – Вова!

– Не обижусь на Вовчика и даже Вотю, – ответил местный Вова Бутов, – Правда, Вотя – это уже несколько неактуальное имя: так меня звали до армии. За время службы уже как-то отвык от этого имени. Лишь Серёга и Толик Тиунов по старой привычке продолжают так называть.

– Я – Вова, ты – Вовик! – заключил Вова, с которым я прибыл в этот мир.

– Серёга, пиво пить будешь? – спросил Вовик, – А то этот кадр набрал на пивзаводе аж девять литров достаточно крепкого пива! Ещё есть и коньяк в холодильнике.

– В нашем мире, вроде бы, уже в 94-ом пивзавод не варил пиво, – с сомнением сказал я.

– Скажу больше: в нашем мире пивную линию на пивзаводе закрыли ещё в 92-ом! – сказал Вова, – А тут, как видишь, сохранили все традиции. Когда служил в армии, многие офицеры хвалили это пиво. Даже сам командир части как-то упомянул, что кунгурское пиво – лучшее во всём Союзе. По крайней мере, было в эпоху его молодости – нашему полкану было уже за пятьдесят.

– Не, не хочу, – сказал я.

«Серый, твоя дамочка кому-то названивает, – встревожился Вова и показал картинку глазами собаки: Лена стояла в будке телефона-автомата и кому-то звонила, – Пёсель, блин, попал туговатый на слух – ничего не разобрать. Ещё и шум от дороги и железки!»

Я переключился на мысли Лены. Лена справилась с паникой по поводу возможного моего участия в бандитизме и ограблении банка, и решила позвонить кураторам секты, в которой состояла. Я застал лишь окончание их разговора: ей гарантируется официальный больничный лист, но она должна доставить меня в Пермь и передать пермским кураторам для более тщательной проверки. В десять часов утра за Леной и мной заедут. Я успел ухватиться за ниточку связей. В Кунгуре были представители этой секты со Светлым оттенком без каких-либо сверхспособностей, которые даже не владели психологическими технологиями расположения к себе людей. Потому и не стали связываться со мной и Вовой – они уже были в курсе того, что в Кунгуре появились какие-то странные люди с невероятными способностями. Мало того, вся Россия уже была в курсе нашего с Вовой появления. Если Вова ещё никак не засветился, то я засветился по полной программе: даже простые люди сперва обращали внимание на эффектную Лену, а потом на меня. Впрочем, женщины и девушки сперва смотрели на меня, а потом на Лену. Носители Тьмы или с люди Тёмными способностями были изрядно перепуганы, а вот Светлые как-то с недоверием относились к нам. Все они были склонны к мысли, что в Кунгур в нашем с Леной лице снизошли ангелы возмездия. Даже носители Тёмных сущностей в панике. Вову они не зафиксировали, однако отметили кое-какие вмешательства в память и мышление нескольких человек, с которыми ему пришлось столкнуться.

«Охуеть! – в шоке сказал Вова, – Пора гаситься!»

«Блин, срочно к Маринке и Лене! – сказал я, – Хватаем их за жабры и валим!»

«Куда, блядь? – запаниковал Вова, – Мы ж тут ни хера не знаем!»

«Да хоть к пермским кураторам Лены! – ответил я, – Пермский губернатор Владимир Алексеевич Романов – глава всей светлой секты, которую ты нашёл. Пермь и Урал в целом – самое безопасное место. Мне кажется, за пермским губернатором стоит вообще какая-то непреодолимая сила Света. Если не свалим из Кунгура, нас тут просто завалят!»

«Не стоило тебе так омолаживать свою Лену, – с осуждением сказал Вова, – Именно она навела Тёмных на нас».

«Согласен!» – ответил я.

«Но теперь у твоего двойника иная задача, – сказал он, – Жертвоприношение его жены и их дочери не отменятся, но откладывается на неопределённое время. Со своей группой, которую он почти сформировал, он должен любой ценой захватить дочь пермского губернатора. Кроме этого, ему приказано захватить ещё около десятка девочек. Смысла захвата некоторых я вообще не вижу. Порядочные пай-девочки, которые не замечены даже в бранных словах…»

«Вот именно такие, кажется, и нужны, чтобы принести их в жертву, – сказал я, – Вспомни все эти сказки про кровь девственниц!»

Вова не ответил и отпил пива.

«Что будем делать с твоим двойником? – спросил я, – В нашем мире, как ты сам должен помнить, ты в этот день уехал к матери».

«Этот тоже собирался, – озадаченно ответил он, – Только послезавтра ему опять на службу. Знаешь ли, у нас с ним прогулы – на грани уголовной ответственности. Да и заболеть он так просто не может. Гипноз простых медиков точно не прокатит. Да и кому он нужен? Я, в отличии от тебя, контролировал наше окружение. Даже если кто-то и обратил внимание на двух абсолютно одинаковых мужиков в автобусе, то тут же забыл об этом – я отвлёк их внимание на другие мелочи повседневной жизни».

«Всё равно, он тоже в опасности», – с сомнением сказал я.

«Не думаю, – ответил он, – Пусть живёт своей жизнью и знает, что у него появился брат-близнец».

– Ладно, Вовик, мы пойдём, – сказал Вова вслух, – Извини, часть пива я заберу с собой…

– Да хоть всё забирай! – возмутился он, – Мне оно ни к чему!

– Вот, держи деньжат, – сказал Вова, опустошая карманы, – Думаю, тебе тут на некоторое время хватит. Никуда не езди – отсыпайся. Возможно, мы с Серым ещё заглянем к тебе, и тогда я подкину тебе ещё баксов.

– Сколько тут? – в шоке спросил Вовчик, глядя на кучу частично скомканных денег.

– 26 042 000, – ответил Вова, оценив кучку, – Не волнуйся – у меня ещё есть. Как уже сказал, есть и баксы.

– Двадцать пять моих зарплат! – в шоке сказал Вовчик, глядя на деньги.

– Особо не шикуй! – усмехнулся Вова, посматривая на пиво – они взяли три трёхлитровых банки пива и успели распить литра два, – Серый, тебе пива надо?

– Нет, – ответил я.

– Зря! – озадаченно ответил Вова, – Я заберу лишь одну банку и коньяк. Вовику останется около четырёх литров пива…

– Много! – возмутился Вовик, собирая деньги заметно дрожащими руками.

– Держи ещё! – сказал я, выгребая свою наличность, – Тут ещё двести тридцать тысяч. Извини, я не взял больше. К тому же, несколько потратился.

Мы оделись, обулись и вышли из квартиры Вовчика.

– Как понимаю, сейчас идём к твоей Лене? – спросил Вова на улице.

– Нет, ты идёшь к своей Марине, – ответил я, – Не лезь к нам тараканами и пауками – прихлопнем. Когда будет речь о нашем с тобой переезде в Пермь, я свяжусь с тобой. Думаю, отправимся завтра утром, часов в десять.

Лена опередила меня и уже занялась готовкой. Она не закупила, всё, что планировала, однако специй нашла. Пожалела, что не остановилась на рынке около прилавков с этими специями. Признаться, я, когда проходил мимо подобных прилавков, всегда присматривался к их товару с некоторым интересом, но никогда ничего не покупал.

С покупками мы поднимались до её этажа на лифте, однако мы с Вовой опять решили идти пешком – в лифте стояла невыносимая вонь. На этаже, где жила Лена, мы разошлись.

Лена за это время успела накромсать свинины, которой купила на маленьком рынке около вокзала, и начала обваливать довольно большие куски в приправах с солью – решила приготовить большие куски жареной свинины. На плите уже стояла вода под рис на гарнир. Лена собралась готовить нечто замысловатое, а не просто рис с жареными кусками мяса.

Услышав, что я вернулся, Лена напряглась, быстро вымыла и вытерла руки и вышла ко мне. Подойти ко мне она не рискнула: в её жизни уже был случай, когда она проверила карманы потенциального жениха и выгребла у него деньги. За это ей серьёзно прилетело от него. Увидев мой взгляд, она побледнела, и в её голове промелькнула мысль: «Этот точно убьёт меня!» Я увидел себя её глазами и невольно насторожился – у меня был взгляд ангела возмездия. Она опустилась на колени и с обречённостью произнесла:

– Прости, я не удержалась и проверила твою сумку. Я не смею спрашивать, откуда у тебя такие деньги. Прошу лишь не убивать меня.

