Czytaj książkę: «Чувства вслепую»

Часть первая

Глава 1. В репетиционной

Что есть тишина?

Абсолютно ли отсутствие звуков? Совершенна ли тишина ночью или в безветренный день за городом? Естественно, нет. Шелест травинки, писк насекомого, трепет листьев – тишина многоголосна. Прикроешь глаза и услышишь такое, чего не уловить с открытыми. А если знать, что никогда не сбросить чёрное покрывало с лица, и слух – теперь один из способов видеть? Всё философские измышления.

Теперь я воспринимаю тишину по-другому, не как раньше, когда включал музыку на всю громкость или поворачивал ручку гитарного усилителя до упора. Я не ценил, что имел. Но я забегаю вперёд. Ведь начало, как водится, всегда радужное и перспективное.

Шёл разгар одной из репетиций. Нашему залу тишина и не снилась, потому что такие весёлые ребята, как мы, всегда любили пошуметь и громко поиграть. Обстановка простая, из мебели – самое необходимое: заваленная мотками гитарных проводов вешалка для одежды, диванчик, шкаф и холодильник. Буквы «DYFP» на нём – аббревиатура нашей группы: «Do you feel pain?»¹. Остальное пространство занимала аппаратура и инструменты. Ходить лучше осторожно – под ноги так и норовят попасться шнуры.

Думаю, пора знакомиться с музыкантами. Вон тот чудак за ударкой – с зелёными торчащими волосами и тоннелями в ушах – Рэнди Крайтон. Он всякий раз остервенело лупит по барабанам в технике бласт-битов и насилует кардан – «заставляет» стиль, в котором мы играем. Высокий светловолосый парень с забитыми татуировками руками, выдающий потрясающие тремоло – Терранс Фейн – мой лучший друг и виртуозный гитарист.

Рядом с ним полноватый Уиллард Стамп – ритм-гитара. За синтезатором новый член банды – Чед Батлер. Басист Джесс Молто – единственный из группы с волосами до середины спины. Наш красавчик пользуется успехом – девчонки западают на голубоглазого брюнета.

А кто тот худой сутулый паренёк, с виду нескладный и неуклюжий, который хрипло вопит в микрофон? С отросшей чёлкой каштановых волос, пирсингом в ушах и татуировками по телу (правда, из-за футболки сейчас видна только часть художеств)? Угадывать нечего – это я: Освальд Грайс, или просто Оззи – вокалист, автор музыки и текстов группы.

Так как я главный герой, стоит рассказать о себе побольше, хотя я и не мастак это делать. И героем вполне мог стать Джесс или Терри, но судьба распорядилась иначе. Итак, Освальд Грайс, родился в Кливленде, штат Огайо, двадцать три года назад. Учился не особо хорошо, любил вечеринки и выпивку, но музыкальную школу по классу фортепиано посещал с удовольствием. Единственное, что любил. Позже сам освоил гитару.

Группа «Do you feel pain?» появилась в старших классах, после знакомства с Терри, которого перевели к нам в школу за год до окончания. Парень неплохо играл на электрике и прекрасно разбирался в тяжеляке. Но и у меня имелся козырь – я писал стихи и музыку, не шибко круто, но друг оказался вообще от этого далёк.

А ещё у меня был голос. Фейн сразу зацепился за него, говорил что-то про хрипящий скрим, ложные связки, фолскорд и йеллинг. Тогда я ещё не разбирался в этом и не понял ничегошеньки. Уяснил только, что мои истеричные вопли можно превратить в хорошую фишку. Поэтому согласился играть вместе и начал учиться экстрим-вокалу.

У Терри и музыканты имелись знакомые: ударник и басист из прошлой школы. Он позвал ребят, и дальше мы поплыли уже вместе. Над стилем долго не думали – все оказались любителями альтернативы, металкора и деткора. Вот и двинулись в этом направлении. Поиграли каверы, а потом я рискнул и запел своё. Записали EP-шку и разослали по студиям. Кто ж знал, что это определит нашу карьеру.

Однажды нам позвонили и сказали, что мы круты.

Дальше всё завертелось так, что только успевай: альбомы, концерты, поклонники. Все прелести и не расписать, но легко догадаться, что наша жизнь резко изменилась. Люди подобрались ответственные, мы выпустили три лонгплея и приобрели огромную популярность. Кто не выдержал ритм: гастроли, репы, запись, вечеринки и безрассудства – отсеялся. Состав миксовался несколько раз. Самым стойким, без сомнения, оказался мой кореш Терри. Полгода назад сменился басист, а клавишника мы взяли совсем недавно, чтобы сделать мелодичнее следующий альбом, разнообразия ради.

Скоро стартует тур по Штатам, через пару дней первый концерт в Кливленде, далее – по маршруту. Думаю, пока этой информации о нас хватит.

И вот в разгар репетиции, на середине лучшей песни, открылась дверь, и вошли две девушки. Первую не назовешь иначе, как богиней.

С виду хрупкая, но запросто поставит фингал под глаз, если её задирать – характер у неё дерзкий. Нэйтали Лэрд не даст себя в обиду. Но одновременно с этим она мягкая и женственная. Умудряется же как-то сочетать. Без каблуков в ней пять футов три дюйма², но она часто носит шпильки или платформы, так что наша разница в росте минимальна. У неё шикарные чёрные волосы со сливовым отливом, длинные и всегда вкусно пахнущие. Чувствую приятный аромат, когда она приветственно обнимает меня.

А когда смотрит ярко накрашенными серо-голубыми глазами, в которых из-за цвета волос и светлого оттенка кожи я каждый раз вижу примеси колдовского фиолетового, то проглатываю язык и теряюсь, как студент перед профессором. И говорю с ней как пить дать «ложными связками», потому что собственные в тот момент отказывают.

У Нэт густые брови, изящный нос и полные губы. А ещё – безупречный вкус. Она одевается эротично и соблазнительно: в обтягивающие джинсы или короткие юбки, блузки часто прозрачны, а платья декольтированы. Она самая стильная из всех девчонок, которых я знаю. Сегодня на ней кожаная мини-юбка, чёрная блузка без рукавов и синяя джинсовая жилетка с нашитыми острыми шипами, клёпками и прочими металлическими штукенциями.

Я выронил бы микрофон, если бы заранее не укрепил его на стойке. В голове заиграло что-то лиричное и перекрыло грохот нашей музыки. Простите за сентиментальность, но когда я вижу Нэйтали, становлюсь сам не свой, теряю вспыльчивость и живость, делаюсь весь смирение и благодушие (и где слов понабрался?). Короче, я влюблён в это ангельское создание. Но тут подстерегает самая коварная подстава: Нэт – не моя девушка. И шансы на то, что она ей станет, нулевые – она встречается с Терри, моим лучшим другом. Чувствуете подвох? Да, можете посмеяться над неудачливым Оззи, знаю, что влип.

