Czytaj książkę: «Разведка и её деятельность»

РАЗВЕДКА И ЕЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СО СТОРОНЫ

Ситуации удивительно быстро меняют друг друга. Нарастают, накладываются друг на друга, постоянно создавая возможность запутаться, утратить контроль и принимать неверные решения. Разведки могут утешать себя только тем, что все они, без исключения, опаздывают за этим изменением. Кто-то существенно, а кому-то удается настигать ушедшее, чтобы, почти сразу, вновь отстать от, всегда неожиданно, поменявшихся условий. И в этом одна из главных особенностей разведывательной деятельности современного периода, т.е. конца ХХ начала ХХI века.

Такова главная характеристика условий разведывательной деятельности, в которых, и это надо наконец-то признать, современная разведка изменила самой себе. Она, по преимуществу, превратила себя в разведку реагирования на ситуацию и информирования о ситуации, утратив отличающую ее функцию – созидание ситуации. А те попытки по созданию ситуаций, которые можно было наблюдать в последнее время (Ливия, Солсбери, Сирия и т.п.) трудно отнести к явно удачным. Скорее это просчеты, сигнализирующие либо об утрате профессионализма, либо о потери ее взаимосвязи с другими функциональными подразделениями государства. И все же эти потуги разведок реанимировать свою основную функцию по созданию ситуаций говорят о том, что может быть не все еще утрачено и кто-то в разведке осознает существование кризиса и пытается каким-то образом преодолеть его.

Возможно одной из основных причин кризиса стала параноидальная зависимость исполнителей власти от собственного страха перед разведкой. Именно страх стал одной из причин концепции исполнителей власти, на основании которой разведка должна была стать инструментом информирования и прогнозирования, придав ей пассивную роль Кассандры, которая, как известно, плохо кончила. На один из результатов реализации такой концепции указывал руководитель разведуправления Министерства обороны США Лоуэлл Джакоби – «информация, которую одна группа аналитиков расценивает как пустые слухи, может предоставить важнейшие ключи или раскрыть важнейшие взаимосвязи после ее изучения другой группой аналитиков». Дальнейшее следование за этой концепцией неизбежно приведет разведку к тому, что она «погрязнет в заблуждениях» (Нассим Талеб)

Все попытки разведки преодолеть эту концепцию приводят только к возрастанию страха исполнителей власти. Это связано с: 1. Присущей исполнителям власти ориентации на борьбу за власть, когда любые действия любых субъектов рассматриваются как часть такой борьбы, 2. Не знанием и не пониманием исполнителями власти разведки и ее деятельности, ее природы и закономерностей, когда любые попытки разведки объяснить и помочь понять их, так и остаются безрезультатными, 3. Принципиальным различием в мотивации деятельности исполнителей власти и сотрудников разведки, стремлением одних максимально долго оставаться в системе власти и служением других своему государству и народу, 4. Доминированием «коммерческого» подхода к деятельности разведки – кто платит, тот и заказывает музыку, хотя в действительности разведка существует на деньги всех и каждого.

Современный кризис разведки особенно сказывается на проблеме кадров. Многолетний опыт разведывательной деятельности разных стран показывает – успех разведки определяют профессионализм и мотивация ее сотрудников. Это вполне банальное утверждения, казалось бы, не требует ни доказательства, ни расшифровки и любая разведка делает, как ей кажется, все возможное для качественного отбора и подготовки своих сотрудников. Вот только понимание того, что такое профессионализм и какова действительная мотивация сотрудников разведки существенно отличаются в зависимости от ментальности, традиций и кадровой политики в разных странах. Не секрет что работа в разведывательном сообществе США рассматривается как один из возможных вариантов карьерного роста и пути к жизненному успеху. Известно, что бывшие руководители ЦРУ достигали самых высоких постов в государстве. Работа в разведке может стать определенным трамплином в карьере, но тот, кто так относится к своей работе в разведке не сможет стать профессионалом.

Известно и то, что на работу в советскую разведку практически ежегодно направлялись бывшие партийные функционеры, карьерный рост которых оказывался, по разным причинам, ограниченным в зависимости от индивидуального потенциала. Да и саму разведку длительное время возглавляли те, кто пришел из иной управленческой системы, весьма отдаленно связанной с разведывательной деятельностью. Даже пройдя соответствующую подготовку, вряд ли такие сотрудники становились в полном смысле профессионалами, посвятившими всю свою жизнь именно разведывательной работе.

Происшедшие в Советском Союзе фундаментальные изменения создали мощный идеологический вакуум в работе российской разведки. С другой стороны, опустевшую идеологическую нишу быстро стали заполнять конъюнктурные, индивидуалистские тенденции комфортной жизни, когда материальная сторона профессии приобрела доминирующий характер. Разведка никогда не относилась к тем профессиям, в которых затраты на ее исполнения могли хотя бы как-то материально компенсироваться. Попытки решать свои материальные запросы работой в разведке совершенно бессмысленны и приводят только к предательству самого себя и своего служения государству.

Существенным отличием является, как кажется, кадровая политика английской разведки, работа в которой никогда не являлась чем-то «дурнопахнушим». Наоборот. Ее сотрудниками становились представители так называемой элиты английского социума, причем это не приводило к формированию клановости в разведке, с передачей «по наследству» своей профессии. Избирательность, статусность, традиции, поведенческая нормативность и максимальная корректность в отношении к своим сотрудникам отличали профессиональный подход английской разведки.

События 11 сентября поставили многие вопросы. И среди них, возможно главным, стал вопрос о дальнейшем направлении эволюции западной цивилизации. Пойдет ли она по пути глобализации интересов, либо основным станет проблема национализма в самом широком смысле слова. Борьба этих двух тенденций продолжается. И разведка занимает в этой борьбе свое, значимое место. От того, какие задачи она будет решать, с помощью каких средств и методов будет действовать, во многом будут зависеть и будущие результаты и, самое главное, последствия этих результатов. Победа будет за той разведкой, которая будет не угадывать и предсказывать, а активно формировать эту борьбу, своими действиями во многом определяя цели, задачи, тактику и стратегию своих государств и правительств.

январь, 2019 г.

тем, кто ушел…

Человек – существо, которое не только есть, но и знает, что оно есть. Уверенный в своих силах, он исследует окружающий его мир и меняет его по определенному плану. Он вырвался из … процесса, … неосознанного повторения неизменного…

К.Ясперс

В конце ХХ века разведка исчезла… Иногда о ее существовании напоминали редкие скандалы, которые, впрочем, быстро затухали, как воспоминания из прошлого. Впрочем, от этого никому не было ни хорошо, ни плохо. Может быть, только сама разведка почувствовала, что столкнулась с проблемой, которую тогда так и не смогла осознать.

Лишь в конце первого десятилетия нового, ХХI века, вести о разведке стали все более и более распространяться, что в очередной раз продемонстрировало – разведка жива, только ее жизнь стала какой-то иной. И при всей кажущейся парадоксальности оказалось, что разведке необходима популярность, которая … как бы оправдывает и ее существование, и все то, что она делает, может делать и … почему-то не делает. Только вот о наличии у нее проблем она никому не хочет рассказывать. Может быть потому, что не способна признаться в их наличии и самой себе.

Кажется, разведка оказалась в интересном положении … полной неопределенности своего существования. Было бы слишком просто объяснить эту неопределенность происшедшими на рубеже веков социально-политическими переменами. Хотя бы потому, что сами эти перемены во многом стали последствием действий самой разведки, которая к концу века достигла максимума своей компетенции, той самой компетенции, которая, в итоге, и привела ее к утрате понимания – что будет дальше?

В попытках восстановить это понимание, разведка стала осуществлять хаотические действия по обретению самой себя, на самом деле лишь стремясь восстановить свое уникальное положение в социальной системе в первую очередь с помощью предложения своим партнерам по «игре в разведку» новых правил, которые, однако, она сама еще не полностью осознала и потому просто не смогла четко и определенно сформулировать.

Кто-то после этих слов скажет – «Эту книгу стоит не просто отложить в сторону. Ее нужно отбросить как можно дальше…». Но, может быть, не стоит спешить. Возможно, в ней что-то есть. Иной взгляд, иная точка зрения… При этом вовсе не хочется кого-то разочаровать, задеть чье-то самомнение и самолюбие. Но, конечно, более всего хочется предотвратить возможную обиду у тех, кто по праву гордится своей работой, посвящая свое существование сложной и противоречивой разведывательной деятельности. Многие из них, по крайней мере, в начале своего пути, искренне верят в справедливость и необходимость того, что делают. И лишь потом, возможно, осознают все сделанное, и … так и несовершенное. Им, с благодарностью, и посвящается эта работа.

Немного зная об этих людях, с уважением относясь к их служению своей Родине, предложение написать учебник о разведке, было воспринято автором как шутка. Было очевидно, что такой учебник могут написать только профессионалы. Однако идея оказалась слишком заманчивой. И автор решил ограничиться попыткой представить разведку в качестве социальной системы, специфического феномена, порожденного и управляемого социумом, рассмотреть ее деятельность с позиции теории игр, и попытаться определить, гляди со стороны, что ее ждет в ближайшем будущем.

Работа оказалось настолько интересным и увлекательным занятием, что автор бросился в нее, не осознавая сложности и многоплановости проблемы. И потому он с особой благодарностью вспоминает тех, кто прочитал книгу в рукописи, даже не за то огромное количество замечаний, которые были сделаны, а за удовольствие заинтересованного общения, благожелательность и проявленную терпимость. Без этого участия книга просто не состоялась бы, и автор не только приносит всем свою благодарность, но и готов поделиться ответственностью за ее издание.

Автор

1. Что …? Разведка?

Разведка, как и всякая социальная система, связана с ожиданиями, по большей части несбыточными, о том, что будут достигнуты некие жизненно необходимые результаты.

П.Сэлфинг

Разведка предупреждает конфликт. … она является инструментом мира.

А.Захариас

Эта тема не может быть не только исчерпана,

но и однозначно определена…

Канувшие в историю ситуации можно

рассматривать как завершенные, ибо они

уже известны нам в своем значении …,

наша же собственная

ситуация волнует нас тем, что действующее в ней мышление продолжает

определять, чем она станет.

К.Ясперс

Большинство даже не задумывается о том, быть разведке или ее стоит ликвидировать. Ее существование считается чем-то само собой разумеющимся. Тем более странным кажется постоянное «волнение» самих сотрудников разведки о собственном существовании. Среди них «прописался» наверное постоянный вопрос о выживании… разведки. И вовсе не удивителен призыв одного из бывших директоров ЦРУ Джеймса Вулси к комиссии конгресса: «Не троньте разведку, она нас всех кормит.»

Борьба за выживание… Это уже было. Когда-то и где-то. Вдруг оказывалось – никакой разведки вовсе и не нужно. Все как-то будет решаться само собой. И разведка помнит такие времена перехода от одного качества социума к другому. Как бы этот переход не назывался. Может быть поэтому разведка «страдает» от неуверенности в необходимости собственного существования?! А может быть потому, что в такие времена перехода она всякий раз вынуждена решать по сути один и тот же вопрос – оставаться в системе уже принятых правил существования и функционирования, в рамках существующей парадигмы, т.е. быть прежней или необходимо разрабатывать и предлагать новые правила «игры» – надо меняться. При этом она осознает – премией за правильный ответ будет не просто самосохранение, а выживание того социума, который представляет разведка. А наказанием за отсутствие ответа или за неверный ответ – поражение и долгосрочная деградация этого социума.

Вовсе не обязательно что в этот момент разведка должна осознавать свое «вползание» в кризис. И уж тем более она редко когда понимает – это ее очередной кризис соответствия, т.е. утрата ощущения своего соответствия, соответствия своей деятельности условиям этой деятельности.

При этом разведка, почти всегда вдруг, перестает понимать как же и что же она должна делать, ради чего существовать и какие задачи решать. Условия деятельности выходят из-под ее контроля, что особенно напрягает, т. к. формирование таких условий является одной из основных задач разведки. Ее шокирует открывшаяся истина – все ее действия, все усилия по решению стоящих задач, все достижения неизбежно приводят к негативным для нее самой последствиям. И прежде всего выходят из-под контроля условия деятельности. Ей начинает казаться, что своими успехами она вредит самой себе и никак не может избежать этого.

Предотвратить развитие такого кризиса или блокировать его разведка самостоятельно не может – проблема в сознании, в мышлении всех участников разведывательной деятельности, разведчиков и ее сотрудников, всех тех, кто является ее партнерами. Проблема в обретении новых смыслов, в понимании необходимости и способности определить причины кризиса и разработать пути выхода из него. Но и этого мало. Действительного успеха может добиться только тот, кто сможет «оседлать» этот кризис действуя в соответствии с его закономерностями.

