Czytaj książkę: «Не люблю розы…»

1

Я родилась в Англии и до девятилетнего возраста жила там, в огромном поместье, больше походившем на замок. Мы были богаты, а точнее мой отец-англичанин. Он и его старшая сестра были основателями компании, занимающейся выращиванием и поставкой роз по всему миру. Я была настоящей цветочной принцессой, пока однажды моя мама не увезла меня в Москву, оставив все.

Порой, судьба бывает слишком непредсказуемой. Все что я помню, это, как среди ночи, мама хватает меня в охапку и быстрым шагом ведёт меня за руку  к машине, шепча мне, что все будет хорошо и мне не стоит волноваться. Мои ноги щекочет мокрая после дождя трава. Я слышу, как в доме за моей спиной что-то гремит, стучит, бьются стёкла, и этот пронзительный крик отца. Это был крик отчаяния.

***

Обычный весенний день. Пятница. Я топаю домой по лужам в своих розовых резиновых сапогах в бирюзовый горошек. И наплевать, что мне двадцать шесть. Зато в них так уютно, сухо и не нужно скакать по островкам суши, среди всей этой апрельской слякоти.

Ох, сейчас приду домой, поужинаю, обниму своего любимого и единственного мужчину всей моей жизни, моего кота Кокоса, мы с ним укутаемся в тёплый плед, включим «Хороший доктор» и с наслаждением проведём остаток этого чудесного дня перед долгими выходными. Целых два дня. Для меня это целая вечность. И почему все люди всегда так ждут этих выходных? Моя мама говорит, что это, потому что этим людям есть с кем проводить их, а я сбегаю на свою работу, лишь от одиночества. А я же неисправимый трудоголик.Естественно, я с ней не согласна. Как только она начинает говорить об этом, я сразу же закатываю глаза со словами «Отстаааань, мам». Я очень дорожу своей свободой. У меня есть мое личное пространство, моя квартира-студия, в которой я не потерплю ещё кого-то. Ведь с этим кем-то придётся разговаривать, отвечать на вопросы, даже когда я хочу просто помолчать. А вдруг этот человек начнёт трогать мои вещи, или ещё хуже, разбрасывать свои. Нет уж, спасибо. Меня устраивает мой Кокос. Из него получился отличный сосед. Я подобрала его на улице, можно сказать спасла. У него была сломана задняя правая лапка, которую он волочил за собой, сопровождая это зрелище не для слабонервных, душераздирающим мяуканьем, как раз в тот день, когда я задержалась на работе и пошла по другой дороге, решив немного сократить. Увидев его, наши глаза встретились, и естественно я не могла пройти мимо и не помочь ему. Я отвезла его к ветеринару, отмыла, накормила, и оставила жить у себя. Вы спросите, почему кокос? Нет, не потому что он был круглым и цвета кокоса, наоборот, он белоснежный, с короткой шерсткой и тощий. Просто в тот момент я ела Баунти и первое, что пришло мне на ум, это божественная начинка этого батончика- кокос.

 Осталось перейти одну дорогу, которая разделяла меня от моего подъезда. Уже начал мигать красный цвет светофора. Моя правая нога зависла над проезжей частью, готовая вступить в гигантскую лужу, как вдруг на огромной скорости мимо пронёсся чёрный внедорожник, и в одно мгновенье вся эта лужа оказалась на мне. Я закашляла, выплевывая грязную воду, скрипя песком на зубах. Бубня себе под нос ругательства, я вошла в свой подъезд, и нажала кнопку вызова лифта. Вот черт, лифт не работает. Ну ладно, чем не спорт? Мне всего-то на предпоследний этаж двенадцатиэтажного дома. Еле, переводя дух и выплёвывая по пути легкие, я взобралась на нужный этаж, нашарив в сумочке ключи, я вставила его в замочную скважину. И тут у меня за спиной раздался чей-то голос. Я подпрыгнула от неожиданности, и развернулась. Ну, конечно же! Что может быть ещё хуже? Мой новый симпатичный сосед осматривает меня с ног до головы, отмечая вокруг меня лужицы грязной воды, стекающие с моей одежды.

– Здравствуй, прости, что напугал. Мы ещё не успели познакомиться, я твой новый сосед из квартиры напротив. Я Денис.– он протянул мне свою огромную ручищу, нагло улыбаясь, не переставая осматривать меня. Я незаметно сглотнула и протянула ему руку в ответ, запоздало понимая, что она вся мокрая и в песке. Денис сжал мою ладонь, улыбаясь и не сводя взгляда с моего лица. Я улыбалась ему в ответ, не понимая, почему он все ещё держит мою руку и смотрит на меня, вопросительно приподняв одну бровь. До меня запоздало дошло, что он же ждёт, когда я представлюсь в ответ.

– Ой, прости, я София – выпалила я. Он,наконец, отпустил мою руку, и я с облегчением выдохнула. Незаметно вытирая свою влажную ладонь об своё платье.

– Я тут… в общем, мне- он поднял левую руку, в которойя,наконец, заметила большой конверт. – К тебе приходил какой-то мужчина в костюме, представился адвокатом, но тебя не оказалось дома. Так что вот. – Денис протянул мне конверт, который я недоверчиво приняла из его рук.

– Спасибо. – то ли вопросительно, то ли просто с недоверием поблагодарила я его.

– Ах да, чуть не забыл.– Денис пошарил в заднем кармане джинс и вытащил оттуда визитку. – Он просил связаться с ним.

– Кто? – не сразу поняла я. Да что это со мной. Что за тормоз я сегодня. Адвокат, конечно же.

– Ну, судя по имени, указанному здесь, его зовут Дэвид.– заглянув в визитку, с улыбкой сообщил мне мой сосед.

Я прикусила язычок и закивала.

– Прости, я немного растерялась. – и выхватив визитку, быстро развернулась к своей двери и не поворачиваясь крикнула.