Я поставил сумку со своими покупками, не спеша снял ботинки и подошёл к ней. Поднял и сказал:

– Никогда так больше не делай, пожалуйста, – и поцеловал в бледное и холодное лицо, – Я вернул тебе молодость не для того, чтобы убивать тебя.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответила она.

Я уловил в ней нечто чуждое простому человеку. Кажется, это проявилась Серая Сущность, которая была в ней. Впервые среди всех, кого я знал с аномалиями. Тёмные и Светлые Сущности были мне вполне понятны. Серые же Сущности были для меня загадкой. Какой-то потаённой частью самого себя я чувствовал, что эти Серые Сущности опаснее Тёмных – могут походя, как стихия, уничтожить меня.

– Мы купили нам с тобой одежду и обувь, но не купили даже хлеба, – оправдываясь, сказала Лена, и в этот раз это было сказано без участия её Серой Сущности, – Я догадалась, что ты хранишь деньги в своей сумке, но не думала, что их там так много. Я и взяла-то лишь на продукты. Откуда у тебя столько денег?

– Не скажу, – ответил я, почему-то не решаясь солгать ей.

– У меня проблем не будет? – с опаской спросила она, – Этими деньгами мы несколько отметились на рынке и в магазине. На рынке было несколько человек, которые хорошо знают меня. Да и в магазине, где я выбирала нижнее бельё, работает моя бывшая ученица. Если их будут допрашивать, видели ли они тебя, не думаю, что они будут молчать, с кем ты был.

– Ну, не думаю, что какие-то бандиты будут искать меня в магазине женского белья!

– Но на рынке!.. – возразила она, и я перебил её:

– Нет, никаких проблем с бандитами точно не будет, – я прислушался, – Кажется, у тебя вода кипит.

Лена опомнилась, выскользнула из моих объятий и исчезла на кухне. Я же продолжил раздеваться…

Лена приготовила достаточно плотный ужин, мы накрыли стол со свечами и вечер провели, потягивая вино и беседуя. Вообще-то больше говорила Лена. Я не рискнул раскрыться перед ней. Лена предложила на следующий день съездить в Пермь и погулять там: посетить музей и, возможно, театр. Я с некоторым сомнением согласился: музей – да, я согласен посетить, но театр или балет – это несколько не то, что я хотел бы видеть. Признаться, театр для меня – тот же кружок самодеятельности. Ну, не понимаю я этого направления! Балет – может быть: как-то приходилось побывать там в рамках каких-то курсов для особо одарённых детей, в число которых я входил, когда учился в школе. Нас, математиков, зачем-то затащили на «Лебединое озеро». Мне там больше понравилась акустика зала и классическая музыка. Только у Лены были иные планы. Она сама была бы рада сходить на балет или в музей, но долг перед сектой был выше этого.

Под хорошую закуску я почти не опьянел, однако Лена впала в какое-то странное игривое веселье. Когда вино было допито, мы по отдельности сходили в душ, а потом прошли в спальню, где Лена успела навести порядок, пока я был в душе. Впрочем, слабый запах её выделений всё ещё ощущался. Только это уже была не вонь, а приятный запах женщины. Запаха из пизды (и, тем более, трупного запаха) практически не было. Был приятный женский запах.

Ночь прошла в безумной и почти непрерывной ебле. У Лены была дикая гормональная буря, как у подростка. К тому же, неизбежностью нависало осознание обоими того, что при знакомстве с сектой мы с очень большой вероятностью потеряем друг друга. Ебались по дикому! Уснули лишь под утро.

Глава 20.

Несмотря на выходной, Лена поставила будильник, который разбудил нас в семь утра. Выключив будильник, Лена настояла на ебле. В душ опять ходили по отдельности. Лена ушла первой и плакала, принимая душ – ей не хотелось терять меня, но она ничего не могла поделать, так как секта есть практически в любом городе былого СССР. Она даже была уверена, что эта секта есть и в других странах, и нам с ней нигде не скрыться. Только этот факт насторожил меня – я не ожидал, что существует настолько мощная сеть секты на основе каких-то древнеславянских верований. Всякие Роды, Лады, Мокоши и ещё нескольких богов явно относились к древнеславянской мифологии. Правда, всё было как-то перемешано. Я, конечно, не особый знаток славянской мифологии, но Чернобог и Лада – явно представители разных народов, хотя и славянские. Я никак не мог вспомнить главного антагониста Рода. И вообще, был ли тёмный бог у славян уровня Создателя Рода?

Как только Лена оставила меня одного, я связался с Вовой через телепатию. Того спиртное не накрывало, а его Маринка была не настолько требовательной к ебле, и он не перешёл в обычный режим. Он просто лежал, изображая спящего. Правда, за ночь три раза будил Маринку, чтобы выебать её – близость голого женского тела давала знать о себе, и он ничего не мог поделать с этим. Я застал его в период отдыха после очередной ебли.

«Как понимаю, не помешаю?» – спросил я, вмешиваясь в его мысли.

«Как видишь, нет, – с некоторой досадой ответил он, – Не знаю, как у тебя получается блокироваться от меня, но я так не могу. Как понимаю, вы уже наебались и собираетесь в Пермь?»

«Да, – ответил я, – Твою Маринку забираем с собой?»

«Нет! – решительно ответил он, – Мы с ней – несколько разные. Пусть живёт своей жизнью! Я ей, конечно, подкину денег, но и подкину мысль, что это было лишь мимолётное приключение на день Всех влюблённых. Пусть попробует замутить с одиноким соседом. Тому, правда, уже под полтинник, но у них больше общего, чем кажется. А тебе, вот, едва ли получится отвязаться от своей Лены таким образом – в её адрес внушение точно не сработает. Кажется, ты прав, что некоторые люди с некоторыми странностями. Я не чувствую Серость, Тьму и Свет так как ты, однако некоторую чужеродность тебя, твоей Лены, твоего двойника, двойников твоих Саманты и иных твоих фавориток в Содружестве Галактик чувствую. Если двойники твоих Насти Морозовой и Анны Волковой, а также дочь пермского губернатора, похищение которой заказали твоему двойнику, в чём-то выше меня, но ниже тебя и твоего двойника, то остальные несколько пугают меня. Эти трое могут лишь наорать на меня, как офицеры в воинской части, а вот остальные двойники твоих фавориток могут и отделать так, что я не скоро очухаюсь. Мне кажется, попытайся я вмешаться в настоящие мысли остальных, в них проснётся нечто такое, что наваляет нам обоим по шеям. Твоя Лена – особенно. Ещё пугает Анна Четвертакова из этого мира. Так что, осторожнее с гипнозом в её адрес!»

«Ладно, тогда тоже просыпайся и будь готов к десяти часам ехать в Пермь», – сказал я.

«Даже раньше свалю отсюда! – ответил он, – Надо бы ещё моего двойника навестить и осчастливить деньжатами. Квартиру или избушку покупать я ему советовать не буду, но пусть найдёт съёмное жильё с лучшими условиями и соседями. Желательно, поближе к его настоящей службе. У него и его Ленки ещё и заморочки с учёбой: он учится в вечерней школе, а она – в художественном колледже…»

«А почему бы ему не купить своё жильё?» – спросил я.

«Во-первых, как он объяснит происхождение денег, – озадаченно ответил он, – Я уже рассматривал этот вопрос – при покупке могут потребовать объяснения происхождения денег. В принципе, на эту сделку я и сам могу сходить – мы ж с ним копии друг друга! Хуже, что происхождением могут заинтересоваться бандиты, а подставлять мне его не очень хочется».

«Есть во-вторых? – спросил я, – Или это сразу во-вторых?»

«Нет, это одна причина – происхождение денег, – ответил он, – Во-вторых, будет иная причина. Хоть тут и работают пивзавод и кожкомбинат, но их будущее туманно – всякие западные фирмы не потерпят конкуренции и сделают всё, чтобы закрыть их. У нас их уже закрыли. Бывший пивзавод если и будет что-то производить, то химическую газировку и, может быть, какие-то сладости на основе молока. У машзавода тут положение явно хуже, так как он уже – собственность какой-то западной фирмы по добыче нефти и газа. Как видишь, без этих трёх предприятий у Кунгура не такие и радостные перспективы. Я в нашем мире понимал это, а мой двойник выбрал, вроде бы, на время службу в колонии, но она явно затянет его. Это уже в-третьих! Только у «Тридцатки» тоже явно нет перспектив, так как она находится на территории былого монастыря. Тут всё идёт к тому, что собственность церквей будет возвращена этим фанатикам. Вчера проходили мимо кинотеатра «Октябрь». И что я вижу? Простые люди ударились в религию настолько, что несут в церковь последние копейки, а попы отъели такие морды, что просто нет слов. И у попов совершенно нет веры в то, чему они служат! Начнись гонения – попы в первую очередь перекрасятся или сбегут на Запад, а прихожане будут дохнуть пачками, прикрывая их отступление. Я – верующий человек, но не верующий в официальные религии типа христианства и ислама всех направлений. Буддизм и индуизм – может быть и имеют какую-то иную идеологию, но ислам и христианство превратились в отвратительный бизнес по выколачиванию денег со всех, кто им доверяется, – я уже был готов оборвать его (он и в родной мире также относился к религии), но он понял это и сменил тему, – Обоснуемся в Перми – я куплю для него квартиру там. Пусть пока перекантуется тут со своей Леной по более хорошим квартирам!»

