Czytaj książkę: «Безумный космос»

Глава 1. Построение

«Всем построиться на ЦП!» — прогремел наушник голосом капитана. Голова и без того раскалывалась, а от этого возгласа заболела ещё сильнее. Смотря в потолок я попытался вспомнить, что такое ЦП. «Ах, да! Центральный проход, военные так называют коридор». Я приподнялся на локтях и тут же пожалел. Комната закружилась как карусель… Это уже третий перелёт, и каждый раз будто первый: свинцовая тяжесть, мутная голова, подступающая тошнота. Кто-то выходит из криокапсулы с лёгким головокружением. Мне же, как обычно, достался полный букет.

Я попробовал встать, но ноги категорически отказались подчиняться. Пришлось снова опуститься на койку, чтобы не встретиться лбом с полом. Четыре часа прошло с момента пробуждения, должно бы уже отпустить, но нет, всё тело гудело, как после удара током. Придётся решить это медикаментозно. Спасибо проектировщикам малых разведывательных кораблей класса C, к которым относился наш корабль «Упорный» — в медицинской каюте можно, не вставая с койки, дотянуться до аптечки в дальнем углу. Обычно такая теснота является причиной недовольства, но в данном случае я был ей несказанно рад.

Подтянув аптечку к себе, я начал шариться в ней в поисках чего-нибудь подходящего. «О! Вот это подойдёт!» — подумал я, доставая ярко-зелёную шприц-ручку.

Чудо медицинской мысли — адская смесь самых сильнодействующих препаратов, которые только были в наличии у медиков. Всё для того, чтобы практически моментально вернуть в строй бойца с контузией, сотрясением, похмельем. Фирма-производитель дала препарату абсолютно невыговариваемое название и завернула в зелёные шприц-ручки, из-за чего их просто называли зелёными шприцами. «Укол зелёного» стал в войсках устойчивым фразеологизмом резкого улучшения.

Укол был абсолютно безболезненным, ручка издала лёгкий писк при выполнении инъекции. Прошла минута, потом другая, а симптомы никуда не уходили. «Неужели не помогло?» — только и успел я подумать, как головокружение прошло моментально, как по щелчку пальцев. С особым удовольствием я размял руки и ноги, с которых только что спала тяжесть.

«Доктор Гернси, немедленно явиться на построение!» прозвучало напоминание от капитана.

«Наверное ждут уже только меня» мелькнуло в голове, пока я спешно надевал форму. Изрядной теснотой обладала не только медицинская каюта, но и каждое помещение корабля, включая главный коридор, идущий через весь корабль от кормы до носа, поэтому он был единственным местом на корабле, где могла собраться вся команда. Сделав шаг из каюты, я погрузился в ещё большую тесноту, чем окружала меня до этого. В коридоре шириной в полтора метра и длиной в 15 метров находилось девять человек. В носовой части со стороны капитанской рубки стоял капитан Эрвин в смольно-чёрном парадном кителе. Парадная форма явно не создавалась для использования в космосе и нужна была для того, чтоб отличать космические войска от других. В космосе же она смотрелась слегка неуместно, но в неё были одеты все офицеры военно-космических сил. Остальные были одеты в белую повседневную рабочую одежду, но даже по ней можно было легко отличить военных от гражданских. У тех, кто относился к экипажу корабля, форма явно уже видала виды и имела скорее бежевый цвет, чем белый, а на воротниках, локтях, коленях и манжетах виднелись тёмные пятна и потёртости. Учёные же были одеты в новую белоснежную форму как с иголочки. Можно было так же легко отличить их по тому, как они стояли в строю. Экипаж корабля стоял по стойке смирно естественно и явно не испытывая по этому поводу какого бы то ни было дискомфорта. Учёные же были явно не в своей тарелке — кто сгорбившись, кто наоборот напряжённо вытянувшись и выпятив подбородок изо всех сил куда-то вверх.

— Разрешите? — обратился я к капитану судорожно вспоминая как же правильно обращаться к нему по уставу.

— Разрешаю. В конец строя! — Сказал капитан Эрвин несколько раздражённо.

Повисла тишина. Оглядевшись вокруг и посчитав людей я понял, что оказывается даже не был последним — не хватало одного механика из экипажа. «Как же его? Мичман Астора или как-то так…». Я ещё на базе обратил внимание на него. Он был явно старше всех остальных членов экипажа лет этак на 30 и должно быть обладал недюжинным здоровьем, чтоб служить на равных с молодыми. Нечасто такое можно увидеть.

