Czytaj książkę: «ЗАВЕРЕСЬЕ»
Глава 1
ГЛАВА 1. ЗОВ
Пролог
Конверт лежал на дне старого чемодана, придавленный пакетиками с засушенной лавандой. Агата разрывала его дрожащими пальцами, стоя на коленях посреди гостевой комнаты в пансионате «Берёзка». Мать умерла тихо, во сне, и теперь нужно было разобрать её немногочисленные вещи.
В конверте не было денег или завещания. Только пожелтевшая фотография и сложенный вчетверо листок. Агата развернула его.
«Доченька. Если ты читаешь это, значит, я уже не могу тебя защитить. Он не прощает тех, кто видел. Мы с тобой видели. Я — потому что позволила Дарам открыться. Ты — потому что была рядом. Он ставит метку на всю жизнь. И когда моя жизнь угаснет, метка на тебе засветится для него ярче. Он позовёт. Не отвечай. Не возвращайся. Увези мою внучку. Спрячь её. И, прошу тебя, никогда не говори ей о Даре. Незнание — её единственный щит. Прости меня».
Агата скомкала письмо. Бред. Старый бред сумасшедшей женщины, который преследовал её всё детство. Она сунула бумагу в карман, решив выбросить по дороге домой. Но по спине пробежал ледяной холодок, и она вдруг почувствовала себя семилетней девочкой, которая боится смотреть в тёмные углы.
Глава 1
Три дня спустя Тея проснулась от чудовищного давления на грудь — такое чувство, будто на ней уснул здоровенный пес. Она попыталась вдохнуть полной грудью и не смогла. В горле застрял комок ледяного ужаса. Она открыла глаза, метнула взгляд на грудь — ничего. Но ощущение тяжелой, невидимой лапы не отпускало.
А потом она его поняла.
Не запах. Вкус. Словно она лизнула ржавую батарею, пропитанную болотной тиной. Горький, металлический, отвратительный.
Она сглотнула, пытаясь протолкнуть комок, и в этот миг матрац у неё в ногах жалобно скрипнул, прогнулся, будто на него действительно сели.
В полумраке комнаты, в полосе света от уличного фонаря, никого не было.
«Показалось, — лихорадочно подумала она. — Просто дурной сон. Проснусь по-настоящему, и всё пройдет».
Она зажмурилась, изо всех сил пытаясь вынырнуть из кошмара. А когда снова открыла глаза, то увидела их.
Три жухлых, тёмных, почти чёрных листа. Мокрые, будто их только что принесли с ночной улицы. Они лежали веером прямо поверх её одеяла, от них тянуло тем самым холодом и сыростью, что она чувствовала во сне.
Она не крикнула. Горло свело спазмом. Она просто скинула их с одеяла дрожащей рукой и замерла, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца.
Дверь в её спальню распахнулась так резко, что ручка врезалась в стену.
— Что случилось?
В дверном проёме стояла мама. Задыхающаяся, с дико блестящими глазами. В одной руке она сжимала телефон, в другой — старый, пожелтевший от времени конверт.
Её взгляд скользнул по Тее, по скомканному одеялу и упал на пол, где лежали три мокрых листа. И на её лице не было ни вопроса, ни удивления. Был чистый, животный, давно знакомый ужас.
— Вставай, — её голос был хриплым, почти беззвучным. — Собирай вещи. Только самое необходимое. Мы уезжаем.
— Мам... что? Куда? Сейчас шесть утра! — Тея сжалась в комок, всё ещё не в силах поверить, что это происходит наяву.
— В Завересье, — Агата произнесла это слово так, будто выплюнула яд. Она отвернулась и принялась рыться в шкафу, вытаскивая чемоданы. Её движения были резкими, отрывистыми, лихорадочными. — Нас там ждут.
«Нас там ждут». Не «нам нужно», не «я решила». «Ждут». Словно они опаздывают на давно назначенную встречу.
Тея медленно сползла с кровати, всё ещё чувствуя на языке привкус ржавчины и тины. Она смотрела, как мать, обычно такая собранная и педантичная, сгребает её вещи в чемоданы, не глядя, не разбирая.