Если с Терри мы познакомились на последний год обучения, то Нэт я знаю с младших классов. Но детьми мы общались мало, потом она вообще перевелась в другую школу. И лишь полгода назад мы снова встретились. Как сейчас вижу: картина чёткая и ясная, будто кино крутят. Эта девушка сразу запала в душу чудаковатого музыканта и балагурщика.

Мы гуляли с другом по торговому центру, приглядывали ему примочку на гитару. Когда собрались ехать на верхние уровни, то увидели у лифта девушку, нагруженную пакетами. Броские аксессуары выделяли её из толпы: широкий ремень с патронами, кожаные напульсники, плетёные шнуры на запястьях и висячие серьги в виде кистей скелета.

Но большее внимание привлёк гигантский сверток, который начал заваливаться. И я удержал его.

– Ой, спасибо, – ахнула девушка и глянула на меня из-под пушистой чёлки. – Чуть не уронила, вот неловкая! Разбилось бы, а это подарок.

– Не за что, – ответил я, разглядывая её. Девица меня заинтересовала.

– Оззи? Освальд Грайс? – вдруг воскликнула она. – Помнишь меня? Мы учились вместе! Нэйтали Лэрд, ты списывал у меня математику, – она придвинулась ближе, будто помогая вспомнить, и я почувствовал цветочный аромат её духов. Не помогло, но разволновало: милое личико, чистая кожа, большие глаза. Именно по ним я её и узнал.

– Нэйтали! Конечно! Клёво снова встретиться! А ты изменилась, – я оглядел её с ног до головы. – По душе тяжёлая музыка?

– Вижу, тебе тоже, – она с интересом посмотрела меня и осталась довольна. Бриджи и футболка с логотипом молодёжного бренда позволяли видеть мои татуировки на ногах, руках и шее. А пирсинг на губе и отросшая чёлка только подтверждали причастность к неформалам. – Не думала, что Оззи когда-нибудь отрастит волосы и забьётся татухами под завязку. Ты был тихоней.

Восторг в её глазах мне льстил.

– Он теперь музыкант, – вставил позабытый Терри. – Простите, что прерываю встречу одноклассников. Я – Терранс, – представился он.

Нэйтали кивнула и повернулась ко мне:

– Музыкант? В какой группе?

Она не слышала о нас, и мы рассказали. Мой друг активно ввязался в разговор и в дальнейшем перехватил инициативу по ухаживанию. Тогда я и не подозревал, что Нэйтали западёт так глубоко мне в душу.

Но возвращаемся в реальность.

Нэт вошла не одна, а с подругой барабанщика. У полноватой Джози Миллер большая грудь, короткие розовые волосы, тоннели в ушах и накрашенные чёрным глаза.

Вопрос: «где моя девушка?» напрашивается сам собой, но ответа у меня нет.

– Ребят, отвлекитесь, мы принесли обед, – Нэт махнула шуршащим пакетом. А раз они всё равно отвлекли нас, мы тормознули репу.

– Отлично, я капец голодный, – Терри снял с плеча гитару и подошёл.

Не могу сказать, что привык видеть, как целуются Терри и Нэйтали (каждый раз меня будто пропускают через мясорубку), но за те месяцы, сколько они встречаются, я научился не выражать эмоций. Соперничать с другом не могу, и Нэт лучше не знать, что я на самом деле чувствую. Побросав инструменты, мы расселись на диване и стульях. Нэйтали уютно расположилась на коленях Терри, пышногрудая Джози подмяла под себя Рэнди. Девчонки принесли много всякого: и полезную еду в виде фруктов-салатов, и вредную из «Макдоналдса». Умяли мы всё подчистую, болтая о ерунде. После трапезы я вытянул ноги на стол, заваленный обёртками и прочим мусором, и расслабленно откинулся.

– Оззи, ну и манеры, – скривилась Нэт. – Ты только что ел за этим столом! Быстро убери ноги и сядь ровно! – проворчала она с улыбкой.

«Мамочку» она из себя строила по-дружески, развлечения ради. Естественно, я не послушался, напротив – сильнее развалился. Теперь мои ноги заняли весь стол, а я насмешливо посмотрел на Нэт.

– Ребята, почему вы запустили воспитание Оззи? – рассмеялась она.

– Не трогай его, он наш вокалист, ему можно хоть голым на столе танцевать, – заступился за меня Джесс, взмахнув, как там девушки говорят, шелковистыми волосами.

– Увольте, – Джози прикрыла глаза рукой в сетчатой перчатке, напоминающей колготки. Словно я уже начал раздеваться, ага. – И кормите его получше, а то он такой тощий, что можно прощупать внутренние органы.

– Действительно, Оззи, держи-ка, – сказала Нэт и запустила в меня куском багета.

– Какая щедрость! – я подхватил булку и с удовольствием умял её. – Уж лучше быть тощим, Джози, – подмигнул я девушке.

– На что это ты намекаешь? – вспыхнула та и пульнула в меня пустой коробкой из-под картошки фри. – Что я толстая?

– Это формы, Оззи, называется «фи-гу-ра», – заступился за свою девушку Рэнди и кинул в меня кожурой банана.

Ребята активно поддержали идею, и со всех сторон в меня полетел мусор: салфетки, фантики, пустые коробки. Включая тот самый несчастный багет, который, кстати, оказался вкусным.

– Сдаюсь, – я вскинул руки и поднялся, стряхивая с себя ошмётки всякой хрени, – пусть фигура, достали! Пойду покурю.

– Ты же бросил, Оз? – спросила Нэйтали.

– С вами бросишь, – я достал сигареты и помахал ими, – нервы бросят меня раньше. А так хоть одна радость.

– Девушку заведи, – хихикнула Джози, – будет ещё одна, правда, Рэнди?

– А то, – загоготал барабанщик.

– Нэт, познакомим Оззи с Маленой? – девушка вдруг взяла на себя заботу о моей личной жизни. – Она большая поклонница группы.

– Верно, и почему мы этого ещё не сделали? – Нэт согласилась, но её глаза хохотали.

– Теперь точно иду курить, – я сунул сигарету в рот, – пока не успел жениться и завести пару маленьких Освальдов.

– Оз, мы с тобой, – Терри и Джесс решили составить компанию. Под хохот девчонок мы вышли на запасную лестницу. Я затянулся, насколько позволяли легкие.

По ощущениям, дым добрался до мозга и, несмотря на то, что орган полым (вроде) не был, заполнил и его. Не скажу, что приятно слышать такие речи от Нэт, но я не обижался. Восприимчивость и ранимость – удел девушек, не по мне распускать сопли из-за пустяков.

– Порепаем ещё полчасика? – Джесс глянул на время. – Потом мне бежать надо.

– Свидание? – я сделал пару затяжек, и сигарета внезапно кончилась. Достал новую.

