Czytaj książkę: «Письмо из ниоткуда»

Первое письмо я получила в середине весны, в апреле, когда на улице было еще слишком прохладно, чтобы сбросить с себя кожаные куртки и всевозможные плащи. Погода, как очень часто бывает в Питере, стояла пасмурная, но все почему-то чувствовали, что дождя не будет, несмотря на то, что все небо затянуто серыми тучами. Я не взяла зонт, потому что тоже это знала, хотя я практически никогда не беру зонт, даже если все-таки на улице моросит.

Не люблю зонты, потому что меня с ними «сдувает», как говорила одна моя подруга, увидев, как я шла по улице в дождь с зонтом в тот момент, когда вдруг подул ветер. Вцепившись в этот злосчастный зонт я летала от одной стороны улицы, через всю проезжую часть, невзирая на довольно бурное движение автомашин, до другой стороны. Моя подружка долго надо мной смеялась, но потом, увидев мой уставший вид и обиженный взгляд, постаралась с улыбкой объяснить и мне, и себе, что это все из-за моей комплекции – я высокая и худенькая девушка – и поэтому меня легко «сдувает», тем более с таким «парашютом», как мой огромный черный и, скорее всего, мужской зонт.

Так вот, тогда я тоже шла домой из университета, где я училась на четвертом курсе, без зонта. Приезжаю домой я примерно в десять вечера, потому что учусь в вечернюю смену, а днем работаю секретарем-референтом в одной неплохой питерской фирме. Так что жизнь свою я потихоньку начинала устраивать. Домой было ехать примерно полчаса. Слава богу, что теперь моя квартира, которую я снимала у одного коллеги по работе, была в непосредственной близости от метро, что меня ужасно радовало, особенно после того, как в первые три года моего обучения в университете мне приходилось тратить на дорогу в один конец примерно полтора часа.

Как обычно, я взлетела на лестничный пролет между первым и вторым этажами, чтобы проверить почту и забрать какие-то постоянно запихиваемые в мой ящик рекламные бумажки или газеты. В этот раз там газет не оказалось, бумажек тоже, зато было одно письмо. Я, не глядя, подцепила его моими ловкими длинными пальцами, которыми бы долго восхищался любой пианист, вытащила через щель закрытого ящика и кинула по привычке в сумку, думая, что это очередное письмо хозяину квартиры. Поднявшись собственными силами на пятый этаж, я уже тяжело дышала. Почему, когда строили этот дом, не додумались сделать в нем также и лифт. И вот так каждый раз. Я стараюсь успеть быстрее домой после тяжелого рабочего дня, ноги отваливаются, голова болит, а тут еще подлянка – вперед, дорогая моя, на пятый этаж! Но от этого еще никто не умер, и поэтому никакие меры не предпринимались. Меня это конечно, огорчало, но я об этом не вспоминала, пока опять не приходилось тащиться наверх.

Попав, наконец, в квартиру, я бросила сумку в прихожей, скинула туфли. Еще бы принять душ, перекусить, а потом сесть в кресло перед телевизором, с сигаретой в руках… просто идиллическая картина! Не могу про себя сказать, что я дымила, как паровоз, просто иногда могла себе позволить расслабиться.

Пока я делала все вышеуказанное, я совершенно забыла про письмо, оставленное в сумке. Главное – вовремя передать его Косте (так зовут моего «хозяина»). Еще ни разу я не забывала этого сделать как можно скорее, потому что он меня просил об этом.

Как только я включила телевизор, достала и прикурила сигарету, запиликал телефон. Мне пришлось встать и в полусогнутом состоянии дойти до телефона. Я так устала, только села, а эта зараза электронная пиликает! Телефону повезло с тем, что он был радиотелефоном. Взяв пищащую трубку с журнального столика, я поднесла ее к уху.

– Алло?

– Привет, красотка, это я! – пролепетал в трубку знакомый голос моей лучшей подруги.

– Привет! – я постаралась как можно радостнее воскликнуть ей в ответ.

– У меня как всегда только отличные предложения, и все только для тебя, – продолжала она беззаботно, немного напоминая многочисленные рекламы: «Только для вас! Все самое лучшее…» – и так далее. Я сразу подумала, что придется расстаться с мечтами о просмотре телевизора перед сном… может даже и самим сном.

– Выкладывай, – я вложила по возможности всю мою заинтересованность в мой голос, заранее зная, что если она не услышит от меня этой заинтересованности, будет обижаться и постоянно в течение двух недель повторять, что она меня совершенно не интересует, что она для меня ничего не значит, и вообще, что я больше не считаю ее своей лучшей подругой…

– Мы сегодня собираемся в ночном клубе «Талеон», в общем, там будут только наши бывшие одноклассники, естественно, со своими друзьями или подругами. Я иду одна, ты, скорее всего, тоже. А если ты сейчас начнешь повторять, что ты только что приехала, смертельно устала, и выглядишь, как свежевыкопанный труп, я не буду с тобой разговаривать, – я всегда обращала внимание на ее красноречивые сравнения, иногда они меня радовали поразительной точностью и в то же время нелепостью, иногда немного ужасали. В этот раз мне не очень-то понравилось такое сравнение, но я заставила себя не обращать на это внимание, как делала на протяжении вот уже десяти лет, с самого момента нашего знакомства.

– Талеон? А не слишком ли дорого? – я удивилась месту встречи.

– Нормально, ведь я собираю всех по просьбе Дениса. Помнишь, у него дед был каким-то преуспевающим адвокатом в Великобритании? Так вот, этот дед покинул мир сей, накопив при-и-иличное состояние, которое перешло по наследству нашему бывшему однокласснику, – торжественно объяснила она.

– И теперь он хочет поставить рекорд, за какие сроки он успеет промотать это состояние в ночных клубах? – съехидничала я.

– Не знаю, что именно он собирается делать, но пока что нам представился неплохой случай хорошенько повеселиться, повидаться со старыми друзьями, выпить по бутылочке хорошего вина, поговорить о жизни, наконец. Короче, там мы должны быть в полночь. Сейчас ровно одиннадцать. Я буду у тебя через полчаса, и чтобы ты уже была готова, слышишь? – после так решительно сказанных слов я не могла отказаться.

Тем более не придется ни за что платить. Это радует. Поспешно попрощавшись, я быстро оделась, завила и уложила волосы, потом принялась за лицо. Я укладывалась в потрясающе короткие сроки – прошло всего двадцать минут, а я уже была одета, причесана и даже накрашена. Оставалось только найти мою любимую помаду, и вот на этом я потеряла все мои сэкономленные десять минут. Наконец, я догадалась заглянуть в сумку. Когда я вытряхивала все ее содержимое на столик, выпало письмо, и как раз упало прямо адресом ко мне. Я отложила сумку в сторону, совершенно забыв про помаду, и, сдвинув брови, подняла письмо поближе к глазам. Вся моя корреспонденция приходила на старую квартиру, где живет моя мама, раз в неделю мы созваниваемся, и если есть какие-то письма для меня, я приезжаю и забираю их. Сюда мне никогда никто не писал. Но это письмо было адресовано действительно мне, но обратный адрес был мне совершенно не знаком, как и имя отправлявшего, разве что фамилия. У нас одна фамилия. Ладно, сейчас мы его откроем и посмотрим, что к чему. Но распечатать конверт я не успела, в дверь раздались настойчивые звонки. Оставив письмо на столике нераспечатанным, я мигом сгребла все обратно в сумочку, накинула плащ и открыла дверь моей уже заждавшейся подруге.

Из клуба я вернулась уже утром. Как хорошо, что сегодня суббота! Я кое-как добрела до кровати и почти сразу же вырубилась. Когда я проснулась в три часа дня, я чувствовала себя совершенно разрушенной, почти стертой в порошок, абсолютно ничего не хотелось делать, к тому же трещала голова (не от выпитого накануне, а от усталости, которую даже сон не смог разогнать). Обычно каждую субботу я делаю уборку в квартире, но сегодня я отказалась от этой мысли, решив позволить себе понежиться в удобном кресле у телевизора, что мне так и не удалось сделать вчера. Как только я уселась, я вспомнила про письмо. Не знаю почему вспомнила, скорее всего мой взгляд пару раз падал на столик, когда я пыталась глазами отыскать пульт от телевизора, постоянно куда-то пропадавший. Взяв письмо, я вернулась в кресло. Теперь мне никто и ничто не помешает его распечатать, – подумала я про себя, вытаскивая из конверта несколько больших листов, исписанных мелким, но сносным почерком. И кому было не лень столько писать мне, совершенно незнакомому человеку, и притом из какого-то села…

Разложив у себя на коленях пронумерованные листы, я принялась читать.

Вот что я поняла из прочитанного. Оказывается, у моего отца был двоюродный брат, с которым в детстве и юношестве они сильно дружили. И вот этот двоюродный брат, узнав, что у моего погибшего отца были дети ( то есть, я), решил найти меня и написать письмо. Я у него была единственной дальней родственницей, и к тому же я была дочерью его брата и лучшего друга, которого он потерял много лет назад. В общем, он как-то в общих чертах описал, как дорог ему был мой отец, потом начал рассказывать про себя, свою семью. У него было два сына: один на год младше меня, другой на год старше; и дочь, на два года меня младше. Даже сквозь строки явно было видно, что он гордится своими детьми, почему-то мне это понравилось. Не каждый родитель в наши дни может позволить себе гордиться своими детьми. А он может, вероятно, есть на то причины.

Далее мой отыскавшийся дядя описывал, как они живут, кто чем занимается, где работает он, его жена, где учатся дети. Честно говоря, эту часть письма было не очень интересно читать, так как она была написана тем обыденным языком, которым обычно приходится разговаривать с незнакомыми людьми, рассказывая о себе совершенно банальные вещи. Эту часть письма я читала через строчку-две. Потом мой дядя плавно перешел к описанию местности. Из чего я поняла, что они живут в пригороде Белгорода, у них собственный дом, в пяти минутах ходьбы от дома небольшая речка, за ней большой луг, за лугом лес, за лесом меловая гора… (у него описание получилось, конечно, намного лучше, чем мое краткое описание, приведенное здесь)… Короче, кругом зелень, мало машин и свежий воздух.

Судя по манере изложения, мой дядя был простым, добродушным, но строгим человеком. В конце письма он посочувствовал мне по поводу того, что я росла без отца. Всю вину он свалил, (даже не свалил, а как-то аккуратно уложил стопочкой) на доброе имя моей матушки, что это именно она не позволила моему отцу видеть меня и лишила меня отцовской любви. Честно говоря, он отчасти прав: отец бросил маму, как только узнал, что она забеременела, но потом, через несколько лет, когда мне было года три-четыре, он вдруг объявился, но мама послала его куда подальше. Также мой дядя настойчиво просил ответить на его письмо и рассказать все обо мне. После пяти листов его письма, написанного так старательно, я просто не могла ему отказать. Что, с меня убудет, что ли?

Письмо я написала в тот же день, потому что знала, что если я это отложу, то потом будет трудно заставить себя этим заняться. Отправила я его по адресу, указанному на конверте, на следующий день.

Не буду говорить, что я не ждала ответа. Это не так. Теперь, когда у меня появился хоть один человек (кроме моей мамы), который хорошо знал моего отца, чтобы рассказать мне о нем. Ведь я была похожа на отца. Так я решила простым методом исключения – моя мама маленького роста, немного пухленькая, у нее светлые прямые волосы, голубые глаза и вздернутый носик. У меня все совершенно по-другому: высокая, стройная, темно-каштановые, немного вьющиеся волосы и темно-зеленые глаза. Да и по характеру она совершенно не такая, как я.

Так что у меня были все основания полагать, что я с моим папашей очень похожи, не только внешне, но и по характеру. Но все равно. Я ни разу его не видела, а было бы жутко интересно посмотреть хотя бы на его старые фото.

Второе письмо пришло примерно через два месяца. Только в этот раз я распечатала его сразу же, как только поднялась в квартиру. Дядя Андрей писал, что они все были очень рады моему письму. Не только он с женой, но и все дети, которые настойчиво просили пригласить меня на лето к ним. Естественно, он меня пригласил, а как же иначе-то? Я этому даже не удивилась. Написала им ответ только через неделю.

