Czytaj książkę: «Роджер Федерер. Биография великого мастера»

Sander Collewijn

TIJ DPERK ROGER FEDERER:

DE BRILJANTE CARRIИRE VAN DE BESTE TENNISSER OOIT

© 2023 by Sander Collewij n

Originally published by Ambo | Anthos uitgevers, Amsterdam

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

Save nature and wildlife, Milos Kontic / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Фото на обложке:

© Tim Clayton / Corbis / GettyImages.ru (http://gettyimages.ru/)

© ООО «ТРАНСЛЕЙШН СТЕЙШН», перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1. Смена караула

У моего дедушки Джеймса из Тиля по телевизору постоянно шел теннис. Иван Лендл в слишком обтягивающей форме от Adidas, сумасшедший «излом» рук перед подачей: я знаю все это благодаря моему деду, помешанному на теннисе, который в позднем возрасте часто рассказывал о Майкле Чанге, выигравшем «Ролан Гаррос» в 17 лет.

Теннис по телевизору зажег во мне любовь к этой игре. Началось все с того, что я отбивал мяч о наш навес. Я мог делать это бесконечно, это была моя теннисная стена. Когда мне было 12 лет, после 18 месяцев ожидания, мне наконец разрешили записаться в теннисный клуб Гроенвлит в Иссельстейне. Я не припомню ни единого случая, чтобы мне не нравилось играть в теннис в те первые дни. У меня был определенный талант, и тренеры всегда просили продлить игру еще на один час. Помогало то, что мы жили очень близко к теннисному корту. Теннисный клуб находился в двух шагах от нас. Пару раз покрутил педалями велосипеда – и ты уже там, так что мы с моим одноклассником и соседом Маартеном проводили в теннисном клубе все лето.

Как любой теннисист и любитель тенниса, я часами наблюдал за своими кумирами. Началось все с Джима Курье, бейсболиста среди теннисистов. Не креативщик, а бэттер. Я играл в «его» обуви. Белые Nike на толстых красных липучках. Я выступал в них на юношеском турнире в Кулемборге. Я был очень горд. Я играл в той же обуви, что и великий американский чемпион по теннису, который сводил всех с ума своими жесткими бейсбольными ударами на «Ролан Гаррос». Каждый раз, когда я надевал эту обувь, я чувствовал себя тем самым американским бейсболистом в Париже.

Игра моя, однако, не имела ничего общего с его. Я имею в виду, что сначала ты смотришь много тенниса, потом отождествляешь себя с кумиром. А затем ты хочешь быть похожим на другого человека, например, надеваешь такую же одежду. Это подражание также подразумевает «кражу» элементов своего кумира, даже если это такая глупость, как определенная походка между подачами или некие проявления невроза, например, вечно высунутый язык при подаче. Когда вы часто видите это на экране, вы бессознательно начинаете этому подражать. Затем наступает финальная стадия: играть как все остальные. Несмотря на то, что я не мог делать все так же, как Джим Курье, я старался пробивать форхендом так же сильно, как он.

Каждый теннисист-любитель играет немного как его кумир, так же как каждый спортсмен-любитель учится, наблюдая за профессионалами. А такой техничный вид спорта, как теннис, конечно, идеально подходит для подражания игрокам мирового класса. Тимоти Галлвей в своей книге Inner Game of Tennis (с англ. – «Внутренняя игра в теннис») объясняет, что визуализация помогает научиться играть в теннис даже лучше, чем подсказки. Подсказки помогают в явном обучении, визуализация – в неявном, хотя как тренер по теннису вы также можете давать определенные подсказки, которые способствуют неявному обучению.

Просмотр тенниса по телевизору дает мгновенный результат. Смотреть на идеальную версию себя – вдохновляет. Те, кто выходит на корт с ракеткой в руке после такой визуальной тренировки, знают, что их игра уже немного улучшилась.

На удары и поведение поколений игроков-любителей повлияло наблюдение за Джоном Макинроем, Бьорном Боргом и Джимми Коннорсом в 1970-х и 1980-х годах. Макинрой завораживал всех бархатными ударами своей деревянной ракетки на траве Уимблдона. Он умудрялся превращать всеобщее восхищение в раздражение, когда в очередной раз кричал через весь корт Are you serious (с англ. – Вы серьезно?), или когда судья принимал неправильное, на его взгляд, решение.

Джон Макинрой использовал технику воллея, которую трудно скопировать, – он, так сказать, шел на мяч, чего не рекомендуется новичкам. Ноги леворукого теннисного мятежника всегда стояли параллельно задней линии при подаче, а тело казалось слишком закрытым, чтобы развернуться на 180 градусов и хорошо подать через сетку. Немало любителей пытались подавать таким сложным способом – это считается школьным теннисом семидесятых годов, – но с тех пор эта техника канула в Лету.

Многие игроки-любители, насмотревшись на своего кумира по телевизору, ведут себя на корте развязно и дерзко. Если Макинрою позволено ругаться и сквернословить на корте, то и любителю тоже. Действительно, у любителя больше поводов для возмущений, ведь они ошибаются гораздо чаще, чем профи.

Бьорн Борг был идеальным соперником Макинроя. Швед, доминировавший благодаря ударам с задней линии корта, и был подходящим оппонентом макинроевского штурма неба и сетки. Борг был одним из первых игроков с двуручным бэкхендом, хотя швед освобождал вторую руку в тот момент, когда мяч ударялся о ракетку. Он был примером для учителей тенниса, которые хотели научить своих учеников, как вести себя на теннисном корте. Наблюдать за Боргом означало наблюдать за человеком, который вел себя неестественно, не проявлял никаких эмоций, что в теннисе практически невиданно.

Американец Джимми Коннорс был настоящим бойцом, Рафаэлем Надалем 1970-х и 1980-х годов, который, нанося удары левой рукой и двуручным бэкхендом, никогда не сдавался и использовал болельщиков, чтобы добиться своего. Пол Хаархус разыграл одно из самых знаменитых очков в истории US Open против 38-летнего Коннорса в четвертьфинале в 1991 году.

Хаархусу удалось выполнить четыре смэша. Но к восторгу толпы, которая была полностью поглощена игрой, Коннорс чудесным образом смог отбить все мячи и в конце концов даже обвести Хаархуса, после чего публику безжалостно заводили агитаторы. Коннорс показал теннисистам и зрителям, что очко никогда не бывает законченным, если у тебя такой великолепный настрой, как у этого американца.

После Макинроя, Борга и Коннорса в 1980-х годах взоры телезрителей обратились к Борису Беккеру, Стефану Эдбергу и Джиму Курье. Что видели игроки-любители, наблюдавшие за Беккером? Язык, высовывающийся в определенном направлении при подаче немца. По словам Андре Агасси, по нему можно было предсказать, куда именно Беккер будет целиться. Американец рассказал об этом немцу только после завершения карьеры, и тот был в недоумении. Самым сложным для Агасси было не раскрыть этот секрет во время своей активной карьеры.

Беккер – чемпион Уимблдона, который нырял за мячами, а затем мягко приземлялся на траву. Его подачу можно было узнать из тысячи. Его руки бесконечно раскачивались все сильнее и беззвучно возвещали о приближении пушечного ядра. Беккер поражал зрителей своей энергией и харизмой.

Эдберг достигал этого своими завораживающими воллеями, которые должны были донести до зрителей идею о том, что теннисные очки в основном зарабатываются у сетки. А Курье был человеком, который пробивал каждый форхенд как хоум-ран. Визуально не очень привлекательно, но чрезвычайно эффективно и мощно. Чтобы уравновесить всю эту мощь, Курье внедрил чтение книг как тактику во время перерывов.

Задолго до эры Роджера Федерера в мировом теннисе взошла звезда Пита Сампраса. Сампрас был природным талантом с невероятно пластичным движением по корту и плавными ударами. Подача и рывок к сетке, как у пумы, и running forehand (с англ. – форхенд, на бегу), который никому не удавался лучше и был настолько совершенным, что его невозможно было скопировать игрокам-любителям. Boring Pete (с англ. – Скучный Пит), как его называли критики, покорил сердца поклонников тенниса не своей индивидуальностью, а элегантным стилем.

Меня он не впечатлял, хотя я и не имел ничего против Сампраса. Как можно быть против такого великолепного теннисиста?

Но был лишь один игрок, которого я любил и за которым мог наблюдать бесконечно.

Принципиальнейший соперник Сампраса.

Андре Агасси.

Мой герой.

В подростковом возрасте, износив свои кроссовки Джима Курье, я очень хотел стать Андре Агасси. В флуоресцентной одежде, с банданой на голове и, самое главное, с такой быстрой игрой и приемом.

В какой-то момент я так засмотрелся на Агасси, что моей единственной целью на корте стало как можно сильнее принять подачу соперника. Каждый день на кортах в Иссельстейне я старался копировать Агасси. Я вставал на заднюю линию, пытался проследить за подбросом соперника на той стороне сетки, слегка прыгал вперед и затем не просто принимал подачу, нет, мне нужно было прямо уничтожить мяч. Половину времени, будучи 13-летним подростком, я разбивал эти мячи прямо о стены теннисного зала в Ийссельштайне. Должно быть, на стенах до сих пор остались от них шрамы. Иногда мяч с приема блестяще проходил мимо соперника, но сперва это было, скорее, исключением.

Чем сильнее подача соперника, тем сильнее ответный удар, потому что вы используете скорость подачи. В этом и заключается урок игры Агасси. Весь мой теннис был построен на умении хорошо принимать подачу – реагировать как американец. Быть Агасси – значит доминировать над соперником, испепелять его ответными ударами, форхендами и бэкхендами. Американец знал, как справиться с любым типом игры и соперником. Он мог принять любую подачу, а игроки, использующие тактику сервис-воллей (подача – выход к сетке), такие как Патрик Рафтер, Рихард Крайчек и Пит Сампрас, знали, что, если им придется играть против Агасси, они увидят множество пролетающих мимо приемов навылет или сбивающих с ног ударов. Поскольку теннисист из Лас-Вегаса играл так быстро, казалось, его соперник всегда испытывал нехватку времени.

Долгие годы взоры теннисных болельщиков были направлены на Агасси. На фейерверки его геймов на приеме, его доминирующую игру, быстрый темп. Его рывковые передвижения по корту между квадратами приема, невротические манеры, футболка, которую он обязательно заправлял в шорты, готовясь принимать подачу.