Со стороны шлюза послышался мерный гул и через некоторое время люк распахнулся и послышались громкие звуки тяжелых шагов. В и без того тесный коридор вошёл человек в массивном белоснежном скафандре с зелёными отражающими элементами, заняв собой, казалось, все остатки свободного пространства.

— Товарищ капитан, разрешите сменить форму? — сказал мичман Астора, приложив выпрямленную правую руку к виску.

— Никак нет, разрешаю встать в строй в скафандре. Встать в конец строя!

Мичман сделал пару шагов и встал по левую руку от меня. В нос ударил характерный запах, который космонавты называют «запах космоса». Так пахнут все, кто только что вернулся из открытого пространства. Будучи и без того невысокого роста, я почувствовал себя ещё меньше рядом с человеком, одетым в скафандр.

— Слушайте меня внимательно! — начал свою речь капитан. — То, что вы сейчас услышите, изначально не предназначалось для ваших ушей. Штабные крысы запретили раскрывать экипажу особенности нашей миссии видите ли для чистоты эксперимента. Я не позволю им использовать свой экипаж как подопытных мышей и сделаю всё возможное, чтобы вы все вернулись домой в целости. Вы должны знать с чем имеете дело…

На этих словах я бросил взгляд на доктора Дженнера, главу исследовательской миссии. В его глазах читалось удивление вперемешку с недовольством. Он был явно не готов к таком повороту и сейчас, судя по всему, думал как же остановить капитана пока не поздно.

— Позвольте… — начал он вкрадчиво

— Не позволю! — резко оборвал его капитан, — это там, в высоких кабинетах вы можете стоять и указывать мне, но тут последнее слово за мной! Тут глубокий космос! Это вам не шутки. Мы не на пикник в ближайшую рощу выбрались. До базы световой год! А до Земли даже думать забудьте как далеко! Если тут на корабле случится внештатная ситуация, никто не придёт на помощь. Никто не поможет, только те, кто стоит сейчас с вами в этой комнате. Если что-то случится хоть с кем-то из команды, я лично вырву вам кадык! Вы слышите меня? И если вы думаете, что это пустая угроза, советую подумать ещё раз!

Можно было кожей чувствовать напряжение повисшее в воздухе. Доктор Дженнер стоял красный как помидор, но явно не хотел вступать в полемику. Капитан Эрвин впился в него прямым взглядом полным угрозы и после недолгой паузы, убедившись, что одержал моральную победу, продолжил:

— Цель нашей миссии — исследование звезды Альфа-Сирена.

На этих словах доктор Дженнер, кажется, покраснел ещё сильней, а по лицам членов экипажа начали ходить желваки.

— Если вдруг кто не в курсе, то Альфа-Сирена — это та самая звезда, которая выжгла мозги всей третьей роте, пролетвшей мимо. До того мимо неё пролетало несколько гражданских судов, и все члены экипажа и пассажиры лишились рассудка и до сих пор находятся в психушке. После этих случаев сектор закрыли для судоходства, но наше министерство обороны заинтересовалось излучением этой звезды и сформировало экспедицию совместно с НИИ Астрофизики и Радиологии и НИИ Психиатрии. Наша задача дрейфовать в гелиопаузе Альфа-Сирены и ни в коем случае не подлетать к ней ближе, чем на 10 световых часов. Все эти пиджаки и чинуши решили не сообщать экипажу об особенностях миссии, чтобы наши бело-рубашечные друзья могли отличить помешательство, вызванное звездой, от самовнушения. У меня есть строгая инструкция вам об этом не сообщать. Но пошли они в жопу с такими приказами! Если кто расскажет об этом разговоре на гражданке, с тем я буду разбираться лично и с пристрастием. А теперь, многоуважаемый доктор Дженнер, расскажите присутствующим, с какими рисками мы столкнёмся — сказал капитан, особенно выделив слово «многоуважаемый».

Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Дженнер вышел к капитану, протиснувшись через впередистоящих. Взяв небольшую паузу, чтобы прокашляться он начал.