– Спасибо ещё раз. – быстро забежала в свою квартиру и, захлопнув за собой дверь, уткнулась в неё лбом, тяжело дыша. Я тихонечко посмотрела в глазок. Денис заулыбался, махнул рукой и скрылся за своей дверью. Вот и познакомились.

Мда уж, сосед, не так я представляла наше первое знакомство. Он заселился на прошлых выходных. И так как я всегда не знаю, чем занять себя в эти свободные от работы дни, то провела их у глазка, наблюдая, как мой новый сосед со своими друзьями, пришедшими ему на помощь, затаскивают вещи и мебель. И, естественно, я тогда и узнала, что этого белокурого высокого красавчика зовут Денис. Я потом весь вечер вздыхала и спрашивала у Кокоса, могут ли ангелы случайно упасть на землю? Кот в ответ лишь громко мяукал и шёл греметь миской, доедая сухой корм.

Я треснула ладонью себя по лбу со словами «Вот дура» и поняла, что все ещё сжимаю в руках конверт и визитку. Дэвид… что тебе было нужно от меня? Интересно… я взглянула на конверт и увидела, что в правом нижнем углу значился мой адрес с подписью «Для Мисс Софии». Мисс? Эй, мы в России, ну тут максимум гражданка…

Я разулась и прошла к кухонному гарнитуру за ножницами. Кокос побежал следом, подняв хвост трубой, и начал тереться о мои ноги, пока я распечатывала конверт. Я развернула, вложенное в него письмо. Как оказалось, оно было на английском. Но так как я дипломированный переводчик и соответственно им и работаю, да и к тому же я родилась и жила в Англии до девяти лет, поэтому прочесть и понять его для меня не составило никакого труда.

«Уважаемая Мисс София Харт…» – начало письма вселило в меня неприятное предчувствие. Во-первых, я почти всю свою сознательную жизнь София Царева, как и моя мать. А Харт же я по своему отцу-англичанину, который бросил нас и умотал к какой-то недофранцуженке Патрисии. Женился на ней и усыновил ее сыночка.Тогда мама собрала наши вещи и вместе со мной уехала из Англии обратно в Россию. В свидетельстве о рождении у меня была двойная фамилия Царева-Харт. Когда отец ушёл от нас, мне было девять. И я никак не могла дождаться своего четырнадцатилетия, когда я получу паспорт и уберу эту приставку Харт, вычеркну эту фамилию из жизни. Во-вторых, письмо на английском было явно из Англии, что заставило мое сердце нервно колотиться. Но пишет явно не мой отец, потому что он никогда в жизни не написал бы мне письмо. Он звонил, писал сообщения на телефон, но письма это явно не его профиль. Как вариант мне могла написать родная сестра отца, моя тетя Анна, с которой я поддерживала связь. Она была очень доброй милой женщиной, насколько я помню ее со своего девятилетнего возраста. Она иногда звонила мне, писала письма, но в живую я ее так и не видела с тех времен. Я остановила поток своих мыслей и воспоминаний и продолжила читать письмо

«… хочу сообщить Вам принеприятнейшее известие. Ваша тетя Анна скоропостижно скончалась вследствие несчастного случая. Похороны состоятся 18 апреля в городе Несебр. Болгария. В церкви святого Стефана. Позже, вечером этого же дня состоится прощальный вечер в кругу семьи в Лондоне. Англия. Билет находится у нашего коллеги, который сейчас находится в России, он же идоставит Вам это письмо. С уважением, адвокат Анны Харт, Гарри Шелл».

Я задумчиво сложила письмо пополам. Бедная тетя Анна. Она была так добра ко мне. Она всегда интересовалась моей жизнью и даже полностью оплатила мое обучение в университете. Когда же я в последний раз разговаривала с ней? Кажется, мы поздравляли друг друга на Рождество. Да, точно. Она все расспрашивала меня, не собираюсь ли я замуж и настойчиво звала приехать в гости к ней в Лондон. Но я как обычно отказалась из-за работы, а ведь я так хотела ее увидеть. Жаль теперь не удастся. Я покрутила в руках визитку этого Дэвида. Стоит ли мне теперь ехать туда? Я вздохнула и положила визитку на стол. Достала свой телефон и набрала маму. Через пару гудков послышался ее голос.

– Ало, Соня, привет.

– Привет, мам.

– Как дела у тебя? Уже пришла с работы?

– Да, мам,все хорошо. Мам, тетя Анна умерла.

На какое-то время в трубке повисла тишина, после тяжелого вздоха, мама снова заговорила.

– Эх, довели все-таки. Хорошая женщина была.

– Ты о ее племянничках?

– О ком же ещё. Ох, доченька, в этой ненормальной семейке нормальными были лишь Анна и твой отец.

– О, ну о втором я бы, конечно, поспорила. Ну да ладно. Мам, меня приглашают на похороны. Даже уже билет купили. Как думаешь?

– Съезди, конечно. Попрощайся с Анной. Она тебя очень любила.

Я вздохнула.

– Думаю, ты права. Тогда я собираться. Похороны уже завтра, так что думаю мой вылет уже сегодня.

– Хорошо. И, Сонь…

– Да?

– Наверняка ты увидишься там с папой. Дай ему шанс. Он не такой уж и плохой человек.

– Я подумаю над этим. Но обещаю, что скандал я устраивать не буду. За это можешь не волноваться.

– Ох, София. И ещё, держись,пожалуйста, подальше от своих… как они там в Англии называются.

– Кузенов.

– Да, точно.

– Ладно, мам, я побегу. Я завезу к тебе Кокоса, присмотришь за ним?

– Конечно, милая. Все, иди собираться. Целую.

Я повесила трубку и, взяв в руки визитку со стола, начала набирать номер. Трубку взяли сразу же. Послышался мужской голос.

– Слушаю.

– Здравствуйте! Я София Царева – и через секунду добавила. – Харт.

– Добрый вечер, София, я так полагаю, вам передали письмо?