Агасси – следующий после Джона Макинроя великий американский бунтарь конца 1980-х. Он привлекает внимание обрезанными джинсами, яркими футболками Nike и длинными развевающимися волосами, которые придавали ему образ рок-звезды. Он стал одной из сенсаций мужского тенниса 1990-х годов. Наряду с Питом Сампрасом он является знаменосцем американского поколения. В 1992 году он выигрывает Уимблдон, самый важный теннисный турнир в мире, который американец бойкотировал в течение многих лет, потому что предпочитающий яркие цвета спортсмен не соглашался на дресс-код турнира. Белый цвет не по душе длинноволосому Агасси, который в 1993 году, будучи чемпионом Уимблдона, привел в свою ложу Барбру Стрейзанд. У американца миллионы поклонников.

Агасси выигрывает турнир за турниром, берет олимпийское золото в Атланте в 1996 году, но впадает в депрессию. Он теряет себя, употребляет метамфетамин, разводится с голливудской звездой Брук Шилдс, опускается на 141-е место в мировом рейтинге и вынужден играть небольшие турниры, чтобы вновь подняться.

Американец давно сбился с пути из-за одержимого теннисом отца, который с трехлетнего возраста в Лас-Вегасе тренировал его с помощью самодельной машины для подачи мячей «Дракон». Ежедневно он отбивал тысячи желтых войлочных мячей. Постоянные тренировки и жесткая дисциплина порой граничили с безумием. Карьера Агасси показывает, как много требуется от человека в психологическом плане, чтобы стать успешным теннисистом. Американцу приходилось постоянно открывать себя заново. В своей биографии Open Агасси говорит, что на самом деле всегда ненавидел теннис. Никто не понимает его лучше, чем легенда тенниса Штеффи Граф, женщина, по которой он сходил с ума долгие годы и с которой у него завязались отношения после долгих лет обожания. Она знает все трудности, с которыми сталкивается профессиональный теннисист в своей карьере.

С Граф американец заводит семью и начинает новую жизнь, в которой ненависть к теннису превратилась в признательность этому спорту за возможность вдохновлять молодое поколение. Общественность наблюдает за всем этим процессом с интересом.

Из длинноволосого теннисного бунтаря Агасси в эти годы превращается в лысого спокойного ветерана 30 лет. То, что он сменил флуоресцентные костюмы Nike на более сдержанные футболки Adidas в период ренессанса своей карьеры, говорит о многом. А еще – как выяснилось позже – он променял парики на машинки для стрижки. В 2005 году от бывшего теннисного бунтаря мало что осталось. Теперь это был 35-летний уравновешенный чемпион по теннису, выигравший восемь турниров Большого шлема.

Это на самом деле безумие. Когда ты растешь с кумиром, ты сам становишься все более сентиментальным, когда карьера кумира подходит к концу. И кажется, ты испытываешь больше сочувствия к человеку на спаде, чем когда он еще был в расцвете своей карьеры. По крайней мере, так было со мной в 2005 году. А еще я вижу, что 35-летний Агасси – это уже не тот вихрь, которого я любил в подростковом возрасте. Он стал расчетливым. Он меньше доминирует и просчитывает свои матчи.

Но он преобразился. Он потерял себя, но обрел новый взгляд на игру и жизнь. Наконец-то он обрел гармонию, и именно так он играет в теннис. Упорно, с большим давлением, но без стремления уничтожить соперника.

Единственное, чего я по-прежнему желаю Агасси и себе, – это славного прощания. И победы на US Open. В возрасте 35 лет. Победа над первым номером мирового рейтинга в финале турнира Большого шлема может стать венцом карьеры для Агасси и главным событием для меня как для болельщика.

Агасси встретится с 24-летним обладателем титула и первым номером мирового рейтинга Роджером Федерером в финале Открытого чемпионата США 2005 года, будучи 35-летним ветераном. Это должно стать последним выступлением Las Vegas Kid (Малыша из Лас-Вегаса). Жители Нью-Йорка 11 сентября 2005 года хотят, чтобы эпатажный Агасси после трех героических пятисетовых матчей против Ксавье Малисса и американцев Джеймса Блейка и Робби Джинепри увенчал свою карьеру победой над новым императором Федерером.

Как поклонник Агасси, я полностью верю в эту американскую сказку. Агасси сможет возвыситься над самим собой в своем, скорее всего, последнем финале Большого шлема, а затем попрощаться со спортом, с которым у него сложились такие сложные отношения. Так и должно быть. Как болельщик, я сопереживаю каждому матчу. То, что Блейк и Джинепри в четвертьфинале и полуфинале были повержены в пяти сетах, должно стать предзнаменованием финала. Если кто и заслуживает выиграть свой последний Большой шлем после Australian Open 2001 и 2003 годов, в свой второй теннисный расцвет, так это Агасси.

Однако статистика говорит нам, что в Нью-Йорке фаворитом является Роджер Федерер. Швейцарец не потратил много сил на выход в финал. В четвертьфинале и полуфинале он сравнительно легко обыграл Давида Налбандяна и Ллейтона Хьюитта – игроков, с которыми ему часто приходится бороться.

Федерер является абсолютным фаворитом. Швейцарец когда-то проиграл первые три встречи американской теннисной легенде, включая матч, когда ему было 17 лет, на его родине в Базеле, но затем выиграл семь матчей подряд.

Последний раз американец был сравнительно близок к победе годом ранее в Нью-Йорке, в четвертьфинале в 2004 году. В матче, омраченном сильным ветром, Федерер с трудом одолел Агасси. Ветер был настолько мощным, что удары прямо по линии в конечном итоге оказались более выгодными, чем кроссы, потому что риск, что мяч при этом улетит в аут, был слишком велик. Я был очень разочарован победой Федерера. Казалось, что ветер мог сгладить разницу в классе, делая ее менее заметной. Но швейцарец выстоял в этом шторме, на стадионе, который практически полностью поддерживал Агасси.

Единственный способ для американца выиграть у Федерера в 2005 году – это подняться над собой. Непрерывно давить на швейцарца в течение трех, четырех, возможно, пяти сетов, играть в невероятно высоком темпе и при этом очень мало ошибаться. Тогда появится шанс. Чем дольше будет продолжаться матч, тем больше шансов будет у более молодого и физически подготовленного Федерера.

Американский телеканал CBS знает, как найти правильный тон в комментариях перед матчем. «Агасси, победитель восьми турниров Большого шлема. Сегодня – это живая легенда, тридцатипятилетний спортсмен, вдохновляющий всех своими спортивными достижениями и своей счастливой семейной жизнью. Роджер Федерер приехал сюда пять лет назад как профессиональный теннисист, тогда еще obscure teenager (с англ. – малоизвестный подросток). Теперь он – доминирующая сила в теннисе, обладатель пяти Больших шлемов в возрасте 24 лет. Сегодня они встретятся в dream grandslamfinal (с англ. – финале Большого шлема мечты).

На стадионе Артура Эша, названном в честь легендарного темнокожего теннисиста, выигравшего US Open в 1968 году, 23 000 болельщиков сидят в ожидании одного из лучших поединков в мужском теннисе, который только мог состояться в 2005 году. Столкновение поколений. Федерер играет в теннис, как говорит сам Агасси в своей книге Open, как американский актер Кэри Грант. С ярко-желтой повязкой на волосах средней длины с красивыми локонами, с белой теннисной ракеткой и в синей майке с желтыми деталями. Тонкое лицо Федерера делает его похожим на принца тенниса. Агасси же, с лысой головой и в строгой форме без рисунка, выглядит как умный, опытный и откровенно скучный ветеран тенниса. Уже совсем не крутой. И уж точно не бунтарь.

Агасси мечтает о том же сценарии, что и его вечный соперник Пит Сампрас, который в 2002 году простился с титулом в Нью-Йорке, а затем завершил карьеру.

Но прежде чем начнется финал, будет отдана дань памяти тысячам людей, погибших четырьмя годами ранее 11 сентября 2001 года. Отец Джеймс и сын Бен Тейлоры поют песню America the Beautiful (с англ. – «Америка прекрасна») на стадионе, где царит полная тишина. Затем над самым большим в мире теннисным стадионом пролетают четыре истребителя. Это, кажется, добавляет веса и без того значимому матчу между Федерером и Агасси.

Когда Агасси выходит на стадион, он поднимает в воздух большой палец, и 23 000 зрителей аплодируют ему. Стадион в его руках, он должен задействовать зрителей в своей игре против Федерера.

Американский телекомментатор сказал: «Если вы любите теннис, этот день обещает стать одним из лучших в истории». Затем Агасси предстоит совершить невозможное: «Он – колоссальный аутсайдер. Сможет ли он найти в себе силы и игру, чтобы победить Федерера, который выиграл семьдесят матчей и проиграл три в этом сезоне?»

В глубине души американцы знают, что победить Федерера, который всего за месяц до этого в третий раз выиграл Уимблдон, будет непросто.

Когда начинается финал мечты, и Федерер допускает первую ошибку на втором мяче, отправляя его с бэкхенда далеко за пределы корта, публика уже начинает кричать и радоваться. Многочисленные американцы на стадионе имени Артура Эша во Флашинг-Медоуз яростно болеют против первой ракетки мира. Истерические крики раздаются каждый раз, когда Агасси набирает очко. Самый большой теннисный стадион в мире совсем не кажется домашней ареной Федерера.

Но вопреки желанию публики, Федерер наносит первый победный удар. Он выигрывает первый сет против лучшего в мире подающего без единого брейк-пойнта. Это знамение.

Проигрыш в первом сете – это сигнал для американской теннисной иконы, что нужно выкладываться по полной. Агасси использует поддержку болельщиков и не собирается просто так уступать на своей земле, во время своей второй теннисной молодости. Американская теннисная икона вгрызается в матч. Во втором сете при счете 1:0 Агасси делает то, что умеет делать на теннисном корте только он. Его фирменная фишка – четыре фантастических удара подряд.

One-two punch (с англ. – двойка) Агасси – как в боксе. В современном теннисе двойка представляет собой жесткую и хорошо поставленную подачу – one (с англ. – раз), которая выбивает соперника из игровой позиции, после чего следует «киллер», который отправляет его в нокаут. Two (с англ. – два) часто бывает выигрышным, но может быть и таким острым мячом, что соперник совершает невынужденную ошибку – знаменитую forced ошибку в статистике.