– Ага, – басист расплылся в довольной улыбке.

– Ты куришь с утроенной скоростью, с тех пор, как снова начал, – Терри стряхнул пепел. – Смотри, это раздражает связки.

– Нормально всё, – я отмахнулся.

– На концерт «Mr. Doll» идёт кто? – спросил Джесс. – В это воскресенье выступают.

– Кстати, да, они прикольные, мы с Нэйтали собираемся.

У меня сразу пропало желание идти, хотя мне и нравилась группа.

– Пока не знаю. Посмотрим, – уклончиво ответил я.

– Смотреть нужно концерт, – на лестнице появилась Нэт. – Оззи, программа эксклюзивная!

Я непроизвольно улыбнулся – так она была красива в тот момент. Но девушка прильнула к Терри, и я передёрнул плечом:

– Решу ближе к выходным. Послезавтра у нас свой концерт.

– Отыграем, – махнул рукой Джесс, – без проблем.

– Тогда пошлите репать, – я бросил сигарету в урну, сунул руки в карманы и потопал в репетиционную.

– До чего ты забавный, – Нэт оказалась рядом, протянула руку и взлохматила мои волосы, а потом принялась щекотать меня.

Ненавижу, когда она так делает, – становлюсь подозрительно счастливым.

– Эй, а если я начну, – я пытался отбиться от её проворных пальчиков. Мне безумно нравилось, что Нэйтали шутит со мной, хоть и догадывался, что это только дружеская симпатия. – Иди, дёргай Терри!

– Он не боится щекотки, а с тобой весело!

Она тормошила меня, а я хохотал как ненормальный. Девушка-мечта! Поймать бы её и прижать к себе. Но я не могу этого сделать.

Я побежал и скрылся в дверях. Ребята вошли, и мы продолжили репу.

Глава 2. О пользе/вреде блоггинга

Сегодня наш концерт. Волнения нет, только лёгкий мандраж. Я готов исполнять любимые поклонниками песни. Обожаю своих фанов, и они отвечают взаимностью.

Мне часто кажется, что люди понимают мою душу, и смысл, который я вкладываю в песни, доходит до каждого: неважно, стоит он в толпе или слушает дома в плеере. Строчки песен – часть сознания Оззи Грайса, а он с удовольствием делится ей со слушателями.

А ещё своим сердцем. Всё равно его нельзя подарить Нэт.

Каждый раз, когда думаю о ней, начинаю философствовать. Может, так я становлюсь лучше? Когда с печалью в глазах смотрю, с замиранием сердца обнимаю, слушаю мелодичный голос, а он – как песня волшебной флейты для истерзанных «металлом» ушей. Нэт вдохновляет меня, даже не подозревая об этом. И я благодарен ей за то, как преображаюсь. Но хватит на сегодня размышлений, вдарим тяжеляк!

Мы вышли на сцену, и меня оглушило «приветственное ликование» толпы – так сказала бы Нэт, а я называю это воплями и визгами. Везде люди, куда ни кинь взгляд. В первых рядах я ещё различал лица и красноречивые эмоции, а дальше всё превращалось в колышущуюся чёрную массу. Беснование толпы завораживало. Я переглянулся с ребятами. Поклонники в восторге, мы – тоже, красота!

Концерт начался песней с нового альбома: скоростные тремоло низко настроенной гитары Терри, вторящий ей аккомпанемент Уилларда, плотный звук от ритм-секции: Джесса и Рэнди (обожаю барабаны, в следующей жизни обязательно стану ударником) и пронзительная мелодия синтезатора Чеда. На первый взгляд эти украшающие переливы не вязались с тяжёлым звуком, а по факту с другой стороны вписывались как родные. И как мы раньше обходились без этого эффекта?

Чего-то ещё не хватало? Ну да, вокала. Свои песни я пою так, как ощущаю.

Слева от сцены, за шторой, я увидел Нэйтали: она пританцовывала и качала головой в такт. То, что ей нравилась музыка, и она приходила нас поддержать, воодушевляло.

В тот момент я был счастлив. Петь для стотысячной толпы – офигенный энергетический заряд! Я не робкий, но на сцене окончательно раскрепощался. Рассудок тоже отказывал: я носился по сцене как сумасшедший, хрипел и вопил в микрофон, насиловал связки. Того требовала моя суть, я так хотел и от этого кайфовал. Я чувствовал себя Джимом Моррисоном, отплясывающим шаманские танцы, ведь, хотя мы играли в разных стилях, этот человек-икона всегда оставался для меня эталоном свободы и рок-музыки.

А на сцене я становился поистине свободным!

* * *

Оказывается, Нэйтали ведёт блог. Я узнал об этом только сегодня.

В её интернет-журнале всего две записи, одна: «Привет, я здесь зарегистрировалась!», а вторая – впечатления о нашем недавнем концерте. Видимо, Нэт задумала писать подобные отчёты, потому что ниже сообщала: «Ждите впечатлений от «Mr. Doll»! А ещё сильнее я удивился, когда прочитал её отзыв. Как она изысканно обрисовала то, что я и в двух словах не смог бы, только «круто и классно!». Нужен талант, чтобы описать сумасшедший концерт и беснующуюся толпу без километров междометий и мата.

Привожу статью:

«Всем привет! Вчера я была на улётном концерте моих друзей – группы “Do you feel pain?” Знаете их? Конечно, знаете и любите, и, наверняка, ходили, но для тех, кто не смог и для друзей с другого континента, а также для тех, кто был, но хочет ещё раз пережить прекрасные эмоции, я и создала эту запись.

Перемещаемся в первые ряды, боремся с давкой и ждём любимых музыкантов: длинноволосого красавца Джесса, очаровательного Терри, бронебойного Рэнди, улыбчивого Уилларда и совсем еще невинного (нового члена банды) Чеда. Я кого-то пропустила? Верно, как посмела забыть великолепного Оззи! Многие девушки здесь из-за него, пришли не только слушать, но и любоваться сероглазым вокалистом. Несомненно, музыка и тексты, которые он пишет, потрясны и находят отклик в сердцах, но если в мужчине, помимо успешности, таланта, слуха и голоса, есть внешняя красота и харизма, это – настоящее счастье.

Многие обнажены до бюстгальтеров, думаю, Оззи оценит. Спрошу у него потом, замечает ли он подобное внимание, или так занят музыкой, что старания красавиц проходят впустую? Ведь бюсты некоторых впечатляют, грех на таких не оставить автограф! Итак, ждём и смотрим на чёрное полотнище с символом группы и на ряд больших колонок на пустой сцене. Хороший звук обеспечен.

