Дождь над Бугурусланом шёл третий день, превращая обочины в вязкое месиво. Изломанный силуэт Кинеля едва угадывался в тумане, пахнущем сыростью и старым мазутом. Я шёл мимо покосившихся бараков, где за тёмными окнами давно умирали чьи-то чужие надежды.

На окраине города, у ржавой конструкции заброшенной нефтяной вышки, воздух казался ледяным. Я остановился, глядя на разбитый асфальт под ногами. Силы кончились. Город высосал всё, оставив внутри лишь глухую, давящую пустоту. Я закрыл глаза, падая в эту темноту без остатка.

Когда реальность исчезла, мне не стало холодно. Перед ними стояла фигура из чёрного дыма и застывшего пепла. Сатана подошёл молча, положил тяжёлую руку на моё плечо и прижал меня к себе. По его каменному лицу покатилась обжигающая слеза.

— Наконец-то ты дома, — тихо сказал он, глядя на мою израненную душу. — Земля устроила тебе такой ад, какой мне здесь даже не снился. Твои мучения окончены. Теперь мы сожжем этот мир вместе.