1. Соответствие: кому-чему?

позиция:

разведка способная эффективно действовать только в соответствии с самой собой и теми условиями, в которые она погружена.

Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством которой я организовал победу.

Сунь-цзы

Кризис соответствия в который «погрузились» национальные разведки в конце 20 века не очень заинтересовал большинство социума, который просто его не заметил. Впрочем, и сама разведка до сих пор в полной мере не осознает этого кризиса, более того уверяя, в первую очередь саму себя, что никакого кризиса не существует, а есть только временные трудности, которые бывают всегда. И все же некоторые признаки такого кризиса становятся все более явными, вновь и вновь принуждая анализировать ту ситуацию, в которой оказали национальные разведки.

Вероятно наиболее ярко кризис разведки проявился в … «утрате врага». Большинство абсолютно уверено – разведка находится на острие борьбы с противником и она точно знает своего врага. Эта иллюзия вполне устраивает разведку уже потому, что она оправдывает используемые ею средства и методы, позволяя запрашивать «соответствующее» финансирование. В действительности у профессиональной разведки нет: по крайней мере, внешнего, врага. Точно также как у нее нет и противника. «Содержать» врага слишком дорогое удовольствие, требующее особой эмоциональной энергетики, которая возможна только при принципиальном идеологическом противостоянии наций и государств. Это могли позволить себе, пожалуй, только СССР и США, что завершилось известными событиями.

Вполне естественным результатом такого «исчезновения врага» стал его поиск и национальные идеологи и политики в полной мере помогают своей разведке найти его и в качестве такового предлагая того, кто и раньше им считался. Пожалуй «новым» врагом можно считать весьма спорное «изобретение» «международного терроризма», который оставляет возможность некоторого сотрудничества национальных разведок. Однако все эти попытки определиться с «врагом» как раз и указывают на кризис соответствия разведки самой себе.

Дело в том, что действительно профессиональная разведка не имеет внешнего врага, она не борется с кем-то, а взаимодействует со своими партнерами, которыми для нее являются в частности специальные службы других стран. Да. Такое взаимодействие иногда приобретает весьма острый характер, а партнеры обмениваются жесткими ударами. Но и они всего лишь форма взаимодействия. Но когда в сознании сотрудников разведки происходит изменение, связанное с ощущением – «нет врага, не с кем бороться» – то можно ставить диагноз о формировании кризиса ее соответствия.

Таким же признаком этого кризиса является и столь же внезапные «изменения» в том контингенте, на который ориентировалась разведка. Кажется, что он стал другим или вообще исчез, и работать по приобретению новых источников информации стало практически невозможно. В действительности эта, еще одна группа партнеров разведки, никак не изменилась. Кризис в сознании сотрудников разведки, которые утратили ориентиры во взаимодействии с возможными партнерами-источниками информации и пока еще не сформулировали новые, соответствующие изменившимся условиям.

В этой ситуации разведка перестает «узнавать» и других своих партнеров – заказчиков, которые, что для них вполне свойственно, экстренно меняют свои ценности, социальные установки и способны в новых условиях демонстративно отказываться от ее услуг, впадая в популистские рассуждения об «открытом обществе, свободе, демократии, правах человека» и т.п. Сотрудники разведки, как представители одной из наиболее информированных социальных систем, должны осознавать патологическую изменчивость своих заказчиков, их адаптационные способности к различным условиям существования и соответствовать этим их характеристикам.

Итогом такого развития кризиса соответствия является готовность разведки браться за решение любых задач, искать новых потенциальных заказчиков и партнеров, вплоть до участия в активных, боевых операциях на территории то ли врага, то ли временного противника, то ли … возможного союзника. И это притом, что подобные попытки самосохранения угрожают разведке реальной деградацией, если она не сможет разработать, предложить и исполнять свою работу в новых для нее условиях. При этом стремление разведки всеми силами доказать собственную необходимость и состоятельность не только приводит к ошибкам и неудачам, но и становится еще одним признаком кризиса соответствия.

Самым простым выводом о нынешнем состоянии национальных разведок и их деятельности может быть признание несоответствия старых средств и методов новым, казалось бы, принципиально иным условиям. С таким выводом никто и в первую очередь сами разведки не будут спорить. Наоборот. Они максимально будут его поддерживать, тут же предлагая выход в разработке новых адаптивных средств и методов. И если национальные разведки действительно верят в истинность такого диагноза, то они видимо «решили» довести дело кризиса до своего логического финала – до саморазрушения, делая вид, что все нормально. А те, кто смог осознать существующий кризис, не спешат выдвигать реальные предложения по каким-либо изменениям. Кто-то считает, что еще рано, кто-то уверен в том, что ничего сделать нельзя, а кто-то чувствует себя обиженным, т.к. его не спросили – Что делать?

Кризис соответствия –это всегда кризис соответствия самому себе, своему потенциалу и определяемым им целям и функциям.

Осознать наличие кризиса и тем более кризиса соответствия разведке мешает укоренившийся и господствующий принцип «наивного реализма», в основе которого: а) рассмотрение проблемы по составляющим ее частям, а не в их взаимосвязи; б) попытка достигнуть результатов любой ценой, а не стремление получить необходимые последствия этих результатов; в) субъективная уверенность в необходимости совершенного, при отсутствии действительных доказательств этой необходимости.

Еще одной причиной трудностей в осознании кризиса соответствия и тем более в его преодолении является … существующее взаимодействие национальных спецслужб. Для выхода из кризиса недостаточно какой-то одной из национальных разведок разработать и предложить новые «правила игры». Оказывается, что для принятия этих правил нужно дожидаться «подтягивания» всех основных национальных разведок до определенного уровня их способности осознать существование кризиса и необходимость новых «правил игры». Только потом может начаться новая «игра». В ином случае это будет не игра, а кулачный бой без правил, бой за выживание, и совершенно необязательно, что победит та сторона, которая первой осознала переживаемый кризис. Тот игрок, которому реально грозит уничтожение, способен на все, и это в разведке понимают отнюдь не теоретически.

Помочь разведке осознать наличие кризиса соответствия, определить его основное содержание и тенденции развития способны периодические нарушения одного из основных принципов ее деятельности – принципа корреляции. Разведывательная деятельность, возможно более чем иные виды деятельности, может быть эффективной только если все ее составляющие (блоки) состыковываются между собой и не могут быть изменены по раздельности друг от друга, а всякое их изменение с необходимостью требует соответствующего корректировки и всех остальных. Такими блоками разведывательной деятельности можно считать:

а. Разведку, как социальную систему, с ее целями и задачами, функциями, требованиями и ожиданиями и т.п.;

б. Исполнителя разведывательной деятельности (разведчика и сотрудника разведки, обеспечивающего его деятельность);

в. Партнеров разведки (заказчика, собственные спецслужбы, спецслужбы партнера-противника, иностранца, исполнителя разведывательных заданий).

Мы вполне сознательно исключаем из состава этих блоков так называемые «условия разведывательной деятельности», которые сотрудники разведок называют по-разному, имея ввиду по сути одно и тоже. Любые условия для функционирование социальных систем являются результатом их взаимодействия в качестве партнеров и потому должны включаться в уже перечисленные блоки разведывательной деятельности. При этом иногда целесообразно эти условия выделять в качестве предмета исследования, но не в качестве отдельного блока самой разведывательной деятельности.

Точно также рассмотрение каждого из блоков по отдельности в лучшем случае может приводить лишь к систематизации информации по каждому блоку, в то время как осознать соответствие разведки самой себе, своей природе, сущности и содержанию, можно только при исследовании закономерностей взаимодействия всех ее блоков. При этом не никаких приоритетов ни за каким-либо блоков. Это в особенности касается некой особой, руководящей роли партнера-заказчика, который, в силу своей функции, всегда претендует на роль идеолога и управляющего. Отчасти такую иллюзию у партнера-заказчика поддерживает сама разведка, демонстрируя одну из своих специфических особенностей – жертвенный характер своей деятельности.

Впрочем, в этой особенности нет ничего метафизического и тем более мистического. Деятельность разведки никогда не была и не может быть рациональной. Разведка служит самой себе и через это своему социуму, который использует ее как инструмент своего выживания, постоянно жертвуя им, а затраты, понесенные разведкой ради сохранения социума, самим социумом никогда не могут быть восполнены в принципе. Существование разведки странно и противоестественно, т.к. она может осуществлять свою деятельность только за счет пассионарности, специфической предрасположенности, своих сотрудников, которые могут и хотят заниматься именно и только такой деятельностью.

Разведка – жертвенная система, существующая исключительно благодаря пассионарному служению своих сотрудников.

Кризис разведки начинается с того момента, когда она перестает соответствовать самой себе, перестает служить себе, что заменяется, подменяется некой идеологией, которую предлагает ей социум в лице исполнителей власти-основного заказчика разведки. Эта идеология не только в качестве некой абстракции, но и в виде конкретных, готовых мотивов деятельности, предлагаются каждому ее сотруднику. И если это внушение удается, то, доведенная до абсолюта, подобная идеология становится ловушкой и для разведки, и для каждого ее сотрудника.

Подобная «идеология разведывательной деятельности» всегда готовят исполнители власти – партнеры заказчики, включая в нее те ценности, установки, мотивы, которыми, по их мнению, разведка обязана руководствоваться. Принятие разведкой такой идеологии становится для нее ловушкой. Она, поневоле, вынуждена этими критериями оценивать, оправдывать-обосновывать-объяснять и свои успехи, и свои неудачи, забывая о том, что они взяты не из разведки, не соответствуют ее природе и функциям, а привнесены от социума и потому просто не могут использоваться. Какое уж тут соответствие самой себе.

Обрети себя в даровании себя.

П.Сэлфинг

Поддавшись управленческому воздействию власти, разведка утрачивает соответствие самой себе. Это вовсе не означает, что на основе такой «идеологии» разведка способна совершать только ошибки. Правда удачи разведки в этом случае вовсе не следствие верно избранной идеологии, а скорее проявление ее самости вопреки этой идеологии. И нельзя сказать, что власть не понимает этого. Однако доминирующий мотив – исполнителей власти – сохранить стабильность и подчинение разведки – позволяет им пренебрегать интересами «своей» разведки, «прощая» ей неудачи, являющиеся результатами этой идеологии. заложником власти.

В итоге разведка оказывается в «интересном положении», когда навязываемая ей идеология вступает в противоречие с теми ценностями, которые определяются характером разведывательной деятельности, и теми мотивами, которыми только и может руководствоваться разведчик. И если разведка и ее сотрудники приняли какую-то идеологию, признали ее в качестве «своей», они будут служить преданно и верно до тех пор, пока эта идеология не будет разрушена. Для каждого сотрудника разведки подобная измена равносильна краху всей его мотивации, измена тем ценностям, которые он считал единственно истинными.

Разведка сама способна и должна разработать идеологию собственной деятельности.

Кризис соответствия разведки – это кризис навязанной и чуждой ей идеологии, критерии оценки которой не соответствуют особенностям ее деятельности. Предлагаемая социумом идеология дает сотрудникам разведки ложные ответы на вопросы – зачем, что и как должна делать разведка.

Разведка, по молчаливому согласию социума, не нуждается в легитимации, признании законности своей деятельности. Социум либо соглашается на существование разведки, либо отказывается от нее, либо оправдывает используемые ею методы и средства, либо шумно и демонстративно осуждает их, вводит, всякий раз временные и гримерные, ограничения. Для того, чтобы снять с себя какие-либо упреки исполнители власти стремятся легитимировать, узаконить разведку. Именно в этом контексте и следует понимать тот светлый образ разведки с романтизированными героями, персонажами «реальной жизни» разведки. Это всеми воспринимается как норма. Но когда разведку преследуют неудачи, то социум столь же активно и даже с каким-то мазохистским удовольствием открещивается от своей разведки, обвиняя ее в отходе от «законных» средств и методов. В действительности, когда разведку призывают использовать «законные» средства и методы и она начинает следовать такому призыву, то это приводит только к фактическому отказу от ее основных функций.

Реальная легитимация разведки состоит в признании социумом присущих только ей функций, с использованием требуемых для этого средств и методов. При этом исполнители власти должны осознанно отказаться от любых попыток использовать разведку в борьбе за власть или как средство решения внутренних ситуативных задач, ради сохранения себя во власти. А любые попытки самой разведки доказать собственную легитимность означают существования кризиса соответствия, неуверенность разведки в своем положении, переживаемое ею состояние неопределенности из-за позиции социума и исполнителей власти.