– Да. Я хотела бы принять приглашение на похороны.

– В двадцать один ноль-ноль за Вами заедет наш водитель и сопроводит Вас в аэропорт. Я встречу Вас там. Наш вылет ровно в полночь по Москве.

– Хорошо, спасибо, я поняла Вас.

Я положила трубку. Неужели я согласилась? И скоро увижу своих английских родственничков. Таких выходных я точно не ожидала.

2

Как Дэвид и обещал, ровно в девять у подъезда меня ждал чёрный РолсРойс. Ну конечно, чего и требовалось ожидать от умершей английской тети миллионерши.

Водитель, не проронив ни слова, сложил мой чемодан в багажник и открыл мне дверь, помогая забраться внутрь авто. В салоне пахло новой дорогой кожей, между сиденьями возвышалась небольшая подставка с пультом управления и ведерко со льдом, в котором была бутылка шампанского. Я хмыкнула, осматривая обстановку. Потыкала в кнопки на пульте и по всему салону разлилась приятная мелодия. Я очень нервничала из-за того, что скоро мне предстоит встреча с отцом и его семейкой. Все же мне было девять лет, когда я видела их всех в последний раз. Да, я ещё была ребёнком, но уже умела анализировать. Поэтому я примерно представляла, с чем мне предстоит столкнуться. И чтобы хоть немного успокоиться, я открыла бутылку Кристалла, налила себе полный фужер и выпила залпом. По телу разлилосьприятное тепло, и я закрыла глаза, вслушиваясь в завораживающий голос Эми Уайнхаус, которая пела «А я вступаю на тревожный путь, всё играет против меня, я вернусь на черный путь».

Кажется, я задремала. А проснуласьлишь тогда, когда меня окликнул мужской голос.

– Мисс Харт.

Я открыла глаза. Из открытой двери машины на меня смотрел молодой мужчина. Он склонился и подал мне руку, помогая выбраться. Позади него уже стоял водитель с моим багажом. У здания аэропорта был пронизывающий холодный ветер. Я поежилась и запахнулась в своё расстегнутое чёрное пальто. Несмотря на то, что уже стемнело, вокруг так ярко горели огни, что я смогла отчётливо рассмотреть встречающего. Это был мужчина лет тридцати. Еготемные волосы были аккуратно зачёсаны на правый бок. Мужественное лицо покрывала легкая, но аккуратная щетина. А густые брови затемняли слегка прищуренные глаза, что придавало ему некую хитрость во взгляде. В голове у меня пронеслась мысль, что он вылитый Чак Басс, герой сериала «Сплетница», которого сыграл Эд Вествик. Это был мой любимый сериал во времена учебы в университете. Я могла любоваться главными героями-красавчиками пол ночи, а утром невыспавшаяся бежала на пары. Правда, Чак был невысокого роста, а Дэвид же был выше меня на целую голову.Поверх его делового костюма было накинуто чёрное пальто, расстегнутое нараспашку, и кажется, в отличие от меня он даже не замечал этого ледяного ветра.

– Я Дэвид Фокс, но можно просто Дэвид.– мужчина пожал мне руку.

– Приятно познакомиться, Дэвид. – я сделала небольшой акцент на его имени. Сама не понимая, зачем я это сделала.

Дэвидвскинул одну бровь и приглашающим жестом указал на вход в здание аэропорта.

– Ваш отец просил извиниться, что вам придётся совершить перелет обычным пассажирским самолетом, а не частным.

Я выгнула бровь. Я знала, что моя английская родня сказочно богата, но не настолько же.

Минуя все очереди, Дэвид провёл меня к стойке регистрации, где нас сразу же пропустили в зону ожидания.

– А мой багаж? – спохватилась я.

– Не волнуйтесь. Водитель уже сдал его. И вы сразу же получите его по прилету в Бургас.

Я хлопала глазами, от того, что была в небольшом ступоре. Мне просто нужно следовать за Дэвидом, а все остальное уже сделали за меня. Мне, как сильной независимой женщине, привыкшей все решать самой,это было в новинку. Но я лишь согласно кивнула. И Дэвид продолжил описывать план наших дальнейших действий.

– Лететь нам три с половиной часа. Время не совсем удобное, но как только мы приземлимся в Болгарию, мы остановимся в отеле аэропорта. По местному времени будет половина третьего ночи. Похороны состоятся в маленьком городке Несебр, в сорока минутах езды от бургасского аэропорта.– Дэвид кратко взглянул на часы на левой руке.– У нас еще есть время. Не желаете выпить чашечку кофе?

– Да, спасибо. – улыбнулась я.

Мужчина галантно отодвинул стул для меня, приглашая присесть. Как же все это непривычно для меня. Главное не опозориться. Я сразу вспомнила мамину книгу «этикет настоящего англичанина». Боже, они иправда все такие манерные?

К нам подошёл официант. Дэвид заказал чёрный кофе без сахара.

– А мне пожалуйста капучино на миндальном молоке.-поймав на себе взгляд Дэвида, я уточнила. – у меня аллергия на обычное молоко. Он кратко кивнул.

– Что ж, продолжу вводить вас в курс дела. Как я уже сказал, похороны состоятся в одной из церквей Несебра. После погребения вас ждёт перелёт до Лондона. Нам с вами нужно будет подписать кое-какие бумаги.

– Бумаги? – немного рассеянно уточнила я.

– Да. Мисс Анна завещала вам небольшую часть активов семейного бизнеса.

– Оу. И что мне с ними делать? – я округлила глаза.

– Ну, думаю, этот вопрос вам лучше обсудить с вашим отцом. Теперь он единоправный владелец «ХартРоуз».

– Ясно. – я боялась задать вопросы, которых, в моей голове скопилось штук сто. Иначе я могу окончательно запутаться в свалившейся на меня информации.

– А вечером состоится прощальный вечер в кругу семьи. – продолжил он.