В памяти мелькнуло что-то тёплое и горькое одновременно — обрывок далёкого чувства, связанный с бабушкой. Всего лишь мимолётное ощущение, будто где-то глубоко внутри она уже знает, почему эти мокрые листья на кровати заставили маму так побледнеть. Знает, но не может вспомнить. Словно важную мысль ловишь за хвост, а она ускользает, оставляя лишь тревожный осадок.
Час спустя они стояли у открытого багажника машины. Улица медленно просыпалась, в окнах зажигался свет. Их старый дом, такой знакомый и безопасный, казался теперь хлипкой декорацией.
Агата захлопнула багажник и, не глядя на дочь, села за руль.
Тея обернулась в последний раз. И застыла.
В окне соседнего дома, в гостиной мистера и миссис Грейсон, всегда безупречно чистом и уютном, стояла Тень. Высокая, неясная, без лица. Она не двигалась, просто смотрела. Смотрела прямо на них.
Сердце Теи упало куда-то в пятки. Она рванула ручку двери и ввалилась на пассажирское сиденье.
— Пристегнись, — глухо сказала Агата и завела мотор.
Они тронулись. Тея смотрела в боковое зеркало. Тень в окне всё так же стояла, провожая их. И ей показалось, что она медленно, почти незаметно, кивнула.
Машина выехала на шоссе. Тея сжала в руке крошечную, тёплую деревянную птичку — подарок той самой бабушки, которую она почти не знала. Единственный оберег, который она тайком взяла с собой.
Они молча ехали навстречу рассвету. Дорога бежала под колёсами, унося их прочь от дома. Но Тея чувствовала — они не убегают. Они едут по натянутой нити, которую кто-то невидимый держит в руках, и с каждым километром петля на шее затягивается туже.
Глава 2
ГЛАВА 2. ЗАВЕРЕСЬЕ
Машина медленно спускалась по серпантину в долину, и город открывался перед ними как грязная рана на теле болот. Это не было ни кладбищем, ни призраком — Завересье дышало. Но дыхание его было хриплым, прерывистым.
Сначала они увидели новую школу — ухоженное трёхэтажное здание с чистыми стёклами и яркой детской площадкой. Рядом — современная поликлиника с зажжёнными окнами. У супермаркета «Вересок» на парковке толпились люди. Но за этими островками нормальности зияли провалы: обветшалые двухэтажки с заколоченными окнами, ржавеющие цеха бывшего рудника шахты «Глубокой», пустыри с чахлым вереском. Город напоминал больного в ремиссии: вроде функционирует, но каждое движение даётся с трудом, и смертельная усталость проступает сквозь гримасу нормальности.
— Мам, что это за место? — тихо спросила Тея. — Почему мы здесь?
Агата молчала, её пальцы впивались в руль.
Их дом стоял на Гранитной улице — когда-то элитной, теперь просто более ухоженной, чем другие. Двухэтажный каменный особняк с остатками былого величия. Но время и болотная сырость сделали своё дело — мох пятнами покрывал стены.
Дверь была не заперта. Скрипнув, она открылась, впустив их в просторный холл с осыпающейся лепниной. Мебель под белыми простынями напоминала призраков былой жизни. И повсюду — те самые мокрые, почти чёрные листья.
Из гостиной вышел мужчина лет шестидесяти в рабочей одежде. — Агата? — произнёс он с характерным местным акцентом. — Я Александр, сторож. Ваша матушка, Анна Викторовна, завещала мне присматривать за домом.
Агата резко обернулась, прижимая дочь к себе. — Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Вы очень на неё похожи, — мужчина мягко улыбнулся. — А насчёт имени... она оставила инструкции. Говорила, вы когда-нибудь да вернётесь.
— Она много чего говорила, — сквозь зубы пробормотала Агата.
— Это да, — Александр вздохнул. — Дом в порядке, хотя и запущен. — Он кивнул в сторону улицы. — Город живёт, но... своеобычно. Школа работает, магазины торгуют. Но люди здесь... И этого дома сторонятся. Ваша бабушка была последней, кто помнил Завересье настоящим.
— Настоящим? — Агата горько усмехнулась. — А каким он был, этот "настоящий"?