Через несколько дней после того, как я отправила второе письмо, мне снова позвонила Вика, моя лучшая подружка. Вместо того, чтобы спокойно поболтать о жизни, о наших, женских проблемах, она как всегда начала рассказывать мне про свою какую-то подругу, может даже и знакомую, которая вышла неделю назад замуж, а теперь жалуется. Я ей посоветовала передать от меня той несчастной, что не надо было в столь цветущем возрасте лишать себя свободы. После этого Вика предложила мне встретиться в баре, отпраздновать сдачу моей сессии и начало летних каникул.

Это был неплохой повод расслабиться после десяти дней напряженки и умственных перегрузок. Кроме того на работе у меня тоже через день начинается отпуск. Я с радостью согласилась на предложение моей подруги.

Встретились мы в баре через час. Заказали бутылку шампанского на двоих и кое-что из закуски. В баре было на редкость много народу, но все равно там было уютно. Мы с Викой, когда выпили бокала по три шампанского, уже немного опьянели, и нашли себе веселое занятие – щипать проходящих мимо нас официантов. Было и правда весело, пока один молодой официант не наклонился ко мне, вложив мне в руку какой-то сверток, прошептав, что мне это передал какой-то человек, сидящий в другом конце зала, но, когда я туда повернула голову, раздался выстрел, и мой официант опустился на наш столик с пулей во лбу. Вику парализовало, я, приоткрыв рот, уставилась на труп. Люди вокруг закричали, забегали. Схватив парализованную от страха Вику, я поспешила скрыться в толпе, все еще крепко сжимая в руке сверток.

Вылетев на улицу, мы поймали такси – деньги сейчас нас беспокоили меньше всего – и помчались ко мне домой. Я пыталась разговорить мою обычно очень разговорчивую подругу, но у меня это не получилось, поэтому мы ехали в полной тишине. Пока Вика смотрела невидящими глазами в окно, я решилась развернуть сверток, который мне всучил ныне уже покойный официант. Развернув плотную желтую бумагу, в моих руках оказалась толстая пачка сотенных бумажек с изображением очередного американского президента. Я громко вздохнула от удивления. Там было тысяч пятьдесят, или около того… Вика повернулась ко мне и тоже была поражена увиденным. Мне постепенно приходило на ум, что это могли быть деньги мафии, а ко мне они попали по ошибке, за которую уже ответил жизнью официант…

Я не помню, с какой скоростью я поднималась ко мне на пятый этаж. Впервые тогда я не почувствовала, что устала, настолько я была напугана, что меня вот-вот догонят и убьют. Мы заперлись на все возможные замки, закрыли окна, хотя в комнате, как и на улице, было достаточно душно, задернули шторы и выключили свет во всей квартире. Усевшись в кресла, мы взяли по сигарете. Рука дрожала не только у впечатлительной Вики, но и у меня, когда мы пытались прикурить. Наконец, сделав по несколько глубоких затяжек, я услышала немного охрипший от волнения голос Вики – впервые после того, как мы покинули этот злополучный бар.

– Что теперь мы будем делать? – если бы не спросила она это у меня, я бы спросила то же самое у нее, только несколько секунд спустя. Я вздохнула.

– Не знаю. Теперь меня будут искать, если найдут – я точно буду похожа на труп… – почти прошептала я в ответ.

– Не шути так, знаешь, как мне страшно? – она, казалось, была взволнована только своим состоянием.

– Знаю, но тебе-то чего бояться, пакет-то у меня, и мне его вручили, а не тебе. Так что не беспокойся, – постаралась я подбодрить мою подружку.

– Но я в тот момент была с тобой! – возразила она.

– Со мной в тот момент были все, кто находился в баре, – улыбнулась я, начиная успокаиваться. – Знаешь что, давай поделим эти деньги… – я не успела договорить, как Вика наотрез отказалась брать свою половину.

Распрощавшись утром, Вика уехала к себе, а я осталась наедине со своими проблемами. Счастье привалило, тоже мне…

Днем я умудрилась сходить в банк и положила деньги на мой счет. Это могло быть для меня очень опасным, но я все-таки осталась жива и со мной ничего не случилось.

Вернувшись домой, я включила телевизор, как раз показывали криминальные новости. И как специально, крупным планом показали несчастного официанта. Потом добавили, что это была скорее всего какая-то разборка, и что ведется следствие. Затем сказали, что вроде как официант что-то кому-то передал, а после этого упал мертвый. Некоторые утверждали, что была стрельба, не меньше пяти раз, другие говорят, что было всего три выстрела… Но я-то знаю, что выстрел был один, и стрелявший не промахнулся…

После этой передачи меня немного поколотило, но после трех сигарет я немного успокоилась и даже решила сварить себе кофе. В голове вертелась только одна мысль – сбежать на время, а когда все уляжется – вернуться. Жаль, что теми деньгами я не могла воспользоваться… Ну, а если бежать, то куда? Ответ пришел сам собой: к мои новоявленным родственникам, тем более они меня приглашали погостить на лето, а сейчас именно это время года…

Что уезжаю, я сказала только маме. Придумала, что на работе предложили недорогую путевку в санаторий. Через день я уже садилась на поезд.

Приехала я в Белгород в три часа дня. Солнце пекло, это мне показалось ужасно непривычным после Питерской погоды. Я перекинула через плечо лямку моей большой спортивной сумки и направилась в сторону здания вокзала. Поезд казался неимоверно длинным, а сумка ужасно тяжелой, поэтому почти через каждые десять-двенадцать шагов мне приходилось останавливаться. Как назло на перроне по всей длине моего поезда не было ни одного человека, кроме проводников, стоящих напротив своих вагонов.

Продолжая свой тяжелый путь под палящим солнцем, я, наконец, доплелась до конца поезда и свернула к вокзалу, где толпился народ. Ужасно хотелось пить, и как раз вдалеке я разглядела палатку с минералкой, словно мираж в пустыне. Улыбнувшись такому сравнению, я поспешила туда, не знаю, откуда силы взялись. Когда я подползла к этой палатке, сумка с меня буквально стекла. Я быстро расплатилась за пластиковую бутылку с минеральной водой и тут же, в нескольких шагах от палатки, жадно к ней присосалась.

– Я бы не советовал вам сразу пить так много… – послышался за моей спиной незнакомый голос. Конечно, незнакомый, пока что в этой глуши я еще не успела ни с кем познакомиться. Закрыв бутылку, я повернулась к источнику голоса. Передо мной стоял молодой человек примерно моего возраста и приветливо улыбался. Его блестящие серо-зеленые глаза смотрели так откровенно, что ему хотелось раскрыть всю душу навстречу. Я слегка наклонила голову набок и тоже растянула мою физиономию в немного вымученной улыбке.

– Честно говоря, я так сильно хотела пить, что просто не смогла оторваться. Неужели, это вредно для здоровья? – я внимательно посмотрела ему в глаза. Обычно молодые люди часто смущаются, когда я так продолжительно смотрю им в глаза, а этот терпеливо выдержал мой взгляд, что меня немного удивило.

– Вода почти ледяная, простудитесь, – сказал он тоном врача таким серьезным голосом, как будто сообщал безнадежно больному, что тот безнадежно болен. Я рассмеялась.

– Раз вы так заботитесь о моем здоровье, то вам будет совсем не сложно помочь мне разобраться, куда ехать. Я, можно сказать, почти потерялась.

– Мне кажется, что вы только что приехали, или я ошибаюсь?

– Потрясающая догадка, – похвалила я, – но мой путь еще не окончен.

– Так, куда вам нужно? – поинтересовался он.

– Ржевка. Это село такое, или деревня, я точно не знаю, но мне нужно именно туда.

– Вам повезло, я не только знаю, где это, но и сам направляюсь туда, – еще приветливее улыбнулся молодой человек, сверкнув зубами. Я приподняла брови – похоже, мне действительно везет… и не только на дорогу, но и на попутчиков.

– Отлично. И на чем можно добраться? Электричка, автобус, собственные ноги?

– Если вы не против, то моя машина, – мягко произнес он.

Легко закинув мою сумку к себе на плечо, он повел меня к своей машине. Машиной оказался немного потрепанный белый «Москвич», за которым неплохо ухаживали, несмотря на его достопочтенный возраст. Запихнув мою сумку в багажник, мой шофер, наконец сел за руль.

– Вы не думайте, что эта рухлядь больше пятидесяти не берет, – сказал он, ловко влившись в ряд машин на дороге. – Я ее собственными руками собрал по винтику.

Я не удивилась – типичный деревенский парнишка, хвалится тем, что у него есть. Я промолчала, решив пропустить эту фразу мимо моих ушей. Я просто была уверена, что эта машина действительно больше не потянет, ну, пусть шестьдесят…

– Ну, раз нам предстоит ехать вдвоем некоторое время, может, мы хотя бы познакомимся, – решила предложить я через несколько минут молчания.

– Я не против.

Я так поняла, что сначала он хочет услышать мое имя. Подумаешь, вот возьму и скажу. Я и сказала.

– Алекс.

– Юлька, – он протянул мне руку, и я ее пожала.

– Просто мое полное имя Александра, но друзья зовут меня Алекс, – поспешила объяснить я, думая, что он шутит, услышав мое «мужское» имя.

– У меня почти такая же ситуация. Полное имя – Юлий, а все зовут Юлькой.

Я снова улыбнулась, почему-то он мне сразу понравился, этот Юлька. Странный немного, но производит впечатление умного и интересного человека.

– Так ты откуда? – вдруг решил он перейти на «ты», и я с ним была согласна.

– Питер.

– А что ты здесь делаешь? На лето к бабушке?

– Нет. Я скрываюсь, – я решила говорить правду. Такому человеку, который честно смотрит тебе в глаза трудно лгать.

– Ты что-то натворила, и тебя объявили в розыск? – он отвлекся от дороги и окинул меня долгим внимательным взглядом.

– Нет, натворила не совсем я, но теперь меня могут убить, если найдут. Поэтому мне пришлось уехать, – кратко объяснила я, но этого объяснения ему показалось мало.

– Ты можешь мне доверять, – серьезно произнес он, снова посмотрев на меня.

Мне стало смешно. Сижу в чужой машине, с незнакомым парнем, рассказываю ему про свои беды. Что может быть лучше? Я, конечно, не спорю, может, я действительно могу ему доверять, но пока что все-таки не могу. Так честно я ему это и сказала. Он не обиделся.

К моему великому удивлению, когда мы выехали за пределы города, машина набрала все сто двадцать и шла невероятно легко. Через полчаса, указав на аккуратные домики по обе стороны от дороги, он торжественно произнес, что это Ржевка. За это время мы уже узнали многое друг о друге. Кто чем увлекается, что любит делать по выходным…

– Какой тебе нужен адрес? – наконец, спросил он.

Я так заболталась, что забыла о конверте, на котором был записан адрес, а сам конверт был в моей сумке, а сумка в багажнике. Пришлось остановить машину. Когда я протянула ему конверт, он остолбенел, потом, еще раз перечитав адрес, немного побледнел. Я забеспокоилась – не случилось ли с моими родственниками что-нибудь…

– А кто они тебе? – последовал вопрос.

– Родственники. Дальние. А что, с ними что-то не так? – в моем голосе отразилось искреннее волнение.

– Да нет, все нормально. Привет, сестричка!

Я чуть не упала.

Вцепившись обеими руками в дверцу машины, я застыла, пытаясь не показаться настолько ошеломленной, какой я была на самом деле.

– Привет… – тихо сказала я. – Неплохой сюрприз получился, не правда ли?

– Да уж… Похоже, это сюрприз не только для меня, но и для тебя тоже, – улыбнулся мой новоявленный братик.

Мне было не до улыбок. Я уже успела ему разболтать истинную цель моего приезда, а ведь сейчас придется сказать, что я тогда пошутила, и что он был прав в том, что я приехала «в деревню к бабушке». Но он ничего не сказал по этому поводу. Я немного успокоилась.