Агасси на протяжении всей своей теннисной карьеры делал такую «двойку», начиная не с подачи, а с приема. Он использует этот прием как трамплин для виннера. Агасси регулярно выполняет такие хорошие приемы прямо к задней линии, что соперник может ответить только нейтральным или слишком коротким ударом. При счете 15:30 Агасси блестяще принимает подачу Федерера к задней линии, Федерер вынужден отойти назад, чтобы оказаться за мячом, и он может отправить в ответ лишь короткий мяч форхендом, после чего Агасси наносит удар своим форхендом. Это и есть тот самый удар two. Прямо в угол, а Федерер может лишь коснуться мяча. При счете 15:40 Агасси реализует брейк-пойнт: делает мощный виннер с приема.

На два сета американец временно становится тем самым подростком, который ворвался в теннисный мир в конце 1980-х. С жестким, решительным форхендом, фантастическим бэкхендом, необъяснимо быстрыми руками и реакцией он навязывает сопернику свою волю с помощью ответного удара. Флагман силового тенниса легендарного американского тренера Ника Боллеттьери: игрок, способный играть в невероятно высоком темпе.

Чем быстрее вы отбиваете мяч – почти без отскока, с полулета, так что у соперника практически нет шансов отыграться – тем легче вам выиграть очко. Играть в таком темпе можно только в том случае, если вы отлично понимаете, куда прилетит следующий мяч, и владеете прекрасной зрительно-моторной координацией, а американец ей владеет. В противном случае он не смог бы так сильно преуспеть и в высшем испытании на реакцию – приеме подачи.

Второй и третий сеты, вплоть до тай-брейка третьего сета, – это дань уважения успехам харизматичного теннисиста из Лас-Вегаса, Greatest Hits (с англ. – Великие хиты) Агасси. В третьем сете американец идет к сенсации, ведя с брейком.

Но матч становится все сложнее для 35-летнего американца.

При счете 5:5 в третьем сете он вдруг начинает необычайно громко стонать в длинных розыгрышах, пытаясь отыграть брейк-пойнты. Федерер отвечает, как это часто бывает, не стонами, а хорошей игрой. Когда после упорной борьбы Агасси вырывается вперед со счетом 6:5, стадион Артура Эша взрывается. Американцы почувствовали запах победы.

Но Федерер восстанавливает не только свою игру, но и свою доминирующую подачу после спада. Швейцарец словно играет проходной летний турнир, а не финал Большого шлема, так легко он подает в важном гейме 6:5 до тай-брейка третьего сета. Переходы швейцарца между точками подачи с его спокойной и неторопливой походкой производят впечатление полной невозмутимости.

Концовка третьего сета начинается, как мечта любого американского теннисного болельщика, с самого красивого розыгрыша матча. Когда Федерер проводит хороший кросс с бэкхенда, Агасси отвечает еще более остро, его бэкхенд глубокий и сильный, и кажется, что очко в кармане. Федерер вынужден отходить на заднюю линию, не имея ни пространства, ни времени для того, чтобы оказаться за мячом, что на самом деле постоянно необходимо в теннисе. Все, что он видит, – его рука может добраться до мяча, и то в условиях жесткой нехватки времени. Двигаясь назад, он тянется к мячу, и лишь легким движением запястья Федереру чудом удается переправить мяч на ту сторону сетки.

Агасси не впечатлен и наносит дроп-шот, укороченный удар. Мяч едва перелетает через сетку и попадает в корт сразу за ней далеко от Федерера. Это выдает чувство мяча американца, который завершает свой дроп-шот мягким движением руки вправо, чтобы правильно подрезать мяч. Лучше и быть не может. Мяч так подкручен, что вылетает за пределы корта после первого же отскока. Это школа тенниса высочайшего класса, требующего от игроков максимума и возникающего только под большим давлением, в скороварке, которой и является финал турнира Большого шлема.

После этого теннисный интеллект Федерера берет верх. Швейцарец начинает тай-брейк уже с неприятного приема высокой свечой по огромной дуге под бэкхенд Агасси. Очень тактически грамотный удар. При счете 0:1 швейцарец бьет вторую подачу точно в корпус американца, чего тот не ожидал, и тоже попадает в аут. При счете 2:1 Федерер вдруг сильно бьет с бэкхенда по линии, а не кроссом, как он делал почти весь матч. При счете 3:1 следует короткий косой прием, после которого Агасси стремительно бьет в аут. Между этими моментами швейцарец делает только подачи, которые соперник не может принять. Между этими моментами швейцарец делает только выигрышные подачи. Когда счет становится 6:1 в пользу Федерера, вместо кросса следует еще один жесткий бэкхенд по линии.

Тай-брейк в финале US Open 2005 года занимает свое место в истории тенниса. Это момент, когда Федерер включает более высокую передачу и задает своей ракеткой вопросы, на которые Агасси не может ответить. Агасси фактически отправлен на пенсию. Федерер кричит, победно вскидывает руку и несколько взволнованно смотрит на свою ложу, где его поддерживает подруга Мирка Вавринец. Похоже, он разочарован реакцией публики, которая недовольна победой швейцарца в сете.

Четвертый сет превращается в формальность. Уставшему Агасси не хватает воздуха, а Федерер непобедим благодаря хорошо отлаженной подаче. В мгновение ока счет становится 5:0, а после нескольких контрвыпадов – 6:1.

Это показывает, что швейцарец всегда действует с некоторым запасом или, по крайней мере, держит в кармане дополнительные козыри на случай, если они понадобятся. Благодаря чрезвычайно высокому уровню, которого достигает Агасси, именно так и происходит. На тай-брейке Федерер решает бороться за каждое очко еще интенсивнее, чем за два часа до этого. Странно, что в финале Большого шлема у него остается столько запаса. Такие изменения по ходу матча ломают игру Агасси, потому что каждый теннисист лучше играет в отработанных схемах и комбинациях. Вариативность атак соперника меняет подготовку к удару в таком техничном виде спорта, что заметно увеличивает вероятность ошибки.

«Когда я выхожу к сетке, я знаю, что проиграл лучшему игроку, Эвересту нового поколения. Мне жаль молодых игроков, которым приходится с ним соревноваться», – пишет Агасси в своей книге.

После матча он пытается объяснить журналистам, каково это – играть против Федерера. Деваться некуда. «Никогда не видел, чтобы кто-то вел игру как он. Давление, которое ты испытываешь, играя против него, не похоже ни на кого другого. Количество вариантов, которыми он обладает на корте, кажется бесконечным. Он делает то, что другие игроки просто не могут».

На самом деле Федерер играет в новый вид тенниса, такого еще не было. В нем современный силовой теннис сочетается с палитрой бесконечных творческих возможностей, о которых другие могут только мечтать. То, как некомфортно Федерер заставлял Агасси чувствовать себя на корте на протяжении всего матча, стало заметно уже в первом сете, когда американец попал под брейк.

Когда Агасси подает на важное очко, он логично переходит на бэкхенд швейцарца, чтобы выиграть очко давлением на более слабую сторону.

Но Федерер отвечает на жесткие удары Агасси с бэкхенда комбинацией ударов, которую мало кто использует подобным образом. Именно с этим сочетанием ударов испытывают трудности почти все теннисисты.

На бумаге эта вариация бэкхенда Федерера в гейме, когда происходит брейк Агасси, выглядит так: топ-спин, слайс, слайс, слайс, топ-спин, топ-спин короткий, топ-спин короткий, топ-спин глубокий.

Топ-спин означает, что мяч вращается вперед высоко над сеткой и может вытолкнуть соперника за пределы корта за счет дополнительной скорости, которую мяч приобретает после удара. Слайс означает, что мяч летит низко, и эффект скорее обратный – мяч вращается назад и, так сказать, «вгрызается» в корт при ударе.

Агасси приходится по семь раз угадывать, что делает Федерер, и он никогда не может отсидеться в углу бэкхенда. В последний момент швейцарец может решить, что все-таки ударит по мячу топ-спином или, наоборот, слайсом. Первые несколько ударов в розыгрыше Агасси приходится немного сгибать колени, чтобы отбивать низкие мячи. Американцу это удается очень хорошо, и, казалось бы, он имеет преимущество за счет своих характерных жестких ударов, если бы не тот факт, что слайс швейцарца нейтрализует любое преимущество за счет медлительности этого мягкого удара, после которого мяч, кажется, бесконечно парит в воздухе.

Следующие три удара американцу приходится снова приспосабливаться к вращению. Восьмой удар Федерера – это бэкхенд с дополнительным топ-спином, его запястье проходит чуть выше над мячом, а сам мяч оказывается чуть ниже, чем предыдущий. Мяч ныряет в бедра Агасси, который этого не ожидает. Он просто переходит на форхенд, из-за чего бьет по мячу неправильно, совершенно не в своей позиции, и он улетает в аут за заднюю линию.

Загадки, которые Федерер задает Агасси в каждом розыгрыше, да и вообще на каждом мяче, съедают энергию и порождают ошибки со стороны американца. И как бы ни был неповторим репертуар фантастического шоумена Агасси, в 2005 году он кажется немного устаревшим. В этом виноват разносторонний Федерер. Как бы ни была хороша игра Агасси, она никогда не отличалась разнообразием.

Шоумен Агасси не часто бьет слайсом, редко играет serve-and-volley, то есть не бежит к сетке сразу после подачи, бьет ограниченное количество дроп-шотов и старается по-стариковски делать переводы сопернику слева направо, а затем переиграть его. Простота и прямота. Американский силовой теннис, построенный на умной подаче, которая в основном направлена в угол, чтобы начать розыгрыш с выгодной стартовой позиции. А затем надо бить с задней линии. Бить как можно сильнее. Это было нечто иное, чем аккуратная суета и медленная игра деревянными ракетками. В течение 15 лет силовой теннис Агасси был лучшим теннисом в мире, с которым умел справляться только превосходящий его Сампрас (четырнадцать Больших шлемов). Но теперь, из-за Федерера, это вдруг стало казаться ограниченной тактикой.

Если теннис Агасси по сравнению со швейцарцем выглядит довольно двухмерным – горизонтальные линии с некоторыми диагоналями, то теннис Федерера – трехмерный или даже четырехмерный, с кривыми, изгибами, экстремальными наклонами, глубиной и множеством смен скорости вместо постоянного высокого темпа. В то время как Агасси бьет мячи через сетку как можно плотнее, то есть довольно плоско с точки зрения тенниса, Федерер использует гораздо больше техник и способов манипулировать ритмом игры.

