Czytaj książkę: «7 июля»

Тогда это казалось обычным летним утром. Небо затянуло тучами, дул прохладный ветер. Пахло дождём.

Я шла на практику в прокуратуру на несколько часов, подшивать документы и делать вид, что это полезный жизненный опыт. Работа скучная, но терпимая. Главное — меня там почти никто не трогает. Можно спокойно сидеть в архиве и хотя бы ненадолго остаться наедине с собой.

Нет, однообразие я не люблю. Просто приходилось держаться за то немногое, что ещё оставалось стабильным, и надеяться, что позже получится выбраться к чему-то лучшему.

Жертва ради будущего. Звучит красиво. На деле — обычное болото.

— Рэйвен, доброе утро! — окликнули меня сзади.

Я обернулась.

Ко мне шла Сэнди — в лёгком голубом платье, с русыми волосами и выгоревшими розовыми прядями. Как обычно, выглядела так, будто жизнь ей пока ещё нравится.

Сегодня она вообще светилась. Значит, утро удалось.

— Доброе.

— Идёшь в прокуратуру? — она быстро оглядела меня. — Выглядишь сегодня отлично.

— Да вроде, как всегда. — Я посмотрела на часы. Время ещё было. — А ты куда?

— Ой, я на экзамен опаздываю. Последний, слава богу. Но мне так не хочется идти, преподша просто стерва.

— Тогда почему ты такая довольная?

— У меня после экзамена куча планов! Сначала по магазинам, потом встреча с Винсом. Он обещал сводить меня в какое-то особенное место. Я уже жду не дождусь!

Она говорила быстро, с этой своей вечной лёгкостью, как будто мир в целом штука нормальная и с ним можно договориться.

— Ладно, всё, я побежала, — сказала она. — А то эта стерва опять начнёт.

— Беги.

— Ну, спишемся!

И она почти сразу скрылась за углом.

Я посмотрела ей вслед.

С виду — обычная девчонка. Украшения, платье, планы на день. Но иногда в ней мелькало что-то странное. Будто она и сама не до конца понимала, что с ней не так.

Впрочем, не моё дело.

Я вошла в здание прокуратуры. Там, как всегда, было слишком тихо. Воздух пах бумагой, кофе и ещё чем-то застоявшимся. Вроде бы и не душно, но ощущение такое, будто окна здесь открывают раз в год.

— Калем, ты опять всё сделал по-своему? — донёсся из соседнего кабинета раздражённый голос, когда я проходила мимо.

Ну всё. Теперь я обязана послушать.

Повисла длинная неловкая пауза.

Потом раздался спокойный голос:

— Я сделал так, как будет логичнее. Структурировал данные по протоколу, хотя это заняло чуть больше времени.

Ни оправданий, ни суеты. Просто констатация.

— Я просил быстрее, а не лучше. — Кто-то тяжело вздохнул. — Ты, конечно, молодец, всё по методичке, аккуратно, но сейчас никому это не нужно.

В ответ — тишина.

— В следующий раз просто сделай, как я сказал. Сортировка, фото, документы, общее заключение — и на стол.

Хлопнула папка. Видимо, разговор закончился.

Я пошла дальше, но осадок остался. Потому что парень, судя по всему, просто пытался сделать нормально. Не ради похвалы, а просто нормально.

И, конечно, именно такие обычно и оказываются крайними.

Архив снова достался мне. Четыре часа бумаг, пыли и тихого отчаяния. Я вставила наушники и села подшивать уголовные дела под музыку и остатки собственной мотивации.

Не знаю, сколько прошло времени. Треки сменяли друг друга, папки росли, всё вокруг сливалось в одну серую массу, пока дверь не открылась.

Я подняла глаза.

Тот самый Калем.

Высокий, собранный, слишком прямой для этого места. Белая рубашка, чёрные брюки, идеальная осанка. Тёмные волосы, серые глаза, лицо уставшего человека, который всё ещё зачем-то продолжает стараться.

Он подошёл к столу и положил передо мной стопку бумаг без слов.

Ну, конечно. Ещё работа, Рэйвен, держись.

Я машинально взяла верхний лист.

Рукописный текст аккуратный до неприличия. Не почерк, а чертёж. После местных каракулей это выглядело почти оскорбительно.

— Надо же. Ты и правда постарался, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Он уже почти вышел, но остановился в дверях и посмотрел через плечо.

— И?

— Да ничего. Мысли вслух.

Я махнула рукой, будто мне вообще всё равно.

У него чуть дёрнулся уголок губ. Почти улыбка.

Потом он ушёл.

За те пару дней, что я провела в прокуратуре, я уже несколько раз видела Калема в коридорах и знала, что он работает здесь. Но до этого мы почти не разговаривали. Вблизи он оказался странным. Не отталкивающим — просто рядом с ним почему-то сразу хотелось внимательнее следить за словами и не расслабляться.

И это его короткое «И?» тоже. Господи, ты что, из гвоздей собран?

Наконец начался перерыв.

Я пошла за кофе по уже знакомому маршруту: полутёмный коридор, старый линолеум, запах бумаги, от которого даже мысли становятся серыми.

Когда проходила мимо того самого кабинета, снова услышала голос:

— Калем, ты опять за своё?! Мне не нужна твоя идеальность. Просто сделай как-нибудь и сдай. Что ты вечно всё усложняешь?

Снова пауза.

А потом Калем, всё тем же ровным тоном, ответил:

— Пока хоть кто-то замечает мою работу, я буду делать её хорошо. Вы можете считать это пустой тратой времени, но в будущем такая структура сэкономит часы. Особенно в экстренной ситуации.

Я остановилась.

«Пока хоть кто-то замечает мою работу».

Вот это уже было интереснее. О ком он вообще?

Хотя, если убрать всё лишнее, он прав. Порядок нужен не ради красивой папки. Он нужен на случай, когда всё пойдёт не так.

Так почему на него так орут?

А, ну да. Потому что многим проще работать спустя рукава, а не как положено.

До автомата с кофе я добралась почти как до пункта спасения. Последние полчаса держалась только на мысли, что сейчас получу стакан привычного автоматного кофе — приторного от сахара, но всё равно оставляющего во рту горечь и достаточно крепкого, чтобы немного прийти в себя.

Нажала кнопку. Ничего. Просто тишина и предательство.

— Он всегда ломается по четвергам, — прозвучал рядом спокойный голос.

Я вздрогнула.

Калем стоял рядом как ни в чём не бывало. В руках папка, на лице всё то же невозмутимое выражение.

— Почему именно по четвергам?

— В начале недели нагрузка выше. К среде механизм снова начинает заедать. В четверг обычно окончательно встаёт.

— А в пятницу?

— В пятницу его чинят. Но сегодня мастер придёт раньше. Минут через пять.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты вызвал мастера?

— Да.

Он произнёс это так буднично, будто речь шла о погоде.

— То есть ты заранее знал, что автомат сломается, и просто решил это исправить?

Калем кивнул.

— Люди становятся нервными без кофе. Особенно в архиве.

Я невольно усмехнулась.

— Гений. Холодный, расчётливый гений.

— Скорее наблюдательный, — спокойно поправил он. — Мне показалось, ты сегодня выглядела особенно уставшей.

Я зависла.

Он сказал это так, будто между делом. Без намёка на флирт, без паузы для эффекта. Просто как факт. И от этого почему-то стало ещё страннее.

— Ты... вызвал мастера ради меня?

На долю секунды он замолчал. Потом слегка повернул голову.

— Я знал, что ты сюда пойдёшь.

— И?

— И не хотел, чтобы тебе пришлось уходить ни с чем.

Сказал — и быстро ушёл, как будто ничего особенного не произошло.

Я осталась стоять у сломанного автомата и почему-то улыбалась, как дура.

Мастер действительно пришёл через пару минут. Но, если честно, к тому моменту меня уже волновал не кофе.

Когда мои четыре часа закончились, я наконец выбралась из здания и с облегчением вдохнула прохладный воздух. Асфальт перед прокуратурой блестел после дождя — значит, он всё-таки прошёл, пока я сидела внутри.

Я спустилась с крыльца, на ходу поправляя наушник. Музыка оборвалась посреди песни. Телефон опять решил, что сам лучше знает, когда мне хватит.

Я замедлила шаг и открыла плейлист. Пальцы уже скользнули по экрану, когда за спиной раздался знакомый голос.

Точнее, знакомое молчание.

У края крыльца стоял Калем, а перед ним — какая-то девушка. Кажется, Вики, практикантка из другой группы. Симпатичная, яркая, с аккуратной укладкой и голосом, как у чайника под давлением.

— Калем, может, хоть телеграм дашь? — почти ныла она. — Почему ты меня игнорируешь?

Я сделала ещё пару шагов, но музыку так и не включила.

Мой особый талант — случайно оказываться рядом с чужими разговорами именно в тот момент, когда они начинали становиться интересными.

Калем молчал. За сегодняшний день я уже успела заметить, что выражение лица у него почти не менялось. Сейчас тоже было непонятно: он обдумывал ответ или просто ждал, когда Вики сама от него отстанет.

— У тебя ведь нет девушки. Или… ты по парням?

Я прикусила щёку, чтобы не хмыкнуть вслух.

И в этот момент Калем посмотрел в мою сторону.

Он даже головы толком не повернул — просто скользнул по мне взглядом и задержался на секунду дольше обычного. Но ощущение было такое, будто мне подали сигнал.

Серьёзно? Помощь нужна? Подмигни хотя бы, не гипнотизируй.

Я остановилась у нижней ступени и вытащила второй наушник.

Ладно. За кофе я ему всё ещё должна.

Я подошла ближе. Вики стояла ко мне спиной и ничего не заметила.

— Калем, тебя криминалист зовёт, — сказала я спокойно. — Говорит, ты опять с отчётами перемудрил.

— Серьёзно? Опять? — Он очень натурально закатил глаза. — Извини, Вики, мне нужно идти. Поговорим потом.

— Да что он к тебе прицепился! Я сама с ним поговорю! — возмутилась она и уже рванула ко входу.

— Ты ему в мамочки записалась? — бросила я ей вслед. — Лучше бы за своими отчётами следила. А то Энн с тебя скоро шкуру снимет.

Энн была нашей руководительницей. Женщина-таймер. Всё по времени и правилам, шаг в сторону — смерть.

— Кстати, — я глянула на часы, — через три минуты она будет здесь. У неё обед.

Вики резко затормозила, развернулась и исчезла за углом. Даже не попрощалась. Прелесть.

— Спасибо, — сказал Калем и посмотрел на меня неожиданно прямо. — Буду должен.

— Нет уж. Это я тебе ещё за кофе должна. И вообще, мог бы просто сразу сказать, что она тебе неинтересна. Иначе так и будет липнуть.

— Да? — спросил он так серьёзно, будто действительно впервые об этом задумался. — Думаешь, стоит сказать прямо?

— Иногда без этого никак. Скажи что-нибудь вроде: «Прости, я по парням».

И сразу же мысленно дала себе по лбу. Что я вообще несу?

Но тут Калем вдруг рассмеялся. Не усмехнулся, не хмыкнул — нормально рассмеялся.

Я даже зависла. Он, оказывается, умеет.

— И кстати, — сказала я, прищурившись, — я тебя обычно в это время на улице не вижу. Вики тебя вытащила?

Он почти сразу снова стал прежним — спокойным и собранным.

— Нет. Я сам её проводил.

— Зная, что она начнёт тебя доставать? Ты псих.

Он мельком посмотрел на часы и не ответил сразу. В этот момент дверь за моей спиной открылась — из здания вышла Энн. Мы кивнули друг другу, и она пошла дальше по своим делам.

— Не только ты следишь за чужим расписанием, Рэйвен, — сказал Калем. — Я просто знал, что в это время ты выходишь.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Прекрасно. Он следит за моим расписанием? Сталкер что ли?

Снаружи я, конечно, ледяная статуя.

— До завтра, — бросила я.

Иногда лучший способ не выставить себя идиоткой — уйти первой.

— Даже не спросишь зачем? — донеслось мне в спину.

— Да мне всё равно.

Враньё. Но вытягивать из него признания клещами я не собиралась. Хочет загадочно себя вести — пожалуйста. Только бы без камер у меня дома.

Я успела сделать пару шагов, когда телефон завибрировал. Новое сообщение в телеграме.

Незнакомый контакт: Калем.

Я обернулась, но его уже нигде не было.

В сообщении было написано: «Выпросил номер у начальства. До завтра.»

Я уставилась в экран. Ну что ж. Теперь официально: этот странный тип не просто странный. Он очень странный.

Домой я вернулась в привычную тишину. За спиной щёлкнул замок, и квартира снова сжалась до гула холодильника и редкого шума труб за стеной. Где-то наверху двигали стул, в подъезде хлопнула дверь, но здесь никто не спросил, как прошёл день, и даже свет пришлось включать самой.

В съёмной однушке, где живёшь одна, это одновременно издевательство и преимущество. Никто не трогает. И никто не ждёт.

Через пару часов нужно было идти на подработку. Бариста — работа мечты.

Я на автомате разогрела что-то из холодильника, переоделась и позволила себе десять минут полежать на кровати. В тишине они пролетели подозрительно быстро. Будильник на телефоне вырвал меня из почти начавшегося сна, и пришлось снова выползать в мир людей.

Как только я вошла в кофейню, ко мне сразу подскочила Клэр — моя сменщица. Весёлая, бодрая, как будто с утра не работала, а отдыхала где-то в спа.

— Привет, Рэй. Не промокла?

И тут же забрала у меня зонт, даже не дождавшись ответа.

— Как видишь, зонт — вещь полезная, — сказала я.

Вот она, студенческая жизнь. Полдня варишь кофе за гроши, слушаешь недовольных клиентов и пытаешься не растерять остатки вежливости. Я просто в восторге.

— А вы можете сделать эспрессо... пятьсот миллилитров? — раздалось от стойки.

Я подняла взгляд.

Мужчина явно считал себя непризнанным гением кофеина.

— К сожалению, мы такое не делаем, — ответила я с максимально рабочей вежливостью. — Эспрессо — это маленький и очень крепкий напиток. Обычно берут...

— Да знаю я! — перебил он. — Мне просто нужно взбодриться. Сделайте мне мой грёбаный эспрессо.

Спокойно, Рэйвен. Без кипятка в лицо. Без криминала.

— Я могу предложить альтернативу. Крепкий кофе, большой объём, эффект тот же, но без риска словить сердечный приступ.

— Ты что, совсем не слышишь? — почти заорал он. — Я хочу обычный эспрессо! Просто сделай!

Он уже почти трясся от злости. Я всерьёз подумала: если он сейчас сделает ещё шаг в мою сторону, я выйду через чёрный вход и пойду спать.

— Эй, не задерживайте очередь! — крикнула женщина сзади.

И всё. Началось.

Кто-то возмущался, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то демонстративно закатывал глаза. Кофейня за минуту превратилась в маленький дурдом.

Я стояла за стойкой с лицом человека, который ещё держится, но исключительно из уважения к камерам наблюдения.

— Я не понимаю, что тут сложного! — снова повысил голос мужчина. — Мне нужен большой стакан, миллилитров пятьсот, но чтобы кофе был крепкий, как эспрессо. Просто налейте больше!

Я уже собиралась в третий раз объяснить ему, почему пол-литра эспрессо — не лучшая идея, когда заметила Калема.

Он стоял недалеко от входа, засунув руки в карманы, и, судя по выражению лица, слушал этот цирк уже не первую минуту. Вмешиваться явно не собирался. До тех пор, пока мужчина снова не повысил голос.

Калем коротко вздохнул, подошёл к стойке и обратился к нему:

— Простите, вы хотите кофе объёмом около пятисот миллилитров, но крепче обычного американо?

Мужчина обернулся и недоверчиво кивнул.

— Именно.

— Тогда возьмите большой американо с дополнительными шотами эспрессо. Объём останется нужным, вкус будет крепче, и никому не придётся делать невозможное.

На несколько секунд вокруг стало тихо. Мужчина посмотрел сначала на Калема, потом на меня, будто подозревал нас в сговоре, но заметно сдулся.

— Ладно, — буркнул он. — Пусть будет так.

Я молча пробила новый заказ и повернулась к кофемашине, пока он не успел передумать.

Очередь выдохнула вместе со мной. Кто-то убрал телефон, сзади одобрительно зашептались.

А Калем просто отошёл в сторону и снова стал ждать, будто только что не спас всю смену от коллективного нервного срыва. Когда очередь наконец поредела, я спросила, что он будет. Через пару минут поставила перед Калемом кофе.

— Ты-то здесь зачем? — спросила я. — Или по вечерам специально ходишь спасать бариста?

— Работаю неподалёку. Решил зайти и проверить, не собираешься ли ты вернуть долг за утренний кофе.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты сейчас пошутил?

— Возможно.

— Не ожидала.

— Мы знакомы меньше суток.

— Вот именно. Пока ты производил впечатление человека, который разговаривает только по делу.

Калем взял стакан и сделал глоток.

— Значит, первое впечатление оказалось неточным.

Сказал он это с тем же спокойным лицом, поэтому я так и не поняла, продолжает он шутить или уже нет.

— Нормальный? — спросила я, кивнув на кофе.

— Хороший.

— Какая содержательная оценка.

— Ты хотела подробный отчёт?

— Нет, спасибо. Ещё решу, что ты общительный.

Он едва заметно поднял бровь.

— До завтра, Рэйвен.

Калем развернулся и направился к выходу. Над дверью звякнул колокольчик, и через секунду его уже не было.

Я проводила его взглядом.

Мы толком познакомились только сегодня, а он уже успел дважды появиться рядом в нужный момент и один раз пошутить с совершенно серьёзным лицом.

Маньяк что ли?

Глава 2. Обыденность?

*От лица Рэйвен*

Смена почти закончилась, когда мне написал Рон.

Большую часть времени он либо играл, либо рассказывал, как играл. Поэтому, увидев его имя на экране, я даже задержала руку над кофемашиной.

Рон: «Ку, чё как дела?»

Надо же. Человек из голосового чата вспомнил, что у него есть клавиатура.

Я: «Собираюсь домой. Что-то случилось?»

Рон: «Да не, просто в кс катал. Решил тебе хайлайты закинуть. Такое творил, ты бы видела»

Дальше пошло привычное.

«Эйс», «раскидка», «с авика снял», «минус пять», «там вообще жесть была» — через несколько сообщений всё слилось в ровный белый шум.

Я не пыталась вникать. Просто ставила реакции: огонёк, ещё огонёк, потом палец вверх. На большее моей социальной батарейки сегодня не хватало.

Я и сама иногда играла, не святая. Но слушать, как человек пересказывает катку так, будто вернулся с войны, — удовольствие специфическое.

В итоге я выключила телефон и сунула его в сумку. Иногда лучший способ сохранить дружеские отношения — закончить разговор до того, как тебя начнёт раздражать даже звук уведомлений.

Домой я шла без наушников. Редкий случай.

Обычно музыка была нужна не для настроения, а чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями. Сегодня не хотелось даже её.

После дождя город звучал иначе. С крыш ещё капала вода, вдалеке шуршали по мокрой дороге шины, ветер гонял вдоль бордюров мелкий мусор. В окнах горел жёлтый свет, и от этого чужие квартиры казались теплее, чем улица.

Я шла знакомым маршрутом, но расслабиться не получалось.

Асфальт под ногами блестел тёмным стеклом. В лужах дрожали отражения фонарей. Один из них впереди мигал короткими нервными вспышками, будто лампу вот-вот закоротит.

Я замедлила шаг.

Фонарь сразу загорелся ровно.

— Ну конечно, — пробормотала я.

Усталость. Переработка. Недосып. Можно ещё ретроградный Меркурий приплести для полноты картины.

Я пошла дальше. Через несколько шагов за спиной раздался тихий стук.

Ещё один.

Он совпадал с моими шагами, только немного запаздывал.

Я резко обернулась.

Мокрая улица. Тёмные окна первого этажа. Пакет, застрявший в кустах и шуршащий на ветру.

Никого.

Отлично. Значит, начала шарахаться от собственного эха.

На другой стороне дороги стоял человек. Он повернулся ко мне спиной и смотрел в витрину закрытого магазина.

Проходя мимо, я машинально посмотрела туда же. В стекле отражались дорога, фонарь и я. Человека не было.

Я моргнула. Отражение осталось прежним.

Нет. Вот этим я сейчас заниматься не собираюсь.

Я отвернулась и пошла дальше. Через несколько метров всё-таки оглянулась снова. Теперь незнакомец спокойно удалялся в противоположную сторону, будто с самого начала туда и направлялся.

Я ускорила шаг.

Странностей для одного вечера набралось многовато. Каждую ещё можно было объяснить отдельно: неисправный фонарь, мокрое стекло, усталость, разыгравшееся воображение.

Тело мои объяснения не интересовали.

Плечи напряглись, холод забрался под куртку. Между лопаток появилось мерзкое ощущение чужого взгляда — не злого и даже не угрожающего. Просто внимательного. Будто кто-то наблюдал и пока не решил, стоит ли подходить ближе.

Я снова обернулась. Улица была пуста.

До подъезда я добралась быстрее обычного. Пальцы дрогнули над кнопками домофона, и привычная панель вдруг показалась чужой, словно код я вводила впервые. Замок не сработал.

Я набрала ещё раз.

На секунду пришла тупая мысль, что дом тоже решил меня не впускать.

Наконец дверь щёлкнула. Я проскользнула внутрь и захлопнула её за собой. Только тогда получилось нормально вдохнуть.

В подъезде пахло сыростью, пылью и старой краской. За стеной гудели трубы, где-то наверху хлопнула дверь. Обычные звуки, знакомые до раздражения.

Я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.

— Всё нормально, — сказала вслух. — Просто тяжёлый день.

Голос прозвучал спокойно. Почти убедительно. Жаль, что сама я ему не поверила.

*От лица Калема*

День начался без сюрпризов.

В 08:14 позвонил Вальдман и попросил съездить с ним на осмотр. За городом, в частном секторе, соседи нашли мёртвого мужчину. Следов насилия предварительно не обнаружили, зато несколько дней жаловались на запах и странные звуки за стеной.

Либо обычный вызов, либо совсем нет.

В отделе всё шло своим чередом: кто-то носился по коридорам с видом человека, от которого зависит судьба страны, кто-то пил кофе, а кто-то успешно совмещал оба занятия. Я собрал кейс, проверил камеру, перчатки и запасные аккумуляторы, после чего спустился к машине.

На месте нас встретил туман.

Ещё за несколько домов до нужного адреса воздух был чистым, но вокруг старого серого дома висела плотная белая пелена. Она почти не двигалась, хотя ветви деревьев раскачивало ветром.

— Вальдман, вы это видите? — спросил я.

— Дом? Вижу. Займись фотографиями, пока я поговорю с соседкой.

Я не стал уточнять.

Поднял камеру.

Щёлк.

Крыльцо.

Щёлк.

Окна первого этажа.

Щёлк.

В дверном проёме стоял высокий тёмный силуэт.

Я опустил камеру и посмотрел поверх неё.

Проём был пуст.

Сделал ещё один кадр. Потом открыл оба снимка: на первом темнела человеческая фигура, на втором виднелся только коридор.

Ошибка фокуса подходила бы в качестве объяснения, если бы силуэт не имел слишком чётких плеч и головы.

Я подошёл к двери и заглянул внутрь.

Никого.

В доме стояла неправильная тишина. Шаги тонули в ней почти сразу, скрип половиц обрывался раньше, чем успевал разойтись по комнате. Даже щелчок перчатки прозвучал глухо, словно стены поглощали эхо.

Тело находилось в дальней комнате.

Я начал съёмку, отметил положение мебели и видимые следы. Стены здесь казались темнее, чем в коридоре. По углам проступали мутные пятна, а линии пола и потолка выглядели ровными только при беглом взгляде. Стоило задержаться на них дольше, и возникало ощущение, что комната слегка перекашивается.

Я заставил себя сосредоточиться на работе.

Когда закончил с первичными замерами и поднял голову, настенные часы шли назад.

Секундная стрелка медленно отползала против хода, временами дёргалась и замирала между делениями.

Я достал телефон.

Стрелка тут же пошла вперёд.

В комнату вернулся Вальдман.

— Следов борьбы нет, повреждений тоже, — сказал он. — Предварительно естественная смерть. Остальное после экспертизы.

Я посмотрел на часы.

Они работали нормально.

Когда мы вышли, туман уже исчез. Солнце освещало сухую дорогу и облупившийся фасад так, будто белой пелены вокруг дома никогда не было.

Я снова открыл снимки.

Фотография с силуэтом превратилась в чёрный прямоугольник, словно объектив в тот момент был закрыт крышкой.

Удалять файл я не стал. Сохранил отдельно, открыл рабочие заметки и написал:

«Дом 17. Зафиксированы несоответствия».

Ниже добавил:

«Определить момент появления».

«Проверить наличие других наблюдателей».

От конкретных формулировок происходящее понятнее не стало, зато тревога хотя бы обрела границы.

В прокуратуру я вернулся после обеда. Впереди оставалось ещё несколько часов работы, и уже одно это выглядело как личное оскорбление.

По дороге к кабинету я заметил Рэйвен. Она свернула за угол в сторону архива.

Я посмотрел на часы.

14:44.

По расписанию практика у её группы заканчивалась в два. Я видел Рэйвен в здании всего несколько дней, а нормально разговаривал с ней только вчера, но задерживаться без необходимости она не производила впечатления любительницы.

После утреннего дома любое отклонение раздражало сильнее, чем должно было.

Я нашёл её в архиве.

Под потолком гудели старые лампы. Между шкафами пахло бумагой и пылью, на столе лежали раскрытые папки. Рэйвен перекладывала документы из одной стопки в другую, но движения выглядели механическими. Пальцы заметно дрожали.

Вчера этого не было.

— Рэйвен, привет.

Фраза прозвучала неловко даже для меня.

Она обернулась и машинально посмотрела на часы.

— Доброе… Добрый день. Чуть не сказала «утро». Ты зачем сюда пришёл?

— Всё в порядке?

— Да.

Слишком быстро.

Рэйвен снова взялась за бумаги, но положила верхнюю папку обратно в ту же стопку.

— Я писал тебе утром.

Она похлопала себя по карманам.

— Телефон, кажется, дома остался.

— Кажется?

— Я не веду журнал перемещений телефона. И какого чёрта у тебя вообще мой номер?

—Из общего чата практикантов.

— А. Логично. Даже немного разочаровывает.

В стеклянной дверце шкафа рядом с ней мелькнуло движение.

Отражение Рэйвен вытянулось вверх, стало выше и темнее. На секунду вместо её лица в стекле появилось смазанное пятно.

Я повернул голову.

Обычное отражение.

Рэйвен ничего не заметила. Или сделала вид.

— Что именно ты мне писал?

— Ничего срочного.

— Тогда переживёшь.

Она снова взялась за бумаги, хотя по дрожащим пальцам было понятно, что работа сейчас не особенно продвигается.

— Тебе лучше пойти домой, — сказал я.

Рэйвен наконец посмотрела на меня.

— Ты мне это говоришь?

— К сожалению.

Она устало потёрла переносицу.

— Мне через пятнадцать минут на вторую работу.

— Ты в таком состоянии собираешься работать?

— Нет, Калем. Планирую красиво умереть возле кофемашины.

Она снова посмотрела на часы, нахмурилась и поднесла их ближе к лицу.

— Стрелка не двигается.

Я подошёл к столу.

Секундная стрелка замерла между делениями.

— Чёрт, — выдохнула Рэйвен. — У меня со вчерашнего вечера ощущение, что начинается какая-то хрень с головой.

Она сказала это тише и уже без привычной насмешки.

— Фонари мигают. В отражениях пропадают люди. Шаги появляются из ниоткуда. Теперь часы.

Я несколько секунд смотрел на неподвижную стрелку.

Рассказывать про дом, туман и фотографию стоило не здесь. Но оставить её с мыслью, что всё происходит только у неё, было ещё хуже.

— Значит, не только тебе кажется, что мир начал сбоить.

Рэйвен внимательно посмотрела на меня.

— Ты тоже что-то видел?

— Сегодня утром. Расскажу по дороге.

Она опустила взгляд на папки, словно ещё надеялась найти причину остаться.

— Ладно. Уговорил.

Рэйвен убрала документы, накинула сумку на плечо и пошла к выходу. Я собирался вернуться в кабинет, но уже в коридоре она задела плечом стену, хотя проход был достаточно широким.

Через несколько шагов остановилась перед поворотом и уткнулась лбом в перегородку.

— Коридор закончился, — пробормотала она.

Я невольно усмехнулся.

— Чего ты смеёшься? — Рэйвен не отрывала лба от стены. — Тут всегда была стена?

— Нет. Её построили специально к твоему приходу.

Рэйвен оттолкнулась от стены, но её повело в сторону. Я успел поймать её за локоть.

— Я сама.

— Вижу.

Она попыталась выпрямиться и на этот раз не стала выдёргивать руку.

Из соседнего кабинета появилась Вики.

— Калем, приветик! Ой, а что с Рэйвен? И почему вы так… вместе?

Она остановилась прямо посреди прохода.

— Вики, отойди, — сказала Рэйвен. — Или я сделаю из тебя эспрессо. Пол-литра. Без молока.

Голос у неё был хриплым от усталости, но впервые за весь разговор прозвучал живо.

Вики отступила.

— Фу, грубиянка.

— Спасибо.

Мы прошли мимо. У выхода Рэйвен осторожно освободила руку, и я не стал удерживать её. На улице она сделала несколько шагов, оступилась на ровном месте и тихо выругалась.

— Я провожу тебя до кофейни, — сказал я.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, сумеешь ли ты дойти до неё, не проиграв ни одной стене.

Она прищурилась.

— Вторая шутка за день. Ты опасно социализируешься.

— Не привыкай.

Мы свернули направо.

Через минуту стало понятно, что Рэйвен идёт не туда.

— Кофейня в другой стороне.

Она посмотрела на меня так, будто я сообщил, что Земля держится на трёх енотах.

— Я вчера там был, — напомнил я.

— Это ничего не доказывает.

— Кроме того, что я помню дорогу?

Рэйвен огляделась и молча развернулась.

Я поднял глаза к небу, пытаясь перевести дух.

Небо моргнуло.

Сначала стало синим, потом красным, зелёным — цвета сменились за долю секунды, словно у изображения сбились настройки. После этого всё вернулось в норму.

— Рэйвен, скажи честно… ты вчера ничего не добавила в кофе?

— Конечно добавила. И себе тоже. Вдвоём веселее сходить с ума.

Она тоже посмотрела вверх. Над крышами ещё раз прошла зелёная рябь.

— Красиво, — сказала Рэйвен. — Есть в этом что-то праздничное.

До кофейни мы добрались без новых происшествий.

За запотевшими окнами горел тёплый свет. У кассы стояла очередь, кофемашина шумела, люди держали бумажные стаканы с выражениями лиц, на которых жизнь давно победила.

Максимально нормальное место.

У входа Рэйвен замедлилась.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Я уже ненавижу этот вопрос.

За стойкой стояла Клэр и махала ей рукой.

— Рэй, ты чего так поздно? Всё нормально?

— Разумеется, — автоматически ответила Рэйвен.

Она прошла за стойку и поставила сумку под стол. Я задержался у двери. После её столкновения со стеной оставлять её одну хотя бы в ближайшие несколько минут казалось плохой идеей.

Сначала ничего не происходило.

Клэр принимала заказ. Рэйвен начала готовить кофе.

Звук вспенивания молока повторился дважды.

Я прислушался.

Пш-ш-ш.

Пауза.

Пш-ш-ш.

Совершенно одинаково, до последней секунды.

Потом снова.

— Ты слышишь? — спросил я.

Рэйвен смотрела на металлический питчер. Пена внутри поднималась плавными волнами, как вода в невесомости.

Клэр продолжала наливать сироп и ничего не замечала.

Посетители замерли.

Мужчина у стойки застыл со стаканом на полпути ко рту. Девушка у окна не донесла палец до экрана телефона. Даже пар над чашкой остановился в воздухе.

— Рэйвен, — позвал я тише. — Похоже, это видим только мы.

Она устало выдохнула.

— Видимо.

— Может, выйдем?

— Секунду.

Рэйвен нажала кнопку на кофемашине. Экран не загорелся. Зацикленный звук продолжал повторяться, а вокруг никто не двигался.

В тишине послышался тонкий звон.

На шее Рэйвен дрожал стеклянный кулон — вытянутый, шестигранный. От него исходил едва слышный гул, от которого неприятно сводило зубы.

Рэйвен сжала подвеску пальцами. В её лице впервые появилось настоящее беспокойство.

Мир резко пришёл в движение.

Кофемашина выпустила пар. Мужчина сделал глоток. Девушка у окна провела пальцем по экрану. Застывший над чашкой пар рассеялся.

Клэр повернулась к нам:

— Ребята, всё нормально?

Мы с Рэйвен переглянулись.

— Да, — сказал я.

— Почти, — добавила она. — У мира сегодня сервер лагает.

Клэр озадаченно посмотрела на неё и вернулась к заказу.

Я уже собирался уходить, когда за стойкой что-то упало.

Рэйвен потянулась за бумажным стаканом с кипятком, но пальцы не удержали его. Вода выплеснулась ей на кисть и запястье.

Она не вскрикнула. Даже руку отдёрнула не сразу.

— Рэй! — Клэр подлетела к ней и потащила к раковине. — Ты вообще себя чувствуешь?

Холодная вода зашумела по покрасневшей коже. Рэйвен стояла неподвижно и смотрела куда-то поверх крана.

— Да так… не с той ноги встала.

— Всё, хватит. Сегодня не работаешь. Домой.

— Клэр…

— Даже не начинай.

Клэр достала аптечку и посмотрела на меня:

— Поможешь открыть упаковку?

Я подошёл. Мы осторожно закрыли ожог повязкой. Кожа уже покраснела, но Рэйвен следила за происходящим так, будто рука принадлежала кому-то другому.

Через несколько минут Клэр вытолкала нас за дверь.

— Домой, Рэй. Отоспись. И не спорь со мной хотя бы один раз в жизни.

На улице похолодало. Ветер царапал горло и забирался под воротник.

— Я говорил, что тебе надо домой, — сказал я.

— Побурчи ещё. Сам почему не работаешь?

— Вообще-то должен.

Я достал телефон. От Вальдмана уже было два пропущенных сообщения.

— Тогда иди.

— И оставить тебя здесь после того, как ты сначала проиграла стене, а потом облилась кипятком?

— Звучит так, будто у меня был насыщенный день.

Мы пошли в сторону её дома. На этот раз Рэйвен сама выбрала направление и, судя по вывескам, не ошиблась.

— Вальдман всё равно меня скоро добьёт, — сказал я, убирая телефон. — Что ни сделаю, обязательно найдёт, к чему придраться.

— Увольняйся.

— Отличный совет.

— Бесплатный. Цени.

— Ты со всеми так разговариваешь?

Рэйвен несколько секунд смотрела перед собой.

— Когда устала — хуже.

Ответ прозвучал честнее, чем она, кажется, собиралась.

Почти сразу она добавила:

— Хотя неважно.

Я кивнул на повязку.

— Болит?

— Какая разница? Не умерла же.

— Это не ответ.

Она резко посмотрела на меня.

— И не делай вид, что тебе не всё равно. Мы знакомы второй день.

— Именно поэтому я пока не обязан делать вид.

Рэйвен открыла рот, но ничего не сказала. Несколько шагов мы прошли молча.

— Ладно, — произнесла она наконец. — Извини. И спасибо, что проводил. Я не совсем неблагодарная, просто сегодня неудачно притворяюсь человеком.

— Заметно.

— Вот теперь можешь заткнуться.

Напряжение немного ослабло.

— Вчера я выключила телефон, — сказала она. — Видимо, оставила дома. Доберусь — посмотрю, что ты писал.

— Ничего важного.

— Жаль. Я уже надеялась на признание в любви.

— На второй день знакомства?

— Быстро работаешь.

Она посмотрела на часы. Секундная стрелка снова двигалась.

— Издевается, — пробормотала Рэйвен.

С этим я был согласен.

До её дома мы добрались довольно быстро. Обычный спальный район: выцветшие фасады, серые дворы, одинаковые подъезды.

Рэйвен набрала код, и дверь открылась с первой попытки.

— Маленькая победа, — сказала она. — Дальше я сама.

Я уже собирался ответить, когда заметил движение справа.

У края двора стояла тёмная фигура.

На этот раз она не исчезала и не расплывалась. Силуэт напоминал крупного волка: вытянутая морда, прижатые уши, тяжёлые плечи. Только вместо шерсти по его телу двигался чёрный дым.

Рэйвен увидела его одновременно со мной.

— В подъезд. Живо.

Она схватила меня за рукав и втолкнула внутрь. Железная дверь захлопнулась. Снаружи почти сразу раздался скрежет, будто по металлу медленно провели когтями.

Мы отступили от двери.

Звук продолжался ещё несколько секунд, потом оборвался.

— Это ведь уже не галлюцинация? — спросил я.

— Очень надеюсь, что нет. Иначе у нас подозрительно одинаковое воображение.

Рэйвен поднялась на несколько ступеней и выглянула в окно площадки.

— Стоит там. Смотрит на подъезд.

Она устало провела ладонью по лицу.

— Ладно. Идём ко мне. Не оставлять же тебя этой псине.

На шестом этаже Рэйвен открыла дверь маленькой однокомнатной квартиры.

В прихожей было тихо. Гудел холодильник, за стеной журчала вода. На тумбе лежали ключи и несколько чеков, у двери стояла одна пара повседневных ботинок.

В квартире было чисто, но почти не чувствовалось присутствия хозяина. Никаких фотографий, сувениров или вещей, выставленных просто потому, что нравятся. Только необходимое: стол, кровать, шкаф, несколько книг и кружка на подоконнике.

Возможно, остальное она просто не успела распаковать. Я знал о ней недостаточно, чтобы делать выводы.

— Вот мой сарай, — сказала Рэйвен, бросая сумку у кровати. — Можешь переждать здесь. На работе от тебя сейчас всё равно будет мало пользы, если по дороге тебя сожрёт теневая собачка.

— Убедительный аргумент.

Я подошёл к окну и посмотрел вниз, не открывая створку.

Во дворе бродили уже две тени.

— Их стало больше.

— Прекрасно.

Рэйвен нашла телефон под подушкой, включила и дождалась загрузки.

— Так… что тут у нас…

Через несколько секунд она нахмурилась.

— Калем, это твои сообщения?

Она показала экран. Вместо текста в нашем чате стоял набор символов, квадратов и обрывков букв.

Я попытался вспомнить, что отправлял утром. Обычные сообщения. Ничего, что могло бы выглядеть так.

— Раньше там был текст.

— Очень полезное уточнение.

Телефон снова завибрировал.

Рэйвен открыла сообщение от какого-то Рона. В чате появилось видео с игровым геймплеем. Изображение дёргалось, цвета распадались на полосы, а в одном из тёмных углов на несколько кадров возник силуэт, похожий на тот, что я видел утром в дверном проёме.

Сообщения посыпались одно за другим.

Рон: «РЭЙВЕН, ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! СКАЖИ, ЧТО Я НЕ ОДИН ЭТО ВИЖУ. УМОЛЯЮ»

Рон: «Наверное, это знак. Надо проветриться. Я уже два дня не спал»

— Гениально, — сказал я. — Два дня не спать, а потом пойти гулять.

— Это Рон. У него естественный отбор давно превратился в хобби.

Она быстро напечатала:

Рэйвен: «Не один. Мы тоже видим. Из дома пока не выходи».

Ответ пришёл почти сразу.

Рон: «МЫ???»

Рон: «ТЫ ТАМ С КЕМ»

Рэйвен заблокировала экран.

— На сегодня информации ему достаточно.

Она легла поверх покрывала, не раздеваясь.

— Ты собираешься спать?

— Нет. Просто проверю внутреннюю сторону век.

Через несколько минут дыхание стало ровным.

Я посмотрел на неё, потом на окно.

Мы были знакомы второй день. Уснуть при почти постороннем человеке обычно казалось сомнительным решением, но Рэйвен, кажется, не выбирала. Организм просто выключился, как только она перестала двигаться.

Телефон рядом с ней снова загорелся.

Рон: «РЭЭЭЙ, У МЕНЯ ПОД ОКНОМ КАКИЕ-ТО ПСИНЫ»

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Прощай, Рэй. Видимо, сегодня мой последний день на этой планете».

Даже через заблокированный экран чувствовался драматизм.

Я не стал трогать телефон. Если Рон действительно находился дома, ближайшие несколько минут он переживёт и без ответа.

Завибрировал уже мой.

Вальдман: «Калем, ты где?»

Я написал:

Калем: «Практикантка получила ожог на второй работе и едва держалась на ногах. Проводил её домой. Сейчас жду, пока состояние стабилизируется».

Про теневых животных решил не упоминать.

Ответ пришёл через минуту.

Вальдман: «Сразу сказать не мог? Срочного ничего нет. Возвращаться на час смысла уже не вижу. Завтра жду вовремя».

Я убрал телефон. Минус одна проблема.

Следующие полчаса я сидел в кресле и бездумно листал рилсы. Мозгу требовалось что-то настолько бессмысленное, чтобы хотя бы ненадолго перестать искать закономерности.

Периодически я смотрел во двор.

Теневые псины не уходили.

В какой-то момент зазвонил телефон Рэйвен. На экране появилось слово «мама».

Она проснулась, посмотрела на часы с такой ненавистью, будто те лично были виноваты в её существовании, и ответила:

— Алло. Что случилось?

Пауза.

— Да, я дома… Нет, я не обязана отчитываться каждые полчаса.

Она села на кровати и потёрла глаза.

— Мам, мне не десять лет. Если я ответила, значит, жива… Полчаса не заходила в сеть — и уже трагедия мирового масштаба? Всё, хватит. Пока.

Рэйвен завершила звонок и несколько секунд смотрела на экран.

— Ничего, что я слышал? — спросил я.

— Будто я секреты ФБР сливала. Расслабься. Мы уже почти родные — делим одни галлюцинации.

Она посмотрела на сообщения.

— Хотя нет, нас уже трое.

Рон прислал фотографию. Из окна соседнего дома был снят тот же тёмный волк. Качество оказалось отвратительным, но силуэт узнавался сразу.

Рон: «Я никогда такой херни не видел. Рэйвен, чё делать?»

Она ответила:

«Сиди дома. К окнам близко не подходи. Если что-то изменится — пиши».

— Всё-таки отвечаешь, — заметил я.

— Один раз. Иначе он за пять минут организует собственные похороны и пригласит нас в голосовой чат.

Мой телефон снова завибрировал.

Вики: «Калем, приветик! А где ты? Почему тебя нет на рабочем месте?»

Меня передёрнуло от одного «приветика». Рэйвен заметила выражение моего лица.

— Что там?

— Ничего.

Она успела прочитать имя на экране.

— Вики?

— К сожалению.

— Давай сфотографируемся. Отправишь ей: «С любимой развлекаюсь». Можно сердечко добавить.

Я усмехнулся.

— Мы знакомы второй день.

— Тем убедительнее. Быстрая любовь, внезапная свадьба, общие галлюцинации.

— Пугающе продуманный план.

— Обращайся.

Я решил не отвечать Вики. Через секунду мой телефон снова завибрировал.

Сообщение пришло уже от Рэйвен.

«Привет, пупсик».

Я поднял голову. Она сидела на кровати с совершенно серьёзным лицом.

— Демонстрация, — пояснила Рэйвен. — Вдруг ты не понял концепцию.

— Теперь всё предельно ясно.

— Рада помочь.

Мы едва знали друг друга, но её издевательство почему-то не раздражало. Возможно, потому что в нём не было ни липкой фамильярности, ни попытки чего-то добиться. Она просто развлекалась единственным доступным способом.

Рэйвен снова выглянула в окно.

— Похоже, ты здесь надолго. Их уже четыре.

Я подошёл ближе.

Тени бродили по двору так, будто действительно поселились неподалёку и вышли на вечернюю прогулку.

— Мне вообще-то домой когда-нибудь нужно, — сказал я.

— Ну так иди.

Я посмотрел сначала на неё, потом на четырёх теневых псов внизу.

Рэйвен проследила за моим взглядом.

— А. Точно. Небольшая проблема с дорогой.

— Совсем небольшая.

Она отошла от окна.

— Тогда можешь остаться, пока они не уйдут. Только предупреждаю: еды почти нет, кровать одна, а после ночи в кресле ты, скорее всего, перестанешь чувствовать позвоночник.

— Звучит гостеприимно.

— Я старалась.

Через полчаса собак стало пять.

Решение напрашивалось само.

— Тогда останусь до утра, если ты не против.

Рэйвен пожала плечами.

— После дымных псов и остановки времени ночующий в кресле криминалист уже не выглядит главной проблемой.

Я выключил телефон.

Сегодня не хотелось слушать рабочие претензии, сообщения Вики и всё остальное, что почему-то считалось нормальной частью взрослой жизни.

Глава 3. Письма

*От лица Калема*

День постепенно скатывался в вечер. Мы почти не разговаривали, но это почему-то не напрягало. Словами тут всё равно мало что можно было решить, а Рэйвен, к счастью, не относилась к людям, которые начинают заполнять каждую паузу просто потому, что боятся тишины.

Наоборот. Рядом с ней тишина ощущалась нормально. Будто тебе оставляют пространство, а не требуют постоянно присутствовать эмоционально.

Я ещё раз машинально оглядел квартиру. Взгляд почти сразу зацепился за полку с документами. Бумаги были навалены как попало: вперемешку, без системы, часть вообще лежала боком. Меня слегка передёрнуло.

Я не фанат стерильного порядка и не собираюсь выравнивать полотенца по линейке, но, когда вещи очевидно лежат не там, где должны, руки сами начинают чесаться. Лезть без спроса, правда, всё ещё было плохой идеей.

— Если хочешь убраться — пожалуйста, — сказала Рэйвен, даже не оборачиваясь. — Можешь хоть всю квартиру вымыть. Я только спасибо скажу.

Я замер. Она заметила сразу. Вопрос был только в том, когда именно.

— Я дома либо рано утром, либо поздно вечером, — продолжила она. — Иногда ещё днём забегаю, но чаще сразу из прокуратуры — на смену в кофейню. Так что перекладывать бумажки по папкам как-то не успеваю.

Она бросила на меня короткий взгляд.

— А ты, я смотрю, чистюля-перфекционист?

— Не настолько.

— Но полка уже успела тебя оскорбить.

Спорить с этим было бессмысленно. Я всё-таки подошёл ближе.

— Ты точно не против?

— Калем, если после тебя я смогу найти там нужную справку с первой попытки, можешь считать, что официально отработал проживание.

Документы оказались обычными: договоры, справки, какие-то письма и чеки. Я разделил их на несколько стопок, стараясь не читать ничего, кроме заголовков. Просто чтобы нужное потом можно было найти с первого раза, а не через нервный срыв. Глаз дёргаться перестал почти сразу.

Среди бумаг выделялся один конверт — старый, потрёпанный, пожелтевший по краям, будто пролежал лет двадцать в сыром ящике. Ни марки, ни адреса. Только имя Рэйвен, выведенное аккуратным старомодным почерком.

Конверт уже был вскрыт.

— Рэйвен, это твоё? — спросил я, протягивая его.

Она взяла конверт, нахмурилась и несколько секунд крутила в руках.

— Это ещё что такое? Первый раз вижу.

— Он лежал среди документов.

Рэйвен достала тонкий лист бумаги — старый, мятый, с потемневшими сгибами. Быстро пробежалась глазами по тексту.

Сначала лицо у неё оставалось обычным. Потом брови медленно поползли вверх.

— Знаешь, я бы сказала, что это чья-то очень тупая шутка, — пробормотала она. — Но после сегодняшнего дня уже не тянет всё списывать на шутки.

Она посмотрела на меня и протянула лист.

— Садись.

Я сел рядом и взял письмо. Почерк был аккуратный, старомодный. Такое ощущение, будто текст действительно писали пером, а не пытались стилизовать под старину.

«Уважаемая Рэйвен, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

И. С.»

Я перечитал письмо ещё раз.

— «Фантастически удивительный путь», — произнёс я. — Звучит как реклама тура, после которого людей больше никто не видел.

— Очень обнадёживает.

Рэйвен забрала лист и снова посмотрела на подпись.

— И. С.

— Испытания судьбы?

— Слишком очевидно.

— Может, автор не особо старался.

Она провела пальцем по краю бумаги.

— Меня больше интересует, как эта хрень вообще оказалась в моей квартире.

На этот вопрос у меня ответа не было.

*Днём ранее. От лица Сэнди*

Утро началось почти приятно. Было тепло, но без мерзкой июльской духовки, когда воздух уже с утра ощущается как чужое горячее дыхание в лицо. И слава богу, потому что сегодня у меня последний экзамен — химия.

Саму химию я люблю. А вот нашу преподавательницу терпеть не могу.

Иногда мне кажется, что она с огромным удовольствием сварила бы меня в лабораторном котле, а потом ещё оформила это как дополнительную практическую работу. Хотя, возможно, всё пошло не так после того маленького взрыва на прошлом занятии.

Ну… относительно маленького. Кабинет ведь почти восстановили.

Но настроение всё равно было хорошее. А знаете почему? Потому что Винс наконец-то позвал меня на свидание. Куда именно — не говорит. Типа сюрприз.

Ну и ладно. Главное, что позвал именно меня.

С утра у меня вообще было ощущение, будто я не иду по улице, а лечу сантиметрах в десяти над землёй, и даже экзамен не мог мне всё испортить.

И вот ровно посреди всей этой радости у остановки как раз замедлилась Рэйвен. Хмурая, мрачная, как человек, которого жизнь с самого утра уже успела лично оскорбить.

Но сегодня с ней было что-то не так.

Даже не её обычное раздражение на весь мир. Скорее какая-то пустота во взгляде. Будто она стояла здесь только телом, а мыслями была уже очень далеко и возвращаться обратно не планировала.

— Рэйвен! Доброе утро! — подбежала я почти вприпрыжку.

— Доброе, — ответила она коротко, словно автоматически.

Я сразу насторожилась.

— В прокуратуру? Выглядишь, кстати, отлично.

И это правда. На ней была новая обувь и кофточка, которую я раньше не видела. Хотя это же Рэйвен — она скорее случайно выиграет конкурс красоты, чем добровольно признается, что купила себе что-то новое.

А зря. Ей реально шло.

— Да нет, вроде как обычно, — пробормотала она, даже толком на меня не глядя.

Вот именно. Не как обычно.

— А я на экзамен. Опаздываю просто катастрофически. Последний, химия. Препод — натуральный сатана. Клянусь, у неё иногда волосы дыбом стоят, как у монстра из пробирки.

Рэйвен всё-таки слабо усмехнулась. Уже победа.

Мы поболтали ещё пару минут, после чего я понеслась дальше, пока старая ведьма не начала своё традиционное утреннее недовольство всем живым.

В аудиторию я влетела практически с ноги.

— Сандра Фраер! — сразу заворчала преподавательница, едва я появилась в дверях. — Вы снова опоздали!

— Да-да, ужасная я. Виновата, — пробормотала я, быстро проскальзывая на своё место.

Ни одного комплимента за эффектное появление. Ни капли благодарности за то, что я вообще посещала её бесконечные химические пытки.

Ну и ладно. Сегодня мы официально прощались, и эта мысль грела душу сильнее любого солнца.

Письменную часть я неожиданно прошла вообще без проблем. Формулы щёлкались одна за другой так легко, будто кто-то наверху внезапно решил сегодня мне не мешать.

Я даже начала подозревать подвох. И, как обычно, не ошиблась.

Началась практика. Мне выдали стандартный набор: вещества, пипетки, пробирки и листок с заданиями. Только на полях были какие-то странные пометки. Почерк точно не преподавательский. Нервный, дёрганый, будто человек писал на ходу или очень спешил.

Мне это сразу не понравилось.

— Так… — пробормотала я, начиная смешивать вещества.

Одна капля. Вторая. И вдруг что-то дёрнулось.

Я даже не сразу поняла, что именно. На секунду появилось ощущение, будто сама аудитория резко сбилась, как зависающее видео. Свет потускнел, воздух стал тяжелее, а потом всё моментально вернулось обратно.

Ну… или мне так показалось.

В пробирке вспыхнул очень яркий зелёный свет. Я никогда не видела такого оттенка. Он выглядел не как обычный цвет, а будто светился сам изнутри.

Мигнул — и исчез.

Парень за соседним столом уставился на меня с таким лицом, будто тоже что-то заметил, но ничего не сказал.

А я улыбнулась. Потому что что ещё делать? Значит, наверное, всё смешала правильно.

Пока убирала приборы, ощущение странности никуда не делось. В воздухе словно висела мелкая пыльца, хотя окна были закрыты, а одна из колб тихо потрескивала сама по себе, хотя к ней вообще никто не прикасался.

Через несколько секунд всё исчезло.

Ладно. Не мой день — значит, не мой.

Четвёрку мне, конечно, всё равно поставили. Потому что старая грымза меня терпеть не может, и тут хотя бы стабильность оказалась сильнее мистики.

Окей. Живу дальше.

Как только я вышла на улицу, меня сразу накрыло дождём. Без предупреждения. Просто с неба в лицо, по волосам, по одежде — моментально вся мокрая.

И, естественно, ни зонта, ни капюшона. Прекрасно. Макияж сейчас поплывёт следом за настроением, а дел у меня ещё куча, и выглядеть как мокрый воробей в мои планы вообще не входило.

Я встала под навесом у здания и какое-то время просто смотрела, как вода лупит по ступенькам, мысленно ругая погоду, жизнь и весь этот замечательный день, когда вдруг за спиной раздалось:

— Миледи, доброго дня.

Я обернулась.

Передо мной стоял незнакомый парень. Чуть выше меня, светловолосый, с рыжеватым оттенком в кудрях, которые явно жили собственной жизнью, и улыбался так, будто у него сегодня всё хорошо. Причём по-настоящему хорошо, без этого привычного человеческого «нормально-нормально, сейчас сдохну».

И от него прямо веяло теплом. Подозрительно, конечно. Но приятно.

— Смотрю, вы без зонта. Далеко живёте? Могу проводить, — сказал он, раскрывая зонт и слегка наклоняя его в мою сторону.

Очень эффектно, между прочим.

— Минут десять вниз по улице, — ответила я чуть настороженно, прищурившись. — А что?

— Чудесно. Мне примерно туда же, только немного дальше. Значит, нам по пути. Не стесняйтесь, я не кусаюсь.

Он улыбнулся так искренне, будто это действительно был железобетонный аргумент. Типаж — сто процентов опасный.

Ну ладно, Сэнди. Потом не ной.

Я всё-таки шагнула к нему под зонт.

— Как тебя зовут?

— Простите, не представился. Меня зовут Исаак. А вас?

Голос спокойный, уверенный, но без мерзкой самодовольности. На вид чуть старше меня. Лет двадцать с чем-то.

— Сэнди. И давай без «вы». Я от этого старею сразу лет на десять.

— Конечно. Ты права.

Мы пошли под одним зонтом, и капли мягко застучали сверху по ткани. К моему удивлению, всё это ощущалось довольно уютно.

Несколько секунд Исаак молчал, а потом, кажется, окончательно решил, что скрывать уровень своей странности смысла уже нет.

— Дождь — это ведь настоящее чудо, ты согласна? Особенно летом. Он совсем не такой, как осенью. Не про холод и грязь, а какой-то… живой.

Я покосилась на него.

— Только не говори, что сейчас будет философия про капли дождя.

— Будет, — совершенно спокойно подтвердил он. — Просто подумай: каждая капля ведь уже где-то была. В океане, в снегу, в тумане над лесом. У неё буквально своя история за плечами, а сейчас она падает здесь, на нас.

— Ну вообще пока что она падает мне за шиворот.

Он вдруг рассмеялся — легко, звонко и абсолютно без попытки выглядеть крутым.

— Да, это тоже часть процесса.

Я невольно улыбнулась. Заразительный.

— Просто люди обычно воспринимают дождь как фон, — продолжил он. — Типа помеха, плохая погода, надо быстрее спрятаться. А мне всегда казалось, что это почти разговор. Небо ведь, по сути, умеет только две вещи: сиять и плакать.

— Логика у тебя как у очень уставшей театралки, — хмыкнула я.

— Возможно. Но согласись, звучит красиво.

И ведь звучало. Немного нелепо. Немного странно. Но почему-то не раздражало.

— Когда я был ребёнком, мне казалось, что у каждой капли своё настроение, — продолжал Исаак, явно уже не собираясь останавливаться. — Одна приносит тоску, другая — спокойствие, третья вообще может человеку день поменять.

Он вдруг указал куда-то рядом с моим лицом, не касаясь.

— Вот сейчас тебе на щёку капля упала. Может, она принесла веселье.

— Она принесла мне воду в ухо, — фыркнула я. — У тебя всегда так? Сплошные монологи и метафоры?

— Почти всегда, — спокойно признался он. — Люди очень быстро живут. Всё время куда-то бегут, в телефоны утыкаются, в наушники, в свои мысли. А я люблю замечать моменты. Иначе зачем вообще всё это?

— Ну прости, что я не устроила медитацию под дождём.

Он снова рассмеялся.

— А ты забавная. Мне нравится, что ты постоянно подкалываешь. С тобой разговор живой получается.

Я только закатила глаза.

— Мы с тобой вообще как противоположности, — продолжил Исаак. — Ты — как вспышка. Быстрая, резкая, яркая. А я скорее как этот дождь: тихий и вечно что-то бубню себе под нос.

На это я уже даже не нашлась, что ответить. Исаак вообще говорил так, будто его мысли постоянно обгоняли речь, и он просто не успевал вовремя останавливаться.

— Люди боятся промокнуть, — снова задумчиво сказал он через пару минут. — Хотя иногда это, наверное, лучшее, что может случиться. Все прячутся, делают вид, что держат себя в руках, скрывают слёзы… А дождь позволяет хоть ненадолго делать это вместе с миром. И никто даже не заметит.

— Ты либо поэт, либо псих, — пробормотала я. — Хотя, если честно, одно другому вообще не мешает.

Он не обиделся. Наоборот, будто даже обрадовался.

— Раз уж ты раскрыла мой секрет — да, я поэт. Но не в смысле «сижу и пишу стихи в блокнот». Скорее… внутренне. Просто люблю жизнь слишком громко.

— Я чувствую себя героиней какого-то романа, где персонаж чересчур старается быть загадочным.

— Тогда я всё делаю правильно, — серьёзно ответил он и подмигнул.

Мы шли дальше, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что дорога почему-то закончилась быстрее, чем хотелось бы.

Исаак проводил меня до самого подъезда.

— Был рад пройтись с тобой, юная леди. Надеюсь, ещё увидимся. Ты прекрасная собеседница.

Он широко улыбнулся, слегка склонил голову в каком-то полупоклоне, а потом спокойно пошёл дальше под своим зонтом, даже не обернувшись.

Странный тип — очень. Но, чёрт… зонт у него был классный. И улыбка тоже.

Ладно. Посмотрим.

Я поднялась к себе, зашла в комнату и почти сразу поняла, что ситуация критическая.

Мне нечего надеть на свидание с Винсом.

Как это вообще возможно при количестве одежды, которое уже давно должно было обрушить шкаф, — отдельная загадка человечества.

Я устроила полноценный рейд по комнате. Вещи полетели в разные стороны так, будто я не платье выбирала, а дралась с гардеробом за право на личную жизнь. Всё казалось каким-то не тем: это скучное, это тёмное, это старое, это вызывающее, а вон то вообще выглядит так, будто передаёт привет 2019 году.

Нет, нет, точно нет.

Через десять минут этого цирка стало окончательно ясно: мне нужен внешний мозг.

Я сразу набрала Рэйвен по видеосвязи. Несколько секунд — тишина. Ну конечно, у неё же смена в кофейне.

Наконец экран загорелся. На фоне была барная стойка, шумела кофемашина, а сама Рэйвен выглядела уставшей, но всё такой же собранной.

— Прости, Рэй, я не вовремя?

— Пока никого, — ответила она. — Что случилось?

— У меня свидание. А надеть нечего. Вообще. Полный шкаф вещей, и при этом нормальных вариантов ровно ноль. Я уже близка к нервному срыву.

Рэйвен усмехнулась с видом человека, который этот сериал смотрит уже не первый сезон.

— Классика.

Она несколько секунд смотрела куда-то в сторону, явно перебирая в голове мой шкаф лучше, чем я сама.

— Сэнди, у тебя вещей больше, чем у половины торгового центра. Помнишь нежно-розовое платье? Лёгкое такое, с оборкой. Ты его почти не носишь, но зря. Сегодня тепло — будет идеально. И если ещё волосы той лентой повяжешь, которую я тебе подарила, вообще хорошо получится.

Я чуть не нырнула обратно в шкаф головой вперёд.

Нашла.

И платье.

И ленту.

И, чёрт возьми, она снова оказалась права.

Платье выглядело лёгким и красивым, но без ощущения, будто меня сейчас запакуют в сахарную вату и выставят на витрину. А лента вообще идеально всё собирала.

— Спасибище!

— Будешь должна, — лениво ответила Рэйвен, отпивая кофе.

— Как всегда.

Я отключилась раньше, чем начала бы слать ей воздушные поцелуи в камеру и окончательно позориться.

В ванную я заходила уже с боевым настроем. Сегодня я обязана быть красивой. Не «ну нормально», не «сойдёт», а прям красивой.

Свет включился только с третьего раза. Ну отлично. Уже хороший старт. Ладно, не до капризов.

Макияж — дело святое. Консилер должен был спрятать следы моего режима сна, румяна — сделать вид, что я вообще счастливая и свежая, тушь, подводка, блеск… В целом всё шло по плану, пока я не наклонилась за блеском для губ и краем глаза не заметила, как зеркало дёрнулось.

Буквально на секунду.

И моё отражение улыбнулось. Хотя я точно нет.

Я медленно подняла голову и уставилась в зеркало.

— Так. Ладно. Показалось. Нервы.

Блеск лежал на полке. Хотя я готова была поклясться, что секунду назад он свалился вниз и укатился под раковину. Я даже звук слышала.

Окей. Уже немного странно.

Я закончила с макияжем, надела платье и снова подошла к зеркалу. Сидело оно идеально. Правда, ровно до того момента, как я моргнула, потому что в отражении платье вдруг стало тёмным, почти винным, а лента в волосах вообще исчезла, хотя я только что её завязала.

Я перевела взгляд на себя.

Нормально.

Снова в зеркало.

Опять что-то не так.

— Эй, — тихо сказала я, сама не понимая кому именно.

Подошла ближе. Зеркало вдруг тихо зашипело, будто на него плеснули водой, изображение дёрнулось — и снова стало обычным.

Я сразу отступила назад.

— Я просто устала. Или голодная. Или у меня уже мозг плавится. Выбираем любую версию.

В последний момент я решила добавить серёжки. Открыла шкатулку — а внутри полный бардак, будто кто-то специально всё там перерыл. Хотя вчера я сама раскладывала серьги по парам, потому что иначе потом начинаю искать вторую и ненавидеть весь мир.

Нашла любимые — вишенки. Только одна почему-то была почти чёрной. Я моргнула, и обе снова стали красными.

Вот тут мне уже реально стало не по себе.

— Так. Я красивая. Немного странная, но красивая. Главное сейчас — просто выйти из квартиры. Остальное потом.

Я быстро натянула туфли, схватила сумку и почти вылетела за дверь. Уже на выходе боковым зрением снова зацепила зеркало. Отражение задержалось на долю секунды позже меня.

Проверять я не стала. Нет уж.

Я вообще вечно забываю проверять почту, но именно сейчас меня вдруг потянуло к старому железному ящику внизу. Прямо неприятно тянуло, будто если не открою — потом пожалею.

И, к сожалению, не зря.

Внутри лежало письмо.

Потрёпанный пожелтевший конверт выглядел так, будто его лет сто таскало по чужим чердакам и сырым подвалам. Ни марки, ни подписи. Только моё имя, выведенное аккуратным старомодным почерком.

— Это вообще точно мне?.. — пробормотала я.

По коже прокатилось мерзкое ощущение, будто кто-то провёл ногтем изнутри.

Фу.

Я вскрыла конверт. Внутри оказался такой же старый лист бумаги — мятый, потемневший по краям, с текстом от руки. Почерк был до боли аккуратным и вычурным, словно письмо приехало прямиком из какого-то музея.

«Уважаемая Сэнди, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

И да, сегодня вы просто очаровательны.

И. С.»

Я перечитала письмо. Потом ещё раз. Потом зачем-то третий.

— Испытания судьбы?.. Серьёзно?

Что это вообще такое? Розыгрыш? Реклама? Очень странный квест?

Винс? Да нет. Винс максимум мем бы мне прислал, а не устраивал театр с винтажной бумагой и почерком человека, который явно слишком любит драму.

Но вот эта строчка… «Сегодня вы просто очаровательны».

Я резко оглянулась, но вокруг никого не было.

— Дебильная шутка, — сказала я вслух.

При этом письмо почему-то продолжала держать двумя руками. Крепко. На всякий случай. Выкинуть и забыть? Ага, конечно.

Я сунула его в сумку и пошла дальше, хотя ощущение, что меня только что втянули в какую-то чужую игру, никуда не делось.

Свидание прошло подозрительно хорошо.

Винс был милым, внимательным, вежливым, местами даже реально смешным. Из тех парней, которых мамы начинают любить ещё до знакомства. Типаж уровня: «Вот с таким тебе надо встречаться».

И вот именно поэтому — нет.

Не мой человек.

Почему — я и сама толком объяснить не могла. Он всё делал правильно, но внутри всё равно сидело какое-то упрямое ощущение: ну не то, совсем не то.

Так что, скорее всего, это было наше первое и последнее свидание. По крайней мере, в романтическом смысле.

На следующий день ближе к вечеру Рэйвен уже какое-то время не отвечала.

Обычно она реагировала быстро. Может сухо. Может одним словом. Может так, что после сообщения хочется переспросить, не ненавидит ли она тебя лично, но отвечает всегда.

Сейчас от неё не было вообще ничего. Ни сообщения, ни реакции, даже банального «жива».

Что-то было не так.

Я только положила телефон рядом, как он завибрировал.

Рэйвен: «У меня тут почти самая настоящая катастрофа».

Следом прилетело видео от Рона. Я открыла. Вид из окна. Под домом стояла собака.

Хотя нет. Не собака — скорее тень собаки, чёрная, размытая, будто её кто-то не дорисовал до конца.

Первая мысль была: монтаж. Вторая — Рон опять страдает фигнёй.

Но через пару секунд пришло ещё одно видео. Уже от Рэйвен. И вот там таких тварей было штук пять.

Ладно. Это уже вообще не смешно.

Я сразу нажала вызов, но в ту же секунду комната вдруг поплыла. Опять. Точно как на экзамене.

Стены будто качнулись, цвета стали болезненными, а предметы на секунду словно чуть сдвинулись со своих мест. Я даже телефон нормально поднять не успела, как всё резко вернулось обратно.

Секунда, максимум две. Но я точно это видела.

Почти сразу пошёл входящий видеозвонок от Рэйвен. Я приняла. Она молча перевела камеру на улицу. Те самые твари всё ещё стояли внизу.

— Это не шутка?! — выдохнула я. — Рэй, ты серьёзно сейчас?

— К сожалению.

И вот тут мне стало страшно. Потому что тихая Рэйвен — это гораздо хуже, чем орущая Рэйвен.

— Мы сами пока ничего не понимаем, — добавила она.

Я молча уставилась в экран.

Рэйвен.

Не понимает, что происходит. Да у меня мир быстрее закончится.

И тут за её спиной кто-то прошёл.

— Рэй… у тебя кто-то дома?

— А, да. Это коллега. Калем. Практика, прокуратура, всё такое.

Она повернула камеру.

Какой-то парень тут же отвернулся и закрыл лицо рукой так резко, будто его случайно сняли голым.

Я аж моргнула.

— Он просто проводил меня домой, — пояснила Рэйвен. — Мне стало плохо. Потом на нас почти напали эти… псы. Теперь из подъезда выйти не можем.

Звучало как абсолютный бред. Но Рэйвен не умела нормально врать, особенно когда устала.

— А ещё смотри.

Она подняла в кадр конверт. У меня внутри всё неприятно сжалось. Я молча полезла в сумку, достала свой и тоже показала его в экран.

— Это что вообще за фигня? — вырвалось у меня. — Чья-то больная шутка?

— Какое ещё, к чёрту, «Испытание судьбы»? Мне своих проблем в жизни мало?

Рэйвен устало потёрла лицо.

— Ладно. Допустим, это не розыгрыш. Мир глючит, бегают теневые собаки, всем приходят письма. Мы типа участники. Звучит как бред?

— Да.

— Но верится почему-то пугающе легко.

И вот тут спорить уже было трудно.

— А что теперь делать? Эти твари вас не тронут?

— Пока нет. Курьер должен приехать. Посмотрим, заметят ли они его вообще.

— Господи, какой у тебя дебильный план.

— Другого пока нет.

— А Калем тоже письмо получил?

— Пока не нашёл. Но псов видит, значит, скорее всего, тоже втянут.

— Письма не выбрасывайте, — вдруг подал голос Калем. — Если это сделал человек, на бумаге могут остаться следы.

Голос у него оказался спокойным и немного хриплым.

— Ты думаешь, это обычный человек?

— Я думаю, что уничтожать единственную вещь, которую можно проверить, будет тупо.

Я аж отодвинулась от телефона.

— Что это вообще за неприятный человек?

— Калем, — отозвалась Рэйвен. — Калем, это Сэнди. Не ругайтесь хотя бы первые пять минут.

— Я не ругаюсь, — сказал он.

— Ты уже разговариваешь так, будто мы все идиоты.

— Я вас почти не знаю. Пока выводов не делал.

— Очень успокаивает.

Рэйвен устало прикрыла глаза.

— Сэн, я сейчас отключусь. Курьер должен приехать, потом напишу. Если у тебя опять что-то начнёт глючить — звони.

— Вы тоже сразу звоните. Я серьёзно.

— Хорошо.

Она отключилась.

*От лица Рэйвен*

Курьер совершенно спокойно прошёл мимо теневых собак — и ничего не произошло. Ни рыка, ни движения, ни даже поворота головы. Они будто вообще его не замечали.

Я отправила видео маме. По её словам, там была обычная пустая улица и ничего больше.

Рон успел написать, что нашёл такое же письмо в холодильнике. Получалось, что псов видели только мы. Я, Сэнди, Рон и Калем. У троих уже были письма. У Калема приглашение пока не нашлось, но сомнений становилось всё меньше.

Пока это оставалось только версией. Хотя версией, от которой почему-то хотелось материться.

— Я сам схожу, заберу заказ, — сказал Калем, уже натягивая обувь.

Курьер почему-то отказался подниматься на шестой этаж, хотя лифт работал нормально. Ещё вчера я бы решила, что человеку просто лень таскаться по подъездам. Сейчас любая странность автоматически вызывала подозрение.

— Если что, стану свидетельницей твоей трагической гибели. Шучу.

— Поддержка на уровне.

Калем вышел, а я осталась у окна. Псы повернули головы в его сторону, но с места не двинулись. Через несколько минут он вернулся с коробками ещё горячей пиццы, и от этого вся ситуация стала выглядеть ещё абсурднее.

— Раз уж ты домой сегодня не пойдёшь, давай хотя бы попробуем мирно сосуществовать, — сказала я, включая что-то на YouTube.

— Это прозвучало так, будто мы уже в ссоре. Хотя вроде пока нет.

— Мы знакомы второй день. Всё ещё впереди.

Калем открыл коробку.

— Сэнди всегда такая?

— Какая?

— Громкая.

— Она всё делает громко. Разговаривает, радуется, злится, переживает. Привыкай, если нас действительно куда-то потащат вместе.

— Сейчас скажешь: «она не такая, какой кажется».

— Нет. Она ещё хуже.

Кажется, оценил. Улыбнулся краем рта и потянулся уже за вторым куском пиццы.

Во всём происходящем было что-то ненормально нормальное. Мы сидели на кухне, ели пиццу, обсуждали Сэнди и смотрели какую-то ерунду, а за окном в это время бродили существа из чужого кошмара.

И при этом рядом с Калемом было почти спокойно. Он не дёргался, не устраивал драму и не пытался строить из себя героя. Просто наблюдал и ждал, что произойдёт дальше.

Через пару часов он попробовал устроиться в кресле. Пружины под ним жалобно скрипнули, спинка оказалась короткой, а ноги вообще некуда было деть.

Я наблюдала за этим секунд десять.

— Кровать большая, — сказала наконец. — Ложись с краю.

Калем посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Нет. Но кресло явно придумал человек, который ненавидел позвоночники. Я не собираюсь потом слушать, как ты весь день ноешь, что у тебя всё болит.

— Я могу на полу.

— Не выпендривайся. Кровать большая. Просто не пинайся и не забирай одеяло.

— Постараюсь.

Мы легли каждый на своей стороне. Между нами оставалось столько места, что туда при желании можно было положить ещё одного человека.

Сил на неловкость уже не было. Меня вырубило почти сразу.

Среди ночи раздался шорох. Я повернулась. Рядом было пусто.

На кухне кто-то открыл холодильник. Два часа ночи. Прекрасно.

Я даже не стала искать тапки и пошаркала босиком на кухню.

— Ночной обжора… — пробормотала я, включая свет.

Калем стоял у открытого холодильника и копался внутри так спокойно, будто вырос в этой квартире и половину коммуналки оплачивал лично. В руках у него уже были колбаса и сыр.

— Тебе пиццы мало?

— Не спится.

— Поэтому решил ограбить мой холодильник?

— Я собирался спросить.

— Когда? После того как всё съешь?

Он закрыл холодильник.

— Хочешь бутерброд?

Сказал это настолько буднично, что я всё-таки рассмеялась.

— Что смешного?

— Абсурдность ситуации. Мы заперты в квартире из-за теневых собак, обсуждаем какое-то похищение, а теперь режем бутеры в два ночи.

Я подошла ближе и забрала у него нож.

— Давай сюда. Ты шуршишь на всю квартиру.

Мы устроились за столом.

— А чего не спится? — спросила я, жуя без всяких попыток выглядеть прилично.

— На новом месте всегда плохо засыпаю.

Он немного помолчал.

— Тем более, когда рядом девушка, с которой я знаком второй день.

— Боишься, что я тебя ночью придушу?

— Теперь уже немного.

— Ничего себе. Третья шутка. Ещё немного — и станешь нормальным человеком.

— Не торопи события.

Я подошла к окну. Во дворе было тихо. Никаких теневых собак.

— Наши сторожи свалили.

Калем тоже посмотрел вниз.

Двор выглядел совершенно обычным.

Я машинально взяла телефон. Ни интернета, ни мобильной сети. Сообщения не отправлялись, страницы не загружались.

— Бля.

— Что?

— Связь сдохла.

Роутер мигал зелёным как ни в чём не бывало. Всё было подключено, провода на месте. У Калема телефон тоже не ловил сеть.

Ощущение было такое, будто нас аккуратно вырезали из остального мира и оставили отдельно.

— Может, авария по району, — сказал он.

— Может. А может, мир снова решил поиздеваться именно над нами.

Я устало потёрла лицо.

— Ай, к чёрту. Пошли спать. Может, утром станет хотя бы на процент адекватнее.

Мы вернулись в комнату. Калем лёг на свою половину кровати и отвернулся к стене.

Как ни странно, от того, что он просто молча лежал рядом, стало чуть спокойнее. Может, дело было в том, что я терпеть не могу, когда кто-то ночью шатается по квартире. А может, не только в этом.

Утро пришло до обидного быстро. Такое ощущение, будто я просто моргнула — и уже светло.

Где-то рядом зазвонил будильник. Не мой.

Затих.

Через несколько секунд — снова.

Потом тишина.

Потом опять.

Я несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, это происходит в реальности или у меня уже начались персональные слуховые галлюцинации.

Будильник заорал снова.

— Калем... ещё минута — и я выброшу твой телефон в окно к чёртовой матери, — пробурчала я, наконец открывая глаза.

Он спал. Спокойно. Глубоко. С лицом человека, которому сейчас снится какая-нибудь отдельная прекрасная вселенная без теневых собак, писем судьбы и звуковых пыток по утрам.

— Эй. Просыпайся.

Толкнула его в плечо. Ноль реакции.

Я нахмурилась. Он что, умер? Когда успел вообще?

Я прищурилась на экран телефона.

6:00.

Шесть утра.

Да ты издеваешься.

Кому вообще нужен будильник на шесть утра в момент, когда мир, между прочим, медленно разваливается?

Причём мелодия была отвратительная. Такая бодрая и жизнерадостная, будто её специально создавали люди без эмпатии.

