Czytaj książkę: «Иришучее лето»

Девочка с косичками

Ириша сидела на корточках и копошилась у открытой створки шкафа. Цветастое платье помялось и задралось, но не могло отвлечь от важных дел – куклы собирались на прогулку. Девочка вертела головой, разговаривая то с барби, то с кеном, и русые косички прыгали по плечам.

– Сегодня вы пойдёте гулять, – строго проговорила она и даже нахмурила бровки, но в серо-зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. – Но сначала надо переодеться.

Менять куклам наряды было любимым делом. Ириша одела длинноногую барби в яркое розовое платье и заплела косу, а куколку-дочку – в голубое и сделала два хвостика. Переодевать мальчиков ей не нравилось, так что кен остался в старой одежде.

– Зато ты поедешь за рулём, – кивнула ему Ириша. – Смотри, какая у тебя машина!

Ему и правда можно было позавидовать: большая, сиреневая, с открывающимися передними дверцами и капотом. А ещё пальчиком легко опускались сидения. Мечта, а не машина!

– Со мной поедете, к бабушке и дедушке. В гости, – усаживая кукол сверху на крышу автомобиля, сказала Ириша. – Вот они обрадуются.

Ей этим летом исполнялось целых семь лет, она уже хорошо умела читать и писать, даже знала наизусть несколько сказок. Родных братьев и сестёр у Ириши не было, поэтому приходилось играть одной, если подружки-соседки не могли составить компанию. А во время каникул в школе, где работала её мама, Иришу отправляли гостить к бабушке и дедушке. Но каникулы только у детей, а учителя ещё заканчивали разные важные дела.

Деревня была далеко, в пяти километрах от районного села. Ни магазинов, ни развлечений – ничего. Жили там дачники и приезжие пенсионеры, а иногда – их внуки, но недолго, а потом снова в город. Так что здесь фантазии Ириши не было никаких преград.

– Будете со мной клубнику есть. И с Кузей бегать, – сказала она куклам. – Согласны?

Куклы, конечно, промолчали, но наверняка были бы не против.

– Иришка, ты хочешь кушать? – послышался с кухни мамин голос. – Приходи, у меня почти всё готово.

– Оставайтесь тут, никуда не уходите, – девочка посадила барби и кена на пол. – Я скоро вернусь.

– Бегу, мам!

Кто в теремочке живёт?

Быстро-быстро Ириша добежала до кухни и сразу заводила носом: нюхала воздух, пропитанный запахом аппетитных котлет. Котлетки она обожала.

– Как твои сборы? – спросила мама. – Завтра рано на автобус. Я тебя отвезу, а сама обратно вернусь: есть ещё дела в школе.

– Всё собрала уже. А ты скоро к нам приедешь?

Мама улыбнулась и погладила дочку по голове:

– Я постараюсь быстрее. А бабушка с дедушкой ждут тебя, соскучились.

Иришка вздохнула: она знала, что месяц-то ей точно придётся провести без мамы – работа её так скоро не отпустит. И опять надо считать дни, надеясь на скорую встречу.

– Ладно… А когда уже можно? – Ириша показала на сковородку и погладила животик.

– Чуть-чуть ещё, – мама легонько ущипнула её за щёку. – Иди пока мыть руки и выбери себе тарелку. Какую ты хочешь?

Ириша пожала плечами и пошла к раковине. А потом долго рассматривала полку с посудой: что бы выбрать? Подумала, покивала головой и, встав на носочки, вытащила белую тарелочку с нарисованным на дне теремком. В нём собрались и зайчишка, и лягушка, и мышка, и ёжик с петухом. Последний точно считал себя тут главным: занял самую большую комнату и громко пел, играя на гармошке.

Иришка любила эту тарелку: когда из неё ешь, появляются зверьки, то один, то другой. Девочка представляла себя спасателем и ела с удовольствием. Иногда мама этим пользовалась: не хочет по утрам дочка есть, попросит спасти зайку, ну как тут откажешь? Правда, не всегда так получалось: один раз мама глянула на неё, а та сидела над манной кашей, и крупные слёзы плюхались прямо в белую лужицу. Хоть и вкусная она была, хоть и с маслом, а как запихать, если не хочется? Конечно, тут уж зверькам пришлось дыхание своё задерживать и ждать помывки.

С невероятно деловым видом Иришка вернулась к столу, поставила посуду и уселась на свой стул. У неё действительно был свой стул, на котором всегда сидела только она, и никто из домашних на него не покушался. Ну, не считая, кота, конечно же.

– Я и не сомневалась, что ты эту выберешь, – мама подошла к столу, приоткрыла крышку сковородки, и нетерпеливый пар тут же выбрался на волю. Ириша сморщилась, но подглядывала.

Мама положила несколько маленьких котлеток и пару ложек риса. Выставила салат из помидоров и огурцов, а ещё положила рядом совсем-совсем мелкучий маринованный огурчик из банки. Она знала, как дочка любила всё мелкое.

Ириша сразу наколола горячую котлету на вилку, сильно-сильно подула и откусила.

– Ням-ням, – жевала и приговаривала.

– Кушай на здоровье, – проворковала мама и поцеловала Иришку в волосы. Ей нравилось, когда у дочки был хороший аппетит, а то ножки такие тонюсенькие, ручки-веточки. Хотя врач уверил, что непременно ещё поправится. – Недавно заходила Юля, сказала, что будет ждать тебя после обеда в вашей песочнице. Я сказала, что ты придёшь.

– Да, мам! Мы будем строить замок из песка. Красивый! Двухэтажный! В нём будет много-много комнат.

– А мальчишки вам его снова не растопчут?

– А мы кое-что придумали! – прищурилась девочка. – Сначала выроем яму, на неё постелем картонку, а уже сверху будет замок. И тогда они угодят в ловушку.

– Хитро вы придумали, – мама улыбнулась. – Главное, чтоб никто не пострадал.

– Фсё форошо будет, – пробубнила Ириша, уминая обед. – Шпасибо, мам, о-о-очень фкусно!

– На здоровье, милая. И не торопись так.

Ира закончила с едой, спустилась со стула, как с высокой башни, взяла тарелку и побежала к раковине. Мыть посуду она не любила, но надо. Мама ей всегда говорила, что нужно убирать за собой.

– Я пошла, мам, – донёсся из коридора звонкий голос, и дверь захлопнулась.

Замок из песка

Ириша забрала за ухо выбившуюся прядь, ловко спустилась по ступенькам и остановилась у самой двери. Из подвала доносились распевные звуки: «Мя-я-яу! Мя-у-у-у!». Девочка подошла к спуску и присмотрелась: в темноте были видны только две пары глаз, горевших как фонарики. Опять соседские коты что-то не поделили.