Когда мы снова оказались в машине, я нервно теребила пуговицу на моей блузке. От его глаз это не ускользнуло, я заметила, как он продолжительно покосился на мои руки, и сразу отвел глаза. Зря я, наверно, приехала…

Мы остановились напротив больших железных ворот перед домом. Юлька вылез из машины и пошел открывать ворота, я осталась сидеть на месте, судорожно пытаясь придумать что-нибудь в свое оправдание. Ворота уже были открыты, теперь я разглядела и сам дом, довольно большой, кирпичный, с крыльцом в три ступеньки. Машина заехала во двор. Мы остановились в тени густого виноградника, который заплелся в плотную сеть над большей частью двора. Я оглянулась вокруг. Справа дом, слева злобно затявкала собака, увидев постороннего в своих владениях. Если идти прямо, а потом немного вправо, то виднелась часть еще одного строения – сарай, подумала я. Прямо и налево – небольшой огороженный загончик, только кто именно там бегал, я не могла определить издалека. Пока я осматривалась, Юлька уже проехал на машине через весь двор и поставил ее под навес где-то за загончиком, я не смогла точно разглядеть, потому что мешали зеленые ветви яблонь. Когда он вернулся, я уже пыталась договориться с собакой, чтобы та перестала на меня ругаться, но эта собака была невероятно упрямой, и ни за что не хотела понять, что я ничего плохого не собираюсь делать. Понаблюдав за моими махинациями, после которых собака заливалась все больше и больше, Юлька решил отвести меня в дом. Я обратила его внимание на то, что мы здесь уже пять минут, а еще никого не видели. Он усмехнулся, похвалил мою наблюдательность, потом объяснил, что младший брат с сестрой, вероятно, на речке; отец спит после обеда, а мать где-нибудь пропадает на огороде. Меня это объяснение вполне удовлетворило, потому что я бы не хотела приехать так, чтобы семейка в полном составе глазела, как я вхожу, придавленная моей сумкой.

В доме было очень прохладно, по сравнению с температурой на улице. Мы на цыпочках прошли через прихожую, открыли дверь в комнату, оттуда перешли в другую комнату, там уже был тупик. Он поставил мою сумку на одну из двух кроватей и присел рядом. Я огляделась. Небольшая комнатка, с одним окном, весьма симпатично украшенным желтенькими занавесками, от которых в комнате становилось веселее. Около окна стоял небольшой стол-книжка, видимо сейчас, на лето, он был в сложенном состоянии. На стенах висело несколько плакатов – русский рок, – машинально оценила я. Между кроватями, поставленными перпендикулярно около стен, стояла тумбочка с магнитофоном. Я наконец, перевела взгляд на Юльку.

– Ну, как тебе? – спросил он в ожидании моей оценки.

– Нормально, а ты о чем именно?

– О жилищных условиях.

– Я вообще-то тоже так подумала. Все просто отлично. Просторный двор, большой дом… кстати, сколько здесь комнат?

– Четыре, а так же прихожая, кухня и ванная.

– А туалет?..

– Эти удобства на улице.

Я сдвинула брови. Или я такая глупая, или мне просто необходимо такой казаться.

– Что, в кустики?.. – недоверчиво спросила я, на что мой брат рассмеялся.

– Нет, в огород. На удобрения.

– Серьезно?

– Не совсем. Потом увидишь. Ладно, перейдем к делу. Это комната моя и Дани. Та комната, через которую мы проходили – комната сестры. Конечно, ты не помнишь, как ее зовут… – он прищурил один глаз, выжидательно глядя на меня.

– Надя. У вас одна сестра, поэтому ее имя я сразу запомнила.

– Хорошо. Комната рядом с комнатой Нади – зал, там телевизор и видеомагнитофон, пока что там никто не спит. Из той комнаты можно зайти в спальню родителей.

– Ясно.

– Теперь я слушаю твои пожелания, – немного подумав, сказал Юлька.

– Это было бы слишком нагло с моей стороны – вот так заявиться без предупреждения, а еще теперь загибать пальцы… – начала я голосом совершенно раскаивающегося человека. – Но сначала я бы хотела переодеться, желательно и помыться, потом поесть… А так, пока что мне больше ничего не нужно, – закончила я с улыбкой.

Мой брат кивнул.

– Чтобы помыться, надо набрать воды и поставить греться… Но ты можешь помыться на речке, так будет проще. А пока переодевайся здесь. Я схожу на огород за матушкой. Она найдет нам что-нибудь поесть.

Я согласно кивнула. Он поспешно встал с кровати и вышел. Мыться в речке – такая перспектива меня не очень-то радовала. Да еще и туалет на улице. И притом неизвестно где. За окном кудахтали куры, кто-то похрюкивал… Да уж! Здесь меня точно никто искать не будет.

Открыв сумку, я переоделась. Мою бежевую блузку и джинсы сменили коротенький топик и шорты. Волосы я собрала в хвост, чтобы не мешались, и когда показалась на крыльце, Юлька, гладивший собаку, удивленно приподнял брови.

– Мне кажется, это больше подходит к такой погоде, как здесь, – я улыбнулась и сделала шаг навстречу. Собака нервно зарычала. Я сделала шаг обратно. Пока я ходила туда-сюда, проверяя, на какое расстояние видит их собака, меня окликнул низкий женский голос с другого конца двора. Я резко повернулась.

Ко мне спешила женщина лет сорока, невысокая и полненькая. Она немного напомнила мне маму, поэтому я невольно заулыбалась. Когда она приблизилась, я разглядела за ее очками такие же серо-зеленые блестящие глаза, как у Юльки, только эти глаза вдруг начали наполняться слезами… похоже, от радости. Она стремительно меня обняла, и мне пришлось наклониться, чтобы она расцеловала меня в обе щеки.

– Господи, как вы похожи, – произнесла она и снова окинула меня внимательным взглядом.

– На моего отца?

– Именно на него. Такого большого сходства я еще ни у кого не встречала, – заверила она меня и сразу взяла за руку. – Пойдем, дочка, я тебя накормлю и все расскажу-покажу. Ведь тебе никогда не приходилось жить сельской жизнью, – она, продолжая щебетать, увлекла меня к летней кухне, то есть к тому сараю. Юлька молча шел следом.

Я тогда объелась. Юлька сидел напротив, и я не могла есть, наблюдая за ним. Пока я ковырялась в огромной тарелке с кроваво-красным густым борщом, он уже успел съесть две таких тарелки борща, и уже уплетал второе, тоже внушительное количество. Потом я обратила внимание, что он не толстый, даже без намека на это, не дистрофик, а ест так много. И как только влезает сразу столько пищи?.. А главное, куда?..

Пока я раздумывала над всем этим, он отодвинул в сторону уже пустую тарелку, выпил залпом пол-литровую кружку компота и, поблагодарив, вышел. Моя тетушка стояла около плиты и с улыбкой счастливой матери, нашедшей своего ребенка, смотрела на меня. Кое-как я запихнула в себя борщ. После этого я не могла смотреть не еду до позднего вечера. Долго пришлось объяснять тетушке, что мой желудок не настолько велик, чтобы вмешать туда такие количества пищи, пусть даже самой вкусной в мире. Но все равно она почти обиделась, что я не захотела попробовать ее знаменитых котлет с картошкой в соусе. Я пообещала, что попробую их вечером. Она на этом успокоилась.

Потом уже начались расспросы – как я доехала, как здоровье моей матушки, какие у меня впечатления. Первым делом я вежливо извинилась, что не предупредила, и столь стремительно ворвалась в их жизнь. Тетушка улыбнулась на мои слова и ясно дала мне понять, что они все очень рады, что я внесу перемены в их однообразную жизнь, и наговорила много всяких других вещей.

Поговорив еще несколько минут, я прозрачно поинтересовалась, где же здесь все-таки туалет. Она меня проводила. Оказалось, за сараем и гаражом идут огороды, а если повернуть направо – прямо около стены сарая стоит маленький туалет. Конечно, не писк цивилизации, но для деревни и моего летнего отдыха сойдет.

Затем моя тетушка пошла со мной в дом, чтобы решить, кто где будет спать. Она предложила переселить обоих братьев на диван в зал и на кровать Нади, а нас, девушек, положить в одной комнате. Меня эта идея вполне устроила, хотя, для вежливости я попыталась сопротивляться и спать на диване. Тетушка довольная, что все так быстро решилось, снова забеспокоилась и забегала. Потом сказала, что ей нужно опять в огороде поработать, а мне сказала отдыхать от дороги, несмотря на то, что я совершенно не устала.

Когда она удалилась, я села теперь уже на мою кровать, кстати, именно на этой кровати и стояла моя сумка до того, как мы с тетушкой ее перестелили. Я улыбнулась сама себе. Надо же, все складывается не так плохо, как я думала раньше. Я встала и подошла к окну. Солнце светило все так же ярко. Вспомнив, что здесь есть речка поблизости, я быстро надела купальник и натянула сверху то, что на мне было. После этого, довольная собой, я вышла во двор. Тетушка на огороде, дядя все еще спит, но где Юлька? Последний раз я его видела за обедом, а потом он исчез. Я прошла до сарая, точнее, «летней кухни», по дороге туда я разглядела, кто же все-таки бегал в загончике – десятка два утят-подростков и два белых подростка-гуся. Эта картина показалась мне настолько веселой, что я не смогла сдержать смех. Самый смешной момент наступил, когда вдруг один из гусей ущипнул клювом какого-то утенка за шею, отчего тот расправил свои так называемые «крылья», больше похожие на крылышки худощавых ощипанных куриц, которые в избытке лежат на прилавках мясных магазинов в Питере. Насмеявшись вдоволь над этими «приколистами», я уже собиралась идти обследовать территорию двора дальше, как вдруг меня окликнули.

– Сашенька! Солнце мое! – я повернулась. Посреди двора в одних брюках стоял… мой дядя, так следовало понимать.

Я отреагировала сразу же. Нацепив на мою физиономию одну из самых лучезарных улыбок, которые у меня всегда есть в запасе, я подошла к нему. Мой дядя выглядел очень даже неплохо. Ему тоже где-то недалеко за сорок, он не очень высокого роста, нормального телосложения. Черные, немного седые на висках волосы; черные, глубоко посаженные глаза, которые могли смотреть и робко, и восторженно, и жестоко; прямой нос – он вполне соответствовал тому образу, который я представляла в моем воображении, может, даже оказался немного лучше. В общем, передо мной стоял обаятельный и величественный человек, глава семейства, добрый и грозный, мой дядя Андрей. Глядя на него мне почему-то тоже захотелось иметь отца, хоть немного похожего на него.

Позволив себя расцеловать, обнять и покрутить, чтобы осмотреть со всех сторон, я с ним вежливо поздоровалась и поинтересовалась о его здоровье. Потом мы сели на небольшую скамеечку около крыльца и разговорились. Я сама удивилась, насколько прост этот человек в общении. Мы за несколько минут, чисто по-мужски, успели обсудить массу всего, начиная от моей жизни в Питере и заканчивая впечатлениями. Почему «чисто по-мужски»? Потому что если бы мы разговаривали «чисто по-женски», на это ушло бы не меньше трех часов. После этого, вполне удовлетворенный услышанным, он собирался проведать животных и накормить их. Я вызвалась помочь.

У них было много клеток с кроликами. Их мы накормили свежескошенной травой, я даже подержала на руках маленького черненького крольчонка, который очень сильно сопротивлялся и царапался не хуже кошки. Потом мы вернулись к загончику с «приколистами», и я рассказала дяде Андрею, как утенок пытался помахать своими «окорочками», и как смешно это выглядело со стороны.

Я нарезала уткам огурец и по маленькому кусочку просовывала сквозь сетку, а они аккуратно брали кусочки прямо из рук. Мой дядя сказал, что огурцы они просто обожают, как дети любят чупа-чупсы.

Когда он пошел кормить поросенка, мне посоветовал туда не ходить. Я и не пошла.