«Ну, я бы так оптимистично не рассуждал, – ответил я, – Нам бы самим не мешало закрепиться в этом мире!»

«Ну, ты уже закрепился по самое «Не хочу»!» – ехидно заметил он.

«В смысле? – растерялся я, – Или ты о Лене? Так тут тоже всё не так однозначно. Она хоть и выглядит почти нашей ровесницей, но мышление у неё совершенно иное. Если раньше у неё был долг перед Партией, то теперь – перед сектой, в которой она состоит».

«Ну, выглядит и даже соответствует она теперь уже восемнадцатилетней девушке, у которой из-за гормональной бури возможны непредсказуемые поступки, – заметил он, – Телом она даже моложе нас. И, да, она тебя едва ли отпустит от себя. Разве что только подчинится новой Партии – секте, но тогда её ждёт не только жестокая депрессия, но и даже самоубийство. Её психическое состояние после расставания с тобой будет ещё хуже, чем перед встречей с тобой. Только в свете некоторых событий самоубийство едва ли состоится, а секта не позволит тебе так просто расстаться с ней…»

«Ты о чём?» – перебил я его словоблудие.

«Ты от меня закрыл её мысли, но не мои ощущения, – ответил он, – То, что ты называешь «биополем», у меня тоже есть, хотя я пока могу применять его лишь по отношению к тем, с кем приходилось встречаться. Мал-помалу я начинаю осваиваться с ним. В частности, могу найти двойников тех, с кем пришлось встречаться в прошлой вселенной. Только речь не об этом. Твою Лену я нахожу без каких-либо проблем. Так вот, присмотрись к ней!»

Я присмотрелся и в шоке замер: я накачал её спермой так, что её беременность неизбежна! И яйцеклетка вот-вот вылупится. Хоть я за последние полгода и видел подобное явление у множества своих девчат, однако там всё было как-то несерьёзно. Лена при ебле и после неё с сожалением признавалась, что не может забеременеть, а я не разубеждал её в этом, полагая, что за две недели всё может сложится так, что мы разбежимся без этих последствий.

«Даже не думай об этом! – предупредил мои мысли встревоженный Вова, – Совсем спятил? Тоже хочешь быть Тёмным? Как понимаю, Тьма – это и есть вселенское Зло, которое присутствует у твоего двойника. С твоими возможностями ты станешь ужасен. Боюсь, что я вынужден буду грохнуть тебя!»

«Ты о чём?» – не понял я.

«В твоей ауре или отпечатке души промелькнула ужасная Тьма, – испуганно ответил он, – Ещё более ужасная, чем у твоего двойника и его начальства. Ты, что, решил грохнуть свою Лену?»

«Нет, – ответил я, – Всего лишь хотел убить яйцеклетку, которая вот-вот выйдет, – признался я, – Очистить Лену от моей спермы, кажется, уже невозможно – моя сперма едва ли не булькает в ней. Мало того, я чувствую своё присутствие едва ли не в каждой клетке её тела. У неё этого присутствия нет едва ли только в волосах и ногтях. Даже в её коже чувствую себя».

«А я тебе, дураку, намекал ещё на Кортаме! – с досадой сказал он, – Либо надевай гондоны, либо спускай не в неё! Кажется, даже убийство яйцеклетки равносильно убийству человека. Теперь тебе только остаётся проконтролировать зачатие. Я бы на твоём месте вообще усыпил её и ближайший час неусыпно следил за своей спермой. Обрати внимание, не только на пол, но и на характеристики вашего будущего ребёнка. Хоть в ней уже и несколько десятков миллиардов сперматозоидов, считая стволовые клетки, которые тоже в силах трансформироваться в сперматозоиды, но все они очень разные. Определись, кого в первую очередь хочет она – мальчика или девочку. Дальше, сделай выборку по будущим характеристикам…»

«Она хочет девочку, – ответил я, – Что ты имеешь в виду, говоря о будущих характеристиках? Я могу отличить лишь будущий пол ребёнка и откровенные уродства. Даже с трудом могу выделить те сперматозоиды, которые несут ту же наследственную близорукость, которая была у меня, и есть у Светки с её дочками…»

«Принимай методику, пока не поздно! – с досадой перебил он меня и передал столько информации, что я едва успел её усвоить, – Теперь сам определяйся, что ты хочешь видеть в вашей дочке!»

Информация, полученная от Вовы, была настолько объёмной и подробной, что я несколько подвис. Согласно этой информации, можно было по генам яйцеклетки и сперматозоида определить не только будущую физическую форму и здоровье уже взрослого человека, но и характер. Зная характер, можно было даже предположить вероятную судьбу этого человека. Со спермой я имел огромнейший выбор вероятных детей – от идиотов до зацикленных гениев с замашками аутистов. Сложнее было с генами яйцеклетки – там я едва ли мог что-либо изменить. Впрочем, пока ещё мог – яйцеклетка ещё не завершила формирование. Присматриваясь к тому или иному сперматозоиду, я едва ли не видел наших с Леной детей уже в возрасте лет двадцати.

Внезапно все сперматозоиды под каким-то внешним воздействием отхлынули от непосредственной области, где было возможно оплодотворение.

«Я тебе чуть помогу, – сказал Вова, – А то ты сейчас прошляпишь парочку из них. Боюсь, потом мы от любого из той парочки ваших сыночков огребём так, что ласты склеим. Не пропускай дальше вот этого места тех, кого не хочешь видеть в будущем. Особенно вот эту парочку не пропускай! – и он выделил два сперматозоида, – Жди оплодотворения в ближайшие сорок минут».

Вернулась Лена и отправила меня в душ. Я отправился в душ, продолжая контролировать сперму, но не стал усыплять её, позволив заниматься домашними делами. Лена прибрала постель, с улыбкой отметив кровь от потери собственной девственности, а потом прошла на кухню, где занялась приготовлением завтрака. В принципе, меня устраивали почти сперматозоиды, от которых будут девочки. Я разобрался с информацией от Вовы, и пока мылся, подправил гены яйцеклетки. Усыплять Лену не стал. Держал барьер, установленный Вовой, и мылся до тех пор, пока Лена не начала тревожиться моим долгим отсутствием. Я на мгновение потерял бдительность, и в компании со сперматозоидами, несущими красивых и умных девочек проскочил один из двух сперматозоидов, о которых говорил Вова. Один мужской на несколько десятков тысяч женских. Я хотел было позвать на помощь Вову, но тому было не до меня – он уже прощался с Маринкой, творя на ходу ещё денег для своего двойника из этого мира. Я посчитал, что вероятность зачатия мальчика ничтожно мала, и отстранился от контроля за тем, что происходило в теле Лены.

Лена не стала ничего готовить, а лишь разогрела то, что у нас осталось с предыдущего вечера. Пока я одевался, она накрыла на кухне. Я вышел к ней и невольно замер: оплодотворение уже состоялось! И, по закону подлости, яйцеклетку оплодотворил именно тот сперматозоид, который я упустил! Я тут же вызвал Вову, наплевав на его барьеры. Тот, конечно же, в первую очередь обматерил меня.

«Даже не думай убивать его! – чуть успокоившись, сказал он, – Теперь ты точно влип! Теперь ты влип с ней капитально! У него будет бунтарский характер, но его вполне возможно изменить воспитанием. Если откажешься от этой Лены, ему светит жизнь без отца, а то и детдом. Без отца он сам способен сколотить банду, что приведёт его на малолетку или сведёт с ума мать, а это уже перевод в детдом. С таким воспитанием, как у моей мамани, он отправится в детдом – твоя Лена сама сдаст его туда, когда ему будет лет шесть-семь. С воспитанием твоей мамани он лет в двенадцать-тринадцать загремит на малолетку. Что так, что эдак – будет страшный уголовник. С тобой он вполне может стать вполне нормальным человеком и даже успешным олигархом, хотя и там тоже будут искушений… Блядь, Серый! Как ты так умудрился прошляпить? Из трёхсот с лишним тысяч сперматозоидов пролез именно тот, кого мы не хотели бы видеть!»