Давка становится невыносимой. Ещё несколько мгновений, и наши драгоценные музыканты выходят! С удовольствием опишу их в порядке появления. Рэнди проскальзывает за барабаны. Следом вышагивают Чед и Уиллард, затем Терри в бейсболке. Он небрит и брутален. За ним – Джесс. И, наконец, появляется вокалист и переманивает на себя всё внимание. Моё, естественно, тоже.

Растрёпанный Оззи выбегает на сцену и раскидывает руки, словно собирается обнять поклонников, как мило! Белая футболка и тёмно-синие бриджи позволяют любоваться худыми ногами и руками, на которых единственные незататуированные места – колени и локти. Ребята подключаются и быстро проводят «саунд-чек».

Без лукавства, когда зазвучали первые аккорды «Stupid ass», я завизжала от восторга. Звук отменный, как я и предполагала. Я чётко слышала каждый инструмент: ритм– и соло-гитары, акцентирующие ноты, мелодичную трель синтезатора, барабаны, стучащие как сердце после быстрого бега, бас, заставляющий тело чувствовать вибрацию звука, и вокал, который в очередной раз поражал.

Раньше мне хотелось прокашляться и попить воды, когда я слышала, как поёт Оззи, но позже привыкла и теперь балдею. Неважно где: на репетиции, концерте или в студии – он никогда не халтурит, выкладывается на полную. Отменная черта. Конечно, остальные тоже молодцы: Терри, Джесс и Уиллард играют на гитарах до боли в пальцах, Рэнди стучит так, что худеет с каждым ударом, а синтезатор Чеда тянет из него душу по нотам, но то, как выкладывается Оззи, несравнимо даже с их стараниями. И пусть я потом получу за это от Терри, но я так чувствую.

Оззи поёт, выдавая в микрофон то сильные вопли, то устрашающий гроул, то хрипящий скрим, то чистый вокал. Складывается пополам, потом рывком поднимается и несётся в другой конец сцены, где трясёт головой и машет руками. Закрывает глаза и гримасничает. Боже, сколько эмоций на лице! Татуированные пальцы плотно прижимают микрофон к губам. Оз падает на колени, так эмоционально и открыто. Но тут же встаёт, улыбается кому-то в зале (кажется, чье-то сердце покорено) и снова несётся по сцене, швыряя в толпу что-то невидимое.

Иногда пускают дым, прожектор светит зелёным, то и дело из микрофона слышится «fuck, fuck, fuck». Оператор снимает концерт, мешая Оззи носиться и прыгать. Девчонки в толпе подпевают даже гроулом, по воздуху проносят чувака – мелькают его ноги в кедах. Оззи крепит микрофон на стойку и опирается на неё всем весом. Та чудом выдерживает. Фигура вокалиста кажется нескладной и несимметричной: острые плечи, худые руки и ноги, тонкая талия, высокий рост. Каждое движение одновременно и неловкое и продуманное. Он раскрывает ладони, молитвенно складывает руки, встряхивает волосами, перебирает пальцами в воздухе, наигрывая мотив на невидимом инструменте.

Голос может быть чувственным и нежным: пой он так всегда, можно прослезиться. Однако он меняет тактику, не давая поклонникам расслабиться. А в конце песни бросает микрофон, и несчастный падает с таким жалобным свистом, что я пугаюсь, не придется ли его менять, а Оззи даже не оборачивается и орёт заключительные слова песни без него. Как он близок к поклонникам в этот момент! Раскидывает руки, призывая людей петь вместе, и что-то надрывно кричит.

Группа порадовала и любимыми хитами и новыми песнями, исполнили даже несколько неизданных. Шикарно! Я довольна, просто нет слов.

Если вам понравилась статья, то следите за обновлениями. Всем пока. Ваша Нэт».

Я разволновался. Читал и ощущал себя в людской давке, смотрел на сцену со стороны, так реалистично Нэт всё описала. Видел, как ношусь по сцене, будто ума лишился. Запросто могло показаться, что я пьян или под чем-то, но немногие знают, что я просто расслабился. Нэйтали в числе посвящённых, поэтому так точно передала атмосферу концерта. У неё писательский дар! Или я идеализирую девушку, в которую влюблён. А как она описывала меня! Сердце учащённо билось, когда я читал, хотя иногда казалось, что эпитеты преисполнены сарказма. Я чувствовал хорошее отношение Нэт, но вряд ли она вкладывала в строки иной смысл. Чёрт, я как втюрившийся подросток, слишком эмоционален. Пойду сочинять музыку – для этого настроение шикарное.

Захлопнул крышку ноутбука и взял на синтезаторе соль-диез минор. Дождался, пока нота отзвучит, и пододвинул табурет. Я оглядел своё жилище в задумчивости – минорные ноты всегда располагали к раздумьям. Правда, смотреть не на что – я недавно купил эту квартиру и ещё толком не обставил. Экстравагантный кожаный диван, велюровые кресла, не сочетающиеся с ним, шкаф со шмотками, пара крутящихся табуретов. Возле кресла – мощный усилок и гитара, в том же углу пылились примочки (не люблю искажённые звуки). Стол с ноутом и книжный шкаф – возле другой стены. Там же ещё один диванчик – для гостей.

Всё свободное время я проводил в этой комнате. Предмет, которым чаще всего пользовался, – синтезатор – разместился в середине, напротив балкона. Когда дверь распахнута, то длинные белые занавески, похожие на саван, которым покрывают мертвеца, развеваются на ветру. Их бы подшить, но мне больше нравилось, когда они волочатся по полу или колышутся от сквозняка – тогда на меня находит вдохновение. Словно ветер – это невидимое существо, запутавшееся в ткани. Оно пытается выбраться и достать меня.

В голове заиграла мелодия, и я воспроизвёл её на синтезе. Тут в кармане зазвонил телефон. Чёрт, слишком громко! Звук сбил меня: я вздрогнул, и руки соскользнули с клавиш. Несчастные издали что-то не сочетаемое и жалостливое.

Я полез в карман. Звонил Терри.

– Чувак, здоро́во! Чего творишь?

– Салют, сел за синтез. Ещё не успел ничего сотворить.

– Извини, что помешал, я быстро. Насчёт завтрашнего концерта. Ты не забыл?

– Помню. Но в воскресенье нам выезжать в Детройт.

– Ага, но в субботу можно оторваться. Оз, не ломайся. Харе сидеть в четырёх стенах, как хренов затворник. Давно ты разлюбил веселье? Или я тоже не пойду. Слышишь? Приеду, мы с тобой нажрёмся и будем делать соседям «громко». А Нэт на нас обидится.

Я засмеялся. Да, Терри мог забить на концерт и провести вечер со мной. И соседи тоже пострадали бы. Но я знал, что они с Нэт любили группу.

– Я не придумал отмазку, так что ладно, черти. Ваша взяла. Пойду.

– Отлично, чувак. Куплю тебе билет.

– Да ты его уже купил, спорим? – усмехнулся я.

– Эм… Вообще-то, да.