– Вы тоже там будете? – мужчина заметил мое смущение и заговорил менее формальным тоном.

– София, вам не стоит волноваться. Я введён в курс дела, касающийся ваших отношений с семьей. Хочу дать вам один совет. Держитесь своего отца, он хороший человек и никому не даст вас в обиду.

– Вы давно с ним знакомы?

– Достаточно. Он принял меня на стажировку сразу после университета. Теперь я его личный адвокат.

– Ух ты. Много у него тайн и грязных делишек? – саркастически произнесла я. Меня бесит, что какой-то посторонний парень знает его лучше, чем родная дочь.

– София. Он,правда, очень хороший человек и доверил мне присматривать за вами. Если с вами что-то случится меня не только уволят. – улыбнулся он однимилишь глазами.

– Ну да. Обычно так и поступают очень хорошие люди. – хмыкнула я.

Дэвид хотел что-то возразить, но в этот момент официант принёс нам кофе. Остаток времени до вылета мы провели в тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Как и ожидалось, наши места располагались в бизнес-классе. Я даже на долю секунды решила, что мой отец и правда не такой уж и плохой. Я откинула кресло назад, и, надев наглазную повязку для сна, быстро уснула.

Проснулась я за час до приземления. В салоне был приглушённый свет, а в иллюминаторе полнейшая темнота. Дэвид с серьёзным видом что-то печатал на ноутбуке.

– Нам ещё час лететь.– сообщил он мне, не отрываясь от монитора.

– А почему мы летим именно в Болгарию? – неожиданно для себя задала я вопрос, который я должна была задать в первую минуту, как узнала об этом.

– Ну, как вам должно быть известно, ваша тетя, а теперь ваш отец, владельцы крупного бизнеса по выращиванию и поставке роз по всему миру.

Я кивнула. Это мне было хорошо известно. Именно поэтому я терпеть не могла розы. И если какой-нибудь парень дарил мне их, я тут же пропадала, не отвечала на звонки. И, к моему большому сожалению, лишь однажды, один парень подарил мне гвоздики. Я дала ему шанс, но потом я узнала, что он безработный альфонс. И надеюсь, что тогда он купил эти самые гвоздики, а не насобирал там, где обычно их много.

– В Болгарии же находится восемьдесят процентов цветников нашей компании. Мы единственные в мире, кто выращивает особый сорт роз. Ну собственно поэтому ваши предки и добились таких успехов в этом бизнесе.– пожал плечами Дэвид.

– Да, я видела эти розы, они действительно очень красивые и невероятно ароматные. – согласно кивнула я, вспоминая, как каждый год в свой день рождения, относила огромный букет таких роз от отца к мусорным бакам. Бутоны этих роз были с кулак взрослого мужчины, а их запах успевал въедаться в одежду и кожу, пока я торопливо несла их на помойку.

– …и именно поэтому Мисс Анна большую часть времени проводила в офисе в Болгарии. В Софии…– Дэвид многозначительно посмотрел мне в глаза.

– Да, да, я в курсе. Меня назвали в честь этого города. Мама рассказывала мне. – отводя взгляд в строну со вздохом ответила я. – Мама всегда с улыбкой вспоминала эту историю, о том, как после их свадьбы с папой, он привез ее в Софию, где устроил самое романтичное свидание в мире, на крыше какого-то здания, которое было просто усыпано розами. Столик на двоих, ужин при свечах и саксофонист, исполняющий знаменитую мелодию Kenny G – TheMoment. Мама тогда так расчувствовалась, что хлопнулась в обморок, перепугав папу до чертиков. Но потом выяснилось, что мама уже на втором месяце. Ну и поэтому тетя Анна настояла назвать меня в честь этого города, в котором, вершилась судьба моих родителей, ну и моя естественно.

Дэвид согласно кивнул. Складывалось ощущение, что он знает абсолютно все, что касается моей семьи. И, по всей видимости, даже больше, чем я.

– Ну а в Несебре ваша покойная тетя находила успокоение, называя этот малюсенький городок святыней ее души. Это город сорока церквей, хотя и сохранилось их всего одиннадцать. Одну из них мисс Анна полностью восстановила, пожертвовав для этого целое состояние. Там же и состоятся ее похороны.

Я кивнула. Дэвид отвернулся к своему ноутбуку, и продолжил что-то печатать с наисерьезнейшим лицом. Интересно, а какая у него улыбка? И вообще он умеет это делать? – пронеслось у меня в голове. Ещё раз, бросив взгляд на профиль этого брутального английского красавчика, я отвернулась и полностью погрузилась в свои мысли. И оставшийся час мы провели в молчании.

По прилету, мы остановились в отеле при аэропорте. Дэвид обещал зайти за мной ровно в половине девятого. Мне удалось немного поспать и привести себя в порядок. Переодевшись в чёрный брючный костюм, я запрыгнула в туфли на шпильке. В дверь тихонько постучали, я взглянула на часы у себя на запястье и закатила глаза. Ни минутой раньше, ни минутой позже. И открыла дверь.

Дэвид оценивающе осмотрел меня с головы до ноги, кивнув, приглашающим жестом пропустил меня вперёд. Я шла по коридору к лифтам, чувствуя спиной на себе его взгляд. Откуда в этом мужчине столько уверенности в себе? Это заставляет меня нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. Настоящий доминант. Зайдя в кабину лифта, я отошла к дальней стене и развернулась к дверям. Дэвид же остался стоять лицом ко мне. Он снова прошёлся по мне оценивающим взглядом. Хотя он и стоял в метре от меня, я физически чувствовала, как он сантиметр за сантиметром проходится по мне. Мне стало неожиданно жарко и, сглотнув, я расстегнула верхнюю пуговицу своей чёрной рубашки. Дэвид все так же, без тени улыбки вскинул одну бровь, смотря на меня из подлобья. Я не могла распознать его эмоции. Что означают все эти его взгляды. Неприязнь? Какую- то мимолетную страсть? Или же полное безразличие?