«Поживём – увидим!» – несколько озадаченно ответил я.

Между тем я сел за стол, и Лена заметила мою досаду и даже злость.

– Что-то не так, любимый? – спросила она – с минувшего вечера она называла меня только так.

Она посчитала, что я проявил недовольство предстоящей поездкой. Тут же её мысли переключились на её внешность – до меня у неё был комплекс неполноценности. Моё недовольство пробудило этот комплекс, который я, казалось, убрал.

– Ничего, – ответил я и принялся за завтрак.

Глава 21.

– Как ты относишься к тому, чтобы с нами поехал мой друг? – спросил я, когда закончил с завтраком, и Лена забрала у меня посуду, чтобы вымыть.

– Он будет с нами постоянно? – несколько напряглась она.

Она посчитала, что Вова будет нам помехой даже при поездке в Пермь, так как она не привыкла проявлять свои чувства при посторонних. Водитель не был для неё посторонним – это был её неудавшийся муж и любовник, с которым она рассталась в дружеских отношениях. Они время от времени пересекались, но лишь на тех же собраниях их секты. Было несколько попыток восстановить отношения, но что-то постоянно мешало. Ебались не чаще двух раз в год, но в последний раз это было больше четырёх раз. В этот раз в продолжении таких отношений с бывшим любовником у Лены было мнений, что однозначно «нет».

«Скажи, что я вылезу где-нибудь в центре города, – подсказал Вова, от которого я в этот раз не стал запираться, – Вы ж всё равно как бы планируете посетить центр города. Я реально пойду искать Катю – в моём мире она должна умереть сегодня вечером. В этом мире её копия живёт чуть иной жизнью. Мало того, она состоит в той же секте, что и твоя Лена, однако есть вероятность, что может попасться тем же насильникам, из-за которых погибла в нашем мире. Как и в нашей реальности, местная Катя живёт где-то около Политеха или пединститута».

– Он доедет до центра Перми, а потом выйдет, – ответил я Лене.

– Хорошо, любимый, – с некоторым сомнением ответила она.

«Ты, что, все деньги отдал своему двойнику?» – спросил я, увидев ошеломлённого двойника Вовы.

«Ну, почти все, – ответил он, – Миллиард с чем-то рублей и миллион долларов. Ему они нужнее. Я ещё сотворю. Тебе тоже советую оставить у своей Лены почти все деньги».

«Выходи! – сказал я, – Мы уже одеваемся».

Я несколько поторопил события – Лена закончила с посудой и явно планировала ещё раз поебаться, так как была не уверена, что это получится в скором будущем. И вообще, получится ли.

– Нет, Лена, – покачал я головой, предупредив её порыв подойти ко мне.

Лена не стала настаивать – вздохнула и посмотрела в сторону выхода. Я встал, и мы прошли в комнату. Я взял сумку и выгреб почти все деньги – оставил себе порядка двухсот миллионов рублей. Думаю, я теперь в силах добыть золото и серебро, а то смогу сотворить золотые и серебряные украшения, которые можно без проблем продать.

– Что ты делаешь? – спросила Лена.

– Это на случай, если я не вернусь сюда, – ответил я.

Лена напряглась, и я продолжил сборы.

– Убери с вида, – сказал я, – Тут порядка семисот миллионов рублей и миллион долларов.

Лена поспешно собрала деньги, отложив некоторую сумму в сторону, и унесла их в спальню. Спрятала в бельевой шкаф, зарыв одеждой. Её сборы в дорогу были относительно быстрыми – она собралась за пятнадцать минут. Она с опаской закрыла квартиру, и мы спустились вниз.

У подъезда стояла уже несколько ржавая «пятёрка». Чуть поодаль от неё стоял Вова. Заметив нас, он подошёл к нам. Я познакомил Лену с ним, и мы сели в машину. Вова сел рядом с водителем, а я и Лена расположились на заднем сидении.

Водителем оказался мужик несколько старше меня и Вовы. В нём была достаточно сильное проявление Серости. Большая Серость была разве что у коротайек. Только его Серость была какой-то странной – смешение частиц Света и Тьмы, а не серая металлическая Серость коротайек. Я проник в его мысли. Ему было уже пятьдесят лет. С Леной он жил едва ли не четверть века назад. Лена была в как раз после пединститута, а он работал на автобусе. У обоих было сожаление о том, что ничего не получилось – они были слишком разные. Ещё и одержимость Лены работой. Из-за работы она даже отказалась от ребёнка, сделав аборт, а он не остановил её, отмолчавшись. Он считал себя виноватым в бесплодии Лены – не проявил твёрдость характера и не отговорил её от аборта. Он бы и согласен жить с ней, но у Лены из-за работы в школе деформировался характер – она стала жёстче и привыкла контролировать абсолютно всё. В его памяти попытки восстановления отношений были периодами адской жизни. И он тоже видел, что, можно сказать, Вселенная была против их совместной жизни, подбрасывая мелочи жизни, которые приводили к взаимным обидам: то у него поломка в рейсе и позднее возращение, то й неё какие-то выезды на соревнования или тренировки.

– Саня, – представился он нам с Вовой, с удивлением отметив перемены в Лене – на его взгляд она стала выглядеть моложе, чем при их первой встрече.

Мы представились, и машина тронулась в путь. Я продолжил считывание памяти Сани: полное имя – Александр Михайлович Чернышов, занимается частным извозом, тоже состоит в секте Рода или Белобога. Я некоторым удивлением отметил, что Саня – почти ровесник моего папы. Лена, наплевав на скромность, обняла меня. Вова ехидно щурился и улыбался. Я несколько напрягся, уловив знакомое ощущение – Саня тоже владел какой-то странной техникой чтения мыслей. Я поделился своим открытием с Вовой.

«Я тоже заметил, – ответил Вова, – Слабоват, но кое-что уже уловил у твоей Лены. Не думаю, что он так просто так отпустит меня: я уже немного засветился перед ним. Знаешь ли, блок от чтения мыслей явно насторожит даже нас с тобой. Я же поставил самый глухой блок. Если Катю не будут насиловать, то я бы тоже хотел присутствовать на вашей встрече с тайным Светлым правителем России. О насильниках я уже позаботился – у Кати нашего мира были достаточно отчётливые портреты тех отморозков».

«О чём ты?» – не понял я.

«Нас везут к какому-то тайному правителю России, – ответил он, – Как ни странно, фамилия у него – Романов. Только не могу понять, кто из двоих Романовых сильнее в сверхспособностях. Вообще-то там трое, а не двое: дед, отец и дочка наших лет или чуть младше. Дочка – с достаточно сильным проявлением Света. Сильнее разве что у тебя и твоего двойника. Её отец и дед тоже имеют Свет в душе, но опять же по моей аналогии с военной службой на зоне – рядовые или даже какие-то лояльные администрации уголовники. Отец владеет лишь телекинезом на уровне бытовых вещей. Что дед, что отец владеют какой-то неясной силой, но у деда способности к применению этой силы более высокие. Кажется, способны выбрасывать какую-то энергию. Дочка же – одна из самых мощных из всех, кого мне приходилось видеть. Исключение – ты и твой двойник, но вы оба ничего не можете, а у этой Анны Романовой, кроме того же выброса энергии, есть ещё кое-какие реальные способности: телепатия, гипноз через телепатию вплоть до помрачнения сознания и потери сознания у объекта обработки. Примерно то, чем мы владеем в этой области, но ей это даётся тяжело – необходима серьёзная концентрация. К тому же, её отвлекают какие-то неясные боли… Интересная семейка!»

«Нас там не грохнут?» – с опаской спросил я.