Итак -

Признаками кризиса разведки могут быть:

– попытки объяснить собственные неудачи, отсутствие значимых результатов сложностью условий,

– усиленные «поиски врага», борьба с которым должна усилить мотивацию сотрудников,

– деградация мотивации сотрудников разведки и доминирование карьерных устремлений, стремление к решению своих материальных проблем,

– втягивание исполнителями власти разведки в политическую деятельность, использование ее для сохранения собственной власти,

– хаотические попытки разведки решать не свойственные ей задачи, ее авантюрные предложения по расширению собственных функций,

– повторение одних и тех же ошибок, без их признания и попыток что-либо изменить,

– количественный рост кадров с постоянным требованием к его еще большему расширению,

– поиск новых средств и методов с параллельным и недостаточно обоснованным отказом от уже существующих,

– утечка информации о деятельности и увеличение количества сотрудников, разоблаченных в связи с противником,

– усиление идеологического и управленческого влияния исполнителей власти на разведку,

– активизация требований социума к разведке о законодательном ограничении ее функций.

Современная разведка и ее деятельность являются предметом и результатом своеобразного и, конечно, никак не юридически не закрепленного соглашения между: 1. социумом и разведкой, 2. заказчиком (исполнители власти) и разведкой, 3. между национальными разведками различных государств; 4. между национальными разведками различных государств и другими спецслужбами этих государств; 5. между участниками-исполнителями разведывательной деятельности (разведчиками и агентами).

Подобный договор в той или иной форме существовал всегда и менялись только условия его условия. Когда-то разведка официально не признавалась государством, в то время как сейчас ее существование публично, законодательно оформлено, в качестве социальной системы, а ее деятельность считается специфической функцией государства. Однако реальная деятельность разведки представляет собой фактический набор «правил игры в разведку», который никогда официально не принимался и уж тем более не публиковался. Но это отнюдь не препятствовало следованию этим «правилам игры» до тех пор, пока одна из сторон, по тем или иным причинам, не изменяла им и тем самым не изменяло status quo, сложившееся положение. Иногда национальные разведки были способны прогнозировать такие изменения и адекватно реагировали на новые «правила игры», а иногда это было совершенно неожиданно для всего разведывательного сообщества, за чем следовала полная неразбериха и нарушение всеми всех неформальных «правил». И такой «разведывательный беспредел» продолжался … до оформления нового «договора».

Разведка существует и действует в условиях неформального договора между всеми участниками разведывательного сообщества.

Особенность современных условий разведывательной деятельности в кажущейся стабильности и определенности «правил игры». Какие-то очередные вспышки противостояния разведок не носят принципиального характера и выглядят вполне рутинными, полностью подпадающими под исполнение этих «правил». Кто-то кого-то обвиняет и высылает, а кто-то отвечает симметрично или почти симметрично. Стабильность. Вот только именно она и настораживает, вызывая подозрения о формировании кризиса разведки.

Разведка как бы не замечает нарастания давления со стороны расширяющейся неустойчивости социумов, тупика его информатизации, углубляющегося индивидуального изоляционизма субъекта. Виртуальная независимость субъекта увеличивает вероятность формирования непрогнозируемых и неуправляемых массовых, стихийных агломераций (механических объединений) в виде все новых субкультур, вызывает ужесточение действий спецслужб, существенно ограничивающих деятельность разведки. А тотальная глобализация всех социальных процессов отнюдь не приводит к доверию между государствами и нациями, как того ждут наивные наблюдатели.

Это усугубляется ослаблением прежних центров доминирования и усилением обманчивого влияния кратковременных региональных объединений. Формируемая на данном этапе цивилизационная многополюсность еще более уменьшает возможность поиска взаимоприемлемых решений уже потому, что сами эти полюсы не однозначны в своих изменениях, т.к. на стадии интенсивного развития каждый из них стремится к максимальному опережению и накоплению своего потенциала … за счет других, слабеющих и целенаправленно ослабляемых. За этим пульсирующим взаимодействием между государствами практически незаметно глобальное объединение элит принадлежащих к различным социумам, которые, тем самым, «предают» свои социумы в убеждении, что их объединение в некую трансцивилизационную элиту является естественным и закономерным трендом современности и будущего. Однако этой тенденции объединения элит противостоит другая, национальная элита, которая либо не была «приглашена» к объединению, либо остается, из-за неспособности меняться, в рамках своей сложившейся «идеологии особого национального развития».

В этом контексте кризис разведки выражается в необходимости принять решение –

– либо считать изменения условий для разведывательной деятельности некритичными и поэтому вполне возможно ничего не менять в «правилах игры»,

– либо, опережая всех своих партнеров, изменить «правила игры», перехватить инициативы вынуждая всех остальных догонять и договариваться. Разведка способна на это только в том случае, если она осознает свое обладание необходимыми механизмами для управления условиями деятельности, активного и целенаправленного влияния на те или иные тенденции их изменения. И главной задачей становится определение заказчика и основного партнера.

Принципиальная задача современной разведки – определить своего заказчика и основного партнера.

Разведка – это мужество невозможного.

П.Сэлфинг

Что дальше?

1. Основным принципом формирования «правил игры» должно стать превращение разведки из средства борьбы социумов в средство достижения стабильности происходящих изменений, достижения договоренности между социумами, вынужденных сосуществовать в одном пространстве, когда выживание каждого из них определяется выживанием всех остальных.

2. Достижение этого возможно если разведка будет выступать в качестве эксперта по оценке целесообразности достижения консенсуса со своими партнерами.

3. При этом она должна быть готова к противодействию тем, чья деятельность, вне зависимости от намерений, приводит к дестабилизации существования, считая такую дестабилизацию неизбежным и необходимым этапом так называемого прогресса.

Однако та, по большей части, громоздкая и почти неуправляемая машина под названием «современная разведка», сама не уверена в собственной необходимости. У нее нет достаточных оснований считать свое существование в нынешнем виде необходимостью. В поисках доказательств этой необходимости она вынуждена создавать искусственные, виртуальные модели объяснения-оправдания-обоснования, например, в виде задач по борьбе с международным терроризмом. Отчасти из-за этого разведка превратилась во внешне закрытую социальную систему, к которой обращаются заказчики (по большей части исполнители власти) лишь тогда, когда они не могут решить ту или иную задачу своими средствами и методами. При этом такие заказчики остаются в уверенности, что свои решения они могут основывать на собственных представлениях, которым доверяют куда больше, чем информации полученной от других, в том числе и от разведки.

И дело не столько в особенностях заказчика, с его самомнением, завышенной самооценкой, привычкой доверять собственной интуиции, руководствуясь амбициями, честолюбием и стремлением как можно дольше оставаться во власти, сколько кризисом соответствия разведки, который в данном случае проявляется в пассивном «чего изволите?», основанном на комфортном убеждении – разведка не должна иметь своей точки зрения, а быть всего лишь средством в руках власти.

Основные причины проблем разведки находятся внутри самой разведки и связаны с ее отношением к самой себе.

П.Сэлфинг

Одной из причин кризиса разведки является ее паразитирование в виде постоянных и неограниченных заимствований достижений в области социологии, психологии и т.п. Являясь, по сути, системой заимствования, разведка практически утратила свою способность продуцировать собственный, уникальный и только ей присущий продукт, с помощью которого она может развиваться. В лучшем случае разведка пытается приспособить результаты тех или иных исследований для решения собственных задач, не считая необходимым «изобретать велосипед».

Действительная эволюция разведки и ее деятельности связана с продуцированием собственного уникального инструментария, который соответствует ее природе и закономерностям существования.

Что дальше?

1. Разумный прагматизм разведки должен быть направлен не на собственное выживание и не на поиск доказательств своей необходимости, а на максимальную реализацию присущих только ей функций, исполняемых ее собственными средствами и методами.

2. Основные функции разведки связаны с сопровождением поиска, принятия и исполнения решений исполнителями власти.

3. При этом деятельность разведки не должна зависеть от осознания большинством социума ее необходимости, точно также как и от политических интересов исполнителей власти.

4. Успех разведки определяется актуальностью тех «правил игры», которые она сама разработала и необходимость исполнения которых она доказала всем своим партнерам.

Отступление

Кризис в той или иной мере затронул все национальные разведки. В наибольшей степени он сказался на работе советской разведки – разведки России, которая не только лишилась своей идеологической составляющей, но и того контингента, на который она опиралась. Кризис выявил и недостатки в работе ЦРУ, которое оказалось не только не готовым к кризису, но и не сумело реализовать открывшиеся возможности по захвату полного доминирования. Национальные разведки других крупных «игроков» также оказались не готовы к кризису и пытались остаться на тех же позициях. Кризис национальных разведок обозначил проблему разработки новых «правил игры».

2. Приспособление

позиция:

несмотря на необходимую консервативность, разведка адаптивная система, причем способность к приспособлению является условием ее существования.

пребывание в неизменном состоянии

может стать причиной изменений…

Н.Луман

Рациональная разведывательная деятельность способна осуществляться только благодаря присущей ей иррациональности. При этом рациональность – устранение того, что ей не подчиняется, иррациональность – приспособление к тому, что ей не подчиняется.

П.Сэлфинг

Существует банальное определение причин кризиса – условия изменились, а система не успела к ним приспособиться. Все просто, ясно и никто не виноват. К такому объяснению прибегает и разведка, успокаивая тем, что такие кризисы бывали и раньше и к новым условиям разведка когда-нибудь непременно приспособиться.

В способности разведки приспосабливаться никто не сомневается. Вот только причиной кризиса разведки является не изменение условий ее деятельности. Наоборот. Изменение условий деятельности разведки является следствием ее, разведки, кризиса. Вряд ли это положение понравится кому-либо в разведке. При этом мало кто оспорит тот факт, что изменение условий разведывательной деятельности в значительной степени есть последствие самой этой деятельности. Возникает ложный парадокс – успехи и неуспехи разведки в любом случает затрудняют ее дальнейшую деятельность.

Трудно оспорить и то, что эффективность разведывательной деятельности напрямую зависит от ее соответствия условиям в которые она погружена. И чтобы эти условия не менялись разведка «должна» прекратить свою деятельность. Собственно говоря, так и происходит. После каждого очередного «шпионского скандала» разведка временно «замирает», резко снижает свою активность, в иллюзии, что через некоторое время все восстановится.

Вот только восстанавливать что-либо разведка не может. Да и не должна. Изменение условий разведывательной деятельности является последствием использования разведкой ее собственных средств и методов. Отказаться от них она не может и потому ее приспособление к новым условиям базируется на одном – терпеливом ожидании восстановления стабильности.

И это вовсе не оборонительная и тем более не пассивная позиция. Разведка осознает – оборона всегда приводит к деградации возможностей, восстановить которые бывает практически невозможно. Изменение условий разведывательной деятельности на самом деле является результатом нарушения кем-то из партнеров «правил игры», причем зачастую этот партнер вполне осознанно идет на подобное нарушение. Оно может быть связано, например, «с требованиями момента», когда исполнители власти требуют пресечь деятельность «вражеской разведки», или непрофессиональными действиями самой разведки. В любом случае нарушение «правил игры» указывает на недостатки разведки, на ее слабости или даже бессилие.

Выход из кризиса соответствия связан с восстановлением работоспособности разведчика, наиболее уязвимым элементом деятельности которого является система его восприятия и оценки. Если эта система входит в противоречие с другими воздействующими на разведчика идеологическими системами, то это, почти всегда, заканчивается разочарованием, разочарованием разведчика и в разведчике. Разведчику почти невозможно пересмотреть свои убеждения, которые сложились в результате взаимопроникновения его личных и социальных ценностей и смыслов, переосмысленных с позиции разведывательной деятельности. И если возникают идеологические противоречия, то, для того, чтобы оставаться в профессии, разведчик вынужден либо скрывать свои убеждения, либо оставить свою профессию или только демонстрировать свою активность.

Собственно говоря, у разведки нет реальных возможностей предотвратить неизбежное развитие противоречия между идеологией разведчика и идеологией и практикой разведывательной деятельности. Разведка знает об этом и никогда не признается в этом своем знании. Конечно, она пытается предотвратить подобное развитие событий путем постоянной адаптации собственной идеологии и превращении ее в идеологию разведчика. И это удается разведке в начале деятельности разведчика, что требует от него добровольного и осознанного принятии им всех ценностей разведки, признании возможности использования ее средств и методов, а, следовательно, и того образа жизни, который предопределяет разведывательная деятельность.