Я схватила телефон, чтобы просто выключить эту сирену, но значок будильника никуда не исчез.

Через пять минут зазвонил следующий.

Я медленно замерла.

Нет.

Нет-нет-нет.

Пароль — по отпечатку пальца.

— КА-ЛЕМ.

Я уже почти орала ему в ухо.

Тишина.

Но дышит.

Пульс есть.

Значит, просто спит. Ещё и нагло.

Ладно.

Придётся брать дело в свои руки. Или, точнее, в его.

Сканер был снизу. Если он правша — нужен большой палец правой руки.

Я аккуратно приложила его к экрану. Сработало.

— Прости, дружок. Но ты сам начал эту войну.

Открываю будильники.

И вижу натуральную стену боли.

6:00 6:05 6:10 6:15 6:20

И так до восьми.

Каждые.

Грёбаные.

Пять минут.

Я просто сидела и смотрела в экран.

Это психологическое насилие.

Он что, проходит какое-то испытание на выживание? Проверяет, в какой момент у человека окончательно сломается психика?

Ну ничего. Ты не на ту напал.

Как-то на день рождения Сэнди подарила мне самый идиотский подарок в истории человечества. По крайней мере, так я думала до сегодняшнего утра.

Микрофон с колонкой.

Эта дрянь усиливала звук раз в пятьсот, а ещё там были эффекты: эхо, голос демона, мультяшный писк и прочие инструменты акустического терроризма.

Я достала коробку, смахнула пыль и воткнула провод. Маленькое чёрное оружие возмездия ожило.

Ты начал эту войну, Калем.

Я нажала кнопку, вдохнула и поднесла микрофон ко рту.

— КАЛЕМ. ДОБРОЕ УТРО, ЧОКНУТЫЙ ТЫ УБЛЮДОК.

Эхо разнесло это по квартире так, что дрогнули окна. За окном испуганно взлетели птицы. Где-то, возможно, заплакал ребёнок. Но цель была достигнута.

Наш спящий принц медленно открыл глаза, потянулся так лениво, будто я не устроила звуковую казнь, а ласково прошептала ему: «солнышко, просыпайся».

— Рэйвен... что случилось?.. — промямлил он, на ощупь пытаясь найти телефон.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

Я уже задыхалась от возмущения.

— Твои.

— Миллиард.

— Будильников.

— Каждые.

— Пять.

— Минут.

— Я чуть не расплавилась, ты понимаешь вообще?!

Калем несколько секунд смотрел на меня абсолютно сонным взглядом человека, который только сейчас начинает осознавать три вещи: он жив, он не дома и над ним стоит очень злая девушка с микрофоном.

— Ага... прости... — пробормотал он и попытался снова закопаться в подушку. — Это чтобы не проспать.

— Чтобы не проспать?! У тебя там что, олимпиада среди будильников? Или ты хотел проверить, в какой момент я тебя убью?

Он ничего не ответил, только натянул одеяло на лицо.

— Ты серьёзно собрался спать дальше?!

Я резко стянула его обратно. Ярость уже работала лучше любого кофе.

— Мне вставать в восемь... — пробормотал он, пытаясь вернуть себе одеяло с видом глубоко оскорблённого жизнью кота.

— Мне тоже! Но твои милые будильнички подняли меня в шесть. В шесть грёбаных часов.

— Ты жестокая, Рэй...

— Я?!

Утро — священное время. Кто посягает на мой сон, посягает на мою душу.

— Я вообще-то по доброте душевной разрешила тебе остаться у меня на ночь! А ты что сделал? Разнёс меня своими будильниками на атомы. Я тебя клянусь вышвырну за порог. Или сразу в окно. С шестого этажа.

Я уже набирала воздуха для следующего обвинительного монолога, когда он вдруг перебил:

— Прости, Рэйвен. Не злись. Я правда не люблю, когда на меня злятся.

Он чуть приподнялся и посмотрел на меня прямо. Спокойно. Немного устало.

— Эти будильники я поставил пару дней назад... и забыл. Забыл, потому что нормально уснул рядом с тобой.

Вот тут моя ярость слегка споткнулась.

Не то чтобы причина была железной, но прозвучало это искренне и по-человечески.

Я медленно вдохнула.

Выдохнула.

Челюсть расслабить.

Микрофоном никого не бить.

— Если сделаешь нам завтрак, — сказала я максимально строгим голосом, — считай, что ты выжил. И даже почти прощён.

Калем несколько секунд молчал, будто система ещё не до конца загрузилась после пробуждения.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Только... не сердись, ладно?

На кухне Калем возился у плиты во вчерашней одежде. Рубашку расстегнул у ворота, рукава закатал, а сверху надел мой фартук с котиками.

Контраст был настолько нелепым, что злиться дальше стало сложно.

Я сидела на табурете, обняв кружку с чаем.

— Не думала, что тебе пойдут котики.

— Это твой фартук.

— Можно было не надевать.

— Масло брызгается.

По кухне расходился запах горячего хлеба, масла и расплавленного сыра, и на секунду всё казалось абсолютно нормальным. Будто у нас просто обычное утро.

Я поставила кружку на стол — и мир на секунду провалился.

Исчез звук масла. Цвета выцвели, стали серыми и тусклыми. Воздух тяжело надавил на грудь.

А потом всё вернулось. Снова зашипела сковородка. Свет опять стал тёплым. Калем спокойно стоял у плиты, будто ничего не произошло.

— Ты сейчас ничего не почувствовал?

Он обернулся.

— Что именно?

Я несколько секунд смотрела на него.

— Ничего. Опять какой-то сбой.

На стене секундная стрелка закончила круг, замерла на одном делении и резко дёрнулась вперёд.

— Какой? — спросил Калем.

Я рассказала.

Он выключил плиту и поставил передо мной тарелку.

— Значит, теперь мы можем видеть разное.

— Заебись.

От этой мысли стало ещё неприятнее.

После завтрака я начала собираться на практику. Достала рубашку, брюки, сумку.

Калем посмотрел на меня.

— Ты куда?

— В прокуратуру.

— Сегодня суббота.

Я замерла с рубашкой в руках.

Медленно посмотрела на календарь.

Суббота.

— Блять…

— Бывает.

— Не говори со мной таким спокойным голосом.

Он едва заметно усмехнулся.

— Мне всё равно нужно заехать в отдел. Забрать вещи и поговорить с Вальдманом.

Я посмотрела в окно. Псов не было, связь по-прежнему не работала.

— Ладно. Пройдусь с тобой. Заодно проверим, где заканчивается наша персональная зона без интернета.

На улице всё выглядело нормально. Солнце, тепло, машины шумят, люди тащатся по своим делам. Прохожие спокойно сидели в телефонах, кто-то разговаривал по звонку, женщина рядом записывала голосовое, школьник на ходу снимал сторис.

Я посмотрела на свой экран. Ни одной полоски сети.

— Значит, только у нас.

— Похоже на то.

— Очень приятно чувствовать себя избранной.

До прокуратуры мы дошли молча. У входа Калем остановился.

— Подождёшь несколько минут? Мне нужно найти Вальдмана и забрать папку.

— А если не подожду?

— Тогда придётся искать тебя без связи.

— Ладно. Иди уже.

Он вошёл внутрь.

— Доброе утро.

Голос прозвучал за спиной так внезапно, что я вздрогнула.

Я обернулась.

Незнакомец. Чуть старше меня, года двадцать три на вид. Рыжие волосы слегка вьются, веснушки, светло-голубые глаза настолько чистые, что это уже начинало выглядеть подозрительно. И улыбался так, будто только что выиграл миллион и теперь искренне хотел, чтобы у остальных тоже всё было хорошо.

— Подскажите, пожалуйста, это ведь здание прокуратуры?

Я молча ткнула пальцем в огромную табличку над входом. С названием, эмблемой и расписанием размером почти с половину стены.

— О! Благодарю. Не заметил.

Он улыбнулся ещё шире и вошёл внутрь.

Я осталась стоять на месте.

Что-то в нём было не так.

Правильная улыбка. Дружелюбный голос. Удачная внешность, будто человека собирали по запросу «вызывать доверие у населения».

Так не бывает. Ни один нормальный человек не излучает настолько аккуратно дозированное счастье.

Минуты через три рыжий снова появился из здания. Всё с той же сияющей улыбкой, от которой начинало сводить зубы.

И, разумеется, пошёл прямо ко мне.

— Чудеснейшее утро! — заявил он, подойдя ближе. — Даже несмотря на то, что оно только началось. Нужно ценить такие моменты, вы согласны? Кто знает, что ждёт нас завтра!

Он стоял уже практически в пределах моего личного воздуха. Я сделала шаг назад.

— Вам не стоит меня опасаться! — тут же продолжил он. — Я один из самых добрых людей в радиусе километра. Возможно, даже двух.

Прекрасно. Теперь он ещё и сам себя рекламирует.

— Я пытался попасть внутрь, но меня не пустили. А мне всего лишь нужно передать письмо. Утром случайно нашёл его у себя в почтовом ящике.

Я слушала вполуха ровно до того момента, пока он не достал знакомый пожелтевший конверт.

На нём было имя Калема и адрес прокуратуры.

Что.

За.

Хрень.

И именно в этот момент из здания вышел сам Калем.

Сначала посмотрел на рыжего. Потом на меня. Одна бровь чуть приподнялась.

Будто я обязана знать, почему возле прокуратуры материализовался ходячий витамин С.

— Добрейшего утра! — мгновенно оживился незнакомец, делая шаг к нему. — Вы ведь Калем?

Калем коротко кивнул.

— Прекрасно! Это вам. Утром лежало у меня в почтовом ящике, хотя здесь указаны ваше имя и адрес прокуратуры. Странная ошибка, правда?

Он протянул письмо.

— А вас как зовут? — спросил Калем.

— Исаак.

Имя мне ничего не сказало. Зато сам Исаак запоминался и без всяких подсказок.

Исаак попрощался и спокойно ушёл вниз по улице. Мы проводили его взглядами.

— Странный, — сказал Калем.

— И слишком вовремя появился, — ответила я.

— Думаешь, он связан с письмами?

— Пока не знаю. Но забыть его будет сложно.

Калем вскрыл письмо.

Текст почти не отличался от моего:

«Уважаемый Калем, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

Вам стоит быть более внимательным к своему окружению.

И. С.»

— «Быть более внимательным к своему окружению», — прочитал Калем. — Спасибо. Очень конкретно.

— Может, это гороскоп.

— Тогда где мой счастливый цвет и финансовый прогноз?

— Рыжий незнакомец уже был. Не всё сразу.

Калем усмехнулся.

В этот момент мой телефон завибрировал. Потом ещё раз. Связь вернулась.

На экране посыпались уведомления. От Сэнди их были десятки. Рон компенсировал меньшее количество капсом.

Калем посмотрел на свой телефон и тяжело выдохнул.

— Вики.

— Что пишет?

— Спрашивает, где я и почему игнорирую.

Он открыл настройки и заблокировал её.

— Сразу так?

— Я уже просил её не писать мне по личным вопросам.

Этого я не знала.

— Тогда ладно.

— Спасибо за разрешение.

— Не наглей.

Калем убрал телефон и показал тонкую папку, которую вынес из здания.

— Мне дали отгул, но попросили отнести документы в другое отделение. Полчаса пешком. Пойдёшь?

Планов у меня всё равно не было.

— Пошли.

Глава 4. Задержка кадра

*От лица Рона*

День начинался вполне нормально. Ну, в рамках моей версии нормы, конечно.

Я сидел за компом, никого не трогал и культурно деградировал в прямом эфире. И не надо вот этого взгляда, будто я совсем из дома не выхожу. Выхожу. В интернет. Регулярно. Вместе со зрителями.

Точнее, выходил. Пока связь не сдохла прямо посреди стрима.

Сначала я завис. Потом психанул. Потом попинал подушку. Потом попытался принять ситуацию как взрослый человек. Потом снова психанул. После этого наступила стадия внутреннего дзена. Почти.

Роутер работал. Лампочки мигали. Провода на месте. Всё выглядело идеально.

Кроме одной мелочи — ничего не подключалось. Ни вай-фай. Ни мобильная сеть. Вообще ничего.

И самое обидное — стрим оборвался посреди нормальной катки. Не в лобби, не на загрузке, а именно тогда, когда игра наконец пошла хорошо. Это уже личное оскорбление.

И ещё это письмо. Да, то самое, которое я нашёл в холодильнике. Не спрашивайте. Я сам до сих пор не понял, как оно туда попало. Кто его туда засунул, когда и зачем — вопросов было сильно больше, чем ответов.

«Испытания судьбы».

Звучит как дешёвый мобильный квест, где после третьего уровня тебе начинают продавать алмазы по скидке.

Если бы этим испытаниям было не плевать на моё мнение, я бы предложил начать с возвращения интернета.

Я сходил в душ, попытался смыть раздражение. Помогло процентов на семь. Потом ещё раз проверил связь.

Ноль.

Полежал немного, тупо пялясь в потолок. Он победил.

В какой-то момент понял: всё, хватит. Если интернет умер, можно хотя бы проверить, существует ли ещё внешний мир.

Я оделся, даже причесался, как человек с будущим, и выполз из своей берлоги.

Свежий воздух сразу врезал по лицу так, будто природа решила отвесить мне профилактическую пощёчину.

Вот ты какое, лето без фильтров, подсветки и RGB-клавиатуры. Ладно, не настолько я запущен. Но солнце по глазам дало нормально.

Теневых собак, к счастью, нигде не было. Уже спасибо. Раз выбрался — хотя бы дойду за энергетиком. День и так наполовину сломан.

Но дальше снова началась какая-то фигня.

Люди вокруг спокойно сидели в телефонах, разговаривали по звонкам, листали ленты, записывали голосовые — всё у всех прекрасно работало.

Кроме меня.

То есть связи нет только у меня? Персональный бан от вселенной.

Что за хрень происходит, я не понимал. Я не шаман, не ведьмак и не специалист по потусторонней херне. Если кто и мог бы раскопать смысл этого цирка, так это Рэйвен. Но она молчит. Может, тоже без связи. Может, занята. Может, спит — и, если честно, правильно делает.

Сам не заметил, как дошёл до парка. Жара стояла приличная. Солнце палило так, будто решило поджарить район целиком.

И среди всего этого великолепия под деревом сидел тип… с чёрным зонтом. В плюс тридцать.

Я сначала решил, что у меня тепловой удар. Подошёл ближе просто из любопытства. В этот момент он повернулся прямо ко мне.

Высокий. Рыжий. Глаза голубые — с выкрученной вручную насыщенностью. Белая рубашка, потёртые джинсы, кожаные туфли. Выглядел так, словно его собрали по запросу «обаятельный незнакомец».

— Доброе утро, братиш! — радостно выдал он. — Присаживайся, не стесняйся!

И даже подвинулся на лавке.

Я сел рядом с осторожностью человека, который добровольно подсел к аномалии.

— Доброе… Зонт не мешает жить?

— А, это? — он легко махнул рукой. — Часть стиля. Зонт добавляет загадочности. Поэтичности. Утончённости.

Я оглянулся. На нас реально косились прохожие.

— Тебе бы почаще бывать на солнышке, юноша! — продолжил он с тем же энтузиазмом.

Юноша. Прекрасно. Ещё чуть-чуть — и назовёт меня соколом ясным.

— Мы вроде одного возраста.

— Ах, прости! — он тут же улыбнулся ещё шире. — Я просто подбирал форму обращения. Меня зовут Исаак. Очень рад знакомству.

Он протянул руку.

Я пожал её чисто по инерции и почти сразу пожалел.

Есть люди, которым не доверяешь без причины.

Вот он был именно из таких.

— Рон. Слушай, ты не устаёшь столько улыбаться? Это немного… крипово.

Он повернулся ко мне. Улыбка стала мягче, но никуда не делась.

— Знаешь, Рон, в мире и так полно хмурых лиц, усталости и раздражения. Люди привыкли считать радость чем-то подозрительным. А я просто люблю жизнь. Люблю моменты, людей, разговоры. Мне нравится делиться теплом, даже если никто об этом не просил.

Повисла короткая тишина. Листва шумела над головой. Где-то неподалёку смеялся ребёнок.

А я сидел рядом с человеком, который разговаривал как очень дорогая мотивационная открытка.

— Я бы, наверное, хотел прожить всю жизнь в таком моменте, — вдруг сказал он, глядя куда-то вперёд. — Спокойствие. Воздух. Деревья шумят. И рядом кто-то живой.

— Не слишком беспечно? Такие моменты обычно долго не живут.

— Именно поэтому они и важны.

Сказал это спокойно, без пафоса. И вот это раздражало сильнее всего — спорить почему-то не хотелось.

Потом он вдруг повернулся ко мне:

— А ты о чём мечтаешь, Рон?

Вопрос был настолько прямой, что я на секунду подвис.

Но ответ вылетел сам:

— Жить нормально. В достатке. Чтобы никто не лез в душу. Без вечной возни за выживание.

Он задумчиво посмотрел вверх, в кроны деревьев.

— Забавно. Для многих это даже не мечта, а что-то базовое. Значит, тебе этого сильно не хватало.

Вот тут стало слегка неприятно.

— Ну спасибо за психоанализ.

— Я не издеваюсь, — спокойно ответил он. — Просто думаю вслух. Когда у человека появляется фундамент, он обычно начинает хотеть чего-то ещё. А ты пока мечтаешь именно о фундаменте.

Я пожал плечами.

— Ну и?

— И ничего. Просто теперь мне чуть понятнее.

Вот умеет же человек говорить вроде спокойно и доброжелательно, а ощущение — аккуратно покопались в голове без спроса.

— Не знаю, чего хочу дальше, — сказал я честно.

Исаак кивнул так, будто услышал именно то, что ожидал.

— Спасибо за искренность. Это сейчас редкость.

Он поднялся с лавки, поправил зонт и размял плечи.

— Приятно было поболтать, Рон. Ты хороший собеседник. Мне пора нести настроение дальше. Может, ещё увидимся.

Развернулся, сделал пару шагов, потом вдруг остановился и почти шёпотом бросил через плечо:

— Иногда у нас уже есть всё для счастья. Мы просто этого не замечаем.

Я машинально отвёл взгляд на ребёнка с шариком неподалёку.

Секунда.

Снова посмотрел туда, где только что стоял Исаак.

Пусто.

Исчез.

— Ну и чудик… — пробормотал я.

Ладно. Хватит философии. Меня вообще-то ждали магазин, холодный энергетик и слабая надежда, что интернет воскреснет раньше моей психики.

Я уже почти дошёл до магазина, где обычно брал свой любимый энергетик. Над входом мигала знакомая вывеска, всё выглядело настолько нормально, что это уже начинало бесить. Мир притворялся, что ничего странного за сегодня не вытворял.

Я достал телефон — проверить, не ожила ли связь.

Экран загорелся.

Пару секунд всё было нормально.

Потом — нет.

Дата: 01.01.1970

Время: 00:00

Уведомление:

«Вы уже начали. Возврата нет».

Отправитель: неизвестен.

Внутри что-то неприятно дёрнулось.

Я моргнул.

Экран сразу стал обычным. Нормальная дата, время, никаких уведомлений. История пустая. Журнал тоже пустой.

— Что за херня… — выдохнул я.

И почти сразу телефон радостно пиликнул уже совершенно обычным уведомлением со стрим-платформы:

«Мы скучали! Где ты пропал?»

С аватаркой какого-то подписчика.

Обычная безобидная фигня.

Но в голове уже засело совсем другое:

«Вы уже начали. Возврата нет».

Ветер вдруг ударил резко и неприятно холодно. По спине поползла липкая дрожь.

Ну прекрасно.

Сначала рыжий философ с зонтом.

Теперь телефон решил заняться хоррором.

Ладно.

План простой: купить энергетик, вернуться домой, закрыться и сделать вид, что реальности не существует.

Я купил всё, что хотел, открыл банку ещё у кассы и вышел наружу.

И ровно на выходе в меня кто-то влетел.

Банка дёрнулась в руке, и половина энергетика красиво улетела на белое платье в цветочек.

— Простите, я не специально! — выпалила девушка и тут же нахмурилась. — Но вы бы тоже повнимательнее были. Не стойте как мебель у выхода.

Я уставился на неё.

— Я хотя бы не несусь, как при эвакуации.

— Я не несусь. Я просто быстро хожу.

Она подняла на меня ярко-зелёные глаза — злые настолько, словно это я лично испортил ей всё лето.

Ну конечно. Вот только этого мне сейчас и не хватало.

— Ладно, извините, — буркнул я, просто чтобы закончить этот цирк и уйти.

Сделал шаг в сторону.

И тут она вдруг схватила меня за руку.

— Подожди… Ты же Флейзи? Тот самый стример? Я тебя даже не узнала. Ты выглядишь так, словно тебя откопали.

Я завис.

Фанатка.

Просто прекрасно.

Попытался аккуратно освободить руку, но она держала крепко, а сама стояла не особо устойчиво. Через секунду мы оба уже летели вниз, как два идиота из дешёвой комедии.

Грохнулись прямо возле входа.

Синие волосы полезли мне в лицо. Энергетик теперь был вообще везде: на ней, на мне, на асфальте и, кажется, частично на остатках моей самооценки.

Всё.

Хватит.

Я резко скинул её с себя и поднялся.

Вокруг уже начали тормозить люди. Кто-то откровенно пялился. Кто-то доставал телефон. Естественно. Где чужой позор — там моментально появляется публика.

Меня начало подёргивать от раздражения.

— Да ты вообще невозможный! — зашипела девушка, поднимаясь и отряхивая платье. — И манерам тебя явно не учили!

— А ты лучше?! — сорвалось у меня. — Вцепилась в незнакомого человека как клещ! Ты вообще нормальная?!

Слова вылетели почти криком.

И в ту же секунду я понял, что перегнул.

Лицо у неё изменилось сразу.

Злость исчезла мгновенно — выключили. Осталась только обида. Настоящая, живая, человеческая до скрежета в зубах.

Лучше бы она наорала в ответ. Меня бы так не скрутило.

Она отвела взгляд, быстро развернулась и ушла, ничего больше не сказав.

Чёрт.

Я остался стоять посреди чужих взглядов.

Кто-то всё ещё шептался. Кто-то продолжал смотреть. Кто-то наверняка уже придумывал, как перескажет это друзьям вечером.

Отлично.

Теперь меня будут помнить не по стримам, а как придурка, который наорал на девушку в луже энергетика.

Я поднял почти пустую банку, посмотрел на остатки содержимого и тяжело выдохнул.

— День просто космос.

Я стоял у входа в магазин и пытался собрать нервы обратно в рабочее состояние.

Злость вообще бесполезная штука. Особенно когда уже всё произошло и переиграть ничего нельзя.

Вдох.

Выдох.

Не помогло.

Кто-то легко коснулся моего плеча.

— Рэйвен?! — я аж дёрнулся.

Увидеть её именно здесь, в этой части города, было примерно так же вероятно, как нормальный интернет за последние сутки.

Она стояла передо мной совершенно спокойная, с этой своей ленивой полуулыбкой — явно наблюдала за спектаклем уже пару минут и только сейчас решила выйти из зала.

— И что это ты тут устроил? — спросила она между делом. — Напугал бедную девочку, устроил драму у магазина.

— Ой, да забей… — отмахнулся я и машинально почесал затылок. — Ты сама-то как здесь оказалась? И кто это с тобой?

Только теперь я заметил фигуру чуть позади неё.

Высокий. Хмурый. Смотрит исподлобья — заранее разочарован во всём человечестве.

Новый знакомый?

Охрана?

Коллектор?

— Долго объяснять, — протянула Рэйвен. — Если коротко, из-за Калема у меня теперь внеплановая прогулка в выходной.

Она слегка качнула головой в его сторону.

Значит, Калем.

Я уже хотел протянуть руку для знакомства, но вовремя вспомнил, что ладонь у меня липкая от энергетика.

Пока я тупил, он молча протянул мне влажную салфетку.

Я пару секунд просто смотрел на неё.

На вид — человек, который может спокойно закопать тебя в лесу без лишних разговоров. На деле — заботливо выдал салфетку. Неожиданно.

— Спасибо, — сказал я, вытирая руку. — Я Рон.

Он посмотрел на меня слегка прищурившись, потом коротко кивнул.

— Калем. Так это ты вчера устроил ей допрос в сообщениях?

Я напрягся.

— Я вообще-то волновался.

— Я заметил.

Я медленно перевёл взгляд на Рэйвен. Она отвела глаза в сторону, будто внезапно очень заинтересовалась вывеской магазина.

Ага.

Понятно.

Этот разговор у нас ещё будет.

*От лица Рэйвен*

Ну охренеть.

Калем, конечно, выдал.

Теперь Рон сто процентов решил, что я жаловалась на него Калему. Или показывала переписку. Или мы вдвоём обсуждали, как сильно он меня достал.

Всё.

Стыд. Позор. Пора уходить жить в лес.

По взгляду Рона и так было понятно: услышал, запомнил, выводы сделал.

Ладно. Делаем вид, что ничего не произошло.

Я не видела его несколько месяцев, и это бросалось в глаза. Корни отросли — тёмные, резко контрастируют с выжженной почти соломенной длиной. Выглядело слегка неряшливо. Хотя для человека, у которого лицо — часть работы, можно было бы следить за собой получше.

Про синяки под глазами вообще молчу.

Вид такой — живёт где-то между монитором и энергетиками.

Даже глаза потускнели. Раньше этот странный бензиновый оттенок был ярче.

Сейчас он весь выглядел каким-то выцветшим. Уставшим.

И какого чёрта он вообще выбрался на улицу? У него что, стрим умер? Интернет сдох? Мир рухнул?

Хотя последнее уже, кажется, недалеко от правды.

Потом Рон сам начал рассказывать про какого-то рыжего парня. Исаак. По описанию — один в один тот самый тип, которого мы с Калемом встретили возле прокуратуры.

Он теперь что, по городу круги нарезает?

Или у него маршрут как у курьера из дешёвого мистического сериала?

Совпадение?

Да кто его знает уже.

— У тебя худи всё в энергетике, — кивнула я. — Хоть застирай, пока пятно не въелось.

— Да не белое же, — отмахнулся он. — Значит, жить можно. Ладно, я пошёл. Хватит с меня на сегодня приключений. Спишемся.

Он попытался улыбнуться. Не особо получилось.

Развернулся и ушёл. Как обычно. Пришёл, устроил хаос, исчез.

Похоже, это уже стиль жизни.

Я резко повернулась к Калему.

— Ты вообще зачем это сказал?! — почти зашипела я. — Какой ещё «допрос в сообщениях»? Он теперь решит, что я тебе на него жаловалась. Или что ты сидел рядом и читал нашу переписку. Или что мы за его спиной обсуждаем, как сильно он меня достал.

Хотелось добавить ещё много прекрасного, но я всё-таки сдержалась.

Калем ответил не сразу. Видимо, только сейчас понял, что шутка прозвучала совсем не так безобидно, как ему казалось.

— Я видел, сколько он тебе вчера написал, — сказал он. — Хотел подколоть. Не подумал, что он так воспримет.

— Вот именно — не подумал. Не шути так с моими друзьями, особенно за мой счёт. Рон может обидеться, а объяснять потом всё равно мне. Не подставляй меня перед ними.

Калем чуть опустил голову. Вид у него стал как у человека, который случайно сломал что-то важное и только сейчас понял, что именно.

— Ладно. Я не хотел тебя подставлять. Больше не буду.

И выглядел он при этом настолько искренне, что злость внутри слегка сдвинулась. Уже не на него — скорее на всю эту ситуацию.

Он действительно хотел просто пошутить. Просто влез туда, куда его никто не просил, и понял это с небольшим опозданием.

— Рон говорил, что Исаак спрашивал у него про мечту, — сказал Калем. — Странный вопрос для первого разговора. Как думаешь?

— Странный, — кивнула я. — Но, если это тот самый рыжий, я бы уже ничему не удивлялась.

Я помолчала пару секунд.

— Хотя есть кое-что похуже.

Я достала из сумки письмо. Старый потёртый конверт, который уже начинал бесить одним своим существованием.

— Смотри. Инициалы — И. С. А рыжего зовут Исаак. Подозрительно аккуратное совпадение, тебе не кажется?

— Хм… — Калем задумался. — Доказательств всё ещё маловато. Может, он просто случайный прохожий. Немного… своеобразный.

— «Случайный», который сначала появляется у прокуратуры и вручает тебе письмо, а потом всплывает у Рона? И, подозреваю, не только у него.

Я сразу достала телефон и написала Сэнди.

Ответ прилетел почти мгновенно:

«Да, я тоже видела этого рыжего парня. Мы вместе дошли до моего дома — он был с каким-то старинным зонтом. Очень вежливый. Кажется, Исаак :)»

— Ну прекрасно… — пробормотала я. — Значит, Сэнди тоже его встречала. И у неё тоже было письмо. Она говорила, что нашла его в почтовом ящике.

Я сжала телефон чуть сильнее, чем нужно.

— Может, это он и подкинул, пока провожал её домой?

Выдох вышел резким.

Мысли уже начали цепляться друг за друга, как провода в старом щитке.

— Или я просто окончательно скатываюсь в паранойю… Вдруг он реально просто местный псих, который любит помогать людям и сиять улыбкой?

Калем тихо хмыкнул, но спорить не стал. Редкий случай: нас тревожило одно и то же.

Испытания судьбы.

Если перевести это с пафосного на нормальный человеческий язык, получается что-то вроде жизненных уроков.

Хорошо. Допустим. Но тогда при чём здесь письма, Исаак… и мечта?

Если тянуть мысль дальше, выходит какая-то мерзкая схема: проходишь через дерьмо, становишься сильнее, приближаешься к цели.

Мотивационный курс от сатаны.

Только проблема была в другом. А есть ли у меня вообще какая-то цель?

Я вдруг остановилась посреди тротуара. Прямо зависла на месте, пока Калем не коснулся моего плеча.

— Ты что, уснула стоя?

— Почти, — вздрогнула я. — Просто чем больше думаю обо всём этом, тем сильнее надеюсь, что это коллективный бред.

— Что бы ты там себе ни накрутила, я с тобой согласен. Бред. И не увлекайся этим слишком сильно. Проваливаться в такие мысли — занятие так себе.

— Заботишься, что ли?

Калем тяжело выдохнул.

— Предупреждаю. Мне не хочется однажды поднимать тебя с асфальта и объяснять врачам, почему ты решила упасть в обморок посреди улицы.

— Почти убедительно, — криво усмехнулась я.

— Почти?

— Просто ты что-то разговорчивый стал. Если вспомнить, каким был в первый день…

Он снова выдохнул, будто сам себе слегка надоел.

— Я, по-твоему, статуя? Которая просто молча ходит рядом и иногда косится в твою сторону? Я не люблю болтать ради шума. Не привык тратить слова на людей, которым всё равно плевать. Или которые всё равно не поймут.

Он посмотрел на меня прямо.

— С тобой я разговариваю, потому что ты не глупая. И потому что мои слова не улетают в стену. Ты слушаешь, даже когда делаешь вид, что тебе всё равно.

Я моргнула.

Вот этого я точно не ожидала.

— Ты говоришь так, будто твои слова когда-то реально обесценили.

Калем отвёл взгляд и уставился куда-то в асфальт.

— Было, — коротко ответил он. — Поэтому теперь не разбрасываюсь.

Он немного помолчал.

— И тебе не советую. Ты стараешься держать себя в руках, пока уже совсем не прижмёт. А потом огрызаешься на всех подряд и делаешь вид, что именно так всё и планировала.

— Охренеть. Два дня знакомы, а уже диагноз поставил.

— Я не ставил диагноз. Это видно.

— Чудесно.

— Про тебя, кстати, уже шепчутся в прокуратуре. Говорят, странная. Держишься особняком.

— Я там третий день.

— Им хватило.

— И что ты сам думаешь?

Калем пожал плечами.

— Что ты устала, не любишь, когда к тебе лезут, и иногда ведёшь себя как заноза в заднице. Но это не преступление.

— Даже не знала, что у меня есть репутация. Спасибо, информатор.

Хотя внутри всё равно неприятно кольнуло.

Калем вдруг улыбнулся. По-настоящему. Редкость почти музейная.

— Лицо свело? — не удержалась я. — Судорога?

Он тихо хмыкнул, и улыбка стала шире.

— Нервы. Из-за тебя. Ты всё время на меня рычишь.

— Заслуженно. Я до сих пор не простила тебе сотню будильников с интервалом в пять минут. С шести до восьми. Это военное преступление.

Он закатил глаза, но улыбаться не перестал.

— Чувствую, скоро вступлю в культ Исаака. Сойду с ума и начну приставать к людям с философией.

— Только не это. Мир двоих таких не переживёт.

И мне правда стало легче. Видимо, я успела накрутить себя сильнее, чем думала.

— Ладно, пойдём…

Я только повернулась, как за углом на секунду мелькнул знакомый силуэт.

— Тебе не показалось, — сразу сказал Калем. — Быстро.

Он резко схватил меня за руку, и мы почти побежали.

Исаак.

Светлая рубашка, рыжие волосы, узнаваемая фигура. Он опять был рядом.

Мы выскочили за угол — и мир вдруг дёрнулся.

Улица поплыла.

Дома исказились, как отражение в воде, которое кто-то задел рукой. Лица прохожих на мгновение начали запаздывать за движениями тел, словно видео на слабом интернете.

Меня аж затошнило.

— Ты это видишь? — тихо выдохнула я.

— Вперёд, — коротко сказал Калем, только сильнее сжав мою руку.

Толпа вокруг шумела как обычно. Солнце било в глаза — ярко, почти болезненно.

И через секунду всё снова стало нормальным.

Ничего не произошло.

На перекрёстке людей уже было меньше. Мы остановились перевести дыхание.

Исаака нигде не было.

— Чёрт… — Калем посмотрел по сторонам, потом на меня. — Это уже не просто странно.

Впервые за всё время он выглядел по-настоящему напряжённым.

— Я бы не оставлял тебя одну. И твою подругу тоже. Рон ладно, он хотя бы выглядит так, словно способен укусить в ответ. Но если Исаак и правда псих, маньяк или что похуже, вряд ли он ограничится прогулками по городу.

— Ты думаешь… он мог попасть ко мне домой?

Я сглотнула.

Письмо я нашла в квартире. Замки старые. Их и правда можно вскрыть за пару минут, если захотеть.

По спине медленно прошёл неприятный липкий холодок.

— Я просто хочу нормальную жизнь, — тихо сказала я. — Без глюков. Без слежки. Без этого ощущения, что реальность разваливается прямо в руках.

Калем посмотрел на меня.

— Если Исаак мог попасть к тебе в квартиру, возвращаться туда одной — херовая идея. Можешь пока пожить у меня. Временно. У нас закрытый комплекс, охрана и камеры. Хотя бы до тех пор, пока мы не поймём, что происходит.

Я задумалась буквально на секунду. Со стороны это, наверное, звучало бы странно. Мы знакомы всего несколько дней. Но когда улицы начинают лагать, как дешёвая игра, уже как-то плевать, насколько нормально выглядит твоя жизнь со стороны.

— Ладно, — сказала я. — Временно побуду твоей проблемой.

— Я не настаиваю и не заставляю.

Я посмотрела на него.

— Калем. Ты только что подробно объяснил, почему мне нельзя возвращаться домой.

Он открыл рот, явно собираясь поспорить, потом передумал и тяжело выдохнул.

— Хорошо. Немного настаиваю.

— Вот. Уже честнее.

Он тихо усмехнулся, но тревога из его взгляда никуда не делась.

И почему-то именно это пугало сильнее всего.

Интерлюдия.Фрагмент будущего.

*От лица Рэйвен*

Если бы я тогда знала, что это было только начало.

Если бы понимала, что бояться нужно не Исаака. Не его улыбок. Не писем.

Совсем другого.

Если бы заранее знала, через что нам придётся пройти, возможно, всё равно сделала бы то же самое.

Сил почти не осталось.

Маны — на донышке.

Ещё немного, и я просто исчезну.

Просто растворюсь в этой реальности, будто меня здесь никогда и не было.

Я умру.

Не потому, что хотела.

Не потому, что была слабой.

Потому что оказалась не готова.

Потому что не успела стать достаточно сильной вовремя.

Потому что судьба не торгуется.

— РЭЙВЕН! СТОЙ!

Где-то далеко, сквозь грохот и рёв ломающегося мира, кто-то кричит моё имя.

— ПРОШУ! НЕТ!

Кричит так, будто слова ещё способны что-то изменить.

Будто я остановлюсь.

Будто передумаю.

Но времени больше нет.

И уже не будет.

— РЭЙ!

Голос рвётся ко мне сквозь пыль и свет, цепляется за остатки реальности, словно её ещё можно удержать.

А я?

Я всю жизнь стояла чуть в стороне.

Думала. Считала. Просчитывала исходы.

Искала путь, где выживут все. Где не придётся выбирать. Где не будет этого проклятого «или — или».

Но жизнь не читает сценариев.

Жизнь вообще не черновик.

Она не спрашивает, готова ли ты.

Она просто ставит перед фактом.

Может быть, где-то есть другая реальность.

Где мы все живы.

Где всё сложилось иначе.

Где я не должна умирать.

Но это не она.

Я выбираю не себя.

Потому что если счастливы они...

...значит, этого достаточно.

А остальное — потом.

Мы ещё дойдём до того момента, когда я приняла это решение.

Глава 5. Соединение прервано

*От лица Рэйвен*

Я стояла посреди комнаты, которую выделил мне Калем.

Этот чёртов ассистент криминалиста живёт… очень даже неплохо.

Своя двухкомнатная квартира в хорошем жилом комплексе. Нормальный ремонт, тихие соседи. С парой человек я уже успела столкнуться в коридоре — все вежливые, улыбаются, здороваются. Ни косых взглядов, ни привычного ощущения, что тебя мысленно обсудили ещё до того, как двери лифта закрылись.

Даже как-то подозрительно. И да, немного завидно. Совсем чуть-чуть. Я же не святая. С моей однушкой это вообще не сравнить.

Комната небольшая, но мне и не нужен дворец. Всё равно это временно. Просто мера предосторожности, пока мы не поймём, кто такой Исаак и зачем решил сделать нас участниками своего странного цирка.

Кровать мягкая. Судя по виду — почти новая. Шкаф, комод, зеркало с подсветкой, стол, хорошее кресло.

В целом всё выглядело так, будто здесь живёт человек, у которого жизнь хотя бы иногда находится под контролем.

Дверь осталась открытой, поэтому я даже не услышала, как Калем вошёл.

Подкрался, как бытовой маньяк.

— АА!

Я дёрнулась, когда он коснулся моего плеча.

— Прости. Всё нормально? Комната нравится?

Голос ровный, лицо спокойное, будто это я странная, а не он передвигается по квартире без единого звука.

Классический Калем.

— Да, — выдохнула я. — Тут определённо лучше, чем в моей однушке.

— Ну ещё бы.

Он пожал плечами.

— Ходи где хочешь, только в мою комнату без стука не заходи. Личное пространство — святое. Секретов у меня нет, просто не люблю, когда лезут в мои вещи. Ладно?

Я кивнула.

Без комментариев.

Потому что комментариев у меня было много.

В квартире стояла непривычная тишина. Не пустая — просто спокойная. И почти чисто. Только на полках уже успел осесть заметный слой пыли.

Странно.

Калем явно не из тех, кто такое не замечает. Я видела, как его перекосило от одной полки с моими документами.

Значит, либо ему давно не до уборки, либо бардак у него сейчас где-то глубже, чем пыль на мебели.

Позже я полезла в холодильник и почти сразу почувствовала лёгкое разочарование в человечестве.

Калем, похоже, умеет готовить, но для себя почти не старается.

Всё было забито заморозкой, полуфабрикатами и едой категории «разогрей и постарайся не думать, из чего это сделано». На нижней полке тушёнка. На средней — тушёнка. Сбоку сиротливо стоял зелёный горошек.

И ещё тушёнка.

Это не холодильник.

Это набор для выживания человека, который однажды махнул рукой на нормальное питание и больше к этой теме не возвращался.

Если срочно не сходить в магазин за едой, мы умрём раньше, чем нас догонит мистика. И причиной станут соль, консерванты и хроническое неуважение к желудку.

Я пошла к нему с твёрдым намерением устроить маленький, но абсолютно заслуженный скандал по поводу питания.

И тут мир снова поехал.

Почти не удивилась.

Дверной проём раздвоился, стена моргнула и на секунду стала синей, потом снова бежевой. Часы остались без стрелок — время психануло и уволилось. Я посмотрела на руки — кожа болотного цвета.

Всё это заняло секунды две. Я даже испугаться толком не успела, только почувствовала усталость.

Идеально.

Я глубоко вдохнула и постучала в дверь комнаты Калема.

Тишина.

— Калем? Ты там?

Ничего. Хотя я точно знала, что он внутри — видела, как заходил.

Он не мог просто взять и исчезнуть, мы вообще-то на десятом этаже.

Я прошлась по квартире — пусто. Ни шагов, ни звуков, только моё дыхание и странное ощущение, будто стены внимательно слушают. На комоде лежали его ключи, обувь стояла в прихожей, входная дверь была закрыта.

Он должен быть здесь.

Я подошла к окну — и внутри неприятно сжалось.

Детская площадка внизу, где ещё недавно были дети, родители, собаки, коляски и вечный шум, теперь стояла пустой.

Абсолютно. Ни одного человека. Кто-то выключил население.

Паника пришла не сразу. Она вообще не выглядела как паника, лишь медленно начала заползать под кожу. Впервые за всё это время я реально не понимала, что делать дальше и поможет ли вообще хоть что-то.

Схватила телефон: ни сети, ни интернета, даже экстренный вызов не работал.

Ноль.

Я ходила по квартире кругами — раз, два, десять, не знаю сколько. Ждала, что сейчас отпустит, всё вернётся и окажется очередным глюком. Но ничего не менялось.

В какой-то момент я остановилась у двери. Рука сама легла на ручку.

Нужно выйти. Проверить. Убедиться, что улица правда пустая, — или что я окончательно поехала крышей.

Я спустилась на первый этаж и вышла наружу. Дверь подъезда захлопнулась за спиной оглушительно громко для этой ненормальной тишины.

Улица выглядела как обычно: те же дома, те же лавочки, та же жара. Только без людей. Не мёртвая — пустая.

Я зашла в ближайший магазин: ни продавца, ни покупателей. Полки полные, касса светится, холодильники гудят — персонал исчез посреди смены.

Следующий магазин — то же самое.

Ещё один — тоже.

Никого.

Я одна?

Посмотрела на телефон — 12:04. То же время, что и полчаса назад. Связи нет, интернета нет, время тоже решило больше не работать.

Может, это какая-то параллельная реальность. Может, у меня галлюцинации. Может, я вообще сейчас лежу где-нибудь без сознания.

Но тогда почему всё ощущается таким нормальным?

Вот это и пугало больше всего.

Город продолжал жить без людей. Свет работал, вода была, холодильники гудели, автоматы мигали лампочками — всё на месте, кроме нас.

Не знаю, сколько я бродила по улицам: полчаса, час, может, дольше. Места были знакомыми, но ощущались чужими — будто город вывернули наизнанку и забыли собрать обратно.

И с каждым шагом внутри росло странное чувство.

А ведь тут спокойно.

Никого нет. Никто не пишет, ничего не хочет, не трогает. Тишина. Только мои шаги и я.

Вот он — идеальный покой, тот самый, о котором иногда мечтаешь после тяжёлых дней.

И именно в этот момент стало по-настоящему паршиво.

Потому что одно дело — хотеть побыть одной, и совсем другое — внезапно понять, что вокруг вообще никого не осталось.

Тишина хороша ровно до того момента, пока её не становится так много, что она начинает давить.

*От лица Калема*

В дверь постучали.

— Войди, Рэйвен. Открыто, — сказал я машинально, не отрываясь от монитора.

На экране была очередная рабочая дрянь: сводки, таблицы, фамилии, цифры — всё как обычно.

Никто не вошёл.

Я позвал громче и наконец обернулся.

Тишина.

Встал, подошёл к двери, открыл — пусто. Коридор светлый, тихий, обычный до скрежета. Ни шагов, ни движения, ни даже ощущения, что здесь кто-то только что стоял.

Это не походило на шутку. Рэйвен не из тех, кто устраивает театральные исчезновения ради эффекта.

Я быстро обошёл квартиру: её комната, кухня, ванная — ничего. Она исчезла.

Вещи остались на месте: рюкзак, куртка, всё, что она успела принести. Телефона не было. Выйти она теоретически могла, но входную дверь я бы услышал — она хлопала на всю квартиру. Сейчас та была закрыта.

Факты всё равно отказывались сходиться.

Я ещё пытался разложить их по полкам, когда телефон завибрировал.

Сообщение от Рона.

«Ку, Калем. Я спросить хотел: а что у тебя в письме написано? У всех вроде одинаково, но внизу какая-то приписка. У тебя тоже есть?»

Я достал письмо из сумки — уже почти успел про него забыть — и перечитал:

«Уважаемый Калем, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

Вам стоит быть более внимательным к своему окружению.

И. С.»

Вот о чём он говорил.

Я сфотографировал письмо и отправил Рону. Уже собирался убрать телефон, когда мысль зацепилась за другое.

А что было в письме у Рэйвен?

Я попытался вспомнить. Никакой приписки там точно не было.

Зашёл в её комнату. Рыться в чужих вещах — так себе занятие, но, когда человек исчезает посреди квартиры, нормы приличия отходят на второй план.

Письмо лежало в рюкзаке.

Тот же текст — без последней строки.

Почему?

Почему у меня есть предупреждение, а у неё нет?

«Вам стоит быть более внимательным к своему окружению» — про людей? Про места? Про неё?

Я резко оборвал мысль.

Мир и так ведёт себя как психически нестабильный человек, Рэйвен исчезла — этого достаточно. Но фраза всё равно застряла в голове и крутилась по кругу, как заевшая запись.

Телефон завибрировал снова. На экране высветился неизвестный номер.

Я ответил сразу.

— Алло?

Пауза.

А потом её голос:

— Калем?

Я замер.

— Где ты?

— Понятия не имею, — выдохнула она. — Меня, кажется, куда-то перебросило. Тут пусто. Вообще никого. Ни связи, ни интернета. Я нашла телефонную будку и решила попробовать позвонить.

Телефонная будка.

После теневых собак и писем меня уже сложно удивить, но это всё равно прозвучало сюрреалистично.

Она старалась говорить спокойно, но голос дрожал. Не истерика — хуже. Человек изо всех сил держал себя в руках.

— Я шла к тебе, потом всё вокруг дёрнулось, как сломанное видео, и всё. Город пустой. Просто пустой.

Я провёл ладонью по лицу.

— Звучит как полный бред, но это уже давно не аргумент. Я попробую что-нибудь понять. Не уходи далеко от будки. Если связь оборвётся, попробуй позвонить ещё раз.

На секунду повисла тишина.

— Ладно, — тихо ответила она. — Я подожду.

Связь оборвалась.

Я ещё несколько секунд смотрел в экран.

Вышел в коридор и остановился у своей двери. На первый взгляд всё выглядело нормально.

И только потом я заметил зеркало напротив.

Поверхность дрожала. По стеклу расходилась рябь, будто кто-то бросил камень в воду, только вода стояла вертикально.

Я подошёл ближе, протянул руку и коснулся.

Пальцы прошли внутрь.

Я резко отдёрнул руку. Ладонь была на месте, только холодная и слегка покалывала, как после слабого удара током.

Зеркало дрогнуло снова, и вместо моего отражения появилось лицо Рэйвен.

Она смотрела молча.

Этого оказалось достаточно.

Я шагнул вперёд.

Холодный пол. Каменные стены. Теснота.

Я попытался пошевелиться — руки не двигались.

Наручники.

На мне была тюремная роба, сидевшая так идеально, словно её шили специально под меня.

Когда именно я успел стать заключённым — хороший вопрос.

Ответа не было, но догадка уже скреблась на краю сознания.

Началось.

Я тоже вляпался.

Испытания судьбы, да? Та самая херь, о которой мы говорили. Только почему я? И почему именно это?

В камере не было ничего: ни кровати, ни окна, только серый бетон со всех сторон. Даже воздух здесь ощущался давящим. Само пространство собрали с одной целью — не дать человеку расслабиться ни на секунду.

Послышались шаги.

Дверь открылась.

На пороге стоял охранник. Форма есть, лица нет — черты смазаны, будто кто-то специально стёр их.

Я не успел ничего сказать.

Удар.

Потом ещё один.

Мир погас.

Сознание вернулось рывком.

Меня тащили по коридору. Лампы над головой мигали через одну, задавая ритм: шаг — свет, шаг — темнота.

По щеке текла кровь. Боль пульсировала где-то в виске, но я заставлял себя думать.

Если это испытание, значит, есть правила. Есть цель. Есть выход.

В письме говорилось: «Вам стоит быть более внимательным к своему окружению».

Ладно.

Допустим.

Я начал с простого — с того, что видел.

Стены: серый бетон, никаких надписей, никаких отметин.

Пол: холодный, гладкий, без трещин.

Лампы: мигают через одну, ритм не сбивается.

Охранник: лицо стёрто.

Двери: металлические, без ручек с внутренней стороны.

Камеры: пустые.

Я пытался зацепиться хоть за что-то — за улику, намёк, несоответствие, — но всё было одинаково пустым. Стерильным.

Будто это место не существовало само по себе, а было собрано специально под меня.

И тогда я перестал смотреть по сторонам и начал слушать.

Не звуки — их почти не было.

Ощущения.

Это место не казалось чужим. Наоборот — знакомым.

Не сама тюрьма. Я впервые видел эти стены. Но её принцип. Её молчаливое «ты должен».

Я знал этот голос.

Знал это чувство, когда мало просто сделать — нужно сделать идеально. Когда мало не ошибиться — нужно предугадать ошибку заранее. Когда ты сам себе судья, надзиратель и палач в одном лице, а приговор всегда один: недостаточно.

Я жил с этим столько, сколько себя помнил.

Должен.

Обязан.

Соответствуй.

Не ошибайся.

Не расслабляйся.

Сделал плохо — получай.

Сделал хорошо — мог лучше.

Сделал лучше всех — это случайность, повтори.

Вот, значит, как.

Эти твари уже начали копаться во мне.

Письмо советовало быть внимательным к окружению, а я искал улики на стенах.

А окружением оказался я сам.

Коридор дрогнул, как система после сбоя. Одна из ламп мигнула и с хлопком лопнула.

Я пошевелил пальцами — наручников больше не было.

Охранника тоже.

Пространство менялось.

Значит, я всё-таки зацепил что-то важное. Не просто понял — признал.

Но выхода всё ещё не было.

Я медленно выдохнул.

Ладно. Если это и правда какой-то путь, придётся идти дальше.

Я шёл по коридорам. Ни шагов, ни голосов — только лампы под потолком, тусклые, мигающие, уставшие здесь светить.

Ничего не менялось: белые стены, пустые камеры, поворот — и снова то же самое.

На одной из стен я заметил надпись, неровную, выцарапанную чем-то острым:

«Вам стоит быть более внимательным к своему окружению».

Опять она.

Фраза преследовала меня как уведомление, которое невозможно закрыть.

— И что ты от меня хочешь?.. — выдохнул я и ударил кулаком по стене.

Ожидал боли — почти ничего.

Будто бьёшь не бетон, а очень плотный воздух.

Ладно.

Тогда что здесь считается «окружением»?

Стены? Коридор?

Или я сам?

Я пошёл дальше и остановился только тогда, когда с волос на пол упала капля крови.

Ярко-красная. На фоне всей этой стерильной серости она выглядела почти неправильной.

Живой.

Я провёл рукой по голове — пальцы окрасились.

И почему-то вместо того, чтобы вытереть кровь, приложил ладонь к стене.

Остался след.

Потом ещё один.

Сначала просто размазанные пятна, потом формы — солнце, цветок, какой-то кривой человечек. Глупо. Почти по-детски. Но впервые за всё время здесь появилось что-то не идеально ровное. Что-то моё.

И только потом я понял, что вывожу имя.

Рэйвен.

Крупно, неровно, с потёками.

Я замер.

Почему именно её?

Потому что я вошёл сюда из-за неё. Потому что она осталась одна в пустом городе, а я понятия не имел, что с ней происходит.

Всё остальное сейчас было вторично.

Я медленно оглянулся.

Коридор остался прежним, но потерял жёсткость. Стены больше не были до конца уверены, что должны здесь стоять.

— Тук-тук, — раздалось за спиной.

Я обернулся. И, конечно, это был Исаак. Честно, удивился я уже не особо.

— Доброго дня, уважаемый, — протянул он с неизменной раздражающе-доброй улыбкой. — Какое атмосферное место. Серо, холодно, одиноко. Прямо как мысли, которые слишком долго держали взаперти.

— Что ты тут делаешь? — спросил я. Раздражение вылезло само. — Я тебя не звал.

— А я и не приходил, — легко ответил он. — Я здесь был с самого начала. Просто ты смотрел только вперёд. А иногда полезно смотреть… по сторонам.

Он подошёл ближе. В руках всё тот же тёмный зонт. Пальцами провёл по кровавым мазкам на стене.

— О, это уже интересно, — сказал он почти довольно. — Живое. Неровное. Искреннее. Ты даже не представляешь, насколько это редкая роскошь.

Натуральный псих.

— Кстати! — он вскинул руку с театральным восторгом, словно собирался вручать премию. — Поздравляю, Калем. Ты успешно пережил первый пробный этап. Добро пожаловать на Испытания судьбы!

Он даже слегка поклонился.

— И, между прочим, я тоже участник. Так что теперь мы коллеги по несчастью. Почти семья. Предлагаю союз, дружбу и моральную поддержку!

Он протянул руку. Я даже не шевельнулся.

— У меня руки в крови, — спокойно сказал я.

Прозвучало неожиданно уместно.

Исаак рассмеялся — не натянуто, почти искренне.

— Ах, кровь. Это ерунда. Она есть у всех. Просто не каждый умеет ею рисовать.

Он снова посмотрел на стену.

— Недоверие, кстати, оставь. Хорошая штука. На старте очень помогает не сдохнуть.

После этого он огляделся с видом человека, которому не нравится ремонт в отеле.

— Ну что ж, коллега… Пожалуй, пора искать выход. Или хотя бы следующую дверь.

Мы пошли дальше.

С каждым новым поворотом пространство начинало сдавать позиции: стены теряли чёткость, цвет проступал пятнами, линии дрожали.

— Смотри! — вдруг радостно заявил Исаак, ткнув пальцем вверх. — Лампа криво висит! А тут кирпич вылез! О, а вот тут текстура вообще поплыла!

Сначала я его игнорировал, потом всё-таки присмотрелся. Он был прав. Коридор больше не держался. Реальность трещала по швам. И я уже не понимал — это происходило из-за него или из-за меня.

И вдруг — голос.

— КАААЛЕЕЕМ!

Глухо, издалека, но я узнал его сразу.

— КАЛЕМ, ЧЁРТОВ ЧОКНУТЫЙ УБЛЮДОК, ДАВАЙ БЫСТРЕЕ! ЧЁ ТЫ ТАМ КАК ЧЕРЕПАХА?!

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Совсем немного.

В её голосе было раздражение — настоящее, живое. Без мистики, загадок и бесконечного театра вокруг.

— Боги, ты так очаровательно улыбаешься, — протянул Исаак.

Я сразу убрал выражение с лица. Пусть не радуется.

— ДА ШЕВЕЛИСЬ УЖЕ!

Теперь ближе.

Я ускорил шаг. Исаак начал отставать. Само пространство цеплялось за него и не пускало дальше.

Среди искажений возникло зеркало. То самое. Из поверхности торчала рука — вся в крови. Не моя.

Я не думал. Просто схватил её.

Мир дёрнулся и замер, будто кто-то поставил всё на паузу. Картинка рассыпалась, погасла и тут же вспыхнула заново.

Я моргнул. Передо мной стояла Рэйвен. Вся в крови.

Я не сразу понял, её это кровь или чужая, но на ногах она держалась уверенно и, чёрт возьми, улыбалась.

— Наконец-то, — пробормотала она. — Я уже думала, сейчас чайник поставлю, пока дождусь.

Я ничего не сказал. Просто понял, насколько рад её видеть.

— Там ещё Исаак плёлся, — сказал я, оглянувшись на зеркало.

— Фу. Только его тут не хватало, — абсолютно искренне ответила она.

Я невольно хмыкнул.

И откуда-то — я даже не уловил когда — у неё в руке уже был кинжал. Тёмное лезвие в засохшей крови.

Рэйвен не глядя вонзила его в зеркало. Стекло взвыло, пошло трещинами и рассыпалось, закрывая проход.

— Я не переживу ещё одну его поэтичную речь, — бросила она. — Без обид.

— Да нормально, — сказал я. — Мне вообще показалось, что ему там быть не положено.

— Если кажется — креститься надо.

Только теперь я нормально посмотрел на неё: порезы, царапины, рваная одежда, рассечённая щека, кровь на пальцах. Будто после хорошей драки.

— Что случилось? — спросил я тише, чем собирался.

— Потом, — спокойно ответила она. — Сначала выберемся.

Она взяла меня под руку и повела вперёд так, будто не была ранена и ей вообще не было больно.

Я уже видел, как она игнорирует собственное состояние, но сейчас это напрягало сильнее.

Мы шли по тёмному коридору. Впереди маячила дверь — блеклая, почти прозрачная. И чем дольше мы шли, тем сильнее казалось, что она отдаляется.

— Как ты выбралась из того города? — спросил я.

Она не ответила.

Шла, глядя куда-то в стену, и молчала так долго, что я уже решил — не услышала или не хочет отвечать.

— Иногда… — начала она и снова замолчала, будто забыла, что хотела сказать. — Иногда кажется, что я не до конца вернулась. Что часть меня осталась там. Или не там, а…

Она неопределённо повела рукой.

— Где-то ещё.

Я нахмурился.

Это не было похоже на ответ. Скорее на мысли вслух, которые она по какой-то причине решила озвучить.

— В городе было что-то… — Она осмотрела коридор так, будто видела его впервые. — Или не в городе. Не знаю. Иногда мне кажется, что я что-то забыла. Что-то важное. Или наоборот — что-то помню, чего не было.

Она шла медленно, осторожно. Каждое движение выглядело как сделка с болью.

Говорила — и будто сама не до конца понимала зачем.

— Ты про город или про что-то ещё? — спросил я.

Она моргнула, посмотрела на меня — и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то потерянное.

— Я не знаю. Прости. Я запуталась.

И замолчала. Я не стал давить.

Что-то в ней изменилось. Ещё утром Рэйвен была резкой, грубоватой, быстрой на слово. Сейчас её мысли будто бродили где-то далеко, а здесь осталось только тело — и то с трудом.

— Назад пути нет, — сказала она наконец.

Без интонации, как факт.

— Возможно, той реальности больше нет, — добавила она тише. — А может, её никогда и не было.

— Что за философия? Предсмертная? — попытался пошутить я.

Она не усмехнулась. Даже не взглянула. Просто продолжала идти, глядя перед собой, и её молчание оказалось тяжелее любых слов.

Шутка провалилась в пустоту. И я вдруг почувствовал себя идиотом. Не потому, что сказал что-то не то, а потому что попытался говорить с ней так же, как ещё утром.

Но сейчас передо мной будто был другой человек.

Она остановилась. Подняла руку. На ладони темнела кровь. Смотрела на неё долго, будто пыталась вспомнить, откуда она взялась.

— За дверью смерть, — сказала она тихо. — Я чувствую. Не как страх. Как… неизбежность. Будто я уже там была.

— Рэйвен…

— Я не знаю, что со мной, — перебила она.

Голос дрогнул. И это было страшнее всего, потому что я ещё ни разу не слышал, чтобы он так дрожал.

— Я не знаю, что происходит, Калем. Я пытаюсь держаться, но…

Она выдохнула, сжала кулак, и кровь с ладони капнула на пол.

— Иногда мне кажется, что я уже умерла. Там. Или здесь. Или что я умру — скоро, неизбежно, и ничего нельзя изменить.

Она подняла глаза. И в них была не слабость.

Отчаяние.

— Просто… не дай мне умереть. Пожалуйста. Я не хочу. Я не готова.

Голос сорвался на последнем слове. Она смотрела на меня и ждала. Не слов, не утешения, а обещания. Такого же отчаянного, как её просьба.

Я не успел ответить.

Свет вспыхнул.

— …Что за чёрт, — выдохнул я.

И она исчезла быстрее, чем я успел понять смысл её слов.

Глава 6. Точка осознания

*От лица Сэнди*

Рэйвен давно не отвечает, и это уже подозрительно. Она так не пропадает — даже если занята, обычно кидает своё фирменное сухое «потом» или «жива». А тут ничего. И между прочим, у меня накопилась куча новинок с Wildberries, я вообще-то собиралась устроить показ коллекции. Ну ладно.

Начнём с мамы.

Я натянула новое платье — ярко-фиолетовое, почти фиалковое, то самое, которое высматривала вечность. Ткань мягкая, прохладная к коже, сидит идеально, по подолу блестящие линии и узоры, всё переливается при движении. Короче, платье — огонь, мне очень нравится. Зачем купила? Потому что захотела. Потому что могу. Потому что иногда девочке нужно платье, а не философия. Хотя, может, и философия тоже нужна.

Я пошла на кухню — мама обычно там.

— Мааам, смотри, что купила! — влетела я и крутанулась на месте, как в детстве. — Ну скажи честно, шик же?

Мама стояла у плиты. На сковороде что-то тихо потрескивало, в воздухе пахло жареным маслом, но она даже не повернулась.

У меня внутри сразу неприятно кольнуло.

— Мам?.. Всё нормально?

Тишина.

— Мам, ты чего?

— Как же ты меня достала, — сказала она ровно, всё так же стоя спиной. — Тратишь деньги на всякую чепуху. Лучше бы с ипотекой помогла.

У меня внутри что-то оборвалось. Я вцепилась в край стола, потому что ноги вдруг стали ватными. Последние дни были слишком странными — реальность глючила, письмо это дурацкое, Исаак с его философией, Рэйвен пропала, никто не отвечал на сообщения. Я держалась, честно держалась, говорила себе: «Сэнди, ты справляешься, всё нормально, просто дыши».

А теперь мама — единственный человек, который всегда был на моей стороне, — стояла ко мне спиной и говорила вещи, от которых хотелось исчезнуть.

— Ты... сейчас серьёзно?...

— А что тут обсуждать? — тем же холодным голосом ответила она. — Дочь — позор семьи. Тут и говорить нечего.

И вот тогда я поняла. Не словами — кожей.

Это не мама.

Потому что даже в злости она так не говорит. Никогда.

Но даже понимание не помогло — слова уже попали.

Платье вдруг стало глупым, дешёвым, нелепым. Чепуха. Всё, что я любила, всё, чем дорожила, — чепуха.

Я стояла посреди кухни, вцепившись в стол, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Всё сразу: страх, обида, усталость, глюки, Рэйвен, которая не отвечает, мир, который сошёл с ума, — и вот это. Фальшивая мама, которая говорит то, чего я боялась услышать всю жизнь.

Я смотрела на платье и чувствовала, как внутри всё рвётся пополам. Одна часть меня шептала: стыдно. Вторая — тихая, упрямая — отвечала: а мне просто нравится.

И я больше не могла. Не могла держать это в себе.

— Говори, — прошипела я, схватив её за волосы и впечатав лицом в стол. — Где моя мама?

Голос дрожал. Руки — нет.

— Говори. Или я тебя убью.

По щеке скатилась горячая слеза.

Я не психопатка. Я просто устала. Устала бояться, устала не понимать, устала притворяться, что всё в порядке, когда всё летит к чертям.

— Услышала правду и испугалась? — её голос оставался ровным. — Я и есть твоя мама, Сэнди.

Теперь фальшь была уже везде: в интонации, в паузах, в движениях. Плохая актриса, которой дали чужую роль и забыли объяснить, как играть человека.

— Где моя мама?! — я снова ударила её головой о стол. — Не смей её копировать, тварь. Жалкая подделка!

Я понимала, что перехожу черту, и мне было плевать.

— В тебе нет ничего настоящего! — ещё удар. — Моя мама любит меня!

Голос сорвался.

— Она бы радовалась вместе со мной! Мы вместе любим платья, цвета, ткани, всю эту «чепуху»! Это не мусор — это мы!

Я ударила ещё раз. И ещё.

А потом исчезла она — кто-то просто стёр её одним движением.

Тишина.

Пустая кухня.

Я стояла одна, тяжело дыша. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

Мир дёрнулся. Я даже не сразу поняла, в какой момент кухня исчезла. Только что под руками был стол, дыхание сбивалось от злости, в ушах ещё звенел собственный голос — а потом всё выцвело, словно кто-то медленно выкрутил цвета до нуля и стёр лишнее.

Пол остался. Всё остальное — нет.

Ни стен, ни потолка, ни углов — только белизна во все стороны и холодный свет, от которого начинали болеть глаза.

Я резко обернулась, пытаясь понять, где вообще нахожусь, и в этот момент за спиной раздалось:

— Привет!

Я дёрнулась, будто меня шарахнуло током.

Передо мной стояла девушка, чуть младше меня на вид. Синие волосы — крашеные, растрёпанные, живут своей жизнью. Лицо мягкое, глаза мутно-зелёные, как стекло после дождя.

— Привет... — ответила я автоматически, и голос вышел сиплым.

Я быстро вытерла щёку рукавом, но поздно — она уже заметила. Скользнула взглядом по моему лицу и ничего не сказала. Только чуть дольше задержала взгляд, чем обычно задерживают незнакомцы.

— Цвет классный. Тебе идёт.

Это было честно.

— Спасибо! — Она улыбнулась чуть смущённо, но глаз не подняла — смотрела куда-то в район моего плеча. — У тебя платье тоже очень красивое. Я Лика. Давай знакомиться? Только...

Она запнулась. Пальцы нервно сжали край рукава.

— Ты настоящая? А то я уже не уверена, что здесь настоящее, а что — нет.

Улыбка выглядела нормальной, живой, но после истории с «мамой» доверие у меня сейчас было примерно на уровне бездомного кота, которого уже пять раз пытались пнуть.

Я снова шмыгнула носом и вытерла глаза — на этот раз уже не скрываясь.

— Сэнди, — сказала я. — А ты как сюда попала?

Надо было понять, кто она вообще такая — человек или очередная дрянь в новом облике.

— Письмо, — Лика пожала плечами, дёрнула себя за прядь волос, накрутила на палец и отпустила. — Мне его кто-то в сумку подкинул. Я сначала даже не заметила. Потом прочитала, подумала: бред какой-то. А потом раз — и я здесь.

Она нервно почесала висок, быстро глянула через плечо — туда, где никого не было. Потом снова посмотрела на меня, и взгляд её чуть смягчился.

— Ты плакала, — сказала она негромко. — Тебе, наверное, тоже было больно. Понимаю. Но поплачем потом, ладно? Сначала разберёмся, куда мы вообще попали.

Я шмыгнула носом и вытерла глаза — на этот раз уже не скрываясь.

В её словах не было холода, но не было и слащавой жалости. Просто факт: обеим хреново, обеим страшно, но сопли пока подождут.

И от этого стало чуть легче.

— Хотя знаешь, вариант, что я просто крышей поехала, тоже пока не исключаю. У меня, если честно, уже дня три ощущение, что я немного... — она покрутила ладонью у виска, не закончив.

Звучит подозрительно адекватно и знакомо.

— В письме было про «Испытания судьбы»? — спросила я. — И что было до этого места?

Лика сразу нахмурилась, обхватила себя руками — ладони легли на локти, плечи сами собой поднялись.

— Прошлое. Меня туда закинуло. Только оно было неправильное. Как кривое зеркало. Всё знакомое, но немного испорченное, понимаешь? Я всё время чувствовала фальшь. Еле выбралась.

Она замолчала, закусила губу и добавила тише:

— Я боялась, что не выберусь. Что застряну там, и никто даже не заметит.

Прошлое.

Значит, не у меня одной полезли копаться в больных местах.

— А у тебя? — Она осторожно шагнула ближе.

Я выдохнула через нос.

— Мне пытались доказать, что моя мама — чудовище. И что моё платье — дерьмо. Я не согласилась. На этом и разошлись.

Лика моргнула.

— Жёстко.

— Ага. Очень продуктивная терапия.

Я снова огляделась. Белое пространство уходило куда-то бесконечно далеко, и от этого начинало неприятно давить в груди.

— И выхода тут, похоже, нет, — пробормотала я. — Просто великолепно.

Лика тоже крутила головой по сторонам, но смотреть было особо не на что — только этот бесконечный белый свет. Она переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая в пустоту, и её дыхание стало чуть чаще, чем нужно.

И тут послышался шорох. Сначала тихий, почти на грани слуха. Потом снова — медленные, неровные шаги.

Лика резко обернулась:

— Эй! Кто здесь?!

Голос сорвался на полуслове. Ответа не было. Тишина здесь вообще ощущалась неправильно — плотная, давящая на уши.

А потом шаги раздались снова, уже ближе.

У меня внутри всё резко похолодело, ладони вспотели, мысли вымело из головы. Лика схватила меня за руку — вцепилась крепко, до побелевших пальцев.

И именно тогда я заметила пол.

Прямо под ногами проступали буквы — медленно, словно их кто-то царапал с обратной стороны поверхности.

Красным.

«Не сражайся. Беги».

— Серьёзно?.. — выдохнула я. — Спасибо. Очень информативно.

— Раз говорят «беги», значит, бежим! — Лика дёрнула меня за руку, и мы сорвались с места.

Без направления. Просто подальше.

Я всё-таки оглянулась.

Зря.

Оно было огромным. Лапы ломались под странными углами, как у паука с неправильно собранным телом. Само существо выглядело не цельным — дым, тени, чьи-то плохие воспоминания, слепленные воедино. Из пасти медленно стекала чёрная жижа, и там, где она капала, пол начинал шипеть.

Меня пригвоздило к месту.

— НЕ СТОЙ! — Лика дёрнула меня так резко, что пальцы хрустнули.

Я снова побежала.

Ноги становились ватными, лёгкие горели, сердце билось уже где-то в горле. Шаги звучали со всех сторон сразу — тяжёлые, липкие, неотвратимые.

Я не хочу умирать. Не здесь. Не так. Пожалуйста.

Я даже не понимала, к кому мысленно обращаюсь — просто бежала, потому что Лика не отпускала мою руку, потому что ей тоже было страшно, но она всё равно тащила меня вперёд.

И вдруг впереди появился силуэт.

— Исаак... — выдохнула я.

Он стоял в проёме двери и активно махал руками.

— Сюда! Быстро! Проход сейчас закроется!

Мы влетели внутрь.

Мир дёрнулся — и всё исчезло.

Я рухнула на холодный пол, пытаясь отдышаться.

Всё. Хватит. На сегодня приключений уже достаточно.

Когда дыхание немного выровнялось, я всё-таки подняла голову.

Огромный каменный зал. Высокие колонны уходили вверх так далеко, что потолок терялся в свете. Где-то сверху падали бледные лучи, и в них кружилась пыль. Мы втроём выглядели как вещи, которые кто-то небрежно швырнул в угол.

— Смотрите, — тихо сказала Лика и ткнула пальцем вверх.

На потолке тянулись старые узоры — лица, фигуры, что-то похожее на сцены сражений или ритуалов. Почти всё стёрлось временем, но ощущение осталось неприятное.

— Фух... — Исаак нервно рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Я уже думал, всё. Финал концерта.

Он посмотрел на нас со своей привычной тёплой улыбкой — бодрой для человека, которого только что чуть не сожрала теневая дрянь.

— Вы как?

— Жива, — кивнула Лика.

— Я тоже, — сказала я. — Пока что.

Я сделала шаг вперёд, и прямо в стене перед нами с глухим грохотом выросла каменная дверь — массивная, с тяжёлым металлическим замком.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Куда же без двери-то?

И тут по залу разнёсся чужой голос — холодный, безэмоциональный. Говорил не человек, а сама каменная коробка вокруг нас:

— Замок откроется, когда прибудут все участники. Пожалуйста, ожидайте.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Просто прекрасно, — пробормотала я. — Теперь мы ещё и кого-то ждём.

*От лица Рона*

Как обычно, я сидел за компом и стримил. Обычный вечер: катка идёт, чат шумит, кто-то спорит, кто-то орёт, кто-то просит включить музыку, которую я скорее уши себе отрежу, чем включу.

Короче, стабильность.

И тут в чате всплыло сообщение:

«Твои стримы уже не радуют. Всё одно и то же. Скучно. Больше не зайду. Удачи».

Я завис на секунду.

Потом этот ник начали отмечать другие — плюсы, смайлы, «жиза», «согласен», «раньше было лучше».

Онлайн пополз вниз прямо у меня на глазах: две тысячи, полторы, тысяча, восемьсот, сто, один.

Я моргнул, обновил страницу, проверил интернет, открыл соцсети — а там уже полноценный фестиваль моего морального захоронения.

«Нудный. Фальшивый. Как это вообще можно смотреть? Годами одно и то же».

Красиво.

Не то чтобы я считал себя звездой мирового масштаба, но, когда тебя коллективно выкидывают в мусор за пару минут, ощущается это вполне конкретно.

Тебя просто выключили, как свет.

Злость пришла резко, глухо — даже не на людей, просто в принципе.

Я швырнул кресло в стену. Отлетела ручка. Отлично. Минус кресло.

Потом дал себе ладонями по лицу: раз, второй, третий.

Я выключил микрофон, поставил на трансляцию чёрную заглушку, но завершить стрим так и не нажал.

Соберись, придурок. Это же бред. Они были со мной годами. Что вообще пошло не так?

Минут через десять — а может, через час, хрен уже поймёшь, — меня отпустило. Или, скорее, выжгло остатки сил.

Я сел обратно, открыл старые записи, нарезки, стримы — и смотрел долго. И чем дальше, тем хуже становилось.

Один и тот же ракурс, одна и та же улыбка, одни и те же интонации, одни и те же шутки, которые я уже могу закончить раньше своей версии из прошлого.

«Рад вас видеть, ребята», — а глаза пустые.

«Сегодня будет весело!» — хотя сам уже тогда хотел просто выключить стрим и лечь лицом в пол.

И вот тут до меня наконец дошло: они правы.

Не потому, что я стал плохим, а потому, что я выгорел настолько давно, что уже привык к запаху гари.

И всё это время продолжал делать вид, что всё нормально.

Я поднял взгляд на монитор. Стрим всё ещё шёл: чёрный экран, выключенный микрофон, один зритель. Ник незнакомый.

Сообщение в чате:

«Куда все делись?.. Вы что, не понимаете, что люди тоже устают и не роботы? Лучше бы сказали ему спасибо, что он старается для вас».

У меня в горле неприятно сжалось. Очень не вовремя.

Сразу вспомнилось письмо:

«Уважаемый Рон, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия. Отказ невозможен.

Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

Совет на ближайшее будущее: позвольте себе иногда просто быть.

И. С.»

Просто быть. Ну да. Легко сказать — «будь собой», когда всем нужна удобная версия тебя. Весёлая, шумная, всегда на энергии, всегда в кадре.

Я снова посмотрел в чат и написал:

«Спасибо. Правда».

Ответ пришёл почти сразу:

«Ты благодаришь меня за базовое человеческое отношение. Не надо. Просто отдохни. Если люди твои — они вернутся, когда вернёшься ты сам».

И вот тут меня пробило. Слёзы полезли сами, вообще без предупреждения. Самое тупое — я даже не понял, из-за чего именно. От усталости? От злости? От облегчения?

Или потому, что один случайный человек оказался человечнее целой толпы?

— Рон, идём.

Я дёрнулся так резко, что чуть не улетел вместе со стулом.

Обернулся.

Рэйвен стояла у двери, спокойная, как налоговая после праздников.

— Ты что здесь делаешь?!

— Да так. Гуляю по симуляции. — Она скользнула взглядом по комнате. — Пошли, страдалец. Ещё успеешь драматично поплакать позже.

— Я не ревел.

— Конечно. Это стол сам намок.

Я быстро вытер лицо рукавом.

— Куда идти?

Рэйвен подошла к окну и махнула рукой. Я посмотрел — и внутри сразу стало мерзко. Пусто. Ни машин, ни людей, ни звука. Даже ветра нет. Кто-то создал карту города, но забыл загрузить NPC.

— Где мы? — спросил я тише.

— В херне. Официальное название — Испытания судьбы. — Голос у неё был уставший. — Я тут уже сутки по пустому городу брожу. Ни души. Потом услышала, как ты с мебелью воюешь. В такой тишине это, знаешь ли, за кварталы слышно.

Она посмотрела на сломанный стул, потом на монитор, потом на меня и тихо выдохнула:

— Пошли уже выход искать.