Его топ-спин намного интенсивнее и с большим вращением мяча, что делает дугу, по которой мяч перелетает через сетку, намного выше, а возможный угол наклона – намного больше. Топ-спин также заставляет мяч падать гораздо быстрее. С техникой Федерера теннисный корт внезапно становится больше, глубже, сетка ниже, возможностей появляется гораздо больше, потому что практически каждый мяч в пределах линий может быть извлечен из угла с помощью техники швейцарца. Если техника и может быть ограничивающим фактором в теннисе, то для Федерера его не существует, потому что он достиг технического совершенства.

Агасси в своей второй теннисной жизни научился отказываться от перфекционизма именно потому, что он его только угнетал. В 30 с небольшим лет «хорошо значит достаточно» было постоянным кредо его старого тренера Брэда Гилберта, автора книги Winning Ugly (с англ. – «Победа любой ценой»), своего рода руководства по ведению матча для теннисистов. Слова «хорошо значит достаточно» – это слова, которых достаточно для перфекциониста Агасси, чтобы реализовать свой потенциал и выиграть матчи, в которых он играет неидеально. Он повторяет эти слова как мантру на протяжении многих лет, чтобы перестать ненавидеть себя на теннисном корте.

Федерер тоже знает, что в матчах «хорошо» часто бывает достаточно. И все же девиз Агасси не подходит Федереру. Швейцарцу подходит только одно слово: совершенство. Его цель – наносить как можно более точные удары, а не побеждать соперника. Тот, кто играет в идеальный теннис, не может проиграть. Федерер единственный, кто показал своей карьерой, что совершенство возможно. Он гнался за совершенством и регулярно его достигал. На теннисном корте это просто необычайно.

А что говорить о нас, простых смертных? Мы наблюдали за Федерером более 20 лет и каждый раз надеялись перенять что-то из его игры, даже если это всего лишь невозмутимость, с которой швейцарец перемещался по корту, без обычных эмоциональных реакций рядового теннисиста. Миллионы поклонников тенниса бережно хранят ту частичку Федерера, тот аспект его игры, который они копируют. Если не форхенд, то бесстрастная походка или равным образом спокойное восприятие удачи или неудачи на корте. Как теннисист, вы бесконечно наблюдаете за Федерером, а потом все, что вам хочется, – это стать им, хотя бы на мгновение.

Финал US Open 2005 года ознаменовал собой окончательную смену караула в теннисе. Самый влиятельный теннисист своего поколения Андре Агасси был окончательно уничтожен Роджером Федерером. Для меня самого это означало – осознание этого пришло гораздо позже, – что я больше не буду болеть за Агасси и копировать его прием подачи во всех своих матчах. Начиная с финала US Open я стал постоянно изучать швейцарского принца. С 2005 года бить как Федерер стало миссией. Начало новой эры.

Король умер. Да здравствует император.

2. В горе рождается чемпион

Те, кто изучает карьеру таких звезд тенниса, как Андре Агасси, Мария Шарапова, Серена и Винус Уильямс, считают, что начинать тренировать и воспитывать теннисный талант нужно с самого раннего возраста. Вводится правило 10 000 часов. Правило, согласно которому вы должны делать что-то в течение 10 000 часов, прежде чем сможете этому обучиться. Теория, выдвинутая популярным американским писателем Малкольмом Гладуэллом в его книге Outliers – The Story of Success (с англ. – «Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего?», 2008 г.).

Научное обоснование этого правила иногда называют устаревшим, но им по-прежнему активно пользуются профессиональные тренеры и злоупотребляют любители. В науке пока нет однозначного мнения на этот счет, но 10 000 часов тренировок уже не обязательно являются нормой.

С трех лет Агасси тренировал его отец. Иранский боксер Эмануэль Агасси проиграл в первом раунде на Олимпийских играх в 1948 и 1952 годах и был разочарован. Он каждый день тренировал своего сына Андре, однако всегда был скуп на похвалу. Даже когда Андре выиграл Уимблдон в 1992 году, отец не смог его нормально поздравить. Так испортились отношения между отцом и сыном. Бесконечное давление отца на американского спортсмена послужило причиной развития депрессии и ненависти к теннису.

Шарапова уехала с отцом в возрасте шести лет – на последние деньги – из Сибири в знаменитую теннисную академию американского тренера Ника Боллетьери во Флориде и долгие годы не виделась с матерью. Для Шараповой этот прыжок в неизвестность обернулся оглушительным успехом, хотя можно утверждать, что россиянке было непросто таким образом развить в себе большую любовь к теннису или поддерживать с ним здоровые отношения. Для психологически устойчивой Шараповой теннис был не страстью, а деловым отношением, необходимостью для выживания.

Ричард Уильямс, отец Винус и Серены Уильямс, однажды увидел по телевизору, как звезда тенниса получает за победу в турнире чек на сорок тысяч долларов. Тогда он решил вырастить из обеих своих дочерей лучших теннисисток. В захолустном районе Комптон в Лос-Анджелесе, где пули иногда пролетали прямо над головами сестер, Винус и Серену тренировали с четырех лет. Кстати, отец Ричард делал это не только жесткой рукой. Он строго относился к тренировкам, но был и чрезвычайно понимающим и позитивным в отношениях со «своими девчонками».

Истории многократных чемпионов Большого шлема Агасси, Шараповой и сестер Уильямс показывают, что бесконечные тренировки и «кормление» теннисиста тысячами мячей с раннего возраста могут сработать очень хорошо. Хотя детство Роджера Федерера и Рафаэля Надаля говорит об обратном.

Федерер и Надаль до 12 лет занимались несколькими видами спорта, в основном футболом и теннисом, и имели отличную физическую подготовку, прежде чем относительно поздно сосредоточились на профессиональном теннисе. Родители не заставляли их становиться профессиональными теннисистами, да и финансовой необходимости в этом не было. Это может объяснить, почему Федерер и Надаль находятся в прекрасных, позитивных отношениях со своим видом спорта. Являются ли Федерер и Надаль исключением или просто примером того, как теннисный мир может относиться к топ-талантам? Помог ли им целый арсенал спортивных навыков, а не просто тренировочная дрессировка, сохранить баланс как личности? Или же Федерер и Надаль снова являются исключением, freak of nature (с англ. – ошибка природы), которые рождаются раз в столетие? Это тема для дискуссии, где легко найти и сторонников, и оппонентов.

Роберт и Линетт Федерер, родители Роджера Федерера, всегда играли в теннис. Когда 8 августа 1981 года в Базеле (Швейцария) родился Роджер Федерер, Роберт находился в клубе на теннисном турнире. Пара, познакомившаяся на работе в ЮАР, регулярно играла в теннис вместе, но никогда не ставила перед собой жизненной цели сделать своего сына Роджера лучшим теннисистом. У них нет ожиданий, они не давят на сына, а просто исполняют желания своего игривого, эмоционального и чрезвычайно ловкого подростка.

Линетт, как и Роберт, сама является хорошей теннисисткой, но не хочет тренировать своего сына. Она считает, что недостаточно хороша для этого. Роберт Федерер главным образом следит за тем, как Роджер ведет себя на корте. Ему не нравится, когда его единственный сын снова и снова бросает ракетку, что происходит довольно часто.

Как описывает швейцарский журналист Рене Штауффер в биографии Федерера, уже в 4 года он умел играть на теннисном корте. Родители Федерера играют с сыном в сквош и настольный теннис. Федерер также занимается лыжами, плаванием, гандболом, флорболом, баскетболом и другими видами спорта. Он увлеченно тренируется как нападающий футбольного клуба Concordia Basel и много играет в теннис в теннисном клубе Old Boys Basel.

Когда футбольный тренер требует от него больше внимания и самоотдачи, подросток вынужден сделать выбор, и он выбирает теннис. Федерер никогда не был без ума от школы и учебы, но увлекался теннисом и играми. Он так игрив, что матери иногда сложно играть с ним в теннис, потому что он каждый раз пробует разные варианты и не работает надежными, аккуратными ударами, чтобы только не затягивать розыгрыши. С самого раннего возраста швейцарец не любит тренировки, но обожает играть матчи.

Проигрыш часто вызывает у Федерера сильные эмоции, и иногда он остается в слезах в течение часа после проигранного матча. Но в подростковом возрасте Федерер попадает в хорошие руки. Австралиец Питер Картер тренирует юного Федерера в своем втором теннисном клубе в Базеле, Old Boys, где Федерер играет на грунтовом корте. Картер – молодой австралиец, который не смог пробиться в профессионалы и остался в Базеле, зарабатывая на жизнь преподаванием. Он становится главным тренером Федерера и проводит каждый день с новым воспитанником. По словам Федерера, именно Картер научил его технике, которая теперь стала всемирно известной. Классический форхенд, позволяющий ему попадать во все углы корта, красивый, величественный бэкхенд, плавная подача. Картер был и другом, и тренером, и даже в чем-то выполнял роль отца. Он каждый день работал над техникой Федерера.

Австралиец ставил Федереру игру, отчасти напоминавшую его собственную. В теннисе Картера можно было увидеть теннис Федерера, только уровень исполнения у юного таланта был еще лучше, чем у бывшего 179-го игрока мира. Картер спокоен, в то время как подросток Федерер постоянно бурлит эмоциями. Юный Федерер неуправляем, игрив, но слишком часто выглядит расстроенным.

Хотя у родителей Федерера не было больших теннисных планов на своего сына, сам подросток часто повторял, что хочет стать номером один в мире. В 14 лет он решил присоединиться к программе для талантов Швейцарской федерации тенниса, которую возглавляет, в частности, его будущий тренер по физической подготовке Пьер Паганини. Для этого Федереру приходится ночевать в гостевой семье по будням. В федерации в Экублене говорят только по-французски. Федерер не сразу чувствует себя комфортно. Его было почти невозможно вытащить из постели, и он с нетерпением ждал выходных, чтобы вернуться к родителям.

Именно в этот период Федерер знакомится с бывшим голландским талантом Маартеном Паасом. Когда-то Паас был талантливым голландским теннисистом, который в юном возрасте выигрывал турниры категории А, турниры лучших игроков Нидерландов, входящих в топ‑100, но дальше 888-го места в мировом рейтинге не поднялся и в 18 лет после нескольких неудачных лет внезапно бросил теннис.

Сейчас Паас – тренер по теннису и работает с юными талантами. Как и Федерер, он родился в 1981 году. В 1995 году Паас играл против 14-летнего Федерера. Он до сих пор не может забыть, что проиграл тот матч, третий круг турнира Tennis Europe в парижском Сент-Женевьев-де-Буа, со счетом 6:7, 3:6.