— Я прошу меня извинить за это неудобное положение, в котором мы все тут оказались. Я так же, как и вы недоволен таким приказом, но вынужден подчиняться руководству института. Мы даже с коллегами думали подать жалобу на имя директора, чтоб этот приказ был отменён, но наши просьбы остались без внимания…

«Врёт же сукин сын! Это же он и был инициатором такого режима секретности! Вот же изворотливый гад!» — подумал я — «Под всеми приказами о секретности стоит именно его подпись. Они собачились с капитаном в течении всего согласования миссии»

— … Вообще эта звезда аномальна практически по всем известным нам характеристикам. Это единственная звезда, излучающая в фиолетовом спектре. У неё нет планет, но были зарегистрированы пульсирующие перемены в свечении. Из-за озвученных многоуважаемым капитаном Эрвином сложностей исследования этой звезды вблизи не проводилось, так что мы с вами будем своего рода первооткрывателями. — сказал Доктор Дженнер, точно так же выделив слово «многоуважаемым» — К сожалению, у нас нет точных записей, что именно происходило с другими экипажами перед тем, как они повредились рассудком. Никто из экипажей не записал ни симптомов, ни каких-либо других предварительных проявлений болезни. Все бортовые записи как будто обрывались. Чёрные ящики фиксировали разговоры, из которых можно сделать вывод, что члены экипажа испытывали галлюцинации. К сожалению, более точной информации у нас нет. Именно благодаря сопоставлению записей чёрных ящиков и маршрутов судов мы смогли высчитать безопасное расстояние от звезды, которое совпадает с её гелиопаузой в 10 часов и пять световых минут. При приближении хотя бы на одну световую минуту начинают проявляться признаки галлюцинаций. При приближении на пять световых минут наступает точка невозврата. О том, что происходит после этого, мы не знаем решительно ничего. С нами прилетели ведущие специалисты в своих профилях для разностороннего и полноценного изучения влияния звезды, но не буду углубляться в особенности их работы. Вам нужно коммуницировать конкретно с доктором Гернси. — сказал он, указав рукой на меня. — Как вы могли заметить, он заменил вашего штатного врача, так как в нашей миссии душевное здоровье значительно важней физического. При появлении малейших подозрений на нарушения работы мозга обращайтесь непосредственно к нему.

После этих слов на меня обратились взгляды всех присутствующих и мне стало слегка не по себе. Я неловко поднял правую руку в приветственном жесте и тут же почувствовал насколько неуместно он смотрится в строю. Попытавшись скрыть жест я занёс руку за голову и почувствовал себя ещё большим идиотом, после чего просто опустил руку и сделал вид, что ничего этого не было. Впрочем, присутствующие казалось бы не обратили внимание на мою неловкость и снова смотрели на доктора Дженнера.

— Я уверяю вас, никакого риска нет, мы находимся на безопасном расстоянии от звезды. С нами команда настоящих профессионалов, так что все возможные риски уже предусмотрены. На самый крайний случай, насколько мне объяснил капитан Эрвин, у нас предусмотрена инструкция экстренной эвакуации на базу. Хотя я не думаю, что нам это потребуется, эта миссия не планировалась как особенно долгая, мы должны находиться тут не больше пары недель.

— Спасибо, Доктор Дженнер. Встать в строй! — сказал капитан таким тоном, как будто доктор был его подчинённым. Последний решил подчиниться без пререканий, чтоб не усложнять и без того непростую ситуацию.

— Мичман Астора, доложить результаты внешнего осмотра корабля после перелёта!

— Есть доложить результаты осмотра! В корпусе присутствует пара повреждений от метеоров, судя по всему, свежие. Повезло, что ничего крупного не прилетело. Надо проверить состояние анти-метеоритной защиты, она похоже вышла из строя под конец полёта. Разберёмся, товарищ капитан!

— Приступить к ремонту немедленно!

— Есть, товарищ капитан!

— Астростационарная орбита выставлена, так что теперь приказываю выстроиться на получение пищи. Дальше всем отдыхать и восстанавливаться после криосна. Завтра начнём работу, нам тут ещё две недели торчать.

После этих слов строй людей резко пришёл в движение. Военные слегка исподлобья поглядывали на учёных, учёные поглядывали на военных с недоверием. В целом обстановка была далека от дружеской и непринуждённой. Капитан скрылся за ближайшей к нему дверью, на которой значилось «пищеблок» и начал вызывать всех по очереди. В связи с компактностью и прагматичностью планировки военного корабля, в нём совершенно не было предусмотрено отдельного помещения типа столовой, поэтому все принимали пищу просто в своих каютах, куда все пытались незамедлительно скрыться после получения дневного пайка.