– Терранс, как же хорошо ты меня знаешь, – покачал я головой.

– Ты же мой лучший друг! Я был уверен, что ты согласишься.

Лучший друг.

Этими словами он в очередной раз подчеркнул нашу крепкую связь. Друзей не предают, не уводят у них любимую. Порядочный человек никогда так не сделает. От этого-то и тошно. Я бы отдал половину популярности, чтобы разлюбить Нэйтали и видеть в ней только девушку друга, но, по чьей-то злой прихоти, влюблён в неё.

Эй, там наверху, вы сволочи!

Глава 3. Концерт

Раз обещал, то пошёл. Надел клетчатую рубашку поверх футболки и синие рваные джинсы. Волосы расчесал и спрятал под серую вязаную шапку. Сунул в карман сотовый, ключи, деньги на выпивку и отправился.

По дороге мне встречались неформальные личности, разукрашенные и зататуированные, с разноцветными шевелюрами и в прикольной одежде. У клуба плотность фриков увеличилась, но здесь, среди таких же, как я, мне было комфортно. Шапка, надвинутая на глаза, помогала остаться неузнанным, а вот татуировки – нет. Фанаты знали, что такие только у их кумира, и легко выявили бы в высоком сутуловатом пареньке Освальда Грайса, вокалиста знаменитой группы, поэтому я опустил рукава рубашки и застегнул верхнюю пуговицу, пряча шею. Не люблю ходить везде с охранником, бесит меня его снулая морда.

Найти бы друзей для начала. Не увидев их поблизости, я вызвонил Терри. Нечто зубодробильное заиграло рядом, я хотел обернуться, но на спину вдруг что-то прыгнуло. Две тонкие руки в клёпаных напульсниках обвили шею, лёгкое дыхание защекотало ухо. Нежный шёлк волос коснулся щеки, и я вздрогнул, понимая, что это проказничает Нэйтали.

– Привет! Как я рада, что ты пришёл, – зазвенел её очаровательный голос.

Она казалась невесомой, так и носил бы её весь концерт. Да что концерт, всегда носил бы.

– Привет, а я надеялся, что ловко замаскировался.

– Прячь свои татухи и волосы сколько хочешь, но я всегда тебя узнаю, Оззи, – пропела она мне на ухо.

Я развернулся и увидел Терри. Друг подошёл и с улыбкой пожал мне руку.

– Терри, пожалуйста, забери эту гарпию с моей спины, – взмолился я, – или хотя бы перестань кормить так хорошо, а то вашего вокалиста радикулит хватит.

– Ах ты гад! – Нэйтали шлепнула меня по плечу и спрыгнула.

Наконец-то я смог посмотреть на неё. Девушка по обыкновению надела чёрное и обтягивающее: брюки, расклешенные от колена, кофту с воздушными рукавами, корсет, соблазнительно приподнимающий грудь. Высокие каблуки лаковых сапог удлиняли стройные ноги. Яркий макияж придавал огромным глазам ещё большую глубину и проникновенность, а пирсинг на брови и губе – хулиганистый и сексуальный вид. Металл и кожа – мне всегда нравились эти атрибуты, и девушек, которые носят их, я буду считать самыми привлекательными. Или я просто идеализирую Нэйтали?

– Считай, что я обиделась, – она высунула проколотый язык. – Слышишь, Освальд Грайс, мать твою, – она нарочито громко произнесла моё имя, – я не разговариваю с тобой!

– Тише-тише, – остановил её я, замечая, что люди оборачиваются, – идёмте в клуб, а то нас атакуют прямо здесь.

– Вообще-то ещё Джози нет, – ребята как-то подозрительно переглянулись.

– Внутри нельзя подождать? Не заблудится, найдёт нас там, – я собрался пройти мимо, но Нэт вцепилась мне в рукав:

– Оззи, подожди!

– О, ты уже разговариваешь со мной? – усмехнулся я. – А кто орал, что обиделся?

– Я смягчусь, если ты останешься, – она просила так мило, что я замер. Знает ли эта чертовка, как влияет на меня её улыбка? Хотя знай она, использовала бы её чаще.

– Покури пока, – промурлыкала Нэйтали. – Терри составит тебе компанию.

– Угу, – друг уже доставал пачку. – Держи.

Я осторожно взял сигарету, точно она могла взорваться в любую секунду, и перевёл взгляд с Терри на Нэт и обратно.

– Что-то тут нечисто, друзья мои. Не к добру эти хитрые морды, знаю я вас!

– Да о чём ты, – отмахнулась девушка и притворно рассмеялась. – Всё в порядке вещей. Как обычно.

– Это твоё «как обычно» выдаёт, что всё совсем не обычно, – язвительно заметил я, поправил шапку и впустил в себя сигаретный дым. – Рассказывайте, что задумали?

– Оззи, ты чёртов параноик! О, вот и Джози! – Нэйтали обрадовалась приходу подруги, как никогда прежде.

Я посмотрел на спешащую к нам девушку и понял, почему Нэт так хотела дождаться её, и они с Терри так тащили меня на концерт: Джози пришла не одна. За пышными телесами (пардон, фигурой) розововолосой девахи я не сразу приметил тощую и невысокую спутницу. Значит, все в сговоре. Джози, Нэйтали и даже Терри. Предатель.

Я чуть не застонал. Моя «невеста» ярко накрасилась и оделась во что-то готично-эротичное, но в ней отсутствовала та утончённость и ненавязчивая сексуальность, женственность, что ли, которыми могла похвастаться Нэт. Эта особа казалась подростком, вырядившимся на Хеллоуин: наркоманская худоба, угловатые плечи, острые локти и колени, выступающие кости таза. Если их с Джози сложить, а потом разделить – получились бы две нормальные девушки. Ну, да это мечты.

Тёмные волосы моя будущая подружка начесала, причёска сверкала блёстками лака. Уши проколоты под завязку – от хряща до мочки. На обеих сторонах шеи – татуировки в виде египетского креста жизни, как там его готы зовут – анкх? Однако, несмотря на обилие краски, её лицо отличалось приятными чертами и миловидностью. Девушка показалась бы симпатичной, если бы не проигрывала Нэт, и если бы я вообще не сравнивал. Но, увы, я делал это неосознанно.

Я сердито зыркнул на Нэйтали, но та старательно прятала глаза. А вот «готичное создание» не смотрело ни на кого, кроме меня. От восторга и обожания в её взгляде я чуть не поперхнулся. Мало ли что ей вздумается – вдруг решит изнасиловать меня прямо здесь. Я всё-таки закашлялся, а в её глазах появилось такое сочувствие, что я чуть не задохнулся, покраснел как рак и отбросил сигарету.

– Привет, ребята, вот и мы, – заулыбалась Джози, – давно ждёте? Сорри, что опоздали, Малена долго прихорашивалась, – ухмыльнулась она и хитро посмотрела на меня. Я закатил глаза, надвинул шапку на лоб и засунул руки в карманы.