– Идите все домой, – крикнула на них Ириша. – Нечего тут ругаться! – и пальчиком им погрозила.

Коты, конечно, замолкли на пару секунд, а после взвыли, да ещё сильнее, чем прежде. А потом как фыркнут! Иришка даже отпрыгнула. Махнула на них рукой и выбежала на улицу. Ну их, пусть сами разбираются.

Здесь было намного теплее, чем в подъезде, и приятно пахло цветами и травой.

– Привет! – улыбнулись ей подружки, они уже, похоже, давно гуляли – успели сплести венки из одуванчиков и запачкать руки в их соке.

Одна из них Инна – белокурая девчонка с большими голубыми глазами, а вторая Юля – тоже голубоглазая, но темноволосая. Все они были погодками, и в сентябре собирались в первый класс.

– Я лопатку принесла, – сказала Инна и показала небольшой пластмассовый совочек, торчавший из кармашка.

– И я, – Юля вытащила из травы орудие посерьёзнее. – Вот они у нас попляшут.

– Давайте пойдём уже строить, – Ирише не терпелось начать.

Девочки кивнули и побежали к торцу дома, где была большая песочница. На самом деле этот песок привезли для какого-то строительства, которое так и не начали, так что дети превратили его в место для игр.

Подружки вырыли небольшую яму, прикрыли её оторванной от ящика картонкой, и начали возводить замок. Как назло, он получался красивее всех их прошлых. Наверное, не догадывался, что пойдёт на снос. Девочки аккуратно похлопали ладошками по его стенкам, делая их ровными и гладкими. Потом сделали башенки на верхушке, сделали несколько отверстий – комнаты на верхнем этаже, отверстия большего размера внизу – главные входы. Их прикрыли листьями мать-и-мачехи. А то как же? Ворота должны быть закрыты. Потом притащили ещё песка, раскидали его вокруг замка и сделали невысокий заборчик. Расчистили там площадку, принесли несколько камешков, разложили их. Это были столики и стулья для будущих жильцов. Когда замок был готов, Ириша поднялась с коленок, отряхнула их от налипшего песка, и побежала к траве. Инна с Юлей удивлённо переглянулись. Вернулась Ира с какой-то веточкой в руках и с гордостью воткнула её точно в макушку песочному замку.

– А это – флаг! – сказала она. – Ведь у каждого замка должен быть свой флаг.

– Точно! Ну, вот и готово, – похлопала в ладоши Юля, отряхивая их. – Теперь будем ждать.

– Ага. Посмотреть бы на их лица, когда провалятся, – хихикнула Инна.

Девочки почистили свои платья, колени и ладони, осмотрелись. Мальчишек поблизости не было видно: наверняка опять бегали казаками-разбойниками.

– Может, в классики? – Юля показала на плиты, где были начерчены клеточки.

– А, может, на скакалке попрыгаем? – неуверенно предложила Ириша.

– Неее, мы вчера прыгали. И обруч уже крутили, – надула губы Инна.

– Давайте тогда я возьму мяч, позовём девчонок и поиграем в «Поймай!»?

Ириша с Инной переглянулись и пожали плечами:

– Можно…

И они уже хотели рвануть в соседний двор, как из разных окон появились мамы:

– Кушать!

Девочки вздохнули и пошли по домам.

Незаметно наступил вечер. Подружки несколько раз приходили проверять свой замок, а он стоял, никем не тронутый. Даже как-то обидно. Столько стараний, а мальчишки и внимания не обратили.

Утром, когда Ириша с мамой пошли к автобусу, девочка ещё раз сбегала к песочнице: стоит.

– Очень красивый у вас замок получился, – сказала мама. – Может, мальчики не захотели рушить такую красоту?

– Да ну их! – махнула рукой Ириша. – Ничего они не понимают.

Дорога

Автостанция была совсем недалеко от дома, пряталась в тени разросшихся акаций. Здесь уже собралось порядочно народа – всем куда-то надо ехать. Мама купила два билета и сходила в соседний магазинчик за мороженым. С вафельными стаканчиками в руках ждать автобус намного приятнее.

Иришка очень любила мороженое, особенно пломбир. Она слизывала языком сладкую холодную шапочку и довольно щурилась. А мама – кусала.

– Неправильно ты его ешь, – заметила Ириша. – Надо, как я, так вкуснее.

– Не-а, – мама помотала головой и продолжила откусывать мороженое.

Иришка фыркнула, но ничего не сказала.

– Ой! – вдруг проговорила она. – Едет!

Вдалеке на дороге появился большой рогатый автобус, он урчал и поднимал столбы пыли. Люди медленно двинулись к остановке.

До города добирались почти три часа, за это время Иришка рассмотрела всё вокруг через окно, посчитала ворон, почитала маме стихи, которые выучила, поспала… Долго ехали. А после – пересели в другой автобус и снова в путь. И вот, наконец, Замошье – конечный пункт. Ну, это только для колёс конечный, а маме с дочкой ещё пешком пять километров. Ведь дальше транспорт не шёл, только если на личном автомобиле, которого у них не было.

Но эта часть маршрута Ирише нравилась. Наверное, потому, что ей – маленькой девочке – не нужно было тащить дорожную сумку, только свой рюкзачок. Иногда она отгоняла надоедливых слепней, иногда собирала цветы или рассказывала какие-то истории. Весь путь занимал около полутора часов.

Грунтовая дорога высохла без дождей – острые камешки то и дело забирались в босоножки, и Иришка прыгала то на одной ноге, то на другой, пытаясь их выманить. По пути встречались деревеньки, где тоже по большей части жили только дачники и пенсионеры, полузаброшенные фермы и поля-поля-поля…

– Вот туда, где мы вышли с тобой, дедушка ходит за хлебом, – сказала мама. – Пешком, а потом с целым рюкзаком – обратно. Сразу много берёт, чтоб надолго хватило.

– А он меня с собой возьмёт? – глаза Иришки загорелись азартом.

– Ну, если попросишь, возьмёт. Почему бы нет? – мама перекинула сумку на другое плечо. – Только он очень рано ходит. Ты проснёшься в пять утра?

Иришка на мгновение задумалась, прикусила сорванную травинку. Конечно, поспать она любила, но пропустить такое приключение?

– Проснусь, – со всей твёрдостью уверила она.

– Ну, смотри, – улыбнулась мама.

Большую часть пути уже прошли. Изредка солнце пряталось за тучки, давая облегчённо выдохнуть и порадоваться прохладе. А лёгкий ветер отгонял оводов и мух и освежал тело. Дождя бы, земля его очень просила.

