Czytaj książkę: «Не чужой»

Глава 1

Дом стоял на отшибе, у самого леса, будто сам хотел держаться подальше от людей. Его построили давно, ещё когда дед Лукьян был молод, а теперь он скрипел на ветру, как будто жаловался на старость. Брёвна потемнели от дождей и времени, крыша просела, и в дождливые дни вода стекала по стенам, прокладывая себе новые дорожки каждую осень. В доме жила Аксинья с маленьким сыном Митей. Муж ушёл на заработки в город и не вернулся, письма перестали приходить, и дом будто стал тише, чем ему положено быть. Эта тишина была не спокойной, а тяжёлой, как мокрое одеяло, которое никак не удаётся высушить.

А потом в доме появился Игоша.

Сначала это были мелочи, почти незаметные, такие, что Аксинья списывала их на усталость. Ставила на стол миску с кашей — а утром находила её перевёрнутой, хотя кошка к еде не притрагивалась, сидела у печки и смотрела на хозяйку круглыми глазами, будто хотела сказать: «Это не я». В детской колыбельке, где спал Митя, по ночам слышался тихий шорох, будто кто-то возился в одеяльце, перекладывал тряпичную куклу, которую Аксинья сшила сыну прошлой зимой. Когда Аксинья вскакивала и зажигала лучину, там никого не было. Только воздух казался холоднее, чем должен быть в тёплой комнате, и запах становился другим — не запахом дома, а запахом сырого леса, будто дверь на мгновение приоткрылась, хотя она была заперта на засов.

Однажды Митя сказал: — Мама, тут кто-то есть. Он не кричит, он просто дышит рядом.

У Аксиньи похолодели руки. Она хотела сказать: «Тебе приснилось», но слова не шли. Потому что она и сама иногда чувствовала это: будто в комнате есть ещё одно присутствие — не злое, но чужое, как сквозняк, который не можешь закрыть, сколько ни затыкай щели. Это присутствие было не снаружи, а внутри самой тишины, будто тишина стала плотной, густой, как кисель, и в ней что-то шевелилось.

Старуха Настасья, что жила через три двора и знала все деревенские поверья, пришла к Аксинье хмурая, с узелком трав, пахнущих полынью и сухой ромашкой. Она не стала ходить вокруг да около.

— Это Игоша, — сказала она, не здороваясь. — Душа ребёнка, что не успел стать человеком. Он не из злости шалит, он просто хочет, чтобы его хоть кто-то заметил. Ему не хватает имени, не хватает места. Вот он и цепляется за ваш дом.

— Но почему за наш? — тихо спросила Аксинья, и голос её прозвучал жалко, как скрип старой двери.

— Потому что тут пусто, — жёстко ответила старуха. — Тут горе живёт, а горе — оно как дыра. Через него всякое тянется.