Условием успешной деятельности является полное и окончательное признание этих ценностей, что вовсе не гарантирует возможность будущих разочарований. И первым испытанием для разведчика становится та страна, в которой ему придется работать. Он вынужден «проникнуть» в те социокультурные и ментальные особенности страны пребывания. При этом он должен принимать эти особенности, следовать им, признавать их право на существование, осознавать их неизбежность. В результате разведчик может «влюбиться» в страну, что способно существенно затруднить его работу. Неудивительно, что во многих случаях разведчик искусственно формирует свое внешне пренебрежительное отношение стране пребывания и ее народу, что помогает ему избежать своих внутренних противоречий и конфликтов. Впрочем, такая реакция зачастую бывает и в результате неудачной работы разведчика, который таким образом пытается оправдать эти неудачи.

Адаптация для разведчика – это в первую очередь принятие чужой ментальности, чужого образа жизни как данности, с которой не просто следует считаться, но с которой нужно работать, как с объективной необходимостью. Принимая эту данность, сотрудник разведки остается в системе собственных идей и ценностей и не только не меняет их, но и пытается еще более убедить себя в их истинности. Иногда это приобретает искусственный характер и тогда будущее разочарование неизбежно. Разведчик не может позволить себе быть ортодоксом или фанатиком какой-то идеи, убеждая себя в том, что только его идеи, убеждения, взгляды и т.п. являются истинными, и только они имеют право на существование. И это для разведки принципиально. Ведь всякая эрозия ценностей разведчика была и остается главной кадровой проблемой разведки.

Установление соответствия разведки – это в первую очередь проникновение в ментальность (образ мысли) тех, с кем она будет взаимодействовать.

Она точно не англичанка. Англичане так хорошо не говорят по-английски.

Б.Шоу

Разведка должна поддерживать соответствие своему заказчику, которым является не весь социум, а только исполнители власти. Причем разведка, а не заказчик, должна адаптироваться, т.к., как ей кажется, она абсолютно зависима от него. И это постоянно и целенаправленно внедряется в сознание всем сотрудникам разведки, что на каком-то этапе становится одной из составляющих будущего кризиса.

Не удивительно, что при таком «понимании» под заказчиком понимают все что угодно – власть, государство, государственную власть, исполнительную власть, президента и т.п. Возможно потому, что такое «понимание» привлекает своей простотой и очевидной понятностью – только президент дает указания своей разведке, только правительство и законодатели утверждают ее бюджет и т.д. А потому нет никакой необходимости искать некоего иного, какого-то таинственного, скрытого заказчика разведки.

Это вполне устраивает исполнителей власти, которые как раз формируют и пропагандируют ее. Все эти президенты, руководители, премьер-министры, правители и т.п. во взаимодействии со «своей» разведкой пытаются в первую очередь реализовать свои представления о том, что и как должна делать власть и как она должна управлять страной. И поэтому каждый новый исполнитель власти как бы заново выстраивает свои отношения с разведкой, пытаясь руководить ею уже со своих, порой иных чем прежде, политических позиций.

В разведке подобную точку зрения могут поддерживать только те, кто назначен этими исполнителями власти, кто озабочен собственным карьерным ростом или сохранением своей позиции в системе властных полномочий. Причем их нельзя обвинять в карьеризме, приспособленчестве, беспринципности и прочее. Это их система ценностей, в истинности которой они абсолютно убеждены. Однако профессионал разведки знает, что тот, кто слепо и беспрекословно приспосабливается под заказчика, непременно проигрывает, неумолимо отставая и от изменения ситуации, и от противника. В данном случае это уже не адаптация, а приспособление под заказчика без учета специфики разведки.

Современный кризис соответствия разведки основан на ожидании заказов, «руководящих указаний». Если разведка длительное время ориентирована на ожидание заказов и сама не формулирует свои цели, то в результате формируется проблема «адаптации к самому себе» (Morin E., 1986), когда от нее ожидают либо только информации, либо только прогноза – что будет дальше? В лучшем случае, результат работы разведки точно соответствует заказу, что никогда не устраивает заказчика и он вновь ставит такой же новый заказ. Заказчику всегда нужна информация «здесь и сейчас», т.к. он постоянно опаздывает за ситуацией и лишь реагирует на ее изменения.

Подобная «адаптация» разведки к «заказчику» на самом деле не нужна ни ей, ни ее социуму, ни самому заказчику, а ее результат способен лишь утешать тщеславие исполнителей власти. Когда-то это заканчивается обвинением разведки в неточности поставленного ею продукта, в некомпетентности и неспособности выполнять заказы. И это становится своеобразной платой разведки за такую «адаптацию».

Адаптация – это установление или восстановление соответствия. Не может быть соответствия разведки заказчику, точно также как и заказчика своей разведке. Возможно только соответствие между ними и оно заключается в следующих пространствах их взаимодействия: – легитимация разведки и ее деятельности, т.е. демонстративное признание исполнителями власти от имени всего социума права разведки выполнять все ее функции с использованием присущих ей средств и методов в рамках идеологии разведывательной деятельности; – формирование целей и заданий разведки, на основании закономерностей разведывательной деятельности, с одной стороны, и тенденций эволюции социума, с другой стороны; – управление разведкой, как социальной системой, через финансирование ее деятельности и реализацию ее результатов. Практически никогда все исполнители власти не принимают подобного соответствия, на что способна только действительная элита социума.

Кризис соответствия разведки зачастую связан с попытками заказчика политизировать задания, тем самым превратив ее в специфическое средство борьбы за власть. Принятие к выполнению таких заказов, делает для исполнителей власти разведку «своей», хотя исторический опыт показывает, что профессиональная разведка никогда не была чьей-то. Исполнителям власти могло казаться, что разведка служит только им, причем они сами никогда не были полностью в этом уверены. Возможно отчасти осознавая это, исполнители власти постоянно требуют или по крайней мере ждут от разведки подтверждения своей лояльности, которой для них никогда не бывает достаточно. Более того, чем больше таких «доказательств» предлагает разведка, тем больше у исполнителей власти сомнений относительно их истинности.

Как бы взамен разведка получает от исполнителей власти постоянно расширение ее полномочий, что только внешне демонстрирует признание ее легитимности. В действительности расширение полномочий требует все новых и новых подтверждений законности этих полномочий, и весьма скоро, вставшая на этот путь администрация, уже не в состоянии демонстрировать эти подтверждения. Логичным завершением обычно бывает «обнуление» легитимности, которое происходит всякий раз после смены исполнителей власти. Новые ее представители вынуждены заново подтверждать законные полномочия разведки.

Формальным заказчиком для разведки являются исполнители власти социума. Только исполнение заданий истинного заказчика способно обеспечить разведке должный уровень ее соответствия.

Любой кризис разведки в той или иной степени «завязан» на кризисе соответствия ее сотрудников идеологии разведывательной деятельности. Этот кризис возникает сразу на ранних стадиях вхождения начинающего сотрудника в разведывательную деятельность, что кажется вполне естественным. Он сопровождается определенной «ломкой», попыткой сделать с собой все, что требуется, лишь бы соответствовать этой деятельности. Однако затем, зачастую вне зависимости от достигнутых результатов, сотрудник вступает во вторую часть такой адаптации, пытаясь уже разведку приспособить под себя, что чаще всего выражается в попытках определить где и что разведка может принести ему самому, и как она обеспечит его комфортное существование. И надо признать, что далеко не всегда сотрудник разведки успешно выходит из этого кризиса соответствия. Только некоторые действительно находят свое место в разведке и становятся разведчиками, в то время как большинство удовлетворяется, становясь ее сотрудниками, а незначительное меньшинство, так и не пройдя испытание адаптацией, либо покидает разведку, либо предает ее.

Адаптация сотрудника разведки – это всегда формирование его собственной, индивидуальной, интимной системы ценностей, в которую равновесно, непротиворечиво вплетаются и его собственные убеждения, и ценности, которые предлагает ему разведка. В результате должно произойти объединение, трансформация их в единое и неразрывное целое, в котором уже невозможно определить, что от его индивидуальности, а что от разведки. Удержать это единство можно только в условиях того своеобразного поля напряжения, которое создается и поддерживается соратниками-профессионалами, единомышленниками. Только так формируются субъективные смыслы, которые крайне редко разрушаются и которыми руководствуется разведчик всю свою жизнь.

Однако в настоящее время «смысл» становится все более и более «ограниченным ресурсом» (Ю.Хабермас) и ожидания субъекта уже не связываются со смыслом существования, который все чаще подменяется понятием успеха. Именно он рассматривается исполнителями наиболее эффективным средством управления субъектом и потому широко и повсеместно внедряется в идеологию социума. Противостоять этому может только сформированная способность сотрудника разведки «возвращаться к самому себе», убеждаться в истинности своих смысловых базовых ценностей. Иначе ему грозит разочарование равносильное утрате жизненного смысла, что несовместимо с работой в разведке. Зачастую это завершается признание того, что служения разведке было ошибкой, основанной на ложных идеалах. И тогда измена разведке уже кажется вовсе не изменой, а компенсацией за бессмысленно прожитые годы и возможностью начать «новую жизнь».

Пожалуй, главным в преодолении кризиса соответствия сотрудника разведки ее деятельности состоит в добровольности принятия им идеологии разведки в полном, без каких-либо исключений, ее объеме. Казалось бы, очевидно требование в действительности на практике приобретает и достаточно часто некий извращенный смысл и своеобразную форму. В первую очередь добровольность предопределяет отсутствие какого-либо насилия над будущим сотрудником разведки; ему ничто не навязывается, но при этом для него не делается никаких исключений из этой идеологии. Он либо принимает ее полностью, либо отказывается служить ей. Это делает необходимым максимально полное и откровенное раскрытие этой идеологии, которая ни в какой из своих составных частей не должна стать для сотрудника разведки сюрпризом, ни в положительном, ни в отрицательном смысле.

Добровольность подразумевает и отсутствие какой-либо жертвы со стороны будущего сотрудника, он должен быть уверен, что все те ограничения, которые он на себя принимает, соответствуют его личным особенностям, симпатиям и не становятся для него некой платой за возможность работать в разведке, платой, которую он сможет когда-нибудь потом компенсировать. И конечно разведка не должна ни в какой форме ассимилировать своего сотрудника, не требовать от него отказа от самого себя, от своей индивидуальности. Более того, она должна гарантировать ему возможность развития этой индивидуальности в рамках разведывательной деятельности, возможности воплощения его индивидуальности, чему идеология разведки не только не противоречит, но как минимум способствует. В широком смысле слова разведка и ее идеология позволяет своему сотруднику быть действительно свободным и заниматься той деятельностью, которая в максимальной степени соответствует его личности.

Все это отнюдь не противоречит тому факту, что разведка является открытой тоталитарной системой, в которой какая-либо свобода или даже разговоры о ней кажутся абсолютно немыслимыми. Но особенность разведки в том, что ее тоталитарность носит индивидуалистический характер, когда субъектом и объектом тоталитаризма является сам сотрудник разведки. Он сам определяет рамки свои поведения, подчиняется правилам и нормам разведывательной деятельности на основании принятия смыслов своего существования, которые не расходятся со смыслами разведывательной деятельности.

Поэтому сотрудник разведки никак не умещается в рамки того образа разведчика-фанатика, который предлагается читателям и зрителям. Деятельность фанатика – это деятельность абсолютного рационалиста, который на самом деле утратил всякую связь с реальностью. В совершении теракта он «нашел» оптимальный способ достижения своей цели, пусть это и будет стоить ему его жизни. Он свято верит в необходимость цели, которая полностью его оправдывает в его собственных представлениях.

Действия сотрудника разведки максимально иррациональны, как бы парадоксально это не прозвучало. Иррациональность этих действий определяется тем, что никакими наградами, поощрениями, льготами и т.п. невозможно компенсировать индивидуальные затраты сотрудника разведки. Его действия и полученные результаты не приносят ему славы и популярности, а затраченные усилия порой измеряются самой жизнью. И он, зная об этом, с полной отдачей решает поставленные задачи, осознавая, что если на индивидуальном уровне его действия иррациональны, то на уровне социума они квазирациональны уже потому, что обеспечивают существование этого социума.

То, что сотрудник разведки не фанатик и в принципе не может им быть, доказывает его способность к постоянной рефлексии (самоанализу, самопониманию, самопознанию). Этим он обеспечивает мониторинг своего соответствия условиям своей деятельности, своей готовности к тем или иным действиям и контролю за их последствиями. Утрата этой способности приводит к редукции открытости сотрудника разведки к новой информации, изменениям как вне себя, в собственном социуме, так и «внутри самого себя», что чаще всего проявляется в развитии цинизма, прагматизма и «голого профессионализма». Исчезает идеализм, девальвируются ценности, которые превращаются всего лишь в ритуальные декларации. Традиции превращаются в механические ритуалы, а искренние отношения с коллегами подменяются правилами «хорошего тона», игрой, корпоративной этикой.