С одной стороны дороги раскинулось огромное пшеничное поле, а с другой – сухое клеверное. Бело-розовое покрывало тянулось до са-а-а-мого леса. А впереди, наконец, появились знакомые крыши, и один за другим начали вырастать невысокие домики, укрытые зеленью яблонь и берёз. Добрались.

Долгожданная встреча

Мама с Иришей спустились с грунтовой дороги вниз, и девочку почти скрыло в высокой траве. Ух, и вымахал кипрей! Да и одуванчики ему не уступали: такие заживные росли, жирненькие. Видно, хорошо им тут было в тени. Иришка наклонилась и сорвала несколько жёлтых головок – на пальцах тут же начал высыхать беловатый сок.

– А это я бабушке подарю, – просияла она, показывая маме букетик.

– Ей понравится, – кивнула мама. – А вон и папа.

Иришка подняла голову и увидела родной силуэт: это дедушка широкими шагами шёл к ним навстречу.

– Ну-у-у! Приехали, – он крепко обнял свою дочку. – Мы уж заждались вас, – чмокнул внучку в голову. – Как добрались? – легко подхватил сумку, и мама облегчённо вздохнула.

– Хорошо, пап. Душно только в автобусе было, да оводы одолели. Голодные они у вас тут, что ли?

– Дак что им? Кого есть? Никого, считай, нету, – ответил дед и махнул рукой, чтоб шли следом.

– А тут мы – свежая кровь, понятно, – улыбнулась мама и глянула на деревню.

Дома тут стояли далеко друг от друга, не как в городах – в облипочку, что и дышать тяжело. Здесь просторно и вольготно. Огороды большие, деревья раскидистые, трава густая, сочная. А воздух какой! Звонкий, свежий. Дышать таким, не надышаться. А вдали лес темнел, густой, могучий. Дедушка знал там много грибных и ягодных мест.

Их дом стоял в самом конце деревни, невысокий, но добротно построенный. Берёзки, что были раньше тоненькими и маленькими, разрослись, расправили «плечи» – своими гибкими ветками залезали почти в самые окна. Тонкие ярко-зелёные листочки трепетали на ветру, будто приветствовали, приглашали пройти.

– Как в этом году с грибами? – мама кивнула на землю у лавочки, что пристроилась у чёрно-белого ствола. Бабушка сюда частенько выбрасывала очистки, чтоб грибница прижилась.

– Находили пару мелких, на жаренину с картошкой хватило, а больше и не надо, – махнул рукой дед.

– Ой! Качели! – Иришка аж подпрыгнула. – Буду сегодня качаться!

Напротив крыльца на толстых брёвнах действительно висели качели. Дедушка специально их сделал для любимых внуков. Ух, как высоко можно было на них взлететь!

– Покачаешься, конечно, – ответила мама. – А как с огородом? Снова куча грядок?

– Уй! – зажмурился дед. – У Зинки вечно их видимо-невидимо. Чего и сажает, непонятно.

Мама усмехнулась. Бабушкин огород раскинулся за плетёным забором, что дедушка сам смастерил, а она там что-то всё делала, цветы выращивала, красоту наводила. Насидится, как обычно, на корточках, пока сорняки вырывала, а потом охала, что голова заболела. А рядом, среди яблонь, стояла дедушкина баня, маленькая, но очень удобная. Его гордость. Все очень любили в ней мыться.

На крыльце их уже встречала бабушка с полотенцем в руках: готовила что-то вкусное для гостей.

– Наташка, наконец-то! С приездом! – она обняла свою дочь. – Иришонок мой приехал. Соскучилась?

Девочка подбежала к бабушке и обхватила её руками, как могла.

– Конечно, бабушка. А вот я тебе чего принесла, – протянула жёлтый букетик.

– Ох, спасибо, милушка моя.

– А я только на одну ночь, мама, – сказала Наталья. – Оставлю вам Иришку, сама приеду через месяц, скорее всего.

– Ну, конечно, – покачала головой бабушка. – Бумаги в школе никогда не заканчиваются. И охота тебе с ними возиться, – проворчала она, но тут же добавила: – Хотя тоже надо, куда деваться.

– Ну, проходите, чего встали, – проворчал дедушка, пробираясь с сумками к крыльцу.

– Полно тебе! – махнула на него полотенцем бабушка.

– А ты, Наташка, с дедом и иди тогда. Он утром за хлебом собирается в Замошье. Ну, пойдём и правда, проголодались ведь, поди?

Что тут? Как тут?

Иришка обогнала всех, даже дедушку, и юркнула в приоткрытые двери. Ловко забралась по покатым ступенькам, устеленным самодельным половиком, заглянула в веранду: что там изменилось за год? На первый взгляд всё так же – стол с сушёной травой, шкафчик с посудой, инструменты. Но позже нужно будет обязательно всё внимательнее осмотреть. Ириша закрыла дверь и пробежала в полутёмные сени. Здесь было прохладно и тянуло запахом влажной земли со двора. Девочка добралась до узкой лесенки и залезла на повить – деревенский сеновал.

Солнце щурилось сквозь мелкие окошки под самой крышей и рисовало полоски на деревянном полу. В воздухе крутились мелкие пылинки, а от запаха сена даже щекотало в носу. Тут его была целая гора! Иришка разбежалась и ка-а-ак плюхнулась в сухую траву. Скрыло её сразу почти по макушку. Травинки кололись и лезли в глаза и уши. Иришка сгребла их с себя руками и перевернулась на спину, посмотрела на потолок: обычно среди брёвен ласточки вили гнёзда и громко-громко чирикали. Но сейчас было тихо, видимо, улетели куда-то по своим птичьим делам.

Ириша поднялась и на коленках подползла к стене с продолговатым окошком – идеальным пунктом наблюдения за огородом.

– Мяу… – послышался вдруг кошачий голос.

Девочка обернулась и увидела, как к ней пробирался, проваливаясь в сене, большой серый увалень.

– Кузька! Привет! Иди сюда, – обрадовалась Иришка.

Она этого вальяжного кота очень любила, хоть он и был своенравным и свободолюбивым. Попробуй его на руки взять! Посидит ради приличия минутку и начнёт лапами больно тыкаться.

– Мяу? – Кузя тоже подобрался к окошку и поднялся, выглянув наружу. Хвост нетерпеливо вертелся из стороны в сторону, а уши каждый раз вздрагивали, когда рядом пролетала ласточка.

– Мя-я-я! – взмяукнул Кузя и даже потянулся за птицами лапой. – Мря-я-я! – но ничего не получалось. Снова дёрнул хвостом.

– Дурачок, не достанешь ты их, – засмеялась Иришка. – Они же вон как далеко!

Кузя покосился на девочку и уселся на сено, важно выпрямившись, а потом начал вылизываться, будто его эта неудачная охота совсем и не тревожила.