Звонок лифта, и начинающиеся открываться его двери, выдернули меня из размышлений. Дэвид все так же галантно пропустил меня вперёд.

У входа нас уже ждал чёрный Ауди.

3

Мы въехали в Старый Несебр по широкому мосту. Город оказался небольшим полуостровом. Ауди медленно заскользил по главной улице, выложенной камнем. Я припала к окну, жадно рассматривая эти старинные улочки и постройки. Я и не думала, что этот город настолько древний и красивый. Я сразу же представила, как по этим мощёным дорожкам ездили кареты, лошади звонко постукивали копытами, в домах жили люди, которые и знать не знали, что такое электричество и самолеты. Возможно даже, вон на той кругообразной площади сжигали ведьм.

– Впечатляет? – голос Дэвида выдернул меня из раздумий.

– Очень. – не оборачиваясь, ответила я.

– Городу более трех тысяч лет. В свое время он был крупным торговым и политическим центром. Он был вдвое больше, но землетрясения, войны и время отправили большую часть города под воду. Сейчас же это один сплошной музей. Туристы толпами съезжаются сюда.

Мы остановились вдоль дороги.

– Дальше проезда нет, придется немного прогуляться. – сообщил Дэвид. В этой звуконепроницаемой машине, в полной тишине, его голос обволакивал, задевая какие-то потаенные струны души. Но, как только он открыл дверь автомобиля, на нас обрушились звуки внешнего мира, и вся магия сразу улетучилась. Дэвид обошел авто и открыл мне дверцу, протягивая мне руку. Наши пальцы соприкоснулись, и я вскинула голову, заглядывая в его лицо. На нем, как и всегда не было и тени улыбки, но глаза… глаза улыбались мне. Он галантно помог мне выбраться из машины.

– Тут недалеко – Дэвид указал рукой направление.

Я кивнула и сделала первый шаг, но тут же пожалела, что надела туфли на шпильках. Правый каблук провалился в щель между камнями, и я пошатнулась, взмахнув руками, едва не потеряв равновесие, но крепкие руки Дэвида не дали мне упасть. Я благодарно кивнула. И он подставил мне свою левую руку, согнутую в локте. Я обхватила ее и мы, не говоря ни слова, продолжили идти.

Мы подошли к небольшой церквушке, такой же древней, как и все остальное в этом городке. У входа по обе стороны стояли два широкоплечих парня в черных костюмах и солнцезащитных очках. Они напомнили мне секьюрити у входа в элитный ночной клуб. Как только мы приблизились, мужчины взглянули на нас, приветственно кивнув. Дэвид кивнул им в ответ. Мы переступили порог, и в нос сразу же ударил запах сырости, подул небольшой сквозняк, а глаза, после яркого утреннего солнца пытались привыкнуть к полумраку. Я остановилась, пытаясь скрыть свое волнение. Я отпустила Дэвида и сделала глубокий вдох. Мой спутник обернулся.

– Просто не отпускай меня. – сказал он вкрадчивым голосом, снова протягивая мне руку.И мне на мгновенье показалось, что он улыбнулся, но скорее всего это был обман зрения. Я крепче прежнего сжала его плечо и, высоко подняв голову, зашагала на встречу с родственниками.

Мы вошли в огромный зал, где по обе стороны располагались скамьи, на которых сидели люди. Как только послышались наши шаги, все разом обернулись. Мы шли с Дэвидом по проходу, и я почти физически ощущала на себе все эти взгляды, которые разглядывали меня. Я слышала, как все начали перешептываться. Их шёпот соединился в единое целое и напоминал змеиное шипение. Будто одна огромная змея постоянно произносит мое имя «С- с- о- ф- ф- ф- и- я». В висках запульсировало, и я со всей силы сжала руку Дэвида, ногтями впившись в нее. Он легонько накрыл мои руки свободной рукой, и я повернула голову в его сторону. Он смотрел прямо перед собой. Его уверенный профиль успокоил меня, и я ослабила хватку. Волнение понемногу стало покидать меня. В конце прохода я увидела гроб, возвышающийся на стойке, который сплошным покрывалом украшали белые розы с огромными бутонами. Тут из первого ряда поднялся мужчина и сделал шаг нам навстречу. Мы подошли к нему.

– Патрик. – произнес Дэвид, пожимая ему рук.

– Спасибо Дэв. – ответил мужчина и повернулся ко мне. Он изменился с нашей последней встречи. Когда-то черные волосы покрыла седина. Его яркие черты лица со временем стерлись и стали менее выразительными, приобретя некую непосредственность во внешности. Но былая красота все еще присутствовала в нем, не зря мама когда-то потеряла от него голову. Он посмотрел на меня немного припухшими от слез глазами. Когда-то я едва доставала ему до пояса. Сейчас же мы были практически одного роста.

– Моя дорогая София. – отец расправил руки для объятий. Я сдержанно прильнула к нему. И в один миг я поняла, как же мне не хватало его все эти годы. «Папа, папочка…» повторяла я про себя, но не могла себе позволить произнести это вслух. Я прижалась к его груди и по щекам полились тихие безмолвные слезы. Папа крепче обнял меня, и меня словно отбросило на семнадцать лет назад. Мне снова девять. Я упала и ушибла колено. Папа успокаивал меня, заключив в свои объятия. Именно тогда мы обнимались с ним в последний раз.

Наше воссоединение прервал раздавшийся цокот каблуков, эхом разносившийся от мраморного пола по всему залу. Вдобавок к этим звукам присоединились всхлипы и подвывания. Все снова обернулись ко входу, и я в том числе. К нам отчетливым шагом направлялась невысокая женщина на огромных каблуках, прибавлявших ей сантиметров двадцать к росту. Бедра женщины обтягивала юбка-карандаш, которыми она виляла из стороны в сторону. Сверху был жакет аля Коко Шанель. Голову же покрывал черный шелковый платок, из-под которого выбивались пряди блондинистых волос. Женщина подошла к нам,и, не снимая черных очков и перчаток, артистично бросилась в руки моему отцу.