Как только он скрылся в сарае, открылись ворота и появились недостающие члены семьи вместе с Юлькой. Я застыла на месте, внимательно разглядывая младшего брата и сестру.

Даня был немного выше меня ростом, внешне очень похож на своего отца, симпатичный парнишка. Пока я разглядывала его, он тоже изучал меня, когда наши глаза встретились, он приветливо улыбнулся.

– Так вот он какой, северный олень!.. – воскликнул радостно он.

Обстановка немного разрядилась. Я перевела взгляд на Надю. Моя сестренка была немного ниже меня ростом, я бы сказала, средневысокого роста, у нее были, как мне показалось на первый взгляд, карие глаза (но потом я разглядела, что они были темно-темно-синими, таких глаз я еще никогда в жизни не видела), аккуратный прямой носик, полные губки. И с фигуркой у нее все было в порядке. Но больше всего мне в ней понравилось то, что мы с ней одинаково улыбаемся. У нее, как и у меня, сначала на лице появляется лукавая ухмылка, которая плавно перетекает в искреннюю улыбку. Я почему-то сразу почувствовала к моей сестренке огромную симпатию, я просто была уверена, что мы станем отличными подругами, и я, как выяснилось позже, не ошиблась. Мы с ней обнялись и поцеловались, с младшим братом просто обменялись рукопожатиями.

После недолгих расспросов, я попросила кого-нибудь сходить со мной на речку. Надя с Даней уже провели там почти полдня, поэтому возвращаться туда прямо сейчас не хотели. А Юлька, как выяснилось, просто сходил за ними на речку и привел домой, огорошив известием, что я взяла и приехала, ни с того, ни с сего… Так что на речку со мной пошел Юлька.

Мы собрали в пакет мыло, мочалку, шампуни, одеяло, полотенца, я даже захватила расческу. После этого мы вышли из дома.

Речка и правда находилась в пяти минутах ходьбы от дома. Я засекала. Мы пошли не на «пляж» – место, где можно заходить в воду под плавным углом, где под ногами желтый песочек, привозимый туда на машинах каждое лето; а на одну из кладок, где обычно женщины полощут белье. Там почти нет людей, можно спокойно расстелить одеяло на травке, позагорать, потом искупаться. Потом опять полежать…

Когда мы пришли на эту кладку, Юлька меня спросил, умею ли я плавать. Я ответила, что умею, но не очень хорошо… Он развел руками и сказал:

– В любом случае, я предупреждаю, если будешь тонуть – зови, а когда я буду тащить тебя к берегу, просто расслабься и на хватайся за меня в приступе паники.

– Ясно, но почему не хвататься? Ты меня сам держать будешь?

– Да, предупреждаю, потому что один раз я уже спасал одного психа, который нас обоих чуть не утопил. Он вцепился мне в горло мертвой хваткой и тащил на дно. Мне пришлось его ударить, чтобы он вырубился, только потом, уже без помех, я доплыл с ним до берега, – рассказал он, положив на траву наш пакет.

Я вытащила плед и расстелила на солнышке. Юлька скинул с себя футболку и прямо в шортах с разбега прыгнул в воду. Пока я раздевалась, он успел вылезти и снова прыгнуть, на этот раз он сделал сальто. Я, медленно ступая босыми ногами, дошла до кладки, ногой потрогала воду. Мягко говоря, она мне показалась прохладной. Юлька подбадривал меня прыгать. Тут я вспомнила занятия в бассейне. Когда-то мы с классом ходили в бассейн каждую неделю. Нас научили сносно плавать, и там же я научилась прыгать в воду руками и головой вниз, то есть «щучкой». Ну, я и вспомнила былые годы. Как мне сказал потом Юлька, «щучка» у меня получилась безупречная. Сначала, как я только прыгнула, вода мне показалась просто ледяной, но я быстро привыкла. Юлька, увидев, что в воде я веду себя слишком смело, предупредил, чтобы я была осторожнее. Когда мы плавали на середине, я спросила, какая здесь примерно глубина. Юлька скрылся под водой. Где-то через двадцать секунд он вынырнул и сообщил, что метров пять. Я проплылась до одного дерева прямо напротив кладки, оно нависало почти горизонтально над водой, я подержалась за него, отдохнула и поплыла обратно. Юлька уже был на берегу, завернутый в полотенце.

– Вылезай! – крикнул он мне. – У тебя уже губы синие!

– Совершенно и не синие!

– Все равно вылезай, если простудишься, матушка меня убьет!

– Хорошо-хорошо!

Я поспешно вылезла, Юлька кинул мне полотенце. Мы расселись на одеяле, подставив спины под жаркие лучи солнца.

– Сейчас бы покурить… – вздохнула я.

– Ты куришь? – в его голосе звучало искреннее удивление.

– Нечасто, когда ситуация подходящая. А ты? – я повернула к Юльке и посмотрела ему в глаза.

– Тоже. Так что, покурим?

– А у тебя есть сигареты? – почти радостно воскликнула я.

– Да, осталось немного со вчерашнего дня, и я их тоже кинул в пакет. Тебе это не кажется странным? Я, когда решил их взять с собой, случайно подумал, а вдруг ты тоже куришь, – он улыбнулся и порылся в пакете. Через мгновение у него в руках появилась пачка «Честерфилд» и зажигалка.

Мы еще немного погрелись на солнце, но я решила не перестараться, чтобы не сгореть.

Когда мы вернулись, я чувствовала себя совершенно уставшей, как будто вода значительно приумножила мою усталость. Я кое-как переоделась, повесила сушиться мокрый купальник и сразу прилегла на мою кровать.

Когда я проснулась, на улице уже было темно. Я вспомнила, что собиралась вечером позвонить маме, сообщить, что я нормально доехала и что со мной все в порядке.

Я наткнулась на Надю, когда выходила из комнаты в коридор.

– Уже проснулась? Есть хочешь? – спросила она.

– Да, честно говоря, немного хочется, только не в таких огромных количествах…

– Знаю, – рассмеялась сестричка, – я, когда приезжаю из Курска домой, первые дни тоже страдаю от этого, в городе привыкаешь есть мало.

Мы пришли на кухню. Тетушка сидела за столом и пила чай с печеньем. Надя поставила на плиту подогреваться ужин.

Сразу после ужина я пошла звонить маме.

– Алло?

– Привет, это я, – сказала я услышав в трубке мамин голос.

– Как доехала? Как тебе санаторий? Какая погода?

– Все очень хорошо, да и погода просто отличная. Я просто хотела сказать, что все в порядке и что ты можешь за меня не беспокоиться.

– Да, конечно. Кстати, у меня для тебя лежит какая-то весьма странная записка, – голос моей мамы вдруг стал серьезным. Я напряглась.

– От кого?

– Похоже, анонимка.

– И что там в записке? Что-то важное?

– Подожди, принесу и прочитаю. – Через несколько секунд она продолжила. – Вот она. Я нашла ее в почтовом ящике. Без обратного адреса, только твое имя и фамилия. Незапечатанный конверт, вот почему я и прочитала…

– Ладно, мама, не оправдывайся, просто прочитай мне ее.

– У тебя есть то, что надо мне. Ты догадываешься, кто я. Скоро я найду тебя.

– Звучит зловеще, – я попыталась заставить свой голос звучать бодро и весело, но страх за свою жизнь все же заставил его дрогнуть.

– Я беспокоюсь за тебя, что это за история? Только не говори, что это очередной розыгрыш твоей много обожаемой Вики! – в ее голосе послышались сердитые нотки.

– Мам, все нормально. Не беспокойся. Ничего страшного, просто у меня есть один друг который любит пошутить… Ты правильно догадалась.

– Эй, не выйдет! Что-то ты скрываешь. Не скажешь – потом я сама узнаю.

– Мама! Забудь ты об этом! Ладно, мне пора завязывать с телефоном. Просто будь осторожна на всякий случай, ладно? Все, пока!

– Пока.

Я положила трубку и задумчиво уставилась на телефон. Они узнали, кто я и где живу, точнее они думают, что я живу с матерью. Но скоро они докопаются, что я живу на квартире… Пока что с их стороны только одна записка. Господи, на кой черт мне сдались эти деньги? Подумаешь, какие-то пятьдесят тысяч баксов. Деньги, конечно немалые, но не настолько, чтобы из-за них чем-то рисковать. Но пока что еще ничего не случилось, так я могла быть спокойна. Здесь меня не найдут.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Добрый вечер! – раздался в трубке приятный мужской голос. – Будьте добры Ольгу Васильевну.

Я растерялась. Здесь никого не было с таким именем. Мою тетушку звали Ирина Евгеньевна.

– Вы не туда попали…

– Это 7-10-67? – спросили на том конце тем же заискивающим голосом.

– Нет, – поспешно ответила я, покосившись на телефонный аппарат, на котором красовался его номер, и положила трубку.

Три дня пролетели незаметно. На четвертый я проснулась в отличном настроении, но оно быстро испортилось. Тетушка принесла мне загадочный конверт, адресованный мне, который она нашла в ящике сегодня утром. На нем было только мое имя. Конверт был запечатанным. У меня даже сердце забилось как-то с перебоями, это всегда со мной случается, когда я чувствую близкую опасность, может быть, еще даже не зная, от чего она исходит.

Я села на скамеечку около крыльца и достала послание.

«Не ожидала? А мы тебя уже нашли. Не надо быть такой легкомысленной. Или ты сотрудничаешь с нами, или…» Не дописали. Специально. И так ясно.

Я поспешно свернула послание и сжала в руке.

Интересно, а если я верну им эти пятьдесят тысяч, они оставят меня в живых? Скорее всего, нет. Тогда нет смысла отдавать. Тогда не может быть и речи о сотрудничестве. Черт подери! И как всегда только я могу так вляпаться в какую-нибудь историю, да у меня на это просто талант.

Целый день я сидела в доме, не показывая и носа на улице. Тетушка забеспокоилась, не случилось ли чего со мной, может, я заболела. Я уверила ее, что со мной все в абсолютном порядке, и что я просто сижу и смотрю телевизор, потому что мне это очень нравится и потому что идут интересные фильмы то по одному каналу, то по другому.

Даня несколько раз звал меня на речку, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что вода еще не очень хорошо прогрелась и я не хочу заболеть. После того, как я уже больше не могла видеть этот телевизор, я постояла с полчаса напротив серванта с книгами. Да уж, библиотека у них большая. От Пушкина и Чехова до Марининой и Хмелевской… Пока я выбирала, что бы мне почитать, меня позвала Надя на обед. Я остановила свой выбор на Хмелевской и достала книгу.

После обеда мне все-таки пришлось выйти из дома. Меня уговорили сходить на речку. Я подумала и решила, что если меня убьют, когда я буду купаться, то они не узнают, куда я дела деньги… Хотя, они уже наверно все проверили и перепроверили, и знают, где они, в каком банке… Но они не смогут их получить без меня, так что у меня оставалась надежда, что убивать меня, а тем более убивать на людях, они не будут.

На кладке было еще человек пять кроме нас, так что мои опасения рассеялись в одно мгновение. Мы плескались в воде, как дети, я даже несколько раз умудрилась прыгнуть с того поваленного дерева. Через часа два мы уже вернулись домой. Ничего со мной не случилось, так что я почти успокоилась.

Вечером, после ужина, Юлька отвел меня в комнату, поплотнее закрыл дверь.

– Мне надо с тобой очень серьезно поговорить, – начал он, и его тон не оставлял сомнений, что разговор действительно будет серьезным.

Я подняла на его лицо глаза.

– Хорошо, давай поговорим… – охотно согласилась я. – Только о чем? Что-то случилось?

– Я думал, это ты мне объяснишь.

– Объясню что? – я нахмурила брови, гулко билось сердце, отдаваясь в ушах.

– Все. Помнишь наш разговор в машине, когда я привез тебя сюда, еще не зная, что ты моя какая-то там сестра? – спросил он, а в его голосе, как мне казалось, с каждым словом все сильнее чувствовался железный оттенок.