Я всё ещё переваривал происходящее.

Значит, чат был фальшивый? Зрители тоже? Меня не «отменили» за пять минут?

Слава богу.

И одновременно как-то унизительно, что я повёлся настолько быстро.

— А выход где?

— Если бы я знала, меня бы тут уже не было. — Рэйвен пожала плечами. — Сначала мне даже нравилось. Ни людей, ни тупых разговоров, ни шума. Мечта интроверта.

Она посмотрела на пустую улицу за окном.

— А потом понимаешь, что город без людей — это просто декорация. И давит сильнее любой толпы.

Я хмыкнул.

— Оптимистично.

— Я рядом с тобой вообще сегодня сияю позитивом.

И мы пошли по пустой улице — как два человека, которые очень стараются делать вид, что всё нормально.

И правда: ни души, ни машин, ни шума. Даже запахов нет, воздух пластиковый. Только пустота и наши шаги, громкие между домами.

И ещё это:

Тук.

Тук.

Тук.

Рэйвен нашла какой-то камешек и пинала его перед собой. Чем дальше, тем сильнее меня это бесило.

— Рэй, хватит.

— Да ладно тебе, — хмыкнула она и тут же заметила другой камень, уже нормальный, увесистый. Подняла двумя руками, чуть перекосившись вбок. — Смотри, что могу.

И прежде, чем я успел что-то сказать, швырнула его в окно первого этажа.

Тресь.

Стекло разлетелось красиво, с душой.

Я машинально дёрнулся, ожидая сигналки, криков, бабки с балкона — хоть чего-нибудь.

Ничего.

Тишина.

Рэйвен повернулась ко мне с довольной ухмылкой.

— Ну? Слабо?

Я фыркнул, поднял свой камень и отправил его в соседнее окно.

Бах.

Потом ещё одно.

Потом витрина магазина.

А потом как-то незаметно мы уже пинали двери машин и лазили по брошенному двору, как два человека, которым официально разрешили сойти с ума.

Рэйвен залезла в припаркованную тачку, покрутила руль.

— Бибикалки нет. Халтура.

Вылезла, зашла в какой-то сервис и через минуту вернулась с канистрой и зажигалкой. Плеснула бензин на капот.

— Ты серьёзно?..

— А чего нет?

И подожгла.

Машина вспыхнула сразу, словно сама этого ждала. Оранжевый свет лёг на пустую улицу, на стены домов, на её лицо.

Мы стояли и смотрели, как идиоты, и внутри щёлкнуло странное чувство — не радость даже, скорее мысль: можно всё, и никто ничего не сделает.

— Знаешь, — сказал я, пока мы добивали очередную витрину, — я ведь всегда был нормальным человеком.

— Сомнительное заявление.

— В смысле, правильным. Более-менее. А сейчас... бля. Мне нравится.

Рэйвен отряхнула ладони и кивнула.

— Дело даже не в свободе. Просто здесь никто не смотрит и не ждёт, что ты будешь вести себя правильно.

Мы оба засмеялись — так свободно, как, кажется, никогда раньше.

А потом она резко посерьёзнела.

— Есть ощущение, что этот мир сделан специально под нас.

— В смысле?

— Просторный, пустой. Делай что хочешь. — Она посмотрела вверх, пытаясь найти потолок у этой декорации. — Подозрительно удобно. Значит, наверняка ловушка.

— Ты сейчас звучишь как человек, который давно не ел.

— А ты как человек, который готов жить в клетке, если в ней можно бить окна.

Неприятно, потому что справедливо.

Она махнула рукой:

— Пошли.

Мы долго поднимались по лестницам одного из самых высоких зданий: серые пролёты, одинаковые стены, одинаковые двери — карту собирали копировать-вставить.

На крыше дул ветер, и даже он казался ненастоящим.

И тут до меня наконец дошло.

— Подожди... Ты хочешь прыгнуть?

— Ага.

— Ты больная?

— Возможно. Но ещё я права. — Она говорила это так спокойно, словно предлагала зайти за кофе. — Это симуляция. Мы здесь как ошибка. Ошибки либо чинят, либо система ломается. Надо проверить пределы.

— Или мы просто разобьёмся.

— Тогда узнаем честный ответ.

— Рэйвен, это худший план из всех возможных.

— Неправда. Худший — стоять тут и ныть.

Она протянула мне руку.

— Я не собираюсь прыгать, — сказал я.

— Тогда оставайся, но я иду.

Я посмотрел на край крыши, потом на пустой город. Оставаться в этой декорации одному хотелось ещё меньше.

— Если мы разобьёмся, я тебя убью.

— В очередь.

Я всё-таки сжал её ладонь. Рэйвен шагнула первой, и я не отпустил.

— РЭЙВЕН, БЛЯТЬ!

Ноги оторвались от крыши.

Мы падали.

Город летел вверх, ветер бил по лицу, желудок пытался покинуть организм.

А Рэйвен рядом выглядела так, словно мы просто катаемся на аттракционе.

— Вместе веселее, да?

— ТЫ КОНЧЕНАЯ!

А потом всё исчезло.

Ни удара, ни боли — только вспышка света, будто у мира перегорел экран.

Когда зрение вернулось, города уже не было.

Вокруг — каменные стены, колонны, сырость, мох, что-то между храмом и древним подвалом с завышенной самооценкой.

Тишину прорезал механический голос:

— Прибыли новые участники. Мы ожидаем ещё одного. Испытания судьбы начнутся, как только команда будет в сборе.

— Замечательно, — пробормотал я. — Нас зарегистрировали.

Я поднялся, проверил руки, ноги, голову — всё на месте. Даже обидно после такого падения.

Поодаль стояли люди: Сэнди уже что-то эмоционально высказывала Рэйвен, а рядом с ней — та самая девчонка, что облила меня энергетиком.

Супер.

Мир тесен даже в магическом дурдоме.

А Исаак уже носился по залу с видом ведущего утреннего шоу, и его белозубая улыбка в этом полумраке выглядела особенно подозрительно.

Он заметил меня первым и тут же подскочил.

— Добрый день! Искренне рад снова видеть тебя, Рон!

Он протянул руку. Я пожал — чисто из вежливости и слабости характера.

— И тебе привет. Что здесь происходит?

— Нас официально забрали на Испытания! — радостно затараторил он. — Всё, что было раньше, — лишь персональные вступительные этапы. У каждого свои. Если бы кто-то не справился... последствия, полагаю, были бы неприятными. Но все живы! Почти.

— Почти?

— Остался один участник. Калем. Где-то задерживается.

Он сказал это с таким энтузиазмом, словно мы ждали друга на шашлыки.

Я смотрел на его сияющую физиономию и думал только об одном: очень хочется дать ему в челюсть.

Не потому, что он плохой. Просто бесит профессионально.

Глава 7. Уютный ад

*От лица Калема*

Я сидел на холодном полу тёмного коридора и не заходил в дверь не потому, что не мог, а потому что не хотел. Просто прислонился к стене и смотрел в темноту перед собой. Шло время или стояло на месте — я не знал, не считал и начинать не собирался. Слишком многое навалилось сразу, а иногда самое разумное, что можно сделать, — не дёргаться, пока внутри хоть немного не уляжется шум.

Я до сих пор не понимал, кого увидел перед вспышкой. Это могла быть Рэйвен из будущего. Могла — одна из возможных версий, которую мне показали специально. Или вообще подделка, собранная из моих страхов и её лица.

Ни один вариант не нравился.

Если Испытания действительно показали мне один из возможных исходов, то туда я не хотел. Не нужен мир, где она смотрит такими глазами и говорит таким голосом. Не нужен мир, где кто-то из нас умирает.

«Испытания судьбы» — громкое название, за которым пока скрывались только хаос, недосказанность и привычная издёвка жизни. Ни правил, ни инструкций, ни даже намёка, чего от нас вообще хотят. Просто иди вперёд и разбирайся сам.

Тишина вокруг была не пугающей, а выматывающей: когда проблема понятна — её можно решить, когда впереди только неизвестность — силы начинают утекать сами собой.

Потом я услышал голоса. Приглушённые, с другой стороны двери, но вполне узнаваемые.

— Где Калем-то? Чё он застрял? — недовольно буркнул Рон.

— Помолчи, а, — сразу отрезала Рэйвен уставшим раздражённым тоном. — Ты бы вообще не выбрался из своей симуляции, если бы не я.

— Ну да, зато я не прыгаю с крыши, как полная психопатка.

— Охренеть. Лучше бы спасибо сказал. Так бы и ныл там дальше один.

Я невольно усмехнулся и тут же поморщился — висок отозвался тупой болью. Они спорили как кошка с собакой, но в этом было что-то живое и нормальное.

— Друзья мои, не ссорьтесь, нам ведь ещё долго быть вместе! — бодро вклинился Исаак.

— Мы не ссоримся, а выясняем отношения. Разницу улови, — огрызнулась Рэйвен.

— Господи, заткнитесь уже, у меня сейчас башка треснет, — простонала Сэнди.

Я слушал этот бардак и неожиданно понял, что мне стало легче. Настоящие. Раздражающие, шумные, живые. Даже если окружающий мир — подделка, они по крайней мере вели себя слишком естественно, чтобы быть частью красивой иллюзии.

Потом всё резко стихло — наступила короткая плотная тишина, после которой обычно что-то происходит. Кто-то осторожно коснулся ручки двери. Она приоткрылась, и в проёме появилась Рэйвен.

— Калем, ты чего расселся?

Сказано было почти буднично, но, когда она посмотрела внимательнее, я сразу заметил перемену: колкость ушла, осталась тревога. Рэйвен вошла внутрь и прикрыла за собой дверь, приглушив чужие голоса.

— Ты в порядке? У тебя кровь на голове. Помочь встать?

— Я в норме, — ответил я. — Просто немного приложили. Ничего критичного. По голове, правда. Но пока не тошнит и два плюс два складываю.

— Сам себе диагноз поставил?

— Ну да. Пока ответ четыре — значит, жив.

Передо мной стояла та Рэйвен, с которой я пришёл сюда. Та же интонация, те же движения, привычное раздражение, за которым она пыталась спрятать беспокойство. По крайней мере, в её реальности я сейчас не сомневался.

А та, другая, кем бы она ни была, всё ещё неприятно царапала где-то внутри.

Рэйвен присела рядом и потянулась осмотреть рану. Я дёрнулся быстрее, чем успел подумать.

— Больно? Прости, — тихо сказала она, глядя на кровь, оставшуюся на пальцах. На секунду её лицо застыло, а рука повисла в воздухе.

— Нормально. Ладно, ты права, засиделся.

Я упёрся ладонью в стену и попытался подняться. Сразу понял, что переоценил собственное состояние. Ноги подвели, равновесие ушло, коридор качнулся, и Рэйвен без слов подхватила меня под руку.

Стало неловко — не из-за неё, из-за себя. Свою слабость я не люблю, особенно когда её кто-то видит.

— Я ведь предлагала помощь, — сказала она спокойно, придерживая меня, пока пол не перестал уходить из-под ног. — Не нужно делать вид, что справляешься один. Я тогда здесь зачем?

Потом чуть улыбнулась.

— Тоже мне герой. Пошли.

Я только кивнул. В этот раз слов не требовалось.

Мы вышли. Дверь распахнулась, и я сразу увидел всех, чьи голоса слышал за ней: Сэнди, Рон, Исаак и ещё одну девушку — короткие синие волосы, спокойный взгляд, собранная поза.

Незнакомая и при этом неприятно знакомая.

Я уже видел её раньше, но воспоминание не дотягивалось до поверхности и рассыпалось где-то по пути. Может, мелькнула в одном из сбоев. Может, я действительно начинал путать лица.

В последнее время такое случалось всё чаще: мысли ускользали, детали смешивались, какие-то очевидные вещи приходилось удерживать усилием. Я списывал это на усталость, работу и недосып — объяснение удобное, но не факт, что правдивое.

— О, Калем! Наконец-то, — Рон расплылся в ухмылке и уже тянул руку. — Здарова, братец.

Следом подошёл Исаак — тот же безупречно дружелюбный взгляд, та же тёплая улыбка, которая почему-то всегда заставляла насторожиться.

Я пожал руки обоим. Снаружи всё выглядело нормально, но внутри не отпускало ощущение, что спокойствие здесь временное.

— А что это вы тут под ручку идёте? — как ни в чём не бывало подскочила Сэнди. Она окинула нас быстрым взглядом и хитро прищурилась. — Рэйвен, это же Калем, да? Тот самый грубиян? Только не говори, что вы теперь встречаетесь.

— Вообще-то мы уже женаты, — сказал я ровно. — Медовый месяц, к сожалению, пришлось перенести. То волки, то тюрьма, то вы все — сами понимаете.

Сэнди моргнула. Рон подавился смехом и отвернулся, прикрыв рот кулаком. Исаак зачем-то начал прикидывать, серьёзно я или нет. Рэйвен так выразительно закатила глаза, что это, кажется, заметили даже колонны.

— Нет, — сухо сказала она, показывая ладонь в крови. — Просто у Калема голова пробита. Немного не до романтики.

Сэнди вытянула шею, пытаясь рассмотреть рану поверх моего плеча.

— Ой, да? Правда не заметила. Он же дылда, у него череп как броня.

Спокойно.

Она ещё ничего серьёзного не сделала.

— Все на месте? — к нам подошла синеволосая девушка. Голос ровный, уверенный — даже слишком уверенный для человека, оказавшегося здесь впервые. — Раз уж собрались, могу представиться. Я Лика. Для тех, кто ещё не в курсе.

Отлично. Новый человек.

Я не люблю новые знакомства, особенно когда и старые держатся на честном слове. Лика выбивалась из общей картины — я её не знал, и всё же ощущение, что должен знать, никуда не исчезало.

Она заметила мой взгляд и слегка усмехнулась.

— Есть чувство, что меня уже недолюбливают.

Сказано было легко, почти с улыбкой, но смотрела она прямо на меня.

Проверяет реакцию.

Серьёзно? Ещё одна проблема.

— С чего вдруг такие выводы? — Рэйвен приподняла бровь.

— Ну я, если честно, недолюбливаю, — спокойно вставил Рон. Он засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Ты на меня тогда энергетик вылила, потом цирк устроила. Думал, больше не увижу.

Лика отвела взгляд и едва заметно сжала пальцами край рукава.

— Пожалуйста, давайте без этого, — быстро вмешался Исаак, делая шаг между ними. — Мы здесь, вероятно, по одной причине. Возможно, стоит оставить конфликты за пределами этих стен.

В ответ на его слова пространство изменилось.

Сначала откуда-то издалека донёсся звук — тихий, но отчётливый. Потом воздух стал плотнее. А затем раздался голос — ровный, механический, полностью лишённый интонаций, и именно поэтому от него по спине прошёл холод.

— Уважаемые Избранные. Добро пожаловать на Испытания судьбы. Мы понимаем, что происходящее может казаться вам абсурдным. Локация, в которую вы были помещены в начале, являлась вступительной задачей — тестом на адаптацию. Вы успешно справились. Теперь начинается основной этап. Впереди вас ждут испытания, подобные уже пережитым, но значительно сложнее. И в них существует высокая вероятность гибели.

Никто не перебил.

Даже Рон замолчал и перестал раскачиваться.

— Однако ваши усилия не будут напрасны. Те, кто дойдут до конца, получат право загадать одно любое желание. Без ограничений. Оно будет исполнено.

Я заметил, как все невольно напряглись. Сэнди перестала теребить край рукава. Лика подняла голову. Даже у Рэйвен на мгновение изменился взгляд.

Сильная приманка.

— Будьте готовы: всё, что вы увидите дальше, будет ломать вас. Сомнения. Иллюзии. Потеря веры. Вы можете устать. Захотеть сдаться. Но не останавливайтесь. Желание того стоит. Кроме того, по мере прохождения вы получите магические способности. Они будут индивидуальны и сформируются на основе вашего характера. Разобраться с их природой и возможностями — ваша задача. В вашем распоряжении окажутся материалы, зоны для тренировок и поддержка. Всё это вы скоро обнаружите. На этом пока всё. Следующие инструкции будут доступны после прохождения контрольной точки. Удачи, Избранные. Пусть до конца дойдут те, кто действительно достоин.

Голос умолк.

В зале стало тихо — каждый проверял, не послышалось ли. Потом на массивной двери в конце зала с тихим щелчком исчез замок.

Никто не двинулся с места.

Какие ещё, к чёрту, испытания.

У меня вообще-то работа. Нормальная жизнь. График, обязанности, вещи, которые существуют независимо от пафосных голосов из стен.

Да, желание — сильный крючок. Слово «любое» звучит именно так, как должно звучать хорошее мошенничество. А я достаточно давно живу, чтобы не верить в бесплатные чудеса.

За такие обещания всегда платят дорого.

Здесь, возможно, жизнью.

Мы можем умереть. Это был бы хороший повод развернуться и уйти. Вот только никто не сказал, что выход вообще существует.

Похоже, выбор у нас простой и одновременно фальшивый: идти вперёд или стоять на месте, пока всё решат за нас.

— Мы можем умереть?.. — голос Сэнди дрогнул, стал почти детским. — Но я не хочу! Выпустите меня домой!

Она попятилась к стене и прижала ладони к холодному камню, будто та могла внезапно открыть проход обратно.

Я её понимал и именно поэтому ничего не сказал: утешать было нечем.

Даже Исаак выглядел иначе. Постоянная улыбка исчезла, лицо заметно побледнело. Он сжал ручку зонта обеими руками и смотрел в пол.

— Да я вообще прикола не понял, — вспыхнул Рон. — Нас сюда притащили насильно, теперь ещё смертью пугают? Это что, квест с финалом в морге?

— Если это квест, то дизайнера надо уволить, — пробормотал я. — Интерфейс отвратительный, обучения нет, сохранения не предусмотрены. Ноль из десяти.

Рон хмыкнул и чуть расслабил плечи.

Кажется, тон попал куда надо.

— Компания у нас, конечно, выглядит сомнительно, — сказала Лика, обводя нас взглядом. — Но кто знает. Может, это всё просто для запугивания.

— Нет, — спокойно сказала Рэйвен. — Тут, видимо, всё всерьёз. Такое желание просто так не дают. Его надо заслужить.

Я кивнул раньше, чем успел подумать.

— За всё нужно платить.

Рэйвен обвела нас взглядом — собранно, ровно, без лишней драмы. Только пальцы на секунду сжались в кулак и тут же разжались. Если не смотреть внимательно — не заметишь.

Она не обязательно приняла правила игры. Скорее поняла, что сейчас кому-то придётся сделать вид, будто всё ещё можно контролировать.

— Я бы, конечно, хотела предложить всем просто сдаться и умереть, но это как-то не наш стиль, — сухо добавила она. — Так что придётся разбираться.

Рон нервно хмыкнул. Даже Сэнди дёрнула уголком губ.

Это немного сняло напряжение.

— Калема предупреждали быть внимательнее. Значит, детали здесь важны. Паника сейчас ничего не даст. Нас шестеро, и у каждого, видимо, своя причина быть здесь. Делим задачи, не разбредаемся и прикрываем друг друга. Остальное выясним по ходу.

Говорила она просто, без пафоса — наверное, поэтому и сработало. Я заметил, как Сэнди выпрямилась, как у Рона ушло напряжение из плеч.

— Мы ещё не понимаем, как здесь всё устроено, — продолжила Рэйвен. Голос оставался ровным, но между фразами она делала короткие вдохи, не позволяя себе сбиться. — Нам обещали способности, материалы и поддержку. Пока мы не знаем их границ, хоронить себя заранее рано.

После её слов тишина стала другой — воздуха будто стало больше.

Она озвучила то, что я сам крутил в голове, но не собирался говорить вслух. Не потому, что была уверена в своих словах. Просто сейчас кому-то нужно было их произнести.

Похоже, именно она удерживала группу от паники. Пока удерживала.

— Полностью согласен: мы пока почти ничего не знаем, — оживился Исаак. Он выпрямился и снова улыбнулся, хотя теперь улыбка выглядела чуть напряжённее. — Поэтому предлагаю не терять времени и пройти вон к той двери!

— Да, а то стоим тут как мебель, — буркнул Рон и первым двинулся вперёд.

Мы подошли ближе.

Дверь не открылась, хоть замок и исчез.

— Смотрите, тут выемки для ладоней, — сказала Лика, наклоняясь к поверхности.

Она провела пальцами по одному из углублений и быстро отдёрнула руку, будто ожидала удара током.

Я молча отметил детали: в двери было шесть углублений, и все одинаковые.

— По виду не понять, чья выемка где, — задумчиво произнесла Рэйвен.

Я хотел что-то добавить, но в висках стоял тупой гул — голова ныла, будто кто-то продолжал бить с задержкой. На секунду мелькнула простая и почти унизительная мысль: лечь на пол и уснуть часов на двадцать.

Не сейчас.

Снова заговорил тот же механический голос, теперь почти привычный, и это само по себе раздражало.

— Не ищите подвох. Просто приложите ладони к выемкам. Это сканер магического потенциала. Ваши отпечатки необходимы для дальнейшего прохождения. Не бойтесь.

Фраза «не бойтесь» обычно означает, что бояться как раз стоит.

Первым ладонь приложил Рон. За ним — Лика. Потом Рэйвен. Я. Сэнди. Последним — Исаак.

Когда последняя ладонь коснулась поверхности, дверь проснулась: от выемок побежали светящиеся линии, у каждого свой цвет — оранжевый, зелёный, красный, синий, розовый, жёлтый. Они переплетались, пересекались, но не смешивались в грязное пятно, а складывались в сложный живой узор.

Дверь будто собирала нас воедино, не стирая различий.

Тяжёлая створка дрогнула и медленно разошлась в стороны.

Изнутри потянуло прохладой. Воздух был густой, старый, пахнущий камнем, пылью и чем-то давно забытым.

Тайной.

И, возможно, началом конца.

Когда мы прошли через открытую дверь, я был готов к чему угодно: темнице, мраку, очередной ловушке или новой симуляции. Опыт последних часов подсказывал простую вещь — ничего хорошего ждать не стоит.

Но то, что оказалось по ту сторону, не совпадало ни с одним вариантом.

За дверью был просторный холл с высокими потолками — не просто помещение, а жилое пространство.

Дом.

Скорее даже особняк: большой, дорогой, продуманный до мелочей. Всё современное, строгое, аккуратное. Тёмное дерево, ровный свет, каменные стены и огромные окна, за которыми пока ничего нельзя было разглядеть.

— Это что?.. Мы в чьём-то элитном коттедже? — первым озвучил Рон.

Формулировка точная.

Дом явно создавался для длительного проживания: просторная кухня с островом, встроенная техника, новая мебель, столовая с длинным массивным столом и удобными стульями.

Кофемашина — даже рабочая.

Я машинально отметил это, словно наличие кофе могло хоть что-то исправить.

Мы пошли дальше: гостиная с глубокими диванами и экраном во всю стену, комната отдыха с приставками, VR, старыми игровыми автоматами и аэрохоккеем.

Кто-то тихо присвистнул.

Я — нет.

Чем комфортнее обстановка, тем выше цена.

— Хм. Заманчиво. Но вряд ли просто так, — сказала Рэйвен. Она провела ладонью по спинке дивана, проверяя материал.

Я был с ней согласен: за всё нужно платить.

Наверху оказались спальни — отдельные, даже именные. Каждому своя комната с кроватью, рабочим столом, ванной и гардеробом.

Я зашёл в свою и остановился на пороге.

Да, это моя.

Цвета, расстановка, освещение, даже постельное бельё — всё совпадало с моими привычками. Не с квартирой один в один, а с тем, как я сам выбрал бы оформить комнату, если бы меня спросили.

Будто кто-то давно за мной наблюдал.

Это не радовало, а настораживало.

— Пугающе мило, — заметила Сэнди, заглянув через моё плечо. — Если это ловушка, то привлекательная.

В доме было всё: сауна, бассейн, тренажёрная зона, комнаты отдыха — уровень хорошего закрытого отеля.

Но были и закрытые части: коридоры, упирающиеся в запертые двери с одинаковыми табличками:

«Зона заблокирована. Доступ откроется позже».

— Ну вот и начинается, — пробормотал Исаак.

— Мы и не сомневались, — отозвалась Лика.

Мы осматривались внимательно, стараясь запомнить планировку. Это не было местом отдыха — скорее удобной и продуманной базой.

Или клеткой с мягкими стенами.

Нам дали всё, что нужно, чтобы восстановиться, подготовиться или медленно сойти с ума в комфорте.

Когда обход закончился, организм наконец решил, что с него хватит.

Меня повело: зрение поплыло, ноги стали чужими, веки налились тяжестью. Я ухватился за спинку ближайшего кресла, но пальцы почти не слушались.

Я устал, и удар по голове наконец дал о себе знать.

Мысль «умру» мелькнула спокойно, почти сухо.

Рановато.

— Калем? — Рэйвен оказалась рядом сразу и придержала меня за локоть. — Только не вздумай умирать. Сейчас найдём, чем перевязать тебе голову.

— Я видел медпункт. В конце коридора! — крикнул Рон и сорвался с места.

— Будь добр, принеси аптечку, ладно? — сказала Рэйвен, уже усаживая меня в кресло.

Оно оказалось мягким — я буквально утонул в нём. Мысли рассыпались, осталась только боль в голове, ровная и мерная, как тиканье часов.

Я перестал сопротивляться и просто сидел.

Рон вернулся быстро, прижимая к груди белую пластиковую аптечку.

Рэйвен работала молча и точно: обработала рану, остановила кровь, перебинтовала голову плотно, но без лишней боли. Только один раз задержала руку на секунду дольше, когда салфетка пропиталась красным, и сразу продолжила.

Будто ничего не произошло.

— Хочешь обезболивающее? — спросила она.

— Обойдусь.

— Точно?

— Точно. Если станет хуже — возьму сам.

— Сам? — она тихо хмыкнула. — Ты еле сидишь. Не геройствуй.

Каждое слово отдавалось в висках. Я поморщился и прикрыл глаза.

— Говори тише, пожалуйста.

— Поняла, — ответила она уже без подкола. — Пойдём, отведу тебя в комнату. Отдохнёшь.

Она взяла меня под руку уверенно, без суеты. Я не стал спорить — в этом не было жалости, просто нормальная помощь, которую иногда приходится принимать.

Рэйвен довела меня до двери, дождалась, пока я доберусь до кровати, коротко хлопнула по плечу и ушла.

Жест простой. Почти дружеский.

Я не переодевался, не думал и не прокручивал произошедшее.

Просто рухнул на кровать и провалился в сон.

Очнулся часов через пять.

Без снов — в голове просто выключили питание, а потом снова включили. Тело ломило, голова ныла тупо и настойчиво, будто кто-то методично бил изнутри молотком. Хотелось исчезнуть хотя бы на минуту — этот мир был резким и громким.

Я поднялся не сразу. Сначала сел на краю кровати, упёрся локтями в колени и подождал, пока комната перестанет качаться. Потом дошёл до шкафа.

Внутри была одежда: не моя, но новая, чистая, подобранная по размеру. Я выбрал сине-серое худи и чёрные джинсы. Кроссовки сидели так, словно уже были разношены под меня.

Значит, и это просчитали.

Мысль вернуться в кровать была соблазнительной, но лежать дальше — плохая идея. Если что-то происходит, лучше знать об этом.

Дверь закрылась за мной почти бесшумно. В коридоре стояла настороженная тишина — такая бывает в фильмах за секунду до неприятного момента.

В животе громко заурчало. Я двинулся к кухне, таща себя шаг за шагом: ускорюсь — рассыплюсь. По дороге посмотрел на часы — десять вечера.

Отлично.

Пять часов проспал, а ощущение, будто очнулся через неделю.

На кухне, разумеется, кто-то был. За столом сидела Лика и спокойно ела бутерброд так, будто мы не в ловушке между мирами, а в обычном доме после тяжёлого дня.

Услышав шаги, она подняла голову и отложила еду на тарелку.

Я был не готов к разговорам.

Я был готов к еде.

— О, привет. Ты уже встал?

— Ага.

Я подошёл к холодильнику. Хлеб, колбаса, сыр, чай — и действовал на автомате. Сделал бутерброд, налил чай и сел за стол подальше от неё.

Терпеть не могу, когда во время еды кто-то лезет с вопросами.

— Ты такой хмурый. Калем, да?

— Ага.

— Совсем неразговорчивый. Почему?

Я медленно вдохнул и поставил кружку на стол чуть аккуратнее, чем хотелось.

— Можно я просто поем в тишине?

— Можно, я просто спросила.

Вот именно. И можно было на этом закончить.

Я доел бутерброд и допивал чай, когда она снова заговорила:

— Как твоя голова?

— Нормально.

— Сухо как-то.

— Могу воды налить. Будет мокро.

Она хихикнула.

Я — нет.

— На самом деле, — продолжила Лика уже серьёзнее, подперев щёку ладонью, — я понимаю, почему ты не хочешь общаться. Ты никому не доверяешь. Я тоже. Но в такой ситуации полезно иметь союзников. А мы с тобой, мне кажется, похожи.

Вот этого я и ждал.

И именно этого не хотел.

— Я не «не доверяю», — сказал я тихо. — Мне просто всё равно. На попытки сблизиться, на психологию и на поиск похожести. Мы всё равно в одной команде, потому что выбора нет. Этого достаточно. Не надо делать из этого что-то большее.

Лика выпрямилась. Улыбка с её лица исчезла, но взгляд она не отвела.

Я допил чай и встал.

— И ещё. Не говори больше, что мы похожи. Это лишнее.

Я молча вымыл посуду. Лика ничего не ответила. Отлично. Значит, услышала.

И именно в этот момент на кухню ввалилась Сэнди — сонная, растрёпанная, в пижаме с пончиками. Она остановилась в дверях, посмотрела сначала на меня, потом на Лику и нахмурилась.

— Что за шум, а драки нету?

Я понял, что на сегодня лимит общения исчерпан. Вытер руки, молча прошёл мимо неё и вышел.

Разговоров с меня более чем хватило.

В коридоре я почти сразу услышал странный шум: низкое гудение, резкие выкрики, эмоциональные всплески — где-то рядом работала приставка, а кто-то всерьёз воспринимал происходящее на экране.

Игровая комната.

Я дошёл до двери и остановился. Через приоткрытую щель было видно, как Рон и Исаак рубятся во что-то на плойке. Названия игры я не знал, но по их лицам и крикам было ясно: что-то агрессивное и явно не для расслабления.

Я не стал заходить — просто посмотрел пару секунд и уже собирался уйти, когда обернулся и едва не врезался в Рэйвен.

Она стояла у меня за спиной неизвестно сколько времени, скрестив руки на груди.

Я вздрогнул.

— Чёрт, ты меня напугала.

Я машинально схватился за голову — от резкого движения боль сразу вспыхнула заново.

— Прости, — сказала она, прищурившись. — Чего подглядываешь? Тоже поиграть хочешь?

— Не-а. Услышал шум, решил проверить. Думал, может, кого убивают. Оказалось — судя по крикам, просто Рон проигрывает.

Она хмыкнула, подошла к двери, приоткрыла её и спокойно, но достаточно громко сказала:

— Вы бы потише. Разорались на весь особняк.

— Сорян! — крикнул Рон, даже не повернувшись. — Тут просто мясо пошло!

— Просим прощения! — бодро добавил Исаак. — Минут десять — и всё!

— Ага. Спасибо.

Рэйвен закрыла дверь и повернулась ко мне.

— С головой как?

— Болит, — ответил я резче, чем хотел. — И характер от этого портится. Прости. Не хотел срываться на тебя.

Она чуть заметно дёрнула плечом.

— Ничего. Я понимаю. У самой башка трещит после такого. Пошли, перебинтую заново.

Я не стал спорить — просто кивнул и пошёл следом.

В медпункте она работала спокойно и уверенно: движения чёткие, без суеты. Только каждый раз, когда бинт касался крови, пальцы у неё на миг становились жёстче — она замечала это и тут же ослабляла хватку.

Раньше я бы решил, что она просто собранная. Теперь начал сомневаться: иногда люди выглядят спокойными именно потому, что хорошо умеют прятать обратное.

— Почему ты вообще с этим возишься? — спросил я вдруг.

Сам не до конца понял зачем.

Она приподняла бровь, не отрываясь от бинта.

— Странный вопрос. Мы все в одной заднице. Если не помогать друг другу — шансов ноль. Да и если не я, ты всё равно ни к кому не пойдёшь. Упрямый ты.

Пришлось признать — попала точно.

— Вообще-то я планировал героически страдать в одиночестве, — пробормотал я. — Но ты вмешалась.

— Трагедия. Хочешь — могу добить. Бинты сниму, скажу, что так и было.

— Нет уж, оставь. Привык уже. Почти как в санатории.

— С бесплатными побоями и отсутствием нормальной еды?

— Ну да. Полный пакет.

Она фыркнула — на этот раз не сдержалась.

Пока она закручивала бинт, в голове снова всплыл тот образ: Рэйвен, вся в крови, смотрит прямо на меня и просит не дать ей умереть.

Я до сих пор не понимал, что это было. Возможное будущее, симуляция, предупреждение, издевательство этого места или образ, собранный из моих страхов после её исчезновения.

Но знал другое: это ещё вернётся. Хотя бы во сне.

— Нам надо держаться вместе. Хотя бы сейчас, — продолжала Рэйвен, не замечая, что я замолчал. — Постарайся влиться в команду. Не обязательно дружить. Просто не ссориться. Ты не фанат новых знакомств, я тоже. Но если это шанс что-то изменить, от него нельзя просто отмахнуться.

К сожалению, она была права.

Но сближаться я не собирался — сотрудничество, и только. Чужие проблемы и так весят достаточно.

— Кстати, — неожиданно добавила Рэйвен, — я тут кое-что поняла. Мы можем менять свои комнаты.

— В смысле? Мебель переставлять?

— Нет. Комната подстраивается под мысли. Хочешь пляж с пальмами — щёлкаешь пальцами, и будет тебе личный курорт. Снаружи всё то же самое. Меняется только внутри.

— Как в дурацкой сказке, — нахмурился я. — И как ты это выяснила?

— Случайно.

— Конечно. Ты случайно зашла, случайно подумала, случайно создала пляж. Бывает.

— Именно. Я вообще очень везучая.

Она завязала последний виток бинта и отступила на шаг, проверяя результат.

— Если что — заходи. Повязки поменяю. Не кусаюсь, кажется.

— Запишу где-нибудь: «Рэйвен не кусается». Полезная информация. Ты кому-нибудь об этом говорила?

Она покачала головой.

— Нет. Не успела.

Странно.

И зачем нам такая функция? Магический бонус? Вряд ли. Скорее приманка: сделай себе уютный мирок, расслабься, забудь, зачем ты здесь.

Подозрительно удобно.

Ладно. Проверю позже, ради эксперимента.

Я поднялся и подошёл к окну. До этого момента даже не задумывался, что там может быть, — и замер.

За стеклом тянулся лес: тёмные силуэты деревьев, качающиеся ветви, глубокая ночная линия горизонта.

— Это вообще реально?.. — выдохнул я. — Мы что, в каком-то магическом симуляторе?

Пейзаж выглядел знакомым, хотя я точно никогда здесь не был. Будто магия собрала всё, что подсознательно вызывает доверие.

Или тревогу.

Или сразу оба чувства.

Какой уютный ад.

Очень надеюсь, никому не придёт в голову отправить нас туда за грибом бессмертия или камнем просветления в рамках испытания.

Я и так на нуле.

— Тут ещё библиотека есть, оказывается, — сказала Рэйвен, встав рядом у окна.

— Серьёзно? Я не заметил.

— Да. Со второго этажа вход. Большая и с витражами. Я туда заглядывала.

— Ты, смотрю, успела обойти всё, пока я спал как убитый.

Она чуть улыбнулась и прислонилась плечом к оконной раме.

— Ага. Хотя не всё так радужно. Некоторые зоны закрыты. И это напрягает.

— Что именно?

— Сам факт. Значит, есть что скрывать.

— Или кто-то просто не успел убраться к нашему приезду, — пробормотал я. — Представь: магический особняк, а пыль в углах. Несолидно.

Она фыркнула.

— Ты сейчас серьёзно про пыль?

— Я серьёзно про то, что, если уж нас сюда затащили, могли бы хотя бы ковры постелить. Босиком ходить холодно.

— Босиком он ходит. Ты вообще в обуви спишь, по-моему.

— На всякий случай. Вдруг эвакуация.

Она вдруг замолчала и быстро оглядела комнату, будто что-то заметила краем глаза.

— Смотри.

Рэйвен резко дёрнула меня за рукав и указала на стену.

— Что?

Я посмотрел — обычная стена, мятная, ровная, без дефектов.

— Присмотрись. Видишь линии?

Я уже хотел сказать, что она себя накручивает, но в следующий миг заметил: в толще стены проступали тонкие светящиеся жёлтые полосы, почти прозрачные, как нити под кожей. Они тянулись от пола вверх, изгибались, переплетались и уходили за дверь.

— Что за…

Мы вышли в коридор и пошли вдоль стены. Теперь, когда я их увидел, они стали ярче — светящаяся сеть тянулась по коридору и уходила под одну из запертых дверей.

— Рэйвен, как ты вообще это заметила?

— Случайно.

— Опять?

Я посмотрел на неё. Она пожала плечами.

— Глаз зацепился. Сначала подумала — трещина.

— Случайно глаз зацепился за почти невидимые магические линии. Ну да. Я тоже так иногда делаю. По вторникам.

— Ты их прямо сейчас в упор не увидел, — парировала она.

— Неправда. Я бы увидел. Через пару лет. Может быть.

Я бы сам не заметил, и это тревожило больше всего. Линии будто были спрятаны так, чтобы взгляд просто скользил мимо них.

Значит, дом — не просто декорация.

— Скажи честно, — произнёс я, продолжая смотреть на свет под дверью. — Как ты оцениваешь наши шансы?

Она задумалась.

— Рано делать выводы. Это было вступление, самый простой уровень. Но шанс есть. Кто-то точно дойдёт.

Она посмотрела на меня.

— А ты?

Я давно это прокручивал, поэтому ответ был готов.

— Если судить по первому впечатлению, думаю, дойдёшь ты. Я. И, если повезёт, Рон. Остальные — под вопросом.

Она нахмурилась.

— Жёстко.

— Реалистично. Сэнди импульсивна. Лика непонятна. Исаак… — я на секунду задумался. — Такие люди либо вытягивают команду, либо топят её. Пока не ясно.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

— Во впечатлении — да. Оно может измениться. И, думаю, ты тоже понимаешь, что одной веры в команду будет мало.

Она промолчала.

— Ты хочешь сохранить равновесие, чтобы группа не развалилась раньше времени. Это правильно. Я могу говорить неприятные вещи, если они понадобятся. Тебе не придётся одновременно всех успокаивать и резать им правду в лицо.

Она долго смотрела на меня, потом отвела взгляд к запертой двери.

— Спасибо, Калем.

Одного слова хватило.

Она не обязательно была со мной согласна. Но поняла, что я имел в виду.

— Тогда попробуем сделать из этого бардака рабочую команду, — сказал я и протянул руку. — Без иллюзий.

Она на мгновение замерла, посмотрела сначала на мою ладонь, потом на меня.

— Звучит так, будто ты уже всё решил за остальных.

— Нет. Просто не собираюсь притворяться, что мы внезапно стали большой дружной семьёй.

Она усмехнулась и пожала руку.

— Ладно. По рукам. Но списывать людей после первого впечатления я не собираюсь.

Я заметил, как в её взгляде что-то едва заметно дрогнуло.

— Пока не докажут, что это ошибка, — добавила она. — Нас всего шестеро. Выводы будем делать по поступкам.

Похоже, поэтому её сейчас и слушали: она давала людям шанс.

Я, видимо, должен был следить, чтобы этот шанс не стоил нам жизни.

Мы разные. Но направление пока одно. Возможно, сработаемся.

— Калем, слушай… — Рэйвен вдруг замедлила шаг, собираясь сказать что-то важное.

Не успела.

Из-за поворота донеслись быстрые шаги, и через секунду оттуда вылетела Сэнди, едва не врезавшись в нас. Она резко затормозила, взмахнула руками, восстанавливая равновесие, и прижала ладонь к груди.

— Ой! Простите! — выпалила она, запыхавшись, словно бежала наперегонки с собственными мыслями. — Я, короче, не туда свернула. Тут всё какое-то странное. Комнаты местами меняются. Я уже третий раз мимо одной и той же вазы прохожу!

Она тараторила быстро, почти без пауз — будто боялась, что, если замолчит, дом снова что-нибудь переставит у неё за спиной.

— А вы чего тут делаете?

— Тоже заблудились, — спокойно ответила Рэйвен, даже не моргнув.

Я покосился на неё.

Про нити — ни слова.

Правильно. Сэнди сейчас только новой загадки не хватало.

— Ну капец, да? — Сэнди фыркнула и махнула куда-то вглубь коридора. — Пошли тогда вместе искать выход. А то будем тут до утра шастать как тупые NPC.

И, не дожидаясь ответа, уже скрылась за углом с полной уверенностью, что мы пойдём следом.

Отлично.

Минус один разговор.

Я бросил взгляд на Рэйвен. Она едва заметно выдохнула и пошла вперёд.

Ладно. Значит, не сейчас.

Мы быстро нагнали Сэнди. Она шла вприпрыжку, будто мы не в магической ловушке, а на экскурсии с бесплатным доступом к гардеробу.

— Рэй, глянь на мою пижамку! — Она хлопнула в ладоши, развернулась на пятках и закружилась. — Сама нашла! Тут столько шмоток, я как в бутике побывала!

Розовая пижама с пончиками.

Да, не заметить её было трудно.

— Ага. С пончиками, — отозвалась Рэйвен с лёгкой усмешкой. — Очень мило.

— Мило?! — Сэнди драматично вскинула руки к потолку. — Это ультра-мило! Ты вообще видела текстуру? Она объёмная! Ты что, даже не переодевалась?

— Лень, — пожала плечами Рэйвен.

— Лень?! — Сэнди ахнула так, словно услышала ересь. — Даже в потустороннем особняке надо держать лицо! Мало ли кого тут встретишь!

И с важным видом пошла дальше, задрав нос.

Я плёлся позади, слушал этот поток и думал только об одном: как эти двое вообще уживаются в одной реальности?

Хотя в этом было что-то странно нормальное.

Почти домашнее.

Я, конечно, никому бы в этом не признался.

Глава 8. Магия как психология души

*От лица Рэйвен*

Сэнди ведёт себя наивно, словно мы идём не к возможной гибели, а на школьный спектакль. Радуется пижамке, восхищается особняком с бассейнами, саунами и уютными кроватями, и для неё всё это — настоящая жизнь.

У меня так не получается.

Меня пугала не сама опасность. Хуже было то, что ничего не понятно: нельзя прикинуть, что будет через час, день или неделю, нет даже схемы, от которой можно оттолкнуться.

Теперь остаётся только ждать следующего хода этой безумной игры. Думать, строить версии и надеяться, что нам хотя бы намекнут, куда смотреть.

Можно было бы забить — сделать вид, что всё временно, что мы просто застряли в затянувшемся квесте, но на кону желание.

Такие вещи просто так не обещают.

Это место — с мягкими креслами, полной кухней, тишиной и комфортом — слишком хорошее, чтобы быть правдой. Как последний ужин перед казнью. Нам дали передышку, иллюзию уюта, и, возможно, она сломает кого-то быстрее, чем любое чудовище.

Я ещё не готова умирать. Рано, много не сделано. И другим сдохнуть я тоже не позволю.

Даже если кто-то кажется обузой…

Нет. Нельзя так думать.

Если нас всех выбрали, если каждый прошёл первую симуляцию, значит, в каждом есть что-то полезное. Что-то, что сработает в нужный момент.

На этом и буду держаться.

Если первая часть была одиночной — проверить нас по отдельности, — то следующая почти наверняка будет командной. Это напрашивается само собой. Нам дадут задачу, которая либо сплотит, либо окончательно порвёт тонкие нитки, только начавшие между нами натягиваться.

Рациональный ход: разделить или объединить, вытащить слабости, проверить связи.

И если мы не научимся работать вместе, кто-то точно не дойдёт до конца.

— Рэээй, ну ты такая серьёзная, аж тошно на тебя смотреть! — проворковала Сэнди, весело подпрыгивая рядом, пока мы шли по коридору к спальням.

— Ну не смотри. — Я даже не повернула головы. — А вообще ты права. Я вымоталась. Пора бы спать. Ты как?

— Ага, уже поздно. Я, конечно, дрыхла часик, но организму нужен нормальный отдых. Особенно если завтра нас снова погонят от каких-нибудь чудищ…

Она резко остановилась. Подошвы её тапок тихо скрипнули по полу.

— Кстати! А ведь не все рассказали, что у них было на первом Испытании. Стесняются, что ли?

— Скорее, ты просто не спрашивала, — вставил Калем раньше, чем я успела открыть рот.

— Ну кстати да… А ты чего видел, а?

И вот у Сэнди уже новый объект допроса.

Что ж, Калем, тут я тебе не помощник. Разбирайся сам.

Он бросил в мою сторону короткий, очень красноречивый взгляд. В нём читалось простое человеческое: спаси меня от этого стихийного бедствия.

Ага. Конечно.

Находи общий язык, родной. Даже вмешиваться не стану.

Похоже, я всё-таки ужасный человек.

— Рассказывай давай, что видел, грубиян! — хихикнула Сэнди, пристроившись рядом и заглядывая ему в лицо. Она явно наслаждалась его раздражением.

— Во-первых, я не грубиян. Во-вторых, я не обязан делиться всем, что пережил. Особенно если это личное. И в-третьих — отстань, ладно?

Калем говорил ровно, но по голосу было слышно: терпение держится на честном слове.

— Лучше Рэйвен поспрашивай. Она же твоя лучшая подружка. Я уверен.

Ах ты гад.

Решил перекинуть её на меня? Ну да, мы же теперь команда, а значит, вся социалка автоматически моя проблема.

Потом припомню.

— Рэээй, а ты что видела? Рон говорил, что попал в какой-то пустой город!

— Было дело. Я тоже оказалась там. Долго шлялась одна, потом случайно наткнулась на Рона. Вдвоём мы, можно сказать, разобрали половину района по кирпичикам. Выбрались, когда прыгнули с крыши.

Я говорила спокойно — скрывать особо нечего.

Ну, почти.

— ОФИГЕТЬ! — Сэнди аж подпрыгнула. — А не страшно было прыгать с крыши?!

— Было. Но стоять там до конца жизни выглядело ещё хуже.

— И Рон сам согласился?

Её глаза стали размером с блюдца.

Я не сдержала лёгкий смешок.

— Согласился — громко сказано. Скорее решил, что оставаться одному ещё хуже. Гарантий, что мы выживем, всё равно не было. А мне-то что — терять особо нечего.

Ложь.

Я краем глаза уловила реакцию Калема. Он чуть замедлил шаг, и на секунду в его лице мелькнуло что-то между раздражением и почти злостью.

Потом всё исчезло.

Ну-ну, Калем. Ты правда думаешь, что я ничего не замечаю? Замечаю. Просто не всегда считаю нужным озвучивать.

Мы дошли до комнат. Я коротко кивнула Сэнди, потом ему.

— Спокойной ночи, дети хаоса.

И, не дожидаясь ответа, зашла к себе и закрыла дверь. Только после этого позволила себе нормально выдохнуть и прислониться к ней спиной.

Проснулась на рассвете.

Пять утра.

Какого чёрта?

Нос уловил неладное раньше, чем мозг окончательно включился: в воздухе висел запах гари.

Дым.

Я резко села на кровати.

Серьёзно?

Напялила тапки, распахнула дверь — и в лицо хлынул густой чёрный дым. Коридор затянуло так, будто мы внезапно оказались на съёмках дешёвого триллера.

Прекрасно.

Пожар.

Вот чего нам ещё не хватало для полного комплекта.

Прижав рукав к носу, я почти на ощупь двинулась в сторону кухни — тянуло именно оттуда. Когда добралась, увидела распахнутые настежь окна и Исаака, мечущегося по помещению с видом человека, который уже мысленно написал завещание.

Больше всего он напоминал курицу, внезапно осознавшую, что духовка — не её союзник.

— Что, мать твою, случилось?! — Я схватила его за предплечье и развернула к себе.

— Ой… ну… короче… — Он запнулся и виновато покосился на духовку. — Я хотел сделать вам сюрприз. Пирог. Пока все спят… И он, эм… слегка сгорел.

Он сказал это с таким лицом, что в другой реальности его, возможно, можно было бы пожалеть.

Но не в этой. Не в пять утра.

— Ты хотел нас угробить пирогом, придурок?!

Приличные слова в голове закончились сразу. Остался только чистый, ясный гнев.

Дальше всё пошло по списку: газ перекрыть, угольный труп пирога выкинуть, вытяжку включить, окна открыть ещё шире.

Дым начал понемногу уходить, но голова уже успела закружиться.

Доброе утро, Исаак.

Очень доброе.

На шум начали подтягиваться остальные.

— Что случилось?! — Сэнди кашляла и озиралась, прижимая ладонь ко рту.

Я молча вытолкнула вперёд Исаака. Пусть сам выкручивается.

— Ну… для начала — доброе утро! — Он попытался улыбнуться.

О господи.

— Так, ясно, — Рон пересёк кухню, даже не поморщившись. — Судя по лицу Рэйвен, виновник найден. Вопрос другой: всё ли цело? Я ещё не готов терять этот райский уголок из-за сгоревшей выпечки.

Началась экстренная ревизия: плита, духовка, мебель, проводка — всё, что хотя бы теоретически могло пострадать.

Доброе утро, мать твою.

И именно в этот момент раздался знакомый механический голос системы — без намёка на сочувствие:

— Обнаружено повреждение нескольких генераторов в подвальном отсеке. Необходим срочный ремонт.

И сразу после этого — щёлк.

Свет во всём доме погас.

Теперь у нас ещё и тьма в придачу.

Несколько секунд никто не говорил. В сером утреннем свете из окон лица остальных выглядели особенно недовольными.

— А где тут подвал? — Рон оглядывался так, будто подвал мог сам выйти навстречу. — Этот особняк — лабиринт. Мы его будем искать до старости. Я не готов состариться в пижаме.

— Не драматизируй, — вздохнула я, вспоминая карту особняка, которую видела в библиотеке. Тогда я не вникала, просто скользнула взглядом. — Я за картой. Осмотрите первый этаж. Спуск логичнее всего искать там.

Я уже была у двери, когда за спиной раздались знакомые шаги.

Конечно, Калем.

— Ты идёшь с таким видом, словно знаешь, что делаешь.

— В библиотеке есть карта особняка. — Я даже не обернулась.

Он просто кивнул и пошёл следом.

Калем вообще часто выглядит так, будто заранее согласен с моими мыслями. Хотя, скорее всего, просто экономит слова.

На втором этаже было заметно светлее. Дым сюда почти не добрался, а большие окна щедро впускали утренний свет.

Библиотека встретила нас всё той же плотной тишиной и запахом старой бумаги, смешанным с чем-то сладким и пряным. Древесина полок будто впитала десятки лет чужих тайн.

Я сразу направилась к нужной секции.

Та самая книга лежала на месте. Я открыла её на нужной странице и развернула сложенную внутрь плотную вкладку со схемой.

— Вот. Это, по идее, подвал… — Я указала на странную метку, выжженную на карте.

Калем нахмурился и наклонился ближе, почти касаясь меня плечом. Провёл пальцем вдоль линии.

— Погоди…

Я невольно замерла.

Только сейчас поняла, насколько близко он стоял. Между нами оставалось каких-то несколько сантиметров — достаточно, чтобы чувствовать тепло его руки рядом и едва заметное движение воздуха, когда он дышал.

Странно.

Раньше Калем воспринимался скорее как мрачный предмет интерьера: всегда где-то рядом, молчит, смотрит исподлобья и иногда выдаёт что-нибудь раздражающе разумное.

А сейчас внезапно оказался живым человеком. Высоким. Тёплым.

Я чуть отодвинулась, будто просто хотела лучше рассмотреть карту. Очень естественно. Абсолютно ничего подозрительного.

Калем перевернул вкладку. На обороте здание раскрывалось изнутри, показывая скрытую архитектуру.

— Это внешний план. Видишь? Вход в подземную часть — во дворе, у юго-западной стены.

Он повернул голову ко мне, ожидая ответа, и наши взгляды на секунду встретились слишком близко.

Я первой посмотрела обратно на карту.

Да что со мной вообще.

— Вижу, — сказала я чуть быстрее, чем собиралась.

Тонкий зигзаг вёл к массивной двери в каменной кладке.

— Только один вопрос… — Я прищурилась, старательно сосредоточившись на схеме. — Кто вообще умеет чинить генераторы? Я точно нет. Устрою разве что фейерверк.

— Я попробую, — отозвался Калем, не дожидаясь конца фразы. — Вряд ли это стандартная система. Надо смотреть. Исаак точно не вариант. Рон, возможно, шарит. Узнаю. А ты пока поищи что-нибудь в книгах. Есть ощущение, что генераторы тут не совсем из нашего мира.

— Ты читаешь мои мысли.

— Иногда они у тебя довольно громкие.

Я покосилась на него. Калем едва заметно усмехнулся, аккуратно вынул вкладку из креплений, ещё раз сверился с маршрутом и направился к выходу.

Я несколько секунд смотрела ему вслед.

Потом раздражённо выдохнула и вернулась к полкам.

Вот ещё не хватало.

И вот я осталась одна.

Библиотека в полумраке выглядела совсем иначе — почти живой.

Тишина здесь ощущалась не пустотой, а чем-то плотным и вязким. Пространство не просто молчало — прислушивалось.

Полки уходили вверх, под потолок, который терялся во мраке. Лестницы с резными перилами медленно скользили вдоль стен сами по себе.

Книг — сотни, если не тысячи.

Большинство стояли спокойно, но некоторые едва заметно мерцали краями обложек, как старые лампы перед смертью. На отдельных полках попадались тома без названий, с пустыми корешками. Такие особенно неприятно тянули взгляд.

Я пошла вдоль рядов, проводя пальцами по переплётам.

Некоторые книги были тёплыми. У одной по обложке медленно шла тонкая золотая линия — ровно, размеренно, как пульс.

Ладно.

Значит, магия тут не декорация. Она вшита в стены.

Интересно, что из этого реально полезно, а что просто красиво пугает.

Взгляд зацепился за корешок:

«Энергетические структуры и источники питания».

Я уже потянулась к книге, когда заметила другую.

Она выбивалась из общего ряда — массивная, тёмная, тяжёлая даже на вид. Её специально поставили так, чтобы мимо невозможно было пройти.

Я взяла том в руки — и в ту же секунду он начал увеличиваться. Переплёт резко потяжелел, книга выскользнула из ладоней и с глухим ударом рухнула на пол.

— Да ты издеваешься…

Метр на метр, не меньше.

Я попыталась приподнять её за край — бесполезно.

Значит, читать придётся прямо здесь.

Переплёт был из плотной тёмной кожи, по краям тянулась витая золотая рамка. В центре переливалась всеми цветами радуги надпись:

«Справочник магических навыков. Том I».

Том первый.

Естественно.

Потому что нормальная книга никогда не бывает одной.

Я машинально огляделась в поисках остальных томов, но ничего похожего рядом не увидела. Похоже, стартовый комплект — учебник для новичков или способ сломать психику с первых страниц.

Я присела рядом и открыла первую страницу.

Оглавление было внушительным: основы магии, виды и школы, способы применения, энергетические контуры, опасности и ограничения, запретные практики, магия как психология души…

Вот это уже интереснее.

Я сразу перелистнула туда.

Страница была чуть шершавой, а буквы выглядели так, будто их не напечатали, а вдавили в бумагу.

«Магия — не внешний инструмент, а продолжение внутреннего.

Она рождается не из слов или жестов, а из самой сути человека: мыслей, переживаний, желаний. Сила заклинаний напрямую связана с душевной целостностью мага. Чем яснее он понимает себя, тем чище поток энергии.

По этой причине два мага никогда не будут одинаковыми. Даже при одинаковом обучении их дар раскрывается по-разному — как отпечаток личности.

Магия склонна усиливать то, что в человеке уже есть. Злость, страх, одержимость, травма могут исказить заклинания и сделать их опасными как для окружающих, так и для самого мага.

Ввиду высокой эмоциональной синхронизации обучение магии запрещено несовершеннолетним. Лица младше восемнадцати лет считаются потенциально нестабильными и могут стать источником неконтролируемых последствий. Любая попытка использовать магию в этом возрасте требует контроля, надзора и, при необходимости, блокировки каналов доступа».

Я медленно выдохнула.

То есть магия — это не «сила».

Это ты сам, только без фильтра.

Очень обнадёживающе.

Я пролистнула дальше: таблицы, схемы, диаграммы — всё сухо, чётко, почти по-медицински. Книга не романтизировала магию, она её вскрывала.

Мысли начали складываться сами собой.

Если всё это правда, то первое Испытание уже было связано с магией. Просто никто из нас этого не понял. Нас проверяли не на силу — нас смотрели изнутри.

Страхи, реакции, личные пределы.

Психологический ад с бонусами.

Мило.

— Эу!

Я дёрнулась так резко, что едва не врезалась лбом в полку.

— Рон, твою мать…

Он виновато поднял руки.

— Ой, сорян. Ты чё читаешь?

— Что-то, после чего людям обычно нужна терапия. — Я постучала пальцем по обложке. — А ты здесь зачем?

Он завис на секунду, потом просиял:

— А! Точно. Калем сказал, ты нашла книгу про генераторы. Он отправил меня за ней.

Я уже успела забыть, что у нас дом без света, а не литературный клуб.

Поднялась, вернулась к полке и достала нужный том.

— Держи.

Рон тут же начал листать его прямо на ходу, как ребёнок, нашедший коробку с запрещёнными игрушками.

— Спасибо! Потом расскажешь, что ещё тут есть?

— Если дом раньше не сгорит — конечно.

— Супер!

И умчался обратно.

Я проводила его взглядом. Ещё немного — и начну вздрагивать от любого внезапного звука.

Вернулась к книге и перелистнула дальше.

Новый раздел:

«Классы и подклассы магических способностей».

«Магия принимает не только форму энергии, но и структуру. Она группируется в классы, каждый из которых отражает врождённые черты личности, склонности и образ мышления мага».

Логично.

Значит, даже сила тут выдаётся с характером.

Один пункт сразу бросился в глаза:

Метаморфы / Перевёртыши / Мимы.

Я углубилась в текст.

«Метаморфы — маги, способные менять внешний облик. Их сила тесно связана с внутренней гибкостью, умением подстраиваться и желанием быть кем-то другим.

Формы проявления: превращение в животных, копирование внешности других людей, создание новых образов.

У таких магов часто отмечаются высокая эмпатия, размытое самоопределение либо глубокое принятие собственной изменчивости.

При частом использовании силы возможны потеря контакта с собственным я, амнезия, фиксация на отдельных образах».

Я поморщилась.

Неприятная способность. Полезная и опасная одновременно, и явно не для устойчивой психики.

Кто-то из нас вполне может оказаться таким.

Я сразу оборвала эту мысль.

Потом.

Перелистнула дальше.

Стихийники. Маги эмоций. Иллюзионисты. Призыватели. Некроманты. Целители — вплоть до восстановления утраченных конечностей, если верить книге.

Я листала дальше, пока взгляд не зацепился за раздел с тёмной окантовкой и подписью готическим шрифтом:

«Запрещённые техники».

Ну, поехали.

Первой шла Космическая магия. Название красивое, почти романтичное.

Описание — нет.

«Класс признан разрушительным. Владение даёт доступ к силам, способным искривлять пространство, управлять звёздами и спутниками, создавать тёмную материю и открывать нестабильные разломы. Был запрещён после Чёрной Сингулярности 4783 года, унёсшей жизни миллиона существ».

Хороший способ начать раздел о запретах.

Но дальше стало интереснее.

Следующий класс выглядел так, будто его пытались переименовать несколько раз подряд.

Наёмник — Киллер — Арсенал — Манооружейник.

Даже авторы не могли решить, как это правильно назвать.

Ниже шло предупреждение: жирный шрифт, красная подчёркнутая строка.

«Подлежит немедленному уничтожению. Маг данного класса нестабилен, склонен к прогрессивному психозу. Имеет доступ к безграничному арсеналу магического оружия, создаваемого из чистой маны. Способен превращать собственное тело в носитель разрушения.

На поздних стадиях развивается мания величия, паранойя и неконтролируемое стремление к убийству. До сих пор не найден способ остановить носителя этого класса без потерь».

Я откинулась назад и уставилась в страницу.

По спине прошёл холодок.

Пиздец, ну и способность.

Я невольно перебрала в голове нашу компанию. Кто из нас мог бы таким оказаться?

И ещё хуже: что, если такой класс пока просто не проснулся?

Ниже шла вставка, стилизованная под газетную вырезку. Бумага даже выглядела иначе: серая, шершавая, с бледной печатью.

«Последний манооружейник: интервью перед казнью».

Из архива Залога Безопасной Магии, 34/5.

«Последний носитель класса Манооружейник был уничтожен в прошлом году. Перед казнью он согласился на короткое интервью. Ниже представлены выдержки, одобренные Советом. Остальные материалы засекречены».

Я поморщилась.

Уже звучит мерзко.

Вопрос 1:

— Джек, подтвердите: вы действительно были манооружейником?

Ответ:

— Был. Только изначально — нет. Я Ассасином начинал. Всё изменилось в один момент. Никто не предупредил, никто не сказал: «Слушай, а ты в курсе, что твой класс сейчас переключится?» Просто раз — и всё. Спонта-а-анно.

Он явно растянул это слово. Так и напечатали, с длинным «а».

Я сразу отметила главное: класс может измениться сам.

То есть вся эта стабильность — сказка для успокоения.

Вопрос 2:

— Как вы поняли, что класс изменился?

Ответ:

— Я почувствовал сразу. Меня загнали в угол. Я был на грани смерти. Не осталось сил, не осталось шансов. Я почти смирился… Но потом внутри что-то щёлкнуло. Я подумал: «Я не готов умирать сейчас». И всё изменилось.

Мана исчезла, но пришла другая сила. Позже я понял: это была моя собственная жизнь. Я сжигал себя изнутри, чтобы выжить. После того раза я уже никогда не чувствовал себя по-настоящему живым.

Я замерла на секунду.

То есть они буквально платят собой.

Вопрос 3:

— Считаете ли вы уничтожение манооружейников справедливым? Может ли носитель такого класса жить обычной жизнью?

Ответ:

— Может. Если от магии откажется. Совсем. Проблема-то не в силе. Проблема — в триггере. Ты создаёшь оружие, когда чувствуешь любую угрозу. Даже если на тебя просто косо посмотрели.

А ещё эта магия — она как наркотик. Ты сильный, нужный, непобедимый, и тебе это нравится всё больше и больше.

Сначала убиваешь, чтобы защититься. Потом — чтобы контролировать. А потом — просто потому, что можешь.

И знаешь, что самое паршивое? Рассудок уходит не сразу. Сначала уходит человечность. А рассудок остаётся и смотрит, как ты превращаешься в чудовище.

Я дочитала до конца и не сразу перелистнула страницу.

Вот это уже по-настоящему жутко.

Не монстр или древнее зло — просто человек, который постепенно начинает считать насилие нормой.

Внизу мелким шрифтом:

«С 4985 года все подозреваемые в склонности к данному классу подлежат немедленному изъятию и изоляции. Методики подавления недоступны».

Пальцы похолодели.

Кто-то из нас теоретически может оказаться таким. Просто пока ещё не дошёл до своего «щелчка».

Я пролистнула дальше и наткнулась ещё на один фрагмент того же интервью. Бумага здесь была пожелтевшей, а края выглядели так, будто их когда-то подпалили.

Вопрос:

— Что бы вы хотели сказать будущим носителям класса «Манооружейник»?

Ответ:

— Да я бы много чего сказал, только всё равно вырежут. Вы же понимаете.

Он усмехнулся — так и написано: «усмехнулся». Без уточнений, но ясно, что невесело.

— Ладно. Попробую. Я хочу пожелать таким, как я, только одного — света. Просто права жить. Я всё ещё верю — может, наивно, — что когда-нибудь найдут способ удерживать нас в границах разума, чтобы мы не сгорали.

Пока это роскошь.

Всё, о чём я мечтаю, — чтобы мы однажды могли просто жить как обычные люди. Без страха, что однажды проснёшься, а вокруг — пепел.

Я опустила взгляд.

Стало жаль этого Джека — человека, которому выдали приговор вместе с даром. Судьба щедро вручила силу и тут же выставила счёт.

Создавать оружие из маны на поле боя звучит почти идеально: быстро, удобно, смертельно эффективно.

И абсолютно чудовищно, особенно если каждый раз ты платишь рассудком.

Я бы, конечно, предпочла что-нибудь попроще.

Но это место уже доказало: оно не спрашивает, чего ты хочешь. Если мне выпадет такой «подарок» — что ж, придётся как-то адаптироваться.

В конце концов, главное — знать, чем платишь.

А там уже разберёмся.

Я перелистнула ещё пару страниц и наткнулась на фразу в рамке из выцветших золотых завитков:

«Руки, омытые чужой кровью, никогда не будут по-настоящему чистыми».

— Ну спасибо. Очень бодрит с утра.

Я уже собиралась закрыть книгу, когда на следующей странице прямо у меня на глазах проступила новая строка, словно кто-то только что написал её невидимыми чернилами:

«Забери меня с собой. Положи ладонь на обложку и подержи — я приму нужную форму».

Я уставилась на текст и помолчала пару секунд.

— Ладно. Почему бы и нет.

Закрыла книгу и положила ладонь на переплёт. Том ощутимо нагрелся и начал сжиматься у меня под рукой. Через несколько секунд передо мной лежала уже обычная книга нормального размера — такая спокойно влезет в сумку.

Я невольно усмехнулась.

Похоже, библиотека сама решает, что стоит выносить наружу.

Поднялась, сунула том под мышку и направилась к выходу. Пора узнать, что там с генераторами, и — что не менее важно — найти еду.

Желудок уже минут десять пытался перекричать древнюю магию.

Я вышла из библиотеки и сразу едва не врезалась в кого-то.

— Осторожнее, — сказала автоматически и только потом подняла глаза.

Лика.

Самая тихая и нечитаемая в нашей компании.

Она стояла, сунув руки в карманы шорт, с опущенными плечами и взглядом в пол. Со стороны — спокойная, но в этой неподвижности чувствовалось напряжение.

Я вдруг поймала себя на мысли, что в самом начале, ещё там, в зале, она выглядела иначе. А теперь будто сдулась. Плечи вперёд, голос тише, движений меньше.

То ли устала, то ли перестала притворяться.

Или и то и другое сразу.

— Ты чего здесь? — спросила я, одновременно слыша, как тяжёлая дверь библиотеки почти беззвучно закрывается за спиной.

— Меня попросили тебя позвать, — ответила она негромко.

Голос мягкий, чуть хриплый. Будто заранее привык извиняться за своё существование.

— Пошли, — кивнула я. — На кухне нас ждёт Исааков пирог. Вернее, то, что от него осталось. Судя по запаху, это уже уголовное дело.

Лика дёрнула уголком губ.

— Хотя, если честно, я не собираюсь умирать от кулинарных экспериментов мальчиков. Может, сами что-нибудь приготовим?

Она улыбнулась уже заметнее.

— Давай. Омлет, например. Я умею. Наверное.

— Слово «наверное» меня слегка пугает, но выбора у нас немного.

Мы пошли по коридору, и напряжение между нами понемногу начало таять.

— Слушай… ты ведь Рэйвен, да? — спросила Лика после паузы.

— Да.

— Я просто хотела спросить… Вы с Калемом… ну… вы кто друг другу?

Она запнулась на последних словах и сделала вид, что очень внимательно рассматривает узор на полу.

Я едва не усмехнулась.

Вот оно что.

— Всё проще, чем выглядит. Мы знакомы пару дней. Так что скорее союзники по обстоятельствам. Как и все здесь.

— Угу…

Она кивнула, но тревога из глаз никуда не делась.

— А как думаешь… нас правда будут серьёзно испытывать?

— Думаю, да. Иначе весь этот цирк не имеет смысла. Но если держаться вместе, шансов больше. В одиночку тут никому весело не будет.

Лика снова кивнула, ненадолго отвела взгляд и вдруг чуть ускорила шаг.

Впереди, у поворота, показался Калем.

Она заметила его первой и сразу выпрямилась — плечи ушли назад, подбородок поднялся.

Значит, не всё ещё сдулось.

При нём она, кажется, собиралась в кулак быстрее, чем при ком-либо ещё.

— Калем! — окликнула она, стараясь придать голосу лёгкость. — Ты как раз вовремя. Мы тут с Рэйвен обсуждаем, что без нормального завтрака все наши испытания закончатся раньше, чем начнутся. Ты, кстати, что любишь на завтрак?

Она улыбнулась — чуть заметно, осторожно, явно пробуя почву.

Калем даже не замедлился.

— Еду, — бросил он, проходя мимо. — Без кулинарных сюрпризов.

И всё. Даже взгляда не задержал.

Лика моргнула. Улыбка дрогнула, но не исчезла — просто стала тоньше, как переводная картинка, которую неаккуратно задели рукой. Она замедлилась и снова оказалась чуть позади меня.

Я перехватила инициативу:

— Калем, подожди. Генераторы починили?

— Почти, — ответил он, оборачиваясь. — Рон там колдует. Я за тобой.

— А я там зачем?

— Хотел показать одну вещь.

Я покосилась на него.

Странная формулировка.

Он явно что-то недоговаривал.

— Рэй! — окликнула сзади Лика, пытаясь вернуться в разговор.

Калем снова не отреагировал — даже головы не повернул.

Я заметила, как Лика стушевалась и опустила взгляд.

Ладно. Надо разряжать.

— Вот иду и думаю, — сказала я невинным тоном, — как можно сократить твоё имя, Калем.

— Только не Кал, умоляю, — мгновенно отреагировал он.

— А может, Кам?

Я покосилась на Лику, приглашая присоединиться.

Она поймала мой взгляд и неожиданно рассмеялась. Громко, искренне, на весь коридор.

Я тоже не удержалась.

Калем поморщился, но по губам всё-таки скользнула тень улыбки.

— Не смей сокращать моё имя. И почему Лика смеётся так, будто я бесплатно выступаю?

— А у нас на смех теперь пропуск нужен? — спросила я. — Ты невозможный зануда.

— Вообще-то это была шутка.

— Тогда поздравляю. Ты почти человек.

Он тяжело выдохнул и легко толкнул меня ладонью в плечо, вынуждая сделать шаг в сторону.

— Если продолжишь, я перестану быть таким спокойным, — пробормотал он. — У тебя лучше получается налаживать связи. А я хотя бы прослежу, чтобы этот балаган не развалился сразу.

— Нет, твоя задача — делать вид, что ты умеешь ладить с людьми.

— Не проси невозможного. У меня и так сегодня перегрузка.

Мы почти дошли до лестницы, когда сзади раздался отчаянный вопль:

— ИСААК ОПЯТЬ ГОТОВИТ! ОСТАНОВИТЕ ЕГО! Я НЕ МОГУ!

Сэнди вылетела в коридор, хватая ртом воздух, словно пробежала марафон, а не десять метров.

— Пойдём, Сэн, — сразу сказала Лика, шагнув к ней. — Мы сами разберёмся.

Она посмотрела на меня всего секунду.

— Спасибо. Идите уже. Чините свои генераторы.

И они вдвоём умчались обратно.

Я посмотрела им вслед.

— Как думаешь, какие у них шансы? — спросил Калем, открывая дверь наружу.

— Если Исаак ещё не достал муку как оружие — неплохие.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Он не злой, просто своеобразный. Наверное, хочет доказать, что полезен.

— А я не понимаю людей, которые доказывают полезность порчей продуктов, — отрезал Калем. — Они, между прочим, не бесконечные.

— Проверял?

— Да. Холодильник обновляться не спешит.

— То есть нас раньше убьёт дефицит еды, чем Испытания судьбы?

— На данный момент это самый реалистичный сценарий.

— Да ты оптимист.

— Я воплощение светлой надежды, если ты не заметила.

Впервые я вышла за пределы особняка.

Снаружи всё выглядело почти обычно.

Почти — ключевое слово.

Со всех сторон нас окружал лес: деревья, деревья и снова деревья. Но стоило присмотреться, и привычная картинка начинала рассыпаться на мелочах.

Вот ель — только иголки у неё не тёмно-зелёные, а бирюзовые, почти светятся. Трава местами отливала серебром, а кое-где уходила в фиолетовый оттенок.

Кто-то взял нормальный мир и слегка испортил настройки цвета.

Неприятно, но красиво.

Мы обошли дом и добрались до двери, ведущей в подвал. Она открылась с длинным скрипом, явно недовольная самим фактом нашего существования.

Изнутри пахнуло сыростью и чем-то сухим, терпким: пыльцой, старыми травами или тем, что очень старательно притворялось ими.

Внизу оказался не подвал, а магико-технический цех.

Вдоль стен стояли четыре массивных генератора — по два с каждой стороны. Между ними тянулись толстые кабели и металлические трубы, покрытые влажным налётом.

В центре возвышался огромный синий кристалл. Он светился, но неровно — не пульсировал, а мигал сбивчиво и нервно, как экран, который вот-вот окончательно сдастся.

У одного из генераторов копался Рон — потёртая толстовка, гаечный ключ в руке и выражение лица человека, ведущего личную войну с техникой.

— Эта хреновина вообще не заводится! — заорал он, даже не заметив нас. — Её никогда не включали! Всё в какой-то тине, в водорослях… И это, мать его, подвал! Как, скажите мне, сгоревший пирог мог сюда добраться?!

Он выпрямился, едва не ударившись затылком о металлическую трубу, и продолжил возмущаться без единой паузы.

Человек, которому уже поздно помогать.

— Там просто дым был! Просто кухня! Почему тут всё ломается?! Что у вас за физика в этом месте?! Кто это проектировал, псих?!

Я мысленно сделала шаг назад.

Ещё минута такого напора — и меня бы сдуло потоком претензий к мирозданию.

Но, как ни странно, я была рада его видеть.

В этом мире, где стены светятся, книги разговаривают, а лес выглядит как ошибка дизайнера, Рон оставался собой.

Глава 9. Так будет теперь всегда?

*От лица Лики*

Я шла на кухню медленно. Не как Сэнди, которая умчалась вперёд, будто её кто-то поджёг. Мне было лень. Да и за две минуты вряд ли успеет случиться что-то катастрофическое.

Хотя я всё равно старалась не отставать слишком сильно.

Сэнди уже скрылась за поворотом, но её быстрые шаги ещё разносились по коридору. Пока она шумела где-то впереди, особняк казался чуть менее пустым. Глупость, конечно. Мы знакомы всего ничего. Просто рядом с ней не приходилось вслушиваться в тишину и ждать, когда стены снова начнут вытворять какую-нибудь хрень.

Стоило мне подумать, что ничего катастрофического произойти не успеет, как в нос ударил запах гари.

Понятно.

Исаак снова пытается уничтожить нас изнутри. Начал с кухни.

Я вошла и остановилась на пороге.

Картина маслом: Исаак стоял посреди кухни с сотейником в руках, в котором тлело что-то чёрное и подозрительно живучее. Огонь на плите горел вовсю. Похоже, он хотел сварить карамель, а получил вещество, которое стоило изучать отдельно.

Сэнди уже распахнула окно и размахивала полотенцем, разгоняя дым.

На секунду я подумала о пожаре. Потом — о том, что тушить его, видимо, придётся самим.

— Исаак… что ты делаешь? — спросила я без напора, почти участливо.

Он повернулся с лицом человека, который вообще ни при чём.

— Э-э… еду? — сказал он так, будто сам не был уверен.

— Похоже на то. — Я вздохнула и забрала у него сотейник. — Только давай в следующий раз что-нибудь попроще.

— Я ему говорила, что карамель сложная! — Сэнди высунулась из-за окна. — Но меня никто не слушал.

— Она почти получилась, — возразил Исаак.

Я посмотрела на чёрную массу.

— Конечно. Просто выбрала другую форму жизни.

Сэнди прыснула со смеху и подошла ближе, заглядывая мне через плечо в сотейник.

— Фу. Оно ещё и блестит.

Открыла холодильник. Пустовато. Продукты, видимо, не материализуются по щелчку. Или я просто ещё не нашла нужную кнопку.

Ладно, у меня был план Б: драники. Идеально для утра в магической западне.

— Сэнди, ты как с готовкой? — спросила я, доставая картошку, яйца и всё нужное.

— Ну… ни одной кухни пока не спалила.

— Значит, уже годишься.

— Ура! Повышение!