Александр посмотрел на неё с странным пониманием. — Таким, каким вы его боитесь вспомнить. — Он протянул тяжёлую связку ключей. — Всё внутри, как она велела. Особенно кабинет на втором этаже. Никто туда не входил.
Проводив Александра взглядом, Агата резко повернулась к Тее. — Ничего не трогай. Ни с кем не разговаривай.
Они остались одни в звенящей тишине. Тея подняла один из листьев. Простой кленовый лист, почерневший от влаги.
Но когда она посмотрела на мать, то увидела: та смотрела в пыльное окно на очертания заброшенного рудника. И на её лице была не просто усталость — а глубокая, давняя вина.
Тея поняла. Они приехали в место, где яд прошлого отравляет настоящее. И их семья была частью этого яда.
Глава 3
ГЛАВА 3. КАБИНЕТ
Скрип двери прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Агата заперла вход на все замки, поворачивая ключи с такой силой, будто хотела навсегда запечатать их внутри. Она прислонилась лбом к прохладной деревянной панели, закрыв глаза. Её плечи напряглись.
— Мам? — снова позвала Тея. Ей становилось страшно от этого молчания, от этой каменной маски на лице матери.
— Ничего не трогай, — повторила Агата, не оборачиваясь. Её голос был безжизненным. — Ни с кем не разговаривай.
Она оттолкнулась от двери и направилась к лестнице. Её шаги отдавались гулким эхом в пустом доме. Она не смотрела по сторонам, не обращала внимания на застывшие под простынями очертания мебели. Её взгляд был прикован к массивной двери в конце коридора на втором этаже.
Тея последовала за ней, чувствуя, как холодный пол пронизывает босые ноги. Воздух наверху был ещё спёртее, ещё гуще пах пылью и затхлостью.
Дверь в кабинет была из тёмного, почти чёрного дерева. Агата снова замерла, разглядывая её.
— Мама, может, не надо? — тихо сказала Тея. Ей совсем не хотелось видеть, что там внутри.
Агата не ответила. Дрожащей рукой она вставила ключ в замочную скважину. Металл скрипнул, нехотя поддался. Дверь отворилась с тихим шипящим звуком, выпустив волну холодного, пропитанного запахом старой бумаги и сухих трав воздуха.
Кабинет был большим, но казался меньше из-за завалов. Книги лежали не только на полках, но и стопками на полу, на подоконниках. На массивном письменном столе, застеленном зелёным сукном, царил странный порядок. Всё было аккуратно разложено: стопки исписанных листов, чернильница с засохшими чернилами.
Агата медленно подошла к столу. Её взгляд упал на толстую картонную папку, лежавшую по центру. На ней чётким, знакомым Тее по письму почерком было выведено: «НАСЛЕДИЕ. Для Агаты».
Она не решалась её открыть. Вместо этого её пальцы потянулись к небольшой резной шкатулке из тёмного дерева. Крышка откинулась беззвучно.
Внутри, на бархате, лежали десятки крошечных деревянных птичек. Точь-в-точь как та, что Тея сжимала в кармане.
— Она их делала, — прошептала Агата, и голос её наконец дрогнул, в нём послышалась боль. — Всю жизнь. Говорила, что это — наши души. Запертые. Не способные улететь.
Тея сглотнула. Её птичка внезапно показалась не утешением, а клеймом.
Внезапно Агата отшатнулась от стола, задев локтем стопку книг. Они с глухим стуком рухнули на пол, и между страниц мелькнули фотографии. Старые, чёрно-белые. Одна из них приземлилась к ногам Теи.
На ней была изображена молодая женщина с острым подбородком и тёмными глазами — её бабушка Анна. Рядом с ней стояла маленькая девочка с двумя косичками — Агата. Они обе улыбались. Но не это привлекло внимание.
На заднем плане, размытый, но узнаваемый, был вход в заброшенную шахту «Глубокая». И перед ним — силуэт. Высокий, неясный, без чётких черт. Просто тёмное пятно на плёнке.
Агата подняла фотографию. Её рука дрожала. — Я помню этот день, — её голос был безжизненным. — Мама тогда... долго не возвращалась из шахты. А когда пришла, пахла мокрым камнем и... чем-то ещё. Горьким.