Я так и знала, что он об этом меня спросит рано или поздно. Я беспомощно опустила глаза. В голове бешено работали все извилины, которые у меня там есть. Если я впуталась в такое рискованное дело, то почему бы не привлечь на свою сторону хотя бы одного человека, который будет знать правду и сможет мне помогать? Ага, а если он подсадная утка, если он через несколько минут после этого разговора свяжется с ними и расскажет им все? Если он поможет им меня схватить, а потом ему за это заплатят? К тому же мне вдруг показалось весьма подозрительным, что он встретил меня, как только я приехала, а он ведь тогда не знал меня, и не мог знать, что я приеду! Значит, он уже работает на них! Дойдя до этой абсурдной мысли, я почти в ужасе подняла на него глаза, боясь поверить, что все мои мысли могут оказаться правдой.

Он ждал моего ответа на вопрос, думая, что это я так тщательно пытаюсь припомнить наш разговор, но когда прочитал почти осязаемый ужас в моих глазах, он сдвинул брови еще сильнее и присел передо мной на корточки.

– Эй, ты чего? Привидение увидела?

– Нет, ничего я не увидела, все нормально… – мой голос прозвучал слишком глухо, как показалось даже мне самой. – Я помню весь наш разговор в машине, а почему ты спрашиваешь?

– У меня на это есть причины. И я надеюсь, ты мне расскажешь все, потому что мне не нравится, когда следят за нами и за домом. Ты мне тогда сказала, что ты скрываешься. Теперь я понял, что ты тогда сказала правду. Кто они? Что ты натворила? Что за загадочные записки в конвертах, которые ты сжигаешь на огороде?

– За домом следят?! Уже?! Как они нашли меня? Неужели, телефон?! – я была удивлена и одновременно оглушена его словами. – И за нами следят? И следили тогда, когда мы ходили на речку?

– Да, – он продолжал ждать моего объяснения.

– Но… но я не могу ничего тебе рассказать… я не уверена, что ты не с ними. Может, они заплатили тебе, чтобы ты…

– Что ты несешь?! – почти крикнул он, как будто его гордость не просто оскорбили, так еще и избили до крови. – У тебя совсем крыша поехала? Думаешь, я не заметил, как ты озиралась по сторонам, когда выходила из дома, как косилась на всех на речке? Ты знала, что за тобой будут следить, но ты никого не заметила, а я заметил, потому что я знаю почти всех, кто здесь живет, а когда появляются незнакомцы на иномарках, да еще и с мобильными телефонами, которые постоянно дежурят по обе стороны от дома, по обеим концам улицы, даже мне становится не по себе.

Я промолчала, продолжая смотреть ему прямо в глаза, которые уже блестели от гнева. Теперь мне почему-то стало немного спокойнее, все-таки он не за них…

– Извини… – тихо произнесла я, признавая в душе, что я буду полной идиоткой, если выложу ему все как есть, но зато, возможно, я буду живой полной идиоткой. Эта мысль немного меня подбодрила.

– Послушай, ты действительно можешь доверять мне. Если я смогу тебе помочь, я сделаю все возможное, только я должен знать, как мне тебе помочь, а для этого ты должна рассказать мне все, – его голос теперь звучал настолько мягко и успокаивающе, что я почти согласилась.

– Знаешь, если они уже нашли меня, то теперь мне никто не сможет помочь… – с горечью сказала я. – Так что нет смысла тебе все рассказывать.

– Нет, смысл всегда есть. Так что собирайся с мыслями и выкладывай, – он взял мою руку с моих колен и сжал в своей.

– Уговорил. Но об этом не должен знать никто. Один человек уже умер… Ладно, рассказываю все по порядку… – я тяжело вздохнула.

Я выложила ему все, начиная с кафе, когда ко мне попал этот злополучный сверток и заканчивая сегодняшними событиями.

– Но почему ты не отнесла сверток в милицию? – спросил он, когда я закончила мой рассказ.

– Ты, конечно извини, это первое о чем ты подумал, ведь ты учишься на юриста… Но до меня это не дошло. А сейчас я думаю, что правильно сделала, ведь деньги все еще у меня, поэтому они не могут меня убить.

– А что ты собираешься делать сейчас? Не можем же мы прятаться постоянно?

– Не знаю. Я надеялась, что спрячусь здесь, а потом, когда все немного уляжется, вернусь и все будет в порядке…

– Ты знаешь, что ты безнадежная оптимистка? – вдруг спросил он с улыбкой.

– Догадываюсь…

Он встал и прошелся до двери и обратно.

– Мы сегодня должны все обсудить, чтобы в случае чего мы могли действовать. Я попробую связаться с моими знакомыми в милиции, у меня там лучший друг работает, но для этого придется ехать в Белгород. Мы просто поговорим с ним, как с другом, а не как с ментом, он тайны держать умеет.

– Но… – я хотела возразить.

– Ты мне доверяешь? – он снова присел передо мной на корточки и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Я тебе доверяю мою жизнь, братишка, а это самое ценное, что у меня есть на данный момент.

Неожиданно он меня обнял и нежно погладил по волосам.

– Я знаю.

На следующий день, рано утром мы поехали в Белгород. Юлька специально притормозил напротив одного черного «Форда», припаркованного в одном конце улицы, напротив киоска. За рулем сидел какой-то амбал в черных очках. Как только мы проехали мимо, он тоже завел машину и последовал за нами. Меня передернуло и я оглянулась. Машина смело ехала за нами, даже не скрывая своей слежки.

– Вот сволочь! – выругалась я, доставая из пачки сигарету. – Неужели, у него тактика такая, довести меня до «состояния несоображания», чтобы я сама от страха принесла им деньги на блюдечке? Раз-меч-та-лись!

– Прикури мне тоже, пожалуйста.

Я прикурила.

Машина уже выехала на ровную дорогу и набирала скорость, когда я снова обернулась, чтобы посмотреть назад. Форд шел прямо за нами.

– Как мы будет добираться до участка? Ведь когда мы выйдем оттуда, он нас пришьет к чертовой матери!

– Много ругаешься, сестричка, но я предусмотрел, что они поедут за нами. Мы сделаем вид, что ходим по магазинам. А пока ты будешь в каком-нибудь магазине отвлекать его внимание, я позвоню в участок и назначу встречу с Игорем в каком-нибудь магазине или еще где. Он будет в гражданском. Пока ты будешь с ним разговаривать, я отвлеку внимание того дауна на Форде, прокачусь по городу. Потом вернусь за тобой.

– Неплохая идея. Откуда ты будешь звонить? Из автомата?

– Да. Главное, чтобы он зашел с тобой в магазин. Можешь даже купить что-нибудь для приличия…

– Ясно.

Когда мы приехали в Белгород, Юлька остановил машину напротив одного из крупных обувных магазинов. Я послушно вылезла из машины, накинув на плечо рюкзачок, и направилась к входу. Юлька не ошибся. Амбал из Форда отправился за мной. Я немного потопталась напротив стенда с симпатичными босоножками черного цвета, на небольшом каблучке – как раз для меня. Я попросила продавщицу принести мой размер. Я села и нарочно медленно примеряла их, подглядывая за амбалом. Он остановился напротив стенда с мужской обувью в другом конце зала и внимательно разглядывал его, иногда, как-то немного нервно, оборачиваясь на меня. Меня начинало пробирать на смех от его методов. Я все-таки купила те босоножки, очень уж они мне понравились. Заплатив за покупку, я подождала, пока мне уложат босоножки в пакет, потом развернулась и медленно направилась к выходу. Амбал последовал за мной. Прошло минут пятнадцать, пока я пудрила ему мозги с этими босоножками. От всей души я надеялась, что Юлька все-таки успел поговорить со своим другом и договориться о встрече.

Когда я подошла к машине, Юлька уже сидел за рулем с сияющим видом. Я открыла дверцу и села рядом.

– Ну что? Все получилось? – спросила я.

– Да, мы договорились. Он подозревает, что эти деньги могут быть связаны с контрабандой наркотиков из Украины через Белгород, и так до Петербурга.

– Так, теперь я умудрилась ввязаться в историю с контрабандой наркоты… Потрясающе! – громко вздохнула я, перекинув мою покупку через плечо на заднее сидение.

– Сейчас мы будем мотаться по городу, от одного магазина к другому, встреча будет в парикмахерской, для разнообразия, через два часа. За это время мы должны замучить этого придурка нашими походами по магазинам. Сейчас мы отправимся смотреть спортивные товары… – Юлька кинул на меня веселый взгляд и подмигнул. – Все будет хорошо, сестричка!

– Я очень на это надеюсь, поверь.

Мы осмотрели весь магазин спортивных товаров, потом зашли в несколько продуктовых магазинов. Нам действительно надо было купить продуктов домой. Амбал уже не заходил следом за нами в магазины, а ждал в машине.

Два часа пролетели для меня незаметно, зато Юлька устал и изнервничался. Какой он молодец, что назначил встречу в парикмахерской. Мы туда зашли ровно в час дня. Там, как будто ожидая своей очереди, нас уже ждал Игорь – блондин лет двадцати пяти. Юлька действительно пошел стричься, а мы перешли сразу к делу.

– Расскажите мне все с самого начала, – попросил он в первую очередь.

Я рассказала ему, как ко мне попал сверток с деньгами, также события после этого.

– Да, и вы, наверно, решили, что если ничего не случится, то оставите их себе? – спросил он с лукавой улыбкой.

Мне стало немного стыдно, но я честно призналась, что пятьдесят тысяч баксов просто так на дороге не валяются. Он рассмеялся.

– Знаете, на вашем месте так бы сделал любой. Даже я, наверно… Юлька сказал, что за вами следят.

– Да, один амбал в Форде, ездит за нами повсюду. А вчера я также получила записку. Что-то типа: «Мы тебя нашли. Верни то, что тебе не принадлежит». Знаете, вот я сейчас думаю, что если я просто так возьму и отдам им деньги, они меня пришьют. Так что деньги, с одной стороны, меня немного прикрывают.

– Возможно… – он на секунду задумался. – Сейчас этот Форд недалеко?

– Стоит напротив парикмахерской. Запишете номер, когда будете выходить. Мы выйдем после вас.

– Хорошо. А теперь послушайте. К нам попал человек, который работал на мафию, он сообщил, что скоро собираются перевозить крупную партию наркоты через Белгород в Петербург. Он знал того человека, который должен был получать это все в Питере. Это женщина. Сейчас я, возможно, смогу кое-что прояснить. Эта женщина должна была получить этот груз и спрятать его. За это ей заплатили часть денег до того, как она это сделала, а остальное должны были бы заплатить позже. Похоже, что они перепутали вас с ней, и по ошибке вручили эти деньги вам. А потом, когда поняли, что натворили, стали искать вас, – объяснил кратко Игорь, то и дело поглядывая на входную дверь.

– Но почему они тогда убили официанта, который передал мне сверток?

– Скорее всего, это именно официант и перепутал.

– Так, но что теперь делать мне? Они требуют эти деньги назад, – я вопросительно посмотрела ему в глаза.

– Думаю, вам лучше оставить пока что все, как есть. Я поговорю с людьми, несколько человека будут следить за вами и за теми, кто следят за вами. Мы выясним, кто они, на кого работают, с кем связываются. К тому же недели через две, мы сейчас уточняем дату, будет рейд на эту контрабанду. Параллельно и здесь, и в Питере. Мы надеемся, что удастся схватить всех главарей. А вы сможете нам в этом помочь.

– Хорошо, если только те, кто будут следить за нами, будут еще и охранять меня. Так мне будет спокойнее. Тогда я буду держать с вами связь через брата.

– Договорились, они уже будут на месте, когда вы приедете домой. Я распоряжусь. Знаете, в случае удачи этой авантюры, я думаю, вы сможете оставить себе эти деньги, мы просто случайно про них забудем. – Он подмигнул. – Это я вам говорю не как милиционер, а как друг, – почти шепотом произнес он, немного наклонившись ко мне.

– Спасибо! – я искренне обрадовалась услышанному.

– Рад был познакомиться, – он протянул мне руку, я ее пожала.

– Я тоже.

Он вышел. Я немного расслабилась. Теперь мне почему-то стало совершенно спокойно. Я уселась поудобнее на стуле и стала разглядывать прохожих через окно. Юлька появился через несколько минут.