– Джо, ты выдала меня с потрохами, – низким грубоватым голосом проговорила вышеупомянутая деваха, – не смущай.

Но смущённой она не выглядела. Напротив, её взгляд смелел и этим пугал.

– Ребят, знакомьтесь, – вступила Нэйтали, специально смотря только на своего парня. – Терри, Оззи, это Малена, ваша большая поклонница.

– Просто огромная, – проговорила она и шагнула ко мне. Я же наоборот – отступил.

Однако девица не собиралась упускать добычу – не обращая внимания на Терранса (счастливчик!), она протянула мне свою костистую ладонь.

Наступила немая сцена. Мне она точно показалась долгой и томительной. Малена с неестественно протянутой лапой, я, мнущийся, оторопевший, не знающий – вытащить руку из кармана или бежать отсюда, сверкая подошвами, Нэйтали и Джози, глядящие на меня с немым ожиданием, и сочувствующий взгляд Терри. Блин, как меня раздражала эта ситуация! Поэтому, чтобы поскорее её закончить, я пожал руку Малены. Её кисть оказалась холодной, точно девушка была мертва уже неделю, и костлявой настолько, словно я поздоровался со скелетом, только что выбравшимся из чьего-то шкафа.

Малена засияла и разулыбалась. Сцапала мою кисть и подступила ближе, рассыпаясь в комплиментах моему «таланту, творчеству, голосу, походке, взгляду, бла-бла-бла и тра-та-та…». Наверное, ей в тот момент показалось, что «мир замер, и остались только мы». А я слушал вполуха, пытался сбросить её ледяную руку и укоризненно смотрел на давящегося от смеха Терри. Ох, я этим «друзьям» задам!

– Ясно, – только и сказал я. – Спасибо за интерес к группе.

Нэйтали поняла, что Малена не заинтересовала меня ни на одну «дохлую» каплю, и отцепила от меня девушку.

– Ладно, ребят, концерт вот-вот начнётся, идёмте внутрь, – она кивнула Джози, и та, обладая большей силой, потащила Малену за собой.

Та обернулась на меня так жалобно, будто видела в последний раз, а беспощадная подруга уводила её на заклание. Но мне-то что? Я вздохнул с облегчением и пошёл за Терри, не оглядываясь на отставшую Нэт. Я злился и отвернулся, когда она робко застучала каблуками рядом. Я понимал её мотивы и благие намерения, но это меня и раздражало. Если она знакомит меня с подругами, значит, совсем не воспринимает как мужчину. Горько и обидно. Удивляюсь Терри – как он почувствовал, что нам с ней нужно поговорить, и не мешал? Чёрт, почему он такой хороший друг?

– Оз, ты злишься? – девушка коснулась моей кисти.

Её рука, по сравнению с костями Малены, была тёплой и нежной, но я стряхнул её, даже не глядя на девушку. Контраст между ними злил меня. Сам удивляюсь, почему так поступил, но, когда Нэйтали в очередной раз хотела дотронуться, я увернулся, схватил её за локоть, подтянул к себе и сердито сказал (чертовски отвратительный поступок):

– Теперь я обиделся и не разговариваю с тобой!

Я сделал ей больно, но она смолчала, потёрла руку и догнала Терри. А моё раздражение сразу прошло, превратившись в ненависть к самому себе. Зачем я обидел её? Долбаный идиот, придурок, неудачник!

Пройдя фейс– и прочие контроли, мы вошли в клуб, словно в утробу гигантского животного. Я поёжился. Стены давили, потолки, казалось, вот-вот обрушатся. От этих ощущений стало неуютно. Поэтому я и не люблю выступать в закрытых помещениях. Клуб вмещал несколько сотен человек, но народ всё прибывал – «Mr. Doll» обещали зрелище.

– Пойдём к сцене? – спросил Терри. – Разогрева не будет.

– Идите, а я – в бар, – отказался я.

Настроение утекало. Нэт ушла с Терри, даже не обернувшись, а девчонки остались. Пофиг на общество – я уже пожалел, что пришёл. Сел в баре, заказал пива и присосался к нему. Девчонки тоже взяли выпить. Малена обосновалась рядом, можно было и не поворачиваться – я чувствовал её взгляд. Ладно, пусть любуется, если находит, чем.

– Тебе нравятся «Mr. Doll»? – спросила она.

– Слышал пару альбомов.

Завязался диалог о группе и их творчестве. Но болтали недолго – начавшийся концерт избавил меня от разговора. Я облокотился на стойку и стал смотреть.

Группа называлась так потому, что музыканты одевались как куклы: театральный грим, рисунки на белых лицах, макияж, разноцветные парики, платья и каблуки. Это притом, что все члены группы – члены в прямом смысле, то есть мужчины. Не знаю, трансвеститы, геи или нормальные парни, просто выбрали такой стиль для сцены. Мне по барабану – я пришёл слушать музыку. И ещё из-за Нэт, конечно, с которой уже поцапался. Вечер обещает быть долгим, найду способ извиниться. Если она, конечно, выслушает.

А пока заценим Мистера Куклу.

Вокалист оделся Алисой: синее платье, белый фартук, светлый парик с чёрным ободком. Худощавая фигура, узкие плечи, средний рост и грамотный грим могли обмануть несведущую публику и заставить сомневаться в половой принадлежности вышедшего на сцену. Но когда он запоёт, а вернее начнёт гроулить и хрипеть самым низким голосом, который я когда-либо слышал, не останется сомнений, что Дэвид Флор – мужчина.

Басист изображал гейшу, гитарист обмотался неоновыми лампочками и светился как рождественское дерево, клавишник прекрасно играл роль Белоснежки, а кого себе выбрал барабанщик, я не разглядел за ударкой. Вместе с ними появились две сущности: одна белая, высокая и худая, другая – низкорослая и чёрная. Они кривлялись, изображая противостояние хорошего и плохого. Как саркастично – тощее добро и разжиревшее зло, отлично, так и бывает. По обеим сторонам от сцены вспыхнул огонь или его имитация – так сразу не разберёшь – и концерт начался. Периодически выскакивали артисты в ярких костюмах и устраивали почти цирковое шоу: жонглировали шарами, светящимися дисками, стаффами.

Что ж, наверное, я всё-таки пришёл не зря – зрелище того стоило. И музыка, конечно! «Mr. Doll» играли деткор, и ощутимые атрибуты стиля тут же закатали мои уши в трубочки. Чертовски приятно. Плотное звучание в момент разметало мысли, я затряс головой в такт. А потом прикрыл глаза, ощущая себя частью тяжёлой музыки, которая разливалась по помещению, заполняла его. Я перетёк в океан звуков, потерял истинную сущность, становился то гитарным рифом, то переливом синтезатора, то твёрдым ритмом баса, то хрипящим вокалом. Я блаженствовал, меняя формы.