Она положила снимок обратно на стол, будто боялась обжечься. — Пойдём, — резко сказала она. — Здесь слишком пыльно.
Она практически вытолкала Тею из кабинета, захлопнув дверь и снова повернув ключ. Но не прежде, чем Тея заметила, как взгляд матери на последней секунде снова скользнул по той папке. «НАСЛЕДИЕ».
Спускаясь вниз, в наступающие сумерки, Тея почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она обернулась наверх, на тёмный прямоугольник двери в кабинет. Ей показалось, что из-под неё тянется тонкая полоска тени — чернее, чем окружающий мрак. Или это просто игра света?
Она сжала в кармане деревянную птичку. Воздух в доме стал ещё тяжелее, ещё насыщеннее невысказанными тайнами. И где-то в городе, за стенами этого дома, тикали часы, отсчитывая время до того момента, когда прошлое перестанет быть просто воспоминанием.
Глава 4
ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД
На следующее утро Тея проснулась от непривычной тишины. Не городского гула, к которому она привыкла, а гнетущей, болотной тишины, нарушаемой лишь карканьем ворон за окном. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные стёкла, был блёклым и негреющим.
Агата, бледная и молчаливая, сварила на старой газовой плите овсянку. Они ели, не глядя друг на друга, под аккомпанемент скрипа половиц и настойчивого чувства, что за окном за ними наблюдают.
— Мне нужно в администрацию, — наконец сказала Агата, отодвигая тарелку. — Оформить документы. Останешься здесь. Дверь не открывай никому.
После её ухода дом поглотила тишина. Тея пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Она подошла к окну гостиной, выходившему на улицу.
Гранитная улица медленно просыпалась. Из соседнего дома вышел мужчина с портфелем и сел в старенький автомобиль. Из другого — женщина повесила на верёвку постиранное бельё. Жизнь шла своим чередом, но в ней не было ни суеты, ни смехов. Движения людей были размеренными, почти автоматическими.
И тут её взгляд упал на пустырь через дорогу. Там, среди бурьяна и ржавых остатков какой-то конструкции, копошилась небольшая группа подростков.
Высокий парень лет пятнадцати в потертой куртке что-то яростно долбил ломом по куску ржавого металла, словно пытаясь его отколоть. Рядом с ним, уставившись в экран планшета, сидела девочка с короткими светлыми волосами. Она что-то активно говорила, показывая на экран, но парень лишь отмахивался.
Чуть поодаль, на обломке бетонной плиты, двое мальчишек играли в карты. Старший, лет тринадцати с хитрой ухмылкой положил на плиту карту, а младший, совсем кроха с серьёзными глазами смотрел на свою колоду с таким сосредоточенным видом, будто решал сложнейшую математическую задачу.
Их было видно, но не слышно. Они двигались, спорили, жестикулировали в почти полной тишине, как актёры в немом кино. И в этой тишине их энергия, их жизнь казались таким же аномальным явлением для Завересья, как и она сама.
Тея невольно прижалась лбом к холодному стеклу. Эти ребята не выглядели как часть этого мёртвого города. Они в нём жили, но не смирились. В них была борьба.
В этот момент рыжая девочка, Лэйси, случайно подняла голову и посмотрела прямо в окно. Прямо на Тею. Она не улыбнулась, не сделала грустное лицо. Она просто на несколько секунд задержала на ней свой взгляд, оценивающий и любопытный. Потом что-то сказала высокому парню. Тот прекратил долбить металл, обернулся. Его взгляд был скрыт в тени, но Тея почувствовала его на себе — тяжёлый, изучающий.
Она инстинктивно отпрянула от окна, вжавшись в стену. Сердце бешено колотилось. Мама запретила с ними разговаривать. Они «все знают», но знают что?
И разве тот, кто «всё знает», будет с таким азартом долбить ломом ржавчину или играть в карты на пустыре?
Тишина в доме снова сомкнулась вокруг, но теперь она была другой. Она была полна вопроса. А за окном, всего в нескольких метрах, кипела жизнь — странная, незнакомая, но жизнь. И, возможно, единственный шанс не сойти с ума в этом доме, полном призраков.