«Я был глубоко разочарован поражением. Федерер был таким непостоянным. Он вообще не занимал высоких мест, даже не входил в топ‑50 среди юниоров. Это меня никак не впечатляло. У меня было столько шансов весь матч, но я все их упустил», – размышляет Паас о поражении. Каждый раз, когда голландский тренер видит игру Федерера и рассказывает об этом позже, он не может поверить, как швейцарец превратился в джентльмена на теннисном корте.

Как будто перед ним другой человек.

«Мой тренер спросил во время матча, не подстегивал ли меня тот факт, что Федерер сходил с ума после каждого удара? После каждого удара он ругался, постоянно жаловался на что-то. Он был настоящим нытиком. Поэтому меня так раздражало, что я не мог у него выиграть».

Когда они становятся на два года старше и попадают на турнир Tennis Europe в Лилле, Паас останавливается в том же отеле, что и Федерер. Из-за болезни тренера Пааса вечером у них появляется свободное время. Федерер приходит в гости к Паасу и его друзьям по теннису, где они непринужденно общаются, а потом хватают пожарный шланг в отеле, чтобы позабавиться.

«Гуляка. Так бы я его назвал», – вспоминает Паас. «Федерер был очень расслаблен. Шутил. Сходил с ума. Немного искал опасности».

По мнению голландского тренера по теннису, трансформация, через которую прошел Федерер, интересна по нескольким причинам. «Я думаю, что спокойствие, которое он излучает на корте, просто поразительно. Но мне также важно видеть, как он улучшил свою технику, свои удары. Он упорно работает над всем. Когда я вижу его игру вживую, мне кажется, что Федерер впечатляет больше всех. Жаль только, что как тренер молодежи я не могу взять его за точку отсчета, за пример. На мой взгляд, нельзя воспитать другого Федерера. Его технику очень сложно имитировать. Это нечто исключительное, то, на что можно смотреть с восхищением».

Федерер оттачивает свою технику в Швейцарской федерации тенниса. Ему приходится нелегко, как он сказал Паасу во время той турнирной недели в Лилле. Но он упорствует. Ему быстро становится легче, и тренеры, в том числе голландский тренер Свен Гроневельд, возглавляющий молодежную подготовку в швейцарской федерации, обращают большое внимание на Федерера как на бунтующего и своенравного подростка. Тренировки намеренно делаются максимально разнообразными, иначе его тренеры знают, что швейцарский талант начнет саботировать упражнения от скуки. Когда руководство теннисного зала устанавливает сетку для ловли мячей, всем рекомендуется беречь эту сетку, иначе будут последствия.

Вскоре ракетка Федерера пролетает сквозь сетку. Он снова заходит слишком далеко, не сумев сдержать своего разочарования. Руководство решает, что в течение недели он должен чистить туалеты по утрам.

Поэтому ему не пришлось проходить через это двадцатилетним, уже играющим в теннисном туре, состоящем из более чем тысячи (полу)профессионалов, которые пытаются подняться в мировом рейтинге на турнирах, организуемых организацией игроков ATP и международной теннисной федерацией ITF, и зарабатывают деньги своими спортивными достижениями. Как правило, успеха добиваются только примерно 100 лучших игроков в одиночном разряде и избранная группа игроков в парном разряде.

На греческом острове Сирос, входящем в состав Кикладского архипелага, тренеры Питер Картер и Фриц тен Брюггенкате обмениваются взглядами. В 1998 году они оказались в одной лодке. Они периодически сталкиваются с проблемой отношения к ним обоих учеников.

Австралиец Питер Картер приехал в Грецию вместе со своим 16-летним подопечным Роджером Федерером, чтобы сделать первые шаги на профессиональном теннисном туре.

Тен Брюггенкате сопровождает Мартина Веркерка, 19-летнего таланта, с которым тренеру амстердамского Амстелпарка трудно справиться. Веркерк – высокий игрок с жесткой подачей, хорошим форхендом и одноручным бэкхендом, которым он может наносить удары, когда находится в форме.

Веркерк и Федерер участвуют в турнирах нового типа, так называемых future-турнирах, которые пришли на смену старым satellite-турнирам. Сателлиты – это турниры, которые требовали оставаться в одном и том же месте несколько недель подряд. Фьючерсы немного более гибкие и, как и сателлиты, являются первым шагом к начислению очков в мировом рейтинге. На фьючерсах можно встретить от 300-го до 1500-го номера в рейтинге. Теннисный тур делится на несколько уровней: от третьего – фьючерсов, второго – претендентов (так называемого челленджер-тура), до высшего – турниров ATP и Больших шлемов. Турниры ATP делятся на категории «250», «500» и «1000», например, турнир ABN AMRO в Роттердаме является турниром ATP500, а турнир на траве в Росмалене – ATP250. Номер указывает, сколько очков для мирового рейтинга получает победитель. На самых важных турнирах, четырех Больших шлемах, количество доходит до двух тысяч очков.

Веркерк и Федерер играют на Сиросе в парном разряде и безнадежно проигрывают в первом раунде. У первой случайной пары голландец и швейцарец выигрывают лишь два гейма. У Федерера и Веркерка действительно есть «руки», как называют в теннисе технические способности, но они пока не умеют правильно ими пользоваться. А еще в марте в Греции плохая погода. Дождь, ветер – с такими условиями эти юниоры не любят иметь дело.

Картер и тен Брюггенкате сталкиваются с трудностями на Кикладах. Они оба тренируют таланты, которые не выкладываются на полную. Тренеры рассказывают друг другу о непростом процессе становления теннисистов-профессионалов. «Мы могли многое обсуждать и выражать свое недовольство относительно отношения наших подопечных к делу, усилий, которые они прикладывают, и трудностей, с которыми мы сталкивались, пытаясь поставить их на правильный путь. Мартин был очень приятным парнем, с которым можно было путешествовать, но они были юниорами, у них было так много эмоциональных перепадов. Иногда они думали, что все придет само собой. И вот тут-то тренер и должен был вмешаться», – вспоминает голландский тренер. «Когда дул ветер, Федерер уже был расстроен, и явно это демонстрировал. Он бросал ракетку на пол. Его поведение было нестабильным, и это отражалось на игре. У него золотые руки, он играет легко, но только ветер был ему помехой».

Голландец заметил, что у австралийца и швейцарца были очень хорошие отношения. «Питер Картер был очень тихим, милым парнем. Австралиец часто говорил: No worries, mate (с англ. – Никаких проблем, приятель). Очень взбалмошный, очень позитивный и очень преданный. Не слишком мягкий, но и не жесткий. И терпеливый».

Тен Брюггенкате настолько недоволен отношением Веркерка к делу, что решает вернуться домой через две недели. По его мнению, Веркерк иногда сливает матчи. Сливать – значит специально проигрывать матчи, что запрещено на профессиональном теннисном туре.

Тен Брюггенкате не ожидал, что в 2003 году Веркерк дойдет до финала «Ролан Гаррос» и выиграет два турнира ATP, но надеялся на это. Именно поэтому он был так строг с флегматичным Веркерком.

То, что Федерер станет, возможно, лучшим и самым популярным теннисистом в истории, имея в своем активе 20 турниров Большого шлема, не приходило в голову голландскому тренеру в Греции. «У меня никогда не было представления о нем как о лучшем теннисисте всех времен. Как теннисист Федерер был чрезвычайно хорош. Мы видели, насколько ему легко удавалась игра. Но было непонятно, сможет ли он справиться с этим психологически. Тогда он был всего лишь юниором. Ему предстоял очень долгий путь к тому Федереру, которого сегодня знают все».

Тен Брюггенкате также работал с российским теннисистом Маратом Сафиным в юношеском возрасте, который позже станет первой ракеткой мира и выиграет US Open и Australian Open, однако от него все ждали большего. «Он иногда выходил на корт с гамбургером во рту, – замечал тен Брюггенкате, – но затем с первого же очка неустанно бил по мячу».

«Сафин представлял новый силовой теннис. В те времена было много парней, которые играли легко и хорошо. Сейчас вы видите таланты, которые уже были очень зрелыми в подростковом возрасте, как Янник Синнер (2001 г.) и Себастьян Корда (2000 г.). Тогда у Федерера этого не было. Но то были другие времена».

Несмотря на отсутствие дисциплины на теннисном корте, звезда Федерера продолжает расти. В 1998 году, будучи 16-летним подростком, он сумел выиграть юниорский титул на Уимблдоне через несколько месяцев после своего с Веркерком провала в Греции. Выиграть Уимблдон в юниорском возрасте – это прекрасно, но отнюдь не предвестие успешной карьеры. Голландец Тимо де Баккер выиграл Уимблдон среди юниоров, также вошел в топ‑50 мирового рейтинга, но так и не смог оправдать возлагаемые на него большие надежды после титула в Лондоне.

Американец Скотт Хамфрис выиграл Уимблдон среди юниоров в 1994 году. Но и это не стало для него предвестником успешной карьеры. Хамфрис провел 15 матчей в туре ATP, все из которых проиграл. В мировом рейтинге он не поднялся выше 200-й строчки. В 1997 году новозеландец Уэсли Уайтхаус выиграл Уимблдон среди юниоров. Для него это тоже стало кульминацией теннисной карьеры, которая так и не задалась. Уайтхаус добрался до 214-й строчки в мировом рейтинге, один раз выиграл у первого номера мирового рейтинга Сафина, но на этом все и закончилось.

Уроженец Нью-Йорка Ноа Рубин стал лучшим юниором на Уимблдоне в 2014 году. Но пробиться дальше ему не удалось. Жизнь в теннисном туре кажется ему очень тяжелой в психологическом плане. Он также считает, что среди ведущих теннисистов слишком мало гласности в отношении психических проблем. Поэтому он основал онлайн-инициативу Behind The Racquet (с анг. – «За ракеткой»), с помощью которой он обращается к большой группе людей, в том числе через Instagram ¹. Это платформа, на которой действующие или бывшие профессиональные теннисисты в монологе рассказывают о том, с чем они боролись в юности или во время своей теннисной карьеры. Все драматичные истории на Behind The Racquet дают представление о том, как трудно пробиться в профессиональном теннисе.

Сам Рубин в возрасте 26 лет завершил свою профессиональную карьеру, которая так и не задалась. Одним из самых ярких моментов его карьеры стал выход во второй круг главного турнира Australian Open в 2017 году, который он проиграл в трех сетах победителю Роджеру Федереру.