Она тут же пристроилась рядом. Я дала ей картошку и нож, но через пару секунд всё-таки забрала нож обратно и вручила тёрку. Не потому, что совсем ей не доверяла. Просто Сэнди одновременно рассказывала что-то про свою новую пижаму, размахивала руками и успевала заглянуть в каждую открытую полку.

Рядом с ней было шумно.

Но этот шум почему-то не раздражал. Наоборот, не оставлял места мыслям, которые в последнее время легко заводили меня не туда.

Я забрала у Исаака всё, что он собирался окончательно добить, и коротко объяснила, как пользоваться плитой и здравым смыслом. Иногда мне казалось, что он держит поварёшку как артефакт неизвестного назначения.

Картошку почистили, натёрли, яйца разбили, муку добавили. Сковорода зашипела маслом. Для соуса смешали сметану, чеснок, зелень и лимон.

Сэнди стояла рядом и старательно мешала соус, прикусив кончик языка от усердия.

— Так нормально? — Она поднесла ложку ко мне.

Я попробовала.

— Нормально.

— Просто нормально?

— Очень нормально.

— Вот. Уже лучше.

Она довольно улыбнулась и придвинула миску ближе ко мне, будто мы занимались этим вместе уже не первый раз.

Всё просто.

Запах пошёл такой, что, если кто-то после него не придёт, ему уже ничем не помочь.

Я посмотрела на сияющую Сэнди, на сосредоточенного Исаака и вдруг поймала себя на странной мысли: сейчас всё почти нормально.

Мы заперты непонятно где, но прямо сейчас впереди была не смерть.

Просто завтрак.

Последний драник дожарился. Я переложила его на общую тарелку, а Сэнди тут же отломила маленький кусочек и сунула в рот.

— Горячо! — зашипела она, прикрыв ладонью губы.

— Кто бы мог подумать.

— Зато вкусно!

Оставалось позвать тех, кто возился с генераторами. Судя по отсутствию света, успехов там было немного.

Я уже собиралась выйти, когда снизу глухо бахнуло. Пол ощутимо дрогнул, а посуда тихо звякнула в шкафах.

Из подвала.

Откуда же ещё?

— Ой! Что это было?! — Сэнди подпрыгнула и машинально ухватилась за мой рукав.

Её пальцы сжали ткань крепко, почти до боли. Отпустила она не сразу, а я почему-то не стала обращать на это внимание.

— Похоже, наши инженеры развиваются, — заметил Исаак.

— Или самоуничтожаются, — добавила я.

Мы втроём пошли к лестнице. Сэнди держалась рядом, почти касаясь меня локтем. Обычно люди, которые так быстро сокращают расстояние, раздражают, но с ней было нормально.

По дороге я поймала себя на том, что всё ещё почти никого из них не знаю.

Исаак — ходячая катастрофа с хорошими намерениями. Сэнди — чистая энергия без тормозов. Рона я знала чуть лучше: именно он тогда облил меня энергетиком у магазина.

Обидно ли было? Да.

Важно ли это сейчас? Нет.

Здесь ссориться невыгодно. Мы в ловушке. Я не хочу умирать.

Жизнь у меня и без того не подарок, да и к себе вопросов хватает. Но сдаваться именно здесь было бы глупо. Если есть шанс дойти до конца и загадать желание — я дойду.

А дальше разберусь.

Сэнди что-то рассказывала рядом — кажется, про то, что в её комнате можно создавать новые наряды одной мыслью. Я слушала вполуха, но сам её голос помогал удерживаться в настоящем.

И да, Калем.

Я заметила его сразу, ещё тогда, в зале. Высокий, тёмные волосы, серо-голубые глаза. Лицо уставшее и собранное одновременно. Он смотрел на всех так, словно заранее знал, кто опоздает, кто струсит, а кто первым начнёт паниковать.

Ледяная стена, честное слово. Правда, красивая.

Я пыталась заговорить — он даже не обернулся. Просто прошёл мимо, как мимо мебели.

Обидно? Немного.

Но это не тот случай, когда стоит навязываться. Если захочет — сам подойдёт. А нет — значит, нет.

В подвале пахло сыростью, гарью и чем-то металлическим. Синий кристалл в центре мигал неровно, освещая стены короткими вспышками.

— Рон, ты в порядке? — спросила я, когда мы подошли ближе.

Он лежал на полу, морщась и приподнимая голову. На лбу виднелась ссадина — похоже, в него прилетел осколок.

— Да нормально… Так, слегка приложило.

— В генераторе что-то сорвало. Кусок обшивки вышибло наружу, — спокойно сказала Рэйвен.

Я даже не заметила, где она стояла. Просто в какой-то момент оказалась рядом.

— Рон что-то накрутил. Вот и получил результат.

Сказано неожиданно резко. Но она испугалась, это было слышно. Просто показывала она это как умела.

Рэйвен вообще странная. В хорошем смысле. Какая есть, такая и есть.

Я ей почти завидовала. Мне самой было проще держать всё внутри. Особенно желание, ради которого я собиралась дойти до конца.

Сэнди остановилась рядом со мной и прижала ладони к груди.

— Рон, у тебя кровь!

— Спасибо, Сэнди. Сам бы не догадался.

— Я вообще-то переживаю!

Она шагнула к нему, и я подошла следом. Сэнди тут же отступила на полшага, освобождая мне место.

Интересно, остальные хотят того же, что и я? Или кто-то уже мысленно сдался?

Мы здесь всего сутки, а я до сих пор почти ничего о них не знаю. Ни зачем они пришли, ни что будут делать, когда станет по-настоящему плохо.

Неприятное чувство.

— Чё разлёгся? Тут тебе не курорт, — Калем подошёл к Рону и легонько ткнул носком ботинка в его подошву.

Почти по-дружески.

— А зря. Лучше бы курорт, — протянул Рон, мечтательно уставившись в потолок. — Там хотя бы красивые девчонки, солнце, бассейн… Короче, не пинайся. Я пострадавший.

— Ты бездельник, а не пострадавший, — сказал Калем, но всё-таки протянул ему руку.

— Калем, дай ему хотя бы минуту, — ровно заметила Рэйвен. — Эксперименты с прочностью Рона оставь на потом.

Сэнди захихикала рядом со мной. Её смех отразился от каменных стен, и подвал сразу перестал казаться таким мёртвым.

Калем усмехнулся краем рта.

— Друзья мои! — раздалось сверху. — Торжественно сообщаю: завтрак готов!

Исаак стоял на лестнице и сиял, будто лично спас цивилизацию.

— Мы с Ликой и Сэнди приготовили божественные драники, достойные немедленного обожания!

— Вот от еды я не откажусь. — Рон мгновенно вскочил. — Кто последний — тот лох!

Он рванул вверх, едва не снеся Исаака. За ним понеслась Сэнди, но через несколько ступеней остановилась и обернулась.

— Лик, ты чего? Пошли!

Она смотрела прямо на меня, будто моё присутствие за столом было чем-то само собой разумеющимся.

— Иду, — ответила я.

Сэнди дождалась, пока я поднимусь к ней, и только тогда снова пошла вверх. Исаак двинулся следом, продолжая рассказывать, насколько идеально прожарилась корочка. Рэйвен поднялась за ним.

Позади остались только Калем и я, но всего на несколько секунд.

Перед тем как уйти, я ещё раз посмотрела на подвал. Генераторы. Синий кристалл.

Это место слишком много скрывает. А мы пока даже не понимаем, что именно.

— Лика! — снова донёсся голос Сэнди сверху. — Они сейчас всё сожрут!

Я отвела взгляд от кристалла.

— Уже иду.

И поднялась следом за остальными.

*От лица Рона*

Мы уселись за стол. Я первым делом вгрызся в ещё тёплый драник с каким-то сметанным соусом.

М-м…

Балдёж.

Мягкий внутри, с хрустящей корочкой по краям. Соус вообще огонь — лёгкий, с зеленью, всё как надо. Кто бы его ни мешал, моё уважение.

Я ел молча и сосредоточенно, будто от этого зависело моё выживание. Сэнди уселась рядом с Ликой и сразу подвинула к ней миску с соусом. Та тихо поблагодарила и положила себе ещё ложку.

За столом повисла тишина. Странная, но хорошая. Не та, что давит, а та, в которой наконец можно не разговаривать.

Все разом выдохнули.

И, естественно, именно в этот момент Исаак решил, что миру срочно нужен его голос.

— Неплохо получилось, — сказал Исаак, оглядывая стол. — Особенно для первого завтрака в магической западне.

Я поднял на него взгляд. Началось. Сейчас он точно превратит завтрак в групповую терапию.

— Странно, — продолжил он уже тише. — Вчера мы даже имён друг друга толком не знали, а сегодня сидим за одним столом. Не знаю, хорошо это или просто очень тревожно.

Вилка в руке замерла на полпути ко рту.

— Можно мы просто поедим без разбора символизма? — пробурчал Калем.

По его лицу было видно: на сегодня разговоров о сближении ему уже хватило.

Я его понимал. Еда была хорошей, а разбирать её психологическое значение совсем не хотелось.

— Можно, — Исаак поднял ладони. — Я просто вслух подумал. Молчу.

Рэйвен потёрла висок, молча встала, отодвинула стул и взяла тарелку и чай.

— Я поем у себя в комнате.

И ушла.

Честно? Я бы сделал то же самое, но почти доел, а вставать было лень.

Калем, к моему удивлению, криво усмехнулся. Увидеть его улыбку — всё равно что заметить, как памятник тебе подмигнул.

Сэнди растерянно проводила Рэйвен взглядом. Лика тоже на секунду посмотрела на дверь.

— Она просто устала, — тихо сказала Лика.

Сэнди кивнула, хотя выглядела не до конца убеждённой.

Несколько секунд никто не говорил.

Я снова посмотрел на Лику. Она всё равно оставалась странной. И вопрос «что ты вообще здесь делаешь?» звучал у меня в голове громче остальных.

— Я её всё-таки достал? — не выдержал Исаак, проводив дверь тревожным взглядом. — Не хотел. Надо было правда просто помолчать.

Он выглядел искренне виноватым. И от этого злиться на него было неудобно. Он явно пытался сделать происходящее чуть нормальнее. Просто выбирал для этого самый шумный способ.

— Ну, если честно, когда я ем — я глух и нем, — сказала Сэнди. — Мне нравится, как ты говоришь, Исаак. Это мило. Но иногда ты правда перебарщиваешь.

Лика бросила на неё короткий внимательный взгляд. Будто запоминала, как Сэнди умудряется сказать неприятную вещь и при этом не оттолкнуть человека.

— Понял, — Исаак кивнул. — Если снова понесёт, останавливайте. Я иногда поздно замечаю.

— Да никто не просит тебя исчезать, — буркнул я, доедая последний драник. — Просто дай людям спокойно пожевать, окей?

Калем уже поднялся и ставил тарелку в раковину.

— Пошли, Рон. Генератор ждёт.

Ага. Генератор.

Было бы классно про него забыть, но кто-то же должен заниматься реальностью. Генератор мы с Калемом уже разобрали, и проще было закончить вдвоём, чем объяснять третьему, где что лежало.

Я тоже поднялся из-за стола, но не успел сделать и пары шагов.

По комнате разнёсся механический голос системы. Уже знакомый до скрежета в зубах.

— Добрый день, уважаемые участники. Настало время для следующей части инструкции. Вы уже знаете, что попали на особые Испытания судьбы. В конце каждого из вас ждёт возможность загадать одно любое желание.

Сообщаем: еда в доме самостоятельно не появляется. Чтобы пополнить запасы, вам потребуется отправиться в Межпространственный магазин. Портал в него откроется в ранее заблокированной комнате особняка.

Также информируем: с завтрашнего дня, ровно с 11:00, начнутся Испытания. Рекомендуем подготовиться и отдохнуть.

Каждое Испытание будет уникальным, а местами — необъяснимым. Однако каждый из вас сможет проявить себя и показать, на что способен на самом деле.

Будет сложно.

Возможность перерождения отсутствует. Делайте каждый шаг с особой осторожностью. У вас всего одна попытка остаться в живых.

Остальные инструкции вы получите завтра.

Хорошего дня.

Я так и остался стоять возле стола. Голос лился ровно, будто зачитывал прогноз погоды.

Желания. Испытания. Магазин. Никаких перерождений.

Красиво упакованная угроза.

Потом наступила тишина — такая, что в ушах зазвенело. Система будто специально выдержала паузу, чтобы мы прочувствовали.

Расслабились? А теперь живите с этим.

Ну нет. Умирать — идея так себе, спору нет. Но пугать меня бездушным диктором?

Мимо.

Только сейчас я заметил, что сжал кулаки.

Если это игра — я её не брошу.

Хотя бы из вредности.

Особые Испытания судьбы…

Звучит пафосно.

Ну и ладно. Переживём. Или хотя бы попробуем.

— Ну, чё думаете? — вырвалось у меня.

— Честно? Звучит тухло, — первой отозвалась Лика. — Какой ещё Межпространственный магазин? И к чему вообще готовиться, если у нас, извините, ни хрена нет?

— О, а вдруг там будут прикольные штуки? — тут же оживилась Сэнди. — Артефакты, магические шмотки, зелья…

Лика повернулась к ней. Сэнди сияла так, будто услышала не про смертельные Испытания, а про поездку в торговый центр.

И, судя по тому, как у Лики немного расслабилось лицо, её это почему-то успокоило.

Сэнди помолчала.

— Только денег у нас нет.

Вот именно. Мы тут, по сути, бездомные туристы между мирами.

— То есть магазин открыли, а зарплату нам не выдали, — заметил Калем. — Прекрасная мотивация. Прямо хочется бежать и тратить.

— Может, нам будут платить за прохождение Испытаний? — предположил Исаак. — Ну… логично же. Вознаграждение. Мотивация.

Я кивнул. Звучало правдоподобно.

Хотя доверять логике там, где всё называется «Судьбой», — сомнительное удовольствие.

Я повернулся к месту Рэйвен, собираясь спросить её мнение.

Пусто.

Даже после объявления не вернулась.

Супер.

Она бы наверняка что-нибудь заметила. У неё нюх на детали, как у собаки на сосиски. Пока мы слушаем голос из ниоткуда, она, возможно, уже ищет подвох.

— Можно вам помочь с генератором? — спросил Исаак.

— Нет, — одновременно ответили мы с Калемом.

Редкий момент полного взаимопонимания.

К технике Исаака подпускать нельзя. Он и плиту едва не прикончил. Не хватало ещё, чтобы он добил генератор и отправил нас ночевать в темноте, на свежем воздухе и под стихи.

Мы с Калемом наконец вышли из кухни и снова спустились в подвал.

Там выяснилось, что вся внутрянка генератора забита мутной тиной и липкой пыльцой. Несколько креплений сорвало, но основные детали уцелели. Эта дрянь и душила систему.

Наша задача: вычистить всё дерьмо, закрепить то, что сорвало, собрать генератор обратно, подключить его к светящемуся кристаллу в центре и, если повезёт, получить свет, тепло и иллюзию цивилизации.

Звучало просто.

Такие вещи всегда звучат просто — до первого взрыва.

Мы разложили инструменты: кисточки, веник, тряпки — полный набор борцов с магической грязью.

Я посмотрел на всё это великолепие и хмыкнул.

Да.

Именно так я и представлял себе судьбоносные испытания.

Мечта детства.

*От лица Рэйвен*

Межпространственный магазин, значит.

Я ковырялась в библиотеке уже минут двадцать и постепенно начинала чувствовать себя книжным червём. Иронично, учитывая, что читать я любила, но только когда попадалось что-то интереснее «Справочника по магическим классам» с таблицами на половину страницы.

Здесь это было уже не хобби, а способ не сдохнуть по глупости.

Каждый раздел аккуратно размечен и отсортирован: магия, садоводство, животноводство, что-то подозрительно инженерное. У всего свой цвет, своя эстетика и свой порядок.

Местный библиотекарь явно страдал навязчивой любовью к систематизации и, что хуже всего, имел на это магические полномочия.

Я медленно шла вдоль полок, скользя взглядом по названиям. Ничего даже отдалённо похожего на «Межпространственный магазин» не попадалось.

Может, у него было другое официальное название?

Если бы называла я, получилось бы что-нибудь вроде «Магического торгового центра». Или «Ловушки для доверчивых идиотов» — этот вариант мне нравился больше.

Сколько места он вообще занимает? И какая именно «ранее заблокированная комната» имелась в виду? Их здесь десятки.

Ищи теперь нужную, как в плохом квесте, где подсказки писал человек, искренне ненавидящий игроков.

Прошло больше получаса.

Результат — ноль.

Зато в носу была пыль, а глаза болели так, словно я всю ночь пялилась в экран.

— Рэйвен!

Я дёрнулась, и книга, которую пыталась достать с верхней полки, с грохотом рухнула мне прямо на голову.

Ай.

— Прости! Не хотел напугать! — раздался знакомый голос.

Исаак.

Видимо, вселенная решила, что одной головной боли мне недостаточно.

— Что тебе нужно? — попыталась спросить я спокойно.

Не получилось.

— Ты… поела? — спросил он так искренне, что я на секунду даже растерялась.

Поела ли?

Серьёзно?

— Я не голодаю. Всё нормально, — коротко ответила я, не оставляя ни единого приглашения продолжать.

Он, естественно, приглашение проигнорировал.

— Я видел, что ты ушла раньше всех. Просто, когда человек чем-то увлечён, он может забыть про еду, а потом свалиться в самый неподходящий момент.

Вот сейчас бы кнопку «пауза».

Хотя лучше — «удалить из комнаты».

— Я взяла тарелку с собой. Обморок отменяется, — сухо уточнила я.

— Хорошо. Тогда вопрос снят, — Исаак кивнул. — Я не лезу. Просто проверил.

Я посмотрела на него. Он был абсолютно серьёзен.

Надо же. Отступил с первого раза. Возможно, он всё-таки обучаем.

Я вернулась к полкам.

Исаак не ушёл, но хотя бы несколько секунд молчал. Уже достижение.

Я двинулась вдоль полок. Исаак, разумеется, пошёл рядом и продолжил говорить. Сначала о здоровье, потом внезапно о стоматологии, затем зачем-то перескочил на психологию — всё с заумными словами, тёплой улыбкой и таким выражением лица, будто ещё немного, и он откроет мне истину.

Фокус на книгах. Информация важнее.

— Рэйвен, а что ты про всё это думаешь? — вдруг спросил он.

О. Вопросы. Ну ладно.

— Я нигилист. Ещё вопросы?

Он замолчал. Прекрасно. Благословенная тишина хотя бы на минуту.

— Тогда странно, что ты так упорно ищешь правила, — задумчиво сказал Исаак. — Если заранее заданного смысла нет, зачем тебе всё это понимать?

Он спросил без насмешки. И хуже всего — действительно ждал ответа.

Отлично.

Теперь разговор внезапно стал серьёзным.

— Нигилизм не равен безразличию. Я не обязана верить в высший смысл, чтобы не хотеть сдохнуть.

— Я не об этом.

Исаак посмотрел на полки, затем снова на меня.

— Ты ищешь не просто выход. Ты пытаешься понять правила раньше, чем они ударят по остальным.

Очень хотелось сказать, что он ошибся. Вместо этого я вытащила следующую книгу.

— Не придумывай мне благородные мотивы. Я просто не люблю сюрпризы.

— Может быть, — мягко сказал он. — Или тебе так проще это называть.

Вот теперь он точно договорился.

— Исаак.

— Молчу.

Он поднял ладони и всё-таки замолчал. Наконец-то.

— Рэй, нашла что-нибудь?

Голос Калема.

Слава всем богам этого кривого мира. Моё спасение пришло в синем худи и с врождённым сарказмом.

— Калем! Дружище! — тут же оживился Исаак. — Мы тебя даже не услышали. Ты с новостями?

— Скорее с личным вопросом, — спокойно ответил Калем, скрестив руки. — Хотел поговорить с Рэйвен. Наедине.

Намёк был прозрачнее стекла.

— О! Всё понял! — Исаак несколько раз закивал. — Я ухожу. Буду внизу с девчонками. Мы ещё поболтаем, Рэйвен!

Он исчез так же быстро, как появился. Дверь щёлкнула, и я выдохнула, будто с меня сняли двадцатикилограммовый рюкзак.

— Калем, я тебе должна до гроба.

— Обойдёмся, — усмехнулся он. — Я видел, что он тебя достаёт.

— Давно стоял?

— С момента «тебе так проще это называть».

— И не вмешался? — хмыкнула я.

— Ты выглядела так, будто справляешься. Но ещё минута — и пришлось бы спасать Исаака.

— Справедливо. Он слишком быстро находит чужие больные места. Даже когда вроде бы просто болтает.

Калем тихо усмехнулся и шагнул ближе к полкам.

— Заметил.

— Бесит.

Я снова посмотрела на книги. Их будто стало больше — или я просто устала настолько, что библиотека начала размножаться у меня перед глазами.

— Тут столько всего, а полезного ничего.

— Верхние полки смотрела?

— Я до них не достаю. Пусть судьба решает.

— Надо было сказать. Я бы помог. Хотел назвать тебя табуреткой, но передумал.

— В шутку можно.

— Ты великодушна.

— Не привыкай. А то и тебе кликуху придумаю.

— Чувствую, она будет обидно точной.

Он окинул взглядом верхние полки и нахмурился.

— Похоже, ты права. Ничего стоящего. Ты про магазин ищешь?

— Ага. Хоть что-нибудь про деньги, портал или будущие Испытания.

— Это не интернет, — буркнул он. — Тут не загуглишь.

— Я пробовала создать компьютер у себя в комнате. Он создаётся, но в нём только информация из обычного мира. Толку ноль.

— То есть почти полная свобода, но с ошейником?

— Именно. И это бесит.

Калем кивнул.

— Иллюзия свободы. Самое раздражающее, что можно придумать.

В этот момент хлопнула дверь — в библиотеку кто-то вошёл.

Я выглянула из-за стеллажей.

Сэнди.

И, судя по всему, снова в новом наряде. За последние сутки она переоделась раз десять и искренне наслаждалась бездонным гардеробом своей комнаты.

Следом вошла Лика.

Она остановилась у двери и на мгновение оглядела помещение, прежде чем пройти дальше.

Исаака с ними не было, что странно: обычно он лип к людям с энтузиазмом репейника.

— Обалдеть… — восторженно выдохнула Сэнди, крутя головой по сторонам. — Я тут ещё не была! Это же как в каком-нибудь магическом сериале!

Она сразу шагнула к ближайшей полке. Лика задержалась у соседнего стеллажа.

— Красиво, — сказала она, осматривая библиотеку. — Хотя странно было бы ожидать здесь хаос. Логично, что всё сделано на уровне.

Говорила спокойно, продолжая рассматривать полки и дальние проходы между ними.

Они заметили нас с Калемом и подошли ближе.

— Рэйвен, ну почему ты никогда меня не зовёшь?! — тут же надулась Сэнди. — Я тоже хочу познавать магические тайны. Интриги, расследования, всё вот это.

— Прости, — ответила я, стараясь не звучать резко. — Мне просто легче работать одной.

— Ну ты как всегда… — фыркнула она. — А я вообще-то надеялась встретить здесь красивого библиотекаря. Магического такого, в очках и с загадками.

Лика тихо рассмеялась и прикрыла рот пальцами. Сэнди сразу покосилась на неё с довольным видом, будто именно этой реакции и добивалась.

Я хмыкнула.

А ведь мысль была не такой уж бредовой. В местах вроде этого обычно кто-нибудь да есть: хранитель знаний, смотритель, дух библиотеки… или хотя бы призрачный дед с палкой и пассивной агрессией.

Но, кроме нас, здесь пока никого не было.

И это настораживало сильнее всего, потому что в таком месте пустота редко бывает случайной.

Глава 10. Тайны особняка Избранных

*От лица Рэйвен*

— Тут такие красивые светильники! — Сэнди уже тянулась к одному из них.

Она нажала на металлический завиток у основания, и я почти ждала, что украшение сейчас отвалится у неё в руках. Но вместо этого раздался сухой щелчок.

И всё.

Ни вспышки, ни ловушки, ни торжественного «вы открыли секрет».

Сэнди быстро убрала руку и подозрительно посмотрела на светильник.

— Что за?.. Я что-то сломала?

— Скорее случайно включила.

Я подошла к соседнему светильнику и надавила на такой же завиток.

Тот же щелчок.

Похоже на механизм.

Лика сразу направилась к дальней стене. Калем молча осмотрел ближайшие светильники и тоже начал нажимать на скрытые рычаги.

Щелчок.

Ещё один.

Ещё.

Последний звук оказался громче остальных. Пол под ногами едва заметно дрогнул, и где-то наверху заскрежетало дерево.

Мы почти одновременно подняли головы.

На втором уровне одна из книжных полок медленно отъехала в сторону. Между ней и стеной появилась узкая чёрная щель, которая постепенно расширилась до прохода.

Ну, конечно. Тайная дверь в библиотеке. Кто бы сомневался.

Сэнди первой рванула к лестнице. Мы поднялись следом уже не так торопливо, но тоже явно быстрее, чем собирались.

За полкой оказался тесный коридор, освещённый теми же декоративными лампами. Свет в них был тусклым, золотистым и почти не разгонял темноту впереди. Даже без долгих размышлений становилось понятно: снаружи этой части дома просто не существовало.

Значит, магия. Или архитектор был психом.

Сэнди первой сунулась вперёд и тут же врезалась ладонью во что-то невидимое.

— Ай! — Она отдёрнула руку и потрясла кистью. — Барьер?

Я осторожно вытянула пальцы вперёд.

Преграда оказалась гладкой и плотной, как стекло. По коже пробежало лёгкое покалывание, а в воздухе на секунду проступила тонкая золотая рябь.

Нас явно не пускали.

— Почему?.. — выдохнула Сэнди, заглядывая в тёмный коридор. — Мы же открыли проход.

— Значит, этого недостаточно, — сказала я. — Или просто ещё рано.

— То есть мы нашли тайник, в который нельзя зайти. Шикарно, — буркнул Калем.

Он подошёл ближе, внимательно осмотрел стены, пол и край отъехавшего стеллажа, будто рассчитывал найти ещё один спрятанный механизм. Потом выпрямился.

— Вернёмся позже.

— Да блин! — Сэнди снова вжала ладони в барьер. Золотая рябь разошлась от её пальцев кругами. — Я теперь спать не смогу. Это же тайный проход! Ну хоть одним глазком!

— Ты уже смотришь двумя, — заметил Калем.

Она обернулась и возмущённо прищурилась.

— Ты понял, что я имела в виду.

— Может, завтра нам что-нибудь скажут, — отозвалась Лика, оглядывая ближайшие стеллажи. — Или здесь есть книга с подсказкой. Хотя найти её среди всего этого…

Она устало выдохнула, но почти сразу снова посмотрела на тёмный проход за барьером.

— А вдруг оттуда вообще что-нибудь вылезет? — добавила она уже тише. — Ну, знаешь, не дверь, а ловушка. Или монстр какой-нибудь.

— Если вылезет — узнаем, — спокойно сказал Калем.

Я коротко кивнула.

— И, возможно, даже успеем пожалеть, что открыли.

Если честно, звучало вполне реалистично. Эта библиотека уже начинала напоминать отдельную цивилизацию со своими правилами, тайниками и явно нездоровой любовью к загадкам.

В этот момент по всему дому вспыхнул свет. Лампы под потолком загорелись одна за другой, а где-то в стенах низко загудела заработавшая система.

Значит, Рон всё-таки вернул питание.

— Кстати, я вообще-то шёл сказать, что мы почти всё сделали, — внезапно вспомнил Калем. — Пока ты тут закопалась в книгах и мило проводила время с Исааком.

Я медленно повернула к нему голову.

«Мило проводила время с Исааком» — это когда тебя удерживают в разговоре силой случайных терминов и чужого энтузиазма.

— Вообще-то Исаак… вроде неплохой, — вмешалась Сэнди. Она наконец отлепилась от барьера и поправила рукав. — Ну, по-своему. Он милый. Просто иногда перегибает. Если бы кто-нибудь мягко объяснил ему, где грань…

Она говорила искренне.

Я сильно сомневалась, что у Исаака вообще была встроенная функция распознавания границ.

Я снова коснулась барьера.

На этот раз ощущение изменилось. Вместо покалывания по ладони разлилось тепло — спокойное, едва заметное. Будто касаешься не стены, а чего-то живого, что просто не хочет тебя впускать.

— Руку оторвёт, — невозмутимо заметил Калем.

Я повернулась к нему.

— Это ты сейчас пошутил? Что дальше — начнёшь улыбаться людям?

Он посмотрел на меня с лицом человека, который уже жалеет, что вообще заговорил.

— Не перегибай.

— Поздно. Я всё слышала.

Я убрала руку. Золотая рябь быстро исчезла, и барьер снова стал невидимым.

— Ладно. Пошли искать комнату с порталом. До завтрашнего утра надо успеть понять хоть что-нибудь. Желательно полезное.

На этот раз никто не спорил.

Хороший знак.

Или все просто устали.

Мы снова обошли особняк, теперь внимательнее, чем в первый раз. Проверяли коридоры, таблички и двери, которые раньше не поддавались. За одной из них наконец раздался тяжёлый внутренний щелчок.

Я нажала на ручку.

Дверь медленно открылась.

За ней оказался огромный каменный зал с высокими сводами — больше похожий на древний храм, чем на часть жилого дома. По стилю он напоминал место, в котором мы очнулись после первых симуляций. Только здесь сверху лился тёплый, почти солнечный свет.

Красивый до подозрительности.

Я ему не доверяла.

Мы вошли внутрь. Наши шаги гулко разнеслись между колоннами.

Потолок оказался стеклянным, пронизанным тонкими переливами магии. По нему, стенам и колоннам тянулись светящиеся нити энергии.

Те самые.

Только здесь они уже не пытались скрываться. Сеть была видна полностью: линии сходились в центре зала, переплетались над полом и уходили куда-то под каменные плиты.

Дом явно жил своей жизнью.

И мне всё меньше нравилось ощущение, что мы здесь не гости, а объекты наблюдения.

В центре зала стояла высокая каменная кафедра. На ней лежала закрытая книга в тёмном переплёте, а за ней мерцал голубой портал.

Без надписей.

И, конечно же, без инструкций.

Его поверхность медленно колыхалась, словно вертикальная вода. От портала тянуло прохладой, и по коже сразу прошли мурашки.

— А чего не позвали? — раздался за спиной голос Рона.

Мы обернулись. Он стоял в дверях с грязными руками и разводами тины на толстовке.

— Я, между прочим, питание вернул, а вы тут без меня загадки разгадываете. Нечестно.

— Мы только нашли комнату, — ответила я. — Собирались всех позвать. Приведи, пожалуйста, Исаака.

— Есть, капитан.

Он шутливо приложил два пальца к виску и тут же исчез за дверью.

Сэнди вышла почти в центр зала и медленно покрутилась вокруг себя, рассматривая колонны и стеклянный потолок.

— Здесь так красиво… Атмосфера просто волшебная.

— И подозрительная, — тихо сказала Лика. Она не приближалась к порталу, предпочитая держаться ближе к стене. — Чувствую, это только начало. Потом здесь будет ещё сотня таких порталов.

Калем ничего не сказал. Прошёл вдоль ближайшей колонны, провёл взглядом по светящимся линиям и остановился возле кафедры, не касаясь ни её, ни книги.

Он просто стоял и смотрел по сторонам, ожидая подвоха даже от стен.

И, если честно, я его понимала.

Глава 11. Шаг в неизвестность

*От лица Рэйвен*

Когда Рон вернулся с Исааком, я подошла к кафедре и только тогда заметила, что книга раскрыта.

Ещё минуту назад она лежала закрытой, но теперь нужная страница была открыта. Кто-то заранее знал, что мы сюда придём. Впрочем, после всего увиденного это почти не удивляло.

Бумага старая, пожелтевшая. Текст аккуратный, выведенный от руки.

«Избранные, мы рады приветствовать вас здесь.

Если вы добрались до этой комнаты, значит, всё идёт согласно замыслу, а поток времени не был нарушен.

В этой книге будут появляться подсказки и тайные знания, которые пригодятся вам в будущих Испытаниях. Не рассчитывайте получить прямые ответы.

Берегите книгу как зеницу ока. Она бумажная, и второго экземпляра не существует.

Первое Испытание судьбы, ожидающее вас завтра, — одно из самых сложных на начальном этапе. Оно подобрано специально для вас: под ваши характеры и взаимоотношения.

Количество участников: все.

Шанс погибнуть: невелик.

Суть: проверка устойчивости команды.

Удачи».

Я перечитала написанное дважды. Потом ещё раз задержалась на второй строке.

«Поток времени не был нарушен».

Интересно, что должно произойти, чтобы его нарушить. И почему они вообще решили об этом упомянуть.

Ощущение осталось мерзкое. Нас вели по заранее рассчитанной схеме и каждый раз сообщали только то, что требовалось для следующего шага. Выбор вроде оставался, но рамки уже поставили за нас.

Отдельно раздражала фраза «шанс погибнуть: невелик». Обычно именно так и говорят перед тем, как кто-то всё-таки умирает.

Оставшийся день тянулся вязко и почти бессмысленно. Кто-то пытался выжать из книги скрытый смысл. Кто-то ушёл в библиотеку искать хоть что-нибудь полезное. Кто-то решил, что лучший способ подготовиться к смертельным Испытаниям — поспать.

Возможно, не худшая стратегия.

На следующее утро, в 10:55, мы снова стояли в том же зале. Те же стены. Те же нити света под стеклянным потолком. Всё вокруг выглядело спокойно.

Как перед грозой.

Голубой портал Межпространственного магазина всё ещё мерцал за кафедрой. Проверять его на себе мы пока не стали: еды до утра хватало, денег не было, а отправлять кого-то первым без уверенности, что портал выпустит обратно, никто не захотел.

Накануне я вытащила из одного библиотечного ящика кинжал. Возможно, декоративная игрушка. Возможно, нет.

Я всё равно оставила его при себе.

Я не боец и прекрасно это понимала, но иногда даже бесполезная железка даёт пару секунд. А пара секунд может решить очень многое.

Ровно в 11:00 воздух на свободном участке зала перед кафедрой задрожал. Светящиеся нити на стенах вспыхнули ярче и потянулись к одной точке.

Перед нами раскрылся ещё один портал.

Жёлтый, плотный, насыщенный. Похожий на солнечный свет, из которого зачем-то вытащили всё тепло.

Он возник отдельно от голубого. Два прохода в разные части неизвестности.

Очень удобно.

Сразу же заговорила система:

«После входа в портал пути назад не будет. Вернуться вы сможете только после завершения Испытания.

Места, куда вы будете перемещены, являются магическими симуляциями. Они не связаны с реальностью, однако все последствия реальны. Смерть в симуляции равна смерти здесь.

На первых этапах вы получите необходимые предметы и, возможно, подсказки. Это временная мера.

Со временем у каждого из вас пробудятся магические способности. Используйте их с умом.

Каждое Испытание проверяет одно из качеств.

Сегодняшнее — командная работа.

Удачи, Избранные».

Голос смолк.

Портал едва заметно дрогнул. По его поверхности прошла медленная волна, будто он дышал.

Никто не двинулся.

— Магические симуляции, — хмыкнул Рон. Он наклонил голову, разглядывая жёлтую поверхность. — А если я там себе руку сломаю, то здесь она тоже сломается? Или как?

— Сказали же: последствия реальны, — отозвалась Лика. — Значит, сломаешь.

— Ага, щас. Симуляция — значит, можно ломать стены. Я проверю.

— Рон, не смей, — начала я, но он уже закатывал рукава.

— Да ладно. Если это правда симуляция, то ничего страшного. А если нет — заодно узнаем, что нам врут.

Он шагнул ближе к порталу с таким видом, словно собирался не на Испытание, а сдавать экзамен по материаловедению методом тыка.

— Ты невыносим, — сказал Калем.

— Спасибо, я стараюсь.

Командная работа.

Великолепно. Особенно когда половина группы едва знакома, а вторая уже успела друг друга достать.

Но если пути назад всё равно нет, долго обсуждать было бессмысленно.

— Лучше бы они открыли портал домой, — негромко сказал Калем.

Я покосилась на него.

Обычно он хорошо держал лицо, но сейчас в голосе прорезалось что-то похожее на злость. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел не на нас, а прямо в жёлтый свет.

— Я не готов рисковать жизнью ради чьей-то забавы. Нас никто не спрашивал. У них есть правила, сроки и порталы, а у нас пока ни одного способа отказаться.

— Думаешь, способ появится? — спросила я.

— Если всё это работает по правилам, значит, у системы есть механизм. Механизмы можно обходить.

Он говорил без пафоса и без попытки кого-то убедить. Просто констатировал.

За последние дни я уже успела заметить этот тон. Так Калем говорил, когда переставал спорить с обстоятельствами и начинал искать способ их обойти.

— Порталы открываются по условиям, комнаты разблокируются по сигналу. Значит, механизм можно изучить.

— И ты думаешь, этого хватит?

— Не знаю. Но это лучше, чем просто ждать.

Он посмотрел на портал.

— Начну с первого.

Я ничего не ответила. Не потому, что мне нечего было сказать. Просто в этот момент он был чертовски прав.

Я уже собиралась шагнуть первой, когда Калем положил ладонь мне на плечо.

От неожиданности я замерла сильнее, чем требовалось. Ладонь была тёплой и тяжёлой — слишком настоящей на фоне всего этого магического цирка.

— Не спеши. Мне всё это не нравится.

Его пальцы на секунду сжались чуть сильнее, чем требовалось. Он тоже нервничал. Просто, как и я, предпочитал делать вид, что ничего не происходит.

Я коротко кивнула и постаралась не думать о том, что он всё ещё стоит слишком близко.

— Согласен, мутная тема, — сказал Рон, подходя почти вплотную к порталу. — Какая ещё командная работа? И эта штука нас случайно не убьёт?

— Сейчас проверишь, — спокойно сказала Лика.

И толкнула его в портал. Рон успел только выругаться и схватиться за её рукав. Во вспышке жёлтого света исчезли оба.

Я моргнула. Что это сейчас было?

— Эм… — Сэнди нервно отступила на шаг. — Я так понимаю, теперь наша очередь?

Она посмотрела на место, где только что исчезли Рон и Лика, и уже тише добавила:

— Честно?.. Мне страшно.

Понимаю. У меня самой дрожали колени.

— Я бы сказал, что всё будет хорошо, — Исаак улыбнулся, но слишком напряжённо. — Но после последних суток боюсь давать миру идеи.

Он пытался звучать спокойно. Улыбка сама ему не верила.

— Вот теперь точно страшно, — пробормотала я.

Рядом тихо усмехнулся Калем.

— Уф… Всё. Пошла, — выдохнула Сэнди. Она сжала кулаки, расправила плечи и замерла перед порталом. — Только не отставайте!

Несколько секунд она стояла на месте, глядя в жёлтый свет, а потом всё-таки шагнула внутрь.

Следом отправился Исаак, перед самым порталом заметно замедлившись.

Мы с Калемом остались вдвоём. Ещё несколько секунд стояли молча, будто, если достаточно долго тянуть время, портал сам передумает нас жрать.

— Может, оставим их там? — спросил Калем с кривой усмешкой.

— Исаака — с радостью. Остальных жалко.

— Тогда придётся идти.

Он шагнул почти вплотную к порталу, а я так и осталась стоять на месте.

Мысли метались одна за другой.

Что нас ждёт?

Справимся ли мы?

Почему мне настолько страшно?

Раньше я бы просто пошла вперёд, не задумываясь, не давая себе времени испугаться. Сейчас внутри сидел холодный, животный страх. Настолько честный, что спорить с ним было бесполезно.

Тело уже поняло то, до чего разум ещё не успел дойти.

Там нас действительно могли убить.

— Успокойся, — тихо сказал Калем. — Мы не сдохнем на первом Испытании.

— Убедительно.

— Стараюсь.

Он подошёл обратно и осторожно взял меня под руку, не торопя и не тянув вперёд.

Именно это вернуло меня в реальность сильнее любых слов. Рядом было его плечо, под ногами — холодный камень, а впереди — портал. Всё остальное пока можно было отложить.

Я кивнула.

Сделала один шаг.

Потом второй.

И мы вместе вошли в жёлтый свет.

Глава 12. Среди знакомых стен

*От лица Сэнди*

Ёшки-макарошки… куда мы вообще попали?!

Я резко завертела головой и на секунду даже забыла, как дышать. Нет. Да ну нет. Это же Блок С-9. Та самая карта, та самая столовая из игры про космических предателей. Круглая комната, длинный стол посередине, красная кнопка в центре — даже она на месте. Металлический пол, серо-голубые стены, вентиляционные люки по углам. Всё до последнего болта.

Только теперь это не монитор.

В груди что-то щёлкнуло, и на секунду меня накрыло тёплой волной: вечера с Рэйвен после школы, наушники, крики в голосовом чате, бесконечные обвинения и истерический смех. Мы ссорились, мирились, снова орали друг на друга — и всё это было безопасно, потому что это была игра.

А сейчас меня пробрал холод.

Если здесь кого-то выкинут, никто потом не нажмёт кнопку «начать заново».

Спокойно, Сэнди. Система сказала, что шанс погибнуть маленький. Маленький — это всё ещё не ноль. Спасибо, утешили.

Я быстро огляделась. Справа стояли Рон и Лика, оба ещё немного ошалевшие после портала. Слева — Исаак, Калем и Рэйвен. Все на месте. Никого не размазало по пространству и не потеряло по дороге.

Уже неплохо.

— Ну и что за хрень? — пробормотал Рон, скрестив руки. — Играть вживую, конечно, прикольно, но как это вообще должно работать?

— Столовая, — спокойно сказала Рэйвен, медленно осматривая комнату. — Это точно та карта.

— Да! — Я не удержалась и подпрыгнула. — Рэй, мы же в неё рубились! Я половину уже забыла, но всё равно!

Она коротко кивнула. Вид у неё был такой, будто она уже мысленно отмечала все возможные выходы и прикидывала, где именно нас попытаются убить.

— Превосходно! — Исаак сиял, как ребёнок на экскурсии. — Живая версия «Чужого среди своих»! Главное, чтобы без реальных убийств.

Я нервно хмыкнула.

Очень своевременное уточнение.

— Я вообще не в теме, — осторожно сказала Лика. Она обвела взглядом люки и металлические двери. — Но выглядит тревожно.

— Сначала разберёмся с правилами, — заметил Калем.

— Мы даже правил не знаем. — Рэйвен подошла к красной кнопке и положила ладонь на прозрачную крышку. — Начнём с очевидного.

Она подняла крышку и нажала.

Раздался щелчок. Тот самый звук, от которого у меня внутри всё неприятно сжалось.

Красные лампы под потолком коротко мигнули. Воздух прорезал голос системы — ровный и холодный. Ему вообще было всё равно, что мы сейчас чувствуем.

«Дорогие участники. Добро пожаловать на командное Испытание под названием Сутки до Земли. Сейчас будут озвучены правила.

На этой локации размещены общие задания, обязательные для всей команды. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы их выполнить.

Задания потребуют внимательности, концентрации и слаженной работы. Однако для проверки вашей честности и устойчивости вводится дополнительное условие: в начале каждого часа один из участников случайным образом будет назначаться временным предателем. По истечении часа роль перейдёт к другому участнику.

Предатель обязан создавать помехи, ломать оборудование и запускать доступные ему саботажи. Полный провал команды не считается его личной победой. Независимо от полученной роли вашей общей целью остаётся завершение Испытания.

Каждому игроку выдан многофункциональный наручный браслет. Разобраться с его устройством вам предстоит самостоятельно.

Это Испытание — командное. У вас общая цель: пройти его вместе. Победителей и проигравших в зависимости от полученной роли нет.

Возможные исходы Испытания:

Первый: вы правильно определите текущего предателя и большинством голосов выведете его из активной игры. Это разрешено только в том случае, если никто из участников не вступал с ним в сговор и не нарушал условия честной игры. При верном решении выбывший не погибнет. Если выбор окажется ошибочным, выведенный участник считается погибшим. Испытание продолжится.

Второй: вы выполните все задания за двадцать четыре часа. В таком случае Испытание считается успешно завершённым. Даже при наличии предателя успех возможен, если вы останетесь единой командой.

Третий: вы провалите задания. Если причиной провала станут сговор, намеренная имитация конфликта или попытка обмануть систему, вас ждут последствия».

Пока голос говорил, внутри меня всё медленно скручивалось в узел.

Предатель каждый час. Саботажи. Одна ошибка — и кто-то умрёт. Командная работа, в которой нельзя до конца доверять вообще никому.

А потом из потолка с металлическим скрежетом выехали турели и почти одновременно повернулись в нашу сторону.

Щёлкнули механизмы наведения.

Я замерла, словно меня выключили из розетки.

Теперь нас ещё и держат на мушке.

Просто класс. Я в полном восторге.

Нет.

«Напоминаем: любые попытки вступить в союз с временным предателем, умышленно скрыть его действия или использовать полученную роль в личных целях считаются нарушением. Следуйте правилам. Награду получит вся команда.

Подробности об индивидуальных возможностях вы узнаете в процессе.

Удачи».

Голос смолк. Турели остались на месте, продолжая следить за нами.

Тишина стала густой и неприятной. Мы смотрели друг на друга уже совсем иначе — не как люди, которые вместе попали в беду, а как люди, один из которых через несколько минут может начать топить остальных.

— Ладно, — первой заговорила Рэйвен. Она убрала руку с кнопки и обвела нас взглядом. — Если коротко: либо правильно вычисляем предателя, либо выполняем задания. Не голосуем без доказательств, не устраиваем договорняки и не пытаемся переиграть систему.

— Без самодеятельности, — кивнул Рон. — Иначе нам крышка.

Я сглотнула и посмотрела на остальных. Почему-то именно сейчас, когда правила наконец стали понятны, мне сделалось ещё страшнее.

— Я не хочу умирать, — честно сказала я, и голос дрогнул сильнее, чем хотелось бы. — И не хочу, чтобы кто-то из вас умер. Пожалуйста, давайте без героизма и тупости. Просто… давайте все вернёмся, ладно?

Несколько секунд никто не отвечал.

— Согласна, — первой сказала Лика. Она подняла руку, немного неловко, будто сама понимала, насколько по-детски это выглядит. — Клянусь не нарушать правила. Наша цель — выжить.

— Поддерживаю! — Исаак тоже вскинул руку с таким пафосом, словно вступал в тайный орден. — Клянусь быть честным!

Калем коротко кивнул.

— Просто не выбрасывайте людей без доказательств.

Я тоже подняла руку. Сердце колотилось как бешеное.

— Клянусь делать всё, что смогу. Главное — выбраться. Всем вместе.

Рэйвен усмехнулась и нехотя подняла свою.

— Клянусь не дать предателю угробить команду. Даже если им окажусь я.

Рон помедлил, посмотрел на наши поднятые руки и тоже присоединился.

— Клянусь не подвести.

На секунду стало теплее.

Наверное, глупо, но, когда шесть напуганных людей дают друг другу слово, это всё равно что-то значит.

Снова зазвучал голос системы:

«Обратите внимание на наручные браслеты. Это наша новейшая разработка. Умные часы будут сопровождать вас на протяжении всего Испытания. Они подают сигналы в следующих случаях:

при выборе нового предателя;

при запуске саботажа;

при вызове общего собрания.

Также в браслет встроена карта корабля с отмеченными зонами для выполнения заданий».

Я машинально уставилась на свою руку.

Браслет уже был там — чёрный, аккуратный, плотно обхватывающий запястье, будто всегда на нём находился. Я провела пальцем по гладкому корпусу.

Серьёзно?

И я его даже не заметила?

На экране мигал таймер: 00:00.

Голос продолжил:

«Испытание начинается через три… два… один».

Таймер дёрнулся и побежал вперёд.

Почти сразу браслет коротко завибрировал. На экране вспыхнула надпись:

«Вы — игрок.

Выполняйте задания.

Найдите предателя».

Ну здравствуй, паранойя.

Я подняла глаза на остальных. По их лицам ничего нельзя было понять. Все одновременно смотрели на браслеты и слишком старательно делали вид, что прочитали там что-то совершенно обычное.

— О, класс, — первым отреагировал Рон. — Уже начали? Кто куда?

— Куда-нибудь подальше от тебя, — спокойно сказала Лика, глядя на свой браслет.

В ту же секунду над её запястьем развернулась голограмма карты.

Чего?!

— Как ты это… — Я тут же начала тыкать в свой экран. — А, вот! Есть!

Над ладонью вспыхнула такая же схема. Голубые линии сложились в план корабля, а несколько помещений подсветились жёлтым.

Подозрительно удобно.

— Ты меня просто ненавидишь, — вздохнул Рон. — Может, уже хватит?

— Это ты меня при всех опозорил.

— Нет, ты меня!

— Ага, конечно.

Вот и началось.

Если мы продолжим в том же духе, системе даже напрягаться не придётся — сами друг друга сожрём.

Ладно, Сэнди. Собралась. Задания, выживание, никакого детского сада.

Пока никто не выглядел подозрительным. Ну… больше обычного.

— Карта немного другая, — заметила Рэйвен, подходя ближе ко мне.

Я увеличила схему пальцами.

Точно. Центральная столовая теперь соединялась с четырьмя коридорами, а на карте появились новые зоны: спальни, душевая и несколько маленьких технических помещений. Медблок остался на месте.

Слава всему святому.

Медблок — это обычно сканер, пробирки и минимум беготни.

— Сначала распределимся, — сказала Рэйвен. — Не толпимся в одной комнате, но и не уходим слишком далеко. Если увидите саботаж или что-то подозрительное — не пытайтесь геройствовать в одиночку.

Калем уже изучал карту.

— У меня задания возле реактора. Пойду туда.

Один. Конечно, один. Потому что зачем пользоваться командной работой, если можно уйти мрачно страдать самостоятельно?

Рэйвен тоже это заметила.

— Далеко не уходи и ничего не запускай без остальных.

— Я умею читать инструкции.

— Иногда я в этом сомневаюсь.

Он ничего не ответил и направился к выходу из столовой.

— Я тогда гляну админку, — прикинул Рон, рассматривая жёлтые отметки. — Она рядом. Потом склад зацеплю.

— У меня навигация и загрузка данных, — сказала Рэйвен. — Сначала проверю ближайшую точку.

Она убрала голограмму и почти сразу исчезла в одном из коридоров.

— Лика, пойдёшь со мной в медблок? — спросила я.

— Давай, — кивнула она. — Ты хотя бы ориентируешься, а я тут за минуту потеряюсь.

— Эм… а мне куда? — неловко спросил Исаак, продолжая вертеть браслет на руке. — Я тоже хочу быть полезным.

— Найди кого-нибудь, кто пошёл один, — предложила я. — Лучше всё-таки держаться парами. Если ты, конечно, не предатель.

— Да-да. — Исаак театрально развёл руками. — Самый коварный злодей корабля! Пойду проверю свет.

— Может, не надо? — хмыкнул Рон. — После твоего пирога у нас уже полдома вырубило.

— Это была ароматическая катастрофа, а не саботаж! — возмутился Исаак. — Ладно, ничего трогать не буду. Просто посмотрю.

— Это ты сейчас обещаешь нам или системе? — спросил Рон.

Исаак задумался.

— Всем сразу.

Наконец мы разошлись.

Я шагнула в коридор вместе с Ликой. Дверь столовой закрылась за спиной с тяжёлым металлическим звуком.

Медблок был впереди, отмеченный на карте жёлтой точкой, а где-то на краю сознания уже неприятно зудела мысль: всё слишком спокойно.

А такое обычно добром не заканчивается.

Глава 13. Первый час

*От лица Сэнди*

Медблок выглядел почти как в самой игре. Те же койки, те же серые стены, тот же глухой верхний свет — кто-то хотел сделать помещение стерильным, а вместо этого случайно добавил тревоги. Пол светлый, почти зеркальный: посмотришь вниз и увидишь собственное лицо. Не лучший момент для саморефлексии.

Оборудование, правда, отличалось. Один прибор оказался тем самым сканером, почти один в один как в игре, только здесь он был горизонтальным — не нужно стоять, а можно было спокойно лечь. А вот второй выглядел как полноценный лабораторный стол: пробирки, мензурки, колбы и прочая стеклянная красота.

О. Ну здравствуй, родная стихия.

Лика подошла к сканеру, наклонилась к экрану и нахмурилась.

— Сэнди, глянь… Тут сканирование длится тридцать минут.

— Чего?! — Я тут же подскочила ближе. — Почему так долго?

— Без понятия. По инструкции нужно просто лежать и не двигаться полчаса.

— Волшебно. Лежать и переосмысливать жизнь.

Я развернулась к лабораторному столу. Там действительно лежала инструкция, а все задания оказались связаны с химией. Наконец-то. Хоть где-то я не бесполезна.

— Сразу предупреждаю. — Лика подняла руки. — На меня не рассчитывай. В химии я как свинья в апельсинах.

— Отлично. Тогда ложись на сканер и не мешай учёному творить.

— Принято, командир.

Она фыркнула и улеглась на кушетку. Сканер загудел, экран ожил, по нему побежали какие-то графики и цифры. Я даже всматриваться не стала. Если мне однажды придётся лечить людей по этим линиям, заранее перед всеми извиняюсь.

Первое задание гласило: «Смешайте два раствора и получите ярко-синий осадок».

Классика. Раствор соли меди плюс гидроксид натрия. Я быстро отыскала нужные колбы, смешала содержимое, и через секунду в пробирке появился красивый голубой осадок. Даже немного успокаивает.

Следующее: «Вызовите бурное выделение газа».

Перекись водорода и катализатор. Добавила одно к другому — смесь зашипела, запузырилась и полезла вверх густой пеной. Вот это уже веселее.

Третье задание: «Получите невидимые чернила и проявите написанное».

Лимонный сок, стеклянная палочка, бумага. Я вывела несколько букв, осторожно подогрела лист над плиткой, и на нём проступила коричневая надпись.

— Красота, — пробормотала я. — Спасибо, школа. Никогда не думала, что скажу это без сарказма.

Время шло неожиданно быстро. Лика лежала молча и иногда моргала, глядя в потолок. По монитору рядом с ней продолжали бежать непонятные цифры, но красным ничего не мигало, а значит, паниковать пока было рано.

Четвёртое задание гласило: «Определите кислотность образцов с помощью индикатора».

Лакмус, капля сюда, капля туда. Синий — щёлочь, красный — кислота, фиолетовый — нейтральная среда. Готово.

Я начала убирать стекло на место и даже успела подумать, что всё идёт подозрительно гладко. На таймере сканера у Лики оставалось меньше двух минут.

И именно в этот момент всё вырубилось.

Свет исчез мгновенно. Оборудование щёлкнуло и умерло вместе с ним. Темнота навалилась плотная, будто её специально хранили в шкафу до нужного момента. Сердце неприятно дёрнулось. Браслет одновременно завибрировал, но я почти на автомате ткнула в экран и первым делом включила фонарик.

— Фух… Спасибо, цивилизация.

— Это что сейчас было?! — возмутилась Лика, резко садясь. — Только не говори, что я зря полчаса здесь лежала!

Она тоже включила фонарик и направила луч на сканер. Тот выглядел так, будто уже никогда и никого не собирался сканировать.

— Надеюсь, результат сохранился…

Лика прищурилась и посмотрела на меня.

— Это ведь не ты всё вырубила?

— Ты серьёзно? Я тут колбочки гладила, а браслет вообще не трогала. А ты полчаса лежала как музейный экспонат.

Хотя её браслет всё это время оставался на запястье. Теоретически одного нажатия могло быть достаточно.

Прекрасно. Паранойя уже работает.

Лика несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула и открыла карту.

— Пошли разбираться.

Я кивнула. Калем ушёл один, Рэйвен вообще где-то пропала, Рон и Исаак бродили неизвестно где. Подозрительными сейчас выглядели все. Включая Лику. Включая меня — с её точки зрения.

Мы вышли из медблока и направились через моторный отсек. Вокруг было пусто, темно и тихо. Луч фонарика светил так жалко, будто сам боялся происходящего, а я дважды едва не навернулась на совершенно ровном полу.

И тут браслет завибрировал.

«Саботаж. Повреждение реакторного контура. Аварийное отключение электропитания».

— ЧТО?!

— Видела? — Лика показала мне экран.

Она всё это время находилась рядом и физически ничего не трогала. Но запустить саботаж, скорее всего, можно было прямо с браслета, поэтому полностью исключать её всё равно нельзя.

Мы сорвались с места и побежали к реактору. Рядом с ним находилась небольшая техническая комната со щитками, откуда доносились удары и отборный мат.

Внутри уже стояли двое. Рон копался в открытом щитке и ругался так вдохновенно, будто вырос внутри электроподстанции. Исаак маячил рядом с лицом человека, который очень хочет помочь и именно поэтому особенно опасен.

— Давай я хотя бы подержу фонарик! — настаивал он.

— Не лезь, — рявкнул Рон. — Я твоей криворукости не доверяю больше, чем своей. Стой на месте и просто не дыши.

Я подошла ближе.

— Значит, вы оба оказались здесь.

Рон махнул рукой, даже не обернувшись.

— Я свет пошёл проверять. Прибежал — уже всё дохлое. Этот появился через минуту.

— Я был неподалёку, — быстро добавил Исаак. — Услышал шум и решил помочь.

Очень удобно.

Я переглянулась с Ликой. Слова не понадобились. Кто-то из этих двоих подозрительно удачно оказался рядом с местом саботажа.

И хуже всего было то, что оба выглядели одинаково подозрительно.

*От лица Рэйвен*

В этот час я не предатель. Прекрасно. Значит, можно без лишней суеты осмотреться и посмотреть, кто как себя ведёт: кто мечется без причины, кто подозрительно исчезает, кто переигрывает в полезность. Иногда виноватого выдаёт не само действие, а слишком старательная попытка казаться невиновным.

Я сразу свернула к навигации — в противоположную от остальных сторону. В таких местах обычно дают самые простые и быстрые задания.

Обычно.

Минут через двадцать я всё ещё воевала с одним и тем же пультом.

— Грёбаный пульт управления… Сука… Ну настройся уже, идиотская хреновина, — прошипела я сквозь зубы.

Рядом никого. Можно выражаться честно.

Каждый раз, когда я почти выравнивала маршрут, система тут же всё сбивала. Где-то оставалась мелочь, которую я упускала: один неверный рывок, один недожатый миллиметр. Спросить бы кого-нибудь — некого. На карте не видно, кто где, ждать случайной помощи бессмысленно, а мозг уже начинал тихо закипать.

Ладно. Меняем задачу.

Следующий терминал выдал: «Скачать данные». Я приложила браслет к панели. Экран ожил, загрузка поползла вперёд. Почти как в игре, только до отвращения реалистично.

Пятнадцать минут.

— Да вы издеваетесь.

Я села прямо на пол у стены, чтобы не отходить от панели, прислонилась затылком к холодному металлу и вытянула ноги.

Сижу. Думаю.

Есть у меня подозрение, что предатель — Калем. Молчит, смотрит, слишком многое замечает. Эта мысль раздражала сильнее остальных: из всех возможных вариантов именно его мне хотелось исключить первым.

Хотя, если честно, сейчас я сама сидела одна в тёмном углу, без свидетелей и с кислым лицом. Со стороны подозрительнее уже некуда.

Нет. В первый час мы никого не вычислим. Это разминка, психологический прогрев. Задания специально растянуты до абсурда — их явно составлял человек, которому нравилось раздражать других. С тонкой душевной организацией садиста.

И, конечно же, именно в этот момент погас свет.

Естественно.

И да, разумеется, загрузка не успела закончиться.

— Спасибо тебе, таинственный засранец, где бы ты ни был.

Я поднялась, включила фонарь на браслете и машинально направилась к щитовой. Сделала три шага и остановилась.

Туда сейчас побегут все. А если бы я была предателем, пошла бы следом? Слишком очевидно. Нет. Нужно думать как охотник, а не как стадо.

Я свернула в другой коридор. Чутьё подсказывало: искать надо там, где пусто, темно и подозрительно тихо. Шла медленно, освещая путь узким конусом света. Металл под ногами глухо отзывался на каждый шаг, воздух казался плотнее обычного.

Впереди мелькнул силуэт.

В столовой, опираясь ладонью на стол, стоял Калем. Смотрел куда-то вниз — то ли изучал карту, то ли просто задумался. Я хотела подойти ближе, желательно тихо и со спины, но в этот момент двери столовой захлопнулись.

Я остановилась, потом всё-таки подошла.

— О. Это ты закрыл, да? Решил заранее отвести от себя подозрения?

Калем обернулся спокойно. Даже не дёрнулся.

— Нет. Я смотрел карту. А может, это ты пытаешься всё свалить на меня?

Я скрестила руки.

— Сомневаюсь, что кто-то снаружи видел, как я вошла: мимо никто не проходил, фонарь дальше пары метров не бьёт, а на карте люди не отмечены. Если двери закрылись именно сейчас, либо кто-то следил через камеры, либо это сделал один из нас.

Всё складывалось подозрительно аккуратно. Хуже всего — логика упрямо толкала меня в его сторону, а я уже начинала этому сопротивляться.

Калем не стал оправдываться. Только отвёл взгляд.

— Ладно. Хочешь — выгоняй, если тебе так нужна моя смерть.

Меня неприятно кольнуло. Слишком легко он это сказал.

— Мне не нужна твоя смерть, — ответила я уже тише. — Мне не нравится странное совпадение.

Как по заказу двери снова разъехались. Напряжение не исчезло, но немного ослабло.

— Возможно, кто-то просто тычет кнопки и сам не понимает, как работает саботаж, — сказала я после паузы.

— Вот это уже похоже на правду. А ты где была?

Я коротко рассказала про навигацию и сорванную загрузку.

— Когда включат свет, давай попробуем вместе, — предложил Калем. — Похоже, командная работа здесь не для красоты. Я до этого возился с реактором — без толку.

— Не удивлена. Там задание на память. Одно из самых мерзких.

— А с этим у меня проблемы, — усмехнулся он. — В отличие от тебя.

— С чего ты решил?

— Ты всё подмечаешь: детали, мелочи, интонации. Чтобы потом собирать из них целую картину, нужна хорошая память.

Я невольно улыбнулась.

— Допустим.

Мы ещё минут десять торчали в столовой, пока наконец не вспыхнул свет. Лампы ожили разом, будто ничего и не происходило.

— В навигацию, неудавшийся пилот, — сказал Калем с совершенно каменным лицом.

— Я с тебя тоже посмеюсь, когда начнёшь страдать.

— Уже начал. Просто ты невнимательно смотришь.

Я хмыкнула. Вот за это мне и нравились его шутки: никогда не поймёшь, он специально или просто случайно сказал что-то смешное.

До навигации дошли быстро. Калем занялся пультом управления, а я вернулась к загрузке данных. К счастью, процесс просто остановился и теперь продолжился с того же места. На браслете горело 00:50. Через десять минут сменится предатель. Сейчас не время обвинять. Сейчас время смотреть.

— Какая же хреновина… — бурчал Калем над экраном. — Бумажки в прокуратуре сортировать было проще. Хочу обратно.

— Уже сдаёшься, капитан?

— Очень смешно.

Данные докачались, но система тут же выдала вторую часть задания: синхронизировать передачу. Я посмотрела на два рычага, которые до этого безрезультатно дёргала по очереди, потом на Калема.

— Слушай… а если одновременно?

Он молча кивнул. Мы нажали синхронно.

Щёлк.

Задание засчитано.

Я уставилась на экран.

— То есть вот так просто?

В ту же секунду браслет завибрировал.

«Саботаж реакторного контура во время отключения электропитания не устранён».

Я резко повернулась к Калему.

— Ты знал про саботаж?

— Что? — Он посмотрел на свой экран. — А. Нет.

— Врёшь?

— Честно нет. Хотя мог увидеть и забыть. У меня память как у золотой рыбки.

— Лучше бы сказал, что увидел меня и забыл обо всём.

— Так и было, — спокойно ответил он, вызывая карту.

Ни улыбки, ни намёка. И попробуй после этого пойми, шутит он или говорит правду.

Мы вышли из навигации и направились к реактору. Идти далеко. За это время те, кто чинил свет, уже десять раз могли всё закончить, разойтись и спокойно пить чай с печеньем. Но вокруг стояла тишина. Значит, что-то пошло не так. А если тишина затянулась, вариантов обычно два: либо нужна помощь, либо помогать уже поздно.

Тоже, конечно, вариант.

Коридоры пустовали, только наши шаги глухо отдавались от металлических стен. Тишина здесь была не обычной, а напряжённой — от такой начинаешь прислушиваться к каждому звуку. Неужели все действительно собрались у реактора?

На браслете мигало 00:57. Три минуты до смены предателя. Мы уже не успеем. Хотя надо ли успевать — вопрос спорный.

Калем шёл рядом молча. То ли ему было нечего сказать, то ли он снова что-то прокручивал у себя в голове. Он вообще умел выглядеть человеком, который знает больше остальных, и никогда нельзя было понять, правда это или просто хорошая привычка держать лицо. Мне это одновременно нравилось и раздражало.

Мы проходили нижний моторный отсек, когда таймер обнулился. До реактора оставалось совсем немного. На браслете всплыло сообщение:

«Вы — игрок. Выполняйте задания. Найдите предателя».

Ну и ладно. Значит, снова не мне.

Я повернулась к Калему, и именно в этот момент он вдруг улыбнулся.

— В первый час предателем был я. Сейчас — нет.

Я автоматически прищурилась.

— Ты шутишь?

— Нет. Нам ведь никто не говорил, что после смены роли нельзя делиться этой информацией.

Он поднял взгляд к потолку. Я тоже посмотрела вверх. Ни турелей, ни тревоги, ни наказания за лишние слова. Значит, можно. Игра честная — или достаточно умная, чтобы казаться честной.

— Что именно ты сделал?

— Закрыл двери в столовой и запустил повреждение реактора. Свет не трогал.

Значит, он всё-таки врал мне в лицо.

— А когда я спросила про саботаж?

— Тогда я ещё был предателем.

— И поэтому решил соврать?

— Решил не помогать тебе меня поймать. Вроде в этом и заключалась моя роль.

Логично.

Всё равно неприятно.

— Почему сейчас рассказываешь?

— Чтобы мы понимали механику. Роль сменилась, скрывать уже бессмысленно.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то признак вранья.

— Мамой поклянись, что сейчас не предатель.

— Мамой клянусь.

Хм. Убедительно.

Я поймала себя на том, что хочу поверить ему быстрее, чем стоило бы. И это мне не понравилось. Существовал ещё один вариант: предателем он стал только сейчас и идеально выбрал момент для откровенности. Выгнать его за прошлый час мы уже не могли. Получается, либо он говорил правду, либо я спокойно шла рядом с новым предателем.

Прекрасно.

Когда мы добрались до реактора, все уже были там — в полном составе. Выходит, только мы с Калемом шатались неизвестно где.

— Где вы были?! Нам не хватает рук! — крикнула Сэнди. — Нужно, чтобы все приложили ладони к сканерам. Только так отключится саботаж.

— Нас даже никто не пытался найти, — сухо заметил Калем.

И ведь по делу. Если честно, меня это тоже смутило.

— Я, между прочим, свет починил один, — гордо заявил Рон, не убирая ладонь с панели.

— Врёшь. Исаак хотел помочь, ты его не подпустил, — мгновенно отозвалась Лика.

— Да он бы здесь всё окончательно сломал! Вы вообще-то спасибо должны сказать.

Я фыркнула. Само вырвалось.

— Давайте не будем ссориться, — вмешался Исаак со своей неизменной улыбкой. — Рон прав. Я бы, скорее всего, только помешал. Спасибо тебе. Ты действительно спас всех нас.

Он говорил совершенно искренне. Не издевался, не пытался уколоть — правда считал Рона героем. От этого становилось даже немного неловко.

Мы с Калемом приложили ладони к свободным сканерам. Система пискнула.

«Саботаж устранён».

— Предлагаю общее собрание! — тут же заявил Рон и рванул к выходу. — Кнопку в столовой нажимать, да?

Он обернулся ко мне. Я кивнула, после чего Рон немедленно исчез за углом с видом человека, рождённого для лидерства, громких решений и последствий, о которых он подумает потом.

— Если он так хочет, пусть будет собрание, — неожиданно бодро сказал Калем.

— По крайней мере, с заданиями теперь понятнее, — сказал Исаак, шагая следом. Он всё ещё пытался улыбаться, но выходило натянуто. — Видимо, целые сутки нам дали не для красоты.

— Только предатель уже другой, — задумчиво сказала Лика. — Интересно, кто был первым?

— Мы с Ликой почти весь час были вместе, — сказала Сэнди. — Я не видела, чтобы она что-то запускала.

Это ещё ничего не доказывало: саботаж можно было запустить с браслета. Но если одна из них врала, делала она это достаточно уверенно.

Калем ничего не сказал. Я тоже.

В столовой началось собрание. Мы расселись вокруг большого круглого стола — почти как цивилизованные люди. Рон, как инициатор этого великого совета, заговорил первым:

— Ладно, слушайте. Думаю, в прошлом часу предателем был Исаак. Он почти ничего не делал, просто таскался за мной и иногда исчезал.

— Мы тоже видели его в основном рядом с тобой, — поддержала Сэнди. — Исаак, ты вообще хоть что-то сделал?

Он поднял руки с видом человека, которого вот-вот арестуют за излишнюю дружелюбность.

— Признаю, ничего особо не сделал. Следил за Роном, осматривался, пытался понять механику. Но даже если я и был предателем, сейчас это уже неважно. Теперь роль всё равно перешла к кому-то другому.

Логично.

Именно поэтому врать здесь было до смешного удобно.

Я покосилась на Калема. Он сидел с совершенно спокойным лицом и явно не собирался делиться признанием со всеми. Впрочем, я его понимала. Стоило сказать, что он уже был предателем, и в следующем часу любое его движение начнут воспринимать как рецидив.

Я всё ещё не верила ему до конца.

Да и вообще никому.

Если бы система выдала нам детектор лжи вместо браслетов, это сильно упростило бы жизнь. Пока выбор простой: либо мы действительно команда, либо эта самая команда нас и похоронит.

— Ну и зачем тогда всё это обсуждать? — раздражённо бросила Лика. — Мы просто теряем время. Предатель уже сменился, а мы пытаемся выяснить, кто сломал то, что уже починили.

Она замолчала, но почти сразу снова заговорила — быстрее и заметно нервнее:

— И вообще, откуда мы знаем, что кто-нибудь не начнёт устраивать саботажи специально, чтобы в итоге угробить нас всех? Не потому, что система приказала, а потому что ему понравится. Как настоящий психопат!

Её взгляд сначала скользнул по Рону, потом задержался на Исааке.

Рон сразу это заметил.

— Ты сейчас на кого так смотришь?

— Ни на кого конкретно.

— Ага. Просто случайно перебираешь самых подозрительных по лицам.

— Ты сам только что предложил кого-нибудь выбросить, — резко напомнила Лика. — Хотя доказательств у тебя нет.

— Я предложил обсудить, а не открыть шлюз и выкинуть первого встречного.

— Разница пока небольшая.

— Мне кажется, слово «психопат» здесь не совсем уместно, — осторожно вмешался Исаак. Улыбка у него стала слабее, но не исчезла. — И я точно не собираюсь никого убивать, даже в рамках роли. Думаю, всегда можно выбрать самый безобидный способ помешать.

— А если предателем станет тот, кто так не думает? — Лика всё ещё смотрела на него. — Или решит, что чужая смерть — тоже просто часть задания?

— Тогда мы его остановим, — сказала Сэнди. — Но заранее подозревать всех подряд тоже нельзя. Мы так сами свихнёмся раньше, чем закончится Испытание.

— Поздно, — с каменным лицом заметил Калем. — Мы уже сидим за круглым столом и выбираем психопата по выражению лица.

Я невольно усмехнулась. Остальные его шутку будто даже не заметили.

— Система запретила использовать роль в личных целях, — напомнила я. — Значит, за намеренную попытку нас убить, скорее всего, накажут. Но Лика права в одном: полагаться только на чужую порядочность нельзя.

— Спасибо, хоть кто-то понимает, — пробормотала она.

— Я понимаю, что ты себя накручиваешь, — уточнила я. — И что причина для этого у тебя есть. Но сейчас мы начинаем обвинять людей за взгляды и интонации. Так мы действительно только потеряем время.

Лика напряжённо сжала пальцы и отвела взгляд. Она явно не успокоилась, просто решила больше не спорить.

— Хватит, — сказала я. — Лучше по делу. Кто что уже сделал?

— Навигацию мы закрыли, — спокойно ответил Калем, кивнув в мою сторону.

— А мы почти закончили задания в медблоке, — сказала Сэнди. — Но там ещё нужно, чтобы каждый прошёл сканирование. И каждый скан длится по полчаса.

Я медленно подняла глаза к потолку.

Полчаса на человека.

Круто.

— Сканер один? — уточнил Калем.

Сэнди и Лика одновременно кивнули.

Очередь длиной в человеческую ошибку. Хотя, если совсем честно, идея полежать полчаса, пока остальные бегают, спорят и подозревают друг друга, звучала неожиданно соблазнительно.

— Я могу пойти первой, — сказала я.

Несколько человек посмотрели на меня с удивлением.

— Серьёзно? — хмыкнул Рон. — Или ты просто хочешь снять с себя подозрения?

— Можете хоть всей толпой за мной наблюдать. Я просто хочу полежать. У меня спина отваливается.

Это была чистая правда. Спина — моя давняя слабая зона, а кушетка в медблоке сейчас казалась почти священным местом.

После короткого обсуждения решили начать с меня, а дальше меняться по обстоятельствам. Если, конечно, за это время мир снова не пойдёт к чёрту.

До медблока со мной отправились Сэнди и Лика.

— Ложись, я включу, — сказала Сэнди, указывая на кушетку.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Ну вот. Теперь я официально вне игры на ближайшие полчаса и, возможно, впервые с начала этого безумия могла просто лежать. Ничего не решать, никого не анализировать и хотя бы немного отдохнуть.

Глава 14. Ниндзя второго часа

*От лица Рона*

Чувствую себя настоящим ниндзя. Этот час — мой: я предатель. Звучит даже красиво, почти солидно. Великий злодей Рон, гроза галактики и ужас систем безопасности.

Если вдуматься, конечно, скорее смешно.

Главное — Рэйвен временно вне игры, и это сильно упрощает жизнь. Потому что настоящая проблема здесь не турели и не задания, а люди, которые умеют думать. Из таких у нас особенно выделяется Калем.

Он не так прост, как хочет казаться. Собранный, спокойный, всё время смотрит по сторонам. Такие обычно либо замечают каждую мелочь, либо первыми стреляют в нужный момент. Короче, держаться от него лучше подальше, если я не хочу спалиться раньше времени.

На экране браслета появилась отдельная инструкция для предателя. Выполненные мной общие задания не засчитывались, зато открылось меню саботажей и мелких поломок. То есть система буквально вручила мне пульт и сказала: иди раздражай людей.

Наконец-то задача по способностям.

На складе никого не было. Идеально. Я тихо проскользнул внутрь и нашёл отсек выброса мусора. Нажал кнопку на браслете — из небольшого ящика выехала отвёртка.

Ну как тут устоять?

Я подкрутил несколько винтов, а один специально ослабил. Теперь крышка нормально не закрывалась и толком не открывалась. Мелочь, но бесить будет знатно. Особенно кого-нибудь вроде Сэнди. Я уже представлял её лицо и почти гордился собой.

Теперь главное — сделать вид, что меня здесь вообще не было.

Комната связи встретила тишиной и пустотой. Задания мне всё равно не засчитывались, поэтому я встал у панели с видом очень занятого человека и начал изображать загрузку данных.

Профессионализм высшего уровня.

Минут через пять в дверях появился Калем. Остановился и молча смотрел на меня. Долго.

Я тоже посмотрел на него.

Пауза растянулась так, будто нас снимали в авторском кино, где никто ничего не понимает, но всем неловко.

— Это у нас битва в гляделки? — не выдержал я.

— Угадал, — спокойно ответил Калем. — Моргать запрещено.

Я не сразу понял, пошутил он или объявил новое правило Испытания.

— Пошли, — добавил он. — Поможешь моторы заправить.

Вот дерьмо.

Отказаться без причины — подозрительно. Помогать слишком активно тоже нельзя, иначе какой из меня предатель? Значит, придётся тянуть время и изображать человека, который очень старается, но природа была против.

Мы дошли до склада с топливными баками. Их сначала нужно было наполнить, потом перетащить к моторам. Мерзкая нудятина. Пока Калем отвернулся к панели, я открыл меню саботажей.

Свет уже отключали. Двери — слишком мелко. Связь почти никому не мешала.