«Твоя Лена не позволит, – усмехнулся он, – Ты её настолько изменил, что она в силах порвать всех, кто покусится на тебя. Хоть ты и омолодил её, однако у неё осталось прежнее мышление – она будет защищать тебя до последнего. Ты для неё пока не совсем понятен: чувствует в тебе невероятную силу, видит в твоём взгляде истинного ангела возмездия и не верит, что тебе двадцать один неполный год. В любом случае будет защищать тебя любой ценой. Только может не рассчитать свою силу. Своим лечением её психики и омоложением ты практически пробудил в ней Серую Силу, которая, кажется, способна уничтожить всю вселенную. Только эта Сила как-то перекрасилась – сейчас подобна перламутру: вроде бы, серый цвет, но пробегают какие-то радужные всполохи. Ты тоже не так прост – иной раз выдаёшь ослепительные вспышки. Опять же, при лечении её психики и омоложении осознанно проявлял сверхспособности и сиял, как солнце. Твой двойник – вообще тёмная лошадка – светит под своим одеялом и за время нашего пребывания на Земле ни разу себя не проявил».

Примерно полчаса мы ехали, не проронив ни слова. Неожиданно Саня остановился.

– Так, ребята, у меня к вам есть серьёзный разговор, – сказал он, взявшись за пистолет, который у него был подмышкой, – Не надо мне рассказывать сказки, что вы не обладаете экстрасенсорными способностями. Такого блока мыслей, как у вас, я ещё не встречал. Как понимаю, вы общаетесь между собой лишь при помощи мыслей. Или я не прав?

– Саша, ты чего? – возмутилась Лена.

– Подожди, Лена, – сказал он, – Ну? Кто вы? Почему мы ничего не знаем о вас? С такими способностями, как у вас, нельзя проскочить мимо нас. Мы наблюдаем за подобными людьми едва ли не с младенчества… Лена, молчи! Тебя саму не удивило твоё преображение? Ведь тебе сейчас даже на прежнюю работу нельзя появляться – твои коллеги и ученики сразу же заметят твоё преображение. Да и с твоими настоящими способностями, но без соответствующего обучения ты половину своих коллег сделаешь калеками – спалишь к херам им мозги или превратишь в идиотов. Своими же ручками можешь без всяких шуток завязать морским узлом ствол любой пушки…

– Мы – из иной вселенной, – ответил Вова после совещания со мной, – До определённого момента наши вселенные развивались синхронно, но потом что-то произошло у нас или у вас, что изменило некоторые расстановки сил. Это расхождение началось примерно в начале или середине семидесятых годов этого века. Я пока ещё не уловил всех подробностей, но развилка где-то там. Кроме того, кое-какие характеристики наших вселенных существенно отличаются. В вашей вселенной есть какая-то магия, а в нашей её нет. В частности, тут нам несколько проще творить кое-какие ценности. Только это не совсем творчество. Те же деньги я творил из тряпок и пластика, меняя их структуру. Нет, деньги, что Серый оставил у Лены, а я – у своего двойника, не являются фальшивками, за которые могут привлечь к ответственности. По всем параметрам наши деньги почти ничем не отличаются от оригиналов. Лишь глубокий анализ наших купюр даст более высокое содержание пластика. В нашей вселенной точно такие же деньги – их пока не коснулось расхождение вселенных. Разве, что тут теперь кое-какие купюры имеются в двух экземплярах. И с твоим пистолетом сейчас всё не так просто – я предвидел подобное развитие событий: выявил его и повредил боёк. Твой пистолет просто не выстрелит. К тому же, мы можем превратить тебя в безмозглого идиота.

– И как вы стали такими? – напряглась Лена.

– Нас похитили какие-то инопланетяне и провели в наш адрес кое-какие операции, – ответил я, – Похитители подкинули нас другой цивилизации, но нам там несколько не понравилось. Мы угнали у них звездолёт, чуть изменили его, однако вместо Земли нашей вселенной попали на эту Землю. Как понимаю, нас там уже похоронили, как пропавших без вести. В нашей вселенной уже май 98-го, а мы пропали именно в эти дни.

– Как понимаю, ваша жизнь в вашей вселенной была не такой и безмятежной? – спросил Саня.

– Слишком хорошо – уже не так и хорошо. – недовольно ответил я.

– В смысле? – спросила Лена.

– Серому навязали свыше десяти тысяч девчат и баб, – усмехнулся Вова, – Плюс ещё порядка ста двадцати тысяч аборигенок из цивилизации, которая освободила нас от похитителей. Те похитители, как мы понимаем, охотились в большей мере на девушек и женщин Земли. Из десяти с лишним тысяч похищенных было лишь пять мужиков, считая нас с Серым. Нас всех поставили перед непростым выбором: либо ебаться, либо пялиться друг на друга. При этом ещё и нагишом. Ещё и пичкали какой-то хуйнёй, от которой у нас на почве ебли башню снесло ко всем хуям.

– Как понимаю, двойник Лены был в числе тех, кого ты ебал там? – спросил он.

– Не я, а Серый, – ответил Вова, – Наши похитители почему-то выделили Серого, свалив на него почти всех девчат. Кого Серый не успел выебать, получили от него сперму и забеременели. Да, Лена, твой двойник в нашей вселенной родила от Серого одного или двух детей и получила ещё пятерых, которые были получены искусственным оплодотворением извлечённых яйцеклеток и выращиванием в особом инкубаторе…

– Шесть, – поправил я его, – У копии Лены из нашего мира шесть детей, полученных искусственным образом. Четыре девочки-близнеца и пара мальчиков получены и выращены искусственным образом. Седьмого она родила, так сказать, от прямого зачатия. На момент нашего бегства начиналась вторая беременность.

Лена и Саня смущённо замолчали, вспомнив былое. Лена с восторгом и надеждой смотрела на меня. С надеждой на материнство.

– Только есть один момент, – прищурился Вова, – Лене по паспорту почти сорок семь лет. Серому же, как и мне, всего лишь двадцать один или двадцать два года… Да-да! Мы годимся вам в сыновья!

– А что с вашими двойниками? – спросила Лена после паузы, – Вроде бы, я около дома иногда встречаю кого-то похожего на тебя, Володя.

– Своего я уже навестил, а вот с двойником Серого всё несколько хуже, – ответил он, – Он – ваш враг. И очень опасный враг! Если его прижать, то он может стать настоящим демоном. Сейчас ему поставлена задача похитить дочку Романова, к которым вы везёте нас. Или уже не везёте? Выкинете тут?

– Вы едва ли позволите нам выполнить это, – с натянутой улыбкой ответил Саня.

– Да я тебе, Саша, за такое головёнку махом откручу! – возмутилась Лена.

Я почувствовал вспышку гнева Лены, от которой Саня в полном смысле слова похолодел – Лена каким-то непонятным образом охладила его тело градусов на пять.

– Не хило, однако! – в шоке сказал Вова.

– Поехали! – процедила Лена, и Саня подчинился.

Глава 22.

До самой Перми мы ехали молча. Уже при въезде в город Саня поинтересовался у Вовы:

– Ты с нами?

– Не сразу, – ответил Вова, – Из двойников моих девушек с одной я уже опоздал – её перехватил мой двойник. Вторая ещё свободна, однако есть вероятность, что сегодня вечером нарвётся на каких-то отморозков. Хоть она и состоит в вашей секте, но это не спасёт её от тех недоумков. Хоть местная Катя и обладает кое-какими сверхспособностями по части контроля телами иных людей, но нападение может быть неожиданным, и она может не успеть применить свои сверхспособности.

– Кто такая? Что за Катя? – оживилась Лена, – Мы её знаем?

– Наша, как ты сказал, секта не настолько многочисленна, чтобы кого-то не знать, – с усмешкой сказал Саня.

– Думаю, да, – ответил Вова, – Её зовут Екатерина Николаевна Филимонова.

Вова умолк, так как Саня и Лена удивлённо хмыкнули – они знали её.

– Только она ничего не знает о Вове, – сказал я, – Вова знал Катю из нашей вселенной.

– Не думаю, что кроме вашей секты и наличия сверхспособностей у неё есть какие-то иные отличия в жизни, – ответил Вова, как-то странно хмыкнув, и я уловил, что он за две ночи успел не только найти её, но обработать, являясь ей во снах. При их встрече Катя должна влюбиться в него с первого же взгляда.

– Минутку, – сказал Саня, – Я сейчас позвоню ей, и она встретит нас.

– Кому? – удивился Вова.

– Копии твоей Кати, – ответил он, – Катя Филимонова – на особом счету у Богини. Между нами говоря, мы считаем, что Богиня хочет сделать из неё или Ани Романовой свою главную помощницу. Возможно, даже из обеих. К тому же, Катя и Аня – подружки. Катя так-то родом не из Перми. Особо одарённых детей мы отслеживаем сейчас едва ли не с рождения. Катя родилась в неблагополучной семье, и пермским коллегам пришлось приложить некоторые усилия, чтобы изъять её из той семьи едва ли не в младенчестве. Родителей лишили прав, Катя какое-то время была в доме малютки, а потом наши знакомые удочерили её, – он внезапно умолк и покосился на Вову.