– О, Патрик. Наша бедная-бедная Анна.– с надрывом произнесла она. Говорила она по-английски, но с какими-то французскими нотками.

Я сделала шаг в сторону, дабы меня не снес этот танк наигранной скорби и печали.

Все вокруг закивали. Женщины тут же поднесли свои гипюровые белоснежные платки к уголкам глаз, промачивая их. Неужели их так растрогал этот спектакль. И что это вообще за актриса? Я снова повернулась к отцу. Он обнимал эту женщину, еле сдерживая подступившие к глазам слезы. Увидев мой недоумевающий взгляд, он тут же отстранился от женщины, разворачивая ее ко мне.

– Патрисия, дорогая, познакомься, это моя дочь София.

Я сразу вспомнила лицо мамы, изображавшее «эту недофранцуженку», как она всегда называла ее. «Здгхаствуйте, пожялуйста…Сет хоме теперь мой мюююж.».

Она посмотрела на меня, немного отодвинув очки с глаз. И снова натянув их обратно, протянула мне правую руку, обтянутую черной перчаткой из крокодильей кожи. На указательном пальце, прямо поверх бедного крокодила, который доживает свой век в виде перчаток, красовался золотой перстень с огромным камнем, который, если случайно отразит солнечный свет, может не хило ослепить.

– София, наконец-то мы встретились, дорогая, я так рада с тобой познакомиться. – все с тем же акцентом произнесла Патрисия, целуя воздух в районе моих щек.

– А я-то как рада. Мама мне столько о вас рассказывала. – радостно сообщила я ей, целуя воздух, подражая ей.

– Надеюсь только хорошее?

– Конечно. – особенно о вашем французском акценте, который действительно придает вам «Шагггм». –передразнила я ее.

Улыбочка на ее лице тут же поползла вниз. Она отдернула руку.

– Благодарю, дорогая. Но не будем забывать, по какому печальному поводу мы все здесь собрались. – она снова всхлипнула, смахивая с щеки слезу, появившуюся, как по заказу. В это время появился священник, и мы поспешили на свои места. Я села между отцом и Дэвидом. Патрисия вцепилась в Патрика, не давая ему возможности поговорить или даже повернуться в мою сторону. Дэвид наклонился к моему уху и шепнул.

– Ты молодец. В тебе даже больше от Хартов, чем ты думаешь.

Я не знала, хорошо это или плохо, но одно могу сказать точно. Пока я нахожусь здесь, среди этих акул, лучше показать свои зубки и не быть съеденной на поминках, вместо пирога. И это я поняла на второй минуте после появления Патрисии.

Впереди меня ждет знакомство с братьями и сестрами Патрика и Анны и их отпрысками. А они все далеко не агнцы божьи.

4

Погребенье тети Анны прошло на Несебрском кладбище. Священник читал молитвы, а наши многочисленные родственники всхлипывали ему в такт. Но мне это казалось одним большим нелепым спектаклем, потому что, к примеру, тетя Эвелин, третья по счету из семи братьев и сестер моего отца, постоянно поглядывала на часы и жаловалась своему мужу, что она устала и не прочь уже поскорее вздремнуть. А дядя Грегор вообще подкатил под самый конец похорон на черном лимузине, в сопровождении какой-то молоденькой блондинки с глупым выражением лица и спасательным плотом вместо ку. Его бывшая жена тоже была здесь. Она картинно закатила глаза и перешла на другую сторону, встав поближе ко мне.

– Кабель. Все никак не успокоится. – проворчала она, обращаясь то ли ко мне, то ли к самой себе.

А дядя Грегор лишь нахально улыбнулся ей и приобнял свою пассию, положив свою ладонь на ее миниатюрный зад.

Патрисия возмущенно зашипела в сторону отца.

– Патрик, сделай же что-нибудь. Грег переходит все границы.

– Дорогая, прошу, не обращай на него внимания. – вздохнул отец, который, как мне показалось, единственный искренне скорбел утрате. Они всегда были очень близки с тетей Анной.

Я пребывала в небольшом шоке от всего происходящего. И видимо это было заметно по моему лицу, потому что бывшая жена дяди Грегора повернулась ко мне, протягивая руку.

– Добро пожаловать в семью. Ты же София? Я Мелания. Ты, наверное, помнишь меня. – я кивнула и пожала ей руку.

– Здравствуйте, Мелания. – произнесла я в ответ. – да, я была на вашей свадьбе, как раз перед… – запнулась я – Перед тем, как мы с мамой уехали обратно в Россию.

– Как кстати поживает Лиз? – оживилась Мелания.

– Спасибо, замечательно.

– Как же она мне всегда нравилась. Она была единственным нормальным человеком в этой адской семейке. – заговорчески зашептала она, прикрывая рот ладонью, чтобы ее могла услышать только я.

Я улыбнулась ее словам.

– И как Патрик мог променять ее на эту тощую стерву. – она скосила взгляд в сторону Патрисии. И вздохнув, поправила свою черную шляпку с вуалью.

Я благодарно кивнула ей. Похоже, что нормальные люди и,правда, не уживаются в этом клане Хартов.

В это время похороны подошли к концу и все потихоньку начали двигаться к воротам. Я начала оглядываться по сторонам, как маленький потерянный ребенок, в поисках Дэвида.

– Он отлучился по делам и присоединится к нам в Лондоне. – услышала я голос отца у себя за спиной. – Пойдем, милая, машины уже ждут нас, чтобы отвезти в аэропорт.