– Ну, как?

– Мы договорились о сотрудничестве. Представляешь, он сказал, что я возможно смогу даже оставить эти деньги себе. Я знаю, это противозаконно…

– Ты их уже заслужила, так что я с ним согласен. Ладно, поехали, по дороге все расскажешь, – он провел рукой по ставшим немного короче волосам и улыбнулся. – Знаешь, а я впервые в жизни встречаю такую отважную девушку, как ты.

– Спасибо, сэр, – я подмигнула ему и первая направилась к выходу.

Проходя мимо Форда с приоткрытым окошком Юлька специально громко спросил у меня, лучше ли ему, когда волосы подстрижены немного короче, чем было раньше. Так же громко я его заверила, что теперь он выглядит просто сногсшибательно. Дружно рассмеявшись, мы уселись в машину и поехали домой.

Совершенно я расслабилась, только когда оказалась за воротами дома. Юлька поставил машину в гараж и вернулся ко мне. Мы заговорщически переглянулись и рассмеялись – каждый был похож на шпиона из ЦРУ.

Перекусив на кухне, мы зашли в дом. Первым делом я переодела купальник. Надя сидела перед телевизором, и я решила оторвать ее от этого занятия, пригласив со мной на речку. Она с радостью согласилась. Мы быстро собрались и пошли. Теперь я была точно уверена, что со мной ничего не случится, потому что Игорь обещал мне охрану. Юлька идти с нами не согласился, у него были какие-то свои дела, но он отвел меня в сторону на минуту, внимательно посмотрев мне в глаза.

– Ты уверена?

– Да, а чего мне теперь бояться? – я удивленно подняла на него глаза. – Ведь Игорь сказал, что за всеми нами уже будут приглядывать, когда мы приедем. Не беспокойся, мы только быстро сходим на речку, окунемся и вернемся. А ты иди по своим делам. Мы скоро. Все, чао! – я резко развернулась и радостно направилась к воротам, за которыми меня ждала моя сестричка.

На кладке в этот день не было никого кроме нас. Мы переглянулись – странно немного, потому что погода стояла просто отличная, и обычно в это время здесь было человек десять. Мы расстелили одеяло, положили пакет, не торопясь, разделись. Надя подошла к воде и потрогала ее ногой.

– Ну как? Хорошая водичка? – поинтересовалась я, подходя ближе.

– Да! Просто отличная! Ты будешь мочить волосы? – спросила она, оглянувшись на меня.

– Да, я просто не умею по-другому плавать, – я развела руками и, подойдя к краю кладки, прыгнула в воду, обрызгав Надю.

– Эй!

Я только вынырнула, а Надя прыгнула рядом. Мы долго плавали, прыгали, смеялись. Время летело совершенно незаметно для нас обеих. Когда мы вылезли, наконец, из воды, чтобы хоть немного согреться и полежать на солнышке, Надя завела разговор о противоположном поле.

– Знаешь, единственная проблема, которая здесь, этих условиях, совсем неразрешима, эта мужская проблема, – серьезно сказала она.

– То есть?

– Ну, понимаешь, здесь есть много парней, но ни один из них не нормальный, – попробовала объяснить она.

– Ты хочешь сказать, что здесь не на кого даже смотреть, а тем более выбирать? – я вопросительно подняла бровь и посмотрела на Надю.

– Ну, да. А также здесь очень мало девушек, с которыми я бы могла проводить время, просто гулять, ходить куда-нибудь, и даже разговаривать, – она вздохнула. – Я даже соскучилась по женскому обществу.

– Да, странно. Но тебе не должно быть скучно, ведь у тебя есть братья, они такие классные ребята. Жаль, что я не узнала о вашем существовании раньше.

– Мне тоже жаль, ведь мы уже стали подругами, правда? – она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Конечно! Ну, что? Пойдем, еще раз искупаемся и домой! – я первая прыгнула в воду и поплыла к поваленному дереву, Надя прыгнула сразу следом за мной.

Когда я уже собиралась плыть обратно от дерева, у меня свело ногу. Сжав зубы, я кое-как доплыла до кладки, крикнув Наде, которая в это время была где-то на середине реки, что я буду на берегу.

Обернувшись в полотенце, я ходила по траве туда обратно, пока нога почти не прошла. Когда я дошла до больших кустов, оттуда послышался какой-то звук, я решила тогда, что это ветер шумит в ветвях. Я развернулась к кустам спиной и пошла обратно…

В памяти отчетливо отпечаталась большая мужская рука с какой-то тряпкой, которая зажала мне рот и нос…

Когда я открыла глаза, пытаясь осознать, где я и что произошло, я успела только повернуть голову. В окне мелькали деревья. Я поняла, что я в машине. Но потом та же мужская рука с тряпкой снова зажала мне нос и рот.

Окончательно я очнулась в какой-то небольшой комнате. Окна были закрыты темными занавесками, поэтому в этом полумраке было трудно все разглядеть. Я медленно поднялась с кровати, на которой я лежала, подошла к окну. Приоткрыв занавеску, я поняла, что нахожусь на втором этаже какого-то дома, если бы не некоторые обстоятельства, вид из окна мне бы вполне понравился. Окно выходило на запад, а под окном простирался большой луг. Небо было окрашено в желто-красно-фиолетовые оттенки. Я засмотрелась на это потрясающее зрелище, почти даже забыв о том, что меня только что похитили, и что надо что-то придумать. Отодвинув одну половину занавески в сторону, чтобы в комнату попал свет, я стала разглядывать обстановку. Она мне показалась достаточно богатой. Большая двуспальная кровать, около нее тумбочка со светильником в виде лилии, над кроватью висела большая картина с изображением Исаакиевского собора в Петербурге. В тот момент у меня даже дыхание остановилось, настолько неожиданной мне показалась эта картина, нарисованная достаточно искусно. Сразу почему-то захотелось домой, в старый, но родной Петербург… Справа от кровати стояли два кресла, между ними небольшой столик из того же дерева, что и тумбочка, и кровать. Слева от кровати была дверь. Еще левее стоял огромный шкаф. Насколько я поняла, это был книжный шкаф. И он был забит книгами.

«Потрясающе! Опять я влипла!» – мыли в моей голове пытались хоть немного работать, что кроме того, что меня похитили, они ничего умного мне не поведали.

Я села в одно из кресел. Что ж, удобно! Единственным, что мне очень не нравилось, было то, что на мне был только купальник, который уже совсем высох на мне. Я вдруг решила поднять весь дом на ноги, подлетела к двери и начала колотить в нее. Ни-ко-го. Прошло еще минут пятнадцать, я, уже немного подустав, все еще продолжала колотить. Они там что, все заснули?

Я устало опустилась на пол, прислонившись к двери спиной. В этот момент дверь медленно открылась, и я чуть не упала на спину. Вскочив мгновенно на ноги, я повернулась к вошедшему. Это была молоденькая девушка, она была одета в сине-белую униформу, а в руках у нее был поднос. Она осторожно, сторонясь меня, прошла через всю комнату к столику и поставила на него поднос. Я подошла к ней.

– Ты кто такая?

– Я здесь работаю. Мне запретили с вами разговаривать, – она быстро опустила свои голубые глаза на свои туфли. – Это ваш ужин, – она быстро развернулась и поспешила к двери, – но я ее поймала за руку.

– Где я? И что со мной хотят сделать? – я гневно сверкнула глазами, так что девушка немного оробела, пытаясь высвободить свою руку из моей.

– Вы в частном доме. Я не знаю, зачем вас сюда привезли, – почти шепотом пролепетала она.

– Я хоть еще в России? – с надеждой в голосе спросила я.

– Да, это Белгородская область.

– А город? Село? Деревня?

– Не знаю. Честно. Меня тоже привезли сюда год назад. До сих пор я и не знаю, где я, – ей все-таки удалось вывернуться из моей хватки, и она почти убежала из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ.

Я подошла к столику с подносом. На подносе стоял небольшой кофейник, чашка с блюдцем, тонко нарезанные хлеб, сыр и колбаса, тарелка с салатом из помидоров и огурцов, а также два банана. Неплохо! Пока что кормят меня хорошо… Еще бы принесли одежду – и было бы все почти нормально. Но если абсолютно все хорошо, то это даже вредно…

Подкрепившись, я снова принялась драться с дверью, пока та же девушка не прибежала.

– Что вы хотите? – испуганно спросила она из-за двери.

– Унеси поднос. И еще две вещи.

Когда она зашла в комнату, я пожаловалась на то, что я почти раздета. Она сказала, что принесет мне что-нибудь. Еще я попросила сводить меня в дамскую комнату и в ванную. Девушка, подумав несколько секунд, кивнула.

Туалет вместе с ванной был в конце коридора на этом же этаже. Мы прошли мимо нескольких комнат, мимо лестницы вниз. Да, должна заметить, этот особнячок принадлежал очень богатому человеку. Вернувшись в мою комнату, я попыталась вспомнить расположение комнат на моем этаже. А вдруг, мне это пригодится? Слева – три, справа – четыре. Отлично!

Через минут десять девушка принесла мне какой-то спортивный костюм, насколько я поняла, он был совершенно новый. Я быстро надела его. Девушка включила свет в комнате и ушла. Я опять осталась наедине с моими мыслями.

Получается, меня похитили и теперь держат в одном весьма богатом особнячке где-то в Белгородской области. Ничего хорошего. Как же! Кое-кто обещал мне следить за мной, чтобы ничего не случилось – и вот, в первый же день меня похитили. Честно говоря, если бы я сама была немного поосторожнее и не рвалась на речку без братьев, или без какой-то другой охраны, которая не спускала бы с меня глаз, этого бы не произошло. Так нечего валить всю вину на всех, кроме себя самой.

На улице уже было совершенно темно, это не Питер, где летом темнеет далеко за полночь, и то не до конца… Я снова села в кресло. Время идет, а у меня никаких идей и мыслей. Похоже, именно в том направлении мои мозги были совершенно беспомощны.

Я порылась в книжном шкафу, нашла пару занятных книжек и принялась за чтение.

Когда Надя вылезла на берег, меня она, естественно, там уже не увидела. Только было странным, что полотенце валялось на траве около кустов. Далековато от одеяла и кладки. Надя подняла сырое полотенце и вытерлась.

– 

Алекс? Ты где? – позвала она, но никто не ответил.

Решив, что я не дождалась, пока она наплавается, и пошла домой, она тоже стала собираться. Около пакета была сложена моя одежда, на что она тоже обратила внимание. Не ушла же я домой в одном купальнике? Это было еще более странным. Она еще раз прошлась до кустов, раздвинула ветки. На земле валялась, как ей показалось с первого взгляда, недавно использованная бутыль с этикеткой. Хлороформ? Пожав плечами, Надя решила, что так скрывали следы своей деятельности молодые наркоманы, которые часто проводили время на речке в обществе своих «препаратов».

Сложив все вещи в пакет, Надя быстро расчесалась и направилась домой.

Как только она зашла за ворота, на нее почти набросился Юлька.

– Где она? – спросил он настолько обеспокоенно, что Надя сама начала беспокоиться еще сильнее.

– Не знаю, я думала, она пошла домой, – пролепетала она в ответ, когда старший брат грозно навис над ней.

– Где вы были? На кладке? Расскажи, когда ты видела ее в последний раз? – он отложил большой нож, которым он до прихода сестры нарезал траву для утят.

– Минут пятнадцать назад. Я еще плавала, когда она сказала, что у нее судорога, и вылезла на берег.

– Ты видела, когда она вылезала? Она случайно не утонула? – Юлька начал ходить вокруг Нади, что ужасно ее раздражало, как и все эти расспросы.

– Нет, я видела, как она проходила несколько раз мимо кладки, завернутая в полотенце, – Надя, наконец, поймала его за руку и остановила. – Расскажи мне, к чему такие вопросы? Она не дома? Куда она еще могла пойти, да еще только в одном купальнике?

– Что?! А где ее одежда? – Юлька резко остановился, отчего весь его корпус подался вперед.