Сев на койку, я начал поедать содержимое пакета. То ли вкусовые рецепторы ещё не проснулись от криосна, то ли еда была совершенно лишена какого-либо намёка на вкус. Прожевав всё без особого энтузиазма и отложив пустую коробку в сторону я уставился в стену.

«Что ж я за врач такой? Я должен был проснуться и прийти в себя первым, чтоб помочь остальным справиться с пробуждением, а в итоге команда справилась без меня. Единственный кому нужна была помощь — это я сам,» — крутилось в голове: «Не гожусь я для всей этой армейской темы».

Вдруг с оглушительным грохотом свет погас и что-то сильно ударило меня по затылку…

Глава 2. Перегрузка

«Очнулся? Или нет? Ничего не вижу. Сколько я был без сознания? Минуту? Час? Или даже больше? Дышать тяжело… Тишина… Что произошло?»

Пытаюсь встать. Тяжело… Руки будто примагничены к полу. Каждое движение даётся с усилием. Большим усилием. Так не должно быть…

«Почему так много места на полу? Проход же вроде узкий был… На чём я лежу?»

Мысли роились в голове, протискиваясь через вязкую тягучую боль. С большим трудом мне всё-таки удалось коснуться рукой головы. Волосы были мокрые.

«Наверное кровь»

Гравитацию как будто усилили в несколько раз.

«Грави-генератор вышел из строя?»

Пошевелил ногами. Слушаются — уже неплохо, но двигать так же неимоверно тяжело, как и руками. Ощущения были очень похожи на те, которые я испытывал при тренировках к полёту. Напоминает центрифугу.

«Как там говорят? В экстремальной ситуации вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а опуститесь до уровня своей подготовки». — усмехнулся я про себя. По глупости я не придавал большого значения тренировках в центрифуге. Думал, что мне в жизни это больше не потребуется и в итоге кое-как сдал зачёт на «удовлетворительно». Теперь же пришлось затуманенным разумом спешно вспоминать хоть что-нибудь из подготовки. Единственное, что смог вспомнить — дыхательные упражнения. Попытался сделать. Далось непросто, но это придало немного сил и ясности ума — «Кажется сработало!» — Я мог сместить свой фокус с себя на окружение. Ноги касались чего-то мягкого, а грудь, живот и левая рука были завалены каким-то барахлом. Попытавшись выбраться из-под завалов я понял, что это содержимое шкафчика напротив кровати. Аптечка, перевязочные материалы, бесчисленные блистеры и коробки.

«Зрение не возвращается, это плохо. Неужели насовсем ослеп?»

Пошарив вокруг руками, налитыми свинцом, я нащупал планшет и как только я коснулся его в глаза ударил свет разбитого экрана.

«То есть это не я ослеп, а наступила кромешная темнота? Это как так?»

Тут я осознал, что я впервые оказался в ситуации полной темноты, когда нет даже слабых источников света. От осознания, что я не ослеп на пару мгновений меня охватило неимоверное облегчение.

Всё так же лёжа на полу, я попытался осветить пространство вокруг и по началу даже не узнал свою каюту. Всё было повёрнуто набок. Стена, к которой прилегала койка, стала полом. Ноги мои всё ещё лежали на кровати, а стол свисал надо мной с потолка. От того, что от «пола» до «потолка» в новой конфигурации было не больше полутора метров, каюта казалась ещё более тесной чем была до того.

Попытка встать. Резкий приступ тошноты. Лёг обратно. Дышать и двигаться всё так же тяжело, но теперь к этому присоединилась тошнота. Ещё одна попытка, удалось встать на колени. Мутить начало во много раз сильней, и весь съеденный сухой паёк тут же вышел наружу. Несмотря на то, что желудок был уже пуст, тошнота и головокружение не проходили. К темноте, тошноте и тесноте прибавилась вонь.

«Сотрясение? Возможно… Где там был живительный зелёный укол?»

Очистив планшет от рвотных масс я начал светить вокруг в поисках искомой шприц-ручки.

«Нашёл!»

После укола, помня о том, что в прошлый раз мне потребовалось несколько минут, я позволил себе расслабиться и развалился на стене-полу прямо на куче хлама куда меня продолжала вдавливать беспощадная гравитация.