Конечно, есть примеры и того, как чемпионы Уимблдона становились лучшими на священном газоне как в юниорском, так и в старшем возрасте. Легенды тенниса Пэт Кэш и Стефан Эдберг наглядно продемонстрировали, что можно успешно преодолеть сложный переход от юниоров к профессионалам и что титул победителя Большого шлема в подростковом возрасте не обязательно должен стать проклятием для карьеры.

Федерер решает стать профессионалом в тот год, когда выигрывает Уимблдон среди юниоров. Затем он принимает одно из самых серьезных и жестких решений в своей карьере, взяв в теннисный тур в качестве разъездного тренера не своего любимого Питера Картера, а Петера Лундгрена, который также прикреплен к тренерской команде швейцарской сборной.

Этот путь развития карьеры швейцарец выбрал по наитию. В книге The Master (с англ. – «Мастер») американского теннисного журналиста Кристофера Клэри голландский тренер Свен Гроневельд, ранее отвечавший в Швейцарской федерации тенниса за работу с молодежью, говорит, что считает Лундгрена лучшим выбором для первых лет в теннисном туре. Швед Лундгрен – игрок, уже имеющий опыт выступлений на высшем уровне, хорошо знающий теннисный тур, а в путешествиях – легкий и веселый спутник. Кто-то, кого, по мнению Гроневельда, могут критиковать меньше, чем Картера.

С точки зрения молодого игрока, это неудивительно. Теннисный тур – это каторжный труд. Отель за отелем, каждую неделю новый турнир, чреватый поражениями и разочарованиями. А в таких случаях очень важно, кто на твоей стороне.

В решающий момент своей карьеры Федерер решает оставить архитектора своей техники Питера Картера дома. Он предпочитает, чтобы рядом с ним был более легкий и спокойный Лундгрен. Тот, кто приносит пользу, потому что может лучше изучить других игроков и помочь Федереру небольшими советами, которые могут оказаться на вес золота.

Это было серьезным ударом для Питера Картера, который был удивлен тем, что ему не разрешили сопровождать Федерера в самом сложном периоде его карьеры – переходе из юниорского тура во взрослый. Но этот переход, скорее, является ментальным, чем техническим. Фундамент этой техники уже был заложен Картером. Теперь его оставалось только шлифовать и полировать, а главное – проводить много летных часов вместе со взрослыми спортсменами.

Когда Федерер перейдет во взрослый тур, там на него уже не будет давить характеристика «большой талант». В результате, если он будет играть на своем лучшем уровне, ему вряд ли придется долго трудиться на теннисных турнирах второго и третьего эшелонов, на челленджерах и фьючерсах. Это само по себе необычно и дается лишь немногим талантам.

Будучи 17-летним новичком, Федерер получил уайлд-кард на квалификационный турнир ABN AMRO в Роттердаме в 1999 году от директора турнира Вима Буйтендийка, который умер в 2002 году. Волосы швейцарца были выкрашены в светлый цвет, а свои матчи он проводил в кепке, надвинутой на глаза. Кепка была надета не так, как положено, а козырьком назад – в этом уже было что-то бунтарское.

На своем дебютном взрослом турнире Федерер выходит в четвертьфинал, обыграв во втором круге основной сетки опытного чеха Богдана Улиграха, 30-го номера мирового рейтинга, в двух сетах. Это особенная победа, какие редко случаются в теннисных турнирах. Бесшабашные юнцы, не входящие в топ‑100, почти никогда не выигрывают у солидных профессиональных игроков. Веселое интервью NOS с Федерером показывает типичного подростка, который не сдерживается перед камерой и честно отвечает на забавные вопросы. Чипсы, макароны и пицца – любимые блюда юного теннисиста, который объясняет, что не любит читать и что Памела Андерсон из сериала «Спасатели Малибу» – его краш.

Прическа Федерера, возможно, символизирует то, через какие трудности он прошел в первые годы своей карьеры профессионального теннисиста. В итоге светлыми волосы пробудут недолго, и в последующие годы его отличают длинные волосы практически до плеч, которые в какой-то момент становятся настолько длинными, что он собирает их в хвост с помощью резинки. В конце концов бейсболка сменяется повязкой для волос, которая станет визитной карточкой Федерера до конца его карьеры. Повязка для волос, идеально сидящая на голове, с логотипом Nike прямо посередине. Именно в таком виде он станет по-настоящему успешным. Но до этого еще очень далеко.

20 сентября 1999 года, вскоре после своего 18-летия, Федерер впервые вошел в топ‑100. Спустя чуть менее года 18-летний швейцарец впервые в своей карьере вышел в четвертый круг турнира Большого шлема. На удивление, на грунтовом корте, на «Ролан Гаррос». Длинные волосы из-под кепки буйно развеваются по шее. Когда опытный испанец Алекс Корретха блестящим одноручным бэкхендом выигрывает первый сет их матча четвертого круга в Париже, швейцарский талант взрывается и небрежно бросает ракетку на грунт. Он повторит это еще несколько раз, и ракетка будет ударяться о землю все сильнее и сильнее.

Федерер еще долго остается тем необузданным талантом. В его внешности и поведении пока не видно того величия и спокойствия, которые появятся у него позже. Но поездка в Австралию уже немного этому способствует. В 2000 году он едет на Олимпиаду в Сидней и завязывает отношения со звездой швейцарского тенниса Миркой Вавринец, которая впоследствии станет его женой. Они уже были знакомы, но в Австралии между ними точно проскочила искра.

Вавринец родилась в Чехии, и в раннем возрасте эмигрировала в Швейцарию. Она игрок, который делает ставку на упорный труд. Она, как никто другой, может указать Федереру на его огромный талант, который он должен использовать еще больше. В конце 2000 года влюбленные швейцарцы входят в топ‑30.

Федерер – как и Мартин Веркерк – выигрывает свой первый турнир ATP в Милане в 2001 году. В том же году на «Ролан Гаррос» и Уимблдоне он доходит до четвертьфинала. В Лондоне, похоже, происходит смена караула, когда Федерер в четвертом круге обыгрывает своего кумира детства и чемпиона Уимблдона Пита Сампраса. В красивом и захватывающем матче швейцарец вырывает победу со счетом 7:5 в пятом сете. Когда Федерер реализует матч-пойнт ударом с форхенда мимо Сампраса, он падает на колени. Это его прорыв на самом престижном теннисном турнире в мире.

Однако победы на Уимблдоне придется еще подождать – в четвертьфинале следует поражение от сильного британца Тима Хенмана. В мае 2002 года после трех побед на турнирах он входит в первую десятку. И все же, все ждут немного большего от Федерера, которому в 2002 году исполнится двадцать один год.

В тот год вокруг швейцарца витает намек на несбывшиеся надежды. Он не всегда выглядит подтянутым, и иногда кажется, что у него небольшой живот. Звезда чередует блестящие матчи с необъяснимыми поражениями. В 2002 году на Ролан Гаррос и Уимблдоне в первых кругах он встретился с Хичамом Арази и Марио Анчичем соответственно. Оба матча проиграны в трех сетах.

В то же время его сверстники Ллейтон Хьюитт и Марат Сафин уже выиграли свой первый Большой шлем в юном возрасте.

А вот порывистый на вид Федерер постепенно повышает свой уровень с прицелом на продолжительную спортивную карьеру. Родители не дают ему витать в облаках. Они не давят на него, но считают важным, чтобы он хорошо вел себя на корте. Его девушка Вавринец каждый день повторяет, что ему нужно использовать свой талант. С 16 лет темпераментный юноша начинает работать с французским спортивным психологом Кристианом Марколли из Швейцарской федерации тенниса. Над его физической формой работает французский тренер по фитнесу Поль Дорошенко. Питер Картер и Петер Лундгрен работают над его игрой и техникой. С 2000 года к ним присоединяется Пьер Паганини.

Паганини – один из главных активов команды швейцарца, именно благодаря ему Федерер получил мускулистые ноги и выносливость, необходимую для продолжительной карьеры, выполняя специально подобранные для него упражнения.

Это «команда Роджера Федерера». Эта обширная свита – образец больших команд, с которыми в наши дни путешествуют ведущие игроки, что было совершенно нехарактерно для начала этого века. Федерер был одним из первых профессиональных игроков, установивших новый стандарт путешествий с большой командой, – а позже и со своими четырьмя детьми.

В 2002 году теннисный мир находится в преддверии чего-то грандиозного, эпохи Роджера Федерера. Только пока это совсем не так. С таким же успехом это может быть эпоха Ллейтона Хьюитта или эпоха Марата Сафина.

Пока не случается беда.

1 августа 2002 года жизнь Федерера меняется. В тот день он бежит по улицам Торонто как одержимый. 10-й номер мирового рейтинга безудержно плачет и продолжает бежать, спасаясь от эмоций.

Швейцарский теннисист только что узнал, что его наставник австралиец Питер Картер, погиб в возрасте 37-ми лет в автокатастрофе во время медового месяца в Южной Африке. Эту поездку ему настойчиво рекомендовали Федерер и его родители. Когда водитель Картера попытался увернуться от встречного автомобиля при подъезде к мосту, они попали в аварию.

Для Федерера Картер – его главный учитель. Без Картера не было бы Роджера Федерера, каким мы знаем его сейчас, – иконы поклонников тенниса по всему миру и 20-кратного победителя турниров Большого шлема. И, как ни странно, возможно, без трагического случая в парке Крюгера не было бы и GOAT – Greatest of All Time – Величайшего из всех времен.

Немного позже Федерер переживет первые в своей жизни похороны и уже никогда не будет прежним теннисистом. Если ранее он еще сомневался в своей судьбе, то теперь он точно знал, что проведет остаток жизни, чтя труд Картера и свой собственный талант, упорно работая и выполняя свои обещания. Несчастный случай с его наставником придал швейцарцу, все еще борющемуся со своим необузданным темпераментом и игривой натурой, целеустремленность и понимание необходимости отшлифовать бриллиант, которым он являлся.

Внезапная смерть Картера, создателя фантастической техники Федерера, возможно, становится толчком для рождения настоящего теннисного чемпиона. Позднее Федерер говорил, что Картер хотел не допустить того, чтобы его одаренный ученик растратил свои способности и превратился в несостоявшийся талант. Нельзя сказать, что без этой роковой случайности чемпион не заблистал бы, но эта встряска в жизни молодого швейцарца стала переломным моментом в карьере Федерера.