– В другой раз повезёт, – уверила его девочка и почесала между ушами. Кузя потряс головой.

Ириша выбралась из сена и подбежала к другой стене. С трудом вытащила батог, служивший засовом, поставила его рядом. Потянула за ручку и осторожно открыла большую дверь. Ух! Какой тут был вид! Вся деревня как на ладони. Вот дом бабы Капы – низенький, коренастый, как она сама. А подальше – дом дяди Сергея: окошки маленькие, а стёкла будто толстые, почти как на его очках. А вон там – большой дом Озеровых, вокруг него столько деревьев и кустов! И почти всегда машины стояли рядом – всё лето кто-нибудь гостил. По левой стороне деревни было малолюдно, только в соседний приезжали дачники из города.

Иришка присела на корточки и посмотрела вниз – на бревенчатую стену. К ней были прибиты толстые прутья, по которым, как по лесенке, можно спуститься вниз. С Ваней, своим двоюродным братом, она частенько лазила туда-сюда, но бабушка с дедушкой этого, конечно, не одобряли. Но когда никто не видел… Почему бы и нет?

Иришка любила, когда Ваня приезжал. С ним было весело. Можно гулять по полям, таская за собой игрушечные машинки, прятаться в высоких зарослях ржи, забираться на огромную железную бочку с водой, а иногда и внутрь (если воды не было). Куча дел. Но… Пока совершенно неизвестно, когда дядя Коля сюда приедет и его привезёт. Девочка вздохнула: придётся коротать дни в своём обществе.

– Ириша! Иришка! Где ты там? – послышался недовольный голос бабушки.

Ириша спохватилась, быстро закрыла дверь, и та протяжно скрипнула, запихнула батог на место.

– Иду, бабушка, – звонко ответила она, осторожно спускаясь со ступенек, выискивая их почти на ощупь.

– Суп уже остывает, где ты бродишь?

Время вкусного обеда

Дома было тепло. И очень вкусно пахло. Девочка скинула босоножки и мимо печки и закрытой пологом дедушкиной кровати пробежала в комнату. Босые ноги чувствовали каждый рядок самотканого половика.

На круглом столе, застеленном клеёнкой, лежали ложки и разделочная доска. А над ним висело зеркало в рамке, в которую были запихнуты несколько фотографий – и старые, с надорванными уголками, и совсем свеженькие – цветные. На диване у окна сидел дедушка и смотрел телевизор. Показывали какие-то новости. Мама нарезала хлеб ребристым ножом, что проваливался в мякоти, почти как в масле. А бабушка приносила с кухни одну за другой тарелки с наваристым аппетитным супом. Дедушка двигал головой, пытаясь рассмотреть картинку на экране, и, наконец, не выдержал.

– Зинка! – проворчал он. – Долго будешь туда-сюда бегать? Не видно же ничего.

– Ой, да полно! – отмахнулась бабушка. – Садись лучше есть.

Иришка решила не ждать особого приглашения и уже уселась за стул, и даже подвинула к себе тарелку, как мама спросила:

– А ты руки помыла?

Девочка состроила кислую гримасу и помотала головой.

– Так иди мыть. Кушать надо чистыми. Мы все тоже пойдём, после тебя.

Девочка, вздохнув, выбралась из-за стола и пошла на кухню. В самом её начале, напротив большой-большой печки, на которую забраться можно только по лесенке, висел умывальник, а под ним на табуретке стояло ведро. Воду брали из колодца – дедушка каждый день за ней ходил. Рядом на полочке лежало мыло, зубная паста и щётки. Некоторые из них выглядели страшновато – с растопыренными во все стороны щетинками, но менять их бабушка с дедушкой почему-то отказывались.

Ириша взяла мыльный кусок, потёрла руки, сполоснула и вытерла полотенцем. Вода была холодная, бррр, ещё бы – только недавно принесли. От пальцев холод пробежал к спине и юркой змейкой скользнул по позвоночнику. Иришка даже плечами передёрнула.

– Что? Холодно? – усмехнулась бабушка, что прошла мимо неё, едва не задев. – Это вам не Вологда. Зато воздух тут какой чистый, свежий, а трава… – говорила она, исчезая в кухне.

Ириша пожала плечами: воздух воздухом, а тепла всегда хочется.

– Иришка, забеги сюда, будь умницей, – попросила бабушка. – Унеси тарелку под хлеб.

Вернувшись в комнату, Ириша подала тарелку, куда мама аккуратно сложила нарезанные кусочки, и снова уселась. Перед ней стоял ароматный сливочно-рыжий суп из свежих лисичек. Совсем-совсем недавно они росли в лесу, пили дождевую воду, пускали корни в сочную землю, прятались под листочками и иголками, а теперь жили в тарелках.

Иришка зацепила ложкой немного сметаны и плюхнула её в суп, тщательно размешала, взяла горбушку хлеба. Корочка – её самая любимая часть.

– Ну, приятного аппетита всем, – сказала мама.

Бабушка с дедушкой кивнули. И все принялись за еду. Ох, и вкусный же был суп! Объедение! И из-за стола доносился только мерный стук ложек о тарелки, громкое дедушкино прихлёбывание и голос ведущей из телевизора.

– Ливка! Да сделай ты потише! Чай не глухой! – проворчала бабушка. – И не прихлёбывай так.

– У себя дома буду есть, как хочу, – нахмурился дедушка, но громкость новостей убавил.

После обеда бабушка собрала тарелки.

– Ну вот, сыт скоро будешь, не как богат, – сказала она. – Чаю хотите?

– Я не буду, – мама встала из-за стола, – пойду отдохну.

– А я бы выпил, – дедушка подтащил ближе чашку и насыпал в неё сахар.

– Вот и поставь тогда чайник, – уходя, ответила бабушка.

Иришка хихикнула и побежала следом за ней, забралась по узкой лесенке на печку, пробралась к стене и выглянула в дырку – в соседнюю комнату.

– Ку-ку! – весело крикнула маме, что лежала на кровати под пологом.

– Иришка! – охнула она. – Напугала меня. Чего ты там делаешь? Слезай, нечего пыль собирать.

Девочка скорчила недовольную мину, но с печки слезла. Протопала маленькими ножками в спальню, задрала полог и забралась к маме. Кровать эта была старая, на пружине. На ней можно было замечательно качаться! Только скрип обязательно выдавал, и сразу слышался недовольный оклик бабушки. А когда приезжал Ваня, они устраивали аттракцион «Кто выше?». Один лежал на кровати, второй залезал под неё и упирался ногами в пружину. Потом как можно сильнее разгибал их в коленях, так, что лежавший подскакивал вверх. И менялись. Правда, такие развлечения бабушка тоже не особо одобряла. Но, пока никто не видит, можно и повеселиться.