Единение с музыкой прервала Малена. Это чокнутое создание спросило, нравится ли мне. Я сердито глянул на неё – Нэйтали никогда не прервала бы меня, если видела, что я наслаждаюсь песней. Поэтому я пробурчал что-то невразумительное, опустошил бокал, заказал второй и закурил. Девушка придвинулась ближе и прокричала на ухо:

– У меня есть сигаретки поинтереснее, если хочешь чутка веселья, – она озорно подмигнула и достала из кошелька косяк. Незаметно прикурила. А я отказался. Сейчас по клубу распространится запах травы, и ладно, если Малену просто выгонят.

Она снова поманила меня пальцем и проговорила жарким голосом:

– Могу достать чего и посерьёзнее.

Круть! Меня свели с травокуршей и наркодиллером в одном лице. Удобно, однако. Я снисходительно улыбнулся, а девушка потушила и спрятала косяк. Потом шепнула что-то Джози, и та ушла, а Малена притиснулась вплотную.

Эх, что бы мне ей такого шепнуть, чтобы она ушла вслед за подруженцией?

– Ты поёшь лучше, – пропела она.

– Разные техники, – ответил я.

– Знаешь, какая у меня ваша самая любимая песня?

Упаси Бог!

– Какая?

– «Stupid ass».

Да, тупая задница, прямо как ты! Оззи, Оззи, что ты такой злой? Девушка же не виновата, что не нравится тебе, идиота ты кусок. Улыбнись хоть из вежливости. Вот так, да, во все белые зубы. Смотри, и она лыбится в ответ. А девица-то ничего, когда ты пьёшь вторую кружку пива, а она молчит. Может, что и получится? Терять-то нечего. Непродолжительные отношения или секс. Но не сегодня – слишком отвратное настроение. Поэтому номерок я всё-таки стрельнул.

Мы разболтались, насколько это возможно при грохочущей музыке. Терри и Нэйтали не показывались, Джози не возвращалась. Малена отлучилась в дамскую и подарила мне пару минут спокойствия. Но насладиться одиночеством я не успел – Нэт выбралась из толпы и огляделась, словно кого-то искала. Пока я думал, привлечь ли её внимание, она увидела меня. Найти Оззи не составило труда – место дислокации я не менял и просидел в баре полконцерта. Пока она подходила, я прокручивал в голове, что скажу – я не ожидал такой скорой встречи и не подготовил простительную речь.

Но она не понадобилась – Нэт заговорила первой. Она казалась расстроенной, уголки губ опустились как у грустного клоуна. Девушка подошла, положила руку мне на плечо и наклонилась к уху. От её близости меня пробила дрожь. Такого не было с Маленой и, не думаю, что с кем-нибудь ещё будет такое.

По её первой фразе я понял, что искала она именно меня.

– Оззи, хорошо, что ты не ушёл, – проговорила она, и я забыл о ненужном извинении, когда уловил в её голосе смесь грусти и радости.

– Нэт, что-то случилось? Ты из-за меня такая?

– Нет, – она замотала головой и села на соседний стул, – ты ни при чём.

Я разволновался, увидев, что её глаза заблестели. Кто обидел Нэт настолько, что она готова расплакаться? Я осмелился взять её за руку, а она крепко сжала мою.

– Что с тобой? Скажи мне.

– Выпить хочу, – уклонилась она от ответа.

О, если человек хочет выпить, то это доказательство, что что-то произошло!

Я заказал Нэйтали текилу и продолжил расспросы:

– Кто изгадил тебе настроение? Кто-то в толпе? Толкнули? Запомнила этого мудака? Сейчас покажешь, и его физия такими красками расцветёт, художники обзавидуются. А где Терри, почему не защитил?

Нэт сморщилась, непонятно: от текилы или от имени своего парня. И усмехнулась:

– Не знаю где. Видеть его не хочу, – она перекричала даже Дэвида Куклу.

Понятно, поругались. Дело житейское, не в первый раз. Но в таком состоянии я её ещё не видел. Чего мой друг такого наговорил, что девушка готова разреветься в клубе посреди концерта, и с горя выпивает с чудаком в баре, вцепившись как клещами в его руку?

– Хочешь, поговорю с ним? – осторожно предложил я.

Нэйтали замотала головой:

– Нет, не надо! Давай лучше уйдём отсюда?

– Только мы с тобой? – удивился я.

– Да, или ты с Маленой…?

– Нет-нет. Пошли, – я расплатился с барменом, и Нэт потянула меня к дверям.

Я был как во сне и не думал ни о Терри, ни о концерте, а про Малену и не вспомнил. Мы вышли на улицу, и там Нэйтали вздохнула с облегчением и сразу повеселела.

– Уф, теперь можно говорить, не напрягая связки, а то я уже так охрипла, что могу петь вместо тебя, никто и не заметит подмены, – Нэт улыбнулась.

– Согласен. Хоть отдохну, – усмехнулся я.

Уже стемнело, когда мы вышли с территории клуба. Музыка затихла за спинами. Голова гудела, а в ушах, поглощавших тишину, звенело. Мимо проходили неформалы: кто на концерт, кто с него. Нэйтали поёжилась – после душного и прокуренного помещения вечерний воздух казался стылым. Я бы с удовольствием согрел её теплом своей души или, как минимум, обнял, но она в этом не нуждалась. Правда, руку мою так и не отпустила.

Терри точно вспылил бы, если увидел. Его ангельское терпение закончилось бы, и случился фееричный скандал. Но… его здесь не было. Воспринимал ли я сложившуюся ситуацию, как некий шанс? Да, мне бы этого хотелось, но совесть грызла. Дружба и любовь пилили пополам – на две кровоточащие половины. Поэтому я ничего не буду делать сам.

Нэйтали заговорила уже спокойнее:

– Не знаю, что нашло на Терри. Впервые слышала от него такие обвинения и ведь совершенно необоснованные. Я с ним поговорю позже, когда остынет, а ты не вздумай.

– Как скажешь, – пожал я плечами.

Собственно, и не собирался лезть. Так и не понял, из-за чего они поссорились, но расспрашивать не стал, захочет – расскажет. Нет – значит, не нужно знать. Тем более, что я мог посоветовать? Парней девушкам лучше обсуждать с подругами.

– Спасибо, ты настоящий друг! Мне с тобой спокойно, – она прижалась к моему плечу.

– Это хорошо, – только и нашёл что ответить я. – Проводить тебя домой?

– Нет, давай немного погуляем, – попросила она, и я не смог отказать.

Мы отдалились от клуба, свернули в сквер.

– Оззи, какая я эгоистка, утащила тебя с концерта! – вдруг сказала Нэйтали.