Глава 5
ГЛАВА 5. НЕЖДАННЫЙ ВИЗИТ
Прошло два дня. Два дня молчаливых завтраков, двухчасовых отлучек Агаты «в администрацию» и гнетущего одиночества в пыльных комнатах. Тея чувствовала себя узником в клетке с призраками. Она изучила каждый узор на обоях, каждый скрип половицы. Кабинет на втором этаже манил её, но запрет матери и тот леденящий ужас, который она видела в её глазах, были сильнее любопытства.
На третий день, ближе к вечеру, в дверь постучали. Тея замерла у окна в гостиной. Это не был резкий, официальный стук. И не мягкий, как у Александра. Стук был робким, но настойчивым.
Правило матери «никому не открывать» сработало как щит. Она притаилась, надеясь, что непрошеный гость уйдёт.
Стук повторился. А потом в щель между дверью и косяком просунулся сложенный в несколько раз листок бумаги. Он упал на пол с тихим шуршанием. Шаги затихли, удаляясь.
Тея подождала, пока сердце перестанет колотиться о рёбра, и подошла к двери. Конверта не было. Просто листок из школьной тетради в клеточку. Она развернула его.
Надпись была выведена неровным, но старательным почерком, словно писавший не был уверен, что это хорошая идея.
«Эй, новенькая. Если тебе надоело пялиться в окно, у нас есть печенье. И вопросы. Лаборатория в старом гараже за пустырём. После семи. Без взрослых. Л.»
Внизу была нарисована кривая, но узнаваемая схема: их дом, пустырь, и за ним какое-то строение с крестиком.
Печенье. Вопросы. Лаборатория. Слова казались такими чужими, такими нормальными в этом мире аномальной тишины и страха. Тея перечитала записку ещё раз. «Л.» - Та самая рыжая девочка с планшетом.
Она сжала записку в кармане. Запрет матери был чётким. Но запрет не отвечал на вопросы. Запрет не спасал от одиночества. А ещё... ещё он не объяснял, почему вчера ночью ей снова приснился тот же сон — вкус ржавчины и тины, и три мокрых листа на одеяле. Только в этот раз, сквозь сон, она услышала незнакомый детский смех.
Вечером, когда Агата, уставшая и бледная, ушла к себе в комнату, прикрыв дверь, Тея стояла у окна и смотрела на тёмный силуэт гаража за пустырём. В одном из его окон теплился тусклый, желтоватый свет.
Она посмотрела на часы. Без пятнадцати семь.
Она чувствовала себя предательницей. Но ещё сильнее она чувствовала необходимость понять, что происходит. И эти ребята... они выглядели так, будто знали этот город. Возможно, они знали и что-то о её бабушке. О её маме. О том, почему они здесь.
Она натянула тёмную кофту, взяла фонарик с телефона и, затаив дыхание, повернула ключ в замке задней двери, выходившей в заросший бурьяном сад.
Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Она сделала шаг вперёд, из дома-крепости в тёмное, неизвестное Завересье. Каждый шаг по хрустящей траве отдавался в ушах громоподобным стуком. Она оглянулась на тёмные окна своего дома. Ей показалось, что в одном из них, на втором этаже, в кабинете, мелькнул огонёк. Словно кто-то чиркнул спичкой в темноте.
Или это просто луна отразилась в стекле?
Тея глубоко вдохнула и побежала через пустырь, навстречу огоньку в гараже и ответам, которые, она надеялась, ждали её там.
Глава 6
ГЛАВА 6. ЛАБОРАТОРИЯ
Гараж оказался старым кирпичным сараем, затерявшимся на задворках пустыря. Щели в стенах и крыше были залатаны кусками фанеры и ржавого железа, а единственное окно завешено плотным брезентом, из-под которого и пробивался желтоватый свет.
Тея замерла у двери, сжимая в кармане телефон с включённым фонариком. Она слышала за дверью приглушённые голоса. Сделав глубокий вдох, она постучала костяшками пальцев по облупленной краске.
Голоса внутри стихли. Послышались шаги, дверь со скрипом приоткрылась на цепочке. В щели показалось лицо Лэйси. При свете изнутри её рыжие волосы казались медными.
— А, пришла, — без всяких приветствий сказала Лэйси, оценивающим взглядом окинув Тею с ног до головы. Цепочка с грохотом упала, дверь распахнулась. — Заходи. Только дверь закрой, а то сквозняк. Приборы сбивает.