– Мам, а ты скоро приедешь? – сев по-турецки на краю кровати, спросила Ириша.

– Через месяц, наверное. Ну, как экзамены закончатся. А ты не расстраивайся, – погладила она её по коленке, видя, как погрустнела дочка, – время быстро пролетит. Говорят, через пару дней Коля приедет, привезёт Ванюшку. Веселее будет.

– Правда? – Ириша оживилась. – Тогда хорошо.

– А ты пока рисуй: хотела ведь нарисовать берёзы за окном, помнишь? Я приеду, и ты мне их покажешь.

– Ладно, мам. А ещё я напишу письмо папе, ты его передашь?

– Конечно.

– Скажи ему, что когда я приеду домой, мы пойдём на рыбалку. Он обещал. И на велосипедах кататься.

– Хорошо, Иришучая, – улыбнулась мама и погладила дочку по голове. – Беги, погуляй на улочке. Я немного отдохну: устала с дороги, да и завтра снова ехать.

Куры-куры, ко-ко-ко

Иришка подошла к шкафу в комнате, с трудом раскрыла тугие дверцы и невольно зажмурилась – такой сильный оказался там запах лекарств. Вытащила пачку старых фотографий, разложила их по полу. Тут были и молодые бабушка с дедушкой, и какие-то их родственники, Ириша всех не знала. А вот и мама – юная, с густыми тёмными волосами ниже плеч, в красивом светлом платье.

– Я тоже буду такой же красивой, – решила девочка.

Мельком глянула снова все снимки и сложила их на место. Нужно найти себе занятие.

Иришка поднялась и заглянула на кухню: пусто и тихо, только часы мерно тикали. Наверное, бабушка ушла в огород. И дедушки дома нет.

Иришка быстро нацепила босоножки и вышла в сени. Посмотрела по сторонам – куда бы пойти? Проверить, как дела в кладовке? Или в веранде? А может во дворе?

– Ко-ко-ко! – вдруг послышалось снизу кудахтанье.

Иришка тут же оживилась и, нагнувшись, пролезла в низенькую дверь, спустилась по ступенькам и оказалась во дворе. Тут пахло сеном и кормом. По полу важно бродил петух, несколько куриц сидели на насесте, а одна – в сухой траве и выглядела очень встревоженной.

– Ты желтушка, правда ведь? – подошла к ней Иришка и хотела погладить по желтовато-коричневым перьям, но та ещё больше растревожилась, закудахтала и выпучила глаза. Она поднялась и снова уселась на траву, и тут девочка заметила, что у неё яйцо! Самое настоящее. Вот почему та так переживала!

– Поняла-поняла, уже ухожу, – уверила её Иришка, но вдруг услышала грозное «ку-ка-ре-ку» за спиной.

Она обернулась и увидела, что на неё с довольно грозным видом шёл петух. Грудь вперёд, хвост распушил, гребень набекрень! Как это кто-то посмел его куриц тревожить? Непорядок!

У Иришки в груди всё сжалось от страха, она бочком-бочком протиснулась мимо петуха и выскочила со двора, только её и видели! Но Петька так просто дела не бросал: он метнулся за ней.

– Ну что тебе надо? Отстань! – кинула ему через плечо Иришка и запрыгнула на спасительные качели, поджала ноги и, наконец, отдышалась.

Петух догнал её и встал рядом, сердито косясь блестящим чёрным глазом.

– Иди-иди! Тебя курицы ждут! – сказала ему Ириша. Сердце её всё ещё сильно стучало, а ладошки даже немного взмокли.

Петух походил взад-вперёд, пару раз погрёб когтистыми лапами землю, так что трава разлеталась в разные стороны, напоследок прокричал победное «ку-ка-ре-ку!» и пошёл по своим делам.

– Фуф, – выдохнула Иришка, но слезать с качелей не спешила. – Ни за что к ним больше не зайду.

Маленькое путешествие

Проснулись сегодня рано-рано: видели даже, как солнце лениво поднималось из-за леса, разрисовывая жёлтыми красками поле и листья берёзы под окном. Но бабушка, как обычно, встала ещё раньше и уже шуршала на кухне. Скрипнула железная ручка ведра, прожурчала наливавшаяся в чайник вода, послышался глухой стук дна о деревянную скамейку. Скоро будет горячий чай.

Дедушка хлопнул дверью и исчез в сенях: наверное, пошёл умываться на воздухе. Ириша сладко потянулась и почти-почти дотронулась пальцами до боковушки дивана – похоже, немного выросла. Скинула одеяло и спустилась на прохладный пол. Солнечные зайчики прыгали с половицы на половицу, играли в салочки на полосатом половике, щекотали нос спавшей маме: тут даже натянутый полог не спасал. Иришка подошла ближе и задрала марлевый навес. Встала рядом, упершись животом в железную боковину, и принялась складывать из простыни разные фигурки. Она так увлеклась, что даже кончик языка выставила.

– Доброе утро, доченька, – вдруг послышался мамин голос. – Ты чего, уже проснулась? А меня почему не разбудила? Как всегда, сидишь тихонечко, – она приподнялась на локте и поцеловала девочку в макушку. – Сейчас будем чай пить и собираться. Ты ведь тоже хотела с нами?

– Ага, – глаза Иришки засияли. – Я тоже пойду.

Поход в Замошье, соседнее село, – это же целое приключение!

Собрались. Иришке заплели косички, нацепили панаму.

– А то голову напечёт, – приговаривала бабушка, пытаясь завязать шнурочки под подбородком.

– Ну, ба-а-абушка, – скривилась девочка. – Неудобно.

– Ничего, зато ветром не сдует.

С бабушкой было сложно спорить.

– Ну, Натальюшка, до встречи, – обняла она дочку, крепко к себе прижала, постучала морщинистой ладонью по спине. – Приезжай уж поскорей. У нас тут воздух, яблоки.

– Как закончу, так сразу и приеду, – улыбнулась Наталья.

– Пойдёмте давай, времени-то сколько уже, – дедушка недовольно посмотрел на часы, поправил лямки большого рюкзака.

– А тебе бы только поворчать, – махнула на него бабушка. – Не дашь попрощаться нормально.

Дедушка цокнул языком, но смолчал и вышел в сени, скрипнув дверью. Иришка просочилась следом.

По узенькой тропинке среди высокой травы шли друг за другом: сначала дедушка – в выцветшем козырьке, куртке из грубой ткани и таких же штанах, со светло-зелёным рюкзаком на спине и дорожной сумкой в руке; потом бежала Иришка – в синем ситцевом платье в белый цветочек, верёвочки от панамы задорно развевались на ветру; а потом – мама – в белой сетчатой шляпе и красном платье до колен. Скоро тропка стала шире и влилась струйкой в просёлочную дорогу.