– У меня. Она оставила ее около одеяла.

– Ты что-нибудь необычное там заметила?

– Ну не знаю, стоит ли даже об этом говорить, но, когда я раздвинула кусты, там на земле валялась пустая бутылка из-под хлороформа…

Юлька сразу все понял. Действовать надо было немедленно, ждать нельзя ни минуты. На кладку он решил не идти, раз и так все ясно. Они спрятались в кустах, как только она подошла к ним, приложили к лицу тряпку с хлороформом и все. Теперь она могла быть уже далеко отсюда.

– Слушай внимательно. Обо всем этом никому не слова. Сиди дома и не высовывайся. Родителям ничего не говори, придумай, что я и Алекс поехали, ну… например, в Белгород. Погулять в парке. Ясно? Когда Даня придет, скажи, чтобы ехал к Игорю. Он знает, куда. Срочно, – отдав приказания напуганной сестре, Юлька почти бегом направился в дом переодеваться, чтобы ехать к Игорю в участок.

Утром меня разбудил звук открываемой ключом двери. Я осталась лежать на месте, не шелохнувшись, только приоткрыла глаза.

В комнату вошла та же девушка с подносом, а за ней какой-то мужчина в черном строгом костюме, его лицо я не могла разглядеть, потому что дневной свет из окна слепил меня. Я села на кровати.

– Проснулась, беглянка? – ласково спросил мужской голос.

– Как видишь, – несмотря на то, что мужчина был лет на десять старше меня, я тоже обратилась к нему на «ты».

Теперь он отошел немного в сторону от окна, и я смогла хорошенько его разглядеть. Это был высокий, стройный блондин с голубыми глазами и с идеально прямым носом. Да уж, такие красавцы даже в фильмах встречаются нечасто. Но если бы какой-нибудь голливудской кинокомпании попался именно этот, они были бы готовы выложить любые деньги только за один-единственный кадр с его участием. Блондин подошел ко мне и сел рядом на кровать.

– Очень хорошо, малышка. Теперь я хочу поговорить с тобой, не волнуйся, говорить мы будем по-хорошему, – его мягкий голос никак не соответствовал холодному блеску в его глазах, в которые я смело смотрела.

Он сделал легкий жест рукой, и девушка быстро покинула комнату, прикрыв за собой дверь. После этого, убедившись, что она действительно ушла, он снова повернулся ко мне.

– Я слушаю, – я уселась поудобнее. – Только, пожалуйста, не очень долго. Я не выспалась.

– Перейдем сразу к делу, – его лицо стало непроницаемым, сразу видно, что дела он ведет серьезные…

– Я буду только рада, – я искренне улыбнулась, чем вызвала у него явное раздражение.

– От тебя требуется только одна вещь. Приехать в Санкт-Петербург, сходить в банк, взять деньги и передать нам.

– Ка… какие деньги? – я зевнула совершенно естественно.

– Которые подкинул в забегаловке тебе тот дохлик-официант!

– В какой забегаловке? – такое же искреннее удивление, как и недавняя моя искренняя улыбка сделало свое дело. Я его вывела из себя. Теперь этот блестящий и примечательный со всех сторон блондин был похож на разъяренного тигра.

– Что ты дурой притворяешься?! – прошипел он, схватив меня за волосы так неожиданно, что я вскрикнула, и отклонив мою голову назад.

Когда его лицо приблизилось настолько близко к моему, что я почувствовала пьянящий аромат его кожи, я посмотрела прямо ему в глаза. Мне на мгновение показалось, что этот человек совершенно не такой, каким хочет казаться, но последующий рывок его руки, все еще сжимающей мои волосы, заставил меня подумать иначе. Я все смотрела ему прямо в глаза и молчала, пока его рука не отпустила мои волосы. Он резко встал и направился к двери.

– Эй!

Он медленно повернулся на каблуках.

– А если я договорюсь о сотрудничестве, ты не убьешь меня? – я лукаво приподняла одну бровь.

– Посмотрим, – холодно произнес он и вышел из комнаты.

Я отсидела три или четыре дня в этом особняке. Больше блондин пока что не появлялся. Катя – девушка, которая все-таки стала со мной разговаривать, каждый день приносила мне завтрак, обед и ужин. Она же водила меня в ванную. Но на мою настойчивую просьбу прогуляться по особняку она ответила отрицательно. Она объяснила также, что дом охраняют четверо человек снаружи и еще двое внутри. Также в доме есть кухарка. В общем, мы тут совершенно не одни, как я решила в первые два дня моего пребывания здесь. Блондин – хозяин дома, приезжал раз в неделю, обычно на выходные.

– Слушай, а ты знаешь, что ваш хозяин – преступник? Он торгует наркотиками, он перевозит их в Питер из Украины, – спросила как-то я, когда Катя принесла мне ужин и осталась со мной подождать, пока я поем.

– Я догадывалась об этом, – вздохнула она. – Но я ничего не могу сделать. Я его рабыня, так он мне постоянно повторяет.

– Да ты что? Неужели он до такой степени изверг? Он не имеет права! – моему возмущению не было конца, но Катя спокойно выдержала все мои не очень-то приятные замечания в его адрес.

– Иногда мне уже кажется, что имеет право абсолютно на все.

– А как же твои родные? Они знают, где ты и что с тобой случилось? Может, они ищут тебя, – я поднесла ко рту чашку кофе и сделала маленький глоток.

– Нет, они ничего не знают. Меня похитили, как и тебя, только с той разницей, что под прицелом мне пришлось написать записку родителям под диктовку, как будто я забеременела и сбежала с парнем.

– А что ты натворила?

– Ничего. Просто я понравилась хозяину, и он решил взять меня к себе на работу. Знаешь, честно говоря, тогда я была просто по уши влюблена в него. Его внешность и нежный голос творили со мной чудеса. Я готова была растаять от одного его прикосновения, а мне тогда было только шестнадцать… – она снова вздохнула.

– Теперь уже семнадцать.

– Так ты еще и несовершеннолетняя. Да его посадить должны за похищение ребенка!

– Но я до сих пор не могу заставить себя разлюбить его… – На глазах ее выступили слезы, которые она была не в силах сдержать.

Разрыдавшись, она оставила меня доедать мой ужин в одиночестве.

Я поставила на поднос уже пустую чашку, посмотрела на окно. Почему-то именно сейчас мне захотелось подышать свежим воздухом. Я выключила свет в комнате и подошла к окну. Открытой форточки мне показалось мало, я попыталась открыть окно. У меня это получилось, и я полной грудью вдохнула напитанный травяными ароматами воздух. Ночь была теплая, на совершенно черном небе полно звезд, от ярких белых, до бледных красных. Приятный ветерок запутался в занавесках. Я присела на подоконник, свесив одну ногу в комнату. Ужасно захотелось покурить, я не смогла бы побороть это желание в тот момент, даже если бы под домом взорвалась водородная бомба. Поэтому, поспешно прикрыв окно, что они там не дай бог подумали, что я собралась бежать, я позвала Катю. Тем же способом – колотя в дверь чем попало.

Когда она, наконец, пришла, я попросила ее принести мне несколько сигарет. Она, как будто только и ждала этого. Через минуты две она мне уже принесла пачку «L&M» и зажигалку.

Снова распахнув окно, я так же уселась на подоконник, но уже с сигаретой в зубах и довольная до кончиков волос.

– Как же все-таки надо мало человеку для счастья, – прошептала я сама себе, выпуская тонкую струйку дыма в распахнутое окно.

За три дня, прошедшие с момента моего похищения, Юлька уже все обговорил с Игорем, который направил свою бригаду еще в тот день на кладку – снимать отпечатки пальцев с бутылки с остатками хлороформа. Отпечатков не оказалось. Это было неудивительно, так что Юлька, решив, что милиция ничего не сможет сделать, чтобы помочь ему найти его загадочную дальнюю родственницу, которая за несколько дней их знакомства стала ему таким же близким человеком, как и его родная сестра. Теперь в поисках ему помогал еще и Даня.

Единственное, что им удалось выяснить, и я даже не знаю, как, так это то, что я была все еще в Белгородской области, меня далеко не увезли.

Они стали проверять все возможные места, где меня могли прятать, старые заброшенные дома, сараи. Расспрашивали людей на улице. Но меня никто не видел.

Каждый день они возвращались поздно, и каждый день проходил безуспешно. Родителям наплели, что я сейчас снимаю квартиру в Белгороде – уже очень мне там понравилось, и я решила пожить там с недельку-полторы. А братья ездят туда каждый день, чтобы быть со мной, показывать город. Тетушка первые пять дней была довольна, а только потом начала что-то подозревать, а вот дядя уже со второго дня настойчиво просил Юльку привезти меня обратно в их дом, утверждая, что нечего мне там делать, в совершенно чужом городе, где нет никого знакомого. Юлька пытался объяснить ему, что пока я сама не захочу вернуться, он не привезет меня обратно.

Прошло еще три дня. Мне надоело сидеть в комнате, я ведь вообще терпеть не могу закрытые помещения. Не люблю сидеть долго на одном месте, мне нужно ходить, гулять, разговаривать по телефону, смеяться вместе с друзьями… А здесь ничего из этого нельзя сделать. Я прочитала уже несколько книг из того шкафа, но они все показались мне какими-то пресными, бессюжетными, и от этого неинтересными. Катя после того разговора во время моего ужина больше со мной не разговаривала. Я так и не узнала, это ей запретил хозяин, или она на меня сама так сильно обиделась, что решила молчать. Но так или иначе, она продолжала приносить мне еду и сигареты.

Блондин застал меня сидящей на подоконнике в моей, ставшей уже привычной, позе: одна нога свешивается в комнату, другая стоит на подоконнике, спиной я опираюсь на открытую оконную раму, а в правой руке, свешивающейся в окно, держу сигарету. Он пришел один, без Катиного сопровождения. На его красивом лице ярко блестели глаза. Одет он был в серый пиджак, черную рубашку и черные брюки. Я даже думать не пыталась, сколько может стоить вместе все, что на нем сейчас надето. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Ты не боишься упасть вниз, малышка? – ласково спросил он.

Своим плечом я чувствовала жар от его руки. Я только немного повернула голову в его сторону, чтобы не показать ему своего неуважения.

– Мне нравятся острые ощущения, – я бросила короткий взгляд на его лицо и снова отвернулась.

– Могу устроить, – прошептал он.

Я замерла, почувствовав, что его рука, лежащая еще секунду назад на моем плече, уже ласкала мою шею. Самым странным было то, что каждое его прикосновение мне нравилось, но моя маленькая и страшно здравомыслящая частичка не позволяла мне забыть об опасности, которую он излучал ощутимыми волнами.

Неожиданно сигарета выпала у меня из руки и я инстинктивно перегнулась через подоконник, чтобы посмотреть, куда она упала. Блондин, почему-то решив, что я собралась покончить жизнь самоубийством, молниеносно схватил меня за талию и оттащил от окна к креслам.

– Ты что, с ума сошла? – почти крикнул он, резко развернув меня к себе.

– Нет, просто у меня сигарета из руки выпала, и я хотела посмотреть, куда она упадет, – я так наивно посмотрела ему в глаза, что даже его взгляд изменился. – Ты думал, я хотела прыгнуть? Так? Какой же ты наивный! – я рассмеялась и скинула его руки с моих плеч.

Не найдя слов, чтобы достойно мне ответить, он вышел из моей комнаты и закрыл дверь. Я готова была поспорить тогда на что угодно, что он так быстро сбежал, чтобы я не увидела, как он покраснел.

Из-за того, что мне было совершенно нечего делать, я стала «коллекционировать» пищу. Через пять дней у меня уже был довольно большая «коллекция», которую я с завидным постоянством «показывала» моим охранникам. Я каждый день проводила на подоконнике, глядя на двух охранников, снующих туда и обратно как раз под моим окном. Я приловчилась кидать в них образцы моей коллекции, выливала на них кофе раз десять. Меня ужасно веселило, когда они нервно орали на меня всеми матами. Но ответных действий они, естественно, производить не могли. Поэтому результат меня радовал еще больше.