– Продолжай! – с усмешкой ответил Вова.

– То, что я сейчас рассказал, вообще-то, не для всех, – с опаской сказал Саня и поёжился, – Об этом знают лишь старшие Романовы – Владимир Алексеевич и его отец Алексей Николаевич. Ну, ещё я, Филимоновы и Богиня. Филимоновы – это приёмные родители Кати. Подбирали не только по желанию, но и по другим характеристикам. Так-то полное имя Кати должно быть Екатерина Николаевна Филиппова. У Коли с Машей Филимоновых кроме Кати есть свои дети, но ни они, ни, тем более, Катя, не знают того, что Катя – им неродная дочь.

– А что с родителями Кати? – озадаченно спросил Вова, – Не проще ли было вытащить их в Пермь?

– Богиня заверила нас, что они были безнадёжны, – ответил Саня, – Их уже и в живых-то нет: лет десять назад Богиня сообщила, что они отравились каким-то алкогольным суррогатом.

«Ты уверен, что он говорит о твоей Кате?» – спросил я Вову.

«Уверен, но только у неё жизнь отличается настолько же, насколько у тебя и твоего двойника, – ответил Вова, – Катя из нашей вселенной знала, что она должна иметь иную фамилию. Её изъяли из семьи примерно в том же возрасте, однако по другой причине: её отец убил её мать. Само собой, по пьяной лавочке. Она ездила на ту родину – пыталась найти родственников. Кое-каких дальних родственников нашла, и те рассказали ей о её родной семье. Отец Кати, по их словам, сгинул где-то на зоне. Бабушка и дедушка по родной матери оказались вполне адекватными. Им не отдали её из-за их возраста и бедственного положения – незадолго до убийства матери Кати у них случился пожар. Катя из нашей вселенной попала к тем же людям, что местная. Местная Катя, как я уже успел выяснить из её памяти, училась не в рядовой школе, а в лучшей школе Перми. Местной Кате сейчас около девятнадцати лет, и она учится на втором курсе биофака… Хм… С местной Катей у нас дни рождения в один день – одиннадцатого марта, а в нашей вселенной Катя родилась десятого марта… Кстати, Катя знакома с твоим двойником и двойником твоей Анны Волковой, но, сам понимаешь, разные курсы и факультеты: она – второй курс, они – четвёртый. Ещё и факультеты разные: Катя – на биофаке, а твой двойник и его Анна – на экономическом. В нашей вселенной Кате несколько не повезло со школой, и внимания ей от приёмных родителей было меньше. В нашей вселенной Кате даже не мечталось о том, чтобы поступить в Универ – уже закончила какую-то годичную шарагу и работала продавцом на рынке. В приёмной семье Кати, как и в этой вселенной, у приёмных родителей ещё три девочки, которые младше её. У тех девочек даты рождения совпадают день в день. Все являются родными приёмным родителям Кати. Вере пятнадцать лет, Наде –двенадцать, Любе – почти десять. В нашей вселенной с восемнадцатилетием Кати её приёмные родители дали понять, что теперь та должна жить своей жизнью, а в этой вселенной она всё равно остаётся в той семье на видном месте. В этой вселенной Кате ничего не угрожает, а в нашей вселенной этим вечером её должны подловить в каком-то внутреннем дворике и изнасиловать. Ещё и избили до полусмерти. Как понимаю по общению с твоими девчатами и бабами, Катю вытащили к нам едва ли не самой последней – те отморозки после изнасилования оставили её умирать в том дворике. По словам моей Кати, она уже и не помнила, как ушли её насильники. Так что, коротайи для меня всё равно остаются в некотором роде благодетелями – всех нас они спасли от самоубийства и смерти».

«Тебя не смущала Серость в их душе и твой какой-то непонятный страх в их адрес?» – спросил я.

«Смущала, но я всё равно не понял их поступков, – ответил он, – Я понял своё отношение к этим Серым сущностям: они для меня – как ФСБ или иные спецслужбы! Лучше от таких чинов держаться подальше: захотят – нароют на тебя компромат, которого хватит на «вышку». Или элементарно выбьют признание во всех смертных грехах!.. Хм… Или другая аналогия: баба, сломавшая и опустившая мужика до половой тряпки! Извини, но в семейной жизни я до такой степени не хочу опускаться – я за полное равноправие! Ну, ещё, может быть, соглашусь на скрытое управление и ласковое манипулирование. Серые же меня и тут сломают…»

– В общем, Катю и особо искать нечего, – продолжил Саня, озадаченный тем, что Вова заставил раскрыть кое-какой секрет их деятельности, – Катя вхожа к Романовым. Ещё и живёт в том же подъезде, что и Романовы.

«Тебя не смутили эти Романовы?» – озадаченно спросил Вова.

«Ну, Романовы – не такая и редкая фамилия в России, – ответил я, – Я в своей жизни сталкивался с двумя: сокурсник в Политехе, а до этого – девчонка на подготовительных курсах. Даже среди десяти с лишним тысяч моих баб, оставшихся в Содружестве, есть несколько Романовых. Уверен, ты в армии тоже встречал Романовых».

«Скажу больше: командующим войск МВД в Чечне был Анатолий Романов, – ответил он и тяжело вздохнул, – Только в нашем мире его грохнули ещё в начале октября 95-го. Он вполне мог привести Чечню к миру с Россией. И не так, как генерал Лебедь. О местном Анатолии Романове я ничего не знаю – нет отпечатка его сознания. Я ж там был рядовым солдатом! Только я несколько о ином. Старшего Романова, к которым нас везут, зовут Алексей Николаевич Романов. Тебе это ничего не говорит? И ему уже девяносто с хвостиком лет».

«Думаешь, тот самый цесаревич?» – озадаченно спросил я.

«Вполне возможно, – ответил Вова, – По возрасту сходится».

«Не сходится по другим параметрам, – ответил я с сомнением, – На такое сочетание фамилии, имени и отчества в КГБ обязательно обратили бы внимание. Тихо бы придушили и спрятали даже останки. Опасное сочетание».

«Как можешь видеть, наши спутники в курсе, что из себя представляет этот Романов, – ответил он, – Дед Романов, как они его называют, в прошлом был каким-то неугодным советской власти. Есть кое-какое уголовное прошлое, но зоны-то всё политические, а не рядовые, какие мне приходилось охранять. Сидел ещё где-то в период репрессий – в тридцатые годы, а потом даже участвовал в Великой отечественной войне. Начинал со штрафбата, собранного из уголовников».

«Цесаревич Алексей страдал гемофилией, а с ней долго не живут, – продолжил я с некоторым торжеством, – Для таких людей даже запнуться мизинчиком о ножку дивана может стать фатальным. Если этот Романов прошёл через лагеря, то как он сумел выжить? В КГБ не особо церемонились. Да и на войне не выжил бы».

«Да, не сходится, – согласился Вова, – Лечение в зоне едва ли возможно. Да и не излечиться от этого – лишь держать под рукой дорогущие лекарства! Да и глазками Кати этот Алексей Николаевич имеет совершенно иной типаж: двухметровый мощный седой великан. Его сын – седеющий и лысоватый блондин. Дед почти не утратил этой внешности даже с возрастом – деду Романову в этом году уже девяносто пять лет».

«Кроме того, если бы цесаревич выжил, то история пошла бы по иному пути гораздо раньше, – сказал я, – Развилка где-то в середине семидесятых».

«Думаю, чуть раньше, – ответил Вова, – Где-то в 1970-ом году, но не позже конца 1975-го. Мы и наши двойники – те же самые, а вот некоторые девчата – чуть иные. Даже Ленка Петрова тут родилась не двадцать второго, а двадцатого августа».

Между тем мы уже въехали в город, и Саня остановился около будки с телефоном-автоматом.

– Я буквально на пару минут, – сказал он, – Передам, чтобы и Катя подошла.

Он вышел, а я и Вова начали осматриваться. Вова с подозрением следил за Саней. Мне тоже несколько не понравилось то, что он решил позвонить Романовым. Ведь есть же уже договорённость! Зачем ещё раз звонить?..