– Хорошо утром, – сказала мама, равняясь с дедушкой и Иришкой, – не жарко и паутов ещё нет.

– А где они все? – Ириша сорвала травинку и принялась жевать сочный кончик.

– Спят ещё, – ответил дедушка. – Вот пойдём обратно, уже проснутся. Будешь их от меня отгонять, – кивнул на траву.

– Хорошо, – улыбнулась девочка и даже будто расправила плечи. Ей дали поручение, она может быть полезной.

Дорога высохла – несколько дней жарило солнце, дождём даже не пахло, комочки земли стали твёрдыми, будто камни, и звонко отлетали от носков дедушкиных ботинок, исчезая в траве. С окраин полей, что раскинулись по обеим сторонам, лазутчиками пробирались кусты ив, цеплялись за обочину, вылезали наверх. Некоторые, совсем смелые, прямо нависали над дорогой, но и давали спасительную тень в жаркие дни.

– Ну вот, ещё несколько поворотов, и на месте, – бодро сказал дедушка. Он, казалось, и не устал вовсе.

А Иришка с мамой немного умотались: мама от того, что солнце уже начало припекать, а Ириша – от беготни туда-сюда, ведь и жука надо посмотреть, и одуванчиков нарвать, и камушек в траву закинуть.

– Это хорошо, – выдохнула мама. – Воду забыли взять, это мы зря.

– Щас в магазине купишь. Или к Таисье зайди, дадут уж воды попить, – дедушка поправил рюкзак.

– Ну, беспокоить их ещё, – отмахнулась Наталья.

– И я пить хочу, – откликнулась Иришка. – Когда мы дойдём?

– Да вон уже церквушку видать, – дед показал рукой на покосившийся крест на одной из макушек храма.

– Ага, Покровскую церковь увидал, считай – дошёл, – сказала мама, перекрестившись.

Шаг стал заметно бодрее – всегда так бывает, когда цель близка. Дорожка немного попетляла и слилась с главной – асфальтированной. Тут уже стояло много домов, все с огородами-заборами, у кого-то были и собачьи будки. Жизнь в деревне начиналась рано: вот сейчас ещё утро, а народ уже проснулся. Женщина в халате, с повязанным на голову платком, копошилась в грядке, вырывая сорняки, подняла голову и крикнула:

– Привет, Ливерий! За хлебом?

– Здорово, Любка, – ответил дедушка, не сбавляя шаг. – Ага.

– Ну, привет Зинке.

– Передам.

И женщина снова занялась делами. В другом дворе скрипел колодезной ручкой мужчина в закатанных штанах. Одно ведро уже было до краёв с холоднющей водой, а второе – вот-вот наполнится. Иришка как-то трогала водичку из колодца, казалось, что пальцы бы отморозила, если бы чуть дольше подержала. Мужчина тоже кивнул, здороваясь.

– Здорово, Николай, – и ему ответил дед.

Мимо протарахтел мотоцикл с каким-то молодым парнем за рулём. Вид у него был чрезвычайно важный.

Ближе к центру деревни людей стало больше: оно и понятно, тут и магазин, и автобусная остановка.

– Ну, что, Наталья, – дедушка, наконец, остановился, – пока. Скоро увидимся.

– Пока, папа, – обняла его мама. – Да, быстро время пролетит.

– Мамочка, пока, – потянулась к ней Иришка. – Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, Иришучая, – улыбнулась мама и крепко её к себе прижала. – Ну, идите, не ждите меня. Автобус вон уж едет.

И правда, на горизонте появилась фигура круглого ПАЗика, что урчал и грохал на каждом тряске, но выглядел вполне себе крепенько.

– Нет уж, мы тебя посадим. Чтоб всё чередом, а то вон чего придумала, – дедушка переложил сумку в другую руку.

– Ага, – поддакнула Иришка и прижалась к маме сбоку.

Так они простояли, пока подъезжал автобус. Двери со свистом раскрылись, и народ стал потихоньку забираться внутрь. У бабулек с собой было столько корзинок и котомок, что даже не верилось, что они сами это всё унесут.

На прощание ещё раз обнялись, и мама тоже залезла в салон, села у окошка. Иришка помахала ей рукой, дедушка кивнул и улыбнулся, и повёл внучку за собой в магазин.

Страшная хрюшка

Вернулись уже к обеду: бабушка наварила щавелевого супа и пожарила молодой картошки. Пахло зажарками и свежими трясёнными огурцами, и от таких ароматов даже желудок «запел». Кот сидел у мисок и терпеливо ждал, когда же и ему перепадёт что-нибудь вкусненькое, но пока было не до него.

– Мя, – недовольно буркнул он и, дёрнув хвостом, ушёл в комнату. Иришка проследила, как он медленно дошёл до дивана, сладко потянулся, воткнув когти в обивку, запрыгнул и вальяжно вытянулся.

– Любка привет тебе передавала, – сказал дедушка, отрезая толстенный кусок колбасы.

– С утра пораньше не спится ей? Где увидал? – бабушка отвлеклась от супа и даже ложку оставила на полпути.

– Да в огороде – где, – отмахнулся дед и уложил колбасу на такой же толстый кусок белого хлеба.

Иришка с интересом наблюдала: поместится ли теперь этот бутерброд во рту? А когда дедушка с удовольствием его откусил, поняла – поместится.

– Никогда толком ничего не расскажет, – проворчала бабушка и принялась есть.

После обеда дед лёг на кровать, повернулся к стенке и вскоре захрапел. А бабушка ушла в комнату и села читать какую-то старую советскую книжку. Цветастые занавески в проходе ещё долго шевелились.

Иришке это всё было неинтересно. Она натянула босоножки и вышла во двор.

В сенях едва-едва можно было разглядеть стены, до того темно. Почти на ощупь Ириша прошла в веранду. Здесь уже и воздух другой был, будто бы жёлтый и какой-то тёплый от сочившегося через небольшие стёкла солнца. Пахло сухой травой, развешанной по углам – тут и пучки зверобоя, и пижма, и ромашки. Бабушка потом их заваривала и пила, как чай.

Девочка ловко спустилась по округлым ступеням, застеленным утоптанным половичком, и скрипнула дверью. Хорошо на улице, по-летнему, зелено и лучисто. Петух-забияка гулял у забора, наблюдая, как его любимая курица разрывала лапами землю и выискивала семечки. Иришка мотнула головой – туда точно не пойдёт. Хватило прошлой встречи. Тогда она пошла во двор, на всякий случай оглянулась: не заметил ли её Петька? Не-а, ему было не до неё. Ну и отлично.