«Лаборатория» представляла собой странное смешение старого хлама и новых технологий. По стенам висели схемы и чертежи, рядом с которыми соседствовали постеры с группами, о которых Тея не слышала. На верстаке, заваленном радиодеталями, стояли три монитора, показывающие карту Завересья с мигающими точками. В углу дымился электрочайник, а по центру, на ящиках из-под оборудования, была разложена импровизированная походная кухня — пачка печенья, пачка сока и пластиковые стаканчики.
За верстаком сидел Дарий, который ловко жонглировал тремя кубиками Рубика. Увидев Тею, он ухмыльнулся. — Ну что, пленник особняка с приведениями сдался?
Его младший брат, Сэмми, сидел на разобранном автомобильном кресле и с серьёзным видом собирал из лего сложную механическую руку.
Арис, высокий парень, прислонился к стене в тени, скрестив руки на груди.
— Так, — Лэйси захлопнула дверь и повернулась к Тее, уперев руки в боки. — Правило первое: здесь все свои. Значит, представляемся. Я — Лэйси. Технарь, скептик и, по совместительству, мозг этого предприятия. — Она ткнула пальцем в сторону верстака. — Этот клоун с кубиками — Дарий. Не обращай внимания на его болтовню, на самом деле он неплохо взламывает школьные сети. Маленький молчун на кресле — Сэмми, его брат. Будущий инженер-гений, уже сейчас собирает то, чего мы сломать не можем. А это — Арис. — Она кивнула в сторону тени. — Наша мышечная масса и бывший грозный дворов. Теперь просто грозный.
Арис молча кивнул, его глаза внимательно изучали Тею.
— А теперь ты, — Лэйси скрестила руки на груди. — Мы знаем, что ты Тея. Что ты внучка Анны. Что твоя мама сбежала отсюда двадцать лет назад и теперь внезапно вернулась. Но мы не знаем, кто ты сама. И зачем ты здесь на самом деле.
Тея почувствовала, как под взглядами четверых подростков у неё подкашиваются ноги. Она сделала шаг вперёд. — Я... Тея. И я... не знаю, зачем мы здесь. Мама ничего не объясняет. Только говорит "не разговаривай ни с кем". А ещё... — она сглотнула, — ...у меня были странные сны. И на моей кровати появились мокрые листья.
В гараже наступила тишина. Дарий перестал жонглировать. Лэйси и Арис переглянулись.
— Ладно, — наконец сказала Лэйси, и её голос стал чуть мягче. — Печенье бери, если хочешь. Значит, вопрос не в "зачем", а в "что происходит". И почему это касается тебя.
Она пододвинула Тее ящик. Та машинально взяла стаканчик с соком. — Вы... вы все здесь родились? — робко спросила она.
— Все, кроме Ариса, — кивнула Лэйси. — Он приехал пару лет назад. Сразу полез в драку со всеми подряд. Пока мы не нашли его с разбитой физиономией за той самой "Глубокой"
Арис хмуро промычал что-то неразборчивое.
— «Глубокой»? — переспросила Тея.
— Шахта, — коротко пояснила Лэйси. — Та самая, из-за которой город загнулся. Все официальные названия давно забылись. Для всех она теперь просто «Глубокая». Или «проклятое место», — добавила она с лёгкой усмешкой, показывая, что сама не верит в эти суеверия.
— А почему вы... собрались вместе? — продолжила Тея.
На этот раз ответил Дарий, снова принявшийся за кубики: — Потому что скучно, новая! В этом городе либо сходишь с ума от тоски, либо находишь других сумасшедших и пытаешься разгадать его загадки. «Глубокая» — главная из них. Мы выбрали второй вариант.
— Какие загадки? — насторожилась Тея.
Лэйси щёлкнула языком. — Например, почему в городе, где всё гниёт и разваливается, иногда в самых неожиданных местах появляются свежие цветы? Или куда каждую полную луну уходит старый Александр, твой сторож? Или...
Она не договорила. В этот момент снаружи донёсся звук — отдалённый, но чёткий. Скрип. Тот самый скрип металла по металлу, который она слышала в саду.