Внезапно опять произошла вспышка магии – опять в мир явилась Богиня Света. И не где-то за сотни или десятки километров, а в одной из квартир многоэтажек, на которые мы смотрели. Я судорожно начал вспоминать, кто жил в Перми. Едва нашёл в своей памяти нужный отпечаток девушки и её двойника, как этот двойник пропал вместе с Богиней. Я лишь уловил, что девушка, которую я выебал повторно, пыталась повеситься, как к ней в комнату явилась уже знакомая Богиня. Девушка сняла люстру, закрепила верёвку и перед тем, как сунуть голову в петлю, решила выпить полный стакан водки. Богиня явилась в тот момент, когда девушка поднесла руку к стакану. Богиня улыбнулась ей, взяла её за руку, и они обе пропали. Улыбка Богини была улыбкой моей Алёны! Только взгляд был несколько иным – точно не девушки шестнадцати или семнадцати лет. И она уловила меня.

– Владимир, не смотри на нас, пожалуйста, – сказала Лена, обнимая меня – Вова тоже уловил мимолётное появление и с вопросом посмотрел на нас.

Вова смутился и отвернулся, а Лена полезла целоваться.

Вова уже хотел выйти из машины, как меня от секса с Леной спас вернувшийся Саня. Лена неохотно оторвалась от меня – от оргазма и настоящего безумия на почве секса (заняться сексом прямо в машине) её отделяло едва ли пара минут. Кажется, и моя слюна обладала каким-то гормональным и возбуждающим действием.

«Серый, осторожнее, – сказал Вова, – Не знаю, что с тобой сделали коротайи, но от твоих выделений у баб реально башню сносит! Не только половые выделения, но и слюна. По-моему, даже запах твоего пота может соблазнить любую бабу! Я это заметил ещё на Кортаме: при последних наших встречах моя Лена уже задумывалась о том, чтобы поебаться с тобой – ты чем-то соблазнил её. Не удивительно, что Гавра сразу же сбежала к тебе: в первый вечер на той планете она была с нами дольше, чем другие кураторы моих девчат, и хотела уже предложить нам обоим выебать её. Я внушил ей сонливость, и спас нас от подобного безумия. Ты ж, свинтус, завалился в комнату, которую ей выделила твоя Сэм. К тому же, в вопросах ебли у аборигенок Содружества Галактик всё намного проще…»

«Всё ещё злишься, что Гавра ушла ко мне?» – не выдержал я.

«Нет, – ответил он, – Аборигенки Содружества – бляди. Ты ж в курсе, что я выебал Церу и Аугру, пока ты был без сознания, хотя уже знал, что вас ждёт. Так что, в этом вопросе мы квиты. Если б мы затянули с этим бегством ещё на пару месяцев, то тебе б пришлось бежать без меня. Я ж там после твоей днюхи соблазнился-таки ангелом и зверолюдками…»

«А те тут при чём?» – не понял я его.

«Ангел – настоящий ангел, но из-за крыльев несколько ограничена в позах и иной раз мне прилетало её крылышками. Девочки-зверолюдки такие, что секс с ними – просто сказка! – с тоской ответил он, – Правда, киски – глупые ласкуши и со своеобразным мышлением, лисички – хитрички, волчицы – дикие ревнивицы похлеще наших, свинки – мягонькие ленивицы. Киски с лисичками ещё и с замашками мазохисток…»

«Зоофил!» – не сдержал я комментарий.

«Ты, главное, не забудь, что тут иное общество, – опомнился он, – Старайся соблюдать дистанцию с иными бабами и девчатами. Особенно с Катей».

«Хорошо», – ответил я.

Дальше мы ехали молча. Вова продолжал обрабатывать свою Катю, а я пытался сменить настройки своих феромонов. Как понимаю, Саня вёз нас куда-то в исторический центр Перми. В какой-то момент я увидел знакомые дома и улицы, а потом Саня свернул куда-то в сторону. Я прикинул, что мы где-то на улице Пушкина. Остановился же он почти напротив пединститута.

– Тут! – сказал он, кивнув на подъезд ближайшего дома.

Я и Вова и так уже знали – Вова вышел на двойника Кати, которая наблюдала за нами. Она чувствовала нас! Была в некотором шоке: по её ощущениям, мы с нашими способностями (явными и скрытыми) были выше Богини. Катя пока ещё была в своей квартире на пятом этаже. Эта Катя была иной – она сияла Светом ярче, чем Вова! Пусть пока под какой-то вуалью, но её Свет был ярче!

Заметив и испугавшись нас, она быстро собралась и отправилась к Романовым, которые жили на восьмом этаже.

Внезапно опять проявилась Богиня. Она возникла в доме рядом, в квартире с окнами в как раз на нас. Несомненно, у неё была внешность Алёнки. Она стояла у окна и с некоторым интересом наблюдала за нами. Вот где был истинный и почти чистый Свет! Такого чистого и яркого Света нам с Вовой ещё не приходилось наблюдать. Мы в некотором шоке и даже с некоторой долей страха замерли. Богиня своими щупами осторожно изучила нас. Я не удержался и с нежностью прикоснулся к этому щупу. Было ощущение, что я прикоснулся к чему-то родному и давно забытому. В этом было что-то от прикосновения к Алёнке, оставшейся в родной вселенной, и ещё к чему-то более древнему. Ещё более древнему, чем сама вселенная и настолько же древнему, как само Сущее. Иного определения для древности её щупов я не нашёл. И щуп в каком-то шоке отпрянул. Богиня секунд на десять замерла, тяжело дыша, и… пропала.

«Дебил!» – шутливо сказал Вова.

Я лишь усмехнулся.

«В этом что-то есть, – заметил Вова, – Ты со своей еблей вывел своё тело на новый уровень – перенял от своей Лены её крепкое тело. К тому же, у тебя идут не только ядерные реакции протон-протонного цикла, но и почти всего спектра. Я нахожу в тебе практически все химические элементы и множество их изотопов. На доли секунды у тебя бывают вообще немыслимые изотопы, которые тут же разваливаются, выдавая тебе мощные всплески энергии. Я не могу понять, что с тобой происходит, но, кажется, формируются какие-то мощные накопители энергии. У тебя там уже есть какие-то иные частицы, сохраняющие энергию на несколько сотен мегатонн тротила. Ты ж знаешь, что я не силён в физике! Не знаю, зачем тебе это надо, но ты способен выводить эту энергию вовне. Я подсмотрел у тебя строение твоего микрореактора и накопителей энергии. При случае тоже переделаю себя под тебя».

«Я в курсе», – ответил я.

«Попробуй поработать со своей биохимией, – сказал он, – Убери кое-какие компоненты из своего пота и запаха. Например, вот эти», – и он выдал мне несколько структурных формул.

«Попытаюсь», – озадаченно ответил я.

«Иначе обзаведёшься тут таким же гаремом, как и в прошлой вселенной, – ответил он, – Хочешь, чтобы все бабы стали твоими?»

«Конечно, нет!» – возмутился я.

«Как понимаю, пока у меня на очереди Катя Филимонова, у тебя – Аня Романова и, возможно, Богиня, которую мы с тобой время от времени улавливаем, – продолжил он, – И это ещё нет старших женщин Романовых – жён Алексея и Владимира».

Я невольно заинтересовался, где мать и бабушка Ани Романовой. Их уже не было в живых. Бабушка и дед по матери умерли ещё в восьмидесятые, а бабушка по отцу и мать стали жертвами в одной из битв с Тёмными силами в конце 91-го. После той же битвы произошла смена образа Богини. У Светлых и Тёмных сил тут было уже несколько стычек и даже настоящих битв магии.

Глава 23.

По знаку Сани мы вышли из машины и осмотрелись. Был несколько морозный зимний день. Погода несколько испортилась: небо затянуло сплошной облачностью, по улице дул достаточно холодный ветер, который поднимал выпавший ночью снег. Я оглянулся через дорогу и увидел вывеску, на которой было написано «Пермский педагогический университет». Я с некоторым сомнением присмотрелся к нему – пединститут так-то был чуть дальше. Впрочем, это был явно не главный корпус. И тут его статус изменили. Впрочем, я не интересовался делами педа своей вселенной – возможно и там пединститут стал университетом. Политех же стал!

– Теперь надо обойти дом, – сказал Саня виновато, – Во дворе сейчас едва ли будет свободное парковочное место – всё ж, воскресенье. Да и зима. Пусть машина будет тут. К тому же, тут машина на виду. Не только у нас, но и у большего числа людей.