Поддержание соответствия сотрудника разведки – есть его способность постоянно «возвращаться к самому себе», к своим базовым ценностям, сверяя их с действительностью.

В этой связи одной из проблем разведки является недостаточность тех ее действий, которые помогают сотруднику поддерживать его соответствие разведывательной деятельности. Разведка нашла только один способ такой поддержки – обращение и почитание накопленного опыта. Обосновывая это стремление уважать достижения, сохранять память о тех, кто отдал большую часть своей жизни служению разведки и т.п., сотрудникам разведки предлагается считать этот опыт единственным критерием оценки настоящего и совершаемого здесь и сейчас, сознательно, но, чаще неосознанно, забывая, что тем самым предлагается ориентироваться … на прошлое, которое уже никогда не повториться. Обычно это выражается в формировании неких символов, которые объединяют всех в единое целое, причем это единство кажется понятным, знаемым, очевидным. Это, как кажется, подкрепляется исполнением ритуалов, призванных нейтрализовать всяческие сомнения в истинности и необходимости всего того, что делает разведка. Впрочем, и того, что она не делает.

Все что делает разведка и сам сотрудник для поддержания соответствия идеологии разведывательной деятельности неизбежно приводит к формированию его веры в истинность обретенных им смыслов существования. Эта вера не является догматичной, но остается без критического анализа на всем протяжении работы сотрудника в разведке. И он, сам того не осознавая, боится ее утратить, осознавая, что результатом этого будет разрушение его соответствия с разведкой. После этого он уже не сможет выполнять ее задания и тем самым утратит смысл своего существования. Обычно такие истории заканчиваются весьма трагично. И разведка знает об этом. Знает она и то, что сотрудник разведки не верящий в истинность им совершаемого существует в «изолированной реальности». (К.Ясперс)

Но и эффективно действовать в контексте не критической веры сотрудник разведки долго не может. «Спасает» положение мифотворчество, которое, однако, несет в себе еще больше шансов формированию кризиса соответствия.

Поддержание соответствия сотрудника разведки идеологии разведки – это формирование его веры в истинность смыслов существования.

Впрочем, основания для веры и неверия всегда содержатся в сотруднике разведки. Они могут усиливаться или ослабевать, но никогда не исчезают полностью. В этом и «сила и слабость» сотрудника разведки.

Что дальше?

1. Наиболее эффективно преодолевать кризис соответствия разведки можно только через постоянное поддержание этого соответствия. Для этого разведка должна не приспосабливаться к естественным изменениям условий своей деятельности, а формировать их в соответствии с принципом – миг нынешний есть результат вчерашнего.

2. Эффективность соответствия определяется способностью разведки придерживаться собственной идеологии, учитывая и нейтрализуя любые внешние навязывания.

3. Одним из направлений выхода разведки из кризиса соответствия является отказ от формирования у сотрудника разведки веры в истинность неких общих и единых для разведки ценностей, основанных на накопленном опыте, и переход к формированию его собственной уникальной и неповторимой ментальности, проникнуть в которую не может ни потенциальный противник, ни вероятный его помощник, для которого он будет «своим», близким, понятным и потому надежным партнером.

3. Задачи

позиция:

задачи для разведки – это проблемы заказчика. Задачи разведки – это проблемы обеспечения ее существования и функционирования (внутренние задачи). Цели разведки определяются проблемами существования ее социума и формулируются самой разведкой.

Постановка задачи еще не означает необходимости ее решения.

П.Сэлфинг

Разведка порой «тонет» в очевидности своих понятий, когда все вроде бы понимают друг друга, хотя, на самом деле, каждый говорит о чем-то своем в полной уверенности, что все остальные «правильно» его понимают. Это в полной мере относится и к «задачам разведки», «понимание» которых почти всегда сводится к добыче информации. Столь же понятны и причина подобного понимания – принято считать, что заказчику нужна информация для принятия решения по некой проблеме, а потому почти все что делает разведка это и есть получению такой информации. Что как раз и указывает на очередное несоответствие действительным ее функциям.

С задачами все «ясно» – они формулируются заказчиком (иначе и быть не может, ведь он оплачивает разведывательную деятельность) и, так сказать, в готовом виде предлагаются разведке для исполнения (решения). Возможно, что именно такое «понимание» задач разведки и стало одной из причин подспудного формирования кризиса соответствия разведки ее идеологии.

Нет ничего странного и в том, что такое «понимание» до сих пор остается доминирующим. Оно весьма комфортно и исполнителям, и самим заказчикам, если, конечно, они руководствуются не своим профессионализмом, а стремлением максимально долго сохранять свое социальное положение. Эта комфортность подкрепляется уверенностью заказчика в истинности такой свое позиции потому, что она … «очевидна» (К.Ясперс)

Задача для разведки – это всегда косвенное или прямое выражение проблемы заказчика, выражение его неспособности принять то или иное решение без помощи разведки или воплотить уже принятое решение без использования средств и методов разведывательной деятельности. И заказчику не важно что такой подход не только ограничивает действительные функции разведки, но и субъективирует сами задачи, сколь бы ни важными они ни были. Эта субъективность отражает не сущность проблемы, которую решает заказчик, а то, как эту проблему он понимает. И нет никаких гарантий, что это понимание верно, точно и полно отражает проблему, ее истинную значимость для социума.

При таком пассивном, исключительно исполнительском отношении разведки ее техническая задача сводится к одному – исполнять волю заказчика, который предлагает ей сделать то-то и то-то, за что и выплачивает соответствующее вознаграждение.

Подобная концепция исполнительной роли разведки противоречит ее имманентной (присущей только ей) идеологии и превращается в одну из причин формирования кризиса соответствия. Действуя в рамках этой концепции, разведка оказывается заложником заказчика, его представлений о проблемах, стоящих перед социумом и субъективного восприятия того, как следует выходить из этих проблем. При этом всякая смена заказчика или изменение им своего политического курса вынужденно приводит к коренному пересмотру всей деятельности разведки.

Задачи для разведки должны соответствовать ее имманентной идеологии и объективным проблемам ее социума, а не субъективным представлениям заказчика.

Поддержание соответствия задач разведки ее имманентной идеологии возможно только если:

– разведка уверена – заказчик достиг уровня действительного понимания той проблемы, которую он предполагает решать с ее помощью, что возможно после анализа сформулированной задачи;

– обязательным критерием оценки этой формулировки будет степень понимания заказчиком того, что проблема – это ограничение возможностей его действий, а решение проблемы – это снятие подобных ограничений;

– при этом в задаче должны быть отражены последствия решения проблемы для социума, и в первую очередь проблемы связанные с обеспечением его безопасности.

Чаще всего задачи для разведки предлагаются ей в виде заданий, связанных с поиском ответа на вопрос – «Что происходит?». И только тогда, когда заказчик не может определиться со своими действиями в новой ситуации, он формулирует новое задание – «Что делать?». В дальнейшем заказчик, приняв то или иное решение может предложить разведке – «Выполнить определенные действия и достичь таких-то результатов…».

Решая поставленную задачу, разведка становится фактическим участником принятия решения, «входит» в проблему и начинает подбирать максимально полную информацию по ней. Порой только она обладает всем набором подробностей и значимых моментов по проблеме и не сообщает о них заказчику только потому, что он требует только самые главные информационные элементы, считая их достаточными для принятия решения. Тем самым разведка готовиться к возможному следующему заданию – «что делать?», а иногда заранее разрабатывает варианты ответа. Более того, разведка, в зависимости от содержания проблемы, может продолжать готовиться к каким-то своим действиям уже без постановки перед ней такого задания.

Подобное предвосхищение событий совершенно по-иному высвечивает роль разведки в формулировании заданий. Исходя из знания проблемы, глубины проникновения в причины ее возникновения и развития, осознания ее значимости для социума, разведка оказывается способной самостоятельно формулировать свои задачи и предлагать их потенциальному заказчику. В случае успеха, заказчик может возвращать разведке эти задачи уже в качестве конкретного задания. Если разведка обладает необходимым информационным потенциалом, если ее сотрудники профессионально отслеживают развитие своего социума и условия его взаимодействия с другими социумами, то она способна и прогнозировать возникновение тех или иных проблем, к решению которых заказчик может привлечь разведку.

Имманентная идеология разведывательной деятельности предопределяет ее способность самостоятельно формулировать свои задачи и приступать к их решению по согласованию с заказчиком.

Я не вижу причины, по которой мы должны стоять и смотреть, как страна становится коммунистической из-за безответственности ее собственных граждан.

Г.Киссинджер

При этом легитимность таких задач подтверждается их согласование с заказчиком и разведки является всего лишь инструментом государства, исполнителей власти. Соблюдается и иллюзия о ее полном подчинении и управлении заказчиком.

Довольно сложно однозначно определить, чего в такой форме взаимодействия разведки с заказчиком больше, страха перед ответственностью, лукавства, искренней уверенности или отказа от собственной позиции. Это особенно странно, если учесть, что разведка, как и всякая социальная система, обладает присущей ей автономией, которая распространяется и на определение ею задач своей деятельности.

Разведка, как полноправная социальная система, несущая ответственность за существование своего социума, не просто имеет право, но и обязана, самостоятельно формулировать задачи для своей деятельности и добиваться от заказчика их постановки в качестве задания. Это не просто ответственность некой структуры в государственном аппарате, и уж тем более не ответственность перед теми или иными, сменяющими друг друга, исполнителями власти, деятельность которых ограничивается продолжительностью их пребывания во власти. Это ответственность и перед эволюцией своего социума, как бы этот социум не относился к собственной разведке, и ответственность перед собственным предназначением.

Разведка пытается дать ответы на

вопросы, которые ей никто не задает.

шутка разведчика

Если считать, что только заказчик имеет право формулировать задачи разведки, то она может быть «озадачена» решением всех тех проблем, которые стоят или могут встать перед заказчиком. При этом заказчик будет ожидать от разведки «снятия» той неопределенности, которая составляет для него эмоциональную составляющую каждой проблемы. Неопределенность парализует принятие осознанных решений, продуцирует хаотические действия, что только усиливает эту неопределенность. В нейтрализации этой неопределенности, что возможно через получение информации, заказчик и видит смысл существования разведки.

Как род деятельности, разведка представляет собой организованные мероприятия, направленные на получение сведений, проверку их во всех деталях, систематизацию их в большое целое, дающее возможность предвидеть ход событий.

Л.Фараго

Опасность такого подхода не только в искусственно сокращении функциональности разведки. Дело в том, что заказчик руководствуясь этим принципом идет дальше считая критерием правильного решения наступление определенности. При этом не учитывается и то, что определенность «делает» проблему решенной лишь с эмоциональной точки зрения, когда заказчик может сказать себе – «теперь понятно что и как надо делать».

Делай то, что должно. Но не более того.

П.Сэлфинг

«у аналитиков появилась новая задача: разгадывать тайны» (B.D.Berkowitz, A.E.Goodman) и «разведчикам и аналитикам необходимо переключиться с секретов на тайны» (S.Landau)

Подобный призыв входит в некоторое противоречие с казалось бы общепринятой точкой зрения о том, что «разведка занимается чужими секретами». Однако дело не в некой новой моде и уж тем более речь не идет о «споре о словах». Вопрос как раз в соответствии разведывательной деятельности ее имманентности, ее сущности.

Поиск секретов, их обнаружение и открытие есть всего лишь получение сведений о тех процессах, которые происходят в рамках уже известной и в значительной степени понятной системы. Так разведка одного государства собирает сведения о другом государстве, стремясь в первую очередь восполнить недостающие, скрытые и скрываемые данные о нем. При этом разведка может выстраивать различные гипотезы о тех или иных вариантах развития событий и в соответствии с ними подключаться к ним. А заказчик уже обладает некоторым объемом представлениях о доминирующих тенденциях в чужом социуме, пытаясь принимать соответствующие решения. Чужие секреты известны тому, кто ими обладает. Все остальные лишь догадываются о их существовании.

Тайна относится к другому классу явлений. О ней не знает или всего лишь догадывается носитель тайны, но все остальные могут, в лучшем случае, предполагать возможность их наличия. Тайны относятся к тенденциям изменения самой системы, они еще себя зримо не проявляют, а существуют лишь в намеках, в косвенных признаках, обнаружить которые возможно лишь через контекстуальную интерпретацию. Она подразумевает не просто анализ происходящих в системе изменений, а их интерпретацию в соответствии с определенной концепцией, взятой разведкой за основу. Причем и сама эта интерпретация опосредована контекстом той ситуации в которой находится заказчик, социум заказчика, разведка и анализируемый процесс.

Сегодня проблема не в доступности информации, проблема – во внимании, которое мы готовы ей уделить.

Э.Цукерман

Что дальше?