Хозяин не появлялся. Не забыл ли он там, что у него теперь есть еще одна пленница? Я по моим подсчетам сижу здесь уже полторы недели, и за это время мы еще ничего не решили. Вот так-то он делами занимается?

На тринадцатый день моего заключения явился блондин. Когда он зашел, я даже не повернула голову, потому что как раз в этот момент я показывала охранникам новые образцы моей «пищевой коллекции». Они уже были готовы в меня стрелять, и бегали там, внизу, все облитые кофе и чаем. Я в очередной раз залилась смехом, когда один из охранников чуть на упал, поскользнувшись на кожуре от банана, я в тот момент вспомнила, как разные герои, особенно в диснеевских мультфильмах, часто повторяли этот подвиг. И вот, этот блондин, которого я уже и не надеялась увидеть ни сегодня, ни завтра, вдруг заявился.

– Мне столько раз на тебя жаловались… – он разочарованно покачал головой.

– Неужели? – я отвлеклась от охранников и перевела глаза за блондина. – Эти двое придурков под окном?

– Именно они.

– Скажи им, что я прошу у них прощения. Ты же понимаешь, мне здесь скучно. Кстати, не пора ли нам вернуться к разговору о деньгах, которые дожидаются моего приезда в банке? – прозрачно намекнула я.

– Конечно, но, если ты не против, мне хотелось отложить это еще на пару дней. Ты уже ведь в курсе, почему? – он повернул мою голову за подбородок к себе и пристально посмотрел мне в глаза.

– Естественно, ты хочешь подождать, пока товар перевезут в Питер, так?

– Какая ты умная!

– Я знаю. Я согласна, только если я сейчас же поеду к моим родственникам и продолжу отдых. Я и так потеряла в этом доме почти две недели, которые я вполне могла бы провести на речке в обществе моих братьев и сестры.

– Боюсь, нет, – он прошелся по комнате, присел в одно из кресел, потом снова вернулся к окну.

– Тогда, пошел бы ты… – я отвернулась и кинула в окно чашку с недопитым кофе, которая разлетелась вдребезги, ударившись о выложенную камнем дорожку под окном.

Он ничего не сказал, продолжая смотреть на меня, хотя у меня в голове пронеслось в первое мгновение, что он меня сейчас ударит, и я вылечу в окно. Слава высшим силам, этого не случилось. Он просто наклонился к моему лицу и прошептал, что я пожалею об этом. Ну, что ж! Придется пожалеть, здесь ничего не поделаешь. Опять мы ни о чем не договорились. Как всегда.

Два следующих дня Катя не приносила мне еду, а воду я пила в ванной, куда мне теперь разрешалось выходить только три раза в день. Хорошо, что у меня еще оставались образцы моей пищевой коллекции, правда не в лучшем виде, но все равно. Сигареты тоже закончились, это уже было хуже. Но я не падала духом. Теперь я кидала в окно самолетики из вырванных книжных страниц. Под окном уже была настоящая свалка – остатки моей пищи, которую я несколько дней подряд выкидывала в окно и обильно поливала сверху кофе, теперь самолетики… Интересно, блондин там, случайно, не решил, что я уже свихнулась от недостатка общения?

В конце концов у меня начали сдавать нервы. Меня похитили, держат здесь, в каком-то доме, который находится черт знает где, меня не кормят. По-мо-ги-и-те!

Я сидела в кресле, свернувшись на нем калачиком. В комнате было темно, потому что свет я не стала включать – а зачем? Делать-то все равно нечего, при свете или без него. Уже должно было быть за полночь, потому что, как я поняла, охранники под окном меняются ровно в полночь, а они уже поменялись.

Меня привлек странный звук. Как будто кто-то скребся в дверь. Я очень тихо подошла в двери. Я не ошиблась, кто-то царапался в дверь.

– Кто там? – шепотом спросила я.

– Я, Катя, – узнала я голос молодой девушки. – Я открою тебе дверь, ты пойдешь за мной, я выпущу тебя и покажу, в какую сторону идти. Только пообещай, что ты поможешь мне вернуться домой, – в ее голосе, слегка приглушенном, слышалось отчаяние.

– Хорошо. Но почему ты это делаешь? – спросила я из чисто женского любопытства, слушая с замиранием сердца, как ключ поворачивается в замке.

– Хозяин сказал, что собирается убить тебя где-нибудь в поле, потому что на товар в Питере был рейд, схватили всех питерских главарей, и теперь очередь за ним. Сейчас ему нужно будет избавиться от тебя – ты знаешь его в лицо, сможешь опознать охранников, показать местонахождение дома. Ему уже наплевать, что станет с теми деньгами, которые ты украла…

– Но я не воровка! Эти деньги мне собственноручно вручил официант, который, как я уже поняла, меня с кем-то спутал! – возмутилась я, когда дверь открылась.

Катя не обратила внимания на мое возмущение и, схватив меня за руку, потащила вниз по лестнице.

Дом был в полной темноте, но Катя хорошо ориентировалась. Через несколько секунд мы уже были на кухне. Катя оставила меня на секунду, вернулась уже с кроссовками в руках.

– Надень, не пойдешь же ты босая, – сказала она, протянув мне кроссовки. – По-моему, тебе будут как раз.

– Спасибо…

Пока я надевала кроссовки, она принесла мне кусок бумажки. Я не могла разглядеть в темноте, что на нем написано, поэтому сунула в карман.

– Тебе придется вылезти из окна, потом обойти дом так, чтобы охранник, который сейчас один стоит у главного входа, тебя не увидел. Ты должна дойти до дороги, которая ведет в Вознесеновку, а это не очень далеко до Ржевки. Как только обойдешь дом, иди прямо, через сад. Потом тебе придется идти через огороды, никуда не сворачивай. После тех огородов покажется дорога, иди налево, если повезет, поймаешь машину, денег немного я могу тебе дать, – она протянула мне несколько смятых купюр.

– Как ты все это узнала?

– Я проследила за хозяином, а потом порылась в его кабинете, делая вид, что я там убираю. Его не будет дня три, так что у тебя есть время скрыться. Я тебе еще тогда дала бумажку – там адрес моих родителей, они живут в Шебекино. Ты легко найдешь их дом. Просто расскажи им все, как есть. И если сможешь, сделай так, чтобы этого ублюдка посадили, – даже в темноте я заметила, как ее глаза сверкнули яростью. – Знаешь, если бы не ты, я бы не решилась на это…

– Я сделаю все, чтобы его посадили, – я положила ей руку на плечо.

– Иди.

Ей не пришлось повторять. Я сразу же вылезла в окно, которое она за мной плотно закрыла.

Честно говоря, мне было страшно. Посреди ночи, в полной темноте искать дорогу… До огородов я добралась благополучно. Но когда я пошла напрямик и пересекла их, дороги там не оказалось. Я остановилась, не зная, куда мне идти дальше. Тогда я еще раз постаралась вспомнить слова Кати, когда она мне все это объясняла. Мне это ничего не дало. Я решила, что ничего не потеряю, если пройду дальше, углубляясь в лес. Через несколько минут я уже совершенно запуталась. Я плутала среди деревьев, пытаясь идти прямо, чтобы быть уверенной, что я все-таки куда-нибудь выйду. Меня спасло только то, что где-то вдалеке я услышала звук мотора. Мне казалось, что звук приближается. Я побежала прямо, споткнулась о корягу и чуть ли не кубарем покатилась между деревьев вниз по склону. Когда я встала на ноги, я увидела, что через несколько метров лес закончился, а за ним – дорога!

Только дуракам везет. Интересно, а я тогда кто?..

Как только я вышла на дорогу и пошла налево, меня догнала машина. Когда я повернулась, меня ослепило фарами, поэтому я не смогла определить, какая это марка, я только успела поднять руку, чтобы ее остановить.

Машина остановилась.

– Извините, до Вознесеновки не подбросите? – спросила я чуть охрипшим голосом, как только стекло медленно опустилось.

– Вообще-то мне в другую сторону… Но на полдороги я могу вас подкинуть, – раздался звонкий мужской голос. По голосу я дала его обладателю не больше двадцати.

– Хорошо.

Я села в машину.

– Что вам так поздно понадобилось в Вознесеновке? – спросил, наконец, молодой человек.

– Понимаете, у меня там живет бабушка. Мне позвонили час назад и сообщили, что она… она умерла. Я взяла машину, но она сломалась и мне пришлось ее закрыть и оттащить на обочину. А добираться пешком… бедная моя бабушка… – я опустила глаза и «украдкой» вытерла слезу.

Парень понимающе кивнул и больше никаких вопросов не задавал. Он меня подвез до самой Вознесеновки. Я была ему очень благодарна за это, но предложенные мною деньги он не взял.

Теперь я стояла посреди какого-то шоссе, но по краям его виднелись домики с такими же железными воротами, как и у дома моего дяди. Меня высадили как раз напротив автобусной остановки, что было очень кстати, если я решу ехать на автобусе. Но мне надо было добраться до дома дяди каким-либо другим способом, и как можно быстрее. Я стала вспоминать карту Белгородской области. Судя по карте, если я пойду пешком из Вознесеновки в Ржевку, то это не должно занять очень много времени. От силы, пару часов. Я снова обратилась к остановке, откуда узнала, в какую сторону идут автобусы до Шебекино…

На улице еще было темновато, когда я уже была у дома дяди. Трудно представить, с каким выражением лица я стояла перед воротами. Мне было абсолютно все равно, какими вопросами они меня завалят, мне хотелось только попасть за ворота.

Я позвонила.

Через минуту дверь медленно открылась. Это был Юлька.

– Юлька! – я никогда не подозревала, что действительно можно так сильно радоваться встрече. Я в порыве радости повесилась на ему на шею.

– Как ты здесь оказалась? – тихо спросил он, когда мы уже сидели на кухне.

Я пыталась все еще дрожащими руками размешать кофе, но у меня это плохо получалось. Когда я подошла к раковине, чтобы сполоснуть руки, я ужаснулась своему отражению. На меня из зеркала смотрела бледная, почти зеленая, худощавая девушка с невероятно большими блестящими глазами.

– Я сбежала. Что говорит Игорь? Они арестовали питерских главарей?

– Да, но местных еще нет.

– Я знаю. Блондин, тот, который меня похитил, собирался меня убить через несколько дней из-за того, что я теперь слишком много знаю. Мне надо связаться с Игорем, рассказать все.

После двух чашек кофе, приличного бутерброда и трех сигарет, я уже вполне хорошо владела собой.

Когда я все по порядку рассказала Юльке, начиная с того момента, как меня усыпили хлороформом, он подошел ко мне, положил мне руки на плечи.

– Знаешь, а я за тебя очень беспокоился, – тихо сказал он, глядя мне в глаза.

Я улыбнулась. Сейчас я впервые за последние две недели чувствую себя в безопасности, и что эти руки, лежащие на моих плечах, могут меня защитить.

– Ты не можешь себе представить, а как я беспокоилась!..

– Какая же ты все-таки эгоистка! – рассмеялся Юлька, прижимая меня к себе.

На следующий день к нам приехал Игорь с несколькими людьми. Я дала показания.

Дом, где держали меня в заточении обыскали, обнаружив там в подвалах за замурованными стенами новую партию товара, которую готовились вывозить. Блондина и еще троих поймали на границе с Украиной.

Катя «воссоединилась» со своими родителями, которые еще тогда подозревали, что что-то не так в исчезновении их дочери, которые пытались ее искать, но только через год нашли с моей помощью.

Мой дядя ужасно мной гордился, постоянно повторяя, что я – гордость их семьи. Теперь меня знала примерно половина жителей Ржевки. А все-таки, приятно быть знаменитой!

Последняя неделя моего отдыха пролетела незаметно. Днем мы почти все время проводили на речке, а вечером сидели в баре или гуляли по парку.

Как-то вечером, накануне моего отъезда домой, я чистосердечно призналась братьям, что мне больше нравится плескаться в речке и сидеть в баре, чем искать приключения на свою… голову.

10 сентября, 2001.