– С восьмого этажа мы её тут едва ли увидим, – сказал я.

– Да кому нужна твоя рухлядь, Саша! – подколола его Лена.

Саня ничего не ответил, и мы пошли к подъезду, в котором жили Романовы.

В принципе, Саня мог припарковаться и непосредственно у подъезда, но почему-то Романовы распорядились поставить машину именно на то место, где мы оставили её. Либо в целях безопасности, либо боялись подставить его.

Я посмотрел на девятиэтажку и внезапно вспомнил это здание в своём мире. Оно было точно таким же. Вспомнил дом, как фон – по Пушкина проходили троллейбусные и автобусные маршруты, и мне приходилось ездить на троллейбусах к двоюродной сестре. Но это лишь воспоминание фона – не более! Внутри него я точно не бывал.

На двери подъезда был домофон, что несколько удивило меня. Впрочем, если в этом доме и конкретно в этом подъезде живёт губернатор Пермской области, то дом явно в числе элитных. Саня нажал на кнопку, и дверь тут же открылась – нас ждали. Прошли в лифт и поднялись на восьмой этаж. В этот раз лифт был чистым.

Общаться с Вовой как-то не хотелось – предстояла встреча, которая определит нашу жизнь. Нам просто некуда деваться! Надо как-то вливаться в жизнь этого мира.

Дверь в квартиру оказалась открыта – её не закрыли после входа Кати. И нас никто не встречал.

– Раздеваемся и проходим в гостиную, – сказал Саня.

– Саша, ты телепатически общаешься с Романовыми?! – в шоке спросила Лена, когда я помогал ей раздеваться.

– Это они общаются со мной, – тихо проворчал Саня.

– Ну, ты даёшь! – с уважением сказала Лена.

– Анютка командует, – тихо ответил он.

Квартира была обставлено достаточно богато. Впрочем, это вполне объяснимо: тут живёт губернатор Пермской области.

«Стоп! – возмутился Вова, – Если Романов – губернатор, то твой двойник – его подчинённый!»

«Во-первых, мой двойник – ещё студент, – ответил я, – Во-вторых, практику он проходил или проходит в городской администрации, а не в областной. В-третьих, Котяра был связан не с областной администрацией, а с мэрией. Как понимаю, чернобожцы сидят в мэрии, а светлобожцы – в областной администрации. Конфликт явно заморожен. Как понимаю, в 91-ом году в Перми светлобожцы хоть и понесли большие потери, но сохранили свои позиции. Тут явно идёт несколько неравная борьба: сторона Света имеет мало сторонников, но есть реальная Богиня, а у стороны Тьмы очень много слабых сторонников. Богиня, Анна и твоя Катя наращивают свои способности, а чернобожцы наращивают силы количеством и вроде бы сохраняется баланс сил».

«Всё верно, Серёга, но это едва ли долго продлится – мы развиваем свои сверхспособности не так быстро, как они набирают новых идиотов, – в наш диалог вмешался пусть и несколько холодный, но приятный женский мысленный голос, – Хватит стоять в прихожке! Проходите!»

Я с удивлением отметил в холодности го́лоса скрытые и закрытые чувства. Обладательница явно знает моего двойника, так как оба учатся в Универе. Не только на разных курсах, но и факультетах. И обладательница любит его скрытой любовью!

«Твою мать! – взвыл Вова, – Анна нас взломала!»

«Увы, лишь ваш обмен мыслями, – ответила она и уже со скрытым раздражением добавила, – Ну!»

Мы уже разделись и разулись. Ждать дальше не имело смысла, и мы направились вглубь квартиры. И попали в большую комнату.

Обстановка в квартире была явно изменена. В частности, большой стол был сдвинут в сторону, освобождая пространство. Но главным было не это: напротив входа стояло четыре человека – двое мужчин по центру и две девушки по бокам. Пожилой мужчина был с… корявой палкой или посохом! Второй мужчина лет пятидесяти в какой-то непонятной позе чуть приподнял руки перед собой. Примерно в такой же позе были и девушки. Одну из девушек я знал – это была брюнетка Катя. Вторая, почти блондинка с короткой стрижкой (у меня иной раз волосы вырастали примерно такой длины), была незнакома мне. У неё был бледный вид и несколько странный взгляд. Я понял, что она под лёгкой дозой наркотика, который гасит боль где-то внизу живота… Да она ж смертельно больна! Ей осталось жить едва ли пять-семь лет! Нет! Будет чудо, если год проживёт! Мне бросился в глаза рост этой компании. Катя и блондинка (как понимаю, Анна) были вполне обычного роста для девушек (соответственно метр шестьдесят пять и метр семьдесят), но Дед и Мужик (так я пока решил называть их) были намного выше среднего: Мужик – метр девяносто пять, а Дед вообще без пары сантиметров два метра! В молодости Дед явно был выше двух метров. Я не дал бы ему девяносто пять лет (по памяти Кати). И мужики с достаточно мощным телосложением – по атлетическому типу, но в сторону тяжелоатлетов. Да и у Анны это частично прослеживалось, но явно из-за долгой болезни мышцы были жиденькими, а кожа ещё и бледной. И лихорадочный блеск глаз у Анны наводил на мысль, что она, всё ж, под лёгкой дозой наркотика. Лица всех были напряжены. Я проник в их мысли – они готовились к Битве. К Битве с нами!

– Пиздец! – не выдержал я, – Детский сад, штаны на лямках!..

Внезапно по комнате прошла едва заметная воздушная волна, и перед этой четвёркой возникла… моя Алёнка.

– Алёна! – не сдержался я, и кинулся обнять её – для меня, словно в каком-то бреду, спали все барьеры между вселенными. Это было сравнимо с безумием. Но каким же сладким безумием!

Алёнка испуганно вскинула ручку. То же самое сделала и четвёрка. Вроде бы, от Алёнки что-то слабо ударило меня, и я сгрёб Алёнку в объятиях. Алёнка попыталась дёрнуться, но у неё ничего не вышло.

– Прости меня, – сказал я, держа её в объятиях и рассматривая милое и почти забытое личико.

Алёнка окончательно растерялась. Несомненно, это была она. Повзрослевшая не телом, а разумом. Только она ничего не помнила о том, что было между нами. Я не удержался и выплеснул ей в мысли все свои воспоминания, связанные с ней. Начиная с первой нашей встречи перед общагой, заканчивая нашей последней ночью. Поцеловал в губы и добавил тех картинок, которые получил через биополе, а потом и выплеснул весь отпечаток разума той Алёнки, которую зафиксировал перед бегством с Кортама. Зрачки Алёнки расширились едва ли не до предела.

– Не двигайтесь! – раздался угрожающий голос Вовы, – Вы и так уже накосячили. Иначе я из-за неопытности спалю вам мозги или превращу в идиотов…

– А, ну, отпусти моего любимого Серёжу! – взвыл голос Лены, – Романовы, вы, что творите? Совсем с ума сошли на почве своих увлечений древним язычеством? Я вас сейчас за Серёжу всех порву!.. – и она с диким ускорением кинулась на Романовых.

Пришлось бросать Алёну и перехватывать Лену. Мне это вполне удалось. Только при этом ещё и приложить серьёзную силу: мало того, что Лена была мощной девушкой, так ярость преумножила её силу. Краем глаза заметил, что Алёнка осталась стоять столбиком, с удивлением глядя в одну точку перед собой, где только что был я. Её зрачки всё ещё были расширены. Да и глазки увеличились от удивления.

– Дурдом! – процедил Вова, – Вы, блядь, реальные дебилы! Если хотели Битвы, так это надо не приглашать к себе домой, а вылавливать нас из-за угла! И точно не надо было встречать в такой позе! Неужели вы не чувствуете Стороны Силы?..

Лена несколько раз дёрнулась в моих руках, а потом… Разрыдалась и обняла меня.

Я краем глаза увидел, что Алёнка начала приходить в себя – повернула голову в нашу с Леной сторону. У неё был взгляд человека, который увидел какой-то безумный поступок другого человека. Потом он сменился замешательством, и она, как когда-то, состроила озадаченную моську и почесала пальчиком висок.

– Богиня, чего молчишь? – буквально взвизгнула незнакомая девушка.

– Он околдовал её, – обречённо сказал Дед, – Кажется, Богиня влюбилась в него.

Богиня хотела возмутиться его словами, но лишь несколько раз открыла и закрыла рот.

– Куда? – возмутился Вова и раздался стук упавшего тела, – Упс! Кажется, я убил Саню…