Czytaj książkę: «Осколки»

Название: Осколки Глава 1. Семь лет, два часа и разбитая чашка

Семь лет. Именно столько времени требуется, чтобы человек стал для тебя воздухом. И ровно два часа, чтобы понять, что этот воздух был ядовитым. Я, Лэйни Брукс, стояла посреди нашей кухни в Остине, глядя на осколки белой керамики, рассыпанные по дубовому полу. Это была не просто чашка. Это была та самая чашка, которую Бен подарил мне в нашу первую годовщину. На ней кривым шрифтом было написано: «Я люблю тебя больше, чем кофе, а это о многом говорит». Теперь она была мертва. Как и мое терпение. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?! — мой голос дрожал, но не от слез. От ярости. Той самой, холодной и звенящей, которая приходит после того, как выплачешь все океаны. — Она прислала мне скриншоты, Бен! С твоими голосовыми! «Спокойной ночи, родная». Родная, Бен! Ты назвал мою лучшую подругу «родной»! Бен стоял, прислонившись к холодильнику. В своей фланелевой рубашке, с трехдневной щетиной и с очень виноватым видом. В любой другой день мое сердце бы разорвалось от желания его обнять. Но сегодня я видела предателя. — Лэйни, это не то, что ты думаешь, — начал он свой заученный текст. — Мы просто работали над проектом ночами. Мы были на грани срыва контракта. Это просто слова. — Просто слова? — я горько рассмеялась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Семь лет, Бен. Я отдала тебе семь лет. Я сидела с твоей матерью, когда у нее нашли рак. Я вкладывала свои сбережения в твой стартап по производству экологичных кроссовок, который едва не обанкротил нас в прошлом году. Я была твоей командой. А ты искал «родную» на стороне, потому что я отказалась бросить работу ради твоего очередного кризиса. Я схватила свою сумку. Руки тряслись. — Я еду к сестре. Не звони мне. Дверь хлопнула, отрезая меня от прошлой жизни. ───

Глава 2. Архитектор и его призраки

У моей сестры Моры был идеальный дом, идеальный муж и идеальный лабрадор. И запах кофе, который всегда встречал меня в моменты моих жизненных катастроф. — Он назвал ее «родной»? — Мора протягивала мне бокал красного вина, пока я сидела на ее идеально белом диване, поджав под себя ноги. — Бен всегда был драматичной королевой. Выпей. Я сделала глоток. Каберне терпкой волной прокатилось по горлу. — Мне тридцать два. Я потратила свои лучшие годы на человека, который не смог отличить поддержку от измены. Что со мной не так? — С тобой все так, — она села рядом. — На следующий день я проснулась с чугунной головой и четким планом: забрать свои вещи, подать на развод и сжечь ту самую фланелевую рубашку. Но у Вселенной, как известно, паршивое чувство юмора. Когда я подъехала к нашему дому, чтобы собрать коробки, на подъездной дорожке стояла чужая машина. Старая, пыльная «Тойота». Я вошла в дом, ожидая увидеть Бена с очередной «родной», но в гостиной сидел совершенно незнакомый мужчина. Он был огромен. Широкие плечи, руки в старых шрамах — не офисных, а настоящих, рабочих. И глаза. Бездонные, серые, цвета техасского неба перед бурей. Он держал в руках мою любимую вазу, рассматривая трещину на ней. — Вы кто? — рявкнула я, забыв про этикет. — Где Бен? Мужчина медленно поднял голову. — Бен продал этот дом. Закрытие сделки было вчера. Вы, должно быть, Лэйни. Риелтор сказал, что вы заедете за вещами. Земля ушла из-под ног. Продал? Он продал наш дом, даже не сказав мне? — Кто вы такой? — Форд. — Он встал, и комната словно стала меньше. — Я архитектор. Я купил этот дом. Он обвел взглядом гостиную, задержавшись на пустой стене, где раньше висели наши свадебные фото. — Простите, что застал вас врасплох. Я не собирался въезжать так быстро. Я просто... приехал посмотреть на свои призраки. — Это были мои призраки, — огрызнулась я, проходя мимо него на кухню. — И вы их только что потревожили. Я начала швырять в коробки свои книги, косметику, посуду. Форд не уходил. Он стоял в дверном проеме, как непреодолимая преграда. — Вы не обязаны делать это сами, — сказал он. Голос у него был низкий, вибрирующий где-то в районе солнечного сплетения. — Я могу нанять людей. — Я не хочу, чтобы чужие люди трогали мои вещи, — я смахнула злые слезы тыльной стороной ладони. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. — Вещи имеют свойство заканчиваться, — тихо произнес он. — А люди — нет. Он подошел к шкафчику, достал скотч и молча начал заклеивать дно моей коробки, которая грозила развалиться. Его движения были точными, экономными. В них не было суеты Бена. В них была тяжесть. — Почему вы купили дом, в котором только что умерла чужая семья? — спросила я, наблюдая за его руками. Форд на секунду замер, заклеивая край ленты. — Потому что у меня тоже умерла семья. Моя жена и дочь. Авария. Два года назад. Я уехал из Чикаго, чтобы перестать спотыкаться о мебель, которую мы выбирали вместе. Я думал, если построить стены с нуля, станет легче. В кухне повисла тишина. Мои слезы высохли. Боль в его глазах была такой осязаемой, что моя собственная боль от предательства Бена вдруг показалась... мелкой. Поверхностной. Это была царапина по сравнению с его выжженной землей. — Извини, — прошептала я. — Я не знала. — Никто не знает, — он закончил с коробкой и посмотрел на меня в упор. — Пока мы сами не расскажем.

Глава 3. Трещины в фундаменте

Следующие две недели превратились в странный, болезненный танец. Я забирала вещи частями, потому что каждая поездка в дом, где я была счастлива, выжимала из меня все соки. Форд всегда был там. Он уже начал сносить стены. Мы почти не разговаривали. Мы пили плохой кофе из автомата. Он слушал, как я рыдаю в машине, думая, что он не видит. А я видела, как он по ночам сидит на крыльце недостроенного дома и смотрит в темноту. Однажды я приехала и нашла на крыльце старую лестницу. Ту самую, на которой Бен сделал мне предложение. — Зачем ты ее оставил? — спросила я, кивая на дерево. — Она красивая, — пожал плечами Форд. — Дерево живое. Зачем убивать его из-за того, что люди, которые на нем стояли, оказались трухой? Он подошел ко мне слишком близко. В воздухе запахло сандалом, потом и древесной стружкой. — Лэйни, — его голос стал хриплым. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток. И ты продолжаешь вставать на дорогу. — Я не умею по-другому, — выдохнула я. — Я научу, — он положил свою огромную, теплую ладонь мне на щеку. Его поцелуй не был похож на поцелуи Бена. Бен целовал меня нежно, как фарфоровую куклу, боясь разбить. Форд целовал меня так, будто я была единственным спасательным плотом в шторм. Грубо, отчаянно, вкладывая в это касание губ всю свою тоску по тем, кого он потерял, и всю надежду на то, что выжить все-таки можно. Я ответила. Я вцепилась в его фланелевую рубашку — он носил ее, потому что она напоминала ему о дочери, которая любила фланель. И в этот момент мы оба поняли: мы не просто два разбитых человека. Мы — два человека, которые пытаются собрать себя из осколков, используя чужой клей. — Это плохая идея, — прошептала я ему в губы, когда мы оторвались друг от друга, задыхаясь. — Ты только въехал. — Стены уже рушатся, — он прижался лбом к моему. — Пусть рушатся до основания. Мы построим новые. Я чертовски хороший архитектор.