Оставался кислород.

Я нажал.

На всех браслетах вспыхнуло сообщение:

«Саботаж. Повреждён кислородный модуль. Время на устранение: 05:00».

Пять минут.

На карте загорелись три точки — места, где нужно восстановить систему. Пятеро на ногах, три неисправности. Должны справиться.

Должны.

И тут я почему-то вспомнил Лику за столом. Её дёрганый взгляд и слова о том, что кто-нибудь может специально устроить саботаж, чтобы убить всех.

Очень вовремя, спасибо.

Я не хотел никого убивать. Мне даже в голову не приходило доводить таймер до нуля. Саботаж нужен, чтобы сбить остальных с заданий, заставить побегать и выполнить роль. Всё. Я предатель на час, а не долбаный маньяк.

Но пять минут, которые секунду назад казались кучей времени, вдруг начали утекать слишком быстро.

Первая точка находилась рядом: труба с вентилем, из которой валил пар. Калем без лишних вопросов подошёл, вцепился в рукоять и сам всё закрутил. Я стоял рядом максимально полезный — примерно как декоративный шкаф.

— Бесполезен ты, Рон, — буркнул он.

— Жестоко. Я вообще-то растерялся.

— Я заметил. Очень убедительно.

Он даже не улыбнулся и сразу пошёл дальше. Теперь я был не только саботёром, но ещё и официально балластом. Надо как-то красиво исчезнуть, пока Калем не начал складывать два и два. У него, в отличие от меня, могло получиться четыре.

— А как думаешь, кто-нибудь следит за Рэйвен? — спросил я между делом. — Вдруг она не в медблоке лежит, а где-то шастает и гадит нам втихаря.

Калем обернулся. Лицо всё то же — спокойное до раздражения.

— Не думаю. Она бы действовала умнее. Я бы лучше присмотрелся к Лике. Она выглядела дёрганой.

Логично. Хотя сейчас здесь все нервные, просто кто-то умеет это прятать, а кто-то уже готов обвинить стул в сговоре.

— Всё равно я бы проверил, на месте ли Рэй, — осторожно добавил я.

Калем помолчал пару секунд.

— Ладно. Сходи. Только вернись, мне одному это не разгрести. Или Исаака приведи, если встретишь. Этот бездельник хотя бы что-нибудь сделает под присмотром.

Я кивнул и исчез при первой возможности.

Медблок встретил тишиной. Дверь открылась бесшумно. Рэйвен лежала на кушетке с закрытыми глазами — то ли спала, то ли просто делала вид, чтобы никто не разговаривал с ней ближайшие полчаса.

Умная женщина.

Ей удобно. А мне? Мне тоже хотелось лечь, закрыть глаза и временно перестать существовать. Но я, к сожалению, сегодня зло.

Я посмотрел на браслет. Таймер саботажа продолжал идти. Две точки всё ещё горели.

Неприятно.

Прошло уже полтора часа с начала Испытания, а я толком ничего не сделал. Ни одного задания. Только сломал мусорный отсек, наврал Калему и включил штуку, из-за которой все теперь бегают по кораблю, пытаясь не задохнуться.

Плохой из меня предатель? Или как раз хороший?

Если нас выпустят только после полного выполнения задач или правильного вычисления предателя, моя пассивность могла оказаться лучшей стратегией. Но одно дело — задерживать команду. Совсем другое — реально кого-то угробить.

Нет. До нуля я этот таймер не доведу. Саботировать — пожалуйста. Убивать пусть система ищет другого идиота.

*От лица Лики*

Мы с Сэнди изо всех сил пытались закрутить вентиль, но он упирался так, будто издевался лично над нами. Как назло, это оказался последний из трёх. Естественно. Когда до конца остаётся совсем немного, обязательно найдётся какая-нибудь железная дрянь, которая внезапно решит показать характер.

— Давай сильнее! Времени почти нет! — выдохнула Сэнди, наваливаясь на вентиль всем весом.

Я тоже упёрлась руками, но толку было мало. Даже вдвоём мы едва могли его провернуть.

— Девушки! Вам помочь?

В дверях появился Исаак.

— Да, пожалуйста, — сразу сказала я и отошла в сторону.

Он взялся за вентиль, резко дожал его до щелчка, и пар мгновенно прекратился. На браслете вспыхнуло уведомление:

«Саботаж устранён».

— Спасибо, — выдохнула Сэнди. — Ты нас спас!

— Всегда рад помочь, — улыбнулся Исаак.

Он коротко кивнул и почти сразу ушёл по коридору в сторону столовой.

Даже странно. Обычно после помощи Исаак ещё минут пять объяснял, почему взаимовыручка — основа цивилизации.

Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Значит, Исаак, скорее всего, не предатель. Хотя предатель вполне мог устранить собственный саботаж ради алиби. Сэнди всё время находилась рядом со мной, но для запуска могло хватить одного нажатия на браслет.

Прекрасно.

Успокоилась.

Оставались Рон и Калем. Хотелось бы уже понимать, кто есть кто, но здесь любое доказательство через минуту превращалось в новую причину для подозрений.

Калем.

Я невольно покосилась в сторону коридора. Умный — это сразу видно. И красивый, чего уж там, но в нём было что-то ещё. Он смотрел на людей не так, как остальные: спокойно, без суеты, будто сначала собирал всё, что видел, и только потом решал, что с этим делать.

Это подкупало. И немного пугало, потому что я не понимала, что именно он замечает, когда смотрит на меня.

Время уходило, заданий оставалось много, часть из них тянулась по полчаса, а мы до сих пор двигались почти вслепую.

— Я уже устала… — Сэнди рухнула в ближайшее кресло. — Может, займёмся наблюдением? Камеры должны помочь.

— Я тоже об этом думала. Пошли.

До комнаты охраны мы добрались быстро. Небольшое помещение с тёмными стенами, серым полом и рядом мониторов, на которых шли трансляции с камер.

Просматривался не весь корабль: медблок, спальни, душевая и столовая оставались слепыми зонами. Очень удобно. Именно там, конечно, и будет происходить всё самое подозрительное.

На одном из экранов Калем возился возле моторов. Он был один. Рона нигде не было видно. Исаак тоже исчез с камер почти сразу после того, как свернул к столовой.

Мы ещё несколько минут смотрели на мониторы, но ничего полезного не происходило. Потом браслет пискнул:

«Вызвано общее собрание».

— Ну вот, — вздохнула Сэнди. — Только сели.

Все начали стекаться к круглому столу. Мы тоже пошли.

— Чего вы нас дёргаете? Мы вообще-то делом были заняты, — недовольно буркнул Рон, садясь за стол.

— Кто вызвал собрание? — спросил Калем.

— Я, — спокойно ответил Исаак. — Мы с Рэйвен встретили моего двойника. Он направлялся к навигации.

Я нахмурилась.

— В навигацию? — переспросила Сэнди. — Но ты же только что был с нами у реактора.

— Нет, — растерянно ответил Исаак. — Я почти весь час находился в спальной зоне. Разбирал вещи и убирался. Решил, что там хотя бы ничего не сломаю.

У меня неприятно похолодели пальцы.

— Тогда кто помог нам с вентилем?

— Видимо, двойник, — ответила Рэйвен. — Я вышла из медблока и встретила настоящего Исаака в столовой. Потом со стороны реактора появился второй.

— Он прошёл мимо нас и свернул в коридор к навигации, — добавил Исаак. — Мы сначала даже не поняли, что происходит.

— И выглядел точно как ты, — сказала Рэйвен. — Голос, лицо, одежда. Всё совпадало.

Несколько секунд никто не говорил.

Значит, копия помогла нам у реактора, дошла до столовой, а оттуда направилась к навигации. Она не просто появилась на несколько секунд. Она свободно перемещалась по кораблю, разговаривала и принимала решения.

Если двойник мог настолько убедительно вести себя как настоящий человек, значит, он мог делать что угодно. Лгать. Заманить кого-нибудь в слепую зону. Встать рядом и спокойно ждать, пока ты перестанешь сомневаться.

А если копий станет больше? Если однажды я останусь наедине с человеком, которого знаю, и только слишком поздно пойму, что это вообще не он?

Очень полезные мысли. Именно их мне сейчас и не хватало.

— Он вёл себя как-то странно? — спросил Калем.

— Ушёл слишком быстро, — ответила я. — Но тогда я не обратила внимания.

— И зачем двойник помогал устранять саботаж? — задумчиво спросила Сэнди.

— Возможно, предатель не полностью им управляет, — сказала Рэйвен. — Или специально пытался создать Исааку алиби.

Я посмотрела на Рона. Под версию «нажал что-то и сам не понял, что запустил» он подходил идеально. Но пока это были только догадки, а за них здесь можно было убить человека.

На браслете мигало 01:48. Через двенадцать минут роль снова сменится, а мы всё ещё сидели и обсуждали прошлое.

— В теории это мог быть Рон, — продолжила Рэйвен. — Он не весь час находился с Калемом. Заходил ко мне в медблок, пока я лежала на сканировании, и явно что-то высматривал. Исаак вряд ли стал бы отправлять собственного двойника помогать всем подряд, а потом сам вызывать собрание. Хотя мы не знаем, какие функции доступны предателю и насколько хорошо он ими управляет.

— А Рон мог перемещаться по люкам? — спросила Сэнди. — Они же вроде соединены?

Точно. Люки. Если ими мог пользоваться только предатель, это многое объясняло. И при этом по-прежнему ничего не доказывало.

— Все люки действительно соединены. Я проверял, — подтвердил Калем.

— Но как ты туда залез, если ты обычный игрок? — удивился Исаак.

— Кто сказал, что я всегда был обычным? В первый час предателем был я. Пользовался люками и осматривал корабль.

Я резко посмотрела на него.

Он сказал это так спокойно, будто признался, что сходил за водой. Внутри тут же неприятно шевельнулась мысль: а что ещё он знает и о чём решил пока промолчать?

— Зачем ты это сказал?! — ахнула Сэнди. — Нас же могут за такое убить!

Но турели молчали. Значит, правила он не нарушил. Система действительно позволяла говорить правду после смены роли. Или просто любила смотреть, как мы сами начинаем сомневаться ещё сильнее.

— А саботажи в первый час тоже ты устроил? — спросила я.

Калем коротко кивнул.

Хотя бы теперь часть событий складывалась. Но от его спокойствия легче не стало. Если он мог так убедительно вести себя рядом с Рэйвен, пока мешал остальным, значит, в роли предателя был опаснее, чем казался.

— Ребят, у нас осталось двенадцать минут, — напомнила я. — Надо что-то решать. Будем кого-нибудь выгонять?

— Нет. Бессмысленно, — сразу сказала Рэйвен. — У нас сутки, шесть человек и случайная роль, которую каждый может получить несколько раз. Сейчас важнее наблюдать: кто срывается, кто давит, кто врёт, кто слишком старательно изображает спокойствие. Всё складывается из мелочей.

Последнюю фразу она произнесла, глядя на Калема. Он никак не отреагировал.

— Согласен, — сказал он. — Мы не можем жертвовать людьми ради проверки догадок. Лучше сосредоточиться на заданиях.

— А если кто-нибудь специально выберет опасный саботаж и просто не станет его останавливать? — спросила я. — Решит проверить, умрём мы или нет.

Рон поморщился.

— Опять начинаешь?

— Я не начинаю. Кислород только что отключили. Если бы мы не успели, что тогда?

— Но успели же, — ответил он чересчур быстро. — Значит, тот, кто включил, рассчитывал, что починим.

— Или ему просто повезло.

— Лика, — мягко вмешалась Сэнди, — мы не можем каждый саботаж считать попыткой массового убийства. Иначе вообще перестанем делать задания и будем только караулить друг друга.

— А слепо верить всем можем?

— Никто не предлагает верить слепо, — сказала Рэйвен. — Ты права: опасный саботаж может зайти слишком далеко. Поэтому не ходим по одному без необходимости и не игнорируем ни одного сигнала. Но сейчас у нас нет доказательств, что кто-то хотел именно нашей смерти.

— Пока нет, — уточнила я.

— Обнадёживает, — с каменным лицом заметил Калем. — Особенно слово «пока».

Рэйвен едва заметно усмехнулась.

Мне не нравилось это слово. Здесь вообще слишком многое держалось на «пока», «возможно» и «скорее всего». Но спорить дальше действительно было бессмысленно.

Никто больше ничего не добавил. Молчание тоже бывает согласием, особенно когда все устали и хотят поскорее разойтись.

Браслет пискнул. Очередной час закончился, и перед глазами всплыло сообщение:

«Вы — игрок. Выполняйте задания. Найдите предателя».

Снова игрок. Третий раз подряд.

Наверное, к лучшему. Вряд ли я справилась бы с ролью предателя. Нужно быстро принимать решения, врать, рисковать и при этом не выдать себя. У меня не было ни бешеной интуиции, ни силы, ни способности действовать без сомнений.

Всё, что у меня действительно хорошо получалось, — подстраиваться и считывать чужие ожидания. Не специально. Просто навык: иногда полезный, иногда жалкий.

Я посмотрела на остальных. Из заданий мы почти ничего не закрыли. Мы с Сэнди всё время ходили вместе, отвлекались, обсуждали происходящее и реагировали на каждую новую проблему.

Безопасно, но бесполезно.

Значит, пора менять тактику.

Хватит быть фоном. Нужно наконец сделать что-нибудь по-настоящему полезное.

Глава 15. Три часа среди предателей

*От лица Калема*

«Вы — игрок. Выполняйте задания. Найдите предателя».

Ожидаемо. Один раз я уже побывал предателем и повторять этот опыт желания не испытывал: многовато суеты, маловато пользы. Роль для людей, которым нравится бегать кругами и считать себя хитрее остальных.

Я скользнул взглядом по группе. Никакой паники, ни одного резкого движения — лица спокойные, почти пустые. Все уже научились натягивать нормальность поверх нервов.

Значит, продолжаем спектакль.

Разошлись быстро. Сэнди направилась в медблок проходить своё сканирование. Лика ушла в комнату охраны. Плохой выбор: начни я саботаж прямо сейчас, в первую очередь присматривался бы к ней. Уединённая точка, доступ к камерам, минимум свидетелей.

Перед уходом она бросила на меня быстрый взгляд, будто проверяла, смотрю ли я в ответ.

Лика казалась неглупой, но тихой. Внимательно следила за чужими реакциями и пыталась понять, чего от неё ждут. В этом не было ничего плохого, просто мне всегда больше нравились люди, которые не стараются подстроиться.

Рэйвен хотя бы не пыталась.

Исаак двинулся в спальную зону. Рон пошёл в комнату связи, бросив на ходу, что собирается доделать задание. Любопытно. В прошлом часу я уже видел его возле той панели, хотя ничего полезного он там так и не сделал. После фокуса с двойником Исаака совпадение выглядело особенно неубедительно.

— Калем.

Я обернулся. Рэйвен подошла ближе — собранная и спокойная. Первые два часа подозрений её не расслабили, но явно держали в тонусе.

— Есть идеи?

— В прошлом часу предателем был Рон, — сказал я без вступлений.

Она коротко кивнула.

— Похоже на него. Кислород, двойник Исаака, бессмысленное хождение вокруг заданий. Достаточно продумано, чтобы сработать, и достаточно криво, чтобы быть его планом.

Я усмехнулся.

Да. Очень в его стиле.

— Когда ты был предателем, обычные саботажи можно было запускать из любой точки? — спросила она.

Вопрос был правильный.

— Нет. Для большинства нужно находиться рядом с нужной зоной. Двери можно блокировать через ближайший терминал. Люки доступны везде, где есть вход.

— Понятно. Спасибо.

— Что ты задумала?

— Пока ничего.

И ушла раньше, чем я успел спросить ещё раз. Тоже в её стиле.

Я занялся ближайшим терминалом. Минут через десять, когда уже собирался выйти из столовой, дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Почти сразу браслет пискнул:

«Повреждён электрощиток. Аварийное отключение освещения».

Свет погас.

Я медленно выдохнул сквозь зубы. Предатель начал работать. Но проблема была не в темноте. В первый час, когда я повредил реактор, двери продолжали открываться. Сейчас створки даже не реагировали на панель.

Слева донёсся глухой удар по металлу.

— Эй! Есть там кто-нибудь?! — крикнула Лика. — У меня тоже проход закрылся!

Я нахмурился.

Две двери в разных частях корабля одновременно. На обычный системный саботаж это не походило.

Через несколько минут свет вернулся, но только частично. Лампы мигали, а обе двери так и остались заблокированными. Маршруты оказались срезаны грамотно: чтобы попасть в соседний отсек, теперь приходилось обходить половину карты. Больше времени в коридорах, больше случайных столкновений и меньше возможности понять, кто где находился.

Красиво. Если забыть, как сильно это бесит.

Я попытался раздвинуть створки вручную. Ноль реакции. Над дверью мигал красный индикатор, хотя электронная блокировка уже должна была сняться.

— Чёрт.

Пришлось идти в обход. Когда я добрался до админки и проверил вторую дверь с обратной стороны, она тоже не открылась.

Минуты через две появился Рон — запыхавшийся и недовольный, будто мир снова лично заставил его заниматься чем-то полезным.

— Я, между прочим, свет опять один чинил. А тут что?

— Смотри.

Я присел и подсветил нижнюю направляющую браслетом. Между створками были втиснуты инструменты: отвёртка, гаечный ключ и ещё несколько металлических деталей. Всё вставлено так, чтобы механизм заклинило намертво.

Несколько секунд я просто смотрел.

— Охренеть.

Это уже не случайное нажатие на пульте. Человек заранее нашёл инструменты, выбрал двери и физически заблокировал механизм, а отключение света использовал как прикрытие.

Я прокрутил в голове последние минуты. Рэйвен спрашивает про радиус действия саботажей. Уходит одна. Через несколько минут вырубается электричество, а две двери оказываются заклинены вручную.

Совпадений многовато.

Оставался вопрос, как она успела добраться до обеих точек. Возможно, одну дверь подготовила заранее. Возможно, воспользовалась люками. Или у предателя в этом часу появилась новая возможность, о которой мы пока ничего не знали.

Последний вариант раздражал особенно сильно. Невозможно строить нормальные выводы, когда правила меняются без предупреждения.

Я выпрямился. Если это действительно сделала Рэйвен, к роли она подошла серьёзно. Подозрение росло, но вместе с ним — уважение.

Неприятное сочетание.

— Ладно, пошли моторы заправлять, — сказал я Рону.

— Давай. Пока нас ещё не взорвали.

Следующие минут двадцать прошли подозрительно спокойно. Мы наполняли канистры, таскали их к моторам, возвращались и начинали заново. Бессмысленная механическая каторга. Я уже начал подозревать, что настоящий саботаж — это сами задания.

Спокойствие закончилось, когда к складу подошли остальные. Сэнди выглядела так, будто только что поднялась после получасового сна, который не дал ей вообще ничего. Лика держала перед собой карту, а Исаак рассказывал что-то про идеально разобранные шкафы.

— Сканирование закончила, — сообщила Сэнди. — Полчаса лежала и смотрела в потолок. Самое сложное задание в моей жизни.

— А кто с дверями напакостил? — спросила Лика. — Я шла к камерам, всё было тихо, потом погас свет и проходы закрылись. Это уже перебор.

— Если бы мы знали, — пожал плечами Рон, ставя канистру на пол. — Может, Исаак? Его вообще кто-нибудь проверял?

— Я убирался в спальнях, — отозвался тот. — И ничего не сломал даже случайно.

— Удивительный прогресс, — сказал я.

Я открыл карту. На ней мигали отметки неисправных дверей, которых раньше в интерфейсе не существовало. Время — 02:34.

— Кто следующий на сканирование? — спросил я.

— Я, — отозвался Рон. — Пойду сейчас, пока не забыл.

— Такое обычно помнят, — сказала Лика.

— Я необычный.

Он ушёл в сторону медблока. Я потянулся за следующей канистрой, и браслет завибрировал.

«Повреждён верхний мотор. Обнаружена утечка топлива».

— Да вы издеваетесь…

Не успел я договорить, как пришло второе сообщение:

«Повреждены кабели: комната охраны, медблок, электрощитовая».

Я застыл и медленно поднял голову.

— Какого хрена?

Три точки почти одновременно. Повреждения могли подготовить заранее и запустить одной командой. Или у предателя появилась возможность воздействовать сразу на несколько зон.

Сэнди находилась рядом. Лика тоже. Исаак стоял у стеллажа с канистрами. Рон только что ушёл в сторону медблока.

Рэйвен рядом не было.

И словно в ответ на эту мысль она вышла из противоположного коридора — спокойная и собранная.

— Рэй! Это ты?! — Сэнди едва не подскочила к ней.

— Я всё это время была в другом отсеке. Какие ко мне претензии?

Она слишком быстро отвела взгляд.

Я прищурился. Не видел, чтобы она проходила мимо склада. Впрочем, ящики здесь стояли почти до потолка, а между отсеками хватало обходных путей и вентиляции.

И тут свет погас снова. Без нового уведомления — видимо, повреждённые кабели наконец добили систему.

Все почти одновременно включили фонарики. Узкие лучи заметались по стенам, выхватывая лица и длинные рваные тени.

— Предатель разошёлся, — сухо заметила Лика. — Вам не кажется это подозрительным?

— Очень, — буркнула Сэнди и шагнула к выходу.

Двери захлопнулись прямо перед её носом.

Я сжал челюсть. Это уже выглядело не как попытка выиграть время, а как демонстрация: смотрите, сколько всего я могу сломать, пока вы бегаете следом.

Я перевёл взгляд на Рэйвен. Она стояла возле мусорного отсека и возилась с крышкой.

— Что ты делаешь?

— Здесь заело, — ответила она, не глядя на меня. — Я ничего не трогала.

Руки пустые, голос ровный. На первый взгляд — чисто.

Я подошёл и дёрнул ручку. Заклинило намертво. Такое само по себе не происходило: кто-то либо ослабил крепления, либо повредил фиксатор. Но эта поломка могла появиться ещё раньше. В темноте разбираться было бессмысленно.

Когда двери наконец открылись, мы двинулись к электрощитку. Там нас встретил натуральный бардак: перерезанные провода, искры, запах гари и разбросанные панели.

Я остановился и уставился на это месиво.

— Да вы охренели.

Это уже была личная неприязнь к электричеству.

Я устало провёл ладонью по лицу. Почти три часа мы бегали по кругу: чинили одно и то же, спорили, подозревали друг друга, ошибались и снова чинили.

Пора заканчивать.

Я развернулся и пошёл через полкарты к кнопке экстренного собрания. На браслете горело 02:43. До смены роли оставалось семнадцать минут. Если тянуть дальше, все нынешние подозрения снова потеряют смысл.

Я нажал кнопку. Собирались долго. Свет продолжал мигать, фонарики резали полумрак, и выглядело всё так, будто нас позвали не на обсуждение, а на допрос.

Я почти не сомневался.

Рэйвен.

После разговора со мной она ушла одна. Сразу после этого погас свет, а двери оказались заклинены. Вторая серия поломок началась, когда Сэнди, Лика и Исаак стояли рядом со мной, а Рон направился на сканирование. Только местонахождение Рэйвен никто подтвердить не мог.

Да, доказательства оставались косвенными. У каждого из остальных всё ещё была возможность что-то подготовить заранее. Но факты упрямо складывались в одну сторону.

И самое мерзкое — мне не хотелось, чтобы это была она.

С самого начала Рэйвен сказала: «Клянусь не дать предателю угробить команду. Даже если им окажусь я». Тогда это прозвучало как шутка. Сейчас почему-то вспомнилось слишком вовремя.

Она стояла рядом и молчала. Не выглядела испуганной, не пыталась первой начать оправдываться. Просто ждала.

Я поднял взгляд.

— Короче… Думаю, предатель — Рэйвен. Совпадений очень много.

— Почему сразу я? — спросила она с наигранным укором.

— После разговора со мной ты ушла одна, и почти сразу начался саботаж. Потом посыпались поломки сразу в нескольких зонах. В этот момент остальные были либо рядом со мной, либо шли на сканирование. Только тебя никто не видел.

— Убедительно, — сказала она. — Почти обидно.

— Я тоже думаю, что это она, — поддержал Рон. — Когда мотор и кабели сломались, я уже шёл к медблоку. Сэнди, Лика и Исаак были с Калемом.

— Я действительно была рядом, — подтвердила Сэнди. Она посмотрела на Рэйвен и заметно сникла. — Прости, но я голосую против тебя.

— Исаак? — спросила Лика.

— Я был в спальнях почти весь час, потом пришёл к остальным, — ответил он. — Но я не хочу голосовать без полной уверенности.

— Полной уверенности у нас не будет, — сказала Лика. — Никогда. В этом и смысл.

Если Рэйвен была предателем, Испытание закончится. Если нет — мы убьём человека на основании маршрутов, интонаций и нескольких совпадений.

Я стиснул зубы.

Что хуже: ошибиться или промолчать и дать настоящему предателю продолжить?

— Кто за Рэйвен? — спросила Лика и первой подняла руку.

Сэнди подняла следом. Потом Рон.

Я посмотрел на Рэйвен. Она встретила мой взгляд спокойно. Ни просьбы остановиться, ни попытки переубедить.

Я тоже поднял руку.

Исаак замялся.

— Я не хочу брать на себя ответственность. Вас и без меня большинство.

Рэйвен молчала. Не оправдывалась и не пыталась выкрутиться. Возможно, понимала, что любое слово сейчас прозвучит как ещё одна попытка нами управлять.

В этот момент включился свет. Лампы вспыхнули резко, почти болезненно ярко.

Голос системы прозвучал неожиданно спокойно:

«Поздравляем. Вы верно определили предателя. Испытание завершено».

Я замер.

Только сейчас заметил, что у меня дрожат руки.

Мы угадали.

Но несколько секунд назад ни один из нас не знал этого наверняка.

Глава 16. Я тоже научусь летать

*От лица Лики*

Это было… правда круто.

И немного ненормально.

Я всё-таки надеялась хоть раз сыграть за предателя, но очередь до меня так и не дошла. А Рэйвен оказалась в центре всего.

Не скажу, что завидую. Хотя, наверное, немного. Я смотрю на неё и пытаюсь понять, как у неё получается. Она умная, собранная, её действия сразу что-то меняют. После неё остаётся след, даже когда она почти ничего не говорит.

Я совершала достаточно ошибок, чтобы знать, сколько они стоят. А Рэйвен будто не боится ошибаться. Просто делает шаг, заранее принимая любой исход. Или тоже боится, но умеет не показывать. Второй вариант даже хуже — значит, дело не в отсутствии страха, а в способности всё равно двигаться дальше.

Иногда я ловлю себя на мысли, что хотела бы хоть немного этой внутренней тишины. Не для других — для себя. Не чтобы стать Рэйвен, а чтобы хотя бы на минуту перестать быть собой.

Но ведь она почти позволила нам себя убить. Просто стояла и ждала, пока мы решим, жить ей или нет.

С ума сошла, что ли?

Так рисковать ради общего успеха — это уже даже не героизм. Что-то другое, немного больное. И я всё равно не могла перестать об этом думать.

А я бы смогла? Доверилась бы другим настолько? Положила бы голову на плаху и ждала, пока почти незнакомые люди решат мою судьбу?

Скорее всего, нет. Я бы отступила. Или зависла, перебирая варианты до тех пор, пока момент не ушёл бы без меня.

Я не умею действовать красиво и вовремя. Мне не хватает смелости. Или веры — в себя, в других, вообще во что-нибудь. Пока я только смотрю, как остальные прыгают с высоты и почему-то не разбиваются.

Может, когда-нибудь я тоже научусь летать. Для начала хотя бы перестану по десять раз проверять, есть ли под ногами пол.

Я стояла посреди зала, будто меня к нему прибили, и в голове крутилось одно и то же: где я, кем стала и что вообще делаю?

Ответ получался неприятным. Я мечтаю стать лучше прежней себя, а на деле всё так же топчусь на месте. И даже признать это вслух страшно.

— Лика!

Сэнди подошла и легко коснулась моего плеча.

— Пойдём отдыхать.

— Да, идём, — почти машинально ответила я и последовала за ней.

Некоторое время мы шли молча. Я уже решила, что она не заметила моего состояния, но Сэнди вдруг повернулась ко мне:

— Слушай… а почему у тебя руки дрожали? Ты выглядела такой нервной.

Правда? Я сама даже не заметила.

— У меня часто руки дрожат. Наверное, просто не понимала, что делать, вот и накрыло. Логично ведь?

На самом деле я и сама не знала, что это было. Просто хотелось дать хоть какой-нибудь ответ, чтобы она не начала копать глубже.

— Зато ты зря переживала насчёт психопата, — сказала Сэнди. — Все выжили. Никто специально нас не угробил.

— Ага. Просто Рэйвен оказалась сумасшедшей.

Сэнди возмущённо посмотрела на меня.

— Она не сумасшедшая!

— Она молча стояла и ждала, пока мы проголосуем, убивать её или нет.

Сэнди задумалась.

— Ладно. Может, чуть-чуть.

— Я не осуждаю. Просто уточняю.

Она тихо хихикнула, и я тоже невольно улыбнулась. Совсем немного, но напряжение наконец отпустило.

— Главное, что всё закончилось, — вздохнула Сэнди. — Надеюсь, нам больше не подкинут такую хрень. Я не готова проходить все игры на свете. Даже если в конце дадут загадать желание.

Желание.

Я на секунду совсем о нём забыла. Мы же ради этого здесь.

А если загадать стать собой, только без вечного ступора? С внутренним стержнем вместо постоянной дрожи. Я всё время будто живу на чужом экзамене, к которому не успела подготовиться.

Неплохая мечта. Пока что бесплатная.

Мы уже подошли к жилой части, когда снова заговорила система:

«Избранные, мы рады, что вы успешно прошли Испытание. В награду каждому из вас начислено по 1000 баллов.

Ваши браслеты были перепрограммированы и теперь будут подстраиваться под следующие этапы. Полученные баллы можно потратить в Межпространственном магазине. Портал находится в зале Испытаний.

Следующее Испытание начнётся завтра ровно в 11:00. Отдохните и подготовьтесь».

Голос стих. Я посмотрела на браслет — интерфейс действительно изменился. Появился виртуальный кошелёк, а внутри уже лежала тысяча баллов.

Удобно.

Что ждёт нас завтра? Снова пойдём всей толпой или разделимся? Надеюсь, хотя бы разделимся. Когда вокруг слишком много людей, я теряю фокус. Хочется исчезнуть — стать стеной, полом, мебелью, чем угодно, лишь бы никто не смотрел и не ждал от меня правильной реакции.

Недавно я поняла, что комнату здесь можно менять под себя. Делать своей.

Не знаю, с чего начинается настоящая комната. У других, наверное, с фотографий, книжных полок, наград, сувениров и чужих лиц в рамках. С вещей, которые говорят: вот моя жизнь.

А я просто хочу тишины. И чтобы никто не спрашивал, почему у меня здесь так темно.

Моя комната большая, но не пустая. Она разделена шторами, мягкими перегородками и тенями, которые не давят, а укрывают. Свет приглушённый, с тонкими полосами неона под потолком — похожий на тот, что горел над кухонной плитой в детстве. Тёплый и домашний.

В углу стоят колонка и старенький плеер с кнопкой «Play», которую нужно нажимать чуть сильнее, будто просить. Здесь всегда звучит музыка.

Кровать — настоящая крепость из подушек, пледов и мягких бесформенных вещей. Спать здесь можно сутками. Никто не скажет, что пора вставать. Никто не тронет и не выгонит.

Рядом стоит тумбочка. В ней лежит самая честная версия меня: записки, которые никто не читал, недописанные песни, письмо, которое я никогда не отправлю, и блокнот с лицами — теми, что я надевала, чтобы выглядеть живой.

Зеркало здесь только одно. Оно висит в углу, спрятанное за тяжёлой тёмной шторой. Я повесила её в первый же день.

Не потому, что боюсь своего отражения.

Просто иногда хочется, чтобы тебя никто не видел. Даже ты сама.

Если однажды захочу понять, кто я, достаточно будет закрыть глаза и послушать.

*От лица Рона*

Я реально задолбался. Не хотелось ни с кем говорить, никого слушать или делать вид, что мне есть до кого-то дело. Сделал себе пару бутеров, налил чай и молча ушёл к себе.

Три часа беготни, подозрений и ремонта всякой хрени. Сначала Калем закрыл нас дверями, потом я едва не придушил всех кислородом, а под конец Рэйвен решила разнести половину корабля и спокойно подождать, пока мы отправим её на смерть.

В целом обычный день.

С Рэйвен мы знакомы достаточно давно, чтобы я уже ничему не удивлялся. Она как бомба замедленного действия: с виду лежит спокойно, никого не трогает, а потом внезапно рвёт именно там, где никто не ожидал. Только обычная бомба хотя бы не планирует взрыв заранее и не смотрит после этого с лицом «ну а что такого?».

Хуже всего — её план сработал. Она специально напакостила так, чтобы мы смогли её вычислить, и даже не пыталась нормально оправдываться. Просто стояла и ждала, пока мы поднимем руки. Будто собственная смерть — ещё один вариант развития событий. Не самый приятный, но допустимый.

Ненормальная.

Хотя это я понял ещё несколько лет назад.

Я тоже поднял руку. Конечно, поднял. Все факты указывали на неё, а если бы мы не проголосовали, Испытание продолжилось бы. Всё логично. Только от этой логики до сих пор было мерзковато.

Одно дело — понимать правила. Другое — смотреть на знакомого человека и решать, можно ли рискнуть его жизнью.

Ладно. Выжила — и хорошо. Не хочу сейчас об этом думать.

Если бы можно было выбрать идеальное место, я бы выбрал пустую комнату, гараж или лес — лишь бы без людей. Но настоящая пустота даже для меня перебор: там ни крыши, ни розетки, ни хрена полезного.

Моя комната была не уютным убежищем. Просто местом, где можно не сдохнуть. Стены серые, без обоев, краска местами облезла, но ни плесени, ни дыр — ничего критичного. Потолок низкий, немного давит, но к такому я привык.

В углу стоял старый деревянный стол, весь в царапинах, масляных пятнах и прожогах. За ним я уже перебрал пару движков, почистил железо и починил несколько вещей, которые вообще не просили их чинить. Когда руки заняты, голова хотя бы ненадолго затыкается.

На полу лежал продавленный матрас без белья. Сверху спальник — и нормально. Свет как в подвале: одна тусклая лампа под потолком, которая иногда начинала дрожать, будто ей самой здесь становилось не по себе.

В нише лежали инструменты: ножи, отвёртки, ключи и всякие железки. Всё на своих местах. Люблю, когда хотя бы что-нибудь находится там, где должно.

В другом углу стояли старый компьютер и колонки. Я включал музыку, когда мысли начинали лезть наружу. Не потому, что она помогала. Просто под неё хуже слышно себя.

Если становилось тяжело дышать, можно было открыть дверь. За ней сразу начинался лес — ночной, сырой и холодный. Сосны стояли чёрными тенями, земля под ногами была мягкой и пахла влагой, хвоей и чем-то знакомым.

Я просто шёл вперёд. Без людей, разговоров и вопросов.

Только шаги и темнота.

Это моё место. Возможно, я сам когда-то отгородился от нормальной жизни, но мне здесь нормально. Просто. Практично. Главное — тихо.

Хотя за компьютером легко провалиться на пару суток и исчезнуть. Раньше я бы не возражал. Сейчас нельзя. Завтра новое Испытание, и неизвестно, какую очередную хрень нам подсунут.

Двери наших комнат теперь открываются только для владельцев. Никто не войдёт, не вытащит за шкирку и не заставит вернуться к остальным. С одной стороны, идеально. С другой — если я здесь окончательно закроюсь, никто даже не заметит.

Провалиться сейчас — значит пропасть.

А я, как бы мне ни хотелось всё выключить, пока ещё не готов.

*От лица Рэйвен*

Я дождалась, пока остальные выйдут из зала, и направилась следом. Тихо, без лишних разговоров. Сегодня и так достаточно обсудили мою возможную смерть.

— Даже не думай.

Я остановилась.

Калем стоял у кафедры, скрестив руки. По лицу — привычное спокойствие. По голосу — вообще нет.

— О чём ты?

— Тихо свалить, пока я не успел спросить, какого хрена это сейчас было.

— Испытание. Мы победили. Ты вроде присутствовал.

Он медленно подошёл ближе.

— Зачем ты подставилась, дурочка?

Я приподняла брови. Не столько из-за вопроса, сколько из-за «дурочки». Калем редко позволял себе говорить настолько прямо. Обычно сначала оборачивал раздражение в сарказм, а потом делал вид, что его вообще ничего не касается.

— Потому что это сработало.

— Отличный аргумент. Особенно если не учитывать, что мы могли тебя убить.

Я машинально оглянулась. Огромный зал уже опустел, и тишина в нём ощущалась особенно отчётливо. Мы остались вдвоём. Пока ещё непривычно. И почему-то неловко.

— Но не убили же.

— Рэйвен.

Он произнёс моё имя тихо, но так, что желание отшутиться резко уменьшилось.

— Ты специально оставляла следы и даже не пыталась нормально защищаться. Ты вела нас к себе.

— Я знала, что вы догадаетесь.

Калем коротко выдохнул и отвёл взгляд, словно стены внезапно стали интереснее разговора со мной.

— Дело не только в этом. Ты решила, что твоя жизнь — нормальная цена за быстрый выход. А нам оставалось либо нажать эту чёртову кнопку, либо сорвать твой план.

— Но ты всё равно нажал.

— Потому что ты не оставила нам нормального выбора.

В его голосе звучала злость, которой он сам не хотел давать название.

— Формально всё провернул ты, — сказала я. — Собрал нас, разложил факты, предложил голосование. И довольно спокойно отправил меня на казнь.

— Спокойно?

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то особенно тупое.

— Я едва руку поднял.

Ответ прозвучал слишком честно.

— Но поднял.

— Потому что все факты указывали на тебя. А ты стояла рядом с таким лицом, будто мы выбирали, что заказать на ужин.

Я невольно усмехнулась.

— Не хотела давить на жалость.

— Очень благородно. В следующий раз можешь просто дать себя пристрелить молча, чтобы никому не было неловко.

— Ты поэтому на меня злишься?

Калем отвёл взгляд, но ответил почти сразу:

— Я злюсь потому, что ты рисковала, а я должен был стоять и смотреть.

Что-то внутри неприятно и одновременно тепло сжалось.

— А что тебе оставалось? Это был самый быстрый способ.

— Самый быстрый — не значит единственный. Своя жизнь должна что-то значить. Для тебя — твоя, для меня — моя. Это не эгоизм, а обычное желание выжить. А ты поставила на кон собственную жизнь и оставила нам выбор: нажать на кнопку или сорвать твой план.

— Я знала, что вы нажмёте.

— А если бы ошиблись? — Он наконец посмотрел мне прямо в глаза. — Если бы система решила, что мы убили невиновную? Ты бы просто исчезла. А мы остались бы с этим.

Я замолчала.

Так далеко я действительно не заглядывала. Всё казалось простым: я предатель, они находят меня, Испытание заканчивается. Остальные варианты существовали где-то на краю схемы, мелким шрифтом, который я решила не читать.

— Вот поэтому я и злюсь, — продолжил Калем уже тише. — Ты решила не только за себя. Ты решила, что мы справимся, если тебя не станет.

Рационально мой поступок всё ещё казался правильным. Если бы я не подставилась, мы могли ещё сутки бегать по кругу, чинить одни и те же поломки и подозревать друг друга. Иногда нужно сделать шаг и надеяться, что остальные поймают.

Я не стала говорить это вслух. Калем и так понимал. Именно поэтому злился ещё сильнее.

— Нам дали два выхода, — сказала я вместо этого. — Вычислить предателя или выполнить все задания. Роль менялась каждый час и постоянно мешала. Мы могли просто не успеть.

— Не факт, что за провал нас бы сразу убили.

Я замерла.

Организаторам действительно было бы глупо вырезать всех на первом Испытании. Даже у психов обычно есть план длиннее одного дня.

Калем заметил моё лицо.

— Вот именно. Ты даже не проверила, насколько велик риск. Просто решила, что собой можно пожертвовать на всякий случай.

— Зато сработало.

— Да кто бы сомневался, — устало хмыкнул он. — Ты ещё и довольна.

— Немного.

Он закрыл глаза и медленно потёр переносицу.

— Я правда не понимаю таких людей, как ты.

— Каких?

— Которые относятся к себе как к расходному материалу, а потом удивляются, что окружающим это не нравится.

Я посмотрела на него внимательнее. Он действительно не понимал, но хотел. И почему-то от этого становилось сложнее продолжать делать вид, что разговор меня не касается.

— Хорошо, — сказала я. — В следующий раз дам тебе время подумать, прежде чем устраивать самопожертвование века.

— Лучше вообще его не устраивай.

— Ничего не обещаю.

— Рэйвен.

— Ладно. Постараюсь.

Похоже, большего он от меня не дождётся. Калем коротко кивнул, но напряжение никуда не исчезло. Пальцы сжались в кулак и тут же разжались.

Я подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. Не думала перед этим — просто сделала.

— Мы живы. Всё закончилось. В следующий раз будем умнее.

— Ты сейчас успокаиваешь меня после того, как сама едва не умерла?

— Кто-то же должен.

— Великолепно. Теперь мне точно легче.

Несколько секунд его плечо под моей рукой оставалось напряжённым, потом постепенно расслабилось.

— Надеюсь, мне больше не придётся выбирать, кому умирать, — сказал он тихо.

— Боюсь, это было только начало.

Хотелось сказать что-нибудь нормальное, человеческое. Но мягкость здесь ощущалась почти как роскошь. Сегодня нас заставили голосовать друг против друга. Завтра могли потребовать что-то хуже.

— Да, — ответил Калем. — И вот это мне нравится меньше всего.

Я убрала руку и посмотрела на портал с мягким бирюзовым свечением. После всего произошедшего он выглядел почти безобидно, что само по себе вызывало подозрения.

— Ты сильно устала? — спросил Калем.

— Не особо. Хотя спина уже ненавидит меня. Но мне всё-таки интересно, что там внутри.

Он проследил за моим взглядом.

— Конечно. После почти состоявшейся казни нормальные люди обычно идут спать, а ты решила сходить в неизвестный магический магазин.

— Ты же сам сказал, что не понимаешь таких людей, как я.

— Пытаюсь. Пока безуспешно.

Он произнёс это совершенно серьёзно, но я всё равно улыбнулась.

— Ладно, — сказал Калем. — Посмотрим пару минут и пойдём отдыхать. Надо хотя бы понимать, с чем мы имеем дело.

— А если там снова смертельная ловушка?

— Тогда сначала ты дашь мне время подумать.

— А потом?

— А потом уже полезем.

Мы вместе подошли к порталу и шагнули внутрь. Ощущение было такое, будто нас выдернули из одной реальности и небрежно вставили в другую.

Перед нами раскинулась огромная территория под куполом звёздного неба, которого в это время суток здесь вообще быть не должно. Всё вокруг напоминало торговый центр — если бы его проектировал человек после нервного срыва, с безлимитной магией и полным отсутствием чувства меры.

Залы переливались светом, витрины парили прямо в воздухе, а пол под ногами едва заметно светился изнутри: под прозрачным покрытием текла живая энергия. В воздухе смешались запахи озона, свежести и чего-то сладкого, приятного до подозрительности.

Лифты двигались не вдоль стен, а по спирали прямо в пустоте. Платформы плавно скользили без рельсов. Магазины выглядели так, будто архитектуру придумывали во сне: круглые, ломаные, многослойные геометрические галлюцинации. На вывесках не было слов — только светящиеся символы, но стоило задержать на них взгляд, и сразу становилось понятно, что находится внутри.

— Это… — начал Калем и замолчал.

— Знаю, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от происходящего. — Как во сне.

Посетителей вокруг было немного, и назвать их людьми язык не поворачивался. Кто-то носил вместо лица гладкую маску без глаз. Кто-то был полупрозрачным, словно состоял из дыма и пепла. Один двигался так, будто суставов у него раза в три больше, чем положено живому существу.

При этом никто не выглядел агрессивным.

Только неправильным.

Я сделала шаг ближе к существу с маской, пытаясь рассмотреть символы на его одежде, но Калем тут же поймал меня за рукав.

— Не трогай ничего и ни к кому не лезь.

— Я просто смотрю.

— Ты пять минут назад заставила нас решать, жить тебе или нет. Твоё «просто смотрю» больше не вызывает доверия.

Я покосилась на его руку. Он сразу отпустил рукав, будто только сейчас заметил, что вообще меня схватил.

— Кажется, это не просто магазин, — негромко сказал он, возвращая лицу обычное спокойствие.

— Это идеальная ловушка желаний, — усмехнулась я. — Причём дорогая.

Любопытство всё равно оказалось сильнее осторожности, и мы двинулись дальше. Калем шёл на полшага впереди, выбирая путь так, чтобы особенно странные посетители оставались с другой стороны. Возможно, случайно. Хотя после разговора в зале он вообще вёл себя подозрительно.

Почти сразу нас накрыло запахом жареного мяса. Желудок мгновенно вспомнил о своём существовании и решил, что философия — это прекрасно, но еда важнее.

Небольшая лавка стояла прямо посреди прохода. На открытом гриле шипело мясо, жир стекал на раскалённую решётку, а специи висели в воздухе густым тёплым облаком.

— Я бы не рискнул это есть, — протянул Калем, не отрывая взгляда от гриля. — Но, чёрт… как же хочется.

Я посмотрела на меню. Всё продавалось за те самые баллы, которые нам только что начислили: шашлык из космической курицы — сто баллов, люля-кебаб из солнечной коровы — сто пятьдесят, филе неведомого зверя — сто восемьдесят, пельмени из скакунов Туманности Ориона — двести.

Дальше список уходил вниз названиями, которые будто составляли пьяный поэт, голодный биолог и человек, ненавидящий здравый смысл.

Нам дали по тысяче баллов. Тратить их стоило осторожно.

Но запах…

— Два шашлыка из космической курицы, пожалуйста, — сказал Калем и приложил браслет к терминалу раньше, чем я успела открыть рот.

— Эй. Я могла заплатить сама.

— Могла.

— Тогда зачем?

— Ты бы ещё минут пять решала, стоит ли тратить баллы.

— Мы здесь от силы пару минут.

— И ты уже успела задуматься.

Продавец протянул нам два горячих шампура. Я взяла свой и подозрительно посмотрела на Калема.

— Можешь просто сказать, что решил меня угостить.

— Могу, — ответил он с каменным лицом. — Но тогда ты начнёшь задавать ещё больше вопросов.

Он откусил кусок — и у него округлились глаза. Внутри шашлыка явно оказался не маринад, а смысл жизни.

— Охренеть… Рэйвен, ешь срочно.

— Я вообще-то и собиралась.

— Ты опять думаешь.

Не дав мне договорить, он поднёс шампур почти к моему лицу. Я машинально откусила кусок и только потом поняла, насколько странно это выглядело.

Вкус был похож на курицу и одновременно вообще не похож. Что-то знакомое, но с лёгким чужим оттенком, словно мясо мариновалось в солнечном ветре, цитрусовой пыльце и чистой наглости.

Я медленно прожевала.

— Ладно. Это реально вкусно.

Калем довольно ухмыльнулся, будто лично стоял у гриля и три часа следил за маринадом.

— Надо остальным рассказать, — сказала я. — Пусть тоже попробуют.

— Не спеши. Чем меньше конкурентов, тем выше шанс дожить до второй порции.

Мы стояли рядом, ели шашлык и молчали. Неловкость после разговора в зале всё ещё висела между нами, но постепенно развеивалась сама. Без объяснений и извинений. Просто растворялась в запахе мяса и тёплом свете витрин.

— Спина всё ещё болит? — вдруг спросил Калем.

Я повернулась к нему.

— Немного.

— Тогда долго ходить не будем.

— Ты теперь составляешь мне расписание?

— Кто-то должен. У тебя самосохранение работает через раз.

— Зато эффектно.

— Меня как раз эффектность и беспокоит.

За спиной раздался знакомый голос:

— Друзья! Вы не представляете, что я здесь нашёл!

Разумеется. Исаак.

Он подошёл к нам с плотным бумажным пакетом в руках и сиял так, будто только что выиграл в лотерею.

— Смотрите!

Он раскрыл пакет. Сначала наружу высунулся пушистый нос, затем длинные, слегка изогнутые уши. Шёрстка существа была фиолетово-голубой, с мягким перламутровым переливом, словно его красили северным сиянием.

— Блин, — разочарованно протянул Калем. — А я уже подумал, ты принёс ещё шашлык.

Я не удержалась от смешка.

— Шашлык? Из такой милоты? Ну уж нет! — возмутился Исаак и крепче прижал пакет к груди. — Я буду о нём заботиться. Он же прекрасный, вы только посмотрите.

Если не думать о том, что живого кролика он таскал в бумажном пакете, да, прекрасный. Хотя, зная Исаака, он бы и в тостере смог вырастить домашнего питомца.

— И сколько ты отдал за это чудо? — прищурился Калем.

— Восемьсот баллов! — гордо сообщил Исаак.

Я чуть не подавилась.

— Это почти всё, что тебе дали.

— Мне не жалко! — горячо заявил он, прижимая пакет ещё сильнее. — Да, покупка была импульсивной. Но вы только посмотрите на него. Он же лапочка.

— Не сжимай его так, — заметил Калем. — Ты сейчас выразишь всю любовь разом и задушишь.

Исаак тут же ослабил хватку и обеспокоенно заглянул внутрь.

— Прости. Я не хотел.

— Ты вообще с ума сошёл, — продолжил Калем. — Это не котёнок. Это какой-то галактический кролик. Кто знает, чем он питается? Может, солнечным светом. Или человеческими мыслями.

— Идеально для меня, — расплылся в улыбке Исаак.

Потом его лицо стало чуть серьёзнее.

— Просто… вы не понимаете. Кролики — это живые символы тишины. Мягкие воплощения доверия.

Он осторожно заглянул в пакет.

— В них нет злобы. Они ничего не требуют и никого не пытаются победить. Просто живут. И рядом с ними почему-то легче дышать.

На секунду он улыбнулся совсем иначе — тихо и почти устало.

— Может, я и правда странный, но мне хочется, чтобы рядом было что-то настоящее. Мягкое и спокойное. Чтобы можно было просто молчать, и этого хватало.

Повисла короткая тишина. Даже Калем не сразу нашёл, что ответить.

— Ну ты и псих, — выдохнул он наконец, но уже без раздражения. — Ладно. Если он начнёт разговаривать, разбуди меня.

— Обязательно, — серьёзно кивнул Исаак, будто получил официальный инструктаж.

Я улыбнулась. Во всей этой нелепости было что-то неожиданно тёплое.

— Думаю, ему повезло попасть именно к тебе, — сказала я.

Исаак опустил взгляд на кролика и впервые за всё время стал чуть тише самого себя.

— Я тоже на это надеюсь.

Мы двинулись дальше через бесконечное торговое пространство. Кролик выглядывал из пакета наружу.

Через пару минут Калем резко остановился. Я по инерции сделала ещё шаг и едва не врезалась ему в плечо.

— Что такое?

— Если пойдём дальше, заблудимся.

— Да ладно тебе. Портал вон там. — Я обернулась через плечо.

— Пока там, — спокойно сказал он. — Посмотри внимательнее. Это место меняется.

И ведь правда. Пространство ощущалось неправильным: будто идёшь не по полу, а по плотному воздуху. Витрины едва заметно смещались краем глаза, лестницы меняли угол, а дальние коридоры неохотно оставались на месте, стоило отвернуться.

Магазин был живым или очень старательно это изображал.

Исаак тем временем совершенно спокойно шёл дальше, даже не думая останавливаться.

— Исаак! — окликнула я.

Он не обернулся. Только кроличьи уши на секунду качнулись над толпой, а потом исчезли за одной из парящих витрин.

Калем тяжело выдохнул.

— Вот примерно об этом я и говорил.

Он развернулся в сторону портала.

— Найдёт дорогу. Не маленький.

— Ты серьёзно предлагаешь оставить его здесь одного?

Калем сделал несколько шагов, но всё-таки остановился и посмотрел на меня с самым невинным выражением лица, на которое был способен.

— Он сам ушёл.

— Ну ты и злюка. Исаак ведь ничего плохого тебе не сделал. Пока что. Подумаешь, чуть не устроил пожар своими кулинарными экспериментами в пять утра.

— Вот именно. Пока что. Меня уже физически утомляют его речи. Я хочу хотя бы пять минут прожить без метафор, символизма и философии про кроликов.

Я хмыкнула. Справедливо. После второго символического сравнения подряд я тоже обычно переставала слушать и просто ждала, когда закончится предложение.

— И всё равно нельзя его бросать.

— Тогда иди за ним.

— А ты?

— Вернусь к порталу. Кто-то должен следить, чтобы наш выход не переехал в другой конец этого дурдома.

— Тебе просто хочется домой. Влезть в свою нору и закрыть дверь на все замки.

— А что в этом плохого? Там хотя бы понятно, где заканчиваются стены и начинается выход. А здесь даже пол не гарантирует, что ты через него не провалишься.

— А мне интересно. Да, стрёмно и непонятно, но мы только сюда пришли. Я хочу посмотреть, что ещё здесь есть. Хотя бы одним глазком.

Калем несколько секунд молча смотрел на меня.

— Это потому, что ты любопытная. А я реалист. И прямо сейчас реальность говорит мне, что нам пора валить.

— Ну и вали. Я догоню.

По его лицу медленно прошло выражение человека, который уже устал со мной спорить, но оставить последнее слово тоже не мог.

— Пять минут.

— Что?

— У тебя пять минут найти Исаака и вернуться. Потом мы уходим.

— Ты теперь мной командуешь?

— После сегодняшнего — временно да.

— А если я не вернусь?

— Тогда мне придётся искать уже вас обоих. И настроение у меня станет ещё хуже.

Он сказал это с каменным лицом, будто угрожал не волноваться, а выписать штраф. Потом перевёл взгляд на толпу за моей спиной.

— Не сворачивай далеко. И ничего не покупай у существ без лица.

— Почему именно у них?

— Потому что мне не хочется выяснять.

Я усмехнулась.

— Ладно, папочка.

Калем уже собирался отвернуться, но замер и медленно посмотрел на меня.

— Рэйвен.

— Что? Ты сам назначил мне время возвращения и раздал указания.

— Ещё раз так меня назовёшь — и пять минут отменяются.

— А что будет вместо них?

Он несколько секунд смотрел на меня с совершенно каменным лицом.

— Вернёшься — узнаешь.

Теперь уже замолчала я.

Калем едва заметно усмехнулся и развернулся первым.

— Не потеряйся.

— Вот же сволочь, — пробормотала я ему вслед.

Вокруг постепенно становилось теснее. Шёпот на десятках незнакомых языков сливался в один гул, вспышки неона резали глаза, чужие силуэты проходили слишком близко. Калем быстро исчез среди них, хотя ещё несколько секунд я видела его тёмную макушку по дороге к порталу.

Я осталась одна посреди межпространственного торгового кошмара и посмотрела туда, где скрылся Исаак.

— Класс, — пробормотала я. — Один потерялся, второй назначил мне время возвращения. Ну не сволочи ли.

Впереди тянулся широкий проспект, уходящий за горизонт под чужими звёздами. По-хорошему стоило найти Исаака и сразу вернуться.

Но у меня было целых пять минут.

И из чистой вредности я собиралась использовать каждую.

Глава 17. Назло

*От лица Калема*

Я отошёл всего на несколько шагов и обернулся — просто проверить, идёт ли Рэйвен следом.

Конечно, её не было.

Ну вот. Собственно, об этом я и говорил. В этом магазине потеряться проще простого, а Рэйвен почему-то воспринимает любое предупреждение как личное приглашение сделать наоборот.

Я дошёл до портала и остановился рядом. Один шаг — и я снова окажусь в особняке. Тишина, нормальные стены, никаких философских кроликов и существ без лиц.

Но я сам дал ей пять минут. Пришлось ждать.

Первые две минуты я ещё смотрел в сторону проспекта, откуда она должна была появиться. На третьей начал раздражаться. На четвёртой пространство перестроилось прямо у меня на глазах: одна из витрин медленно сдвинулась в сторону, закрыв проход, по которому мы пришли.

На пятой Рэйвен так и не вернулась.

Разумеется.

«Ладно, папочка».

Очень смешно.

Я потёр переносицу. Ну почему нельзя было один раз просто развернуться вместе со мной? Не спорить, не проверять границы пространства, не искать приключения из чистого упрямства.

Хотя кого я обманываю. Если бы она умела так делать, это была бы уже не Рэйвен.

Искать её одному — плохая идея. Магазин менялся, карты у нас не было, а если я тоже потеряюсь, пользы не будет никому. Значит, нужен кто-то ещё. Желательно человек, который не исчезнет при виде первой блестящей витрины.

Выбор, мягко говоря, ограниченный.

Я шагнул в портал и вернулся в зал Испытаний. Почти сразу навстречу попалась Сэнди. Она шла по коридору, жевала шоколадку и выглядела так, будто трёхчасовая игра на выживание была просто неудачной прогулкой.

— О! Калем! — оживилась она. — А ты Рэйвен не видел? Я ей кое-что крутое хотела показать.

— Видел. Потом перестал.

Я коротко объяснил, что Рэйвен осталась в магазине искать Исаака и не вернулась к назначенному времени.

— Мамочки… — Сэнди застыла с шоколадкой у рта. — Она там одна?

— Исаак тоже где-то бродит. Это, конечно, очень успокаивает.

— Пойдём искать! — Она тут же направилась к порталу. — Я давно хотела посмотреть, что там вообще.

Не лучший помощник. Но ждать, пока появится кто-то более подходящий, времени не было.

Мы вошли в портал вдвоём.

— ВАУ!

Сэнди тут же закрутилась на месте, разглядывая парящие витрины, лестницы и переливающееся пространство.

— Это же… Это просто… Ого.

— Не отходи далеко.

— Да поняла я.

Она сказала это тем же тоном, каким Рэйвен недавно обещала вернуться через пять минут.

Замечательно.

Я осмотрелся. Пространство уже изменилось. Лавка с шашлыком осталась на месте, но проспект за ней стал шире. Одна из лестниц теперь уходила куда-то под потолок, а вместо круглой витрины справа появился узкий проход, которого раньше точно не было.

— Может, я здесь встречу красивого инопланетянина, и он заберёт меня на свою планету, — мечтательно сказала Сэнди. — Земля меня уже подзадолбала.

— Мы пришли искать товарищей, а не нового мужа.

— Одно другому не мешает.

Мы двинулись по проспекту, стараясь держать портал в поле зрения. Пока получалось.

— И что тебя так не устраивает в земных мужчинах? — спросил я.

— Да не во всех дело. Просто мне постоянно попадаются какие-то… пустые. Ничего не хотят, ничего не делают. Лежат, ноют и ждут, что жизнь сама всё принесёт.

— То есть тебе нужен богатый.

— Да не в деньгах дело, — возмутилась она, но тут же задумалась. — Хотя врать не буду, деньги тоже важны. Я просто хочу человека, который хотя бы старается. Чтобы у него были планы, ответственность, нормальное отношение к жизни. Не очередной мальчик, которого нужно спасать от него самого.

— Разумно.

Сэнди покосилась на меня.

— Ты ведь тоже не из тех, кто бегает за любовью?

— Без свободы и стабильности любовь быстро превращается в зависимость с красивым названием.

— Вот! — Она ткнула в меня остатком шоколадки. — Именно. Я хочу, чтобы рядом с человеком было спокойно, а не чтобы каждый день как пожар.

Она ненадолго замолчала, потом добавила уже тише:

— Поэтому я стараюсь быть нормальной. Не спорить из-за каждой мелочи, не устраивать сцены и не цепляться за людей. Иногда лучше промолчать, чем потом остаться одной.

Тактика тихого выживания. Вот оно как.

— Если всё время молчать, люди просто привыкнут, что твоё мнение можно не учитывать, — сказал я.

Сэнди удивлённо посмотрела на меня.

— А ты, оказывается, умеешь говорить что-то поддерживающее.

— Я сказал, что твоя стратегия плохая. Не путай.

— Всё равно засчитывается.

Она улыбнулась, но в глазах осталась прежняя усталость. Значит, лёгкость давалась ей не так просто, как она хотела показать.

Мы прошли мимо витрины, внутри которой плавали маленькие светящиеся планеты. Ни Рэйвен, ни Исаака.

— Какое желание ты бы загадала в конце? — спросил я.

— Любовь я и сама найду, — ответила Сэнди почти сразу. — Наверное, попросила бы стабильную работу. Чтобы нормально зарабатывать и больше никогда не думать, хватит ли денег до конца месяца.

— Любое желание — и только работа?

— Не просто работа. Спокойствие. Чтобы не зависеть от чужого настроения, зарплаты, съёмной квартиры и всего остального. Деньги дают выбор.

Просто. Практично. И гораздо честнее, чем мечты про вечную любовь.

— А ты? — спросила она.

— Вечную жизнь.

Сэнди удивлённо моргнула.

— Серьёзно?

— Вполне.

— Но ты будешь терять всех, кого любишь.

— Людей можно потерять и без бессмертия. Для этого даже стараться не нужно.

Она поморщилась.

— Мрачно как-то.

— Зато честно. Я хочу перестать зависеть от тела — от усталости, сна, боли и болезней. Представь, что у тебя есть всё время мира. Можно учиться, создавать, строить что угодно и не думать, что жизнь закончится раньше, чем ты поймёшь, чего от неё хотел.

— Бессмертие «всё включено», — задумчиво сказала Сэнди. — Меня бы, наверное, сломало. Все уходят, а ты остаёшься.

Я пожал плечами. Мы просто смотрели на жизнь с разных сторон.

— Думаю, я устал надеяться на то, что не могу контролировать, — сказал я. — Время хотя бы решило бы часть проблем.

Сэнди некоторое время молчала. Я уже решил, что разговор закончен, но она вдруг слишком невинно спросила:

— Тебе нравится Рэйвен?

Вот же.

— Мы вообще-то её ищем.

— Это не ответ.

— И другого не будет.

— Значит, нравится.

— Значит, я не собираюсь обсуждать это с тобой.

Она просияла так, будто только что получила официальное признание.

— Я же вижу, как ты рядом с ней себя ведёшь.

— И как именно?

— Странно. Постоянно ворчишь, одёргиваешь, следишь, чтобы она ничего не натворила. Сейчас вот вернулся за помощью, хотя мог спокойно уйти к себе.

— Она потерялась в месте, которое меняется на ходу. Я бы вернулся за любым.

Сэнди посмотрела на меня с откровенным сомнением.

— За Исааком тоже?

— Не перегибай.

Она рассмеялась.

— Поверь, ты ей тоже небезразличен.

— С чего ты взяла?

— Я её давно знаю.

— Очень убедительная доказательная база.

— Калем, она позволяет тебе говорить, что ей делать. Иногда даже слушает. Для Рэйвен это почти признание в любви.

Я уже собирался объяснить, насколько глупо это звучит, когда Сэнди вдруг застыла.

— О боже!

Я проследил за её взглядом.

На другой стороне аллеи стоял писаный красавец-инопланетянин: фиолетовая кожа, розовые волосы, длинные эльфийские уши и тело, которое явно проектировали отдельно от скромности. Одежды минимум, самоуважения — на троих.

— Добрый день! — Сэнди уже направлялась к нему.

— Мы ищем Рэйвен.

— Я только спрошу, не видел ли он её!

Я остался на месте. К сожалению, слышимость здесь была отличная.

— Моё имя — Дирек…

Всё. Хватит.

Я отвернулся и отошёл на несколько шагов, давая Сэнди пару минут на её «вопрос». Лучше смотреть на витрины, чем на сахарный спектакль про космическую любовь. К тому же разговор о Рэйвен наконец закончился.

Спасибо тебе, Дирек. Буду должен.

Где-то в этом лабиринте оставалась Рэйвен. И я, кажется, шёл искать именно её — исключительно из вредности и желания доказать, что был прав.

По Межпространственному магазину мы с Сэнди бродили почти час, но так и не нашли ни Рэйвен, ни Исаака. Пару раз впереди мелькал знакомый силуэт, однако пространство жило по собственным законам: сворачиваешь за угол — и вместо нужного коридора получаешь совершенно другую улицу. Витрины менялись местами, лестницы уводили не туда, где находились минуту назад, а некоторые проходы будто специально закрывались перед носом.

К порталу мы вернулись вместе. За пару минут с Диреком Сэнди успела узнать подозрительно много ненужной информации и теперь сияла так, словно уже получила приглашение на другую планету.

— Он, кстати, занимается межпространственной дипломатией! — сообщила она по дороге к порталу. — И у него есть собственный корабль.

— Незаменимые сведения. Особенно при поиске пропавших людей.

— Я спросила, не видел ли он Рэйвен.

— И?

— Не видел.

— Значит, дипломатия всё-таки не помогла.

Мы вернулись в особняк. В коридоре мне попался Рон.

— Рэйвен не видел?

— А… нет. — Он пожал плечами. — Да с ней вряд ли что-то случилось. Она не из тех, кто теряется. Главное, чтобы к одиннадцати вернулась.

Он ушёл дальше, будто вопрос был закрыт.

Возможно, Рон прав. Рэйвен не обязана была идти за мной. Захотела остаться — осталась. Её выбор и ответственность.

Я уже потянулся к ручке своей двери, но замер.

Чёрт. Да чтоб тебя.

Бесило даже не её исчезновение, а моя реакция. Тревога, которую невозможно подтвердить фактами и поэтому нельзя нормально разобрать. Сомневаться я ненавижу больше всего.

Я ещё раз прошёл по особняку, проверил библиотеку, кухню, зал Испытаний и все общие комнаты. Бесполезно. Исаак уже вернулся вместе со своим кроликом. Рэйвен — нет.

Система молчала, браслет тоже не подавал сигналов. Значит, скорее всего, она была жива.

«Скорее всего» раздражало.

Вечер прошёл спокойно — насколько вообще применимо это слово к месту, где нас могли убить по расписанию. Мы собрались в общей комнате отдыха: кто-то развалился на диване, кто-то устроился на полу, кто-то медленно сползал в обнимку с подушкой, окончательно капитулировав перед жизнью.

Я слушал разговоры вполуха. Сэнди вдохновенно рассказывала про красавчика-инопланетянина и уже, кажется, выбрала имена их будущим детям. Рон ковырялся в странном радио — то ли чинил, то ли изображал полезную деятельность. Лика доедала печенье с видом человека, который решил пережить апокалипсис на углеводах. Исаак выпустил кролика на ковёр.

Существо носилось по комнате — фиолетово-голубое, слегка светящееся, с переливающейся шерстью, похожей на ошибку дизайнера вселенной.

Ну и хрень.

Лика пересела ближе. Не вплотную, но так, чтобы оказаться в поле зрения. Она не заговаривала, только время от времени поправляла волосы и держала спину непривычно прямо. Старалась казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Не понимаю, зачем.

Передо мной точно не требовалось изображать светскую даму, загадочную незнакомку или кого она там себе придумала. Намного проще было просто сидеть нормально.

Я отвёл взгляд. Пусть играет, если ей так спокойнее.

Вся эта компания всё ещё казалась чужой. Чужая комната, чужие привычки, чужие разговоры. Будто меня случайно подсадили в середину уже начавшейся жизни и забыли объяснить роль.

Прошло ещё около получаса. Рон внезапно заорал на весь зал, одновременно швырнув джойстик и несколько проклятий. Лика тут же перехватила управление и уселась играть с такой уверенностью, будто только этого момента и ждала. Рон плюхнулся рядом со мной и растёкся по дивану, как выжатый кот.

Я слушал его жалобы вполуха, не отрывая взгляда от экрана. Мы перекинулись несколькими фразами — ни о чём и обо всём сразу. Нормальный формат мужской дружбы: смысла минимум, присутствия достаточно.

Потом он спросил:

— Рэйвен так и не вернулась?

Я покачал головой.

— Нет.

Рон тяжело выдохнул и уставился в потолок.

— Без неё здесь как-то неуютно.

Я не сразу понял, почему фраза так зацепила. Наверное, потому что слишком точно совпала с тем, о чём я сам старательно не думал.

Он продолжал смотреть вверх. Я — в экран.

Постепенно все разошлись по комнатам. Никто не говорил вслух, что завтра нас снова отправят неизвестно куда. В этом уже не было смысла. Все и так помнили.

Утром за столом стояли те же тарелки, те же стулья и сидели почти те же люди.

Почти.

Рэйвен всё ещё не было.

— Очередное прекрасное утро с моими новыми товарищами! — почти пропел Исаак, сияя как персональное солнце. — Надеюсь, сегодня нас ждёт чудесный день.

— Мне так интересно, что будет! Я почти не спала! — тут же подхватила Сэнди, лениво крутя ложкой кашу.

— Я хотел спросить… — Исаак отложил вилку. — Как думаете, все ли дойдут до самого конца?

За столом повисла вязкая пауза.

Отличная тема для завтрака.

— Уверен, не все, — сказал я, мельком посмотрев на часы. — Ты точно нет.

— Что?! Почему?! — Исаак выглядел искренне потрясённым.

Рон усмехнулся, даже не поднимая головы от тарелки.

— Рыжий ты. Такие по законам жанра долго не живут.

Исаак тут же начал лекцию про генетику, редкость оттенков волос и дискриминацию по внешним признакам. Я перестал слушать примерно на втором предложении.

10:36.

Испытание без Рэйвен не начнётся. Наверное. Система не настолько идиотская, чтобы просто оставить одного участника в магазине и отправить остальных дальше.

Хотя проверять степень её идиотизма мне не хотелось.

Лика пересела на свободный стул рядом.

— Ты переживаешь? — тихо спросила она.

— Нет.

— Очень убедительно.

— Я и не пытался тебя убеждать.

Она помолчала и чуть подалась ближе. От неё тянуло сладкими духами — ваниль утопили в сиропе и оставили медленно разлагаться.

Я отодвинулся.

Лика посмотрела на расстояние между нами и снова придвинулась. Не настолько явно, чтобы можно было назвать это намеренным, но достаточно, чтобы я понял.

— Не садись так близко, — сказал я. — От тебя слишком сильно пахнет духами. Не хочу потом весь день пахнуть как парфюмерный отдел супермаркета.

Она замерла, понюхала собственное запястье и нахмурилась.

— Я переборщила?

— Если твоя цель — задушить человека на расстоянии, то всё идеально.

Лика неожиданно усмехнулась.

— Может, ты просто меня избегаешь?

— Я избегаю твоих духов.

— Только духов?

Вот теперь начинало раздражать.

— Что ты пытаешься выяснить?

Она отвела взгляд к столу и провела пальцем по краю чашки.

— Не знаю. Наверное, почему со мной ты разговариваешь так, будто я ребёнок.

— Я разговариваю со всеми одинаково неприятно.

— С Рэйвен — нет.

Я посмотрел на неё.

— Ты серьёзно решила обсуждать это сейчас?

— Просто заметила.

— Ты слишком много замечаешь того, что тебя не касается.

Лика на секунду напряглась, но отступать не стала.

— Если бы она была моего возраста, ты бы тоже держал дистанцию?

— Возраст здесь вообще ни при чём. И сравнение идиотское.

— Почему?

— Потому что вы разные люди.

— Очень глубокая мысль.

— Другого ответа не будет.

Она тихо хмыкнула, но в её взгляде осталось ожидание. Кажется, ей нужен был не флирт и даже не конкретный ответ. Она проверяла, замечаю ли я её вообще.

Замечал. Просто не так, как ей хотелось.

— Лика, — сказал я уже спокойнее. — Тебе не нужно изображать кого-то другого, чтобы с тобой разговаривали. Ни держать спину, ни пересаживаться ближе, ни душиться половиной флакона. Это выглядит не уверенно. Скорее так, будто ты всё время ждёшь, что тебя будут оценивать.

Она перестала улыбаться.

На секунду я решил, что перегнул, но Лика лишь опустила взгляд.

— А если и жду?

— Тогда перестань. Я не экзаменатор.

Она ничего не ответила. Только немного отодвинулась и снова взялась за чашку.

Я посмотрел на часы.

10:39.

Рэйвен всё ещё не было.

Я уже собирался встать из-за стола, когда она буквально влетела в столовую.

Подозрительно весёлая.

Будто не пропадала всю ночь в неизвестном межпространственном аду, а вернулась с отпуска. В руках пакеты, на ней пляжная рубашка, шорты, сланцы, соломенная шляпа и огромные солнечные очки.

Цирк, честное слово.

Внутри отпустило так резко, что я сразу разозлился.

— Доброе утро всем! — бодро объявила она. — Я тут… э-э… выиграла в Межгалактическом казино?

Я чуть воздухом не подавился.

— Короче, у нас теперь сто тысяч баллов, так что бомжевать больше не придётся. И, мои дорогие никотинозависимые, я нашла табачную лавку. Прямо рядом с порталом.

Рон вскочил так резко, будто его ударило током. Лика поднялась следом.

Никотиновый культ сформировался мгновенно.

На браслетах одновременно пискнуло уведомление.

— Я скинула вам карту Межпространственного магазина, — продолжила Рэйвен. — Выторговала у какой-то межпланетной козы. Не спрашивайте.

За одну ночь у неё приключений оказалось больше, чем у нас за всё первое Испытание. Но главное — она была жива. Судя по виду, ещё и прекрасно себя чувствовала.

Рэйвен бросила пакет Исааку.

— Корм для кролика. А то сдохнет.

— Он не сдохнет! — возмутился Исаак, но пакет поймал и сразу полез проверять содержимое.

Следующий полетел мне. Я машинально перехватил его.

— Посмотри потом. Не при всех.

— Рэйвен, я тебя сейчас придушу, — пробормотал я.

— Потом, — спокойно отрезала она. — Через двадцать минут начнётся Испытание. И сегодня участвуют не все.

В столовой сразу стало тихо.

— В книге появились имена: Исаак, Лика и Сэнди. Больше никаких подсказок.

Я медленно выдохнул. Наполовину с облегчением, наполовину с сомнением.

Эта троица? Серьёзно?

Они быстро разошлись собираться. Рон отправился изучать карту магазина и местоположение табачной лавки с таким выражением лица, будто от этого зависело его будущее.

Мы с Рэйвен остались за столом вдвоём.

Она сняла очки, села рядом и почти растеклась по стулу. Теперь, когда исчезла показная бодрость, стало видно, насколько она устала.

— Всё было спокойно, пока меня не было? — спросила Рэйвен с ленивой улыбкой.

— Абсолютно. Только полособняка решило, что ты умерла, а я дважды ходил тебя искать.

— Правда?

— Нет. Я всю ночь прекрасно спал и вообще не заметил твоего отсутствия.

— Понятно. Переживал.

— Не беси меня. Что за тропический карнавал на тебе?

Она опустила взгляд на свою одежду.

— Настроение курортное.

— В смысле пляжное?

— Летнее, — поправила Рэйвен. — В магазине есть отдельный портал на какую-то планету за пределами Солнечной системы. Настоящий курорт: тепло, красиво, вода светится. Я даже искупалась.

— Ты потерялась в межпространственном лабиринте и решила сходить на пляж?

— Когда ты так говоришь, звучит безответственно.

— Потому что это безответственно.

— Зато весело.

Я устало потёр переносицу. Она вернулась меньше пяти минут назад, а уже снова действовала мне на нервы.

Я всё-таки заглянул в пакет, который она мне бросила. Посмотрел внутрь, потом на неё, потом снова внутрь.

— Зачем?

Рэйвен невинно хлопнула глазами.

— Тебе не нравится?

Первым я вытащил старый карманный блокнот в мягкой потёртой обложке. Выглядел он так, будто уже кому-то принадлежал, но страницы внутри оказались чистыми.

— Блокнот? Ты хочешь, чтобы я начал вести дневник?

— Не льсти себе. Для дневника нужны чувства. Это для заметок. Ты сам сказал, что память у тебя как у золотой рыбки.

— Это была шутка.

— Очень удобная, если однажды забудешь что-нибудь важное.

Она ненадолго замолчала, потом добавила уже серьёзнее:

— Мне кажется, в особняке и на Испытаниях мелкие детали стираются быстрее, чем должны. Не всё подряд. Просто отдельные вещи, на которые в моменте не обращаешь внимания. Я проверила на нескольких воспоминаниях.

— Например?

— Помнишь, я рассказывала тебе про практику и архив?

— Помню.

— Какого цвета там была дверь?

Я открыл рот и снова закрыл.

Не помнил.

Хотя это ещё ничего не доказывало — цвет двери вообще не относился к информации, которую нормальный человек хранит годами.

Рэйвен заметила сомнение на моём лице.

— Может, я накручиваю. Но лучше записывать важное, чем потом спорить, было оно или нам показалось.