Как только я почувствовал облегчение, очередь дошла до раны на затылке. Пока я обрабатывал её спиртом в голове постоянно крутилась мыль

«Только бы там не было трещины, которую я пока что не чувствую под действием препаратов»

Закончив с перевязкой, я достал из-за лежанки ящик с инструментами. Где-то там должен был быть фонарик, который, к моему облегчению, получилось найти достаточно быстро. Хотя передвижение давалось всё ещё с колоссальными усилиями, тело потихоньку начинало привыкать к новой силе тяжести и по крайней мере движения не вызывали такого шока, как в начале.

«Ну вот, намного лучше. Я жив, зряч, почти здоров, могу двигаться и думать. Осталось дело за малым — разобраться что тут, чёрт подери, происходит и решить все проблемы. Ну всё, кажется, всё самое страшное позади!» — хотя после некоторой паузы мысленно добавил — «Откуда только взялся этот оптимизм? Может из-за препаратов? Наверное нельзя просто так вкалывать в себя две дозы подряд.»

— Говорит Доктор Гернси! Есть кто живой? Как слышно меня? Приём! — Приложив руку к уху я попытался вызвать по рации хоть кого-нибудь из членов команды. Ответом была полная тишина. Подождав несколько секунд, я повторил запрос. Снова тишина. На всякий случай подождав около минуты и так и не получив ответа, я начал испытывать тревогу. До этого момента я настолько был занят собственным самочувствием, что даже не задумывался о том, насколько серьёзной должна быть авария, которая может привести к таким последствиям.

«Может просто рация сломана?» — попытался я утешить себя, хоть и прекрасно понимал, что скорее всего дело вовсе не в рации. — «Надо выйти посмотреть, что происходит на остальном корабле.»

Легко сказать, но сложно сделать. С таким низким «потолком» двигаться в полный рост было невозможно, а из-за огромной силы тяжести двигаться на двух ногах даже сгорбившись было просто нереально, так что я пополз к двери на четвереньках и нащупал кнопку открытия двери.

Дверь открылась на мгновенье обдав меня ветром дующим из каюты наружу. Не дав двери раскрыться даже на четверть, от увиденного я моментально нажал на кнопку закрытия. Показалось, что сила тяжести возросла ещё раз в десять. Ноги подкосились и я рухнул на пол как марионетка, которой обрезали все нити. Дышать стало ещё тяжелее, но диафрагма молотила как мотор. Виски стучали, а в ушах появился назойливый писк. Кровь прилила к голове, а всё тело трясло как в горячке.

«Что? Стоп, что? Что это было? Что?» — постоянно повторял про себя я не решаясь даже попытаться ответить на этот вопрос. Трясучка никак не хотела заканчиваться и кажется я потерял контроль за телом. Попытка встать. Безрезультатно, руки и ноги отказывались подчиняться. Страх сковал каждую мышцу, глаза судорожно бегают по пятну света исходящему от фонарика.

«Паническая атака!» — промелькнуло в голове. Усилием воли я начал думать о том, что делать. — «Дышать медленней, сфокусироваться на одной точке-якоре. Начнём с этого.»

Единственное, что я нашёл взглядом в свете фонаря была крошка от чего-то из сухпайка. «Сойдёт» — подумал я, впившись в неё взглядом и сконцентрировав внимание на дыхании. Медленней, ещё медленней, вот кажется уже получилось расслабиться и вернуть контроль над телом. Я сел спиной к двери и обхватил колени руками. Какое-то время этого хватало, чтоб перевести дух и попытаться собраться с мыслями, которые всё никак не могли перестать носиться чехардой. В голове как будто голосили тысячи людей и было абсолютно тихо и пусто одновременно. Странное ощущение, а самое главное оно совершенно не помогало делу. Пусть паническая атака отступила, но парализующая тревожность никуда не делась. Неизвестно, сколько бы я просидел в такой позе, может быть пока не кончился кислород, но тут из рации я услышал голос капитана.

— Говорит капитан Эрвин! Есть кто живой? Как слышно меня? Приём!

Глава 3. Рывок

Волна облегчения окатила меня с ног до головы в тот самый момент, когда я услышал голос капитана. Секунду назад я был один наедине с холодом, страхом и тишиной — такой тишиной, что звенело в голове. А теперь — голос. Живой. Знакомый. Я почти закричал в радио:

— Это Доктор Гернси! Я жив! Я в медблоке, воздух есть, пока хватает… Чёрт, капитан, я так рад вас слышать! Вы бы знали! Мне уже казалось, что…

— Отставить! — голос Эрвина прозвучал сдержанно, но твёрдо. — Говорите по существу. Обстановка на борту?