– Если ты о Малене, то не переживай, – я рассмеялся и посмотрел ей в глаза. Окутанные самой ночью, в тусклом свете фонарей, они так и манили в свои колдовские глубины. Сама темнота добавила длины ресницам, а кожа вобрала голубоватый свет луны.

– Извини, нужно было предупредить. Но я боялась, что тогда ты не придёшь.

– Правильно, не пришёл бы.

– Неужели она тебе ни капли не понравилась? – Нэт дёрнула меня за рукав. – Мне казалось, я знаю типаж девушек, который тебе нравится.

Я усмехнулся. Верно, знает. Чем-то (пусть отдалённо) Малена походила на неё.

– Только не обижайся, Оз, ладно? Я просто хочу, чтобы такой замечательный человек, как ты, нашёл свою любовь.

Какая ирония! Знала бы она, что я уже нашел её. Захотела бы Нэт для меня такого счастья? Но ответить я не успел: из соседнего переулка вышли трое парней. Они сразу направились к нам, отсекая малейшую возможность избежать неприятной встречи.

– Оп-па, кто тут у нас! – угрожающе рыкнул один – с мерзким шрамом через всю щеку и нахальным взглядом.

Нэйтали резко остановилась и потянула меня назад, но со спины зашло ещё двое.

– Сладкая парочка! – заржал чувак с ирокезом.

– А куда это вы торопитесь? – третий сплюнул на асфальт. Худощавый и с виду щуплый, но глаза как у киллера. В руках он вертел увесистый металлический брелок на цепочке.

– Отвалите, ребят, – строго сказала Нэт. – Дайте пройти.

Никакого страха в голосе. Я уже упоминал, что храбрости в ней хоть отбавляй. Но пятеро крепких парней обступили нас: есть перед кем спасовать. Но и я не боялся. Если только самую малость, но всё прошло, стоило шрамированному схватить Нэйтали за руку.

– Да ладно, останьтесь. Мы не обидим, красавица. А друга твоего – только слегка. Спасибо ему, «разогрел» тебя, – отвратительно захохотал он, а Нэт с ледяным самообладанием ударила кулаком по его запястью, освобождаясь.

– А ну не лапай её! – выкрикнул я, подтягивая девушку к себе.

– Крошка, смелый у тебя защитник, – рассмеялся щуплый.

– Не нарывайся, – я посмотрел на него со злостью.

– А то что? – стал задираться тот. – Что ты сделаешь один?

– Мы вдвоём, – Нэт снова оттолкнула от себя чью-то руку. – Не трогайте меня, уроды!

– Кошечка-то боевая, – сказал главарь. – Меня это заводит, – он шагнул к ней, но я преградил ему дорогу:

– Мы с тобой по-другому поговорим, если ты хотя бы коснёшься её!

Надменный взгляд противника опалял превосходством. Главарь был уверен, что такой бугай как он, переломит меня пополам мизинцем левой ноги. А если не он, то его друзья-товарищи. О чем я думал в тот момент? Боялся ли, когда смотрел на этого короля подворотен, понимая, что могу не выйти из драки живым? Думал ли о себе? Нет.

Лишь одна мысль заполнила разум: защитить Нэт, не дать им надругаться над ней или, на крайняк, отсрочить этот момент. Но я не хотел думать о плохом. На какое, чёрт побери, чудо я надеялся? Их больше, значит, завалят, даже будь я качком. Глупая львиная храбрость – вот всё моё оружие.

– Дик, он запарил, я ему щас врежу, – отозвался щуплый, но главарь остановил его:

– Нет, он же герой, заступается за даму. По-другому, говоришь? – он окинул меня насмешливым взглядом и подтянул рукава косухи к локтям. – Давай один на один.

Остальные отступили.

– Оззи, не надо! – выкрикнула Нэйтали.

Я обернулся. Она смотрела испуганно. Боялась за меня. Я хотел сказать, чтобы она отошла подальше и бежала при первой возможности, но в глазах засверкали искры, а земля неожиданно качнулась. Я накренился, как корабль в шторм, но на ногах не устоял – за первым ударом последовал второй, под рёбра.

Показалось, что кости затрещали, скелет завибрировал от удара, а кулак Дика прошёл насквозь. Нэйтали вскрикнула, когда я упал, а парни заржали, подбадривая драчуна.

Но они ещё не победили – пусть в ушах звенело, но я поднялся. Испачкался в луже, но мне было плевать – я разозлился. Правда, достать Дика не мог – тот усиленно замахал увесистыми кулаками. Не буду спорить: бьёт сильно, может вырубить, стукнув раз по голове, но я проворно прыгал от него. Иногда пропускал выпады по корпусу, но и в долгу не оставался, хоть особого вреда Дику не причинял. Наверное, он представлял меня назойливой мошкой, жужжащей вокруг шершня.

– Дерись, харе вытанцовывать, – бросил щуплый и толкнул меня в бок. – Не балет. Дик, этот расписной попугай мне надоел. Выруби его и пойдём развлечёмся с малышкой.

Нэйтали пискнула, но тут же послышался звук удара и мужской стон:

– Ах ты, сучка!

Я не видел, что произошло, но понял, что Нэт себя в обиду не дала. Смелость – хорошо, но характер не прибавит сил. Я отвлёкся и пропустил кулак в лицо. Брызнула кровь.

– Ты реально меня достал, – психанул Дик.

Ему надоело промахиваться, потому он побежал на меня, припечатал к стене и заколошматил со всей дури. Места, куда он попадал, отзывались тупой болью, левый глаз нестерпимо жгло, кровь текла по подбородку.

– Ты падла, скотская рожа, – не знаю как, но я заслонился руками от следующего тумака и перехватил инициативу. Я не жалел сил, и лицо шрамированного распухало под моими кулаками. Я оттеснил Дика, отошёл от стены и продолжал наседать. – Ну, каково получить от попугая? – я саданул его в солнечное сплетение.

Парень охнул, схватился за грудь и согнулся. Отлично, я пока продышусь, подожду, когда успокоятся свистящие хрипы из груди и сойдут радужные пятна перед глазами. Всё тело болело, но бой мы ещё не закончили. Я готовился на второй раунд.

– Оззи, берегись! – вдруг взвизгнула Нэйтали.

Я обернулся, но опоздал. На меня летел щуплый, замахнувшись рукой с непонятной металлической хренью. Тяжёлая штукенция. Я это понял, когда она угодила в висок, чудом не задев глаз. Я не успел ни заслониться, ни отступить и от силы удара начал терять сознание.

Ноги больше не держали. По щеке потекло что-то тёплое и густое, в глазах резануло, словно в них бросили песка. Я понял, что земля стремительно приближается. Кажется, услышал истошный вопль Нэт. Я со всей дури стукнулся затылком об асфальт и будто даже услышал треск черепа.

А потом боль уволокла сознание в темноту…