С этим не поспоришь. Я убрал блокнот в карман и достал следующую вещь — небольшой тёмный флакон с плотной крышкой. Матовое стекло, никаких надписей.

— А это?

— Открывай осторожно.

Я открутил крышку. Изнутри пахнуло чем-то холодным и резким: мята, хвоя и почти медицинская горечь. Запах мгновенно ударил в голову, словно ледяной сквозняк.

Я быстро закрыл флакон.

— Нюхательная соль, — объяснила Рэйвен. — Местный аналог. Если человек потерял сознание или начинает отключаться, одна доза должна привести его в себя. Это не магия, так что, по идее, сработает в любой симуляции.

— Ты за одну ночь успела сходить в казино, на пляж, в табачную лавку и аптеку?

— Ещё немного поторговалась, потерялась и один раз чуть не вышла замуж.

Я посмотрел на неё.

— Шучу. Наверное.

— Даже спрашивать не буду.

Последней в пакете оказалась плоская металлическая коробочка. Внутри лежал тонкий шнурок из тёмного плетёного материала.

— И что мне с ним делать?

— Попробуй развязать.

Я потянул за узел. Он не поддался. Дёрнул сильнее — без толку. Попробовал подцепить ногтем, но плетение будто затянулось ещё крепче.

— Он вообще развязывается?

— Только если знаешь как. Я не знаю. Продавец назвал его узлом памяти. Сказал, что, если завязать с правильным намерением, он будет удерживать что угодно: магию, воспоминание или обещание.

— Удобно. Особенно часть, где никто не знает, как его развязать.

— В этом и смысл.

— Ты веришь продавцу?

— Нет, — честно ответила Рэйвен. — Но звучало красиво и стоило копейки. Пусть будет.

Я сложил шнурок обратно в коробочку и убрал её в карман.

— Спасибо. Это… неожиданно.

— Да ладно. Это за шашлык.

— Конечно. Галактический шашлык в обмен на набор человека, который готовится к концу света.

— Только Рону не показывай. С блокнотом и нюхательной солью ты будешь выглядеть как серийный убийца, который ведёт учёт жертв.

— А шнурок?

— Чтобы связывать тех, кто не помещается в блокнот.

Я хмыкнул.

Мы замолчали. На этот раз тишина не давила. Рэйвен не вытягивала из меня реакции, не задавала лишних вопросов и не пыталась залезть в голову. Просто сидела рядом — уставшая, язвительная и почему-то неожиданно тёплая.

И именно последнее настораживало сильнее всего.

— Хочешь посмотреть, какое Испытание им досталось? — спросил я.

— Хочу, но я еле живая, — призналась она и откинулась на спинку стула. — Ноги гудят, спина отваливается, я всю ночь не спала.

— Как мы вообще разминулись?

Рэйвен взяла кружку с недопитым чаем.

— Видишь? Там ещё есть чай.

— Вижу.

Она убрала кружку за спину.

— А сейчас?

— Не вижу. Но знаю, что она там.

— Вот примерно так устроен магазин. Пространство никуда не исчезает, но отдельные места прячутся за неправильным углом. Можешь идти совсем рядом с человеком и не видеть его, пока не посмотришь с нужной точки.

— То есть ты действительно шла к порталу?

— Сначала да. Потом увидела казино.

— Рэйвен.

Она немного помолчала.

— Ладно. Честно? Я специально осталась дольше. Хотела тебя побесить.

Я медленно выдохнул.

Главное — жива. Всё остальное переживём. Наверное.

— Ты хотя бы понимаешь, что никто не знал, где ты?

— Теперь у вас есть карта.

— Карта появилась после того, как ты пропала.

— Зато проблема больше не повторится.

— С тобой любая проблема способна повториться в более идиотской форме.

— Не исключено.

В столовую влетел Рон с пачкой сигарет и лицом человека, которому вернули смысл существования.

— Их уже забрали на Испытание! Там, походу, какой-то ад с безднами! — Он затянулся и довольно прикрыл глаза. — Ладно, я пошёл медитировать: разбирать дохлое радио.

Исчез он так же быстро, как появился.

Мы снова остались вдвоём.

— Рэй… — начал я и замолчал.

Она посмотрела на меня поверх кружки.

— Не делай так больше.

— Обиделся?

— Нет. Просто не хочу однажды узнать, что ты исчезла, потому что решила ещё немного меня позлить.

Рэйвен опустила кружку.

— Я могу за себя постоять.

— Я знаю. Это не мешает мне беспокоиться.

Слова вырвались раньше, чем я успел их нормально обдумать. Отступать было уже поздно.

— Я не хочу терять людей, которые стали мне важны, — добавил я. — А умных особенно. С остальными и так тяжело.

Она тихо усмехнулась, но не стала превращать всё в шутку.

— Не переживай. Не оставлю тебя одного с этими чудиками. Если что, заберу с собой.

Почему от этой фразы внутри стало теплее — вопрос, который можно спокойно оставить без ответа.

— Ловлю на слове.

Рэйвен подняла на меня взгляд.

— Тогда и ты пообещай, что не оставишь меня.

Сказано было спокойно, почти буднично. Только внутри у этих слов не было привычной защиты.

Я вспомнил о металлической коробочке и полез в карман.

— Подожди.

Я достал тёмный шнурок.

— Ты серьёзно? — Рэйвен приподняла бровь.

— А почему нет? Ты сама сказала: правильное намерение, обещание и вся эта магическая чушь.

— Ты же не поверил.

— Я и сейчас не верю. Но намерение у меня есть.

Я взял её левую руку и свободно обернул шнурок вокруг запястья. Концы оставил свисать.

— Обещаю, — сказал я и затянул первый узел. — Не оставлю.

Рэйвен посмотрела сначала на свою руку, потом на меня. Взяла концы и поверх моего завязала второй узел — крепко и уверенно.

— Тогда и я обещаю.

Шнурок остался на её запястье. Два узла, один поверх другого.

Выглядело немного глупо.

Ощущалось правильно.

— Ну вот, — сказала она. — Так что не переживай, чудик.

Я ещё несколько секунд смотрел на шнурок и вспомнил утренний разговор с Сэнди. Вопрос вырвался сам:

— Как ты вообще относишься к любви?

Рэйвен медленно покрутила кружку в ладонях.

— Неожиданный переход.

— Можешь не отвечать.

— Нет, почему же.

Она посмотрела на чай, будто ответ находился где-то на дне.

— Для меня любовь — как эта кружка. Хрупкая. Если её держит только один, рано или поздно устанет.

Рэйвен разжала пальцы. Кружка упала на пол и разбилась.

Я уставился на осколки.

— Обязательно было демонстрировать?

— Так нагляднее.

Она взяла со стола другую кружку, вложила мне в ладонь и накрыла мою руку своей.

— А если держат двое, нагрузка делится. И наполнять должны оба. Иначе один всё время отдаёт, а второй просто пользуется.

Она ненадолго замолчала.

— Ещё любовь должна оставлять свободу. Без неё это уже не любовь, а клетка. Красивая, удобная, иногда даже тёплая. Но всё равно клетка.

Я слушал молча.

— А ты? — спросила она.

— Для меня любовь не должна быть центром жизни. Скорее дополнением. Когда человек уже целый сам по себе и не пытается заткнуть отношениями внутреннюю пустоту. Иначе он не любит, а цепляется.

— Без метафор?

— Без метафор у меня получается хуже.

Рэйвен улыбнулась — мягко и устало.

— И не нужно. Ты — это ты.

Глава 18. Бал для тех, кого нет

*От лица Лики*

Когда я вошла в портал, ожидала чего угодно: лавы, руин, чудовищ в полумраке, очередной жестокой проверки с таймером и издевательским сообщением над головой.

Но точно не дворца.

Я открыла глаза и застыла на месте.

Передо мной раскинулся огромный зал. Настоящий дворец, от одного вида которого внутри становилось одновременно светло и тревожно.

Высокие колонны из белого мрамора уходили вверх так далеко, что взгляд терялся. Витражные окна сияли изображениями крылатых существ, люстры разливали тёплый золотой свет, а потолок исчезал где-то за пределами нормальных человеческих размеров. Отполированный пол отражал нас почти как зеркало. Каждый шаг отзывался долгим эхом, будто зал запоминал наше присутствие.

— Оу… вау, — выдохнула Сэнди, запрокидывая голову. — Мы что, в сказку попали? Где мой принц?

— Какая возвышенная меланхолия… — тихо произнёс Исаак. В его голосе читался чистый восторг. — Здесь даже камни будто о чём-то скорбят.

Я машинально обернулась. Портала за спиной больше не было.

Отлично. Хотя, когда нам вообще оставляли путь назад?

Мы стояли втроём посреди зала и выглядели в нём почти нелепо — слишком маленькие. На одном из верхних балконов мелькнула тень. Я подняла голову, но там уже никого не было. Только тяжёлая штора медленно качнулась, хотя ветра я не чувствовала.

Потом заиграла музыка. Настоящий оркестр, спрятанный где-то за колоннами. Струны вступили мягко, почти приветливо.

Нас здесь ждали.

— Я не готова к сказкам, — сказала я. — Особенно к тем, которые начинаются без предупреждения.

Огромные двери распахнулись.

В зал вошёл мужчина. Или существо, достаточно похожее на человека, чтобы первое мгновение не заметить разницы. Высокий, безупречно статный, с кожей цвета полированной бронзы. Длинная мантия оттенка рассветного неба скользила за ним по полу. Свет отражался в его глазах так странно, что невозможно было разобрать ни зрачков, ни радужки.

Следом двигалась свита — молчаливая, красивая и выстроенная с пугающей точностью. Ни один человек не сбился с шага, не повернул голову и даже не моргнул не вовремя.

Мужчина остановился в нескольких метрах от нас и слегка склонил голову.

— Добро пожаловать, Избранные. Мы так долго ждали вас. Сегодня начинается ваш бал.

Бал?

Сэнди тут же хлопнула в ладоши.

— Офигеть! Всё, теперь мы официально принцессы!

Я посмотрела на Исаака. Он сиял так, будто наконец попал в место, о котором мечтал всю жизнь.

А у меня внутри медленно расползался холод. Потому что нас ещё никуда не приглашали просто так.

Нас проводили в личные покои. Комната, отведённая мне, напоминала музей, в котором почему-то разрешили жить: позолота на потолке, тяжёлый бархат на стенах, резная мебель и огромная кровать под полупрозрачным балдахином. На комоде стояли фарфоровые фигурки, а возле окна — ваза выше моего колена.

Я старалась лишний раз ни к чему не прикасаться. Казалось, достаточно задеть что-нибудь локтем — и выяснится, что эта вещь старше всего нашего мира.

Ко мне приставили служанку. Её звали Фрейя. На вид ей было лет пятнадцать: хрупкая, тихая, с очень светлыми волосами и осторожными движениями.

Это почему-то сделало происходящее ещё более неприятным.

Фрейя аккуратно собрала мои волосы в свободный пучок и закрепила их тонкими шпильками. Её пальцы двигались быстро, но почти не касались кожи. Мы мало разговаривали. Она не спрашивала, кто я, откуда взялась и почему всё время смотрю на дверь. Возможно, её приучили молчать. А может, она просто понимала, что отвечать мне всё равно не хочется.

Для бала она выбрала белое платье с открытыми плечами и пышной юбкой. По подолу серебрилась вышивка, а со спины спадала тонкая полупрозрачная ткань.

Платье было прекрасным. Поэтому, увидев себя в зеркале, я едва не задохнулась.

Я уже стояла так раньше. В похожем платье, перед таким же большим зеркалом. В другой жизни, которую предпочла бы не вспоминать.

Воспоминание пришло не картинкой.

Сначала ткань на плечах показалась тяжёлой. Потом в комнате возник запах сладких духов, хотя Фрейя ничем не пахла. Чужие пальцы снова затягивали застёжку у меня на спине, а возле самого уха звучал спокойный голос:

«Улыбайся. Ты должна быть красивой».

Я вцепилась в край комода. Ногти скользнули по гладкому дереву.

Отражение смотрело на меня чужим лицом. Белое платье, собранные волосы, неподвижная спина. Всё правильно. Всё так, как от меня когда-то требовали.

Пальцы задрожали.

Я опустилась на край стула, прежде чем ноги успели подвести. Сердце билось быстро и неровно, словно пыталось выбраться раньше меня.

— Вам плохо? — тихо спросила Фрейя.

— Нет!

Ответ прозвучал резко. Девушка чуть отступила, и мне сразу стало стыдно.

Я закрыла глаза и заставила себя дышать медленнее. Это не та комната. Не тот дом. Никто здесь не знает, какой я должна быть. И даже если знает — мне необязательно слушаться.

Когда я снова посмотрела в зеркало, отражение осталось прежним. Но теперь я хотя бы узнавала в нём себя.

— Всё нормально, — сказала я уже спокойнее. — Просто непривычно.

Фрейя не стала расспрашивать. Только поправила складку на юбке и отошла. За это я была ей благодарна.

Когда я вышла в коридор, Сэнди уже ждала меня. На ней было нежно-голубое платье — лёгкое, воздушное, почти невесомое. Волосы убрали от лица, и она казалась непривычно взрослой. Тише, собраннее. Только глаза оставались прежними — слишком живыми для этого правильного дворца.

— Ты выглядишь просто волшебно, — сказала она, заметив меня.

— Спасибо. Тебе тоже очень идёт платье.

Сэнди тут же надулась.

— Только платье?

Я невольно усмехнулась.

— Ладно. Ты вся выглядишь как чудо.

— Так-то лучше, — довольно сказала она и подмигнула. — Ну что, идём?

Она взяла меня за руку и потянула вперёд.

С каждым шагом музыка становилась громче. В ней примешивались голоса, звон бокалов и лёгкий смех. Гостей было много — я слышала их ещё до того, как увидела.

От этой мысли стало неуютно.

Толпы редко делали мне лучше. Особенно толпы людей, которые уже знали, зачем мы здесь, а мы — нет.

Мы пересекли высокий арочный проём, и на несколько секунд тревога действительно отступила.

Бальный зал оказался огромным и почти невозможным. Люстры заливали золотым светом круглое помещение, пол сиял отражениями, пары кружились под музыку. Кто-то смеялся у колонн, кто-то читал стихи, кто-то поднимал бокал в нашу сторону, словно мы были долгожданными гостями.

В воздухе висел сладкий запах благовоний — приятный, но густой. От него слегка кружилась голова.

Я уже собиралась сделать шаг вперёд, когда Сэнди остановилась. Она смотрела на гостей и нервно теребила край платья.

— Слушай… я точно хорошо выгляжу? — шепнула она.

— Конечно. Ты красивая. Что случилось?

Сэнди смутилась и отвела взгляд.

— Просто волнуюсь. Первые шаги во что-то новое всегда страшные. Особенно когда хочется понравиться. А я даже танцевать не умею.

— Я тоже.

— Правда?

— Какая разница? Будем позориться вместе.

Она глубоко вдохнула и улыбнулась.

— Ну всё, тогда идём. Может, здесь и правда найдётся кто-нибудь сказочный. Хотя бы на один вечер.

Мы взяли друг друга под руку и вошли в зал.

Первые несколько шагов ничего не происходило. На нас смотрели, улыбались, слегка кланялись. Никто не нападал и не пытался объяснить правила. От этого становилось только тревожнее.

Потом перед глазами поплыла лёгкая дымка. Тонкая, почти незаметная — будто я слишком долго смотрела на яркий свет.

Я моргнула. Сэнди рядом уже не было.

Передо мной стоял мужчина. Принц — иначе его тогда назвать не получалось. Сейчас я не могу вспомнить его лица. Оно стёрлось почти сразу, как чужой сон после пробуждения.

Но в тот момент он казался безупречным: красивым, внимательным, спокойным. Именно таким, каким обычно представляют человека, рядом с которым наконец станет хорошо.

Он протянул руку. Я согласилась на танец.

Музыка текла сквозь стены и воздух, и всё вокруг постепенно теряло чёткие границы. Один танец сменился другим. Потом были прогулки по саду, подарки, долгие разговоры, завтраки на открытой террасе.

Я не знаю, сколько времени прошло внутри этой иллюзии. Дни складывались в недели, недели — в месяцы.

Сначала мне нравилось.

Принц не спрашивал о прошлом, не требовал объяснять, откуда я пришла. Для него я начиналась с того вечера. Он слушал, когда я говорила, запоминал мелочи, выбирал подарки, которые мне действительно подходили. Рядом с ним не нужно было угадывать правильный ответ.

Наверное, именно поэтому я расслабилась.

Постепенно прогулки верхом перестали радовать. Новые платья висели в шкафах нетронутыми. Я всё чаще пропускала завтраки, подолгу сидела в саду или уходила в лес, чтобы тайком покурить.

Те самые сигареты, которые когда-то покупала вместе с Роном.

Роном…

Я остановилась посреди лесной дорожки. Дым застыл перед лицом и медленно растворился между деревьями.

Когда я видела Рона в последний раз? Где Сэнди? Где Исаак? Сколько времени прошло с начала Испытания?

Ответа не было.

Дворец медленно заполнял собой всё остальное.

Принц тоже изменился. Сначала просто стал холоднее. Потом начал спрашивать, где я была и почему не пришла к завтраку. Его голос всё ещё оставался мягким, но в каждом вопросе уже слышалось требование правильного ответа.

А однажды он закричал.

— Да что с тобой?!

Я вздрогнула и отступила на шаг. Он стоял очень близко. Красивое лицо исказилось от злости, и на секунду мне показалось другим. Более знакомым.

Потом он поднял руку. Тогда до меня дошло: никакого нового кошмара дворец не придумал. Он просто надел красивое лицо на старый.

— Я же говорил тебе: никаких коротких юбок! — Голос принца уже не принадлежал ему. — Ниже колена, поняла?

Я снова стояла в другой комнате. Перед другим мужчиной.

— Но мне не нравятся длинные, — тихо сказала я. — Они мне не идут.

— А волосы? Ты совсем с ума сошла? Зачем ты покрасила их в синий?

Он схватил меня за волосы и резко дёрнул. Боль оказалась настоящей. Глаза сразу наполнились слезами.

— Пожалуйста… не злись. Я всё исправлю.

Я всегда всё исправляла.

Носила то, что ему нравилось. Красила волосы в нормальный, по его мнению, цвет. Молчала, когда хотелось возразить. Извинялась первой, даже если не понимала, что сделала.

После этого он становился мягче. Иногда на несколько дней, иногда на неделю. В такие моменты я убеждала себя, что всё налаживается. Нужно просто ещё немного постараться.

Когда он предложил выйти за него замуж, мне только исполнилось восемнадцать. Рано. Но тогда я решила, что свадьба всё исправит. Что после неё я наконец стану достаточно правильной и он перестанет искать во мне недостатки.

В назначенный день я пришла в ЗАГС в белом платье.

Он опоздал. На его лице не было ни радости, ни волнения. Только раздражение.

— Вы согласны взять в жёны Гликерию? — спросила женщина за столом.

Он долго молчал. Я смотрела на него и уже понимала ответ, но всё равно надеялась.

— Нет, — сказал он. — Я передумал. Эта дура не достойна такого, как я.

Он развернулся и ушёл. Никто его не остановил. Все смотрели на меня, а я стояла в платье, которое он потом назвал неправильным. Якобы именно оно заставило его передумать.

Какое-то время я даже верила.

После этого я всё равно возвращалась к нему. Просила прощения, пыталась заслужить ещё один шанс. Он соглашался, а потом снова унижал меня, выгонял и ждал, когда я приползу обратно.

До свадьбы больше не доходило. Да она мне уже и не была нужна. Мне хотелось доказать, что я всё-таки могу стать человеком, которого выбирают. Что я достаточно удобная, терпеливая, красивая.

Только с каждым возвращением я ненавидела себя всё сильнее.

Не его.

Себя.

За то, что опять пришла. За то, что позволила. За то, что знала, чем всё закончится, и всё равно надеялась.

В какой-то момент ненависть стала сильнее страха. Я лежала на полу, глотала таблетки и думала только об одном: пусть внутри наконец станет тихо.

Меня откачали.

Вернули не к жизни — скорее в состояние, в котором я могла вставать, отвечать на вопросы и делать вид, что всё нормально. И только тогда окружающие впервые заметили, что со мной что-то происходит.

С того дня прошло полгода. Полгода с момента, когда я окончательно перестала к нему возвращаться.

Я не хотела мести. Даже сейчас. Мне хотелось стереть его из памяти вместе со всем, чему он меня научил: бояться, подстраиваться, исчезать рядом с другим человеком.

Принц снова стоял передо мной. Он что-то говорил, но я уже не слышала слов. Перед глазами слились два лица. Красивое и знакомое. Настоящее и придуманное.

Когда он шагнул ближе, я нащупала рукой стол. Пальцы наткнулись на холодное стекло.

Я схватила бутылку вина и ударила его по голове. Раздался глухой треск.

Он рухнул на мрамор, как кукла.

Я осталась стоять с обломком бутылки в руке. Пальцы дрожали так сильно, что стекло едва не выпало. По полу медленно растекалась кровь, отражая свет люстр.

Я опустилась рядом. Коснулась его шеи, потом наклонилась ближе. Пульса не было. Дыхания тоже.

От одного удара. Слишком легко даже для человека. Значит, возможно, передо мной действительно лежала только часть Испытания. Но кровь выглядела настоящей. Пахла железом и вином.

Я смотрела на неё и ждала страха. Паники. Раскаяния.

Ничего.

Внутри поднималось другое — старая злость, которую я полгода пыталась задавить. Она ударила в голову, сжала горло, заставила сердце биться быстрее.

Передо мной лежал не принц. И даже не тот человек. Передо мной лежали все его слова, запреты и обещания. Каждое «ты виновата». Каждый раз, когда я возвращалась и делала вид, что ещё можно что-то исправить.

И впервые последнее слово осталось за мной.

Губы дрогнули. Не от слёз.

Хотелось ударить ещё раз. Не потому, что он мог встать. Просто одного удара казалось мало за всё, что во мне умерло.

Но тело не двигалось.

Я медленно поднялась. Колени дрожали, ладонь была в крови. В зеркальной поверхности пола отражалась девушка в белом платье, которая совсем не выглядела счастливой принцессой. Зато я её узнавала.

Я дошла до ближайшей двери, осторожно приоткрыла её и шагнула дальше.

*От лица Сэнди*

Я видела, как Лика ушла с принцем. Настоящим красавцем — высокий, уверенный, идеальный до зубного скрежета. Будто только что сошёл с обложки журнала и сразу выбрал её.

На меня он даже не посмотрел.

Было обидно? Немного. Завидно? Ну… да.

Но ничего страшного. В мире полно мужчин. Найду себе другого принца — ещё красивее, ещё богаче и желательно с собственным замком. Или хотя бы с нормальной работой.

Хотя искать здесь кого-то было странно. Всё вокруг выглядело слишком правильным: улыбки, движения, смех, даже случайные прикосновения казались заранее отрепетированными. Красивая декорация к дорогому спектаклю, в котором только мы не знали своих ролей.

Я прошлась вдоль зала и заметила Исаака. Тёмно-синий костюм с серебряной отделкой сидел на нём неожиданно хорошо, рыжие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Он явно старался выглядеть как все и именно поэтому выделялся сильнее остальных.

Слишком живой для этого глянцевого места.

Увидев меня, Исаак сразу подошёл. На ходу поправил рукав и выпрямился, будто вспомнил, что сегодня должен быть кавалером.

— Миледи, сегодня вы просто блистаете!

— Спасибо. Ты тоже… впечатляешь.

— Потанцуем? Обещаю не наступать вам на ноги. По крайней мере, намеренно.

Я рассмеялась и согласилась.

Первые несколько минут всё шло нормально. Исаак двигался осторожно, слегка скованно и постоянно смотрел вниз, проверяя, где находятся мои ноги. Было даже мило. Видно, что он очень хотел сделать всё правильно.

Потом он наступил на подол платья. Ткань резко натянулась, я потеряла равновесие и врезалась в стоявшего рядом гостя. Тот отшатнулся, задел локтем столик — и в следующую секунду на меня опрокинулись несколько бокалов.

Холодное вино мгновенно пропитало платье.

Музыка продолжала играть, но вокруг меня стало тихо.

Люди смотрели. Кто-то усмехнулся, кто-то прикрыл рот ладонью, изображая сочувствие. Одна девушка что-то прошептала своему спутнику, и они оба рассмеялись.

Я поднялась. Мокрая ткань липла к телу, блёстки съехали, причёска растрепалась. Ещё минуту назад я чувствовала себя почти принцессой, а теперь стояла посреди зала как неудачная шутка.

Мой взгляд сам нашёл Лику. Она кружилась в танце с красавцем-принцем — лёгкая, спокойная, счастливая.

Конечно. Даже в ненастоящей сказке выбирают не меня.

— Сэнди, прости, я не хотел… — Исаак протянул руку.

Я отвернулась.

— Всё нормально.

Это было неправдой, но объяснять я не собиралась. Мне нужен был воздух. Или хотя бы место, где никто не смотрит.

Я вышла на балкон. В тени колонн стояла маленькая скамья. Я села, уткнулась ладонями в лицо и расплакалась.

Почему именно сейчас — не знаю. Не из-за платья же. Платье можно выстирать.

Наверное, дело было во взглядах. В Лике с её принцем. В том, как легко всё красивое доставалось кому-то другому и как быстро любое моё старание превращалось в позор.

Под скамьёй что-то блеснуло. Маленькое зеркальце в серебряной рамке. Я подняла его и посмотрела на себя. Тушь размазалась, глаза покраснели, волосы выбились из причёски.

Красавица дня. Именно за такими принцы обычно бегают толпами.

— Шикарно, Сэнди, — пробормотала я отражению. — Просто неотразима.

Мне вдруг стало до боли ясно: никто не появится из ниоткуда и не скажет, что я та самая. Никакой идеальный мужчина не придёт, чтобы исправить мою жизнь.

Такие существовали только в голове.

Например, Рэйн Хан.

Я слишком долго смотрела на своё отражение. Серебряная поверхность дрогнула, словно по ней прошла рябь. Балкон залило белым светом.

Я зажмурилась и прикрыла лицо рукой.

Когда снова открыла глаза, он стоял передо мной.

Рэйн Хан. Точно такой, каким я видела его на экране: высокий, с острыми скулами, серебристыми волосами и тёплым оттенком кожи. Чёрная атласная рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, узкие брюки сидели безупречно. Даже выражение лица знакомое — спокойное, немного отстранённое.

Я резко поднялась.

— П-привет…

Колени дрожали. Я быстро вытерла щёки и попыталась поправить волосы, хотя это уже ничего не спасало.

Рэйн молча смотрел на меня. Не улыбался.

— Я не знаю, как ты здесь оказался, — заговорила я, лишь бы заполнить тишину. — Наверное, это магия. Или часть Испытания. Может, я тебя как-то… вызвала?

— Ты меня не вызвала, — спокойно сказал он. — Ты меня придумала.

Я застыла.

— Что?

— Тебе ведь не нужен настоящий я. Ты даже не знаешь, какой я.

— Я много лет за тобой слежу. Я знаю твои песни, интервью…

— То, что мне разрешили показать.

Он говорил без злости, от этого слова били ещё сильнее.

— Ты хотела, чтобы я появился, увидел тебя и сразу понял, какая ты особенная. Обнял. Выбрал. Доказал, что ты не хуже той девушки в зале.

Я почувствовала, как лицо обдало жаром.

— Я не думала о Лике.

— Ну, естественно.

— Ты не можешь знать, о чём я думаю.

— Я и есть то, о чём ты думаешь.

Он подошёл чуть ближе. Я столько раз представляла этот момент, но теперь сама отступила к скамье.

— Ты придумала человека, который однажды спасёт тебя от одиночества. Только я не обязан соответствовать твоей фантазии.

— Я не прошу меня спасать.

— Тогда почему тебе так важно, чтобы тебя выбрали?

Я не нашла ответа.

Рэйн посмотрел на мокрое платье, размазанную тушь и зеркало в моей руке.

— Тебе нужен не принц. Тебе нужно доказательство, что с тобой всё в порядке. Но ни один человек не сможет давать его постоянно.

— Почему ты такой?.. — прошептала я. — В моих мыслях ты был другим.

— Вот именно.

За его спиной появилась тонкая дымка.

— Научись отличать человека от роли, которую сама ему придумала. Иначе каждый раз будешь разочаровываться не в мужчинах, а в собственных ожиданиях.

Он шагнул назад и исчез. Я осталась одна.

Сердце колотилось так сильно, будто я действительно только что встретила его. Мечта сбылась и тут же объяснила, почему никогда не могла сделать меня счастливой.

Я медленно села обратно на скамью. В зеркале снова отражалась только я: мокрая, заплаканная и злая.

— Все они одинаковые, — прошептала я. — Красивые, холодные и пустые.

Звучало убедительно примерно секунду.

— Мужики — козлы, — сказала я уже громче. — А любовь для идиотов. Для таких, как я.

Вот так было проще. Если любви не существует, значит, меня не могли не выбрать. Если все мужчины плохие, значит, дело точно не во мне.

Только грудь всё равно сжимало. Мне всё ещё хотелось, чтобы кто-нибудь просто сел рядом. Не спасал, не обещал вечность, не говорил, что я особенная. Просто взял за руку и не смотрел как на дурочку.

Я нервно рассмеялась.

— Ну и ладно. Вот она я: взрослая, сильная, разоблачённая. Жду следующего раунда.

Смех оборвался слишком быстро. Ко мне почти бесшумно подошёл Исаак.

— Сэнди… ты в порядке?

— Нет. И не лезь. — Я сразу отодвинулась. — Личное пространство и всё такое.

Он остановился и несколько секунд стоял рядом, будто решал, имеет ли право сесть. Потом устроился на другом краю скамьи, оставив между нами достаточно места.

— Прости за платье, — сказал он. — Я правда тренировался смотреть под ноги. Просто в какой-то момент решил, что уже научился, и перестал.

— Очень полезный жизненный урок.

— Да. Самоуверенность убивает. Иногда буквально.

Я хмыкнула и снова посмотрела в зеркальце.

— Я ужасно выгляжу?

Исаак внимательно меня осмотрел. Его взгляд задержался на размазанной туши, мокром подоле и выбившихся волосах.

— Немного.

Я медленно повернула к нему голову.

— Спасибо.

— Подожди, я не закончил. Ты выглядишь так, будто на тебя вылили половину стола и ты долго плакала. Было бы странно, если бы после этого ты выглядела идеально.

— Очень утешает.

— Я плохо утешаю, зато не вру.

Он снял пиджак и протянул мне.

— Можешь прикрыть платье. Если хочешь.

Я взяла его и набросила на плечи. Пиджак был тёплым и пах чем-то сладким — наверное, карамелью, которую он снова пытался приготовить.

— Они смеялись, — сказала я.

— Да, видел.

— И что ты подумал?

Исаак нахмурился, будто вопрос оказался сложным.

— Сначала — что это моя вина. Потом — что хочу кинуть в них чем-нибудь тяжёлым. Но рядом были только бокалы, а после первого происшествия лучше было ничего не трогать.

Я невольно улыбнулась.

— Ты не подумал, что я жалкая?

— Нет. Ты упала. Люди, увы, иногда падают.

— Даже принцессы?

— Особенно принцессы. У них же платья длиннее.

Я тихо рассмеялась и быстро вытерла оставшиеся слёзы.

— Рэйн сказал, что я его придумала.

— Рэйн?

— Долго объяснять.

— Хорошо. Можешь не объяснять.

Он не начал расспрашивать. Не потребовал рассказать, кто появился и почему я плакала. Просто остался рядом. Это оказалось приятнее любых правильных слов.

— А какое у тебя Испытание? — спросила я. — Ты уже понял?

Исаак пожал плечами.

— Пока нет. Может, оно ещё не началось. А может, я настолько невнимательный, что уже провалил его и не заметил.

— Очень на тебя похоже.

— Зато сейчас я могу хотя бы не оставлять тебя одну. Это считается полезным действием?

Я посмотрела на него. Виноватое лицо, помятая рубашка, выбившиеся волосы. Исаак не походил на человека, который собирался спасать меня красиво. Похоже, он вообще не знал, как это делается.

— Считается, — ответила я.

Исаак заметно расслабился и откинулся на спинку скамьи.

— Видишь? А ты говоришь, я ничего не умею.

— Я такого не говорила.

— Но наверняка думала.

— Болтаешь ты много, — признала я. — И странно. Но иногда всё-таки по делу.

Он просиял.

— Талант, никак иначе!

Мы ещё немного посидели молча. Из зала доносилась музыка — чужое веселье, чужая сказка. Здесь, на балконе, было прохладно и спокойно. Исаак не торопил меня и не пытался подобрать очередную красивую фразу. Просто сидел на другом краю скамьи, оставляя между нами достаточно воздуха.

— Знаешь… — слова сорвались сами. — На школьном выпускном было почти так же.

Он повернулся ко мне.

— Тоже облили вином?

— Было бы даже лучше.

Я глубоко вдохнула и сжала пальцами край его пиджака.

— Я вообще не хотела туда идти. С одноклассниками у меня всегда было как-то мимо. Но родители настояли: «один раз в жизни», «потом пожалеешь», «больше их не увидишь». Последнее оказалось единственной хорошей частью.

Исаак едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

— Они напились, — продолжила я. — Сначала просто шутили. Потом порвали мне платье, разбили телефон. Всё снимали. Возможно, видео до сих пор где-то гуляет.

Он опустил взгляд на собственные руки. Не произнёс ни «кошмар», ни «бедная ты». За это я была благодарна.

— Самое мерзкое даже не то, что они сделали. Я ведь до этого очень старалась им понравиться. Меняла речь, одежду, привычки. Смеялась, когда было не смешно. Делала удобную версию себя, которую они, может быть, однажды примут. А теперь даже не помню, какой именно пыталась стать.

Исаак долго молчал.

— Ты, наверное, весь вечер ждала, что кто-нибудь остановит их, — сказал он наконец.

Я опустила взгляд.

— Хотя бы один человек...

— И никто не остановил.

— Нет.

Он сжал пальцы на коленях.

— Тогда мне особенно жаль, что тебя заставили туда идти. Ты ведь заранее знала, что не хочешь быть с ними. Но взрослые решили, что выпускной обязательно должен стать хорошим воспоминанием, просто потому что так принято.

— Получилось незабываемо.

— Да. Только совсем не так, как они обещали.

Я провела пальцем по серебряной рамке зеркала.

— Может, если бы я лучше старалась…

— Куда уж лучше? — Исаак посмотрел на меня почти возмущённо. — Ты уже переделала половину себя ради людей, которым всё равно хотелось над кем-нибудь поиздеваться. Думаешь, другое платье или правильная шутка их бы остановили?

Я ничего не ответила.

— Они не отвергли тебя потому, что ты была недостаточно хорошей, — продолжил он тише. — Им просто было удобно сделать тебя той, над кем можно смеяться. А ты решила, что должна заслужить право сидеть рядом.

— Потому что иначе я всегда оставалась одна.

— Возможно, одной было бы не так больно.

Фраза прозвучала неловко. Исаак сразу поморщился и поднял ладонь, будто хотел остановить самого себя.

— Нет, не так. Я не говорю, что одиночество — это хорошо. Просто… лучше сидеть одной, чем среди людей, рядом с которыми приходится всё время уменьшаться.

Он ненадолго замолчал.

— Ты сейчас хотя бы не уменьшаешься.

— Я сижу на балконе и плачу из-за платья.

— Но ты хотя бы не делаешь вид, что всё нормально. Сидишь, плачешь и говоришь то, что думаешь. Уже прогресс.

Я фыркнула, хотя плакать всё ещё хотелось.

— Очень вдохновляюще, Исаак.

— Я предупреждал, что плохо утешаю.

— Нет. Сейчас нормально.

Исаак немного расслабился.

— Просто мне кажется, что ты до сих пор пытаешься понравиться людям раньше, чем успеваешь понять, нравятся ли они тебе самой.

Я посмотрела на него. Это прозвучало неприятно. И слишком точно.

Я рассмотрела его внимательнее. Неловкий, слишком разговорчивый, в помятой рубашке и без пиджака. Никакой загадочности. Никакого идеального образа. Просто человек, который сидел рядом и не требовал, чтобы я немедленно перестала плакать.

Настоящий.

Мир дрогнул.

Музыка оборвалась на середине ноты. Золотой свет поблёк, колонны расплылись, а балкон вытянулся в узкий полутёмный коридор. Скамья осталась под нами, будто только она всё это время была настоящей.

Рядом распахнулась дверь. Из неё вышла Лика. Она была бледной, почти серой. Пальцы и белое платье покрывала тёмная кровь. Лика сделала два шага, увидела нас и остановилась.

— Сэнди…

В её голосе было столько облегчения, что я вскочила раньше, чем успела о чём-то подумать.

— Ты ранена?

Она посмотрела на свои руки, будто только сейчас их заметила.

— Это не моя.

— Что случилось?

Губы Лики задрожали.

— Я его убила.

Исаак тоже поднялся, но подходить не стал. Достал из кармана платок, протянул мне и остался рядом с дверью — растерянный и настороженный.

Я усадила Лику на скамью и начала вытирать кровь с её пальцев. Она размазывалась по ткани, но под ней не было порезов.

— Это был принц, — выдохнула Лика. — Сначала нормальный. Потом стал как он. Тот же голос, те же слова… Я ударила его бутылкой. Он упал и больше не дышал.

— Ты уверена, что он был настоящим?

— Не знаю.

— Тогда пока не решай, что именно ты сделала.

Она посмотрела на меня так, будто не поняла.

— Что?

— Это Испытание. Здесь всё ненормальное. Мы разберёмся, когда выберемся.

— А если это был человек?

У меня не было хорошего ответа. Я крепче сжала её ладонь.

— Тогда всё равно разберёмся. Но не сейчас и не одной.

Лика зажмурилась, и слёзы наконец потекли по щекам.

— Они всегда сначала другие, — прошептала она. — Сначала добрые, потом начинают ломать. Все лгут. Все уходят.

Ещё несколько минут назад я сама думала почти то же самое.

— Наверное, многие, — сказала я. — Но не все.

— Откуда ты знаешь?

Я посмотрела на Исаака. Он стоял в стороне, не вмешивался и делал вид, что очень внимательно следит за коридором.

— Не знаю. Просто не хочу, чтобы они все были одинаковыми.

Лика сжала мои пальцы.

— Не оставляй меня сейчас.

— Не оставлю.

— Мы знакомы всего несколько дней.

— Какая разница?

Она невесело усмехнулась.

— Обычно большая.

— Тогда пусть хотя бы здесь будет маленькая.

Я обняла её. Сначала Лика сидела неподвижно, потом вцепилась в меня обеими руками.

— Я тоже тебя не оставлю, — выдохнула она мне в плечо.

В коридоре раздался голос системы:

«Испытание завершено».

Я успела только повернуть голову к Исааку.

Белая вспышка смыла стены, скамью и кровь. Пространство хрустнуло, качнулось — и нас выбросило обратно.

Я оказалась в зале Испытаний. Колени подогнулись, но я удержалась на ногах. Лика стояла рядом, всё ещё сжимая мою руку. Кровь с её платья и пальцев исчезла. Исаак выглядел так, будто его резко вытащили из сна.

Система заговорила снова:

«Поздравляем с успешным прохождением Испытания.

Каждый участник получает две тысячи баллов.

Открыта первая суперспособность: Призыв.

Владелец — Сэнди.

Рекомендуем восстановить силы перед следующим Испытанием».

После этих слов стало оглушающе тихо. Лика и Исаак одновременно повернулись ко мне.

— Способность? — переспросила Лика. — У тебя?

— Видимо?

— Когда ты успела? — Исаак уже выглядел так, будто гордился мной лично.

— Я не знаю.

Перед глазами вспыхнул холодный взгляд Рэйна. Белый свет. Зеркало, которое отозвалось на мою мысль.

Меня передёрнуло.

— Возможно, я вызвала человека, — сказала я. — Или его копию. Или вообще не человека. Пока не уверена.

— Но это же невероятно! — Исаак просиял. — Ты теперь можешь кого-нибудь призывать. Может, животных. Или героев. Или еду.

— Почему именно еду?

— Потому что это самая полезная категория!

Он продолжал что-то говорить, но я уже почти не слушала.

Если это было только начало, дальше нас станут разбирать по слоям. Не просто пугать или заставлять бегать от убийцы. Испытания найдут то, что мы прячем даже от себя, и вытащат наружу.

Я не была уверена, что выдержу всё. Но рядом стояла Лика, всё ещё державшая меня за руку. Исаак болтал о возможностях Призыва, потому что иначе не умел справляться с тишиной.

Мы уже собирались выйти втроём. Скрип двери оборвал мои мысли. В зал вошли Рэйвен, Калем и Рон. Рон первым осмотрел нас и присвистнул.

— По лицам вижу, бал удался.

— Потом, — устало сказала я. — Не сейчас.

Он сразу перестал улыбаться.

— Ладно.

Калем задержал взгляд на моём испорченном платье, потом на Лике. Следов крови больше не было, но она всё ещё выглядела так, будто видела их на собственных руках.

— Вас обеих неплохо потрепало, — сказал он уже без обычной насмешки.

Потом посмотрел на Исаака. Тот стоял рядом почти невредимый. Только рубашка помялась, волосы растрепались. По сравнению с нами он действительно выглядел подозрительно нормально.

Рэйвен тоже это заметила. Она медленно подошла к Исааку. Не резко, но достаточно близко, чтобы он насторожился и перестал улыбаться.

— Назови своё полное имя.

Исаак моргнул.

— Что?

— Имя и фамилию.

В её голосе не было злости. Только холодная сосредоточенность.

— Исаак Фостер.

Рэйвен несколько секунд смотрела ему в лицо, будто ждала продолжения.

— Точно Фостер?

— Насколько я помню, да, — нервно усмехнулся он. — Другой фамилии у меня вроде не было.

— А второе имя?

Улыбка исчезла.

— Нет второго имени.

Рэйвен едва заметно свела брови. Потом посмотрела на его браслет, словно сверяя ответ с чем-то, чего мы не видели.

— Понятно, — сказала она.

— Что тебе понятно? — спросил Исаак.

Но Рэйвен уже отвернулась.

Я почувствовала, как пальцы Лики снова сжались вокруг моей руки.

Фостер.

Обычная фамилия. Обычный ответ.

Только почему после него в зале стало ещё тревожнее.

Глава 19. Испытания и биты

*От лица Калема*

Я понимал, почему Рэйвен так себя ведёт, но она уже начинала давить слишком сильно. Ещё немного — и Исаак поймёт, что вопрос был не случайным.

Пришлось вмешаться.

— Прошу прощения за её резкость, — сказал я, встав между ними. — У неё ПМС.

Щипок в спину прилетел мгновенно.

Больно. Заслуженно.

Я только сильнее выпрямился и не обернулся. Сейчас нельзя было терять лицо.

Мы с Рэйвен уже нашли в библиотеке обрывки информации о фамилии Фостер и возможной родословной Исаака: старые магические линии, имена и подозрительные совпадения. Ничего конкретного. Достаточно, чтобы насторожиться, но слишком мало, чтобы устраивать допрос при всех.

— Всё нормально, — с натянутой улыбкой ответил Исаак. — Я просто не понимаю, что сделал не так. Рэйвен всё время на меня злится. А я ведь вроде не монстр.

Нет. Не монстр. Просто человек, рядом с которым постоянно происходило ненормально много странного.

— Главное, что вы справились, — сказал я и сразу перевёл разговор. — В книге уже появилось следующее Испытание.

— Да?! — Сэнди тут же метнулась к кафедре и наклонилась над страницей. — И правда… Калем, Рэйвен и Лика. Вау.

— Опять я?! — Лика всплеснула руками. — Я только что вернулась! Где мой заслуженный отпуск?

— До завтра есть время, — заметил Исаак, направляясь к выходу. — Желания просто так не раздают. Всем приятного вечера. Я пойду к себе.

Он исчез в коридоре быстрее, чем обычно. Видимо, даже его запас доброжелательности на сегодня закончился.

Рэйвен осталась на месте, глядя в пол. Плечи напряжены, руки сжаты. Сейчас кто-нибудь скажет ей успокоиться — и в следующем Испытании одним участником станет меньше.

Она молча ткнула меня локтем.

— Дурак, — прошипела так, чтобы слышал только я.

— Это ты сразу полезла напролом, — так же тихо ответил я. — Можно было спросить мягче. Где твоя дипломатия?

— Сдохла.

— Соболезную.

Рэйвен засунула руки в карманы и отвернулась.

— Я пойду отдыхать, — устало сказала Сэнди. — Это Испытание высосало из меня душу.

Лика направилась за ней. Рон, разумеется, остался.

— Эй, вы чего такие кислые? — бодро спросил он. — Это вообще-то победа. Надо отметить.

— Они устали, — отрезала Рэйвен. — Дай им хотя бы прийти в себя.

Рон проводил девушек взглядом, а потом сразу придвинулся к нам.

— А что тебе понадобилось от фамилии Исаака? Что-то нарыли? Я тоже хочу участвовать в заговоре.

— Позже, — перебил я. — А пока можешь выяснить, как выглядит его комната изнутри.

Рон просиял.

— Принято. Разведка — моё второе имя.

— Твоё второе имя — проблемы, — сказала Рэйвен.

— Одно другому не мешает.

Он исчез в коридоре, явно довольный поручением.

Мы остались вдвоём.

За эти дни я привык, что Рэйвен постоянно находится где-то рядом: спорит, комментирует, находит проблемы и делает вид, что так и было задумано. Но когда она замыкалась и начинала огрызаться на всех подряд, раздражала гораздо сильнее.

— Рэй, — позвал я.

— Что?

— Ты не можешь требовать от людей доверия и одновременно допрашивать их так, будто уже вынесла приговор.

Она недовольно посмотрела на меня.

— Я не выносила приговор.

— Исаак об этом не знает.

— Зато теперь мы знаем фамилию.

— Которую можно было спросить без попытки прожечь ему дыру во лбу.

Рэйвен фыркнула и отвела взгляд.

— Пассивная агрессия вообще-то моя специализация, — добавил я. — Не отбирай хлеб.

Она ещё несколько секунд молчала, разглядывая собственные ботинки.

— Знаю. Прости. Просто он меня бесит.

— Это я заметил.

— Он неправильный, Калем. Мы тут варимся в аду, а он улыбается и говорит, что всё будет хорошо, будто знает больше остальных. Письмо, портал, сбой в Испытании — и он каждый раз оказывается рядом. Потом эта фамилия…

Рэйвен подняла на меня взгляд уже без привычной бравады.

— Слишком много совпадений.

— Согласен.

— И тебя это не пугает?

— Пугает. Поэтому мы сначала соберём информацию, а потом решим, что с ней делать.

Она медленно выдохнула.

— Ладно.

Рэйвен редко признавала страх прямо. Обычно превращала его в злость, сарказм или очередной рискованный план. Если сейчас хотя бы попыталась объяснить — значит, действительно доверяла.

— Ты не одна, — сказал я.

Она не ответила, но напряжение в плечах немного ослабло.

— Всё будет нормально, — добавил я. — А если нет, разберёмся.

— Очень убедительно.

— Могу сказать иначе. Если кто-то решит нас убить, постараемся убить его первыми.

Рэйвен усмехнулась и наконец повернулась ко мне.

— Готов взять на себя роль убийцы?

Я задумался ровно на секунду.

— Если понадобится — да. Не думаю, что здесь нам выдадут адвоката и напомнят о правах.

— Всё-таки оставим это последним вариантом.

— Более чем согласен.

Она подошла к книге на кафедре и подозвала меня жестом. На странице медленно проступили новые строки:

«Необходимые навыки: физическая сила.

Условие завершения Испытания: пробудить новую способность у одного из участников.

Уточнение: в случае гибели одного из Избранных Испытание считается проваленным».

— Они серьёзно рассчитывают, что мы хорошие бойцы? — спросила Рэйвен.

— Необязательно. Физическая сила может означать выносливость, спорт или перенос тяжестей. Что угодно.

— Или «бей своих».

— Этот вариант я бы тоже не исключал.

Рэйвен прищурилась.

— Нас трое. Разве что мы с Ликой против тебя.

— Двое на одного — нечестно.

— Две девушки против одного парня, — поправила она. — Всё нормально. Ты ведь не слабак.

— Это комплимент?

Она на секунду замешкалась и отвела взгляд к книге.

— Да.

Вот теперь странно.

Я решил не уточнять, почему одно короткое слово оказалось приятнее, чем должно было.

— Предлагаю поесть, — сказал я слишком буднично.

Рэйвен моргнула, а потом улыбнулась.

— Отлично. Может, попробуем что-нибудь новое?

— Ты всю ночь пробовала новое.

— И что?

— Ничего. Если хочешь космическое несварение — я за.

— Хочу! — Глаза у неё сразу загорелись.

*От лица Рона*

Я крался за Исааком, как настоящий воришка. Что особенно иронично — в собственном временном доме.

Шёл почти по пятам и старался не шуметь, хотя смысла в этом было примерно ноль. Исаак, конечно, меня заметил. Просто некоторое время делал вид, что нет. Потом всё-таки обернулся с привычной улыбкой, будто я не шпионил, а случайно забрёл на экскурсию.

— Рон, ты что-то хотел?

— А… ну да. Просто у всех комнаты разные, необычные. Вот и подумал: интересно, какая у тебя. Напрямую просить как-то невежливо, сам понимаешь.

Логика вышла настолько хорошая, что я почти сам себе поверил.

Исаак чуть склонил голову.

— Почему невежливо? Пойдём, покажу. Мне скрывать нечего. Думаю, тебе понравится.

Разумеется. Нормальные подозрительные люди обычно говорят именно так.

Мы остановились перед его дверью.

— Раз… два… — начал Исаак с непонятным театральным пафосом и взялся за ручку. — Три!

Дверь распахнулась, и мне в нос ударил густой сладкий запах цветов.

Я даже моргнул.

Это была не комната. Это был, мать его, сад. Такой показывают в фильмах про эльфов, параллельные миры и людей, у которых всё в жизни сложилось.

Деревья окружали пространство плотным кольцом, сквозь листву пробивался мягкий золотой свет. В центре блестело небольшое озеро с настоящими утками. Вокруг росли цветы, тянулись тропинки, журчали ручьи, а чуть дальше виднелась беседка.

Красиво настолько, что первой моей мыслью стали шашлыки. В этой обстановке даже мне стало немного стыдно.

— Ну как? — спросил Исаак и шагнул на траву так уверенно, будто действительно здесь родился.

— Прикольно. Только ты что, реально спишь с комарами под боком?

— Комаров здесь нет. А сплю я в доме.

Он указал на небольшой деревянный домик между деревьями.

— Внутри кровать, камин и кухня. Я ещё огород завёл. Решил попробовать вырастить тыквы, раз всё равно можно.

— Смело. Особенно с учётом твоей не самой надёжной координации.

Исаак рассмеялся.

— Согласен. Но растениям, кажется, пока нравится. Мне тоже. Здесь тихо, воздух свежий, никакой суеты…

Он постепенно ушёл в привычный режим задумчивого поэта. Я кивал и осматривался.

Проблема была в том, что ничего подозрительного здесь не наблюдалось. Ни тайников, ни странных устройств, ни алтаря с надписью «не трогать». Просто идеальный благоухающий сад, который можно печатать на открытках.

И что мне потом докладывать Рэйвен и Калему?

«Подозрительно красиво. Требуется срочное вмешательство».

Исаак повёл меня в дом. Выглядел он так, будто его вытащили из чужого воспоминания о лете у прабабушки: тёплое дерево, простая мебель, плетёные коврики, полки с банками и засушенными травами. Даже часы на стене тихо тикали, хотя понятия не имею, зачем они были нужны в месте, где время и так регулярно над нами издевалось.

Я прошёлся по комнатам с разрешения хозяина — я всё-таки не совсем отбитый — и почти сразу заметил странность. Прямо под поверхностью деревянных стен мерцали тонкие жёлтые линии. Едва заметные, как вены под кожей. Они тянулись вдоль досок, расходились, соединялись и иногда вспыхивали чуть ярче.

Магия. Или местная проводка.

Исаак не обращал на них никакого внимания, поэтому спрашивать я не стал.

В соседней комнате я зацепился ногой за ковёр и едва не полетел вперёд. Успел схватиться за спинку стула, но тот жалобно скрипнул и чуть не поехал следом.

— Да чтоб тебя…

Я выдал короткую, но искреннюю тираду в адрес ковра, пола и человека, который решил положить одно на другое. Потом заметил, что край ковра загнулся не просто так.

Исаак в это время возился у окна с каким-то горшком и стоял ко мне спиной.

Я осторожно приподнял ткань. Из-под неё сразу поднялась пыль. Я едва не чихнул, зажал нос и замер.

На деревянном полу были вырезаны символы. Не детские каракули и не украшение. Круг, пересекающиеся линии, несколько знаков по краям и пятиконечная фигура в центре.

Пентаграмма?

Похожую схему я уже видел в книгах Рэйвен. Не точно такую же, но достаточно близкую, чтобы понять: это не просто рисунок от скуки.

Вот так и выясняется, что ботанство иногда полезно. Особенно если ботан рядом и регулярно суёт тебе под нос книги про ритуалы, проклятия и способы умереть от неправильно начерченного круга.

Рэйвен, начитанная чёртова ведьма.

Я быстро опустил ковёр. Ковыряться в чужом полу, пока хозяин находится в той же комнате, — плохая идея. Тем более я пока не знал, что означают символы. Защита? Источник магии? Что-то связанное с самой комнатой?

Вариантов хватало.

Главное сейчас — не показать, что я что-то заметил. Изображать безобидного идиота я, к счастью, умел отлично.

— Всё нормально? — спросил Исаак, обернувшись.

Вот же чувствительный.

— Ага. Я тут… туалет искал.

Он моргнул.

— Под ковром?

— Я не знал, насколько у тебя здесь всё аутентично.

— Туалет снаружи. За домом, дальше по тропинке. Увидишь.

Я медленно посмотрел на него.

— Ты серьёзно? Туалет на улице? Исаак, ты совсем проникся атмосферой деревни? Почему сразу не в озеро?

— Это было бы негуманно по отношению к уткам и местной экосистеме.

И попробуй с ним поспорь.

Мы вышли в огород. Молодые ростки уже пробивались из тёмной земли ровными рядами. Между грядками лежали аккуратные камни, а возле маленькой лейки стояла корзина с семенами.

Я окинул всё это взглядом и мысленно поморщился. Грязь, земля под ногтями, возня с лейками. Совсем не моё. Копаться здесь, как бабка на даче, — увольте. Туалет на улице тоже прекрасно дополнял общую картину деревенского пиздеца.

К тому же я реально хотел ссать. Смотрел на молодые ростки и думал: а если слегка удобрить? Внести, так сказать, личный вклад в сельское хозяйство. Подарок от Рона будущему урожаю.

Потом вспомнил уток и их хрупкую экосистему. Исаак бы точно не одобрил. Причём, скорее всего, прочитал бы лекцию о круговороте веществ, ответственности человека перед природой и достоинстве тыкв.

— Ой, знаешь, я сейчас вернусь! — радостно заявил он. — Хочу кое-что тебе показать.

И тут же умчался в сторону дома. Я проводил его взглядом.

Ну, раз оставил меня одного — сам виноват.

Туалет находился где-то за домом, но искать его уже не хотелось. Я расстегнул ширинку и полил ближайший ряд ростков. Натуральное удобрение, между прочим. Азот, минералы, всё экологично.

Почти благотворительность.

Закончив тайную аграрную миссию, я застегнулся и пошёл следом. Стоять одному возле свежеполитых грядок было подозрительно даже для меня.

— Ты уже здесь? Отлично! — Исаак встретил меня своей фирменной лучезарной улыбкой. — Я как раз собирался тебя позвать.

Я едва сдержал смешок. Вот бы он знал, что его идеальный природный уголок только что пережил химическую атаку.

Хотя нет. Не надо ему знать. Пусть тыквы растут в неведении.

— Я обычно никому этого не показываю, — сказал Исаак и протянул мне потрёпанный альбом. — Но думаю, тебе можно.

Последние слова прозвучали неожиданно серьёзно.

Я взял альбом и открыл. Внутри были старые фотографии. Исаак совсем мелкий — рыжий, лохматый и с таким же нелепо счастливым лицом. Потом школьные снимки, подростковые, выпускной. На одних он стоял рядом с незнакомыми людьми, на других был один. Где-то улыбался, где-то смотрел в камеру настороженно, будто фотографу пришлось долго его уговаривать.

Тёплая вещь. Слишком личная для человека, которого мы знали всего несколько дней. Меня это даже немного выбило из колеи.

— И зачем ты мне это показываешь? — спросил я, перелистывая страницу.

Исаак пожал плечами.

— Просто так. Мне самому было трудно поверить, что комната может воссоздать даже фотографии из памяти. Не только место, но и людей, одежду, моменты. Разве не удивительно?

Я снова посмотрел на снимки. На некоторых лицах детали немного расплывались. Где-то фон выглядел слишком гладким, словно память не смогла восстановить всё до конца. Значит, это были не настоящие фотографии, а копии того, как Исаак их помнил.

От этой мысли стало неуютно.

— А если ты что-то забыл, комната додумывает? — спросил я.

Он задумался и провёл пальцем по краю обложки.

— Возможно. Я не уверен. Иногда мне кажется, что здесь всё немного красивее, чем было на самом деле.

— Память обычно так и работает. Или, наоборот, делает всё хуже.

Исаак посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Ты сейчас сказал что-то почти философское.

— Никому не рассказывай. Репутация пострадает.

Он улыбнулся.

Я закрыл альбом и вернул ему осторожнее, чем собирался.

— Круто. Попробую потом и у себя создать что-нибудь уникальное.

В голове сразу понеслось: подпольный бар, комната с бесконечной пиццей, мягкими креслами и телевизором, который никогда не зависает. Можно ещё казино.

Или бордель.

Шучу. Ну… почти.

С такими комнатами грех не проверить пределы человеческой фантазии.

*От лица Лики*

Эмоционально я была выжата досуха, поэтому проспала до самого утра. Не вставала ни поесть, ни попить, ни даже в туалет. Проснулась около десяти и ещё несколько минут лежала, глядя в потолок, пока тело медленно вспоминало, что ему вообще-то нужно функционировать.

Наверное, меня уже ищут.

Хотя кого я обманываю. Вряд ли. Здесь редко замечали, если меня не было.

Как и везде, впрочем.

Я кое-как привела себя в порядок и пошла на кухню. В это время там обычно собирались все, если никто не погибал, не терялся между мирами и не решал внезапно исследовать магический магазин до утра.

Едва я вошла, в нос ударил тёплый запах поджаренного хлеба, специй и чего-то сладкого. Почти домашний.

Я машинально повернула голову к плите и чуть не подпрыгнула. Там стоял незнакомый мужчина.

При этом лицо казалось смутно знакомым — раздражающе знакомым, как имя, которое вертится на языке и никак не вспоминается.

— Доброе утро, Лик! — Сэнди весело помахала мне рукой. — Познакомься, это Джаспер Уинстон. Один из самых известных актёров Голливуда.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что он здесь делает?

— У меня теперь Призыв! — гордо напомнила Сэнди. — Вот, тренируюсь. Оказалось, могу создавать временную копию человека, если хорошо представляю его внешность. Правда, характер и навыки получаются немного… как повезёт.

Джаспер тем временем уверенно перевернул омлет на сковороде. Тот подлетел почти до вытяжки и аккуратно вернулся на место.

— С готовкой повезло, — добавила она. — Но надолго его не хватит. Ману жрёт как не в себя. Заклинание сложное, мы с Рэйвен и Калемом почти всю ночь в библиотеке разбирались.

Я посмотрела на упомянутых соучастников.

Рэйвен и Калем молча жевали бутерброды с таким видом, будто каждое утро завтракали в компании временной копии голливудской знаменитости. Рэйвен выглядела откровенно сонной, Калем — человеком, который уже пожалел обо всех принятых за ночь решениях.

— Присаживайся, — позвала Сэнди. — Тебя, кстати, хотели разбудить, но я не дала. Ты вчера и так еле до комнаты дошла.

Я на секунду замерла. Значит, всё-таки заметили.

— Спасибо, но пока не хочется есть, — ответила я и почти автоматически добавила: — Спасибо, дорогая.

— Ты что, от Исаака нахваталась? — вмешался Рон.

Он стоял у чайника и вёл неравный бой с сахарницей, которая упорно не хотела открываться.

— А что, я не могу сказать человеку что-то приятное?

— Можешь. Но осторожнее. Нам одного Исаака с его добродушием хватает. Ещё немного — и я сам начну разговаривать как поэтичный скунс.

— Скунсы не разговаривают, — заметила Рэйвен.

— Вот видишь? Даже они умнее тебя, — добавил Калем.

Рон наконец открыл сахарницу и посмотрел на них с оскорблённым достоинством.

— Я вообще-то творческая личность!

— Тогда мяукай как жираф, — предложила Рэйвен.

Рон фыркнул и всё-таки рассмеялся. Я тоже не удержалась — уголок губ дёрнулся вверх.

— А лучше зачитай рэп, как мартышка, — сказал Калем. — Так и быть, даже бананом поделюсь.

Рон медленно поставил сахарницу на стол и вышел в центр кухни. Прижал руку к груди, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— Ну всё. Сами напросились. Композиция называется «Судьба — как баг в старой RPG».

Я опёрлась ладонями на стол, заранее готовясь к стыду.

Зря.

Рон поднял руку и начал отбивать ею ритм:

— Йоу, я не нуб, я избранный игрок, Застрял в игре, где не дают нажать на стоп. Это не Skyrim — здесь жёстче расклад: Ошибся один раз — не получишь респавн назад.

Судьба как босс: полоска почти на нуле, Но эта зараза всё так же ползёт по земле. Я не спасаю принцесс, не считаю монет, Я сажаю редиску, а Джаспер, возможно, агент.

Рэйвен — тестировщик, Калем — чит-код, Сэнди новый навык качнула как мод. Но если Судьба снова подкинет нам бред, Я удалю сохранение. Жаль, кнопки такой нет.

Он закончил, развёл руками и с видом победителя осмотрел кухню.

Калем медленно захлопал.

— Уровень кринжа — эпический. Банан ты заслужил.

Рэйвен закатила глаза, но губы уже дрогнули.

— Теперь хотя бы понятно, куда исчезает весь сахар. Ты подпитываешь им талант.

— Рифмуй с уважением! — возмутился Рон, забирая у Калема банан. — Всё. Мой первый альбом будет называться «Испытания и битЫ».

— Признаю… это было вдохновляюще.

Мы обернулись. У стены стоял Исаак с чашкой чая в руках. Держал её так бережно, будто это был легендарный артефакт, способный разрушить мир при падении.

Он подошёл ближе и улыбнулся.

— Но, Рон, позволь предложить небольшую редакцию. В твоём произведении есть энергия, однако ей немного не хватает внутренней формы.

— Только не надо, — сразу сказал Рон.

Исаак уже театрально вдохнул и поднял взгляд к потолку.

— Мы не пиксели мира, не спрайты без воли, А души, блуждающие в собственном поле… боли. Судьба — не ошибка, не сломанный код, А путь, по которому каждый зачем-то идёт.

Нет джойстика в наших дрожащих руках, Лишь разум и чувства, надежда и страх. И даже когда нас окутывает тьма… Всегда существует… какая-нибудь… тропа.

Он замолчал, очевидно потеряв рифму, но всё равно выглядел довольным.

Рон медленно захлопал.

— Всё, братец. Я сдаюсь. Ты победил меня приёмом «философия без рифмы».

— Последняя строка была импровизацией, — признался Исаак.

— Заметно, — сказала я и впервые за утро посмотрела на него чуть мягче. — У тебя талант превращать любую ерунду в драму уровня Шекспира.

Он замер, явно не ожидая услышать это от меня. Потом в глазах мелькнула знакомая искра.

— Быть услышанным — уже подарок. Даже если твоё слово всего лишь улучшенная версия батла о квестах, редиске и неизвестных врагах.

— Так и назовём нашу биографию, — предложила Сэнди. — «Квест: Испытания Судьбы. Где каждый уже по-своему свихнулся и начал читать стихи».

— Или «Как я спасал уток от собственной нужды», — добавил Рон.

Рэйвен, стоявшая рядом, тут же шлёпнула его по затылку.

— За что?!

— Не знаю, но прозвучало так, будто ты это заслужил.

Рон прижал ладонь к затылку и подозрительно посмотрел на Исаака. Тот слишком быстро отвёл взгляд к чашке.

— Так, — подвёл итог Калем, поднимаясь из-за стола. — Утро началось с рэпа, философии, голливудского повара и насилия над Роном. Что дальше? Сражение с гигантской говорящей брокколи?

— Не давай судьбе идей, — одновременно сказали Сэнди и Рэйвен.

Они переглянулись и рассмеялись.

Я сидела за столом и смотрела на них. Шумных, странных, местами невыносимых. Никто не спросил, почему я проспала, не заставил рассказывать о вчерашнем и не смотрел на меня как на сломанную.

Мне просто оставили место. Возможно, этого пока было достаточно.

Глава 20. Когда смерть смотрит в ответ

*От лица Калема*

— Пора на Испытание, — сказал я, сверившись с часами.

10:45. До начала оставалось пятнадцать минут. Формально можно было не торопиться, но опаздывать туда, где правила меняются без предупреждения, не хотелось.

Рэйвен поднялась сразу.

— Пошли.

Лика тяжело выдохнула.

— Почему опять я? Рона почти не берут.

— Потому что он глупенький и пользы от него ноль, — фыркнула Рэйвен.

— Эй! — Рон изобразил оскорбление и прижал ладонь к груди. — Я вообще-то рэпер. Это уже ремесло. Но ладно, вы умные — вы и геройствуйте. А я, если Джаспер ещё не развеется, в плойку с ним зарублюсь, пока вы там обнимаетесь с чудовищами.

— Только потом не рыдай у наших могил, — бросила Рэйвен и повернулась ко мне. — Вперёд и с песней. Желательно не с его рэпом.

— Я всё слышал! — донеслось нам вслед.

Я усмехнулся и направился к залу Испытаний.

В зале пришлось несколько минут подождать. Ровно в одиннадцать портал в центре каменного зала начал раскрываться — медленно, будто сам не хотел нас впускать. Я пролистал книгу. Новых строк не появилось. Подсказки всё ещё существовали исключительно для красоты.

Я уже собирался закрыть книгу, когда услышал голос. Тихий. Почти за пределами слуха.

Больно…

Я замер и огляделся.

Секунда тишины.

Больно…

По спине прошёл холод.

— Вы что-то сказали? — спросил я у девушек.

Они переглянулись.

— Нет, — ответила Лика.

Рэйвен подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

— Крыша поехала? Не переживай. Ты не один.

— Вот это как раз и напрягает.

Она усмехнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Я тоже что-то почувствовала. Будто рядом кто-то мучается.

Очень обнадёживает.

— А я ничего не слышала, — сказала Лика. — Видимо, у вас опять своя особая связь.

Слова прозвучали спокойно, но слишком аккуратно, чтобы не заметить укол.

Рэйвен убрала руку с моего плеча и посмотрела на портал.

— Возможно, дело в магическом фоне. Или мы оба сходим с ума одинаково.

— Тоже вариант.

Она шагнула в портал первой. Я пошёл за ней, Лика вошла последней.

На браслете вспыхнуло сообщение:

«Испытание началось.

Цель: пробудить магическую способность у одного из участников.

Способ выполнения определяется самостоятельно».

Классика. Разбирайтесь как хотите и постарайтесь не умереть раньше, чем поймёте правила.

Мир исчез.

На секунду возникло ощущение падения, будто из-под ног выдернули саму реальность. Потом нас резко выбросило на твёрдую землю.

Воздух оказался влажным и тяжёлым. Пахло мокрым асфальтом, гарью и застоявшейся водой. Портал закрылся за спиной почти бесшумно.

Улица была узкой и тёмной. Один из тех районов, где руки лучше держать свободными, а сумку — ближе к телу. Над крышами висело рваное серое небо. Фонари мерцали, едва справляясь со своей единственной задачей. Окна домов заколотили досками или закрыли плотными шторами.

Где-то вдали коротко закричали.

Следом раздался пьяный смех.

Мы остановились.

Тротуар растрескался, в чёрных лужах плавал мусор. Стены покрывали рваные граффити, смысл которых не хотелось уточнять. Из трубы над входом монотонно капала вода. В переулке мелькнула тень и сразу исчезла.

— Уютно, — сказал я. — Почти хочется купить здесь квартиру.

— Обычно в таких районах героев режут в первые десять минут, — заметила Рэйвен.

— Значит, мы по адресу.

Лика молча осматривалась. Плечи напряжены, руки прижаты к телу. После вчерашнего дворца это место вряд ли казалось ей приятным разнообразием.

Людей почти не было. Мимо прошла сгорбленная фигура в длинном плаще. Человек не поднял головы и ускорился, заметив нас.

На ближайшем столбе висел потрёпанный листок. Я подошёл ближе.

ПЕРЕЖИВИ — ПОЛУЧИ СИЛУ

Ниже была нарисована схема района с несколькими отмеченными точками. По краям бумаги засохли бурые пятна.

— Очень мотивирующе, — сказал я.

Мы двинулись дальше. Лужи отражали фонари кривыми полосами. За одной из стен кто-то закашлялся. Хлопнула дверь. Шаги наверху оборвались, стоило нам пройти под окнами.

Для пустого района здесь было чересчур много желающих остаться незамеченными.

Из-за угла вышел высокий худой мужчина в одежде, похожей на монашескую рясу. Капюшон полностью скрывал лицо. Он остановился перед нами, коротко кивнул и жестом позвал за собой.

Я переглянулся с Рэйвен. Она уже изучала незнакомца с тем выражением, с которым обычно выбирала, куда ударить в случае проблем.

— Идём? — спросила Лика.

Других вариантов всё равно не предлагали.

Мужчина вёл нас по узким переулкам, петляя между мусорными баками и облезлыми стенами. Район словно собрали из нескольких деталей и повторили их десятки раз: одинаковые арки, фонари, закрытые окна и лужи с мёртвым отблеском. Я пытался запоминать дорогу, но через несколько поворотов ориентиры начали смешиваться.

Наконец проводник остановился возле люка. Откинул тяжёлую крышку и указал вниз.

Из темноты пахнуло сыростью и ржавчиной.

— Конечно, — пробормотал я. — Почему подозрительный незнакомец не может жить на первом этаже с нормальным дверным звонком?

Рэйвен спустилась первой.

— Потому что тогда было бы скучно.

Лестница привела в низкий подвал. Узкий коридор, голые стены, трубы под потолком. По бетону медленно ползла влага.

Как только мы вошли, металлическая дверь за спиной захлопнулась. Щёлкнул замок.

— Отлично, — сказал я. — Добровольно пришли в ловушку. День развивается прекрасно.

Мужчина снял капюшон. Жёсткое лицо, шрам через скулу, седина в тёмной бороде. Тяжёлый взгляд человека, который заранее решил, сколько мы стоим, и остался не особо впечатлён.

— У меня к вам дело, — хрипло произнёс он.

В его руке появилась небольшая коробка.

Ненавижу магические фокусы, особенно когда не понимаю, откуда именно достали предмет.

— Доставите её по адресу. Он указан с обратной стороны. Деньги получите на месте.

— Мы теперь курьеры? — спросил я. — Форму и бейджик выдадут позже?

Он посмотрел на меня скучающе.

— Внутри не наркотики, но открывать не рекомендую.

Лёгкая коробка оказалась у меня в руках. От этого она нравилась мне ещё меньше.

— Тёмная почта, — протянула Рэйвен. — Надеюсь, труп закапывать не придётся.

Лика поморщилась и прикрыла рот ладонью.

— Пожалуйста, не надо. Меня сейчас стошнит.

— Я не предлагаю кого-то убивать, — уточнила Рэйвен. — Просто всегда хотела увидеть настоящий труп. Вживую, а не на фотографиях.

Она произнесла это с тем же интересом, с каким другие обсуждают новый ресторан.

Я повернулся к ней.

— У тебя точно всё нормально с головой?

— Конечно нет. Мы вроде уже выяснили.

Незнакомец вмешался:

— Посмотреть ещё успеешь.

Рэйвен сразу оживилась.

— Правда?

— Калем… — Лика чуть наклонилась ко мне. — Мы здесь вдвоём нормальные?

Я решил не отвечать. Молчание иногда спасает отношения лучше любой дипломатии.

— Любопытство не порок, — продолжил мужчина. — И ещё одно. Вам понадобится имя.

Он выпрямился и слегка приподнял подбородок.

— Зовите меня Ствол.

Я с трудом сохранил серьёзное лицо. Где-то внутри тихо умерло уважение к этому месту. Впрочем, его и до этого было немного.

Ствол открыл другую дверь и вытолкнул нас обратно в переулок. Через секунду замок снова щёлкнул.

Мы остались одни. Коробка, адрес и полное непонимание происходящего.

Я перевернул посылку и вгляделся в выцветшие буквы.

— Кто-нибудь понимает, где это?

Рэйвен посмотрела на одинаковые стены переулка.

— Можем спросить у местных.

— Подходим, дружелюбно улыбаемся и получаем пулю в лоб. Надёжно, как швейцарские часы.

Я открыл меню браслета. Пусто.

— Даже не пытайся, — сказала Рэйвен, прислонившись к стене. — Карта не загружается. Я уже проверила.

— Значит, плутаем вслепую или разговариваем с первым встречным.

— Я больше ни в какие переговоры не полезу, — резко сказала Лика. — Мне одной ловушки на сегодня хватило.

В этот раз я был с ней полностью согласен.

Мы пошли вперёд наугад. Асфальт под ногами растрескался, фонари мигали на последнем издыхании, а таблички на домах стёрлись настолько, что разобрать адрес было невозможно. За окнами никто не появлялся. Казалось, жители вымерли или просто давно научились не смотреть на улицу.

Я уже начал сомневаться, что этот район вообще куда-то ведёт, когда Рэйвен резко остановилась.

— Там кто-то был, — сказала она, вглядываясь в узкий переулок. — Силуэт.

— Мы точно не будем…

Поздно.

Она сорвалась с места и нырнула в темноту так уверенно, будто всю жизнь только этим и занималась.

Я на секунду закрыл глаза.

— Боже.

Мы с Ликой переглянулись.

— Не разделяемся, — сказал я и побежал следом.

В последние дни Рэйвен стала дёрганой. Она постоянно куда-то спешила, словно чувствовала приближение угрозы раньше остальных. Возможно, её подгонял страх. Возможно, она что-то знала и пока не собиралась делиться.

Сейчас это не имело значения. Оставлять её одну в тёмном переулке всё равно было нельзя.

Я свернул за угол и увидел Рэйвен впереди. Она стояла возле закрытой двери и смотрела куда-то вверх.

Позади раздались быстрые шаги.

Я успел повернуть голову.

Удар пришёлся сбоку, чуть выше виска. Мир вспыхнул белым, земля резко дёрнулась навстречу — и всё погасло.

Очнулся я с ощущением, будто сознание вытащили из черепа, небрежно осмотрели и затолкали обратно не той стороной.

Глаза открылись почти сразу, но тело отреагировало с задержкой. Внутреннее чувство времени подсказывало, что прошёл как минимум час. Хотя после такого удара ему доверять не стоило.

Я лежал на холодном бетонном полу. Вокруг — потрескавшиеся стены, ржавая решётка и тусклая лампа под потолком. Типичный подвал из дешёвого фильма, где пленники ждут выкуп, пока преступники обсуждают их стоимость.

Я попытался поднять руку. Раздался металлический звон.

Наручники. Прекрасно.

У стены сидела Лика. Бледная, но вроде целая. Её запястья тоже были скованы.

— О, ты очнулся, — глухо сказала она. — Я уже думала, что ты умер. Тут крови дохрена. Прости, я не врач и даже перевязать нечем.

Я осторожно коснулся головы. Волосы слиплись, пальцы сразу стали мокрыми. Кровь успела растечься по полу тёмным пятном, но рана, судя по ощущениям, была небольшой. Голова просто решила компенсировать размер количеством.

— Где Рэйвен? — выдавил я.

В камере её не было. Я понял это ещё до того, как успел нормально осмотреться.

Лика отвела взгляд.

— В другой держали. Минут двадцать назад её увели. Пришли какие-то типы, открыли дверь и забрали. Куда — не знаю. Нас сюда вообще притащили как мешки.

Она сжала кулаки.

— Всё из-за неё. Зачем было нестись в переулок? Она всегда такая? Сначала делает, потом остальные разгребают?

Я опёрся спиной о стену. В висках сразу застучало сильнее.

— Они подошли сзади. Значит, следили за нами заранее.