1. Сформировавшаяся, как социальная система, в пространстве которой осуществляется специализированный вид деятельности, разведка способна прогнозировать те задачи, которая она будет вынуждена решать в тактическом и стратегическом будущем.

2. Однако это возможно только по мере познания разведкой присущих ей закономерностей, образующих смысл ее существования, смысл независимый от воли и желания кого бы то ни было. Являясь автономной социальной системой, разведка обязана выстраивать свое взаимодействие с потенциальными заказчиками, активно влияя на их понимание того, что способна и должна делать разведка.

3. Инициатива в формулировании и предложении таких заданий должна исходить от разведки. При этом заказчик не должен контролировать технологию разведывательной деятельности, обеспечивая тем самым соблюдения принципа невмешательства в ее осуществление. Только так заказчики и разведка могут соответствовать друг к другу в постановке задач и использовании их результатов.

4. Только в этом случае: а) заказчик не сможет редуцировать проблему до уровня своего понимания, и б) разведка не сможет редуцировать задания заказчика в соответствии с наличными возможностями и с собственным прогнозом о последствиях его исполнения.

5. Отказ от активной позиции в формировании задания обрекает разведку на кризис ее соответствия самой себе. В конечном итоге, она может утратить и способность самостоятельно формировать задачи по обеспечению своей деятельности средствами и методами.

6. Предложенная заказчику информация способна уменьшить его неопределенность, что отнюдь не гарантирует истинность принятого им решения. Степень уменьшения неопределенности не определяет необходимость данной информации. Эта необходимость определяется разведкой на основании ее представлений об основных тенденциях и закономерностях существования социума.

7. Только отказавшись, причем вполне осознанно и искусственно, от так называемой актуальности задач предлагаемых заказчиком, т.е. от их прямолинейного соответствию ситуации, разведка в большей мере сможет соответствовать своим функциям. Ее деятельность не должна быть синхронной обстоятельствам, а опережать их, предупреждая этим вероятные риски неопределенности, которые возникают только для тех, кто отстает от ситуации или всего лишь соответствует ей.

8. Не контролируемая разведкой постановка заданий уже опаздывает от ситуации. Эти задания утрачивают свою актуальность по мере осознания заказчиком формирующейся проблемы, хотя для самих заказчиков они и кажутся вполне актуальными. Такие задания уже прошли этап их осознания, что всегда «требует времени» (Т.Parsons. 1969).

9. Главная задача разведки в ближайшем будущем будет состоять в отслеживании возможного резкого и неожиданного изменения состояния иных социальных систем, в том числе их ускоренного и опережающего всех остальных развития в научно-техническом, идеологическом, социальном и т.п. плане и активном, всестороннем и бескомпромиссном противодействии этому.

4. Закрытая система

позиция:

основная проблема разведки – реализуя свое предназначение, максимально нейтрализовать закономерную тенденцию к превращению себя в закрытую социальную систему, что неизбежно привело бы к ее деградации.

Заявление о том, что разведка является закрытой системой, кажется вполне очевидным и не требующим никаких доказательств. Точно также, как и утверждение о том, что сама разведка создает эту закрытость, во всем себя засекречивая. Это так, если понимать закрытость только в контексте секретности и тех представлений о разведке, которые сложились у большинства. Впрочем, разведка сама «виновата» в таком отношении к себе большинства, целенаправленно «удовлетворяя» его интерес к себе этого большинства, распространением информации о наличии у нее каких-то особых средств и методов, специальных технологий и совершенно секретных способов управления людьми. Большинство почти никогда не догадывается, что таким образом разведка лишь легитимирует (узаконивает) право на существование и деятельность.

В разведке, как и в любой социальной системе, есть закрытые элементы, однако ее парадоксальным образом можно считаться одной из наиболее открытых социальных систем, так как она ориентирована на мониторинг ситуации, т.е. на отслеживание и получение информации, способной уменьшить неопределенности процесса принятия решений. Она должна быть максимально открыта «на вход и на выход», на поиск, получение и производство информации, и передачу ее, как можно большему количеству заказчиков. Закрытой частью разведки могут быть механизмы и технологии ее деятельности, которые являются всего лишь профессионально осмысленными обыденными действиями людей. В этом контексте разведку с полным основанием можно считаться системой профессионального управления информацией, и даже в том случае, если она проводит некие операции, они, в своей основе, опять же, представляют собой форму управления информацией.

Не делает разведку закрытой системой и произведенная ею так сказать секретная информация, которая в конечном итоге распространяется среди большинства, правда в уже специально подготовленном виде и без ссылок на разведку, как на ее источник. Эта информация, в снятом виде, содержится в принятых заказчиком решениях, а потому она доходит до всех, кто занят их реализации. А то, что большинство не знает, что и как делает разведка всего лишь бытовая формальность, которая, впрочем, характерна для каждого вида деятельности.

За закрытость разведки часто принимают ее самодостаточность в разработке собственных, только ей присущих комбинаций средств и методов, которые в той или иной форме встречаются и в других видах деятельности. В них нет ничего секретного. Использование в разведке каждого такого средства или метода по отдельности не несет в себе ничего секретного. Так сказать, «разведывательную специфику» эти средства и методы приобретают только в их, всякий раз уникальной, комбинации, которая разрабатывается применительно к конкретным и потому неповторимым условиям. При этом разведка адаптирует, состыковывает эти средства и методы таким образом, чтобы они для окружающих были бы вовсе «не видны» в качестве каких-либо средств и методов, а воспринимались бы как простое продолжение жизни.

Разведка в принципе не может быть закрытой системой. Она функционирует как максимально открытый приемник и столь же максимально открытый передатчик информации.

Действительной проблемой разведки на самом деле является ее естественное тяготение к ненужной и потому вредной для нее искусственной закрытости. Основные причины такого тяготения не связаны с технологией деятельности, со сложностью решаемых задач и даже не с условиями их исполнения. Они в так называемом «человеческом факторе», когда принадлежность к разведке воспринимается как нечто таинственное, секретное, элитарное и т.п. Это приводит к совмещению секретности и закрытости в сознании и поведении сотрудников разведки, что уже стало своеобразным «профессионально-культурным» кодом, который может оказывать серьезное негативное влияние на эффективность деятельности разведки.

Так «закрыть» может использоваться и для сокрытия собственных провалов и ошибок, для завышения стоимости произведенного разведкой продукта. Но, чаще всего, это стремление к закрытости неосознанно и проистекает из пресловутых «очевидности и необходимости», когда лучше предпринять дополнительные меры безопасности, чем допустить утечку информации. Нельзя отрицать в этом «человеческом факторе» и проявление зачастую неосознанного стремления к демонстрации своей избранности, уникальности, принадлежности к чему-то значимому, что недоступно всем остальным. Однако, все это не «закрывает» разведку.

в правильной рабочей среде сотрудники должны думать об удовольствиях не меньше, чем об открытии.

У.Уитни

Закрытость, как дополнительная мера безопасности, может использоваться и для создания новых организационных структур, что в большей степени указывает на неуверенность разведки в эффективности функционирования уже существующих подразделений.

Было бы неверно предполагать, что профессионалы разведки не осознают отсутствие каких-либо гарантий относительно того, что новые структуры будут работать лучше. Подобные структурные изменения являются одним из показателей нарастающего кризиса в разведке, когда ее структура начинает искусственно не соответствовать идеологии ее деятельности. Идеологии заведомо консервативной хотя бы потому, что каждая разведка формировалась на основании только своего индивидуального опыта, который всегда кажется единственной и главной ценностью. И разведка помнит, что каждая ее ошибка – это чья-то судьба.

При всем разумном организационном консерватизме разведки его стагнация или всякая структурная «революция» приводят к пусть и временному, а иногда и к затяжному кризису. И всякий раз он в той или иной мере связан с отсутствием четкого осознания того, что такое оптимальная структура, и не является ли очередное предложение по ее изменению очередным административным зудом сменившегося руководства. А в результате разведка превращается в огромный, малоподвижный и почти неуправляемый механизм, который, как иногда кажется, занимается обслуживанием самого себя.

Соблазн оптимизации структуры разведки связан со стойкой иллюзией – система становится более безопасной и управляемой в результате разграничения полномочий подразделений. Эта иллюзия имеет вполне объективное основание – структурная перестройка обладает некой обратимостью. Кажется, что всякое структурное преобразование, создание нового подразделения, всегда может быть отменено и вновь преобразовано, что позволяет реально контролировать функционирование и управлять.

Разведка пытается бороться с необратимостью последствий своей деятельности. Ей присуще стремление исправлять допущенные ошибки, несмотря на то, что профессионалы разведки однозначно осознают, что никакие ошибки разведки уже нельзя исправить. Они также понимают, что можно устранить причины совершенной ошибки, правда нельзя устранить причины будущей ошибки.

А одним из способов борьбы с ошибками является очередная структурная перестройка. Иного разведка еще не придумала. Со стороны кажется, что, занимаясь очередной структурной перестройкой, разведка просто борется с депрессией, неизбежной после каждой ошибки. Вот только «лекарство» оказывается слишком дорогим, т.к. никакая структурная перестройка ничего не гарантирует, и бессмысленным, т.к. совершенная ошибка почти никогда не повториться.

Решить проблемы разведки, вывести ее из кризиса невозможно откровенно административными мерами структурной перестройки. Необходима рефлексия, самоанализ, самопознание и самоосознание, которые способны возвратить разведку к собственной присущей только ей идеологии. Все остальное – позиция заказчика, некие колебания в условиях деятельности, удачи и неудачи можно рассматривать всего лишь как дополнительные импульсы для подобного самоанализа. В результате разведка становится еще более «открытой».

Что дальше?

1. Чем быстрее разведка осознает иллюзорность структурной перестройки собственной деятельности, как средства борьбы с ошибками и их последствиями, тем меньше будет вероятность формирования кризиса соответствия.

2. Структурная перестройка не помогает и повышению эффективности управления разведывательной деятельностью. Более того, структурная «революция» разведки не способна преодолеть необратимости совершенного ею, и приводит лишь к утрате управляемости разведывательным процессом. В любой структурной перестройке существует «субъективный след», те самые индивидуальные интересы ее инициаторов и участников, которые способные сделать любую перестройку средством реализации именно этих интересов.

3. В случае реальной необходимости целесообразно создавать временные целевые структурные подразделения ориентированные на конкретные задания. Однако, используя их преимущества – мобильность, адаптивность, инвариантность форм работы и т.п. – следует жестко отслеживать временной период их функционирования с обязательным их расформированием после решения поставленной задачи. Практика использования таких подразделений способна доказать целесообразность децентрализации разведки в целом.

«Закрытость» разведки невозможна уже потому, что она обречена на взаимодействие со своими партнерами – другими социальными системами социума, задания которых разведка, собственно говоря, и выполняет. Комплементарность разведки – это ее способность устанавливать и поддерживать эффективное взаимодействие со всеми своими потенциальными партнерами по всему спектру своей функциональности. Любая разведка стремится к максимальной комплементарности и только через взаимодействие с партнерами-заказчиками она и способна функционировать. Через систему своих связей разведка получает задания и реализует продукт своей деятельности, получает информацию и оказывает влияние на развитие ситуации.

Характер комплементарности разведки, результативность ее взаимодействия с партнерами, позволяет определять ее эмерджентность – тот уровень развития, которого она достигла и насколько она способна самостоятельно: а) определять собственные функции, а, следовательно, и задачи, б) производить свой продукт, в) средства и методы этого производства и г) разрабатывать собственную идеологию и отслеживать соответствие своей деятельности этой идеологии.

Кажется очевидным, что всякая разведка должна стремиться к максимуму своей компетентности, что включает в себя и развитие ее взаимодействия со своими партнерами. Вот только практика показывает – бесполезность ожидать от заказчика стратегически ориентированных заданий. Они, эти заказчики, при всем демонстративно уважительном отношении к разведке, все равно воспринимают ее как свой собственный инструмент, как средство достижения своих целей. Их задания ориентированы на принцип «здесь и сейчас», когда ситуация для них настолько сложна, что без помощи разведки они сами не могут принять решение.

Во взаимодействии с партнерами разведка вынуждена занимать активную позицию – обеспечить прогнозирование основных тенденций в развитии социума, предусматривать это развитие и продуцировать те задачи, которые и следует предложить партнерам-заказчикам.

любое единство, используемое в системе, (…) должно конституироваться ею самой, а не вносится из ее окружающего мира.