Иришка просочилась внутрь и осторожно прошла к загону, где жили бабушкины хрюшки. Те со вкусом копошились мордами в корыте и смачно чавкали.

– Только бы и ели целыми днями, – проговорила Ириша и, подойдя ближе, опёрлась на грязноватую балку. – Дайте вас потрогать. Я легонько, – она протянула руку и едва-едва коснулась розового бока одной из свиней.

Кожа у той была горячей и шершавой, но не противной. Дуська хрюкнула и подняла испачканный кормом пятачок.

– Хрю, – ещё раз повторила и начала поворачиваться к девочке.

– Ой, – отпрянула Иришка. – Ты чего это?

– Хр-хр! Хрю! – потянулась к ней хрюшка, встала на задние ноги и мордой ткнулась в навёртышек – калитка медленно открылась.

– Мама… – только и выдавила из себя Ириша и как сиганула прочь. А свинья – за ней!

Девочка бегала кругами по огороду, почти не оборачиваясь, но слышала топот поросячьих копыт и страшное хрюканье.

– Ой, мама-мамочка! – всхлипывала Иришка, задыхаясь от бега и навернувшихся слёз. – Отстань от меня! Уйди!

Но хрюшка не отставала – будто ей чего-то обещали, но не отдали.

Сделав ещё несколько кругов, Ириша совсем устала и вдруг заметила скамейку у забора. Запрыгнула на неё и, вцепившись руками в прутья, прижалась спиной к ограде. А Дуся остановилась рядом и смотрела на неё, дёргая пятачком и похрюкивая.

– Ба-а-а-абушка! – не выдержала Ириша и разревелась.

На крики и плач выбежала бабушка, всплеснула руками:

– Батюшки! Иришонок мой, ты чего? Хрюшки, что ли, испугалась?

Она быстро подошла к внучке и крепко обняла её за ноги, потрясла.

– Чего трусиха какая? Она ж с тобой подружиться хотела.

– Да ведь, Дусенька? – потрепала свинью за ухо. – Пойдём я тебе вкусненького дам чего-нибудь. Пойдём-пойдём, – развернула её и похлопала по крепкой спине.

Дуся ещё чего-то хрюкнула, но послушалась и засеменила ко двору.

– А ты иди домой, умойся, чаю попей, – повернулась к Иришке. – Не съела бы она тебя.

Ириша кивнула, растирая по щекам слёзы, но была с этим совершенно не согласна.

За молоком

А пару раз в неделю по утрам дедушка ходил к соседям за свежим молоком. Вот и сегодня он взял большую жёлтую тарку, надел светло-зеленый кепарь и махнул рукой бабушке:

– Зинка, я ушёл.

– Иди-иди, – ответила ему бабушка, не отрываясь от чистки картошки, – молочка щас принесёшь, таких вкусных рогулек наделаем.

Дедушка кивнул и скрылся в тёмных сенях. Иришка тут же подбежала к окну и, отодвинув плотные кружевные занавески, прильнула к стеклу: следить за дедом. Вот он показался из-за крылечка, подошёл к колодцу, поправил упавшее на бок ведро, пощурился на утреннем солнце, оглядывая огород, и зашагал к калитке. Ириша прыгала от окна к окну, выглядывая на улицу, пока окна не закончились. И теперь было видно только спину уходившего дедушки.

– Ой! Бабушка-бабушка! Ты только посмотри! – Иришка даже в ладоши хлопнула.

– Что стряслось? – отозвалась бабушка с кухни, а потом как рассмеялась.

– Ну, Ливка, устроил тут – целый отряд за ним идёт.

Послышался скрежет шпингалета, скрипнула створка.

– Ливка! Гони их домой! Ты глянь, все ведь за тобой! – крикнула деду.

Он обернулся и тоже увидел, что следом за ним шагал важный петух, а позади – несколько куриц. Шли они будто бы со знанием дела, а не просто так.

– Шшш! Ну-ка! Пошли домой! – шикнул на них дедушка и махнул таркой.

Курицы сразу кинулись врассыпную, заквохтали, закудахтали, а петух вытянулся в струнку, грудь выкатил и как закричал:

– Ку-ка-ре-ку!!!

Но дедушку такими выкрутасами не напугаешь. Он наклонился и погнал петуха к дому, а там уж и курицы за ним засеменили.

– Ишь чего удумали, – усмехнулась бабушка. – То яйца снесут где попало, то сами убредут неизвестно куда. Бестолковые какие.

Иришке теперь следить было неинтересно, и она задвинула занавески, спрыгнула с дивана и побежала в кухню. Только и слышалось «шлёп-шлёп» голыми ногами по деревянному полу.

– А когда рогульки будем есть? – спросила у бабушки.

Та уже поставила на печь кастрюлю с чищеной картошкой.

– Ну, милая. Даже молока ещё не принесли. Сначала же тесто надо замесить. Потом коржики сделать, а на них уже начинку и в жар. Надо уж обождать, – бабушка двинула кастрюлю ухватом вглубь. – Да сначала в баню сходим, дед топить начал.

Ириша понимающе вздохнула и прижалась к тёплому боку печки. Вечер обещал быть вкусным.

Мышиная охота

Хорошо в деревне да после бани. На столе стояли чашки с горячим чаем, а на тарелке – целая гора зажаристых рогулек. И такие они вкусные получались у бабушки с дедушкой: хрустящее по краям и мягкое внутри тесто, начинка из картошечки со сливочным маслом, сверху – немного сметаны. Объедение.

Иришка с удовольствием хрумкала корочкой, как заметила просивший взгляд Кузи. Он сидел рядом с ножкой стола и глядел то на бабушку, то на дедушку. Только они на него внимания совсем не обращали: разговаривали и смотрели телевизор.

– Что, Кузя, тоже хочешь? – девочка оторвала кусочек и протянула к серому носу.

Кот сразу же занюхал воздух и даже облизнулся.

– Нечего ему рогульки давать. Всё равно не съест, – сказала бабушка. – Дуралей этакий. Засушит всю еду, а потом обижается. Сколько я уже повыкидала.

– Лучше бы мышей ловил, – добавил дедушка.

Кузя что-то мявкнул на своём кошачьем и, дёрнув хвостом, ушёл в коридор – сидеть под дверью и ждать, чтоб его выпустили.

– Глядите-ка, обиделся, – усмехнулась бабушка.

А утром Ириша проснулась рано-рано, ещё только розовые солнечные лучи начали скользить по стенам, полежала недолго в тишине, слушая, как жучки-короеды шуршали между брёвен. Потом нехотя откинула одеяло, поёжилась и быстро спрыгнула с дивана. Обулась в тапочки и завернулась в тёплый халат. На повите сейчас точно прохладно, но делать нечего – идти надо. Это вам не город со всеми благами цивилизации.