— Но Рэйвен их спровоцировала, — упрямо сказала Лика. — Я думала, она умнее. А она то радуется обещанию показать труп, то бросается за первой тенью. Я вообще не понимаю, как ты с ней справляешься.

— Я с ней не справляюсь.

Лика посмотрела на меня.

— Что?

— Она не собака на поводке. Я могу спорить, предупреждать, иногда успеть остановить. Решения всё равно принимает она.

Я прикрыл глаза, пережидая приступ тошноты.

— Рэйвен вымотана. В последние дни она почти не спит и постоянно ждёт нападения. Это не оправдывает беготню по переулкам, но хотя бы объясняет.

Лика замолчала и прислонилась затылком к стене.

— Может быть, — сказала она уже тише.

— Мы все сейчас ведём себя хуже обычного. Тебя вчера едва не сломало Испытание. Я лежу в луже собственной крови и пытаюсь рассуждать. Рон читает рэп. У каждого своя форма нервного срыва.

— У Рона она хотя бы весёлая.

Несколько секунд мы молчали. Где-то за стеной протащили что-то тяжёлое. Металл заскрежетал по бетону и стих.

— Меня бесит, что мы ничего не решаем сами, — сказал я. — Нас выдернули из жизни, заперли в особняке и каждый день отправляют туда, где кто-то другой устанавливает правила. Даже сейчас мы сидим здесь только потому, что так захотели организаторы.

Лика шмыгнула носом.

— То есть они совсем охренели?

— Именно.

Минут через пять в коридоре послышались шаги. У решётки остановился знакомый силуэт.

Ствол.

— Вот вы и доставили посылку по адресу, — сказал он с лёгкой усмешкой, словно всё происходящее было частью безобидной игры.

Значит, коробка была приманкой. Нас с самого начала вели сюда. Рэйвен действительно ни при чём. Почти.

— Чего вам надо? — спросил я.

Голос прозвучал хрипло. В голове продолжали бить барабаны.

— Место, куда вас привезли, называется Ареной Боли, — произнёс Ствол тоном экскурсовода. — Богачи ставят на людей, как на лошадей. Участников ломают, мучают, проверяют, сколько они выдержат. Выжил и сохранил большую часть тела — считай, повезло.

Лика побледнела ещё сильнее.

— Нас тоже?

— Одного из вас.

Ствол посмотрел прямо на меня.

— Уже раненых в расчёт не берём. На них скучно ставить.

Значит, я отпадал. С разбитой головой и руками в наручниках зрелище из меня действительно так себе.

Оставались Лика и Рэйвен.

Я попытался подняться, но тут же поплыло перед глазами. Пришлось снова прижаться к стене. Ощущение собственной бесполезности оказалось хуже боли.

Ствол открыл решётку, вошёл внутрь и отстегнул цепь Лики от кольца в стене. Потом схватил её за руку и дёрнул вверх, словно она ничего не весила.

— Пошли. Начинается оценка. Лошадок уже выбирают.

— Нет! — Лика отшатнулась. — Пожалуйста… Калем!

Её голос сорвался. В нём появилось что-то совсем юное, потерянное.

Я рванулся вперёд. Наручники ударили по металлическому кольцу в стене, перед глазами потемнело. Ствол даже не посмотрел в мою сторону.

— Отпусти её, — выдавил я.

— Сиди спокойно. Тебя уже оценили.

Он потащил Лику к двери. Она пыталась упираться, но подошвы скользили по бетону.

Я смотрел, как её уводят, и ненавидел собственное тело за то, что оно сейчас ни на что не годилось.

Лика не была мне близка. Мы почти не знали друг друга, а её попытки привлечь моё внимание чаще раздражали. Но близость здесь ничего не меняла. Если она погибнет, нас станет пятеро. Смерть расколет группу ещё сильнее. Потом страх начнёт управлять каждым решением.

И дело было даже не в количестве. Никто из нас не должен был умирать ради ставок, чужих денег и развлечения людей, которым наскучила нормальная жизнь.

Особенно так.

Я просидел около получаса, пытаясь не отключиться снова. Голова гудела, кровь на виске успела подсохнуть и неприятно стягивала кожу.

Когда дверь открылась, я сначала решил, что за мной пришли.

В камеру втолкнули Лику и Рэйвен.

Увидев Рэйвен, я на секунду забыл о боли и неожиданно для самого себя улыбнулся.

— С пробитой башкой сидит и лыбится, — сразу заметила она. — Сильно болит?

На её запястьях висели кандалы, а в руках каким-то образом оказалась потрёпанная аптечка.

— Терпимо. Пока не сдох. Ты что, ангел?

— Богиня исцеления. Радуйся.

— Откуда аптечка?

— У охранника выпросила.

Я посмотрел на неё.

— Ладно, отжала.

Рэйвен опустилась рядом и открыла флакон хлоргексидина.

— Сейчас будет щипать.

— После удара по голове меня сложно удивить.

Она промыла рану. В висок сразу вцепилось жжение, но пальцы Рэйвен двигались осторожно. Так же, как тогда в медпункте: сосредоточенно, почти бережно, словно перед ней находился не человек, который регулярно действовал ей на нервы, а что-то действительно ценное.

— Я сейчас бесполезный балласт, — пробормотал я. — Рана вроде не смертельная. Зачем возиться?

Рэйвен затянула бинт сильнее, чем требовалось.

— «Вроде»? Ты идиот? Могу добить, чтобы сомнений не осталось.

— Передумал.

— Вот и молчи.

На несколько секунд бетонная камера перестала казаться такой тесной.

Потом заговорила Лика:

— Меня выбрали.

Она сидела у стены, обхватив себя руками, и смотрела в пол.

Рэйвен замерла.

— На Арену?

Лика кивнула.

— Как лошадь. Ствол сказал, что на меня уже делают ставки.

— На тебя? — Рэйвен окинула её взглядом. — Ты же хрупкая как рисовая лепёшка.

Она закрыла аптечку и поднялась.

— Я пойду вместо тебя.

Я схватил её за запястье.

— Не пойдёшь.

Рэйвен посмотрела сначала на мою руку, потом мне в лицо.

— Ты говоришь «не пойдёшь» и всё равно держишь. Боишься, что не послушаюсь?

— Потому что ты опять собралась сделать глупость.

— Я подумала.

— Правда? Долго?

— Достаточно, чтобы понять: её там разорвут за минуту. Меня, возможно, за две.

— Спасибо, — отозвалась Лика. — Сразу легче стало.

— Прости, но ты не умеешь драться, — сказала Рэйвен. — Я хотя бы быстро двигаюсь.

Лика резко поднялась.

— А ты бессмертная? Опять решила полезть первой и всё выбрать за остальных?

Рэйвен напряглась.

— Я выбираю за себя.

— Нет. Ты постоянно решаешь, чей риск важнее. На прошлом Испытании подставила себя под голосование, теперь снова лезешь. Думаешь, раз ты сильнее, тебе можно распоряжаться собой как вещью?

— Лучше так, чем сидеть и ждать, пока тебя поведут на убой.

— Хватит! — рявкнул я.

От собственного голоса в голове сразу прострелило болью. Пришлось несколько секунд дышать, прежде чем продолжить.

— Сейчас никто ничего не решает. Сначала найдём способ выбраться.

— Какой? — Рэйвен кивнула на решётку. — Здесь вооружённая охрана, двери заперты, а ты едва сидишь. Побег закончится ещё до первого поворота.

Она была права, и от этого хотелось спорить ещё сильнее.

Если нас выведут из камер, шанс может появиться уже возле самой Арены. Пока же мы сидели на цепях и позволяли чужим людям решать, кого отправить вперёд.

Через несколько минут пришли охранники. Нас подняли, сцепили кандалы короткими цепями и повели по коридору. Калейдоскоп одинаковых бетонных стен закончился у тяжёлой металлической двери.

За ней ревела толпа. Люди смеялись, кричали, требовали начинать. Временами сквозь общий гул прорывались выкрики со ставками. Они ждали Лику так, словно купили билет на бой, а не на чужую пытку.

Она остановилась.

— Пожалуйста… — прошептала Лика. — Я не смогу.

Рэйвен шагнула вперёд.

— Возьмите меня вместо неё.

Охранник даже не посмотрел в её сторону.

— Замена запрещена.

И в этот момент я испытал облегчение. Ведут Лику. Не Рэйвен.

Мысль была быстрой, почти рефлекторной, но от этого не менее мерзкой. Я тут же возненавидел себя за неё. Лика стояла рядом, дрожала и пыталась не плакать, а какая-то часть меня радовалась, что дверь откроется не перед Рэйвен.

А потом Рэйвен сделала то, чего я, возможно, никогда ей не прощу.

Один из охранников отвлёкся на шум за дверью. Рэйвен выхватила нож из его пояса и одним движением полоснула Лику по внешней стороне плеча.

Лика закричала.

Кровь сразу пропитала рукав и тяжёлыми каплями упала на бетон. Охранники вскинули оружие, но Рэйвен уже бросила нож на пол и подняла скованные руки.

— Она ранена, — спокойно сказала она. — Вы сами сказали, что раненых не берёте.

Лика смотрела на неё с ужасом и болью. Рэйвен не повернулась.

Ствол подошёл ближе, осмотрел порез и сплюнул под ноги.

— Эту убрать. На Арену пойдёт другая. Снять с неё кандалы.

— Рэйвен, ты совсем охренела?! — выкрикнула Лика.

Ответа не было.

С запястий Рэйвен сняли цепи. Она растёрла кожу, стряхнула с одежды пыль и спокойно направилась к двери, словно именно этого с самого начала и добивалась.

— Рэйвен, — позвал я.

Она обернулась. На лице ни страха, ни привычной усмешки. Только упрямство.

— Ты обещала, — сказал я.

Она поняла, о чём речь. О шнурке на запястье, о словах, которые ещё утром казались чем-то важным.

— Я не оставляю тебя, — ответила она. — Я вернусь.

Дверь распахнулась, и рёв толпы ворвался в коридор. Рэйвен шагнула на Арену. Металл захлопнулся за её спиной, отрезав её от нас.

Лика тихо всхлипывала рядом. Кровь продолжала капать на пол с монотонностью часов.

Я не остановил Рэйвен. Даже с целой головой вряд ли смог бы, но это знание ничем не помогало.

В тот момент я молился. Не знаю кому. В богов я никогда не верил, зато всегда верил в человека, который способен вытащить себя из любого дерьма.

Рэйвен была умной, быстрой и чересчур упрямой, чтобы сдаться. Но в прямой драке одной хитрости могло не хватить.

Если способность не пробудится вовремя, она не вернётся.

Нас с Ликой вывели на верхнюю трибуну. Кандалы пристегнули к металлическому ограждению, рядом поставили двух охранников. Лика прижимала ладонь к порезанному плечу. Кровь уже пропитала рукав, но перевязать её никто не собирался.

Арена напоминала Колизей, только вместо древней толпы вокруг сидели богачи в дорогой одежде. Они переговаривались, смеялись, сверяли ставки на светящихся табличках. Люди пришли посмотреть, как кто-то будет страдать, и чувствовали себя на празднике.

Внизу, посреди песчаной ямы, стояла Рэйвен.

— Почему лошадь поменяли? — спросил рядом толстый мужчина с кольцами на каждом пальце.

На его лице растянулась липкая ухмылка. Будь у меня свободны руки, я бы с удовольствием проверил, сколько ударов выдержит его нос.

— Ранена, — коротко ответил Ствол. — Непригодна.

Лика вздрогнула.

Непригодна. Сломанный товар больше не годится для развлечения.

Я сжал кулаки. Ярость ничего не меняла. Я опять стоял рядом и мог только смотреть.

— Дамы и господа! — раздался голос из динамиков.

На верхней платформе появился мужчина в гладкой чёрной маске. Он говорил бодро и весело, словно собирался объявить начало концерта.

— Добро пожаловать на Арену Боли!

Трибуны взорвались аплодисментами и свистом.

— Сегодня вас ждёт великолепный набор бойцов! А начнём мы с самой слабой участницы!

По рядам прокатился смех.

— Не спешите жалеть о ставках, господа. Даже хрупкая лошадка иногда способна удивить!

Меня передёрнуло.

— Пусть начнётся игра!

Внизу с грохотом поднялась решётка. Металлический скрежет заглушил музыку, а следом из тёмного прохода донёсся вой.

На песок вышли пять волков. Огромные, худые, с грязной свалявшейся шерстью. Рёбра проступали под кожей, из пастей тянулась слюна. Их специально держали голодными.

На секунду я уже увидел, чем всё закончится, и сразу возненавидел себя за эту мысль.

— Наши красавцы давно не ели! — радостно сообщил ведущий. — Но добычу ещё нужно поймать!

Волки расходились по арене медленно. Они знали, что Рэйвен некуда бежать.

Она отступила к стене и быстро осмотрела песок вокруг. Оружия у неё не было. Нож остался в коридоре возле Лики.

— Там должна была быть я, — прошептала Лика. — Она пошла из-за меня.

По её щекам текли слёзы.

— Почему она вообще это сделала? Я не стою…

— Замолчи, — резко сказал я.

Она посмотрела на меня, но спорить не стала.

— Сейчас от твоей вины никому легче не будет.

Фраза прозвучала жёстко, но другой я выдать не смог. Внутри и так оставалось мало места для чего-либо, кроме страха.

Рэйвен подняла голову и посмотрела на нашу трибуну. Нашла нас среди зрителей и помахала рукой. Спокойно, с лёгкой улыбкой. Будто вышла на утреннюю пробежку, а пять голодных волков были небольшой помехой.

Она была жива. Пока этого хватало.

Звери начали окружать её. Толпа оживилась.

Рэйвен повернулась к трибунам.

— Вам самим не скучно?! — крикнула она. — Пятеро на одного — и это всё ваше шоу?

В ответ посыпались свист и оскорбления.

— Дайте мне оружие! Хоть что-нибудь! Иначе я просто лягу на песок, а вы зря потратили деньги!

На арену полетела пустая бутылка. Кто-то бросил грязную тряпку. Зрители заржали.

Рэйвен подняла бутылку и разбила её о каменную стену. В руке осталось толстое горлышко с острыми краями.

— Это всё? — крикнула она. — Отлично. Потом не жалуйтесь, что получилось скучно.

Следом вниз упали ещё одна пустая бутылка и зажигалка.

Ствол рядом со мной хмыкнул.

— Смешная.

Он достал металлическую флягу и бросил её на арену. Рэйвен поймала, открутила крышку и осторожно понюхала содержимое.

Спирт.

Первый волк бросился вперёд. Она ушла в сторону и полоснула стеклом по морде. Осколок вошёл возле глаза. Зверь отскочил с воем, мотая головой.

Толпа взревела.

— ОГНЯ!

— ПОДЖИГАЙ ИХ!

Рэйвен подхватила вторую бутылку, перелила в неё спирт, затолкала внутрь тряпку и поднесла зажигалку. Пальцы у неё двигались быстро, хотя волки уже приближались.

Она бросила бутылку под ноги зверям.

Вспышка осветила арену. Пламя растеклось по песку, отрезав Рэйвен от стаи. Один волк попал в огонь и заметался, пытаясь сбить пламя с шерсти. Остальные отступили.

Трибуны захлебнулись восторгом.

— МОЯ СТАВКА!

— ОНА ИХ СДЕЛАЕТ!

Ещё минуту назад эти люди ждали, когда её разорвут. Теперь болели за неё, потому что так стало интереснее.

Мрази.

— Ну и где тут слабая?! — выкрикнула Рэйвен.

Снова заскрежетала решётка. На арену вышел человек с длинным хлыстом. Он щёлкнул им над волками, загоняя их обратно к огню.

Звери попятились.

Второй удар пришёлся по ближайшему волку. Тот взвизгнул и рванул на Рэйвен. За ним бросились остальные.

Она успела увернуться от первого, вонзила стекло ему в шею и тут же выпустила обломок. Второй волк врезался в неё сбоку и сбил с ног.

Я дёрнулся к ограждению. Цепь натянулась и впилась в запястья.

Рэйвен перекатилась, пытаясь подняться. Один зверь вцепился ей в плечо, другой схватил за голень. Она ударила первого локтем, но челюсти только сомкнулись сильнее.

— РЭЙВЕН!

Мой голос утонул в рёве трибун.

Её протащило по песку. Кровь оставляла за ней тёмную полосу. Рэйвен ещё пыталась отбиваться, закрывала живот руками, била волков ногой, но силы быстро уходили.

Один из зверей рванул её за плечо. Голова Рэйвен ударилась о землю.

Она перестала двигаться.

Толпа загудела громче, ожидая финала.

Я вцепился в прутья. Перед глазами всё плыло, то ли из-за удара, то ли из-за того, что происходило внизу.

— Вставай, — прошептал я. — Давай же.

Рэйвен лежала на песке. Волк тянул её за ногу, остальные теснились рядом. Я не видел, дышит ли она.

Только вчера она завязала на запястье шнурок и пообещала вернуться.

Глупая верёвка. Глупое обещание. Я всё равно в него поверил.

— Пожалуйста…

Рядом тихо плакала Лика.

Я уже не слышал ни её, ни ведущего. В голове осталась одна мысль: я опять позволил Рэйвен решить всё самой. Сначала голосование. Потом Арена. Каждый раз она шла вперёд, а я находил разумное объяснение, почему не смог остановить.

На песке что-то изменилось.

Волк, державший её за ногу, вдруг отскочил с визгом. Остальные замерли и прижали уши.

Толпа постепенно стихла.

Рэйвен шевельнулась.

Сначала дрогнули пальцы. Потом она упёрлась ладонью в песок и медленно поднялась на колени.

Рваная одежда пропиталась кровью. Плечо выглядело ужасно, на ноге остались глубокие следы зубов. Голова безвольно опустилась, дыхание срывалось.

Она всё равно продолжила вставать.

Красные нити света появились возле её пальцев. Тонкие, почти прозрачные. Они поползли по рукам, обвили плечо и стянули края ран. Кровь не исчезла, но перестала течь так сильно.

Рэйвен подняла лицо.

Я сразу понял: что-то пошло не так.

Она смотрела на волков спокойно. Взгляд стал неподвижным и чужим, словно Рэйвен отступила куда-то глубоко внутрь, оставив телу одну задачу.

Выжить.

Воздух вокруг неё задрожал. Красный свет становился плотнее, смешивался с чёрными искрами. Из него начали складываться формы.

Клинок. Цепь. Копьё. Тяжёлый топор.

Оружие появлялось в её руках на несколько секунд, распадалось и собиралось заново. Сила будто перебирала варианты, пытаясь понять, какой из них подходит лучше.

Первый волк бросился на неё. В ладони Рэйвен возник короткий клинок. Она шагнула навстречу и провела им по горлу зверя. Красный свет прошёл сквозь шерсть и плоть почти без сопротивления.

Волк упал.

Цепь появилась в следующую секунду. Рэйвен перехватила второго зверя за шею, резко потянула к себе и встретила ударом топора. Третий попытался обойти сбоку, но из песка перед ним выросло копьё.

Это уже не было боем.

Рэйвен двигалась быстро для раненого человека. Оружие менялось прямо в ладонях, подстраиваясь под каждый удар. Красные нити держали её тело вместе и дёргались при каждом движении, словно управляли им вместо неё.

Через несколько секунд всё закончилось.

На песке остались мёртвые звери. Рэйвен стояла среди них, покрытая кровью. Красное сияние пульсировало вокруг неё неровно, в такт сбитому дыханию.

Трибуны молчали.

Рэйвен медленно подняла голову и посмотрела на зрителей.

Лика спряталась за моим плечом.

— Что она делает? — прошептала она.

Я уже понял.

Рэйвен сорвалась с места, добежала до стены арены и прыгнула. В её руке возник клинок. Она вонзила его в камень, подтянулась, создала следующий выше и продолжила подниматься.

Охрана опомнилась поздно.

По трибунам прокатилась паника. Богачи бросились к выходам, толкали друг друга, падали между рядами. Те, кто минуту назад требовал крови, теперь визжали громче всех.

Рэйвен перелетела через ограждение и приземлилась на платформу рядом с ведущим.

Человек в маске поднял микрофон.

— Остановите её!

Красный клинок вспыхнул в руке Рэйвен.

Голова ведущего упала на пол раньше, чем охрана успела двинуться.

Крики стали оглушительными.

Рэйвен наклонилась, подняла микрофон и медленно оглядела разбегающихся зрителей. Кровь текла по подбородку, красный свет дрожал вокруг плеч.

Когда она заговорила, голос оказался хриплым и почти чужим:

— Ну что… кто хочет стать моей добычей?

Люди побежали ещё быстрее. Никто больше не смеялся.

Рэйвен стояла посреди хаоса и смотрела им вслед. Она не улыбалась.

Потом медленно повернулась ко мне. Кровь текла по её лицу. Взгляд оставался чужим, а тяжёлый красный клинок в руке — неподвижным.

Я застыл.

Страшно было не за себя. Она держалась на одном упрямстве и красном свете, и я не понимал, что сильнее — облегчение или ужас.

— Калем, бежим! — Лика дёрнула цепь, которой была пристёгнута к ограждению. — Она сейчас и нас убьёт!

— Куда ты собралась бежать?!

Рэйвен направилась к нам. Медленно, слегка заваливаясь на повреждённую ногу. Красные нити всё ещё удерживали её тело, но с каждым шагом становились тусклее.

Лика попыталась отступить, хотя цепь позволила сдвинуться всего на полметра.

Рэйвен остановилась перед ней и подняла клинок.

— Рэйвен, стой! — вскрикнула Лика.

Один короткий взмах — и металлическая цепь упала на пол.

Лика посмотрела на освобождённые руки, потом на Рэйвен и тут же бросилась вслед за бегущей толпой. Даже не обернулась.

Рэйвен перевела взгляд на меня.

— Могла сначала объяснить, — сказал я.

Красное лезвие опустилось на мою цепь. Металл разлетелся снопом искр.

Оружие исчезло раньше, чем осколки коснулись пола.

Рэйвен качнулась и опустилась передо мной на колени. Сияние вокруг неё почти погасло, только на пальцах ещё ползали тонкие красные искры. Кровь стекала по виску и шее, собиралась на подбородке и капала между нами.

Она смотрела на меня несколько секунд, словно пыталась вспомнить, кто я.

— Ты в порядке? — спросила наконец.

Я уставился на неё.

— Ты сейчас серьёзно?

— У тебя голова разбита.

— А тебя пять волков жрали!

Рэйвен медленно моргнула.

— Значит, оба не в лучшей форме.

— Ты больная, — выдохнул я.

— Знаю.

— Ты специально подставилась.

— Прости. Да.

Я резко подался вперёд. В виске сразу прострелило болью, но сейчас было плевать.

— Ты вообще понимаешь, что только что произошло? Я смотрел, как тебя рвут на части! Ты лежала там и не двигалась!

— Зато способность появилась...

— Да мне насрать на способность!

Голос сорвался. Рэйвен вздрогнула — едва заметно, но я увидел.

Хотелось схватить её за плечи и вытрясти это страшное спокойствие. Спросить, сколько ещё раз она собирается заставлять нас смотреть, как умирает. Но плечо было разорвано, лицо покрыто кровью, а красные нити уже почти исчезли.

Она держалась на одном упрямстве.

— Всё нормально, — сказала Рэйвен. Улыбка получилась слабой и какой-то пустой. — Я же вернулась.

— Пока что, — повторил я её любимую идиотскую фразу. — Да?

Она хотела ответить, но вместо этого вдруг обняла меня. Просто придвинулась и уткнулась лицом мне в плечо.

Я замер, потом осторожно обхватил её руками. Рэйвен была горячей. Кровь быстро пропитывала мою одежду, но отпускать её я не собирался.

— Дура, — прошептал я.

По щеке скатилась слеза. Одна. Этого уже хватило, чтобы окончательно разозлиться на себя, на неё и на весь этот проклятый мир.

Рэйвен только сильнее прижалась ко мне.

Вокруг вспыхнул белый свет.

Рёв толпы исчез. Пространство резко дёрнулось, будто Арену выдернули у нас из-под ног. На секунду стало невозможно дышать, а потом под коленями снова оказался холодный каменный пол.

Зал Испытаний.

Рэйвен чуть отстранилась. Красное сияние погасло окончательно, и вместе с ним из её тела будто вынули последние силы.

Она посмотрела мне в лицо. Глаза мутные, уставшие, но снова её.

— У тебя глаза красивые, — пробормотала она. — Бесит.

— Рэйвен…

Она провела пальцами по моей щеке, оставив тонкую кровавую линию.

— Раньше не замечала. Или не смотрела.

— Ты сейчас потеряешь сознание.

— Наверное.

Губы едва заметно дрогнули.

Потом она обмякла.

Я успел поймать её и прижал к себе. Красные нити исчезли, и кровь снова пошла сильнее. Я зажал ладонью рану на плече и позвал остальных, но собственный голос звучал где-то далеко.

Несколько секунд я просто сидел на полу и пытался вернуть Рэйвен в сознание одним бесполезным шёпотом:

— Ты вернулась. Теперь останься.

Глава 21. Часть 1. День, когда они открывают глаза

*От лица Рэйвен*

Последнее связное, что я помнила до провала, — песок под щекой и тяжесть, навалившаяся сверху. Горячее дыхание у лица. Боль в плече. Потом всё резко потемнело, будто кто-то задёрнул штору прямо внутри головы.

Дальше остались только обрывки. Красный свет. Чей-то крик. Удар, от которого свело руку. Или не руку. Возможно, в тот момент у меня уже ничего нормально не работало.

Сознание вернулось вместе с холодом.

Я лежала на мокром бетонном полу. Вода успела пропитать одежду на спине, но холода я почти не чувствовала — только понимала, что он должен быть. Уже подозрительно.

Под потолком раскачивалась одинокая лампочка. Она тихо поскрипывала на проводе, и тусклый свет ездил по потрескавшимся стенам, ржавым трубам и тёмным пятнам сырости. Где-то размеренно капала вода. Воздух пах плесенью, металлом и чем-то сладковатым, как давно испортившееся мясо.

Не Арена. Уже неплохо. Или очень плохо. Смотря куда меня занесло.

Я медленно села и прислушалась к телу. Голова не кружилась. Плечо не болело. Нога, которую жевала одна из тварей, тоже ощущалась совершенно нормально. Ни пульса, ни тяжести в груди, ни привычного шума крови в ушах.

Вот это было хуже.

Я подняла руку к свету и тут же отдёрнула её. Сквозь пальцы просвечивала стена.

Несколько секунд я просто смотрела на собственную полупрозрачную ладонь.

— Ну замечательно, — пробормотала я. — Уже призрак. Быстро как-то.

Голос прозвучал глухо и странно, будто прошёл через воду.

— О, так ты тоже здесь.

Я резко обернулась.

Мужской голос. Спокойный, усталый и слишком близкий для места, которое секунду назад казалось пустым.

У дальней стены сидел человек с потрёпанным кинжалом в руках. Он не прятался и, судя по выражению лица, нападать не собирался. Впрочем, это ещё ничего не значило. Люди вообще часто выглядели безобидно ровно до момента, когда переставали.

Я поднялась. Ноги послушались, но подошвы почти не чувствовали пола.

Мужчина медленно провёл пальцем вдоль лезвия, почти бережно, словно оружие могло почувствовать прикосновение. На вид ему было лет тридцать пять, может, немного больше. Растрёпанные серебристые волосы падали на лоб. От шеи под воротник уходил старый шрам. Одежда была поношенной, но крой и остатки вышивки выдавали: когда-то эти вещи стоили дорого.

Глаза почти чёрные. Спокойные. Не пустые — уставшие настолько, что тревожиться уже поздно.

От него и правда веяло смертью: давно принятой и уже ставшей частью обстановки.

У него было оружие. У меня — полупрозрачные руки и полное непонимание происходящего.

Прекрасный расклад.

— Я отсюда уже не выберусь, — сказал он. — А вот ты ещё можешь.

Так. Бля, хер пойми куда я попала, но если он разговаривает и явно знает больше меня, надо выжать из него максимум информации. Паниковать можно потом. Желательно после возвращения в собственное тело.

Если оно ещё существует.

— Где мы?

— В промежутке.

— Между чем и чем?

Мужчина перевёл взгляд на раскачивающуюся лампочку.

— Между тем, как тело перестало справляться, и тем, чем всё закончится. Для меня — смертью. Для тебя, судя по всему, нет.

Понятнее не стало, зато появилось хотя бы направление.

— То есть я жива?

— Пока да.

— Очень обнадёживающее «пока».

— Другого у меня нет.

Я оглядела подвал. Одна дверь, металлическая и без ручки. Узкое вентиляционное отверстие под потолком. Трубы уходили в стены. Ни окон, ни лестницы. Возможно, пространство вообще не было настоящим, но привычка искать выход сработала раньше, чем я успела её остановить.

— А вы кто?

Он слегка усмехнулся.

— Джек. Просто Джек.

Имя неприятно кольнуло память. Не воспоминанием, а ощущением, будто я уже где-то его встречала. Второй вариант нравился ещё меньше.

— Джек… Вы манооружейник?

Улыбка исчезла. Он посмотрел на кинжал, но ответил не сразу.

— Маги называли нас именно так.

— А вы сами?

— Эфиридами.

— Впервые слышу.

— В этом и был смысл.

Большой палец прошёлся по потёртой рукояти. На металле на секунду вспыхнула тонкая красная линия, но тут же погасла.

— Название убрали из книг. Потом убрали тех, кто мог его помнить.

— И чем Эфириды отличаются от обычных магов?

— Магу нужны знания, формулы, заклинания. Нам достаточно понимать, что именно мы хотим создать.

— И всё?

— Ещё нужна мана. Иногда очень много. Нужен клинок — получаешь клинок. Нужен щит — щит. Если хватает сил и воображения, можно собрать что-нибудь сложнее.

— Звучит очень удобно.

— Пока не перестаёшь понимать, где заканчиваешься ты и начинается оружие.

Он снова посмотрел на кинжал.

— Тогда становится не очень удобно.

Запоминать. Оружие создаётся напрямую, видимо без сложных формул. Связано как-то с телом. Главный риск — потеря границы между человеком и способностью.

Пока сходилось с тем, что я уже читала. Значит, либо он говорил правду, либо хорошо знал те же источники. Второе в этом месте выглядело маловероятно, но исключать не стоило.

— Вы последний?

Джек ненадолго замолчал.

— Был последним.

Сказал буднично, словно речь шла о закрывшемся семейном магазине.

— Что случилось с остальными?

— То же, что обычно случается с людьми, которых невозможно нормально контролировать. Сначала нас пытались использовать, а потом решили, что проще убить.

— Заметно успокаивает.

— Я и не собирался тебя успокаивать.

Мне вспомнилась книга. Оружие из маны, усиление тела, зависимость силы от эмоций.

Первая мысль тогда была простой: пиздец, что за хуйня. Вторая — лишь бы это досталось кому-нибудь другому.

Я посмотрела на свои руки. Красных линий не было. Вообще ничего не было, кроме слабого свечения по краям пальцев.

— Нет.

Джек поднял взгляд.

— Это ты мне или собственной голове?

— Способности. Мне она не нужна.

— Понял. Но она, кажется, нет.

— В каком смысле?

— Она уже пробудилась.

Я снова посмотрела на полупрозрачные ладони.

— Я ничего не пробуждала.

— Ты лежала на песке и умирала. Сила решила, что это плохой план.

В памяти вспыхнули обрывки: горячее дыхание возле лица, боль в плече, челюсти на ноге. Песок во рту. Чей-то голос с трибун. Кажется, Калем что-то кричал.

Потом — красный свет.

Я попыталась ухватиться за продолжение, но память оборвалась. За ней оставалась гладкая чёрная стена, от которой начинало подташнивать.

— Что произошло потом?

— Ты поднялась.

— И?

— Убила волков.

Он сказал это без паузы. Даже не попытался подобрать слово помягче.

Пальцы сами сжались.

— После этого?

Джек посмотрел на меня внимательнее.

— Ты добралась до ведущего.

— Он мёртв?

— Голова отдельно от тела обычно на это указывает.

Подвал будто стал холоднее.

Я отвернулась и уставилась на ржавую трубу. На ней собралась тяжёлая капля, дрогнула и сорвалась вниз. Звук получился чересчур громким.

Сердце должно было колотиться. Я должна была чувствовать, как оно разгоняет кровь, как сводит живот, как немеют пальцы. Но внутри было тихо.

Тело осталось где-то в другом месте. Здесь у меня имелись только память и понимание того, что я сделала. От этого оказалось не легче.

— Я не хотела его убивать.

— Знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро. Я повернулась к нему.

— Тогда почему вы говорите об этом так спокойно?

— Потому что он уже мёртв, Рэйвен. Я могу соврать, что ничего страшного не случилось, но живее он от этого не станет.

Я напряглась.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Это место цепляется за то, что привело тебя сюда. Я видел Арену твоими глазами. Остальное — кусками. Людей, с которыми ты связана. Решения, которые до сих пор таскаешь за собой.

— То есть вы копались у меня в голове?

— Не по своей воле.

— Разумеется.

— Можешь обидеться. У меня осталось не так много возможностей испортить наши отношения.

Он сказал это с той же усталой невозмутимостью и снова опустил взгляд на кинжал.

Прямой угрозы от него не исходило. Лгать ему тоже вроде бы было незачем: он уже умер или почти умер. Но это не делало его автоматически честным. У мёртвых вполне могли оставаться цели, обиды и дурной характер.

Судя по последним двум минутам, как минимум характер сохранился.

— Я не убийца.

— Ты не выбирала убивать.

— Большая разница. Особенно для трупа.

— Для него — никакой. Для тебя — есть.

— Какая?

— Это тебе придётся решить, когда проснёшься.

— Очень полезно.

— Я не собираюсь проживать последствия вместо тебя.

Злость пришла быстрее, чем я успела её разобрать. По пальцам прошёл слабый красный свет.

Вот и подтверждение. Эмоции действительно влияли на силу.

Я разжала кулаки. Свет исчез не сразу.

— Отлично. Кто-то опять всё решил за меня, а разбираться потом мне.

Джек чуть склонил голову.

— Это тебя злит больше всего?

— А должно радовать?

— Нет. Просто уточняю.

Он смотрел внимательно. Не на лицо — будто глубже, туда, где я сама старалась лишний раз не копаться.

— Ты ведь сама недавно решила за Лику.

Я застыла.

— Это другое.

— Ага, ну конечно.

— Она бы не выдержала Арену.

— И ты поэтому решила не спрашивать.

— Нет, потому что времени не было.

— У Судьбы тоже наверняка нашлась причина.

— Не сравнивайте.

Голос прозвучал резче, чем хотелось.

Красная линия снова скользнула по кисти и исчезла под рукавом. Джек заметил, но ничего не сказал.

— Я и не сравниваю, — отозвался он. — Показываю, почему тебе сейчас так мерзко.

Он поднялся. Его шаги не издавали звука, будто подвал не до конца признавал его существование.

Я невольно отступила на полшага.

— Ты посмотрела на Лику и решила: переживёт. На Калема — и решила, что он постоит рядом, пока ты всё сделаешь сама. Потом заставила остальных проголосовать против тебя, потому что другого выхода не видела.

— Я пыталась их спасти.

— Возможно, спасла.

— Тогда в чём проблема?

— Решение всё равно было твоим. Не их.

Сука.

Разница была. Должна была быть.

У меня не было времени. Я знала, что Лика не справится. Если бы я начала объяснять, спорить или просить разрешения, мы бы все могли проиграть. Я выбрала действие с наибольшим шансом на выживание.

Логично. Правильно. Именно так сейчас, вероятно, рассуждала Судьба. Она посмотрела на меня, оценила вероятность, выбрала допустимую цену и решила, что моё согласие можно не учитывать.

Значит, дело было не в том, что Джек неправильно сравнил. Дело было в том, что сравнение оказалось точным.

— Сука, — пробормотала я.

— Она самая.

Я не уточнила, кого именно он имел в виду: меня или Судьбу. Оба варианта подходили.

— Значит, эта сила — наказание?

— Нет.

— Тогда что?

— Она и раньше была твоей. Судьба только разбудила её самым дрянным способом из возможных.

Хорошо. Эмоции потом. Сначала факты.

Способность уже во мне. Пробуждается при угрозе смерти. Может перехватывать управление. Связана с кровью.

Вопросы: откуда взялась, можно ли остановить, почему появился Джек и что именно он собирается со мной сделать.

Если я действительно вернусь, лучше вернуться хотя бы с инструкцией, а не только с новой травмой.

— Почему способность была моей?

— Кровь.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Можно чуть подробнее? Желательно так, чтобы после ответа вопросов стало меньше.

Джек опустил взгляд на кинжал.

— Я не был Избранным. Один из них много лет назад передал мне часть своего дара. Сила прижилась, потому что моя семья происходила от Эфиридов. Потом она передавалась дальше. Иногда проявлялась, иногда спала по несколько поколений.

— И моя семья тоже?

— Одна из дальних линий. Родственниками нас уже никто не назвал бы, но для маны оказалось достаточно.

— То есть у меня ещё и семейные сюрпризы были.

— У всех есть. Твои просто умеют превращаться в оружие.

Я выдохнула через нос. Воздух прошёл, но лёгкие так и не отозвались. Очень неприятное ощущение: организм помнил, как дышать, хотя самого организма рядом не было.

— Если способность уже моя, зачем здесь вы?

— Чтобы отдать то, что осталось от меня.

Он чуть приподнял кинжал. Красный свет снова пробежал по лезвию, на этот раз ярче.

— Опыт. Формы оружия. Память тела. Несколько навыков, на которые у тебя иначе ушли бы годы.

— А если не отдадите?

— Всё исчезнет вместе со мной.

Я посмотрела на его пальцы. Кончики уже стали прозрачнее, чем несколько минут назад. Значит, он не преувеличивал. Время действительно заканчивалось.

Это одновременно упрощало и усложняло ситуацию. Давить на него можно. Проверять ответы — почти некогда.

— Вы могли передать это кому-нибудь другому?

— Часть — да.

— И почему не передали?

Джек посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что у тебя дар уже проснулся. В тебе мой остаток станет продолжением силы, а не чужим куском, пришитым наспех.

— Но остальных вы тоже рассматривали.

— Было время подумать.

— Калем?

— Справился бы. Умный, собранный, способен на жестокость, когда понимает зачем. Но он слишком долго проверяет каждый шаг. Эта сила иногда действует раньше, чем человек успевает принять решение.

— Это не всегда недостаток.

— Я и не сказал, что недостаток. Просто плохая совместимость.

— Лика?

— Пока боится ошибиться сильнее, чем хочет действовать.

Я нахмурилась.

— Сэнди?

— Слишком долго будет думать, не больно ли врагу.

— Это скорее её достоинство.

— Именно.

— Рон?

Джек усмехнулся.

— Нет.

— Аргумент исчерпывающий.

— Он сначала натворит херни, потом сядет рядом с последствиями и будет делать вид, что ему всё равно.

Я фыркнула.

— Тут спорить не буду. Исаак?

— Попробует договориться. Если не получится — предложит чай.

— Тоже недооцениваете.

— Возможно.

Вот это было уже интереснее.

— Вы видели их или видели то, как их воспринимаю я?

Джек впервые посмотрел на меня с чем-то похожим на одобрение.

— Наконец правильный вопрос. В основном — через тебя.

— Значит, ваши выводы предвзяты.

— Разумеется.

— И вы всё равно на них опирались?

— Других у меня нет.

Логично. Раздражает, но логично.

Получалось, он знал остальных не напрямую. Видел мои воспоминания, реакции, оценки. Значит, его слова могли больше говорить обо мне, чем о них.

Особенно про Калема.

Об этом лучше подумать позже.

— В любом случае, — продолжил Джек, — дело не в том, что остальные хуже. Дар проснулся в тебе. А первая твоя реакция — отказаться от него.

— И это почему-то плюс?

— Эту силу слишком легко полюбить. Особенно когда понимаешь, что с ней тебя наконец обязаны слушать.

Мне это не понравилось. Судя по выражению его лица, именно поэтому он и сказал.

Воздух вокруг Джека дрогнул. На секунду через его плечо стала видна ржавая труба. Лампочка под потолком мигнула, и сладковатый запах усилился.

— Слушай внимательно, — сказал он. — Времени мало.

— Наконец-то конкретика.

— Эмоции будут усиливать дар. Злость даст скорость. Страх обострит реакцию. Боль поможет не отключиться раньше времени.

— Чудесный набор.

— Сильная привязанность опаснее всего.

— Почему?

Он помолчал, будто подбирал не красивую формулировку, а самую точную.

— Потому что, защищая кого-то важного, ты перестанешь считать собственное тело. Сила тоже перестанет. Она будет брать ману, выносливость, кровь — всё, что останется.

Я вспомнила пустоту после удара о песок.

— На Арене я потеряла управление?

— Да.

— Что происходило?

— Сначала ты ещё была внутри. Потом боль стала слишком сильной. Осталась одна команда.

— Какая?

— Уничтожить угрозу.

Красный свет снова мелькнул перед глазами. На этот раз вместе с ним пришёл звук — что-то влажно хрустнуло, а затем по песку покатилось тёмное пятно.

Меня дёрнуло.

Я не вспомнила самого удара. Только то, что было сразу после.

Наверное, и хорошо.

— Поэтому я убила ведущего.

— К тому моменту угрозой для тебя стала вся Арена.

— Очень избирательная способность.

— Она не думает. Она выполняет то, что успела понять до того, как ты отключилась.

Новая информация легла в общую схему.

Сила не становилась отдельной личностью. Не принимала решения сама. Просто продолжала последнюю команду без ограничений и поправок.

Значит, проблема не только в потере контроля. Проблема в том, какую команду я успею оставить.

— Как это остановить?

— Носи настоящее оружие.

— У меня теперь собственное из воздуха появляется. Зачем мне железка?

— Чтобы помнить, что у тебя есть тело. Вес рукояти, холод металла, сопротивление при ударе — всё это возвращает. Эфирное оружие слишком легко становится продолжением мысли.

Я посмотрела на его кинжал.

Тяжёлый. Потёртый. Настоящий, если это слово вообще подходило для места между жизнью и смертью.

— И этого хватит?

— Нет.

— Ну ясно.

— Нужны люди, которые смогут до тебя достучаться.

— Даже когда я начну рубить головы?

— Особенно тогда.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Один уже пытался.

Калем.

Имя всплыло сразу, без перебора вариантов. Я мысленно отметила это и тут же отложила подальше. Сейчас важнее другое.

— Он жив?

— Жив. С разбитой головой и отвратительным настроением.

Напряжение отпустило так резко, что я только сейчас поняла, насколько сильно сжимала челюсть.

— Значит, всё как обычно.

Джек улыбнулся почти тепло.

— Вам действительно стоит присматривать друг за другом.

Он протянул мне кинжал.

Красный свет на лезвии стал ярче. Металл тихо завибрировал, и от него потянуло жаром, хотя воздух вокруг оставался сырым и холодным.

— Возьми.

Я не пошевелилась.

Пока кинжал находился у него, решение формально ещё оставалось впереди. Стоило протянуть руку — и отговориться тем, что я ничего не поняла, уже не получится.

— Что произойдёт, если я возьму?

— Получишь остаток моего дара.

— Последствия?

— Будет больно.

— Кроме очевидного?

— Первое время мана может срываться. Оружие будет появляться не той формы. Иногда само. Тело начнёт вспоминать движения, которых ты никогда не учила.

— Звучит так, будто меня подселяют к самой себе.

— Примерно.

— Отказаться после передачи можно?

— Нет.

Хотя бы честно.

Я посмотрела на кинжал, затем на собственные прозрачные пальцы.

— Я не хочу становиться оружием.

— Поэтому мы и не называли себя манооружейниками.

— Очень своевременное уточнение.

— Ты создаёшь оружие, но это не делает оружием тебя.

— А отказаться от способности всё равно нельзя.

— Нельзя сделать вид, что она не проснулась. Остальное выбираешь ты.

Эта фраза звучала просто для происходящего. Но, кажется, в ней действительно не было скрытого второго слоя.

Способность останется. Вопрос только в том, позволю ли я другим определить, чем она меня сделает.

Джек пошатнулся. Его силуэт пошёл рябью, и на пол просыпались красные искры.

Времени больше не было.

Я протянула руку.

Он вложил рукоять мне в ладонь.

Кинжал оказался тяжёлым и ледяным. Пальцы сомкнулись вокруг кожи, и впервые с момента пробуждения я по-настоящему что-то почувствовала: шероховатость обмотки, давление на суставы, неровный край рукояти.

Затем по лезвию ударил красный свет.

Жар перетёк на ладонь. Кожу обожгло так, будто под неё медленно заливали расплавленный металл. Боль рванула вверх по руке, добралась до плеча и вцепилась в позвоночник.

Я стиснула зубы. Кинжал не выпустила.

Перед глазами вспыхивали чужие движения. Выпад. Разворот кисти. Удар снизу. Смена оружия ещё до того, как прежнее успело исчезнуть. Тело узнавало их быстрее головы, хотя никакого тела здесь вроде бы не было.

Чужая память укладывалась поверх моей.

Очень неприятно. И, сука, слишком естественно.

— Есть ещё кое-что, — сказал Джек.

Я с трудом подняла взгляд.

— Если доберёшься до тех, кто стёр наше имя…

— Вот и плата.

Он не стал спорить и делать вид, что просьба бескорыстная.

— Отомсти за нас, Рэйвен.

— Кому?

— Тем, кто решил, что Эфириды должны исчезнуть.

Я держала кинжал обеими руками. Красный свет уже добрался до локтя и тонкими линиями уходил под одежду.

— А если я не захочу жить ради вашей мести?

— Тогда не будешь.

Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, не начинается ли очередная игра словами.

Нет. Он просто выглядел уставшим.

— И всё?

— Я умираю. У меня нет времени несколько часов тебя уговаривать.

— Но силу всё равно передаёте.

— Она уже твоя. Я отдаю только то, что сумел сохранить.

— Благородно. Особенно после того, как вы всё решили без меня.

Джек слабо усмехнулся.

— Я никогда не говорил, что лучше Судьбы.

По краям его силуэт начал расплываться. Свет проходил сквозь плечи, лицо становилось прозрачнее. Запах металла усилился, перебивая даже плесень.

— Вы знали, что я буду сопротивляться?

— Надеялся.

— И всё равно выбрали меня.

— Поэтому и выбрал.

Я закатила глаза.

— Ненавижу вас.

— Хорошее начало.

Его голос становился тише. Последние слова почти терялись в капающей воде.

— Расскажи остальным, что произошло. Не пытайся контролировать это одна.

— Я никогда так не делаю.

Джек посмотрел на меня.

Я выдержала паузу.

— Ладно. Почти никогда.

— Пусть следят за тобой. Когда начнёт уносить, одной воли может не хватить. Нужен человек, который напомнит, кто ты.

— Если я в этот момент решу, что угрозы вообще все, напоминать придётся быстро.

— Значит, предупреди заранее.

Практично. Не «верь друзьям», не «сила дружбы тебя спасёт», а буквально выдать людям инструкцию на случай, если я снова превращусь в ходячую мясорубку.

Настоящее оружие — якорь.

Сильные эмоции — топливо.

Потеря сознания — не остановка. Наоборот.

Нужен человек, способный вмешаться.

Нормально. Всего четыре пункта. Почти не страшно, если не думать, что каждый из них мог закончиться трупами.

Я криво усмехнулась.

— То есть всё как обычно.

— Тогда у тебя есть шанс.

Джек растворился.

Без вспышки и красивого финала. Сначала исчезли плечи, потом лицо. Последним погас взгляд — спокойный, уставший и, кажется, немного довольный.

Кинжал в моей руке рассыпался красными искрами. Они впитались в кожу, оставив после себя жжение и чужую тяжесть в пальцах.

В подвале снова стало пусто.

Лампочка продолжала раскачиваться. Вода капала с трубы с тем же интервалом, будто здесь вообще ничего не произошло.

Я посмотрела на ладонь. Снова полупрозрачная. Ни кинжала, ни красных линий.

Зато в голове осталось много нового. Движения, формы оружия, ощущение металла, которого я никогда раньше не держала. Всё лежало внутри готовыми инструментами и ждало, когда я решу ими воспользоваться.

Джек умирал и отдал мне всё, что сумел сохранить. Без моего согласия. Прямо как Судьба.

Подводить его не хотелось. Жить ради чужой мести — тем более.

Значит, придётся самой решить, чем станет эта сила.

Я открыла глаза.

Подо мной была мягкая постель. В воздухе пахло чистотой, травами и свежестью после дождя. Комнату заливал спокойный голубоватый свет.

Жива. Неожиданно, но приятно.

Я попыталась пошевелить пальцами. Между ними на секунду вспыхнула тонкая красная нить.

Руку дёрнуло раньше, чем я успела понять, что произошло. Свет исчез.

— Пиздец, — тихо сказала я.

Стоило приподняться, как тело отозвалось дружным протестом. Болело всё. Такое чувство, будто меня сначала переехали, потом собрали обратно и потеряли половину инструкции. Зато руки и ноги были на месте. Уже неплохо.

Я осторожно села и огляделась.

Комната была не моя. Полумрак, порядок, каждая вещь лежит там, где её оставили. Спальная зона отделена тонкой перегородкой. За ней стояли рабочий стол, монитор и кресло. На стене висел телевизор, под ним — PlayStation и пара геймпадов. Возле окна находилось кресло-качалка, рядом журнальный столик с несколькими книгами.

Книги.

Ну да.

Комната Калема.

Дверь тихо щёлкнула.

— Ты уже очнулась?

На пороге стоял он. Помятый, уставший, с красными от недосыпа глазами. Над виском виднелся пластырь. Его взгляд сразу прошёлся по моему лицу, рукам, плечам — проверил, всё ли на месте.

— Как ты узнал? — спросила я.

— Почувствовал.

— В смысле?

Он прикрыл дверь и подошёл ближе.

— Сидел внизу. Потом понял, что ты проснулась.

— Браслет подал сигнал?

— Нет.

— Услышал что-то?

— Рэйвен, я сам не знаю.

Он сказал это раздражённо, словно я лично устроила ему новую магическую загадку.

Несколько секунд Калем просто смотрел на меня. Потом резко наклонился и обнял. Я напряглась. Перед глазами мелькнули песок, зубы и кровь на чужой морде. Пальцы снова обожгло красным светом.

— Рэй, — тихо сказал он. — Это я.

Комната вернулась на место.

Я медленно выдохнула и прижалась к нему. Калем держал крепко, будто подозревал, что стоит ослабить руки — и я снова куда-нибудь провалюсь.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Теперь да.

Он уткнулся лицом мне в волосы и на несколько секунд замолчал.

— Как ты себя чувствуешь?

— Живая. Пока сойдёт.

— А нормально ответить?

Я прислушалась к телу. Голова гудела, мышцы ломило, внутри дрожало что-то липкое и холодное. Хотелось снова лечь и проснуться через пару лет.

— Хреново.

Калем отстранился, но рук не убрал. Его взгляд задержался на моих пальцах.

— Что это было?

— Не знаю.

Красная искра снова проскочила по коже. Я сжала ладонь в кулак.

— Врёшь?

— Знаю, что это способность. Не знаю, почему она сама дёргается.

Он сел рядом, оставив между нами совсем немного места.

— Ты помнишь Арену?

— Частично.

Песок под щекой. Запах горелой шерсти. Челюсти на ноге. Потом — провал, внутри которого я каким-то образом успела убить человека. Джек и его кинжал появились уже после, но от этого дыра в памяти никуда не делась.

— Мне рассказали, что я сделала.

Калем молчал.

— Я не хочу эту способность, — сказала я.

Слова прозвучали тише, чем хотелось.

— Хорошо.

Я повернулась к нему.

— И всё?

— А что я должен сказать? Что она прекрасна и тебе повезло?

— Обычно люди радуются суперспособностям.

— Обычно люди получают возможность летать, а не просыпаются после того, как отрубили кому-то голову.

Я опустила взгляд на руки.

— Я не помню, как убивала его.

— Возможно, это даже к лучшему.

— Нет. — Я резко помотала головой. — Я должна помнить. Иначе откуда мне знать, что в следующий раз сила снова не решит всё сама?

Дыхание сбилось. Красные нити вспыхнули сразу на обеих руках и потянулись вверх по запястьям.

Калем схватил меня за ладони.

— Смотри на меня.

— Я смотрю.

— На меня, Рэйвен.

Я подняла глаза.

— Ты в моей комнате, — спокойно сказал он. — Испытание закончилось. Волков здесь нет. Ведущего тоже. Сейчас ты никого не убиваешь.

Красный свет дрогнул и постепенно погас.

Калем ослабил хватку только после этого, но ладоней не выпустил.

— Джек сказал, что мне понадобятся люди, способные вернуть меня в реальность.

— Не знаю кто это, но он умный человек.

— Он ещё сказал, что Судьба выбрала за меня так же, как я выбираю за других.

Калем чуть приподнял бровь.

— Мне уже нравится этот Джек.

— Конечно. Он тоже занудный.

— Значит, точно умный.

Я невольно усмехнулась, но веселье быстро исчезло.

Сидеть на месте уже надоело. Тело ощущалось чужим: тяжёлым, ватным и подозрительно целым для того, что с ним происходило на Арене. Надо было хотя бы понять, могу ли я двигаться без посторонней помощи.

Я осторожно высвободила руки из ладоней Калема и откинула одеяло.

— Ты что делаешь?

— Встаю.

— Не встаёшь.

— Спасибо за поддержку.

Я опустила ноги на пол. Ступни почувствовали холод, и это уже было неплохо. Я упёрлась ладонью в матрас и поднялась.

Получилось примерно наполовину.

Боль прострелила плечо и ушла куда-то под рёбра. Нога подогнулась. Калем успел схватить меня за локоть и усадил обратно прежде, чем я рухнула на пол.

Я замерла, пережидая, пока перед глазами перестанет темнеть.

— Нормально, — выдохнула я.

— Конечно. А я думал, ты статуя, которая боли не чувствует.

— Очень смешно.

— Я не шучу. Ты обычно именно это и изображаешь.

Я хотела огрызнуться, но не нашла чем. Он всё ещё держал меня за локоть, будто не доверял даже кровати.

В целом разумно.

— Я специально, — сказала я.

— Что специально?

— Не показываю, когда мне больно.

Калем посмотрел на меня внимательнее.

— Я заметил.

— Нет, я не просто терплю. Я именно скрываю. Даже если больно настолько, что хочется лечь и больше не двигаться.

Сказать это вслух оказалось неприятнее, чем ожидалось.

— Почему? — спросил он.

Я посмотрела на свои руки.

— Потому что мне стыдно.

— Что тебе больно?

— Что это видно. — Я помолчала. — Кажется, если другие заметят, то поймут, что я не справляюсь. Начнут жалеть. Или решат, что я слабая.

Калем не ответил сразу. И не отвёл взгляд.

— Я не считаю тебя слабой.

— Пока я не пытаюсь встать и не складываюсь пополам?

— Даже тогда.

Я хмыкнула, но вышло не особенно весело.

— Я правда очень боюсь боли, Калем. Не просто не люблю. Боюсь. С детства. Своей, чужой — без разницы. Вижу кровь, и внутри всё сжимается. Руки трясутся, ноги перестают нормально держать. На Арене я не была храброй. Я была в ужасе.

— Я видел.

— И всё равно пошла.

— Тоже видел.

— Звучит нелогично.

— Бояться и делать — разные вещи.

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас меня поддержал?

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Только больше не изображай, что ничего не чувствуешь. Если больно — говори.

— Постараюсь.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не «постараюсь». Говори.

— Ты всегда такой душный?

— Только когда ты пытаешься умереть и сделать вид, что всё нормально.

Возразить было сложно. Особенно когда плечо всё ещё ныло, а он продолжал придерживать меня за локоть.

— Ладно. Буду говорить.

— Хорошо.

Только после этого Калем отпустил мою руку.

От его спокойного «хорошо» стало тепло. И неловко. Он не начал меня жалеть, не посмотрел по-другому. Просто принял информацию и сразу решил, что с ней делать.

Я помолчала.

— Прости.

Калем медленно повернул ко мне голову.

— Ты сейчас хочешь, чтобы я простил тебя за почти состоявшееся самоубийство?

— В идеале.

— Ты совсем охренела?

— Немного.

— Немного?

— Ладно. Сильно. Но я нас спасла.

В его взгляде смешались раздражение, забота и что-то ещё. Почти опасное.

— Какой ценой?

— За всё приходится платить.

Калем скривился.

— Это моя фраза.

— Поэтому и украла.

Он провёл ладонью по лицу.

— Ты выжила не благодаря хорошему плану. Тебе повезло. После Испытания открылся Священный Источник. Мы отнесли тебя туда. Его вода затянула самые опасные раны.

Я нахмурилась.

— Источник?

— Потом объясню.

Я осмотрела руки. Следов укусов почти не осталось. Только кожа на плече была стянута свежим розовым шрамом.

Вот почему я до сих пор не развалилась. Уже полезная информация.

— Значит, Источник меня подлатал.

— Иначе ты бы не проснулась.

— Могу посмотреть на него потом?

— Когда начнёшь нормально ходить.

— Я уже сижу.

— Огромное достижение.

После недавней попытки спорить было сложно.

— А почему я вообще у тебя?

Калем отвёл взгляд.

— Здесь тихо.

— И?

— Мне было проще следить, не начнёшь ли ты опять умирать.

Я улыбнулась.

— Как заботливо.

— Хочешь — ударю.

— Ну давай.

— Берёшь на понт?

— Ты меня не ударишь.

— Тебя — нет.

Калем тяжело выдохнул и потёр переносицу.

— А вот Лику я за эти три дня несколько раз хотел придушить.

Я замерла.

— За какие три дня?

Он посмотрел на меня так, будто ждал именно этой реакции.

— Ты спала трое суток.

— Шутишь?

— Я похож на человека, который сейчас шутит?

Я ещё раз оглядела комнату. На столе стояли пустые кружки. Рядом лежала смятая одежда. На кресле валялся плед. До этого всё казалось обычным беспорядком. Теперь стало понятно, что Калем жил здесь всё это время и спал где придётся.

— Три дня, — повторил он. — Лика почти всё время сидела у себя. Иногда приходила сюда, обвиняла себя, плакала и снова уходила курить. Сэнди пыталась её успокоить. Остальные тоже переживали.

— Она напугана.

— Я знаю. Но после десятого «это всё из-за меня» хочется начать соглашаться.

Я хмыкнула.

— Бедный ты человек.

— Исаак рвался читать тебе книги. Сказал, знакомый голос может помочь.

— О нет.

— Я не пустил.

— Спасибо.

— Представил, как ты просыпаешься под лекцию о смысле смерти и убиваешь сначала его, потом меня.

— Он бы начал с чего-нибудь вроде: «Смерть — сложная метафизическая концепция…»

— «…где каждый вздох становится философским актом».

Мы фыркнули одновременно.

На секунду всё стало почти нормальным. Арена отодвинулась куда-то далеко. Остались комната, его тёплые руки и знакомая сухая интонация.

— Есть хочешь? — спросил Калем.

— Хочу жить. Но можно начать с еды.

— Шашлык?

— Из космической курицы?

— Могу купить обычный.

— Тогда лучше глазированные сырки. Целую пачку. Желательно домашних от великого повара Калема.

Он поморщился.

— Фу. Я сладкое терпеть не могу.

— Домашние другие. Особенно с тёмным шоколадом.

— Ладно. Твои извращения меня не касаются. Сырки принесу.

Я просияла. От одной мысли о нормальном сырке стало чуть легче. Организм, оказывается, подкупался дёшево.

— По глазам вижу, насколько вопрос серьёзный, — заметил Калем. — Отдыхай. Я скажу остальным, что ты очнулась.

Он поднялся и направился к двери. Я поймала его за запястье. Калем обернулся.

— Что?

— Спасибо, что оставил меня здесь.

Он посмотрел на мою руку, но высвобождаться не стал.

— Могла бы не благодарить.

— Мог бы отнести в мою комнату.

— Мог.

— Но не отнёс ведь.

— Рэйвен.

— Ладно, молчу.

Калем немного помедлил.

— Ты вытащила нас с Арены. И я это запомню.

— Сказал так, будто я подвиг совершила.

— В каком-то смысле да. Хотя твоя способность вызывает у меня слишком много неприятных вопросов.

— У меня тоже.

Я разжала пальцы. Он уже взялся за ручку, но остановился.

— Чуть не забыл. Сэнди передала одежду. Твой красный свитер после Арены превратился в тряпки, поэтому она собрала новый комплект.

— Сама выбрала?

— Да. Сказала, что ты никогда не купишь себе ничего нормального, потому что тебе лень.

— Не соврала.

— Всё лежит в шкафу. И там есть одна розовая вещь.

— Насколько всё плохо?

Калем выдержал короткую паузу.

— Кружевные трусы.

Я медленно повернула к нему голову.

— Ты рассматривал мои трусы?

— Они лежали сверху.

— А в шкаф сами перелетели?

— Я перенёс всю стопку с кресла. Не льсти себе, я не проводил осмотр.

— А звучало так, будто проводил.

— Я просто решил морально тебя подготовить.

— Спасибо.

— Должен же был кто-то сообщить тебе худшее.

Он машинально провёл ладонью по моим волосам. Коротко, почти неосознанно. Потом замер, будто только сейчас понял, что сделал.

Я тоже замерла.

Калем убрал руку и поднялся.

— Отдыхай.

— Уже ухожу из жизни максимально пассивно.

— У тебя даже это получается слишком активно.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

Калем понемногу оттаивал. Очень понемногу, но прогресс был.

Проверить вещи можно было потом. Ничего срочного там не лежало. Кроме, видимо, угрозы моему достоинству.

Я посидела ещё немного, дождалась, пока боль в плече утихнет, и снова спустила ноги на пол. На этот раз поднималась медленно, одной рукой держась за кровать. Ногу неприятно тянуло, но она хотя бы не сложилась сразу.

Запоминать: никаких резких движений. Организм пока держался на честном слове и чужой магии.

До шкафа было всего несколько шагов. Я преодолела их, цепляясь сначала за спинку кресла, потом за стену. Нормальной ходьбой это назвать было сложно, но технически Калем уже не мог утверждать, что я не хожу.

Я открыла шкаф. На полке лежала аккуратно сложенная одежда. А сверху — ярко-розовые кружевные трусы с маленьким бантиком.

Настолько розовые, будто Сэнди выбирала их в качестве оружия.

Я взяла их двумя пальцами.

— Сэнди, какого хрена?

На кончиках пальцев вспыхнула красная искра. Я вздрогнула и выронила трусы обратно на полку. Искра погасла так же быстро, как появилась.

Веселье сразу исчезло.

Сила не осталась на Арене. Она сидела внутри и отзывалась даже на такое дурацкое раздражение. Я сжала кулак и подождала. Больше ничего не произошло.

Я не хотела эту силу. Но, похоже, ей было плевать.

Глава 21. Часть 2. День, когда они открывают глаза

*От лица Сэнди*

Калем вошёл в комнату отдыха впервые за три дня по-настоящему расслабленным. Без лица человека, который готов убить любого, кто громко дышит рядом с Рэйвен.

И от этого у меня внутри что-то щёлкнуло.

— Рэй проснулась. Жива. В порядке. Сейчас отдыхает, — коротко сообщил он таким тоном, словно зачитывал сухой отчёт.

Я даже не успела себя остановить.

— Ура!

Сказала слишком громко, и сама вздрогнула от собственного голоса, но тут же махнула рукой. Да плевать. Мы же переживали. Мы же… свои. А Рэйвен мне с детства дорога. Я просто не умею радоваться тихо, когда дело касается близких.

— Отлично, — лениво протянул Рон, развалившись на диване. — А то я уже начал думать, что мы потеряли одного из самых сообразительных членов команды.

Калем даже спорить не стал. Просто подошёл и отвесил ему звонкий подзатыльник.

— Ай! Ты охренел?!

— За то, что прозвучал как на поминках, — спокойно ответил Калем.

— Да я вообще не это имел в виду! Чего ты цепляешься к словам?

— Ребята, спокойно, — мягко вмешался Исаак. Он улыбался, но по глазам было видно: отпустило его только сейчас. — Главное, что Рэйвен жива. Остальное разберём потом. Только, пожалуйста, без второго раза. Я не уверен, что выдержу ещё один такой день.

— Там не было нормальных вариантов, — Калем опустился в кресло и устало потёр переносицу. — Кого-то из нас всё равно отправили бы туда. Просто Рэйвен оказалась смелее. Смелее, чем я или Лика.

Он перевёл взгляд к окну.

Лика сидела там и молча курила, затягиваясь так, будто пыталась выжечь себе лёгкие изнутри. От неё уже за несколько метров тянуло сигаретами. За последние три дня она почти не разговаривала — только курила, стряхивала пепел и смотрела куда-то мимо всех.

— Я просто боялась умереть, ясно?! — внезапно сорвалась она и резко затушила сигарету в переполненной пепельнице. — Если я не рвусь добровольно в пасть к волкам, это ещё не значит, что я плохая!

— Никто не говорил, что ты плохая, — тихо сказала я.

И ведь правда. Никто.

— Но я всё равно виновата! — выкрикнула она. — Рэй могла спокойно сидеть наверху и смотреть, как меня рвут в клочья, и никто бы её не осудил! Но она пошла вместо меня. Потому что дура! Сама виновата!

— Прикуси язык, — резко сказал Калем.

Он поднялся, выхватил у неё новую сигарету и затушил в первой попавшейся кружке.

— И хватит дымить всем в лицо.

— Эй! Ты совсем офигел?! — Лика вскочила так резко, словно он её ударил. — Это вообще-то моё единственное средство не сойти с ума! Моё успокоительное! Мой антидепрессант!

Честно? Я была только рада, что кто-то наконец это сказал. Я уже устала от запаха дыма в каждой комнате. Рон тоже курил, но хотя бы выходил на улицу и не превращал дом в пепельницу. Это ведь не так сложно — немного уважения к другим.

За эти три дня я почти не выпускала книги из рук. Практиковала магию Призыва, пока голова не начинала раскалываться. Получалось через раз. Иногда уверенно. Иногда еле-еле. А иногда с таким головокружением, что хотелось лечь прямо на пол и больше не вставать.

Но Калем и Исаак всё время были рядом. Подсказывали, таскали книги из библиотеки, следили, чтобы я не свалилась в обморок между стеллажами.

Мой лучший результат — клон продержался тридцать пять минут. Рекорд. Если пытаюсь дольше, тело просто выключается. Темнеет в глазах, ноги подкашиваются — и всё.

Магия всегда берёт плату. В моём случае — здоровье. К счастью, оно хотя бы быстро восстанавливается: поесть, поспать, выйти подышать — и силы постепенно возвращаются.

Мы много говорили о силе, которую получила Рэйвен.

Манооружейник.

Даже думать об этом страшно. Каждый раз внутри всё холодеет от одной мысли, что однажды она может просто исчезнуть внутри этой силы. Я не хочу её потерять. Не после всего, что мы вместе прошли.

Иногда память сама утаскивает меня назад.

В школу.

— Рэй! Ну ты только посмотри, какой он красивый! — шипела я ей в ухо, выглядывая из-за угла. — Почему мы его раньше не видели?!

— Может, потому что не пересекались? — спокойно ответила Рэйвен.

Мы прятались за школьным углом, как две шпионки с нулевой квалификацией. Высокий. Тёмные волосы. Карие глаза.

Идеал.

Любовь с первого взгляда.

Ну… почти.

— Слушай! А давай ты меня в него толкнёшь, когда мы мимо проходить будем? Это же так романтично! Как в дорамах!

— Ты в своём уме?

— Ну представь! Я — бах! — в него. Мы падаем. Лица рядом. Глаза в глаза. Искра. Судьба. Любовь.

— А потом вывих, перелом, больница и вызов полиции. Великолепный план.

— Ты преувеличиваешь! Не хочешь помогать — я сама на него упаду!

Рэйвен тогда просто расхохоталась.

— Давай, героиня. Иди. Я хочу посмотреть это шоу вживую.

Я пошла. Гордо. Красиво. Почти уверенно.

А потом он посмотрел на меня.

И всё.

Паника. Ужас. Катастрофа.

Я развернулась и сбежала, как последняя трусиха. За углом Рэйвен уже буквально складывалась пополам от смеха.

— Ну что? Охмурила принца?

— Нет! Потому что ты мне не помогла!

— Ладно-ладно. — Она уткнулась в телефон, а через секунду мне пришло сообщение. — Вот его страница. Напиши лучше так. Шансов будет больше.

— Когда ты вообще успела её найти?!

— Вчера вечером. Просто хотела посмотреть, как ты попытаешься познакомиться вживую. Почти получилось.

— Ты сволочь, Рэйвен!

— Зато любящая.

Потом мы всегда смеялись, вспоминая это. А тогда мне правда казалось, что упасть на человека — отличная идея. Без метафор. Просто взять и упасть.

Ну романтично же.

Меня резко выдернул из воспоминаний крик Лики. Такой, от которого внутри всё сжимается, даже если ты уже сто раз слышала чужие истерики.

— Да сколько можно! — кричала она. — Я столько старалась быть хорошей, нормальной, удобной! Думала, это хоть кто-нибудь оценит! А вы все… чёртовы лицемеры! Озлобленные на весь мир уроды!

— А ты сама чем лучше, если всё это время притворялась? — бросил Рон.

Сказал не зло. Скорее устало, как человек, которому просто надоел шум.

— Может, и не лучше… — Голос у неё дрогнул, и от этого стало неприятно. — Но у меня хотя бы причина была! Настоящую меня никто не любил. Ни тогда, ни сейчас. И не полюбит. А вы… вы хотя бы настоящие. Просто злые и сломанные.

— Ты вообще слышишь себя? — Рон начал заводиться, и я буквально кожей почувствовала, как в комнате сгущается воздух. — Сама себе противоречишь. Калем, верни ей сигарету обратно — молчала же, нормальная была.

Я невольно усмехнулась. Не потому, что смешно. Просто иногда сарказм — единственное, что удерживает от желания заорать самой.

— Лик, хватит, — вмешалась я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже всё чесалось от напряжения. — Мы понимаем, что тебе плохо. Правда. Но сейчас ты бьёшь всех подряд только потому, что больно тебе. Можешь играть роль, можешь не играть — мы тебя не заставляем. Только это всё равно твой выбор.

Лика вцепилась в подушку так, словно та удерживала её от распада.

— Вы не понимаете… — почти шёпотом сказала она. — Я настоящая — отвратительная. Я ненавижу себя! Хочу измениться, но не могу. Вот почему я хочу выжить. Хочу загадать желание и… переписать всё. Себя. Прошлое.

— Но зачем стирать себя? — Я правда не понимала. — Ты — это ты. Даже весь этот больной, кривой, тяжёлый опыт всё равно стал частью тебя. Это не значит, что тебя нужно выбросить на свалку.

И тут в проходе, будто вырезанная из воздуха, появилась Рэйвен.

Одной рукой она держалась за стену, но голос прозвучал спокойно.

— А когда ты плакала на трибуне и смотрела, как меня рвут волки, ты тогда тоже жалела только себя?

В комнате стало тихо. Настолько, что я услышала собственное дыхание.

— О! С возвращением! — тут же оживился Рон, натягивая привычную ухмылку.

— РЭЙВЕН!

Я вскочила и кинулась к ней раньше, чем вообще успела подумать.

— Калем сказал, что ты отдыхаешь!

— Уже отдохнула, — слабо улыбнулась она. — Чутьё подсказало, что стоит сюда зайти. И, знаешь… я даже рада, что зашла.

Лика молчала. Даже не повернулась. Только вся сжалась, как натянутая струна.

— Рэйвен! — Исаак просиял. — Рад, что ты очнулась.

И вот тут я снова поймала себя на странной мысли: его улыбка держалась чуть дольше, чем нужно. Будто он улыбался не потому, что ему было легко, а потому что не знал, что ещё делать.

Калем поднялся к Рэйвен мгновенно, словно его кто-то дёрнул за нитку. Подхватил её под локоть и нахмурился, будто застал за чем-то запрещённым.

Я мысленно хмыкнула. Да там слепым надо быть, чтобы ничего не замечать.

— Ты чего встала вообще?

— Воздухом дышу, — спокойно ответила Рэйвен. — Слушаю, как вы срётесь. Отличное шоу. Жаль, без билетов.

Лика наконец обернулась. Отвечать на вопрос Рэйвен она явно не собиралась.

— Эти двое вообще сериал устроили, — буркнула Лика уже с другим раздражением, колючим и злым. — «Любовь и истерики», серия третья. И этот чёртов генератор Испытаний уже три дня молчит! Мы просто торчим тут без цели!

— Хочешь движухи — иди и сдохни, — тут же отозвался Рон. — Межпространственный магазин открыт. Маньяки, твари, инопланетяне — развлечения на любой вкус.

— Ты ничего не понимаешь! — взорвалась Лика. — Чем быстрее мы всё пройдём, тем быстрее выберемся отсюда!

— Или быстрее сдохнем. Тоже рабочий вариант.

Им бы реально на сцену. Аплодисменты, занавес — и разойтись по гримёркам.

— Пожалуйста, прекратите, — Исаак снова попытался их остановить. — Вы уже говорите не друг с другом, а по больным местам. Давайте хотя бы пять минут никого не добивать.

— Да им плевать, — спокойно заметила Рэйвен. — Там же очевидная скрытая симпатия. Зуб даю.

— НЕТ! — синхронно рявкнули Рон и Лика.

Я не выдержала и фыркнула.

— От ненависти до любви — один шаг.

— Или сотня метров с разбега, — хмыкнул Калем. И, о чудо, почти улыбнулся.

Я мельком посмотрела на браслет.

Пора.

За эти дни я неожиданно сблизилась с одним инопланетянином — Диреком. Попрощавшись с остальными, я направилась в комнату порталов и шагнула в Межпространственный магазин. Открыла карту: идти совсем недалеко, минут пять.

Сегодня Дирек обещал показать мне что-то «особенное».

Ну конечно я согласилась.

Поначалу это место пугало меня до дрожи. Здесь всё казалось чужим: лица, формы, запахи, даже сама гравитация. Будто реальность разобрали на части, а потом кое-как собрали обратно.

Теперь я привыкла. Или просто научилась не искать глазами портал каждые десять секунд.

Дирек уже ждал у входа в сад. Сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и что-то просматривал на тонкой светящейся пластине. Заметив меня, сразу выключил её и поднялся.

— Ты сегодня спокойнее, — сказал он вместо приветствия.

— Это комплимент?

— Нет, лишь наблюдение.

— А нормальное «привет» у вас не принято?

Дирек чуть улыбнулся.

— Привет, Сэнди. Ты сегодня спокойнее.

— Так намного лучше.

Он окинул меня коротким внимательным взглядом. Не так, как обычно смотрят мужчины, оценивая одежду или фигуру. Скорее проверял, всё ли со мной в порядке.

— Что-то случилось? — спросил он.

— С чего ты взял?

— Ты улыбаешься, но всё время сжимаешь пальцы.

Я посмотрела на собственные руки и заставила их расслабиться.

— Просто подруга чуть не умерла, потом получила силу создавать оружие из воздуха, остальные переругались, а впереди нас ждёт ещё одно Испытание. Обычная неделя.

— Ты часто шутишь, когда не хочешь отвечать прямо?

Я моргнула.

— Ты всегда так быстро разбираешь людей?

— Не всегда. Только если они сами показывают достаточно.

— Я ничего не показывала.

Дирек посмотрел на мои снова сжавшиеся пальцы.

— Да-да.

Я хотела возмутиться, но он уже протянул мне руку.

— Здесь некоторые дорожки меняют направление. Лучше не теряться.

— Это предлог подержать меня за руку?

— Работает?

— Пока что да.

Его ладонь оказалась тёплой. Дирек мягко сжал мои пальцы, и мы пошли по мерцающей дорожке.

Перед нами раскинулся Межгалактический сад. Каждый раз я всё равно невольно замирала, когда его видела. Дорожки переливались мягким светом и изгибались так, будто текли прямо под ногами. Ветки деревьев не тянулись вверх — плавали в воздухе, как водоросли в невесомости. Вместо листьев на них мерцали маленькие геометрические звёзды.

Цветы здесь не просто пахли — они звучали. Тихо, едва уловимо, как дыхание или далёкая музыка. Они раскрывались и сжимались в такт невидимому ритму. Одни светились мягким фиолетовым, другие выглядели так, словно их вырезали из чистого золота.

Над садом медленно плыли светящиеся сферы размером с яблоко. Внутри мелькали лица, пейзажи и куски чужих воспоминаний. Чьи-то сны, застрявшие между мирами.

Запах здесь тоже был странным, но почему-то успокаивал: свежесть после дождя, дым, мёд и холод далёких звёзд.