Н.Луман

Закрытостью разведки нельзя назвать и необходимое сокрытие ею своих технологического функционирования. Она вынуждена идет на существенные затраты для осуществления подобного сокрытия. (E.Morin.1977) Вся ее технология подвергается необходимому жесткому засекречиванию, что может стать причиной формирования кризиса соответствия. При этом степень секретности, ее характер должен определять не субъективными представления сотрудников и даже не накопленным опытом, а идеологией разведывательной деятельности, которая предполагает разумную достаточность. Уровень профессионализма разведки, ее зрелость и, в конечном итоге, эффективность определяется способностью поддерживать эту разумную достаточность, сохраняя необходимую открытость и столь же необходимую закрытость от проникновения потенциального противника.

Только это позволяет разведке оставаться самореферентной системой, т.е. сохранять собственную автономность и независимость существования, способность заниматься самоанализом, воспроизводить себя, самоорганизовываться и самоосуществляться. Эффективная разведка существует автономно от социума, причем ее автономность характерна только для разведки, в то время как другие автономные социальные системы социума существуют и действуют по другим правилам.

Автономность разведки в первую очередь связана с ее самодостаточностью, которая проявляется в способности самостоятельно выполнять поставленные задания, определять перспективные задачи своей деятельности и в определенной степени отслеживать как происходит внедрение полученных ею результатов. Средства и методы своей деятельности разведка также создает самостоятельно не обращаясь ни к каким социальным структурам. И то, что разведка выполняет задания заказчика, который, как принято считать в этих заданиях выражает интересы всего социума, и то, что именно этот заказчик финансирует деятельность разведки и через него происходит реализация полученных результатов не ограничивает автономность разведки, а скорее очерчивает ее контуры. Автономность разведки «поддерживает» четкость определения ее идеологии, однозначность ее формулировок, но главное жесткая ориентация на ее соблюдение в практической работе.

Правда, когда разведка в полной мере достигает своей автономии или приближается к этой мере, она почти непременно начинает свое движение к собственному регрессу, который проявляется в виде корпоративного единства, сознательного отказа от дифференциации (разнообразия) практик поведения и ментальности, стереотипизации используемых технологий и т.п.

Без должного контроля за развитием автономности, она начинает «работать» против разведки. За такое развитие обычно принимают «накачивание» новой закрытости, всегда происходящее под лозунгом оптимизации и повышения эффективности. Поэтому разведка должна сама отслеживать рамки своей автономии на основании ее соответствия своей имманентной идеологии. Одним из критериев такого соответствия является эффект мультипликации (H.Spencer. 1887), т.е. способности системы самостоятельно продуцировать новые идеи и технологии, которые, в свою очередь, становятся основанием для эволюции этой системы как бы из самой себя. Для разведки эффект мультипликации выражается не в каких-то совершенно экзотических средствах и методах деятельности, которые изобрести она даже не пытается, а в разработке эксклюзивных, одноразовых комбинаций из уже апробированных средств и методов, которые подчиняются ее имманентной идеологии.

Разведка в своей идеологии не боится принципа «не наблюдаемости воздействия», который только при неверном его истолковании и применении способен приводить к закрытости системы. Обычно в примитивном толковании этот принцип понимается, как сокрытие действий разведки от противника. Однако не следует останавливаться на таком понимании, а нужно углубить его до уровня действительного профессионализма, когда действия разведки «сливаются» с обычными нормальными действиями любой иной социальной системы, когда они не заметны никому, ни противнику, ни участникам деятельности, ни кому-либо из сторонних наблюдателей. И этому очень помогает демонстрация очевидной таинственности разведки, ее «специфики», публичное обсуждение успехов и неудач и т.п., что, конечно же, никакого отношения к разведке практически не имеет.

Что дальше?

Для того, чтобы выйти из современного кризиса разведка должна осознать опасность своей склонности к закрытости, которая приводит к: а) постепенной деградации из-за отсутствия притока новых идей и канализации уже отработанных; б) возникновению у социума, не важно обоснованного или необоснованного, страха перед ее «злым умыслом» захватить власть, установить тотальную слежку, абсолютное управление всеми и т.п.

Если разведке не удается нейтрализовать эту тенденцию, социум начнет выстраивать оборону против того, что не понимает и от чего, как кажется, исходит опасность. Но обороняться постоянно социум не может и потому когда-то «нападет» на собственную разведку, принудив ее к собственной реконструкции, что никогда не заканчивается для нее позитивно.

Разведка должна смириться с тем, что эволюционный потенциал, закладываемый при ее создании в качестве социальной системы, постепенно растрачивается и практически исчезает через 20-30 лет функционирования. Постоянное пополнение инновационными включениями идей из других социальных систем помогает лишь блокировать развитие кризиса соответствия. Разведка нуждается в периодической смене парадигмы мышления (революции идеологии), что только отчасти связано с изменениями условий ее деятельности. В значительно большей степени необходимость такой смены определяется отставанием разведки от самой себя, от способности самостоятельно производить инновации.

В настоящее время для разведки существует только один вариант выхода из кризиса – превращение ее из некой специальной службы, обладающей исполнительными функциями и потому ложной закрытостью, в полноценную автономную социальную систему, обеспечивающую опережающее развитие своего социума и признание этим социумом легитимности своей разведки.

Единственное, что можно сказать с абсолютной уверенностью так это то, что никакие усилия по выходу разведки из кризиса за счет ее сотрудников, ущерба их положению, статусу, самооценки и смыслов существования, категорически недопустимо.

П.Сэлфинг

5. Разведка и цивилизация

позиция:

западноевропейская цивилизационная модель оказалась в кризисе собственной компетенции, после того, как, когда-то доминирующая, идеология перестала соответствовать эволюции социума. Разведка, так много сделавшая для доказательства тупика этой идеологии, как и должно быть, стала первой жертвой этого кризиса, что, однако, она не сумела вовремя обнаружить и предотвратить.

сущностная реальность природы нераздельна,

самодостаточна и завершена в себе самой.

П.Сэлфинг

Разведке нужен враг. Впрочем, как и в каждой деятельности нужен тот, чье сопротивление требуется преодолеть, с кем или с чем надо бороться. Система может эволюционировать только опираясь на сопротивление и чем сильнее это сопротивление, тем больший потенциал получает система в рывке собственных изменений.

И у разведки всегда был враг, который мог называться противником, соперником и т.п. Это входило в парадигму существования разведки и ее деятельности. Весь вопрос в том, что это за враг. Одно дело когда разведке предлагается враг выступающий, так сказать, логическим продолжением той идеологии и политики, которые доминируют в социуме и который на самом деле представлен этому социуму исполнителями власти. И тогда это не враг разведки, а враг исполнителей власти.

У разведки должен быть «собственный» враг, враг обоснованный имманентной идеологией разведки, «проистекающий» из нее. Он может совпадать с врагом исполнителей власти, может совпадать частично, но может быть и исключительно врагом разведки. Идеологическая парадигма европейской цивилизации подразумевала его существование, как вполне естественную свою часть. Но в конце ХХ века враг как бы исчез, что, впрочем, продолжалось недолго. Его надо было найти или придумать иначе кризис парадигмы цивилизация становился неминуем.

Однако это «исчезновение» врага успело охватить национальные разведки, что привело к практически массовой их реструктуризации. Тогда казалось, что изменение парадигмы существования требует, как минимум, изменения и парадигмы разведывательной деятельности, с поиском нового противника, иных средств и методов, других задач и т.п. Причем эта иллюзия распространилась не только на, так сказать, «проигравших», но и на разведку «победителей», интересное положение которых выразилось в утрате предмета труда. Маргинальность положения разведки усиливалась и с появлением новых идей о демократии, толерантности, правах человека, меньшинств и т.п., и т.д. Правда, вся эта идеологическая волна просуществовала весьма недолго, столкнувшись с реалиями и формирующимся новым противостоянием.

Наступил краткий период осознания глобализации интересов, в рамках которых уже не умещалась какая-либо доминантная идеология. Появилась возможность понять – противостояние должно быть заменено на парадигму совместного выживания в условиях глобального и всестороннего цивилизационного кризиса. Последовавшие друг за другом волны социально-экономического кризиса показали – западная цивилизация не обладает достаточной, для обеспечения поступательной эволюции и даже для безопасного существования, системой представлений и ценностей о том, что и как следует делать, к каким целям идти и от чего, устаревшего, следует отказаться. Правда, результатом стало наблюдаемое развитие дефицита смыслов.

Национальные элиты не сумели развить предложенный историей альтернативный проект цивилизации, а исполнители власти настолько испугались за свое существование во власти, что вызвали очередную волну умирающей парадигмы противостояния. Изменилась лишь идеологическая окраска этой парадигмы, когда на смену красного цвета пришел цвет зеленый, а деятельность разведки приобрела устойчивый оранжевый оттенок. И надо сказать, что опять же большинство поддалось на этот уже призрак уходящей в прошлое парадигмы. Слишком привычной и потому понятной и удобной она была – была возрождена идея нового противостояния, которое указывало, как и что следует делать, откуда исходят угрозы и где обитает зло. Казалось бы, начался его новый виток, но уже с новыми-старыми участниками. И тогда «вдруг» оказалось, что разведка и контрразведка крайне необходимы, т.к. для них появился «новый враг». И почти сразу забылось, что он существовал и прежде.

Начались очередные перетряски специальных служб, формировались, как бы образовывались, новые структуры, перед которыми были поставлены «новые» задачи. Очередной раз исполнители власти попытались преодолеть кризис национальных разведок иллюзорными средствами – изменениями в организационной структуре. Этим они поддержали легитимность разведки, несмотря на то, что она, казалось бы, «провалилась».

разведка занимается всеми вещами, которые должны быть известны еще до того, как предпринимается какая-либо акция.

А.Даллес

Однако очередная реконструкция разведок на самом деле завершилась всего лишь созданием нового узора из прежних кубиков, которые просто переложили, фактически так и не осмыслив изменившуюся ситуацию, а лишь попытавшись их с наибольшей выгодой приспособить для себя. А новый всплеск старой парадигмы противостояния как бы «снял» возможность и необходимость дальнейшего осмысления и разработки перспективной идеологии разведывательной деятельности. Вновь разведка была «брошена» на борьбу …с терроризмом, а затем и против старых врагов.

И все же изменения произошли. В виде перенацеливания разведок на 1. силовое вмешательство во внутреннее положение других стран и 2. использование киберпространства для получения информации и активного воздействия на изменения социумов. При этом главным направлением стало активное и агрессивное изменение систем исполнительной власти в странах и регионов перспективного влияния.

Нет ничего принципиально нового в этом перенацеливании. Может быть только то, что оно однозначно говорит о кризисе разведки, о том, что «чистыми» средствами и методами уже не удается решать поставленные задачи. Складывается впечатление, что некогда мощные национальные разведки, используя ослабление противников, отбросили прежние «правила игры» и перешли к откровенному насилию. Впрочем, и эта тактика не особенно нова. Она разрабатывалась долгие годы и иногда весьма успешно применялась, но иногда и давала сбои. Ее требовалось лишь усовершенствовать, а главное дождаться наиболее удобной ситуации распределения сил между различными мировыми центрами.

Однако представляется, что успех «цветных революций», задуманных и инспирированных разведками, может вскружить им голову и внушить уверенность в том, что они могут быть осуществлены в любом социуме. Эта иллюзия когда-то приведет к неконтролируемому развитию событий, причем инициативу способны перехватить разведки и спецслужбы других стран, которые в силу своего энергетического потенциала способны не только сопротивляться внешнему влиянию, но и самостоятельно оказывать политико-экономическое давление.

Череда «цветных революций», которые в действительности стали всего лишь переворотами, вызвали еще большую стратегическую неопределенность и неуправляемость. Более того, они даже не уменьшили так называемой террористической угрозы, уже потому, что борьба разведки с терроризмом в настоящее время приобрела виртуальный характер. Во многом это связано с тем, что понимание терроризма носит совершенно абстрактный и размытый характер, позволяя почти всякое действие называть актом террора.

Взрывы, захват заложников, выстрелы и т.п. являются квазиактивной формой проявления терроризма. Объектом террора является сознание человека, которое, после такого воздействия, в принципе дезорганизует его восприятие объективной действительности. В результате, измененное сознание террориста направляет его действия на формирование у большинства социума страха, неопределенности, неуверенности, ощущение беззащитности и безысходности.

всякое радикальное зло поднимается из глубины отчаяния.

Х.Арендт

В таком состоянии большинство утрачивает определенность существования, знание того, что ему надо делать, как следует себя вести, чтобы обеспечить собственную безопасность. Он склонен к хаотическим, неуправляемым действиям, способен быстро соглашаться и так же быстро отказываться, подчиняться и выходить из подчинения.

Установить контроль над восприятием, осознанием и осмыслением большинства окружающей действительности стало и задачей кибернетического направления деятельности разведки.