И я направилась к ним вместе со всеми. Время уже близилось к полудню, и апрельское Болгарское солнце начало припекать. Я села в черный порш вместе с Патриком и Патрисией, которая упорно не снимала свои черные очки и перчатки. У меня непроизвольно вырвался смешок. Она молниеносно повернула свою голову в мою сторону, как хамелеон, который обнаружил свою жертву, благо между нами сидел Патрик. А моя фантазия уже нарисовала картину, как в момент столь резкого движения головой из ее рта с подкаченными губами вылетает длиннющий язык и припечатывает меня к стеклу, словно муху. Я отвернулась к окну, прикрыв рот ладонью, еле сдерживая смех. Мне даже пришлось раскашляться, чтобы не выдать себя.

В аэропорту всех нас ждал частный самолет.

Я поднялась по трапу, на самом верху которого стоял стюард с лучезарной улыбкой и всех приветствовал.

– Добро пожаловать на борт нашего самолета, Мисс. – слащавым голосом произнес он, подав мне руку, помогая преодолеть последние ступеньки и порог.

– Благодарю. – улыбнулась я ему в ответ.

– Софи, дорогая, пройдем в самый конец. – отец взял меня под локоть и провел до пустующих сидений. Многие места были уже заняты, но все, кто их занимал, уже не обращали на меня никакого внимания. Так интересно. В последний раз я видела их всех, когда была маленькой, но я прекрасно помню каждого и могу безошибочно назвать их имена. Вот тетя Бетти, худая блондинка с родинкой на правой щеке. Сколько помню, она всегда отличалась своей худобой, правда раньше у нее были темные волосы, как у Патрика и Анны.

Тетя Бетти откинулась на сиденье и, закрыв глаза, массировала виски.

– Принесите мне аспирин и стакан воды. От всего этого у меня ужасно разболелась голова. – деловито требовала она у молоденькой стюардессы.

– Да, миссис Льюис, сейчас. – прощебетала девушка и развернулась к проходу.

– Не так быстро. Это еще не все. – немного повысив голос остановила ее тетя Бетти. – Боже мой, Джон, кого Патрик набрал. Никакого профессионализма. – обратилась она к своему мужу, Джону Льюису, который сидел рядом, уставившись в газету. Тот лишь промычал в ответ. В этот момент я услышала голос у себя за спиной.

– Бетти, ты всегда можешь воспользоваться пассажирским самолетом, и абсолютно любой авиакомпанией на свой вкус. Думаю, там работает профессиональный персонал, готовый удовлетворить любой твой каприз.

От неожиданности тетя Бетти села ровно в своем кресле и уставилась на Патрика, но благоразумно промолчала на замечание отца. Как никак это он и покойная тетя Анна спонсировали их всех. А после смерти Анны, наверняка все состояние и бизнес теперь полностью принадлежат только ему. Я много раз слышала от мамы, что все члены семьи, словно паразиты, живут за счет Анны и Патрика, но почему они продолжают их обеспечивать, было для нас с ней загадкой. Видимо они руководствовались тем, что родственников не выбирают.

– Гхм- гхм, и как только взлетим, принесите закуски и бокал красного вина. – тетя Бетти перевела недовольный взгляд с Патрика на стюардессу.

– Пожалуйста…– не унимался отец.

– Прости? – с нотками истерики уточнила тетя Бетти.

– Ты забыла сказать: «Пожалуйста». – улыбаясь, ответил Патрик.

Она уставилась на него. Венка на ее лбу начала пульсировать, и раздув ноздри, как испанский бычок, выступающий в корриде, она сначала посмотрела на меня.

– Здравствуйте тетя Бетти. – радостно махнула я ей рукой.

Она, проигнорировав меня, снова уставилась на своего брата и, растянувшись в улыбке, процедила сквозь зубы.

– Пожалуйста!

– Пойдем София. – папа слегка подтолкнул меня.

– Ха-ха, мам, дядя Патрик тебя сделал.– услышала я позади нас голос.

– Генри, замолчи пожалуйста. – гаркнула на сына Бетти.

Мы прошли в самый конец самолета, и я заняла место у иллюминатора, на которое мне указал отец, а сам сел рядом. Через минуту к нам подошла Патрисия.

– Дорогой?

– Патрисия, прости, не могла бы ты занять другое свободное место. Мне бы хотелось пообщаться с дочерью. – виновато ответил Патрик на ее возмущенный тон.

Патрисия хмыкнула и развернулась, дернув плечом, направилась в начало самолета.

– Это было ее место? Может мне пересесть? – спросила я у отца.

– Не нужно. Думаю, она это переживет. Тем более что, я не видел тебя почти двадцать лет, а ее я вижу каждый день. – тепло ответил он мне.

– Ну хорошо. – я отпустила взгляд.

– Знаешь, я так счастлив снова видеть тебя. Ты такая взрослая. Такая красивая. И очень похожа на маму. – с волнением в голосе продолжил он.

Я лишь молча разглядывала свои ногти, боясь поднять голову и встретиться с ним взглядом. Я ужасно боялась разрыдаться. Но я не хотела показывать свои слезу не отцу, а всем остальным, они точно не должны видеть меня в минуту слабости.

Только я об этом подумала, как из-за спинки, впередистоящего кресла, выглянула голова, с пухлыми щеками и черными волосами, стянутыми в тугой пучок.

– Боже мой. Кого я вижу. – радостно воскликнула женщина и в ту же секунду вскочила со своего места и обогнув его подскочила ко мне.

– Тетя Мария? – узнала я пышнотелую женщину. Когда-то она была моей любимой тетей. Она была старше меня всего на пятнадцать лет. Мария очень часто приходила к нам в гости, когда я была маленькой и жила в фамильном особняке Хартов. Поначалу она тоже жила в этом доме, как и все остальные братья и сестра отца, но, когда ей стукнуло восемнадцать, она сняла уютную квартирку в центре Лондона и переехала туда. Я всегда рассказывала ей все свои детские секретики, пока она расчесывала мои длинные волосы и заплетала их в разные мудренные косички. Потом мы садились в ее красный мини Купер и ехали в наше любимое кафе «У Хлои». Мы заказывали там кучу сладостей и весело поглощали их. Я до сих пор помню вкус глазированных пончиков с вишнево-сырной начинкой.