Я сглотнул. Всё, что казалось важным секунду назад — радость, возбуждение — исчезло. Осталась суть.

— Да-да, конечно. Я попытался открыть дверь, но там… — я замешкался как будто боялся это произнести — там огромная пробоина. Метровая, может больше. На трещину похоже. Идёт снизу вверх. Виден открытый космос, воздуха соответственно там уже нет. Звёзды быстро движутся — корабль, похоже, крутит. Коридор деформирован, как будто смят. И… тело. По крайней мере, скафандр. Висит вниз головой. Наверное прижало при деформации коридора. Это всё, что я успел увидеть, пока не захлопнул дверь обратно.

Пауза.

— Мда… Скверно дело. — Голос капитана чуть понизился. — Я тоже не в лучшем положении. Заперт на капитанском мостике. Дверь не открывается ни автоматически, ни в ручную. Видимо, заклинило. Воздух есть, но тут всё обесточено. Не могу ничего сделать.

Я слушал затаив дыхание. Мы оба заперты в железных капсулах. Но не одни. Эта мысль согревала. Живой человек. Голос. Мы ещё боремся.

— Я не могу выбраться. Остаётся одно: выбить иллюминатор и пробраться в машинное отделение. Но это самоубийство без скафандра. — сказал капитан — Значит, делать это придётся тебе.

— Что?! Как? Почему это самоубийство для вас, но не для меня?

— Странный ты. А ну давай быстро вспоминай тренинги и планировку корабля!

Я всё ждал, что после этой фразы он скажет, что именно я должен был вспомнить. Но судя по всему он ждал ответа от меня.

«Планировка корабля? Что там может быть такого? Впереди капитанский мостик, по бокам каюты экипажа. Посередине центральный проход, позади машинное отделение. Сверху багажное отделение, которое мы оборудовали под лабораторию. Снизу криокапсулы и разное военное оборудование. Доктор Дженнер хотел и нижнее отделение под лабораторию выделить, но после долгой перебранки с капитаном сдался. И что мне это всё даёт? Вроде ничего… Ладно, а где в этой схеме я? Ага, медицинский блок является самой последней каютой, напротив шлюза выхода! А где находятся скафандры? В тамбуре между центральным проходом и машинным отделением! Эврика!»

— Я всё понял! По сути скафандры на расстоянии вытянутой руки от меня! Но там же всё равно безвоздушное открытое пространство! Вакуум! Как мне пройти через открытый космос?!

— Ну у тебя будет не так много времени, но и бежать недалеко. У тебя будет максимум 15 секунд на всё. Надо открыть дверь, нажать кнопку открытия тамбура, закрыть тамбур и нажать кнопку открытия машинного отсека, чтоб запустить туда кислород. Если успеешь это сделать, то мы спасены!

— А что если в машинном отделении тоже нет воздуха?

— Тогда конец. Давай исходить из того, что у нас есть шансы. — сказал капитан бодрым голосом, как будто не находился на волоске от смерти, а играл в карты с друзьями. Эта уверенность капитана не казалась притворной. Он держался так, будто всё происходящее — часть тренировки. Голос, уверенность, спокойствие — всё это передавалось мне.

Кажется, только в этот момент до меня начало доходить осознание того, что именно мне предстоит совершить. До этой экспедиции я никогда даже в армии не служил. В космосе был только на борту туристических крейсеров. Никогда даже речи не шло о выходе в открытый космос даже в скафандре, а теперь без должной подготовки мне нужно было совершить рядовой подвиг. От этих мыслей перехватило дыхание.

«Это вообще возможно? Тут буквально одно неправильное движение и смерть, причём смерть мучительная. С другой стороны, если не делать ничего, то я просто умру тут, потратив весь кислород. Хотя может быть это и не самая плохая перспектива,» — усмехнулся я про себя, «Если задуматься, то у меня нет причин не попытаться. Если я попытаюсь, то погибну с вероятностью 99%, а если не попытаюсь, то погибну с вероятностью 100%. Один процент стоит попытки. По крайней мере сейчас.»