С тех пор он стал работать еще усерднее. Отныне каждый мяч, который он отбивал, он отбивал для Питера Картера. Каждый мастерский форхенд был отмечен подписью милого и спокойного австралийца. В 2002 году Федерер понял, что жизнь не вечна, и особенно его талант. Ему нужно тренироваться еще усерднее. Набирать физическую форму. Вести себя еще лучше. Когда он смотрит на свои телевизионные кадры, они его раздражают. Ему небезразлично, как это выглядит для других, когда он плохо себя ведет.

Он должен вести себя лучше, идеально.

Год спустя, в воскресенье 6 июля 2003 года, Федерер снова не в силах сдержать слезы. Он наносит блестящие удары, а потом зарывается лицом в ладони, которые чуть позже будут сжимать завоеванный им золотой кубок. На этот раз это были слезы счастья. 6 июля 2003 года ему наконец-то удается выполнить свое главное обещание. На центральном корте Уимблдона, на священной траве, ему удается завоевать свой первый титул чемпиона Уимблдона, одержав победу над австралийцем Марком Филиппуссисом.

Для Федерера эта первая крупная победа – не бремя, как для многих игроков до него, а прорыв. Она придает ему еще больше уверенности, теперь его уже не остановить. Он на правильном пути.

Каждый год, когда швейцарец играет на Australian Open, лучшие места на арене Рода Лейвера в Мельбурне он организует для родителей Питера Картера.

3. Идеальная техника Роджера Федерера

Что такое теннис? Бесконечная череда ударов ракеткой с английскими названиями: форхенд, бэкхенд, сервис (подача), воллей, дроп-шот, слайс и смэш – почему-то в Нидерландах мы так и не смогли подобрать для них подходящие названия. Только на патриотических турнирах с официальными судьями KNLTB их регулярно называют играми, но и это никогда не используется.

Каждое теннисное очко начинается со статичной ситуации. Сначала подача (service), затем прием подачи (return). Принимающий подачу стоит на задней линии (baseline), – в голландском языке такого слова нет, – и должен из статичного положения – две руки на ракетке, колени слегка согнуты, ноги расставлены как можно шире – отбить мяч.

И розыгрыш каждого теннисного очка начинается, как ни странно, с какого-то странного прыжка. Этот переход от статичности к движению – начало практически каждого теннисного удара, «разножка» (splitstep). Просто посмотрите на профессионального теннисиста по телевизору. Каждый розыгрыш состоит из последовательности бесчисленных разножек. Разножка – странная, но очень важная часть работы ног в теннисе. Это небольшой прыжок на двух ногах, переходный элемент, с помощью которого теннисист приводит тело в движение в любом направлении.

Время выполнения разножки всегда привязано к моменту удара соперника. Когда соперник бьет по мячу, теннисист делает разножку.

После приземления из разножки следуют различные промежуточные и боковые шаги, чтобы ноги оказались за мячом, чтобы добежать до того места, куда соперник отправил мяч. Приближаясь к мячу, ноги должны быть полностью позади мяча, после чего вращение бедра, плеч, руки, кисти и запястья обеспечивают скорость движения головки ракетки.

Нет теннисистов, которые бы более элегантно делали разножку и затем как бы танцевали по направлению к мячу, чем Федерер.

Разножка Федерера широкая, но мобильная, как будто он каждый раз пружинит ногами на батуте, а не на грунте или траве. Чем шире стоят ноги после разножки, тем лучше баланс, потому что центр тяжести тела находится ниже. Для этого вам нужны хорошие колени, которые в нужный момент пружинисто сгибаются.

С этой разножки Федерер быстро уходит благодаря взрывной силе мышц ног.

Теннис – это танец, по крайней мере для Федерера. Помимо разножек его игра состоит из сотен приставных и перекрестных шагов. Когда ему нужно двигаться, он танцует; когда он бьет, он стоит твердо, как скала. Именно таким должен быть теннис.

Ноги Федерера направляют руки, которые затем движутся вперед и даже вверх в плавном движении. Федерер вытягивает руку полностью, как и Надаль, и Карлос Алькарас, а такие игроки, как Новак Джокович, Энди Маррей и Стэн Вавринка, бьют согнутой рукой, ближе к телу. В теннис играют руками, но на самом высоком уровне, возможно, даже больше ногами. Развитая нижняя часть тела обеспечивает устойчивую и расслабленную стойку и позволяет Федереру ускоряться с помощью рук и запястий.

Ноги, гораздо более мускулистые, чем руки, составляют основу его игры. Они представляют собой значительную часть секрета его успеха. Если какая-то часть тела Федерера и должна показывать, что он нечто большее, чем просто талант, и действительно выжимает из себя все, то это его ноги. Сколько работы проделали эти пучки мышц, чтобы превратиться в опорные столбы, физическую поддержку его таланта.

Сегодня многие теннисисты высокого роста, иногда почти двухметровые, как Даниил Медведев и Александр Зверев. Благодаря этому они хорошо подают и дотягиваются почти до любых мячей. Они неплохо двигаются, несмотря на свой рост. Но часто их худые ноги не так развиты, как у Федерера, рост которого составляет 1,85 метра. Можно сказать, что это ноги Пьера Паганини, его тренера по фитнесу. В 2000 году он увидел, что швейцарец обладает огромным теннисным талантом, но физически не развит. Паганини и молодой швейцарец стали работать вместе, причем Федерер начинал это сотрудничество с некоторой неохотой. Он, конечно, не помешан на фитнесе, но полностью посвятил себя методу работы этого человека, который обладал совершенно уникальным видением.

Это происходило наряду с бесконечным оттачиванием техники Питером Картером и было одним из тех строительных блоков, которые позволили Федереру стать великим игроком. Под руководством Паганини его ноги стали намного сильнее, благодаря чему швейцарец всегда мог идеально подойти к мячу и дать руке завершить работу. Физически он также мог держать высокий темп на протяжении пяти сетов – такова была идея. Тренер по физподготовке не стал изнурять талантливого игрока бесконечными забегами на выносливость. Вместо этого он сосредоточился на скорости и подвижности, как при обычной игровой теннисной аритмии. Короткие забеги, пауза, спринт, относительно большой отдых между забегами – в этом отношении теннис является нетипичным видом спорта, из этой его особенности и исходил Паганини в своей методике.

То же сделал Джил Рейес, старый тренер Андре Агасси по фитнесу. В своей студии в Лас-Вегасе он создал всевозможные теннисные фитнес-тренажеры, которых раньше не существовало, чтобы тренировать именно то, что необходимо в теннисе. Взрывное движение, затем снова отдых. Плечи должны справляться с такими нагрузками, как и запястья, руки, бедра. В конце карьеры Федерера мучила больная пятка. Колени также испытывали трудности во время матчей, как и бедра, и икры. Икры Федерера хорошо развиты. Они шире и внушительнее, чем можно было бы ожидать от такого изящного игрока.

Но они и должны были быть такими. Теннис – как и почти все виды спорта – за последние десятилетия стал гораздо более атлетичным. Долгое время в теннис играли в основном на траве, деревянными ракетками, где изящные подачи больше зависели от точности и чувства, чем от силы и выносливости. Сегодня, когда появились пластиковые ракетки и более качественные струны, обеспечивающие лучшее сцепление с мячом, а многие турниры проводятся на кортах с хардовыми и грунтовыми покрытиями, в теннисе гораздо больше внимания уделяется топ-спинам и мощным ударам.

Топ-спины с форхенда получаются благодаря сильным ударам снизу вверх по мячу. В результате мяч по экстремальной траектории все равно попадает в корт. Такой топ-спин и более совершенные ракетки сделали теннис более силовым видом спорта, – только посмотрите, как Рафаэль Надаль «причесывает» каждый мяч своими мышцами. Также стало нормой, что ведущие игроки проводят весь матч, исполняя первую подачу со скоростью в среднем более двухсот километров в час, что является огромной нагрузкой на ноги, плечи и руки.

Если вы будете часами смотреть в замедленном режиме или в реальном времени видеозаписи Федерера или любого другого профессионального теннисиста или звезды тенниса, вы сможете различить фазы теннисного удара: подготовку, преднагрузку и ускорение, взрыв.

Особенно хорошо Федереру удается подготовка к удару с помощью разножки и мелких шажков. Он делает это, часто даже более тщательно, чем другие теннисисты-профессионалы. Сравните его с итальянским теннисистом Фабио Фоньини, который в основном бьет без использования ног, но при этом может играть очень хорошо. Федерер идеально ставит ноги перед каждым мячом, корректируя малейшие изменения точки удара, уделяя этому больше внимания, чем многие его соперники.

Как только он оказывается перед мячом, возникает то, что в теннисе называется «преднагрузкой», то, что происходит и во время подачи. Это краткая пауза между фазой подготовки и взрывной силой удара. Это заряд энергии, пробуждение взрывной силы.

Когда тело идеально расположено для мяча, рука отведена назад, а затем «падает» и выполняет замах, это и называется преднагрузкой. Как оттянуть резинку назад и подождать, прежде чем ее отпустить.

И Федерер так хорош в этом, потому что его техника совершенна. Сравните его с игроком, который может играть в хороший теннис, но вынужден многое исправлять как в подготовке, так и в исполнении, потому что все это просто не работает. Многие связки выполняются неправильно и не помогают друг другу.

У Федерера такого нет. Он идеально стоит перед мячом, все его тело готово к атаке, с огромной преднагрузкой, его тело заряжается, чтобы затем высвободить накопленную благодаря этой подготовке энергию удара.

Опираясь на эту хорошую технику, Федерер заставляет «резинку» резко щелкнуть. Ускорение ракетки просто феноменально. Это спокойствие швейцарца, конечно, есть у многих профессиональных теннисистов, хорошая предварительная нагрузка, но с Федерером кажется, что спокойствия чуть больше, потому что техника еще лучше, а талант еще больше, что позволяет всем звеньям идеально складываться в одну цепь.

Благодаря совершенной технике можно вращать бедрами и плечами, опускать руку и «шлепать» запястьем. И при каждом ударе в прекрасно отлаженной системе организма сотня идеально сопряженных шестеренок заставляет струны головки ракетки придавать теннисному мячу невероятный импульс. И Федерер, благодаря Питеру Картеру, собственному перфекционизму и желанию играть красиво, а также своему необыкновенному таланту, достиг эстетической вершины в теннисе.

Если бы теннис оценивало жюри, Роджер Федерер выиграл бы все турниры Большого шлема, в которых он участвовал. Игра Федерера выглядит артистично, словно каждый из розыгрышей в его матчах был поставлен хореографом.