— Смотри не влюбись в это место, — сказал Дирек. — Некоторые посетители потом неделями не могут заставить себя уйти.

— Уже поздно. Кажется, я влюбилась.

Он повернул ко мне голову.

— В сад?

— Может быть, не только.

Дирек не смутился и не сделал вид, будто не понял. Только чуть заметно улыбнулся.

— Ты всегда говоришь такие вещи раньше, чем решаешь, готова ли услышать ответ?

— Нет. Иногда я сначала успеваю пожалеть.

— В этот раз не спеши.

Он сказал это спокойно, без насмешки. От этого щёки нагрелись ещё сильнее.

Над нами проплыло древоподобное существо. С его ветвей стекал свет, собирался в капли и исчезал, не долетая до земли.

— Всё это живое? — спросила я.

— Зависит от того, что считать жизнью. Здесь многое рождается из мыслей, желаний и страхов посетителей. Иногда сад показывает человеку то, что он сам ещё не успел понять.

— Звучит немного жутко.

— Поэтому сюда редко приводят случайных людей.

Я посмотрела на него.

— А я не случайная?

Дирек выдержал паузу, словно действительно обдумывал ответ.

— Уже нет.

Почему-то от этих двух слов сердце забилось быстрее, чем от самого прямого комплимента.

Мы продолжили идти. Дирек время от времени здоровался с проходившими мимо существами. С одним обменялся коротким кивком, другому сказал несколько слов на незнакомом языке. Возле развилки к нему подошла высокая женщина с прозрачной кожей и четырьмя тонкими руками.

Она быстро заговорила. Сначала спокойно, потом всё резче. Дирек выслушал её, не перебивая, уточнил что-то и ответил тем же ровным тоном. Женщина ещё несколько секунд выглядела недовольной, но постепенно расслабилась. В конце даже слегка поклонилась и ушла по соседней дорожке.

Я проводила её взглядом.

— Что это сейчас было?

— Небольшое недоразумение.

— Судя по её лицу, она собиралась объявить тебе войну.

— Нет. Только подать официальную жалобу на торговое представительство соседнего мира.

Я остановилась.

— Подожди. Какое ещё представительство?

Дирек тоже остановился и повернулся ко мне.

— Я занимаюсь межпространственной дипломатией.

— Ты дипломат?

— В том числе.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь совместить фиолетовую кожу, розовые волосы, почти полное отсутствие нормальной одежды и слово «дипломат».

— Нет, серьёзно?

— Вполне.

— Я думала, ты просто красивый инопланетянин, который почему-то целыми днями торчит в Межпространственном магазине.

— Одно другому не мешает.

— И ты всё это время ни разу не сказал, чем занимаешься?

Дирек слегка приподнял бровь.

— Ты не спрашивала.

Я открыла рот и снова закрыла.

Справедливо.

Я успела узнать, что ему нравятся сладкие напитки, что он терпеть не может один из местных музыкальных инструментов и что по утрам его волосы становятся ещё более растрёпанными. А до самого обычного вопроса о работе почему-то не дошла.

— Ладно, — сказала я. — Тогда спрашиваю. Что именно делает межпространственный дипломат?

Дирек снова повёл меня по дорожке.

— Встречается с представителями разных миров, помогает заключать соглашения, разбирается с торговыми конфликтами и сопровождает делегации. Иногда приходится убеждать две стороны не начинать войну из-за неправильно переведённой фразы.

— Часто приходится?

— Чаще, чем хотелось бы.

— Поэтому ты так хорошо замечаешь, когда человек врёт?

— Это помогает в работе.

— И постоянно разбираешь каждое моё слово?

— Я не разбираю, а слушаю.

— Это ещё хуже.

Дирек тихо рассмеялся.

— Ты говоришь много, Сэнди. Но самое важное обычно оставляешь между словами.

— Например?

— Сейчас тебе хочется узнать обо мне больше, но ты боишься услышать что-то, что испортит красивый образ.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Он снова угадал.

После Испытания я слишком хорошо знала, чем заканчиваются придуманные идеальные мужчины.

— А ты не боишься испортить образ? — спросила я.

— Лучше испортить его сейчас, чем однажды обнаружить, что ты разговаривала не со мной, а с собственной фантазией.

Он говорил спокойно. Не пытался задеть и не требовал от меня немедленного ответа. Это оказалось неприятно. И одновременно правильно.

— Тогда расскажи что-нибудь неидеальное, — попросила я.

— Например?

— Не знаю. О своей планете. Только без сказочной версии для туристов.

— НалКари, — произнёс он. — Система из нескольких обитаемых миров. Я родился на самом крупном. У нас три солнца, поэтому за день бывает три рассвета и три заката. Небо цвета старого золота, а облака чёрные и тёплые. По ним можно ходить.

Я остановилась.

— По облакам?

— Если стоять слишком долго, начинаешь проваливаться.

— И вы всё равно по ним ходите?

— В основном дети постоянно соревнуются, кто удержится дольше. Мои сёстры всегда выигрывали.

— А ты?

Дирек тихо усмехнулся.

— Я падал первым.

— Неуклюжий потому что?

— Любопытный. Мне хотелось посмотреть, что находится внизу. Мать из-за этого сходила с ума.

— И что там?

Он не ответил сразу. Мы продолжили идти, а потом Дирек остановился возле дерева с прозрачным стволом. Внутри него медленно поднимались золотые искры.

— Океан, — сказал он. — Светящийся. В нём живут существа без глаз и рта. Они общаются звуком, который проходит через воду и облака. Иногда их слышно даже в городах.

— Красиво.

— Не всегда. Некоторые звуки вызывают страх или заставляют идти к воде. Поэтому детей учат различать их раньше, чем читать.

— Ты сейчас испортил мне всю сказку.

— Ты сама попросила версию не для туристов.

Я улыбнулась.

— Ладно. Справедливо.

Дирек был красивым. Очень. Но он не пытался казаться безопаснее, добрее или проще, чем был. Не рассказывал только то, что могло мне понравиться.

Наверное, именно это нравилось сильнее всего.

— Ты бы повёл меня на НалКари? — спросила я раньше, чем успела подумать.

Дирек внимательно посмотрел на меня, будто проверял, насколько серьёзно я спрашиваю.

— Повёл бы, но не сейчас.

— Почему?

— Ты ещё не знаешь, хочешь увидеть мой мир или просто сбежать из своего.

Ответ попал куда-то очень точно.

— Можно хотеть и то и другое.

— Можно. Но перед путешествием лучше понимать, что именно заставляет тебя идти.

Несколько секунд я молчала.

— Ты постоянно так делаешь?

— Как?

— Начинаешь с облаков, а заканчиваешь разбором моей психики.

— Только с теми, кто мне интересен.

Я посмотрела на него.

— Это сейчас был дипломатический ответ?

— Нет.

Он не улыбнулся и не отвёл взгляд.

Мы снова пошли. Дирек не отпускал мою руку и не требовал реакции. Просто оставил мне время прийти в себя.

— А ты когда-нибудь целовался под тремя закатами? — спросила я прежде, чем мозг успел меня остановить.

Дирек остановился. Несколько секунд он внимательно разглядывал моё лицо.

— Нет, — ответил он. — Но ты ведь спрашиваешь не ради статистики?

Отлично, Сэнди. Просто великолепно.

— А если ради неё?

— Тогда тебе придётся задать ещё несколько уточняющих вопросов.

— Например?

Дирек чуть наклонился ко мне.

— Например, хочу ли я это исправить.

У меня окончательно закончились нормальные мысли.

— И… хочешь?

Он улыбнулся, но не приблизился ещё сильнее.

— Очень. Но я не люблю торопить людей с решениями, о которых они могут пожалеть.

— А если не пожалеют?

— Тогда обычно говорят об этом прямо.

Я смотрела на него несколько секунд, собирая остатки смелости.

— Не пожалею.

Дирек замер.

Потом медленно провёл большим пальцем по моей ладони.

— Хорошо, — сказал он тише. — Тогда запомню.

Его пальцы всё ещё держали мои, но чуть крепче, чем раньше. Он снова повёл меня по дорожке, будто намеренно оставил это обещание висеть между нами.

*От лица Рэйвен*

Калем попытался уложить меня обратно в кровать. Я напомнила, что только что проспала три дня и теперь скорее умру от переизбытка отдыха. Он ответил, что с моим талантом это вполне реальный сценарий.

Тогда я использовала последний аргумент:

— Я жрать хочу.

Спорить с этим Калем не стал. Только потребовал, чтобы я не ходила сама, и почти силой дотащил до кухни. Теперь я сидела за столом, завернувшись в плед, а он возился с чайником и время от времени поглядывал, не сползла ли я под стол.

— Как думаешь… эти встречи Сэнди с Диреком вообще приведут к чему-нибудь хорошему? — спросила я.

Калем молча достал две кружки, поставил их на поднос и принялся выравнивать бутерброды. Так тщательно, словно от их симметрии сейчас действительно что-то зависело.

Возможно, зависело. Хотя бы его рассудок.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Всё это выглядит странно. Я бы не спешил доверять существам из магазина. Мы понятия не имеем, какие у них цели и кто за ними стоит. А Дирек очень вовремя появился.

— Думаю, Сэнди ему тоже пока не доверяет. Хотя это не мешает ей влюбляться по уши примерно за три секунды.

Калем усмехнулся.

— Она странная. Хотя ты тоже. В целом понятно, почему вы подруги.

— Потому что обе с приветом?

— Где-то так.

Он поставил передо мной чашку. Чай пах жасмином и мятой. По-домашнему уютно. Слишком уютно для места, где людей жрут волки по расписанию.

Я смотрела, как по поверхности расходятся круги, и на секунду вместо собственного отражения увидела кровь. Красный свет. Чужие зубы.

Моргнула.

Просто чай.

— То есть, по-твоему, я сумасшедшая? — спросила я, чтобы не молчать.

— Разве это ещё нужно доказывать? После тебя мне кошмары снятся.

Я поставила кружку обратно на стол.

— Кошмары? Какие?

Калем не ответил сразу. Отвёл взгляд и машинально поправил ложку, которая и так лежала ровно.

— Всё ещё не могу забыть, как тебя рвали волки, — произнёс он глухо. — Эта картина застряла в голове. Иногда закрываю глаза и снова вижу.

Внутри неприятно сжалось.

— Прости, что тебе пришлось на это смотреть.

— Я тебя не виню. Понимаю, почему ты так сделала. Мозгу на мои доводы плевать.

Он устало потёр переносицу.

— Сплю теперь отвратительно.

Мне стало тяжело дышать. Я не хотела делать ему больно. Правда не хотела. Только опять решила за всех, что так будет лучше.

Глаза защипало, и я уткнулась в чай.

— Прости, — повторила я тише.

— Хватит извиняться.

Калем сел напротив и сделал глоток. По его лицу было видно, что вкуса он почти не чувствует.

— Когда-нибудь забуду. Наверное.

Он немного помолчал, потом посмотрел прямо на меня.

— Но серьёзно, Рэй. Хватит бросаться в смерть так, будто она тебе что-то должна. Ты не одна.

— Постараюсь.

— Постараешься? — Он нахмурился. — Пообещай нормально.

Калем кивнул на моё запястье. Тёмный плетёный шнурок всё ещё был на месте. Два узла: один его, один мой.

Я почти забыла о нём. Он — нет.

— Я своё слово держу, — сказал Калем. — Теперь твоя очередь.

— Да блин…

Я опустила свободную руку под стол и незаметно скрестила пальцы.

— Ладно. Обещаю.

— Разомкни пальцы.

— Какие?

— Те, которые ты спрятала под столом.

— Ты ничего не видел.

— У тебя на лице написано.

— Не смотри на моё лицо! Ешь бутерброд.

Калем закатил глаза, сдерживая улыбку.

Несколько секунд было тихо. Я откусила бутерброд и поняла, что действительно голодная. Тело требовало съесть всё, что есть на кухне, а потом, возможно, самого Калема, если он продолжит выдавать еду такими маленькими порциями.

— Скажи лучше что-нибудь приятное, — попросила я. — А то от тебя либо критика, либо диагнозы. Удиви меня.

— Приятное?

Он задумался так серьёзно, будто я попросила вывести новую формулу магии.

— Ну и задачи ты ставишь.

Калем отвёл взгляд и зачем-то поправил рукав. Словно внезапно перестал понимать, куда деть руки.

— Помнишь, что сказала перед тем, как отключилась?

Я хотела ответить, но в голове что-то дёрнулось.

Его руки, удерживающие меня. Кровь на пальцах. Мутное лицо совсем близко. Серо-голубые глаза, на которых почему-то получилось сосредоточиться, когда всё остальное уже расплывалось.

Глубокие, как озеро…

Я замерла с кружкой возле губ.

Охренеть. Я действительно это сказала.

— Не-а, — соврала я. — А что?

Калем молчал несколько секунд, внимательно наблюдая за мной.

— Тогда забудь.

Он понял. Конечно, понял. Наверное, по тому, как у меня мгновенно загорелись уши.

Я сделала вид, что очень заинтересована чаем.

— Делать комплименты вообще-то несложно, — сказала я. — Например, у тебя красивые глаза.

Калем замер.

— Глубокие, как озеро, — продолжила я с самым невинным видом. — Даже глубже Байкала.

Он медленно выдохнул через нос.

— Рэйвен.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы я снова отнёс тебя в кровать?

— За комплимент?

— За попытку выставить меня идиотом.

— Ничего подобного.

— Ты прекрасно помнишь, что сказала.

Я отпила чай, стараясь не смотреть на него.

— Может, отдельные фрагменты.

— Удивительно. Волков не помнишь, а мои глаза сохранились в отличном качестве.

— Значит, они произвели сильное впечатление.

— Очень своевременное.

Я всё-таки посмотрела на него. Калем казался спокойным, но ложку между пальцами крутил быстро. Защищался шутками ровно так же, как я.

— Ты хотел, чтобы я забыла? — спросила я.

— Хотел, чтобы это не звучало как последние слова человека перед смертью.

Улыбка исчезла.

Я вспомнила, как провела пальцами по его щеке. Как кровь осталась на коже тонкой линией. В тот момент мне действительно казалось, что я куда-то проваливаюсь и могу уже не вернуться.

— Я не думала, что умираю, — сказала я.

— Ты вообще тогда плохо думала, кажется.

— Возможно.

Слова не складывались. В голове всё ещё плавал туман, и я никак не могла понять, почему от его взгляда сейчас становилось страшнее, чем от собственных воспоминаний.

— Но я, наверное, хотела, чтобы ты запомнил, — добавила я.

Калем перестал крутить ложку.

Мы оба замолчали. Я разглядывала чай так внимательно, словно на дне могли лежать ответы. Он смотрел куда-то в сторону окна.

Наконец Калем выдохнул:

— Спасибо.

Я подняла взгляд.

— Просто я не умею нормально реагировать на такое. Мне было приятно. Правда.

Он слабо усмехнулся, но усталость из глаз никуда не исчезла.

— Только услышать это тогда было хреново.

— Почему?

— Потому что звучало как прощание.

Слова повисли между нами.

— Теперь эта фраза сидит в голове занозой, — добавил он тише. — Так что больше так не делай.

Я невольно усмехнулась.

— Говорить тебе приятные вещи?

— Выбирать для этого момент, когда истекаешь кровью у меня на руках.

— Ладно. В следующий раз сначала приму душ.

— Очень смешно.

— Ты сам начал.

Калем покачал головой, но уголок его губ дрогнул.

— Я тогда вообще плохо себя контролировала, — сказала я уже серьёзнее. — Большую часть даже не помню.

— Я заметил.

Он придвинул ко мне тарелку с оставшимися бутербродами.

— Ешь. Пока снова не решила, что можешь существовать на одном упрямстве.

— Не могу?

— Судя по последним трём дням, эксперимент провалился.

Мы допивали чай в тишине, когда на кухню зашла Лика.

Она остановилась в дверях и посмотрела на меня так, будто заранее перебрала все возможные слова и ни одно не подошло. Во взгляде смешались вина, раздражение, неловкость и тяжёлая отстранённость.

Словно я была не человеком, а призраком.

Хотя вот же я. Сижу. Дышу. Сердце вроде работает.

— Я… хотела сказать спасибо, — выдавила она наконец, отводя глаза. — Я бы не справилась. Умерла бы на твоём месте.

Я резко поднялась из-за стола.

Комната тут же качнулась. Пришлось упереться ладонью в столешницу и несколько секунд подождать, пока пол перестанет уходить в сторону.

Калем посмотрел на меня так, будто уже готовился снова силой уложить в кровать.

— Даже не начинай, — предупредила я.

— Я пока молчу.

— Вот и продолжай.

Я повернулась к Лике.

— И хватит уже благодарностей. Мы команда. Не надо лепить из меня героиню, мне от этого только хуже. Я сделала то, что считала нужным. Всё. Фанфары можно отменить.

Лика нервно сжала пальцы.

— Любой другой бы уже зазнался.

— А я не люблю пережёвывать одно и то же. Да, полезла вместо тебя. Теперь каждый раз, когда я захожу в комнату, вы будете вставать и аплодировать?

— Я не это имела в виду.

— Я понимаю.

И действительно понимала. Она пыталась не поблагодарить меня, а получить разрешение перестать чувствовать себя виноватой.

Проблема в том, что я не могла ей его дать. Это чувство принадлежало не мне.

— Мне не нужно твоё одобрение, — сказала я уже спокойнее. — И извинения тоже. Я сама приняла решение.

Глупое? Возможно.

Безрассудное? Сто процентов.

Но в тот момент другого выхода я не видела.

— Согласен, — подал голос Калем.

Он даже не поднял головы от кружки.

— Мы это уже обсудили. Лучше подумать, почему мы с тобой, Лика, вообще ничего не сделали. Рэйвен вытащила нас, а мы просто стояли и смотрели. Тебе самой не противно?

Лика дёрнулась, словно он ударил её.

— Стыдно! — резко ответила она. — Но я сразу говорила, что я не боец! Какие ко мне претензии?

— Проблема не в том, умеешь ты драться или нет. Ты даже не попыталась что-то сделать.

Калем говорил слишком спокойно. Я уже знала этот тон. Чем тише он становился, тем сильнее был зол.

— Я растерялась!

— Мы все растерялись. Но ты хочешь дойти до конца и загадать желание, верно?

Он наконец посмотрел на неё.

— Пока остальные рискуют собой, ты стоишь в стороне и ждёшь, когда кто-нибудь снова решит всё за тебя.

Лика побледнела.

— В следующий раз я не позволю Рэйвен опять лезть под удар из-за тебя, — продолжил Калем. — Если понадобится, сам тебя волкам скормлю. Хоть какая-то польза будет.

— Хватит, — сказала я.

Калем перевёл взгляд на меня.

— Что?

— Не она нас туда отправила.

Голова снова неприятно поплыла. Я медленно вдохнула и подождала, пока мысли вернутся на место.

— Лика испугалась. Ты испугался. Я тоже. Виноваты не мы, а те ублюдки, которые запихнули нас в Испытание и даже не дали возможности отказаться. Вот на них и злитесь.

— Это не отменяет того, что она ничего не сделала, — ответил Калем.

— Не отменяет. Но и не делает её кормом для волков.

Он сжал челюсть, но спорить не стал.

Я не злилась на него. Калем три дня почти не спал и всё это время думал, что я могу не проснуться. Теперь страх выходил из него так, как умел: через холод, жёсткость и желание найти виноватого поближе.

Лика тоже была не в порядке. Она стояла, вжав плечи, и смотрела в пол так, будто пыталась провалиться сквозь него.

Я подошла осторожно. Ноги всё ещё держали плохо, поэтому пришлось незаметно опереться бедром о край стола.

— Послушай, — сказала я мягче. — Я знаю, что ты молчала не потому, что тебе плевать. Ты растерялась. Мы все боимся. Никто здесь не сделан из стали.

Лика не ответила.

— Ты хочешь быть полезной, просто пока не понимаешь как. Это нормально. Нас тут целая сборная идиотов. Спрашивай. Проси помощи. Мы рядом.

Я чуть улыбнулась.

— Мы в одной лодке. Либо выплывем вместе, либо вместе пойдём ко дну.

— Очень вдохновляющая речь, — заметил Калем.

— Я старалась.

Лика всё ещё смотрела в пол.

— И не бойся быть активной, — продолжила я. — Никто тебя не сожрёт. Даже Калем.

— С чего ты взяла? — буркнул он.

Уголок его губ всё-таки дёрнулся.

— Даже Рон, между прочим, нормальный человек. Просто тщательно это скрывает.

— Это клевета, — лениво донеслось из коридора.

Я хмыкнула и снова посмотрела на Лику.

Дыхание у неё сбилось. Плечи дрожали. Я видела, что она держится из последних сил, хотя сама ощущала себя не намного устойчивее.

— И ещё… Я знаю, что ты видела на прошлом Испытании. Сэнди рассказала.

Лика наконец подняла глаза.

— Если тебе тяжело, не молчи. Ты не обязана тащить всё это одна. Здесь есть мы.

По её щеке скатилась слеза. Потом вторая.

— Ну чего ты… — тихо выдохнула я и притянула её к себе.

Лика вцепилась в меня обеими руками так резко, что я едва удержалась на ногах. Перед глазами на секунду потемнело.

Калем уже подался вперёд, но я показала ему глазами, что справлюсь.

Пока справлялась.

Я перевела взгляд на него. Он едва заметно кивнул.

Ах ты ж сволочь.

— Простите, — всхлипывала Лика. — Я правда постараюсь… постараюсь стать лучше.

У меня самой к горлу подкатил ком. Только этого не хватало — разреветься вместе с ней.

— Не надо становиться какой-то другой, — сказала я. — Просто перестань считать, что обязана справляться одна.

Через несколько минут Лика всё-таки ушла к себе. Уже у двери обернулась, словно хотела сказать что-то ещё, но только кивнула.

Я медленно опустилась на стул. Ноги тут же облегчённо задрожали под столом.

— Калем, — протянула я, прищурившись. — Ты это специально устроил?

— Что именно?

— Не строй из себя идиота, тебе не идёт.

Он чуть усмехнулся.

— Ну… немного.

— Немного?

— Зато сработало. Видела, как слаженно получилось? Я прижал, ты подобрала.

— Великолепно. Практически мастер-класс «Как морально раздавить человека, а потом сделать вид, что так и было задумано».

— Иногда жёсткий подход работает лучше всего.

Он пожал плечами.

— Теперь она хотя бы начнёт шевелиться.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты на неё не злишься?

— Злюсь.

— Не за то, что она ничего не сделала?

Калем отвёл взгляд.

— Не начинай.

— Ты злишься, потому что я пошла вместо неё.

— В том числе.

— И потому что сам не смог остановить.

Он ничего не ответил. Значит, угадала.

Я тоже не стала продолжать. Всё понимала. Иногда слишком многое, даже когда голова работала через раз.

Тишина затянулась.

Я потянулась, и тело тут же напомнило, что отдыхать мне вообще-то положено.

Жаль, что я не умела.

Стоило остаться на месте дольше нескольких минут, как в голову лезли волки, красный свет и чужая голова на полу. Лучше идти, говорить, есть, делать хоть что-нибудь. Лежать и ждать, пока мысли сожрут меня, я не собиралась.

— А теперь по шашлыку? — предложила я.

Калем медленно посмотрел на пустую тарелку.

— Ты только что ела.

— Это были бутерброды.

— Обычно они считаются едой.

— Калем, я три дня валялась между жизнью и смертью. Твои бутерброды — аперитив. Я голодная, как стая волков.

Он поморщился.

— Очень удачное сравнение.

— Не порть момент. Идём.

— Тебе нужно отдыхать.

— Мне нужно двигаться.

Он посмотрел на меня внимательнее. Наверное, понял, что дело уже не только в еде.

— Один шашлык, — сдался Калем. — И обратно.

— Два.

— Один и компромиссный сырок.

Я задумалась.

— Договорились.

Мы вышли в коридор. На полпути к комнате порталов ноги вдруг подвели, и пол качнулся подо мной.

Калем мгновенно оказался рядом и подхватил под локоть.

— Тебе надо лечь.

— Мне надо шашлык!

— Рэйвен, ты еле стоишь.

Я крепче вцепилась в его руку.

— Но стою же.

— Пока я тебя держу.

— Значит, веди. Где-то там меня ждёт космическая курица.

Он тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что Священный Источник зря старался.

— Не завидуй. Тебя тоже подлатаем, когда начнёшь разваливаться.

— Я уже.

— Тогда тебе тоже нужен шашлык!

Калем тихо рассмеялся и повёл меня дальше.

У портала нас уже поджидал Рон. Как всегда, появился внезапно и сразу с претензией:

— Подсели вы на свой шашлык, как на наркотик. А если туда что-нибудь подмешивают? Сначала накормят, потом продадут в межгалактическое рабство.

— Если и подмешивают, то очень вкусное, — хмыкнула я. — И вообще, пока есть баллы, почему бы не тратить их на нормальную еду?

— Аргумент.

Рон задумчиво кивнул.

— Я тогда по пути сигарет возьму. Лика у меня уже всё выкурила. Баллы закончились, зависимость — нет.

— Сколько они стоят? — спросила я.

— Двести за пачку. У неё было около двух тысяч. Всё спустила.

— Великолепный обмен: здоровье на дым, — пробормотал Калем.

— Здоровье у нас и так расходный материал, — отмахнулся Рон.

Мы переступили порог портала и снова оказались в Межпространственном магазине. В тот же момент браслет на запястье завибрировал. В ушах прозвучал знакомый механический голос. Похоже, слышали его только мы.

«Добро пожаловать на следующее Испытание.

Задача: выменять у торговцев магический артефакт Посох Отмены.

Участники: вся команда.

Время: двадцать четыре часа.

Удачи».

Перед глазами на секунду поплыл красный свет.

Я прикрыла их и медленно выдохнула.

Не Арена. Магазин. Калем рядом. Рон тоже, к сожалению.

— Серьёзно? — спросила я. — Прямо сейчас?

— Выменять? — переспросил Калем. — Значит, купить за баллы не получится.

На экране браслета появились шесть имён. Моё, Калема, Рона, Сэнди, Лики и Исаака. Рядом с каждым горела одинаковая метка Испытания.

— Остальные тоже получили сообщение, — сказала я.

— Надеюсь, Сэнди не целуется сейчас со своим красавчиком-инопланетянином, — заметил Рон. — Хотя ради Испытания можно и прерваться.

— Ты даже человека не знаешь.

— Зато примерно знаю Сэнди.

Он вдруг оживился.

— Подождите. Выменять? Это же моё! Я с таджиками на рынке так скорешился, что мне почти родственные скидки делали.

— Они, скорее всего, сначала завышали цену вдвое, — спокойно сказал Калем.

— Да не… Ну, может, немного.

Рон махнул рукой.

— Неважно. Я в деле. Раз участвуют все, а ты ещё еле живая, можете пока отдыхать. Я начну разведку, остальные потом подключатся.

И, что неприятно, в этом был смысл.

Ноги всё ещё выполняли скорее декоративную функцию. Сил оставалось мало, а в голове периодически что-то смещалось, и знакомые лица на секунду выглядели чужими. Польза от меня сейчас была сомнительной.

Но мысль остаться где-нибудь и спокойно отдыхать раздражала сильнее боли.

Стоило остановиться — возвращались песок, зубы и чужая голова на полу. Лучше двигаться. Искать. Есть. Делать хоть что-нибудь.

— Оставьте всё на меня, — торжественно объявил Рон. — Ну… и на остальных немного. Но в основном на меня. Я гений переговоров.

— Хочешь поспорить? — спросила я.

— Конечно. На что?

— На желание. Если сам выменяешь посох — исполню любое твоё желание.

Калем медленно повернулся ко мне.

— Любое?

— В разумных пределах. Без уголовщины и откровенной херни.

— Тогда это уже не любое, — возмутился Рон.

— Соглашайся, пока не передумала.

— По рукам!

Он с энтузиазмом пожал мне ладонь.

— Я тебе это ещё припомню.

— Уже боюсь.

Рон открыл карту на браслете и, напевая что-то себе под нос, бодро направился к торговому сектору.

Я проводила его взглядом.

— Специально его подожгла? — спросил Калем.

— Конечно. На одном энтузиазме он работает хуже. А так у него азарт, понты и цель. Полный комплект мотивации.

— Ты только что пообещала ему желание.

— Он не справится один.

— А если справится?

Я задумалась.

— Тогда начну бояться.

Калем тихо хмыкнул и пошёл рядом, подстраиваясь под мой медленный шаг.

— Я читал про этот посох, пока ты была без сознания, — сказал он. — Нашёл справочник по редким артефактам.

— И что там хорошего?

— Почти ничего. При неправильном использовании он даёт сильную отдачу, давит на психику и может наложить порчу. Иногда человек начинает отменять не только чужую магию, но и собственные воспоминания, решения или части личности.

Я посмотрела на него.

— Очень практичная вещь.

— Зато в умелых руках опасная. Посох способен разрушать заклинания, снимать некоторые проклятия и отменять действие других артефактов. Есть маги, которые без него вообще нормально колдовать не могут.

Я поправила бинт на запястье.

— Думаешь, это Испытание тоже должно кому-то открыть способность?

— Возможно. Или артефакт нужен одному из нас для чего-то, что случится позже.

— Обнадёживает.

Калем посмотрел на метки команды на браслете.

— По описанию из справочника, посох, скорее всего, признает только того, кто способен выдержать отдачу.

На секунду мы оба замолчали.

После последних нескольких дней перспектива встретить ещё одну силу, которая решит выбрать хозяина без его согласия, звучала особенно паршиво.

— Ладно, — сказала я. — Разбираться будем после еды.

— Рэйвен. Испытание уже началось.

— Оно продлится сутки. Двадцать минут ничего не решат.

Он посмотрел на меня тем самым взглядом.

— Один большой шашлык, — продолжила я. — Потом связываемся с остальными и составляем план.

— И сразу возвращаемся.

— И сырок.

— Не наглей.

— Поздно.

Мы свернули к ряду лавок с едой.

Межпространственный магазин жил своей странной жизнью. Вывески мигали на языках, которых не существовало на Земле. Где-то спорили существа с тремя руками, мимо проплыло что-то прозрачное и недовольное. Воздух пах специями, озоном и чем-то подозрительно сладким.

Всё шумело, переливалось и двигалось. Хаос здесь был официальной валютой. И почему-то именно в этом безумии мне становилось спокойнее.

Здесь никто не требовал лежать, вспоминать или чувствовать себя правильно.

Здесь меня ждал шашлык.

Глава 22. Эхо глубин

*От лица Рона*

Не то чтобы мне был так уж важен сам спор с Рэйвен. Просто хотелось доказать, что я тоже чего-то стою. Что от меня есть польза — не только шутки, беготня и талант появляться в самый неподходящий момент.

Я шёл вдоль пёстрых лавок, лениво скользя взглядом по вывескам. Некоторые выглядели вполне нормально. Другие — как последствия тяжёлого магического похмелья.

«МагиМаркет».

«ЧарыЧай».

«Клык и Перо».

Серьёзно? Всё не то.

По карте нужная точка находилась дальше, почти на самом краю Межпространственного магазина. Далековато. И, если честно, идти туда одному было не самой умной идеей, но разворачиваться я уже не собирался.

— Роооон! — протянул знакомый, слишком бодрый голос.

Я обернулся и невольно выдохнул.

Сэнди. А рядом с ней — фиолетовый красавчик с розовыми волосами. Тот самый Дирек.

— Слышала, у нас новое задание! — выпалила Сэнди, подскочив ко мне. — И прикинь: Дирек знает хозяина нужной лавки. Ну мы вообще сегодня любимчики судьбы, да?

Любимчики — это мягко сказано. Такое чувство, будто удача внезапно вспомнила, что я существую.

— Тогда идём вместе, — сказал я, закрывая карту. — А то я уже начал подозревать, что меня хотят скормить чему-нибудь редкому и зубастому.

Сэнди довольно кивнула, а её инопланетный спутник протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, Рон. Я Дирек.

— Взаимно.

Ладонь у него оказалась прохладной, хватка — уверенной.

— Очень надеюсь, что ты реально можешь помочь, а не просто красиво существуешь.

Дирек едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь. Хозяин лавки непростой собеседник.

— Это в смысле жадный или в смысле может нас съесть?

— Первое вероятнее.

Пока мы шли, Сэнди придвинулась ко мне и заговорщически прошептала:

— Если что, могу призвать кого-нибудь полезного. Ну, знаешь… профессионального вора. Стащим посох, если не договоримся.

— Это крайний вариант, — так же тихо ответил я. — В задании чётко сказано: выменять, а не украсть.

— Я просто предлагаю иметь план.

— У тебя план — совершить преступление.

— Зато он есть!

Я ухмыльнулся. С таким тузом в рукаве и правда было как-то спокойнее.

Лавка выглядела так, будто чей-то сон о магическом рынке прервали на стадии «почти идеально». Витые колонны из светящегося мрамора, кристаллы, медленно плавающие в воздухе, вывеска над входом, где надпись каждые несколько секунд менялась сразу на десятках языков.

На одном из них мелькнуло:

«Лавка Обменов: то, что тебе нужно, за то, что у тебя есть».

Уже звучит тревожно.

Внутри было ещё веселее. Маски без лиц. Часы без стрелок. Сферы с крошечными бурями внутри. Книги, висящие прямо в воздухе. Живые перья что-то царапали в пустоте, а одна шкатулка, клянусь, мне подмигнула.

Но интересовало нас только одно.

— Вон он, — негромко сказал Дирек. — У стеклянного постамента.

Посох я заметил сразу. Высокий, тёмный, будто его вырезали из куска ночного неба. По стержню медленно текла мерцающая звёздная пыль, а верхушка, изогнутая полумесяцем, пульсировала так, словно внутри билось сердце.

— Красавец, — пробормотал я. — Прямо просится в инвентарь.

Я шагнул ближе — и из-за прилавка вынырнул хозяин лавки.

Гибрид ящерицы и гриба. Длинная шея, складчатая кожа, вместо глаз — два чёрных блестящих камня. Когда он заговорил, голос оказался влажным и шелестящим, словно разговаривал не ртом, а болотом.

— Прекрасный выбор. Посох Отмены — редчайший артефакт. Но просто так он вам не достанется.

А я уже почти поверил в чудо.

— Что вы хотите взамен? — спросил я максимально вежливо. Почти как взрослый человек.

Хозяин лавки посмотрел сначала на меня, потом на Дирека. Тот спокойно выдержал взгляд.

— Сферу Эхо, — наконец произнёс торговец.

Он вытянул длинный палец куда-то вверх.

— Она хранится в лавке «Нити Судеб». Выше по галерее.

— Только Сферу? — уточнил Дирек.

— Только её.

— И никаких дополнительных условий после обмена?

Чёрные глаза торговца чуть блеснули.

— Ты всё такой же внимательный.

Дирек слегка улыбнулся.

— Работа обязывает.

Я покосился на него, но спрашивать не стал. Потом.

— Есть одна сложность, — продолжил хозяин. — Сферу нельзя купить или украсть. Там нет торговли, только испытание.

Я переглянулся с Сэнди.

— Сходи туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Всё по классике.

— Теперь хотя бы знаем что, — заметила она.

— Сфера, которая заставит меня страдать. Уже чувствую.

— Я покажу дорогу, — сказал Дирек.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Ты с нами?

— Уже начал помогать. Было бы странно бросить вас посередине.

— Мне нравится твой подход.

— Мне тоже! — Сэнди хлопнула в ладони. — Погнали.

Почему-то после её бодрого «погнали» стало слегка тревожно.

Мы двинулись к лавке «Нити Судеб». И не дошли.

Пространство вокруг дрогнуло. Пол под ногами исчез так резко, будто его просто выдернули из мира. Свет сложился внутрь себя, сжался в тонкую болезненную точку — и в следующий миг не осталось ничего.

Я стоял один.

— Что за…

Резко обернулся. Пусто. Ни Сэнди, ни Дирека, ни лавок, ни света, ни шума Межпространственного магазина.

Только ветер. Злой, ледяной, режущий кожу.

Я стоял на краю утёса. Где-то вдали вспыхнула молния. Следом небо разорвало тяжёлым громом, и почти сразу хлынул дождь. За несколько секунд одежда промокла насквозь, холод вгрызся под ткань и побежал по спине.

— Система! — заорал я в шторм. — Алло! Это уже Испытание или вы просто издеваетесь?!

В ответ вспыхнула ещё одна молния. Очень содержательно.

Передо мной бушевало море. Волны с яростью врезались в скалы далеко внизу, и под ногами будто дрожала сама земля.

Я всегда думал, что боюсь высоты. Оказалось — воды.

Не самой воды даже. Того, что скрывается под ней. Того, как легко она отнимает у тебя возможность решать, куда двигаться, когда дышать и останешься ли вообще наверху.

Я машинально отступил и врезался спиной во что-то твёрдое.

Провёл рукой перед собой.

Невидимая стена.

— Ну конечно, — выдохнул я. — Прыжок веры. Как же без него.

Смех получился жалким.

Я снова посмотрел вниз.

— Я не Рэйвен, — пробормотал я. — Она бы уже прыгнула. А я просто жить хочу! У меня игры не пройдены. Сериалы недосмотрены. Да и жизнь, если честно, не такая уж дерьмовая, когда не пытается тебя убить.

Я стоял у края, пока дождь лупил по лицу, а ветер вырывал дыхание из груди.

Сколько прошло времени — не знаю. Здесь оно словно сломалось вместе со всем остальным.

Я несколько раз подходил к краю и снова отступал. Каждый раз тело останавливало раньше, чем я успевал решить.

Ноги тяжёлые. Пальцы дрожат. Сердце колотится так, будто тоже пытается сбежать.

Наконец я снова посмотрел вниз. Волны вздымались далеко внизу.

— Мне страшно, — сказал я вслух.

И почему-то именно после этих слов стало хуже. Потому что теперь хотя бы не получалось сделать вид, будто это очередная тупая шутка.

Я отступил и снова упёрся спиной в стену.

— Ну давайте уже! — сорвался я. — Делайте что хотите! Я сам не прыгну! Не могу! Не хочу!

Молния вспыхнула так ярко, что мир на секунду стал белым.

И меня толкнули.

Ноги потеряли опору. Желудок провалился куда-то вверх, ветер ударил в лицо.

Я уже падал.

Успел только заорать.

Потом вода врезалась в тело, как бетон.

Боль вспыхнула сразу везде. Я захлебнулся первым же вдохом и судорожно заработал руками, пытаясь понять, где поверхность.

Я умел плавать. Только панике было плевать.

Вода крутила меня, одежда тянула вниз, лёгкие горели. Я бил руками вслепую, но каждый рывок будто только сильнее затягивал в глубину.

Потом силы закончились. Просто в какой-то момент тело перестало слушаться.

Я замер.

Стало тихо. Странно тихо после всего этого грохота.

Где-то глубоко внизу мерцало голубовато-серебряное сияние.

Я смотрел на него сквозь мутную воду и почему-то сразу понял: туда.

Не знаю откуда. Просто понял.

Я перестал искать поверхность и поплыл к свету. Страх никуда не исчез. Но у него наконец появилось направление.

Чем ближе становилось сияние, тем легче двигалось тело. Давление в груди ослабло, вода перестала казаться такой тяжёлой.

На дне лежала Сфера Эхо. Я узнал её сразу. Гладкая, почти идеальная, размером с человеческий череп. Внутри неё двигались звуки. Именно двигались. Я их не слышал — видел. Серебряные нити, мерцающие узоры, дрожащий шёпот чего-то давно забытого.

Я протянул руку и коснулся поверхности.

Мир исчез.

Ни воды. Ни боли. Ни глубины. Только чёрная пустота и Сфера передо мной.

— Рон… — прошептала она. — Зачем ты пришёл?

Я открыл рот. Первая шутка уже почти сорвалась с языка. И застряла.

— Я устал притворяться, что мне на всё пофиг, — сказал я. — Устал шутить каждый раз, когда страшно.

Голос звучал непривычно. Слишком серьёзно, будто вообще не мой.

— Я боюсь подвести остальных. Боюсь, что от меня нет толку. Что я просто балласт, который тащат за собой, пока однажды не станет слишком тяжело.

Сфера молчала, но я чувствовал — слушает.

— Я не такой, как Рэйвен. Не такой, как Калем. Я не умею спокойно решать проблемы и не бросаюсь вперёд, когда всё летит к чертям. Я обычно начинаю нести какую-нибудь херню.

Я невесело усмехнулся.

— Потому что, если заткнусь, вдруг все поймут, что больше там ничего и нет. Просто громкий и смешной придурок.

Слова дались тяжелее, чем прыжок с утёса.

— Я не хочу больше прятаться только за этим.

Сфера раскрылась, как цветок. Из неё вырвался осколок света и вошёл мне прямо в грудь.

Боли не было. Наоборот. Будто внутри меня наконец зажгли лампу в комнате, куда я сам давно боялся заходить.

Я зажмурился.

И очнулся на мокрых камнях. Первое, что сделал, — вдохнул. Воздух. Нормальный, прекрасный воздух.

Я закашлялся, перевернулся на бок и ещё некоторое время просто лежал, прижимаясь щекой к холодному камню.

Сфера находилась рядом. Я протянул руку и схватил её.

В воздухе раздался голос системы:

«Один из Избранных пробудил способность Метаморфирования».

— Чего?

Я поднял руку и заорал.

— ААААА!

Вместо ладони был плавник. Натуральный, мать его, рыбий плавник.

Я дёрнул им. Плавник дёрнулся. Потряс. Он послушно затрясся вместе со мной.

— Я теперь что, русал?! — простонал я. — Где хвост? Где логика?!

Я быстро ощупал ноги. Ноги. Спасибо. Хотя бы их оставили.

Через несколько секунд плавник задрожал, поплыл рябью и снова превратился в человеческую руку. Я уставился на пальцы.

— Так.

Сжал кулак. Разжал.

— Не знаю, что это было, но больше без предупреждения так не делай.

Сила, к сожалению, не ответила.

Кажется, чтобы получить способность, здесь нужно сначала дойти до состояния, в котором ты уверен, что сейчас сдохнешь. Отличная система. Просто аплодисменты стоя.

Вспышка ударила по глазам.

Мир снова перевернулся, и через секунду я уже стоял посреди Межпространственного магазина.

Толпа. Шум. Светящиеся вывески. Запах еды. И Сэнди с Диреком прямо передо мной.

В руке всё ещё пульсировала Сфера Эхо, правда уже тусклее, словно постепенно засыпала.

— Рон?! — Сэнди подбежала первой и схватила меня за плечи. — Что случилось? Ты где был?! Ты весь мокрый!

Я открыл рот. Ничего. Слова застряли где-то между лёгкими и горлом. Всё вокруг казалось ненастоящим. Ещё секунду назад надо мной были тонны воды, а теперь рядом кто-то торговался, смеялся и жевал что-то пахнущее жареным мясом.

— Рон? — повторила Сэнди уже тише.

Я покачал головой.

— Потом.

Она не стала давить. Только теперь заметила Сферу в моей руке.

— Это что?

Дирек наклонился ближе, но трогать её не стал.

— Сфера Эхо, — сказал он. — Нужная нам побрякушка.

— Откуда она у него?

Хороший вопрос. Я и сам бы хотел знать.

— Давайте сначала обменяем её, — сказал я. — Пока она не решила отправить меня ещё куда-нибудь.

Мы вернулись к лавке. В этот раз я шёл между Сэнди и Диреком и почему-то совсем не возражал против компании.

Хозяин встретил нас всё с тем же болотным спокойствием. Протянул руку к Сфере, но Дирек его остановил:

— Сначала посох.

Торговец посмотрел на него.

— Ты мне не доверяешь?

— Это обмен. Доверие здесь необязательно.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом хозяин медленно снял Посох Отмены с постамента и положил на прилавок.

Только тогда Дирек кивнул мне. Я передал Сферу. Торговец тут же прижал её к груди, а Сэнди схватила посох обеими руками.

— Есть!

И почти сразу пространство прорезал голос системы:

«Испытание завершено. Посох Отмены получен. Все участники живы».

Живы. Ну… технически да. Никто не потерял конечности. Никто не умер. По местным меркам — великолепный результат.

Только меня всё ещё слегка потряхивало. Не так, чтобы сразу заметили. Лицо я держать умел.

В голове всё ещё шумело море. Хотя был и плюс. Рэйвен теперь должна мне желание. Я, между прочим, справился. Ну… почти. Кто именно столкнул меня с утёса — вопрос пока открытый. И мне он совсем не нравился.

Мы с Сэнди попрощались с Диреком. Перед уходом он задержал её за руку и что-то тихо сказал. Сэнди улыбнулась так, что вопросов стало только больше.

Я тактично сделал вид, что ничего не вижу. Пусть сама рассказывает, если захочет.

По дороге к порталу мы почти сразу наткнулись на Рэйвен с Калемом. Эти двое стояли у какого-то светящегося стенда и разглядывали его с таким видом, будто вскрывали труп неизвестного науке существа.

— Ну что, Рэй, — сказал я, подходя ближе и приподнимая посох, — готова выполнять моё желание?

Голос прозвучал бодро, даже почти естественно.

Рэйвен обернулась.

— Ого. Ты реально добыл его.

Потом прищурилась.

— Хотя… может, это Сэнди всё сделала?

— Ничего подобного! — мгновенно возмутилась она. — Рон добыл Сферу. Я вообще не знаю как. Нас с Диреком куда-то не пустило.

— Даже плакаты в поддержку не успела нарисовать, — добавил я.

Калем забрал у Сэнди посох и осторожно повертел его в руках. Выражение лица было такое, будто ему подсунули сомнительную трость из антикварной лавки.

— Хм. Ну и хреновина. Рэй, тебе под больную спину идеально подойдёт.

Я закашлялся от смеха.

Рэйвен даже не улыбнулась. Просто врезала ему носком по голени.

— Ты охренел?

— Я пошутил, — невозмутимо ответил он, потирая ногу.

Рэйвен повернулась ко мне.

— Ладно. Чего загадываешь?

Я выпрямился с максимально торжественным видом человека, которому сейчас вручат государственную награду.

Хотя внутри всё ещё шумело море.

— Для начала ты потом поможешь мне разобраться с новой способностью, но это скорее обычная просьба, нежели желание.

Она сразу нахмурилась.

— У тебя тоже пробудилась сила?

— Метаморфирование какое-то, я не понял. Сложное слово.

— Что она делает?

Я поднял руку.

— Пока могу только подтвердить наличие ДНК рыбы в своём теле.

Несколько секунд Рэйвен смотрела на меня.

— Потом подробно расскажешь.

— Вот и договорились.

— А желание?

Я широко ухмыльнулся. Ради этого стоило страдать.

— Подойдёшь к Исааку и скажешь ему в лицо, что он зануда. Желательно громко, с максимальным пафосом и вызовом.

Рэйвен уставилась на меня так, будто я только что разочаровал её как личность.

— Вот это запрос… Ты мог попросить почти что угодно.

— Я человек искусства.

— Да уж. — Она закатила глаза. — Ладно. Будет тебе пафос, но только один раз.

— Этого хватит. Он точно запомнит.

Рэйвен снова посмотрела на мою руку, будто ожидала, что она прямо сейчас превратится в плавник.

— Поздравляю, Рон. Ты теперь тоже маг. Нас стало трое.

— Спасибо. Всегда мечтал однажды превратиться в морепродукт.

— Интересно, кто следующий.

Я кивнул. И правда интересно.

А желание…

Кто знает.

Может, однажды я загадаю что-нибудь серьёзное. Что-то, что действительно имеет значение. Но сегодня хотелось просто посмеяться.

Мы вернулись в особняк, и с этого момента я начал ждать исполнения долга.

Рэйвен, разумеется, тянула с почти садистским удовольствием.

— Время ещё не пришло.

— Нужен правильный момент.

— Без антуража не считается.

Калем закатывал глаза. Сэнди тихо хихикала. А я терпел, как человек перед финалом сериала, которого ждал год и теперь боится моргнуть, чтобы ничего не пропустить.

И вот наконец.

— Он в гостиной, — сказал Калем. — Видел его там пять минут назад. Читает. Как всегда.

— Читает? — Рэйвен медленно сузила глаза. — Отлично. Всё, ребята. Сейчас будет шоу.

— О-о, начинается… — пробормотал я.

Внутри всё радостно подпрыгнуло, словно мне снова пятнадцать, и сейчас будет драка, в которой участвуешь не ты.

Мы вошли в гостиную. Исаак сидел в кресле, укутанный в плед, с книгой в руках и кружкой травяного чая на столике. Выглядел так уютно и мирно, будто ещё немного — и начнёт вязать носки и рассказывать о пользе режима сна.

— Исааак, — протянула Рэйвен с интонацией ведущей телешоу, объявляющей главного участника вечера.

Он поднял взгляд и, конечно же, улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой человека, которого невозможно вывести из себя.

— О, Рэйвен. Рад тебя видеть. Как самочувствие?

— Сейчас узнаешь.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Развернулась к нам, развела руки в стороны и вскинула подбородок.

Я уже почти услышал воображаемый оркестр.

— Дамы и господа! — торжественно объявила она. — Я, Рэйвен, официально заявляю: Исаак — величайший зануда всех времён и народов!

Исаак моргнул.

— Ты… что?

— Ты — зануда! — продолжила она с тем же пафосом. — Прилежный, прилизанный, идеальный до скрипа! Ты — воплощение порядка в мире, где хаос давно выиграл войну! Ты пьёшь ромашковый чай в ситуациях, где нормальные люди уже пьют кровь врагов! Ты не человек — ты концепция занудства, которой зачем-то выдали красивое лицо и одобряющую улыбку!

Сэнди согнулась пополам, зажимая рот руками. Калем отвернулся к стене, но плечи у него ходили ходуном.

А я рухнул на диван.

Слёзы. Судороги. Чистое, незамутнённое счастье.

Вот ради таких моментов и стоит выживать.

Исаак дождался, пока смех немного стихнет.

— И… это всё?

Ни обиды. Ни раздражения. Даже это бесило восхитительно.

Рэйвен тяжело выдохнула, будто только что закончила марафон, и театрально поклонилась.

— Спасибо за внимание.

— Аплодирую, — выдавил Калем сквозь смех. — Ты превзошла саму себя.

— Я старалась, — гордо ответила она.

Исаак только покачал головой.

— Мне кажется, часть обвинений была преувеличена.

— Ты сейчас собираешься аргументированно доказывать, что не зануда? — спросил я.

Он задумался.

— Вообще-то…

Мы заржали снова. Рэйвен хлопнула меня по плечу.

— Рон, надеюсь, ты доволен?

— Это было легендарно. Всё. Теперь можно умирать спокойно!

— Сначала до следующего Испытания доживи, — сухо бросил Калем.

— Ну вот… опять.

*От лица Лики*

Я знала, что Калем выходит сюда по вечерам. Пару раз видела из окна, как он стоит у перил и просто смотрит в лес.

В этот раз я долго ходила мимо двери, прежде чем решилась выйти. Может, потому что на кухне не договорила. А может, потому что после Арены всё ещё многое сидело внутри и не собиралось исчезать само.

Дверь скрипнула громче, чем хотелось бы. Калем стоял у перил спиной ко мне. Услышав шаги, слегка повернул голову, но ничего не сказал.

— Можно? Я ненадолго.

— Курить пришла?

Я машинально полезла рукой в карман и остановилась.

— Нет. Третий раз за день бросаю. Пока держусь.

Он кивнул и снова посмотрел в темноту.

Я подошла ближе, но не вплотную. Между нами осталось метра полтора. Воздух был холодный, пах хвоей и сырой землёй. От леса тянуло влажной прохладой.

— Я вообще-то поговорить хотела, — сказала я. — О том, что было на Арене.

Калем не ушёл. Уже неплохо.

— Ты тогда сказал, что скормишь меня волкам. Что от меня нет пользы. Я потом много об этом думала.

Он едва заметно поморщился, но перебивать не стал.

— И знаешь что? Ты был прав в одном. Я правда замерла. Не потому, что не хотела помочь. Просто не могла. Вообще. Ноги ватные, руки трясутся, в голове пусто. Даже мысль нормальная не появилась.

Я сжала пальцы в карманах.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что мне плевать. Мне не плевать. Ни на Рэйвен, ни на команду.

Пауза.

— Ни на тебя.

Калем повернулся ко мне. Просто посмотрел, и от этого внутри всё равно сжалось.

— Я помню, что сказал, — ответил он. — Был зол и напуган. Рэйвен чуть не убили у меня на глазах, а я стоял и смотрел.

Он провёл ладонью по холодным перилам.

— Поэтому досталось тебе. Это не значит, что смысл моих слов изменился. В следующий раз нельзя просто ждать, пока кто-нибудь снова всё решит.

Я кивнула. Наверное, большего признания от Калема ждать и не стоило.

— То есть ты меня не ненавидишь?

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Я не настолько в тебя вкладываюсь, чтобы ненавидеть.

Почему-то стало обидно, хотя я сама спросила.

— Прекрасно.

— Ты хотела честный ответ.

— Я уже пожалела об этом.

Я выдохнула и отвернулась к лесу.

— Если хочешь, чтобы я изменил мнение, — продолжил Калем, — в следующий раз сделай хоть что-нибудь, даже если страшно. Не обязательно становиться Рэйвен и лезть первой.

— Я не хочу становиться Рэйвен.

— Уже хороший старт.

Повисла пауза. Я чувствовала, что разговор можно закончить. Просто развернуться и уйти. Но одна мысль крутилась в голове все эти дни и никак не отпускала.

— Знаешь… я иногда думаю, что было бы, если бы всё пошло так, как планировали они.

Калем покосился на меня.

— Кто?

— Организаторы. Если бы на Арену вышла я. Рэйвен осталась бы наверху.

Его лицо едва заметно напряглось.

— И?

— Тогда она не получила бы эту способность. Не стала бы манооружейником. Эфиром или кем там. Не знаю, как теперь правильно.

— Эфиридом.

— Вот. Не носила бы сейчас внутри силу, которая, если верить книгам, может лишить её контроля.

Но главное я не произнесла вслух:

А если однажды она нападёт на нас?

Но Калем и так понял.

— Ты к чему ведёшь?

Голос оставался спокойным.

— Ни к чему. Я просто видела её там, когда она поднялась.

Перед глазами снова мелькнул красный свет.

— Это была не Рэйвен. По крайней мере, не та, которую я успела узнать. И мне страшно. Не только за себя, а за всех нас. Мы только начали хоть как-то держаться вместе, а теперь один из нас носит внутри силу, которую сам не контролирует.

Калем молчал. Я ждала, что сейчас отрежет что-нибудь резкое, но он просто смотрел в лес, сжав челюсть.

— Ты не знаешь её, — сказал он наконец. — Ты один раз увидела, что произошло, когда сила сорвалась. Я видел её до Арены и после. Она понимает, что это опасно. Уже пытается разобраться.

— А если не справится?

— Тогда будем разбираться.

Он повернулся ко мне.

— Все вместе.

— Ты так уверен в ней?

Калем ненадолго задумался.

— Нет.

Ответ удивил.

— Но я ей доверяю. Это не одно и то же.

Я замолчала.

— И ещё, — продолжил он. — Не надо заранее превращать её в проблему, которую придётся решать. Ей самой сейчас страшнее, чем тебе.

Я опустила голову. Крыть было нечем.

— Я не считаю её монстром.

— Тогда не начинай думать о ней как о бомбе.

Я провела ладонями по рукавам, пытаясь согреться.

— Просто если бы я тогда не струсила, ничего этого не случилось бы.

Калем устало выдохнул.

— Опять.

— Что?

— Опять ты пытаешься сделать всё произошедшее своей виной.

Он наконец полностью повернулся ко мне.

— Тебя выбрали для Арены не потому, что ты плохо себя вела. Рэйвен полезла вместо тебя не потому, что ты её заставила. А способность пробудилась не потому, что ты испугалась. Хватит связывать всё с собой.

Слова неприятно кольнули. Наверное, потому что были правдой.

— Я просто думаю, что должна была быть там.

— Не должна.

Он сказал это сразу.

— Но раз уж ты здесь — используй это. Учись. Стань полезнее. Тогда в следующий раз у тебя хотя бы появится выбор, что делать со страхом.

Я медленно кивнула.

— Постараюсь.

— Только не на словах.

— Ты всегда всё портишь последней репликой?

— Стараюсь.

Я всё-таки улыбнулась. Калем оттолкнулся от перил и направился к двери. У самого входа остановился.

— И да, Лика.

— Что?

— Бросай курить. Реально.

— Третий раз за день, помнишь?

— Значит, четвёртый будет удачным.

— А если нет?

Он взялся за ручку.

— Будет пятый.

Дверь закрылась. Я осталась одна и снова посмотрела на тёмный лес.

В груди всё ещё было тяжело, но уже по-другому.

Глава 23. Священный Источник

*От лица Рэйвен*

День прошёл подозрительно спокойно. Без криков, новых Испытаний и внезапного голоса системы посреди еды. Даже непривычно. Такие паузы ощущались не отдыхом, а затишьем перед чем-то очень хреновым.

Я сидела у себя в комнате и тупо смотрела в стену. Иногда это помогало: не думать, не раскладывать всё по полочкам, не пытаться понять, что со мной происходит. Просто сидеть и существовать.

Тело всё ещё ныло после Арены, голова временами плыла, а ходить долго не получалось. Саму комнату я так и не обжила — пустая, холодная, временная. Да и смысл? Я почти здесь не бывала: заходила поспать, переодеться или спрятаться, когда люди начинали шуметь сильнее, чем я могла выдержать. Правда, одиночество всё равно находило меня даже здесь и усаживалось рядом, будто ему больше заняться нечем.

В дверь постучали. По самому звуку я уже поняла, кто это. Открыла — на пороге стоял Калем.

— Я, кажется, забыл познакомить тебя с одной местной особенностью, — сказал он с той своей полуулыбкой, после которой обычно начиналась какая-нибудь хрень.

— Уже звучит так себе. С кем?

— В Источнике живёт дух. Хозяйка этого места. Именно она тогда тебя вытащила.

Я машинально посмотрела на перебинтованную руку.

— Ну, до идеала она явно не дотянула.

— Поэтому и хочет увидеть тебя лично.

— Звучит вообще не крипово.

— Пойдёшь?

— А у меня есть выбор?

— Формально — да.

— Значит, нет. Пошли.

Калем только хмыкнул.

Мы спустились вниз, и с каждым коридором ощущение пространства менялось. Особняк постепенно переставал быть домом. Воздух становился влажнее и прохладнее, звуки глохли, а в какой-то момент я поняла, что почти не слышу собственных шагов.

Потом мы вошли в зал Источника.

Я почувствовала его раньше, чем успела нормально осмотреться. Не глазами — кожей, где-то под рёбрами. Зал был огромным, но дальние стены терялись в полумраке. Почти весь свет исходил от воды, разливавшей по камню холодное голубоватое сияние. Источник занимал большую часть помещения и выглядел неправильно: гладкая поверхность без единой ряби больше напоминала стекло, которое зачем-то решило притвориться водой. Пахло мокрым камнем, сырой землёй и железом — как после грозы или рядом со свежей кровью.

Вдоль берега росли незнакомые растения. Некоторые медленно шевелились, хотя воздух стоял неподвижно. Другие казались засохшими, но стоило задержать на них взгляд — появлялось неприятное ощущение, что они смотрят в ответ. Из самой воды поднимались тонкие полупрозрачные цветы с голубым свечением.

Калем остановился чуть позади и кивнул вперёд. Видимо, дальше я должна была идти одна.

Отлично.

Я подошла к воде, и Источник изменился.

Без всплеска или звука его поверхность поднялась и начала принимать человеческую форму. Сначала появился силуэт, потом волосы, руки, лицо. Женщина будто собиралась из света, тумана и самой воды. У меня по спине пробежал холод.

Её черты постепенно стали чёткими и почему-то показались знакомыми. Не так, чтобы я могла вспомнить имя или место. Скорее лицо из старого сна, который давно исчез из памяти, а тело почему-то сохранило.

— Ты та, кого я чувствовала, — произнесла женщина.

Голос звучал тихо, но я услышала его прямо внутри головы.

— И всё ещё держишь плечи так, будто ждёшь нового укуса. Источник затянул раны, а тело ему пока не верит.

Я застыла. На несколько секунд перестала ощущать даже Калема за спиной. Остались только она и её спокойный, тяжёлый взгляд. Смотрела будто не на лицо, а куда-то глубже, туда, куда я сама обычно предпочитала не лезть.

Женщина сделала ещё шаг, и тело окончательно стало плотным. Теперь я могла нормально её рассмотреть. Красивая. И очень старая — не внешне, а по ощущению. В ней не было дряхлости, только время. Светлые волосы тянулись почти до пола, тонкое бело-голубое платье выглядело древним, но сохранилось идеально. Янтарные глаза казались живее, чем у большинства людей, которых я знала.

— Рэйвен Моррейн, — сказала она, приблизившись. — Как ты себя чувствуешь, милая?

От неё исходило странное спокойствие. Рядом хотелось говорить тише не из страха — просто казалось неправильным шуметь.

— Лучше, чем было. Это ведь вы меня тогда собрали обратно?

— Источник помог. Я только направила его силу.

Она коснулась пальцами моей груди чуть ниже ключиц. По коже сразу разошёлся холод.

— Но некоторые вещи он не лечит за один раз. Ты привыкла обращаться с болью как с помехой: заткнуть, отодвинуть и идти дальше. Тело так быстро не переучивается.

Её пальцы поднялись к виску.

— И разум у тебя устал. Даже когда вокруг спокойно, ты продолжаешь ждать следующего удара.

Я отвела взгляд. Неприятно, когда тебя читают без разрешения.

— И твоя новая сила мне тоже не нравится, — добавила женщина. — Она жадная. Ты это уже почувствовала.

Я кивнула.

После Арены — ещё как.

— Вы про силу Эфиридов?

В янтарных глазах мелькнуло едва заметное удивление.

— Значит, настоящее имя ты уже знаешь.

— Недавно узнала.

— Хорошо. Его давно пора было вернуть.

Она опустила руку и посмотрела на воду.

— Я видела, что такая сила делает с людьми. Она даёт огромные возможности именно в тот момент, когда человеку сложнее всего удержать себя. Гнев, страх, боль — для неё это не помеха, а топливо.

По спине снова прошёл холод. Я помнила, как смотрела на толпу после боя. Помнила желание заставить их бояться, хотя остальное до сих пор тонуло в провалах памяти.

— Но это не значит, что ты обречена, — продолжила женщина. — Тебе придётся научиться замечать момент, когда чувство перестаёт просто питать силу и начинает отдавать ей команды вместо тебя.

Очень вовремя. Учитывая, что моя эмоциональная стабильность сейчас напоминала гранату без чеки.

Женщина перевела взгляд за моё плечо.

— Калем Сирис.

Он подошёл ближе, засунув руки в карманы. Пытался выглядеть спокойно, но по лицу было видно, что ситуация ему нравится не больше моего.

— А ты носишь на себе больше, чем обязан, — сказала женщина. — И редко позволяешь себе остановиться.

— Меня сейчас отчитали или пожалели?

— Пока наблюдаю.

Калем хмыкнул.

Она коснулась его виска, и по пальцам пробежал слабый голубой свет.

— Голова пройдёт через пару дней. Организм уже почти восстановился.

— Наконец-то. А то я устал изображать человека, которого били кирпичом.

— У тебя хорошо получается, — заметила я.

— Спасибо. Твоя поддержка бесценна.

Женщина снова повернулась ко мне.

— А вот ты…

И неожиданно щёлкнула меня по лбу.

Я отшатнулась.

— Ай! За что?!

— За любовь к самоубийственным решениям.

— Это была стратегия!

Она легонько стукнула меня по макушке.

— Это была дурость.

Калем рядом закашлялся, явно пытаясь не заржать. Сволочь.

— Между прочим, я нас спасла.

— И едва не умерла.

— Небольшие побочные эффекты.

Женщина посмотрела на меня тем самым взглядом взрослых женщин, от которого сразу хочется перестать спорить и пойти подумать о своём поведении. Ужасная способность.

— Как вас зовут? — спросила я.

Она немного помолчала.

— Афия.

Имя прозвучало тихо, почти растворилось в воздухе.

Потом Афия опустилась у воды, зачерпнула её ладонями — и через секунду ледяная струя прилетела прямо нам в лица.

— Да вы издеваетесь?!

Калем отшатнулся вместе со мной, вытирая воду с подбородка.

Афия впервые улыбнулась по-настоящему.

— Иногда человеку полезно прийти в себя.

Очень смешно. Просто невероятно.

За спиной открылась дверь. Воздух мягко толкнул нас в её сторону, и через несколько секунд мы уже стояли в коридоре особняка. Источник просто выплюнул нас обратно.

Я стёрла воду с лица.

— Ну вот. Нас выгнали.

— Знаешь, она довольно жуткая, — заметил Калем, поправляя мокрые волосы.

— Ага. Особенно когда начинает воспитывать через рукоприкладство.

— Тебе полезно.

— Предатель.

Он усмехнулся и пошёл рядом. Голова у него, похоже, действительно болела меньше: исчезла привычная складка между бровями.

— И вообще, не уверена, что мы узнали что-то новое, — сказала я.

— Возможно, дело было не в новой информации.

Я покосилась на него.

— Это сейчас прозвучало почти как говорит Исаак.

— Забудь немедленно.

— Уже поздно.

Мы пошли дальше. Калем держался рядом — не впереди и не сзади, а так, чтобы при необходимости успеть подхватить меня. Пару раз его ладонь случайно задевала мою. Я списала это на последствия Арены. После неё он вообще стал внимательнее: замечал, если меня начинало шатать, следил, чтобы я ела, и периодически смотрел с таким выражением, будто проверял, не собираюсь ли внезапно умереть.

Наверное, просто не хотел повторения. Логично.

Через несколько поворотов Калем вдруг спросил:

— Слушай… только не пойми неправильно, но мне правда интересно, как выглядит твоя комната.

Я уставилась на него.

— И почему именно сейчас тебя посетил этот философский вопрос?

— Потому что ты мою уже видела, а я твою — нет. Несправедливо как-то выходит. Но я не настаиваю. Личное пространство и всё такое.

Показывать там было почти нечего: голые стены, кровать и вещи, которые я так и не разобрала. Но почему-то хотелось сначала хотя бы сделать комнату своей, а уже потом пускать туда Калема.

— Потом покажу, — сказала я. — Подождёшь?

— Конечно.

Мы прошли ещё немного молча. Слова Афии продолжали вертеться в голове, цепляясь за мысли, которые я пока не хотела разбирать.

Первым тишину нарушил Калем:

— Тебе не кажется, что в последнее время ты проводишь со мной больше времени, чем со своими друзьями?

Внутри что-то дёрнулось, будто меня поймали на мысли, которую я сама старательно обходила.

— Есть такое, — признала я. — Но у них сейчас своя жизнь. Сэнди пару раз занималась вместе с Ликой: та сидела рядом, листала книги и сверяла с ними каждую попытку. Сэнди старается как ненормальная — вызывает своих любимчиков из сериалов. Ты бы видел этот цирк. Полный зал анимешных красавчиков.

Калем тихо усмехнулся.

— Рон тоже не скучает, — продолжила я. — Торчит в библиотеке и пытается разобраться с Метаморфированием.

— Уже получается?

— Если считать случайные плавники прогрессом — да. Но вообще способность крутая. Если он научится нормально менять тело или превращаться в животных, это почти читерство.

— Научится. Упорства ему явно не занимать.

На повороте Калем легко коснулся моего локтя, когда я чуть замедлилась. Я не споткнулась, но жест заметила.

— А ты? — спросил он.

Я помолчала.

— Мне страшно.

Признание вырвалось проще, чем ожидалось.

— Ты же понимаешь, почему Эфиридов считали опасными. Я уже один раз потеряла контроль и даже не помню половину того, что сделала. Если это повторится…

Я не закончила.

— А ты уверена, что книгам можно верить полностью? — спросил Калем. — Историю обычно пишут те, кому это выгодно. Если Эфиридов действительно истребляли, половина текстов могла появиться как оправдание.

Я посмотрела на него.

— Джек говорил примерно то же самое.

— Тогда тем более. Пока мы знаем две вещи: сила опасная и ты можешь потерять над ней контроль. Всё остальное ещё придётся проверять.

Он пожал плечами.

— И вообще, создавать оружие из воздуха — это охренеть как круто.

Я невольно улыбнулась.

— Вот эту часть я тоже успела оценить.

— Уже прогресс.

— Просто хотелось бы сначала понять, где правда, а где страшилки магов.

— Значит, будем разбираться.

Он сказал это буднично, как будто речь шла о сломанном компьютере, а не о силе, способной однажды вынести половину дома.

Почему-то от этого стало спокойнее.

Мы свернули к комнате отдыха. За последние дни она незаметно стала нашим общим местом. Никто не договаривался собираться именно там — просто так получилось.

— Чем хочешь заняться? — спросила я.

— Да ничем особо. Я бы за комп сел, но тут даже интернета нет. Ни музыки, ни видосов, ни мемов. Жизнь — боль.

Я фыркнула.

— А я может потом загляну к Рону в библиотеку.

— Хорошая идея. А то он скоро окончательно мутирует в ботаника. Я этого не переживу.

Мы оба рассмеялись. Легко, без тяжести, что в последнее время случалось редко.

Комната отдыха встретила нас тишиной и пустотой.

— В плойку хочешь? — спросила я.

— Грех отказываться. Но ты точно потянешь?

— Переживаешь?

Калем задумался на секунду.

— Немного. Вроде нормальное человеческое чувство.

— Ты говоришь так, будто робот.

— Ты меня раскрыла. Я нейросеть. Почти как Исаак, только без травяного чая и привычки всех мирить.

Меня скрутило от смеха. Реально до слёз.

— Настолько смешно? — спросил Калем, уже сам улыбаясь.

— Да это же чистая правда… — выдавила я. — «Доброе утро, Калем. Надеюсь, твой день будет наполнен продуктивностью и внутренней гармонией».

Он согнулся пополам от смеха.

— Рэйвен, прекрати. Меня сейчас вывернет.

— «Не забывай пить воду и уважать свои чувства».

— Всё. Хватит. Пошли играть, пока я не начал слышать его голос у себя в голове.

Прошёл почти час. Мы залипли в игру, хотя мне приходилось несладко. Джойстик слушался через раз: после волков пальцы всё ещё будто принадлежали кому-то другому. Мелкая моторика работала с перебоями, и иногда приходилось буквально думать о каждом нажатии, будто я заново училась управлять руками. Если бы сейчас попыталась вызвать оружие, оно, скорее всего, выскользнуло бы и улетело кому-нибудь в лицо. Поэтому игру я пока считала вполне достойной тренировкой.

— Прости, что торможу, — пробормотала я, не отрываясь от экрана.

— Да расслабься. Мы не турнир проходим. Может, перерыв? Принести что-нибудь попить?

— О, давай. Помнишь тот магический бабл-ти?

— Который покрасил мне язык в зелёный почти на сутки?

— Именно. Вот его и хочу.

Калем отложил джойстик и поднялся.

— Ладно. Жди минут десять. Постараюсь не умереть по пути.

— Может, вместе сходим?

— Нет. Сиди. — Он ткнул в меня пальцем. — Это приказ.

Я фыркнула.

— Ого. Командир режим активирован.

— Пользуюсь властью, пока могу.

Он усмехнулся и вышел.

Буквально через минуту дверь снова распахнулась, и в комнату влетела Сэнди — сияющая так, будто только что выиграла Олимпиаду.

— Рэээй! Я удержала призывника почти тридцать восемь минут!

— Призыв или призывника? — уточнила я. — Потому что второе звучит как персонаж из гачи.

— Не придирайся к формулировкам! Главное — на три минуты больше прошлого раза!

— Ну, это реально круто. Значит, выносливость растёт.

— Ага!

Она плюхнулась рядом, заметила лежащий на столике второй джойстик и расплылась в подозрительно понимающей улыбке.

— Вы тут с Калемом играли?

— Нет, я держала второй джойстик ради атмосферы.

— Вы такие милые вместе!

Я чуть не подавилась воздухом.

— Не начинай.

— Ну что? Когда свадьба?

— Сэнди…

— Что? Я серьёзно!

— Вообще-то Калем — человек с хронической тревожностью и любовью к порядку, а не романтический герой из твоих дорам. Да и мы тут не на курорте.

— Боже, какая же ты душная иногда. Наоборот! В таких условиях чувства только быстрее становятся заметными. Когда каждый день может быть последним, начинаешь раньше понимать, кто тебе дорог.

— Или быстрее сходишь с ума.

— Одно другому не мешает.

Я тяжело вздохнула. Сэнди придвинулась ближе.

— Ладно. Чисто теоретически. Он тебе нравится?

— Нет.

— Рэйвен!

— Нет.

— Я тебя с детства знаю. У тебя сейчас лицо человека, который врёт на допросе.

Я раздражённо потёрла переносицу.

— Может… совсем немного.

— АГА!

Она хлопнула в ладоши так резко, что я дёрнулась.

— Я знала!

— Тише ты.

— Ой всё. Поздно. Я уже счастлива.

Сэнди выдержала буквально пару секунд и как бы между делом добавила:

— Кстати… мне кажется, Лике тоже нравится Калем.

Что-то неприятно кольнуло внутри.

— С чего ты взяла?

— Она его постоянно вспоминает. Типа: «Калем бы сделал лучше», «Калем бы разобрался», «Калем бы не запаниковал». Ну, ты понимаешь.

Нет. Вообще не понимаю.

И почему меня это задело? Калем не вещь, не приз и не чей-то трофей. Тем более не мой. Но мысль всё равно царапнула изнутри.

Пусть только попробует.

Она мелькнула раньше, чем я успела себя остановить. Я мысленно поморщилась. Вот только ревновать мне сейчас и не хватало.

В этот момент дверь открылась, и вернулся главный источник моего внутреннего беспорядка — с двумя напитками в руках. Увидев Сэнди, он только коротко кивнул, поставил стаканы на стол и сел рядом со мной.

— Кааалеем… — протянула она тем самым голосом, после которого обычно начинались проблемы.

О нет.

Я схватила подушку и уткнулась в неё лицом.

Всё. Меня здесь нет. Я умерла.

— Что? — насторожился Калем.

— А тебе вообще кто-нибудь нравится?

Подушка моментально стала моим официальным щитом от неловкости.

— Сэнди…

— Нет, серьёзно. Есть у тебя кто-то? Дама сердца? Тайная любовь? Девушка мечты? Картонная вайфу?

— Господи.

Калем устало потёр лицо ладонью.

— Мы вроде уже обсуждали, что сейчас не лучшее время для отношений.

— Это не ответ.

— Это максимально близко к ответу, который ты получишь.

Сэнди прищурилась.

— А как ты относишься к Лике?

Я выглянула из-за подушки. Калем медленно поднял глаза к потолку, будто просил у Вселенной терпения.

— Серьёзно? — выдохнул он. — Ты же на самом деле про Рэйвен спросить хочешь. Так и говори.

У меня внутри что-то дёрнулось. Сэнди расплылась в довольной улыбке.

— Ну-у-у…

— Но даже если так, я ничего обсуждать не собираюсь. Это личное. И не твоё дело.

— Ты невозможный! — возмутилась Сэнди. — Просто невозможный! Вы с Рэйвен вообще два сапога пара. Склеенные изо льда и сарказма!

Она вскочила с дивана.

— С вами невозможно строить романтику!

— Никто тебя и не просил, — буркнул Калем.

— Черствая булка!

— Спасибо.

Сэнди драматично всплеснула руками и вышла, хлопнув дверью.

Несколько секунд мы молчали.

— Ненормальная, — пробормотал Калем. — Как ты её вообще столько лет выдерживаешь?

Я улыбнулась в стакан.

— Я люблю её. Она шумная, навязчивая и иногда лезет куда не надо, но в ней столько жизни, что долго злиться не получается.

Калем хмыкнул, взял джойстик и откинулся на спинку дивана.

— Мне лень разбираться в людях на таком уровне. Продолжим?

Я посмотрела на него чуть дольше, чем собиралась.

— Что?

— Ничего. Задумалась.

Он так и не запустил игру. Несколько секунд просто вертел джойстик в руках.

— Не знаю, что вы тут обсуждали до моего прихода. И, наверное, знать не хочу.

— Правильное решение.

— Но…

Калем замолчал, будто следующую фразу пришлось буквально вытаскивать из себя.

— Ты правда стала человеком, рядом с которым мне легче.

Внутри что-то медленно разжалось.

— Спасибо, Калем, — сказала я тише.

Он коротко кивнул и наконец запустил игру. А мне почему-то после этих слов действительно стало легче дышать.