Все в гараже замерли, прислушиваясь. Звук повторился, ближе. Кто-то шёл по пустырю. Медленно. Целенаправленно.
Арис первым пришёл в себя. Он резким движением выключил все мониторы, погрузив гараж в почти полную темноту, освещённую лишь крошечным светодиодом на одном из приборов. — Ни слова, — прошептал он.
Тея сидела, не дыша, прислушиваясь к тяжёлым, мерным шагам за тонкой дверью гаража. Шаги замерли прямо напротив. Послышалось тяжёлое, шумное дыхание.
И тут её телефон в кармане внезапно завибрировал, ослепительно вспыхнув экраном с уведомлением о низком заряде батареи.
Свет был ослепительным в темноте.
Шаги за дверью резко приблизились.
Глава 7
ГЛАВА 7. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ
Свет от экрана был ослепительным в полной темноте гаража. Он выхватил из мрака перекошенные от ужаса лица Лэйси и Дария, широко открытые глаза Сэмми и суровое, собранное лицо Ариса.
— Глуши! — прошипел Арис, но было уже поздно.
За дверью наступила тишина. Тяжёлое дыхание прекратилось. На смену ему пришло ощущение невыносимого, пристального внимания извне. Казалось, сама тьма за дверью затаилась и теперь слушает, выискивая малейший звук.
Тея дрожащими пальцами потянулась к телефону, чтобы выключить его, но от нервного напряжения уронила аппарат на бетонный пол. Экран погас, но тихий щелчок падения прозвучал как выстрел.
В ту же секунду дверь гаража содрогнулась от оглушительного удара. Не стук, а именно удар — тяжёлый, глухой, будто в неё врезалось бревно. Ржавые петли взвыли от натуги.
— Ничего! — громко, слишком громко сказала Лэйси, пытаясь заглушить звук. — Дверь старая, но держит! Он не войдёт!
*БАМ!* Второй удар. Дверь прогнулась внутрь, и в щели вокруг косяка посыпалась штукатурка.
— «Не войдёт», говоришь? — панически прошипел Дарий, отступая к дальней стене и заслоняя собой Сэмми. — Он её сейчас на куски разнесёт!
Арис молча схватил с верстака длинный монтировку и встал в боевую стойку напротив двери, его лицо исказила гримаса готовности к бою.
*БАМ! * Третий удар. Верхняя петля с треском оторвалась от косяка, и дверь накренилась, впуская внутрь щель ночной прохлады и запах влажной земли.
- Ух ёмаё – Пискнул Дарий
— Надо бежать! — крикнула Лэйси, озираясь в поисках запасного выхода. — Через чёрный ход!
Она рванула к заваленной ящиками задней стене гаража. Арис, не отводя глаз от двери, отступил к ним, прикрывая отход.
И тут удары прекратились.
Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием подростков. Из-за повреждённой двери доносился лишь шелест ветра в бурьяне.
Они замерли, не решаясь пошевелиться, вглядываясь в тёмную щель.
— Ушёл? — прошептал Дарий.
В ответ снаружи донёсся звук. Не скрип, не удар. А.… шарканье. Медленное, влажное, словно что-то тяжёлое и мокрое волокли по земле. Оно удалялось, становясь всё тише, пока совсем не затихло в ночи.
Минуту, другую, они стояли в полной тишине, боясь выдохнуть.
— Всё, — наконец сказала Лэйси, облокачиваясь на ящики и вытирая потный лоб. — Шоу окончено. Сеанс устрашения завершён.
— Кто... что это было? — выдохнула Тея, поднимая с пола телефон. Экран был жив, к счастью, но на корпусе красовалась свежая трещина.
— Местный душевнобольной, — отмахнулась Лэйси, но в её голосе не было прежней уверенности. — Бомж. Такие тут по ночам шляются.
Арис медленно опустил монтировку. Он подошёл к повреждённой двери и, осторожно выглянув в щель, долго всматривался в темноту.
— Не бомж, — безразличным тоном констатировал он. — Бомжи так не стучат. И не пахнут... мокрым камнем.
Тею бросило в холод. «Мокрый камень». Те самые слова, которыми мама описывала бабушку, вернувшуюся из шахты.