Наше понимание мира обусловлено средствами, которые мы используем для его познания.

П.Сэлфинг

В этом смысле данное направление может быть отнесено к информационному терроризму, средством деятельности которого выступает специально подготовленный информационный продукт, способный вызвать у большинства нужное восприятие действительности, а затем и вполне предсказуемые поведенческие реакции, запрограммированные в этой информации.

Возможности информационного терроризма вызывают неоправданно высокие ожидания, что приводит к искусственному игнорированию традиционных средств и методов разведывательной деятельности.

Все это ничего не меняет в кризисе разведки. Проблема в том, что она не замечает цивилизационных изменений в эволюции социумов. Исполнители власти в разведке не хотят, а, возможно, не могут, признать, что разведка оказалась неспособной предсказать и тем более предотвратить существенные изменения во взаимодействии социумов, где западноевропейская модель цивилизации и ее североамериканская разновидность в сущности терпит принципиальное поражение. При кажущемся сохранении подавляющей экономической и социально-политической мощи, эта модель постепенно и неуклонно утрачивает свои позиции и, осознавая это, элита видит единственную возможность продлить ее доминирование только одним путем – поддержание постоянной, активной и жесткой неопределенности существования в других центрах мира.

Иран – декабрь – 1977 год – отчет ЦРУ

Иран стабилен

Иран – август – 1978 год – отчет ЦРУ

Ситуацию в Иране нельзя считать как революционную или даже как предреволюционную.

Иран – декабрь – 1978 год

Шах Ирана в эмиграции. У власти аятолла Хомейни

В этой связи, так называемые, «оранжевые революции» следует рассматривать не как временное переустройство в тех или иных странах и даже не как изменение в регионе, а как удержание развития иной цивилизационной модели существования с помощью постоянной, целенаправленной и управляемой агрессивной нестабильности. А движущей силой этого удержания может быть только разведка.

Что дальше?

1. Ведущие национальные разведки неизбежно перейдут от так называемых активных мероприятий к операциям воздействия, т.е. к прямому и откровенному вмешательству во внутренние дела тех социумов, изменения в которых, по мнению исполнительной власти, подрывает существующую стабильность существования. При этом наиболее интенсивное развитие в деятельности разведки получит информационный терроризм.

2. В этом направлении и происходит так называемое развитие разведки и ее деятельности, которое все еще остается по большей мере всего лишь реагированием на изменение ситуации. Это вынужденное «развитие» скорее выглядит как приспособление, в котором, конечно же, нет никакого опережения. Действительное развитие разведки возможно только в результате смены парадигмы ее существования.

3. Однако западноевропейская модель цивилизации не способна выдвинуть иную, чем существующая, парадигму разведки. И потому, чувствуя угрозу опережающего развития и агрессивного противостояния иных, чем западноевропейская, моделей существования, исполнители власти приняли несколько обновленную концепцию деятельности разведки – создание и поддержание постоянного противоборства сил внутри этих моделей, противоборства, которое позволяет не то, чтобы уничтожить эти модели, но, по крайней мере, свести их развитие до минимума.

отныне никто, находясь в здравом уме, не может утверждать, что моральное поведение само собой разумеется.

Х.Арендт

6. Разведка и глобализация интересов

позиция:

в настоящее время разведка должна рассматриваться в качестве либо пускового механизма непреодолимого отрыва одного социума или группы социумов от всех остальных, либо в качестве координирующего, объединяющего механизма обеспечения равномерного и безопасного развития всех.

Никому не известно, … появятся ли к концу этого колоссального развития совершенно новые пророки, или же начнется великое возрождение прежних идей и идеалов, или же, если не произойдет ни того, ни другого, наступит механизированное существование, которое будет скрашивать нечто вроде судорожного чувства собственной значимости, а носители этого чувства будут лишенные сердца: и это ничтожество воображает, будто достигло такого уровня цивилизации, какого раньше никто не достигал.

Ж.-Ф. Лиотар

Когда-то по миру ходил призрак коммунизма, который в настоящее время заменен новым призраком – призраком глобализма. При этом, чем больше о нем говорят, тем меньше большинство понимает, что же это такое. Но в любом случае ясно – осуществляется очередная попытка сменить цивилизационную модель развития, т.к. прежняя парадигма исчерпала себя, исполнив свое предназначение. Исполнители власти, пытаясь сохранить инициативу за собой, интенсивно, но зачастую искусственно, продуцируют всякие социальные инновации, основная часть которых так и не достигает стадии своей реализации. Они действуют наугад, на самом деле лихорадочно пытаясь оставить все, как есть, никого не слушая, возможно потому, что подсознательно они понимают – никто не может им помочь. Они должны быть заменены, и элита готовится к такой замене.

В такой ситуации разведка, более, чем иная социальная система, обладая значительно большей и всесторонней информацией, располагая существенным инновационным потенциалом и блестящими, в основном, кадрами, может стать генератором таких изменений. Но реализовать свой потенциал она может только при условии сохранения своей автономной самостоятельности и готовности принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений. Однако в настоящее время ведущие разведки в значительной степени утратили волю и инициативу, в очередной раз, ожидая, когда, как и прежде, к ней придут и у нее спросят, дадут задание, поставят задачу и т.п.

Следует ожидать, что если когда-то и произойдет улучшение в советско-американских отношениях, оно в последнюю очередь отразиться на операциях американской разведки и повлияет на эти операции.

Дж. Кеннан (1982)

Это кажется парадоксальным, но исполнители власти не предлагают разведке принципиально новых задач обеспокоенные только одной проблемой – выживанием. Причем идея глобализации уже не просто некая абстрактная идея, а вполне реальный тренд, возможно единственно возможная реальная цивилизационная тенденция социума. Она может стать новой социально-экономической моделью (парадигмой) существования, но превратится в стратегическую перспективу только в том случае, если станет доминирующей, одержав победу над национальными, изолиционистскими стратегиями существования социума.

При этом глобализм это не только интернационализация экономики и уж тем более не объединение интересов группы избранных. Идеология глобализации в формировании действительно единых наднациональных, надгосударственных, надличностных интересов. Конкретным выражением этого должно стать формирование структур, существенно ограничивающих национальные и государственные интересы, их принуждением к поиску объединения для поддержания стабильного развития всех социумов цивилизации. При этом будет вынуждено ограничиваться и политическая деятельность государств, которая все в большей степени должна сосредотачиваться в неких надгосударственных органах, созданных исключительно на «добровольных» началах. Правда сами эти «добровольные» начала могут формироваться лишь на базе различного рода принуждений в виде санкций и прямого активного воздействия, направленного против тех, кто хочет ограничиться своей национальной самодостаточностью.

на разведывательную службу ложится сегодня еще большая ответственность, чем прежде, … Наше правительство должно быть заблаговременно и предупреждено, и вооружено. Положение становится еще более сложным, когда (…) провокационное нападение направлено не против Соединенных Штатов, а против отдаленного заморского района… Крепко сколоченная, хорошо координированная служба разведки, всегда находящаяся в полной боевой готовности, способная точно и быстро доносить о событиях чуть ли не в любом уголке земного шара, – лучшая гарантия против каких бы то ни было сюрпризов.

А.Даллес

На нынешнем, переходном, этапе для каждого национального социума крайне важно совершить политико-экономический рывок, который только и сможет обеспечить максимально выгодное положение в таких наднациональных органах и будущей наднациональной экономике. Главным источником такого политико-экономического рывка может быть только гармоничное сочетание существующих, пока в подчинении государства, природных ресурсах, инновационного потенциала, единства и стабильности социума и пассионарности его большинства. Однако национальные социумы активно сопротивляются самому процессу наднационализации, глобализации, и, если национальный социум не откажется от этого сопротивления и не совершит подобного рывка, то он обречен на превращение в социальную резервацию.

В этом контексте значение разведки резко возрастает. Она в силу своей имманентной идеологии должна рассматриваться как сила экстренного реагирования, когда именно она должна с опережением выявлять, прогнозировать тенденции развития основных трендов происходящих изменений, определять их причины разрабатывать меры по приведению социума в адекватное новой реальности состояние. Правда, эта новая реальность является весьма своеобразной и напоминает «воспоминание о будущем», т.е. фактически опережает действительность и встречает ее развитие как осуществление прогноза.

Самое главное не просто часто происходит у нас за спиной-оно вообще всегда происходит у нас за спиной… А ведь это, пожалуй, вообще единственное знание по-настоящему представляющее интерес: знание о переключении-о том, как одна ситуация переходит в другую, о том, откуда берется новое.

Й.Регев

Вот эта особенность разведки «овладевать подобным знанием, перестав довольствоваться пассивной, пусть и сколь угодно своевременной и оперативной, фиксацией уже произошедшего сдвига» (Й.Регев) делает ее единственным средством противостояния неопределенности. Однако реализовать эту свою особенность разведка может только в том случае, если она сохраняет и постоянно поддерживает свою способность параллельного видения мира, когда доминирующие представления, соответствующие ситуации «здесь и сейчас», не исключают возможности почти мгновенного переключения на порой совсем иную парадигму. Это переключение позволяет разведке столь же оперативно перейти и к другим методам и средствам деятельности, задействовать запасные варианты, подключать новые ресурсы и т.п. это и составляет потенциал мгновенного реагирования разведки.

Эти две, казалось бы противоположные по своему характеру, особенности разведки являются базой одного из концептуальных принципов ее идеологии, который условно можно назвать «принципом мерцания». Он состоит в том, что эффективность разведывательной деятельности определяется ее способностью как бы «исчезать» из поля деятельности любого ее противника, и более того даже своего социума. Это происходит тогда, когда разведка, работая в рамках устойчивых «правил», вдруг перестает их демонстрировать. Она как-бы блокирует свою деятельность, но в действительности переходит на иную парадигму. Это может происходить либо в результате резкого изменения условий ее деятельности, либо для неких, только ей известных, задач, решение которых прежними технологиями невозможно. В этот момент разведка пытается в максимальной степени сделать невозможное возможным, оставляя для всех остальных невозможное невозможным.

Переключение позволяет разведке мгновенно включаться в ситуацию которой еще нет, но она уже начала свое развитие. И только разведка осознала это и, сконцентрировав свои резервы, тут же переключилась на нее, мгновенно исчезнув со всех радаров своих противников-партнеров по «игре в разведку».

Что дальше?

1. В условии глобализации интересов функции разведки остаются … прежними. Вот только ее роль значительно возрастает. В настоящее время она продолжает служить интересам своего социума, 1.отслеживая развитие экономического потенциала других партнеров и информируя элиту о возможном рывке потенциального противника и 2. совершая акции направленные на недопущение принципиального отставания собственного социума, в первую очередь пытаясь активно влиять на уходящие вперед социумы. В дальнейшем, при сохранении тенденций глобализации, вполне вероятно создание наднациональной разведки, которая будет обслуживать глобальные интересы единой политико-экономической системы. При этом основной задачей этой разведки станет отслеживание тенденций внутри каждого сегмента глобализации, с целью недопущения возникновения не планируемых и неконтролируемых социальных возмущений. И чем быстрее разведки осознают подобную перспективу своего развития, чем искреннее и добровольнее примут ее как неизбежность, тем большего успеха они добьются в решении стоящих перед ними задач, и чем большую помощь окажут своему социуму по его вхождению в единую глобализацию.

2. Однако этот оптимальный сценарий развития ситуации маловероятен. Главными препятствиями станут национальные амбиции, честолюбие и страх исполнителей власти утратить свое доминирующее положение и принципиальное, неустранимое отставание экономик большинства социумов от экономик лидирующих. При этом следует отметить, что если два первых фактора могут быть каким-то образом умиротворены, то последний принципиально неустраним. Это связано с тем, что отстающие экономики никак не могут догнать ушедших вперед. Это возможно только в случае разрушения этих передовых экономик или существенного торможения их развития с опережающим ростом отстающих экономик.

Если действие этих факторов не будет хотя бы нейтрализовано, то осуществление стратегии глобализации интересов возможно только по принуждению, с помощью насилия в той или иной его форме. В этом случае наиболее гуманным орудием такого принуждения становится разведка, способная при минимальных потерях добиться поставленной цели. И следует сказать, что именно к решению этой задачи ускоренными темпами готовятся разведки некоторых государств.

Это не означает, что разведка перестанет заниматься производством информации. Эта функция по-прежнему останется одной из основных. Однако существенное место займет проведение акций воздействия на основании присущих только разведке средств и методов. В этом смысле разведка и впредь останется «игрой для взрослых на свежем воздухе».

Разведка возможно и не способна навязать заказчику то, как ему следует думать, но она уже точно способна навязать ему то, о чем ему думать следует.

П.Сэлфинг