Девочка тихонько прошла по комнатам, но пол всё равно предательски поскрипывал. Бабушка перевернулась на другой бок, и железные пружины кровати тоже простонали. А дедушка с удовольствием храпел. Видимо, поэтому они с бабушкой и спали в разных комнатах.

Иришка с силой толкнула дверь и провалилась в полутьму и холод. По коже сразу пробежали мурашки, а волоски встали дыбом. Ириша перешагнула порог и вдруг…

– Ой! – она вскрикнула от неожиданности. Нога встала на что-то мягкое и податливое. – Мамочка…

Дедушка сразу заворочался, проворчал:

– Чего такое?

– Тут… тут… – Иришка вглядывалась в темноту, силясь рассмотреть маленький серый комок.

– Ладно, сам посмотрю, – дедушка поднялся, зевнул, потянулся, хрустнув суставами.

Нащупал рукой на стене выключатель – в сенях тут же стало светло.

– Ну, Кузя, ну даёт, – усмехнулся дед.

У порога лежала тушка мышонка.

– Она настоящая? – осторожно спросила Ириша.

– Ещё какая.

– Зинка! Зинка, ты глянь, что Кузька принёс.

– Что вам не спится-то? – послышалось из комнаты. Потом скрипнула кровать, и донеслось шуршание шершавых ног по половикам. Бабушка шла не торопясь, собирая сухими пальцами седые волосы в пучок.

– Батюшки! – воскликнула она, увидев, что дедушка держал за хвост дохлую мышь. – Да выбрось её, выбрось. И руки вымой хорошенько.

Кузя тем временем вернулся с ночной гулянки и юркнул в дом, сел у печки и наблюдал, может, похвалы ждал. Дедушка прошёл мимо и закинул мышь в помойное ведро, потом долго брякал умывальником и плескался водой.

– Ладно, Кузя, молодец. Но больше их домой не носи.

– Мур, – согласился кот и ткнулся большой серой головой деду в ногу.

Совсем как настоящий

Потихоньку проходили летние деньки. Мама приехала только ближе к середине июля. Ириша уже очень-очень соскучилась.

– Мамочка, – кинулась к ней, увидев у калитки, прижалась, крепко обхватив руками за ноги.

– Здравствуй, доченька, – улыбнулась мама и поцеловала её в макушку. – Соскучились?

– Ну так, – ответила бабушка. – Совсем со своей школой про нас забыла.

– Куда от этих бумаг денешься? – пожала плечами мама. – Расскажите лучше, чем тут занимались? Письма я твои получала, очень приятно было.

Иришка расцвела, как солнечная ромашка.

– Да, я все-все буквы уже давно знаю.

– Наташка, она ж по-прежнему левой рукой пишет, – сердито сказала бабушка. – Хоть карандаш вырывай.

– Так и пусть пишет.

– Нет уж, что за невидаль? Все люди правой пишут. Пусть переучивается. А то скоро в школу, стыдоба.

Мама вздохнула и погладила дочку по голове.

– А ещё мы за грибами ходили. В лес. И яблоки собирали. И Ваня приезжал.

– Весело время проводили, – порадовалась мама. – Скоро уж домой. С папой увидишься.

– Ты ему передала от меня привет?

– Конечно, и он тебе передавал. И сказал, что тебя ждёт сюрприз.

В деревне побыли ещё пару дней и поехали обратно. Близился август, а значит, снова школьные дела.

Первым делом по приезду Иришка побежала к папе и бабушке Кате. Они жили на другом конце села, почти у самой реки. Вокруг дома росли яблони и берёзы, блестела стёклами теплица, подглядывали за всеми чёрно-зелёные грядки. Папа всё время делал что-то новенькое и интересное: красил забор, обшивал дом или облагораживал свой гараж. А сегодня Иришка как взялась за ручку калитки, так и застыла на месте.

– Ну, привет! – улыбнулся ей папа, щурясь на солнце. – Принимай работу.

Девочка большими глазами смотрела на самый настоящий дом, что вырос на полянке. Крышу папа обил шифером, дощатые стены покрасил в ярко-бордовый цвет и даже окна сделал. С занавесками!

– Это… это мне? – только и выговорила Ириша.

– Тебе-тебе, – усмехнулся папа. – Проходи уже, смотри внутри.

Девочка повернула навёртышек и, даже не закрыв калитку, побежала по мосткам. Остановилась у маленькой двери, зачарованно выдохнула. Она видела такой домик у двоюродной сестры, и очень хотела свой. Просила папу сделать, но он ничего точно не говорил. И вот – мечта сбылась.

Домик был даже выше неё, с настоящей петлёй для замка, с крылечком. Ириша взялась за ручку и осторожно открыла дверь.

– Ух тыыыы, – протянула она.

Вдоль стены стояла длинная скамейка, покрытая олифой, и оттого блестела, напротив входа – небольшой столик, а слева – шкаф с посудой. Деревянная коробка, бывшая раньше телевизором, теперь превратилась в табуретку. На ней сидел большой игрушечный заяц, одетый в Иришкину одежду, ещё с тех времён, когда она была совсем маленькой. На полочке устроился старый белый телефон. Девочка подошла к нему и подняла трубку.

– Алло-алло! – рассмеялась она. – Кто говорит? Слон!

Она ещё раз осмотрелась и заметила, что в её домике даже обои были. А наверху, к доскам крыши, гвоздиками папа прибил постеры каких-то певцов из газеты «Ступени».

– Спасибо, папочка! – Иришка выбралась наружу и обняла его.

– Ну, слава богу, понравился.

– Конечно! А ты мне печку там сделаешь? Такую, чтоб с трубой? Чтоб зимой тепло играть было, а? – затараторила Ириша.

– Вот уж нет, какая ещё печка? – отмахнулся папа. – Кто за ней следить будет?

– Я буду… – не очень уверенно проговорила девочка.

– Даже не уговаривай, – замотал головой папа. – Пошли в дом лучше. Там бабушка пироги испекла к твоему приезду.

Пироги Ириша любила, особенно те, что делала бабушка Катя. А самые вкусные были с творогом – такие сочные, сладкие, ум-м-м.

– Ладно, а потом я пойду играть.

– Пойдёшь-пойдёшь, – усмехнулся папа. – Беги давай.

Так незаметно, в разных делах и радостях, пролетело лето. Ириша успела и на велосипеде накататься, и рыбу половить, и в огороде маме помочь немножко.

На мягких лапах подкрался сентябрь, припорошил землю золотистыми листьями, смыл яркую зелень травы осенними дождиками. Иришка собиралась идти в первый класс. Впереди ждало множество открытий, чудес и разочарований. Впереди была новая неизведанная школьная жизнь.