Каждый взмах Роджера Федерера – это почти преувеличенная форма экспрессии, желание сделать все идеально. То, как он, направив ракетку сначала в небо, делает взмах рукой. Каждое его движение ярко выражено, его можно было бы назвать театральным, если бы речь не шла о Роджере Федерере, том теннисисте, которого мы знаем сегодня.

В точке удара на мгновение наступает тишина – момент, когда тело находится в равновесии. Его глаза, кажется, неотрывно следят за мячом, как будто он все еще контролирует мяч после того, как тот ударился о струны.

Гибкая моторика Федерера в сочетании с великолепной зрительно-двигательной координацией и идеально дозированной техникой обеспечивают максимальный контроль. Начинающий игрок иногда радуется, что мяч попадает на струны, а не в обод. Игрок-любитель иногда бьет форхенд без работы ног или без использования второй руки, «руки баланса». В таком виде теннис выглядит деревянным, неполноценным.

Федерер – единственный игрок, который, кажется, играет с идеальной техникой, возможно, единственный игрок в истории этого вида спорта. Каждый тренер по теннису хочет, чтобы его ученик играл в теннис так же идеально, как Федерер, но это невозможно.

Идеальная техника – то, что заложено в самом слове – фактически технология, которая неосуществима, но которую вы можете использовать как тренер по теннису, чтобы дать своим ученикам что-то эталонное, что-то, к чему нужно стремиться. Если, согласно идеальной методике, сотня связок работает идеально, то хорошо, если половина из них хорошо сработает с учениками.

Идеальная техника регулярно становится предметом дискуссий в теннисном мире. В какой степени игрок должен играть «идеально технично», в соответствии со всей биомеханикой, и в какой степени он может следовать своей собственной технике и модели движения? И как этот фокус на технике, в свою очередь, связан с ментальной и тактической универсальностью игрока и с общей картиной? Возьмем, к примеру, россиянина Даниила Медведева, победителя US Open 2021 года, который играет совершенно неидеально технически. Экстремальная хватка, локоть расположен очень близко к телу, он часто бьет очень плоские форхенды, с замахом наружу, как будто хочет причинить себе боль. Эстетическая ценность низкая, а техника кажется неловкой и угловатой.

При подаче кажется, что он бросает мяч слишком далеко вправо. Но его подача впечатляет, он невероятно эффективен в своих действиях, тактически он – шахматный гроссмейстер на корте, который может думать на несколько мячей вперед, но технически не играет идеально. Тем не менее результат его подачи идеален. Его бэкхенд – один из лучших в мире.

Последние десятилетия в Нидерландах ведутся дебаты по поводу обучения теннису: следует ли поощрять идеальную техническую игру в юности или же больше внимания стоит уделять игре в матче и психологической стойкости? Эти подходы различаются в зависимости от культуры. Как правило, нидерландские профессиональные теннисисты играют технически хорошо, но не превосходят своих соперников ментально или тактически, и им регулярно не хватает позитивного имиджа на корте.

А потом возникают дискуссии, когда великим талантам, в которых было вложено столько времени и денег, не хватает ментальной стойкости, чтобы добиться успеха на профессиональном уровне. Французы, как правило, технически блестящи, креативны, игривы, но также известны как чокеры. Чокеры в теннисе (буквально: задыхающиеся) – это когда вы терпите поражение в ключевых моментах. Когда нервы берут верх. Такое время от времени случается с каждым теннисистом, но зачастую именно французские игроки страдают от этого недостатка и теряют очки даже в выигрышной позиции, принимая совершенно необъяснимые решения и допуская невынужденные ошибки.

Похоже, испанцы меньше заботятся о технике и делают больший акцент на повторениях и на психологическом настрое. В общем, это точно не чокеры. Все эти общие черты можно наблюдать в теннисном туре у игроков из разных стран, и они говорят о культуре тенниса в стране и о том, на что делается упор в программе подготовки молодежи.

И здесь мы возвращаемся к Федереру. На протяжении большей части своей карьеры швейцарец сочетал технически совершенную игру с отношением к делу, которому могли бы позавидовать многие игроки. Игривый, но психологически очень стойкий. С огромной харизмой. Конечно, верно и то, что если ваша техника лучше, то вы реже допускаете ошибки.

Возьмем вторую подачу швейцарца. Она настолько совершенна технически, что он почти не допускает ошибок. Это позволяет ему избегать двойных ошибок даже в критических моментах. Чем совершеннее техника, тем меньше игрок, кажется, может поддаться психологическому давлению. В этом случае главным является совершенство техники – с идеальной техникой ты делаешь меньше ошибок, даже в ключевыемоменты – или это не так работает? По крайней мере, с Федерером это так.

Частично очарование техники Федерера заключается в классическом виде его игры. Он не является представителем модернистской техники. Напротив, он в основном демонстрирует технику 1980-х годов, в которые он родился. Он сочетает ее с современными приемами, что придает его игре универсальность, которую все находят очень привлекательной.

Ему не хватает «механичности», которую излучают многие современные игроки, для которых главное – создать как можно больше топ-спинов, например, такие игроки, как Каспер Рууд или Джек Сок, которые могут бить с форхенда топ-спины с очень сильным вращением. Игроки, родившиеся в девяностые или нулевые, держат ракетки довольно крепко по сравнению со своими предшественниками. Замах ракетки часто направлен вверх, а сама ракетка бьет не «сквозь» мяч, а в основном вертикально «над» ним.

Поскольку Федерер начал играть деревянной ракеткой еще в детстве, у него нет такой экстремальной западной или полузападной хватки, как у Рафаэля Надаля и остальных участников профессионального теннисного тура. Даниил Медведев играет экстремальной западной хваткой, как и Каспер Рууд, и Ник Кирьос.

Федерер – один из немногих теннисистов (среди элиты мужского тенниса только грек Стефанос Циципас также делает это) с очень «старомодной» хваткой, так называемой восточной, которую может имитировать любой теннисист-любитель. Она напоминает хватку при рукопожатии. Это хватка из той эпохи, когда в теннис еще играли деревянными ракетками. С такой ракеткой вы все еще должны были бить «сквозь» мяч, горизонтально, а не вертикально мимо него.

Восточная хватка – это развитие хватки предыдущего поколения – традиционной, континентальной. Именно такой хваткой Билли Джин Кинг доминировала в 1970-х годах. Тогда в теннис играли деревянными ракетками на траве. И Билли Джин Кинг было достаточно одной хватки. Она ею делала все: подавала, била, резала и делала воллей, что немыслимо в современном теннисе с экстремальными хватками, где нужно постоянно перегруппировываться: от одной хватки – полузападной для форхенда – к другой – континентальной, чтобы бить воллей.

Как теннисный матч состоит из сотен отдельных шагов, так он состоит и из сотен моментов, когда хват ракетки корректируется под ситуацию. Для каждого типа удара хватка немного меняется. У Федерера есть большое преимущество благодаря восточному форхенду. С помощью этой техники ему легче адаптировать хватку для другого удара, например, слайса или воллея. Это также делает его «хитрым» игроком. Он может изменить свой выбор в последнюю минуту и делает это довольно часто. Восточная хватка не такая глубокая, поэтому Федерер все еще может в какой-то степени подражать Билли Джин Кинг по стилю. Перейти от более глубокой западной хватки к воллею действительно сложнее.

Форхенд

Форхенд Федерера – один из лучших ударов в истории тенниса. Движение настолько быстрое, что по-настоящему оценить этот феномен можно только в замедленной съемке. Поражает и тщательность, с которой Федерер выполняет движение. Головка ракетки при подготовке расположена вертикально, так что буква W Wilson, его спонсора и поставщика ракеток, на струнной поверхности полностью видна, если бы вы стояли перед ним. Причина, по которой он может играть в таком высоком темпе, заключается также в том, что его замах довольно компактен. Когда Федерер начинает свой удар, его ноги находятся в атакующей стойке: предварительной растяжке. Разножка и промежуточные шаги всегда обеспечивают Федереру хорошее положение перед мячом. Его ракетка тяжело падает вниз, и, как чудо, ракетка перед падением поворачивается в его руке в сторону мяча. Раздвинутые пальцы другой руки обеспечивают равновесие во время удара и ловят ракетку после удара.

Голова совершенно неподвижна и, кажется, состоит только из пары глаз. Остальное тело движется вокруг этих спокойных глаз, как бы вращаясь вокруг оси. Глаза – это центр. Бедра вращаются, плечи полностью участвуют в движении, вес в конечном итоге переносится на правую ногу. Федерер часто бьет с форхенда в полуоткрытой стойке. Закрытой она называется, когда ноги расположены рядом, параллельно задней линии. Открытая стойка – это когда обе ноги перпендикулярны задней линии и направлены вперед на корт так, как это делают многие профессиональные теннисисты в наши дни. Сила удара начинается с ног, а отталкивание от теннисного корта создает еще большую силу в завершающем ударе.

В момент контакта с мячом – это хорошо видно и на фотографиях Федерера – его тело стоит как скала. Глаза прикованы к мячу. Рука прямая. До этого момента он еще может поменять принятое решение. И он часто так и делает. Вот насколько гибко его запястье. Именно в этих последних мгновениях перед ударом струн по мячу и кроется магия. Наклон струнной поверхности в последний момент контролируется рукой Федерера, лежащей на рукоятке.

Замах форхенда регулярно напоминает замах дворника, это – современный форхенд. Во второй фазе его карьеры этот замах часто был направлен к небу, как у Надаля – вверх. То, что Федерер сочетает старомодную технику, такую как восточная хватка, которая позволяет ему быстро бить по мячу и принимать его в темпе, с большим количеством топ-спинов, – это нечто особенное. То же самое умеет делать и Циципас.

Это связано со скоростью ракетки.

Скорость ракетки – это результат подготовки всех частей тела к удару. Если сотня элементов работает хорошо, то скорость ракетки может быть очень высокой. Степень, до которой человек может ускоряться с помощью руки и запястья, – это отчасти врожденный талант. Мы также говорим о «быстрой руке». О «свободной руке». Чем больше у человека таланта, тем «свободнее» он бьет по мячу. Карлос Алькарас, в 2022 году ставший самым молодым номером один в мире, является игроком с особенно расслабленной рукой. Он немного похож на Федерера: когда он бьет, все остальное в теле молчит, а мышцы и сотни тысяч клеток, кажется, заняты только рукой и запястьем. Поскольку все остальное тело сбалансированно, именно эта часть может придать огромную скорость.