– Боже мой! Вы только посмотрите на мою красотку! София детка! – тетя Мария заключила меня в свои крепкие объятия. Патрику пришлось встать и отойти в сторону, чтобы она в порыве эмоций не снесла его. Тетя Мария всегда была немного в теле, но с нашей последней встречи она значительно прибавила в весе.

– Моя любимая тетушка! Я так скучала. – я даже умудрилась пустить слезу, но поспешно смахнула ее. Ну и денек! Сплошные эмоциональные качели. Наконец Мария уменьшила свою хватку опытного борца и мы, взявшись за руки, посмотрели друг на друга.

– Какая ты стала! Одно лицо с Лиз. –Мария потеребила мою щеку.

В это время капитан самолета попросил всех занять свои места. Мария еще раз обняла меня.

– Еще увидимся, крошка. – и поспешила на свое место.

Патрик снова сел рядом. Хоть он и широко улыбался, но глаза его выдавали. В них было столько грусти. Он притянул мою голову к себе и поцеловал в лоб. Я уткнулась в его плечо и немного, дав волю переполнявшим меня эмоциям, расплакалась. Я почувствовала, как отец еле сдерживается, чтобы не заплакать вместе со мной, потому как дрожало его дыхание. Я обвила руками его руку и наш самолет взлетел.

Отец. Папа. На каком бы языке не было произнесено это слово, оно кроет за собой такую мощную любовь. Папа всегда тебя защитит, закроет своей могучей спиной, даст хороший совет и всегда тебя поймет. В отличие от мамы, он может быть далеко. Но его любовь всегда будет витать рядом с тобой, не смотря на километры.

Простила ли я его? Конечно, простила. Уже очень и очень давно. Но я всегда боялась это признать. С того момента, как мы остались с мамой одни, я всегда чувствовала, что теперь я должна ее защищать. А в лице отца я видела ее главного обидчика. Хотя и безумно скучала по нему. Со временем, я стала понимать, что он не враг, что он продолжает любить нас, в частности меня, но просто по каким-то причинам они с мамой больше не могут быть вместе. И я никогда не пыталась вникнуть в это. Хоть я уже и большая девочка, мне предпочтительнее думать, что это дела взрослых, в которые не нужно лезть.

И теперь, когда мой папа снова рядом, все те обиды, что мучили меня эти семнадцать лет, испарились. Наверное, поэтому я столько лет избегала его. Когда он прилетал, чтобы увидеться со мной я закрывалась в своей комнате. После двенадцатой попытки, он перестал приезжать к нам. Я не читала его сообщения. Не отвечала на звонки. Выбрасывала все его подарки. Я знала, что если я хоть раз пойду ему на встречу, то сразу же прощу ему все на свете. Как это случилось сейчас.

***

Я немного задремала на плече у папы. А проснулась от того, что стюардесса поставила на столик передо мной чашку кофе.

– Ваш кофе, сэр. – протянула она вторую чашку Патрику.

– Благодарю.

Я заглянула в свой стакан.

– Кофе с молоком?

– Да, ты уснула, и я не стал тебя будить, поэтому заказал, как и себе.

Я разочарованно улыбнулась.

– Спасибо, пап, но у меня аллергия на обычное молоко.

Патрик растерянно посмотрел на меня.

– Соф, прости, я совсем забыл об этом. – он потянулся к кнопке, для вызова стюардессы.

– Ничего страшного. Столько лет прошло, ты мог забыть. – улыбнулась я ему и задержала его руку. – Не нужно. Я отлучусь в туалет, заодно узнаю, есть ли у них миндальное молоко, и закажу себе.

Из-за, впереди стоящего кресла, выглянула Мария.

– Так, я слышала у вас тут лишний кофе. – весело протянула она и быстро схватила чашку Патрика. – Спасибо, братик. – и она снова скрылась за спинкой своего сиденья.

– Мари… – начал Патрик.

– Возьми мой. –смеясь, я протянула ему свой кофе. Ох уж эта тетя Мария. Она всегда была очень забавной и умела здорово поднять настроение. Продолжая улыбаться, я встала со своего места и направилась в другой конец самолёта.

Дойдя до уборной, я почувствовала головокружение. Я только успела забежать в кабинку, как меня вывернуло. Кажется, меня снова укачало, что нередко со мной случается. Я забыла принять таблетку от этого. Я с детства страдаю от укачиваний. Полёты на самолете ещё терпимы. Но вот поездки на машине или ещё хуже, на автобусе… в общем, путешествовать со мной, то ещё испытание. Выйдя из туалета, я сразу же направилась к стюардессам, попросить стакан воды. Кофе сейчас мне точно не нужен.

Когда я шла обратно на своё место, все с сочувствием смотрели на меня, видимо по моему лицу с зеленоватым оттенком было видно, что мне, мягко говоря, не очень.

Патрисия поймала меня за руку.

– София, тебе не хорошо? – с тенью лёгкой злорадной улыбки поинтересовалась она.

– Просто немного укачало. – заверила я ее и высвободив руку, пошла дальше. Я села в своё удобное кресло и увидела, что отец, откинув голову назад, спит. Я решила последовать его примеру и тоже закрыла глаза. Поспать мне не удалось. От этой тошноты, я не могла найти себе место.

Пилот объявил о начале посадки. Я старалась ровно дышать, чтобы меня снова не стошнило. И вот наш самолет, наконец-то приземлился. Я выдохнула и повернулась к Патрику.

– Пап, просыпайся. Мы прилетели. – но он никак не реагировал. Я начала его трясти. Но и это не помогло. Внутри у меня начала подниматься волна паники. Я схватила его лицо иужаснулась. Он не дышал, а кожабыла холодной.

В эту секунду по самолёту разнесся душераздирающий крик. Мой крик.