— Хорошо, мне надо сосредоточиться. Значит, вдохнуть… открыть дверь…

— Не вздумай вдыхать! Ты вообще был на тренингах?! Никогда не держи воздух в лёгких в вакууме. Давление разорвёт тебя изнутри. Наоборот, нужно выдыхать. Сначала череда медленных глубоких вдохов и выдохов, чтоб наполнить кровь кислородом, а потом резкий выдох до предела.

— Ой, извините, да действительно, вы правы — начал смущённо мямлить я — Совсем вылетело из головы.

— Соберись. У тебя один рывок. Одна попытка. Давай по пунктам. Дыхание обсудили. Дальше?

— Кессонная болезнь. От разницы давления будет вскипать кровь в сосудах.

— Правильно! Как от этого спастись?

— Никак, но можно нивелировать последствия, как только я окажусь в безопасном месте. В аптечке как раз был пентоксифиллиновый шприц для подобных случаев. Надо будет его взять с собой, чтоб вколоть сразу, как окажусь в машинном отделении.

— Сойдёт. Ты правша или левша?

— А это важно?

— Конечно! Ну так что?

— Правша…

— Значит шприц в левую руку. Приготовь заранее. С этим тоже разобрались. Что ещё?

— Радиация. Там весь спектр — альфа-, бета- и гамма-излучение.

— Как защитишься?

— От гамма-излучения меня защищают стенки корабля, но со стороны пробоины я уязвим и с этим я ничего не смогу сделать.

— А с остальными видами?

— Ну, чтоб защититься от альфа-излучения поможет что угодно, тряпки, очки, бумага. Надо будет замотаться тряпками по максимуму. А вот от бета-излучения подручными средствами у меня тут защититься не получится. Придётся этот урон принять как данность…

— Прекрасно!

«Ничего себе прекрасно» — подумал я.

— Значит так, как только подготовишь шприц и подготовишь одежду, чтоб на тебе не было открытых участков, начни продумывать план. Ты должен смоделировать в голове каждое движение и каждую секунду. С какой стороны от двери тамбура кнопка открытия?

«Ничего себе!» — подумал я. Такая мелочь может стоить нам всем жизни. У меня будет 15 секунд и если я замешкаюсь в поисках кнопки, то это будет подобно смерти. Точнее не подобно, а это и будет смерть. «Погиб, потому что не смог нащупать кнопку.» — достойное надгробие решил я про себя.

— Справа, — сказал я.

— Правильно! Снизу или сверху?

— В смысле?

— Ну на уровне пояса или на уровне плеча?

— Вроде бы на уровне пояса.

— Молодец, правильно! А кнопка закрытия?

Тут я осознал, что никогда не был в тамбуре. На тренингах не учили таким мелочам как «с какой стороны и на каком уровне находится кнопка открытия двери тамбура». Сейчас именно эта мелочь была ключевой. Снова перед глазами встала картина как я в безвоздушном пространстве панически пытаюсь нащупать кнопку закрытия двери и не нахожу её. Меня пробил озноб от таких мыслей.

— Я не знаю. — признался я.

— Это же военная техника, тут всё сделано, чтоб даже кретин мог разобраться. Безобразно, но единообразно! Все кнопки находятся справа от двери на уровне пояса. Сам догадаешься, где находится кнопка открытия двери в машинное отделение?

— Да — смущённо ответил я. Хотелось на его остроту ответить чем-то таким же, но почему-то ничего не пришло в голову.

— Молодец! Приступай к подготовке.

— Есть! — по-салдафонски ответил я, зачем-то приложив руку к голове в воинском приветствии, хотя капитан очевидно не мог меня видеть. Это меня слегка позабавило и успокоило. У меня есть план. Мне понятно, что делать, а значит ситуация под контролем. Fais ce que dois, advienne, que pourra — Делай что должен, и будь что будет. Эта цитата как никогда была кстати.

Для того чтобы найти пентоксифиллин, пришлось по локоть зарыться в аптечный хаос — всё, что прежде аккуратно стояло на стеллажах, теперь валялось на «полу», перемешанное с липкими следами моей недавней рвоты. Занятие было, мягко говоря, неприятным — каждое движение отзывалось тошнотой, а глаза резало от запаха. Но выбирать не приходилось. В этой ситуации эстетика отходила на второй план. Пока я шарил в груде упаковок, в голове начали клубиться тревожные мысли.