— Ладно, задраивай люки, — распорядилась Лэйси, отодвигая ящики и открывая потайной люк в полу, ведущий, судя по всему, в какое-то подвальное помещение. — Сегодня наша лаборатория официально закрыта. Расходимся по домам, тихо и быстро. И.… — она обернулась к Тее, — ...ты, новенькая. Теперь ты в теме. Значит, у тебя есть обязанности. Завтра, после уроков, встречаемся здесь же. Будут новые данные. И вопросы к тебе.
Тея лишь кивнула, всё ещё не в силах прийти в себя. Она снова оглянулась на покорёженную дверь. Это был не бред, не сон. Что-то реальное, физическое, знающее о её существовании, пыталось к ним попасть.
Арис, пропуская вперёд Сэмми и Дария, на секунду задержался рядом с Теей.
— Твоя мать, — тихо сказал он. — Спроси её... спроси, что её мать нашла в «Глубокой» в тот последний день. Не то, что все говорят. А что она нашла на самом деле. Это важно.
Он не стал ждать ответа и скрылся в темноте вслед за другими.
Тея одной из последних выбралась из гаража и, озираясь, побежала через пустырь к тёмному силуэту своего дома. Воздух был холодным и густым. И ей снова почудился в нём горький, металлический привкус.
Она тихонько вставила ключ в замок задней двери, надеясь, что мама не заметила её отсутствия. Дверь бесшумно открылась. В доме царила тишина.
Она на цыпочках прошла в свою комнату и прикрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце всё ещё бешено колотилось. В кармане её ждала деревянная птичка. А в голове — вопрос Ариса, который теперь жёг её изнутри.
Что её бабушка нашла в «Глубокой»? И как это связано с тем, что происходит с ней самой?
Глава 8
Глава 8. Чужая территория.
Тея открыла глаза и уставилась в высокий потолок. Сквозь щель в занавесках пробивался тусклый свет, а с первого этажа доносилось звяканье посуды.
— Уаа... — она зевнула и потянулась, разминая затекшее за ночь тело. В голове всплыли обрывки увядших сновидений. — Снова этот кошмар...
Поднявшись с кровати, Тея открыла шкаф и быстро вытащила одежду, в которой ей предстояло идти в школу.
— Вещей, конечно, удалось взять немного, — пробормотала она про себя. — Придётся что-нибудь купить здесь. И тёплую куртку забыли.
Закрыв дверцы и натянув на себя одежду, Тея заглянула в ванную, после чего спустилась вниз.
Сбегая по лестнице, она услышала, как мама напевает на кухне какую-то незнакомую мелодию.
— Доброе утро, мам. — Она прошла в комнату и села за стол.
— Доброе, солнышко. — Агата улыбнулась, поставив перед Теей тарелку с двумя тостами. — Тебе джем или ветчину с сыром? — обернувшись к холодильнику, спросила она.
— М-м, пожалуй, джем. — Тея смотрела на маму с лёгким подозрением. — Ты сегодня в таком... хорошем настроении. Что-то случилось?
— А разве для этого нужны причины? — Агата подала дочери банку с джемом и села напротив. — Сегодня я иду устраиваться на работу. В здешнюю больницу.
— Подожди, значит, мы надолго? — чуть не поперхнувшись куском тоста, воскликнула Тея.
— Не так громко. На некоторое время. Пока я не разберусь с кое-какими делами.
— Но что мне делать? Все мои друзья в Авроре, а здесь общаться ни с кем нельзя... Ты сама запретила. Почему?
— Так, стоп. Хорошо, я, возможно, погорячилась, — Агата сложила руки на столе. — Ты пойдёшь сегодня в школу, познакомишься там с кем-нибудь. Просто будь осторожна. Это всё-таки чужое для нас место. Сторонись... странных людей.
— Что значит «странных»? И почему ты так резко поменяла мнение? Несколько дней ходила вся на нервах, а сейчас ведёшь себя так, будто ничего и не было.
— Теодора! Не задавай слишком много вопросов. Не каждый ответ тебе понравится.
— А что мне может не понравиться? Скажи мне!
— Достаточно! — Агата резко встала. — Не будем портить утро. Я просто пытаюсь наладить жизнь в этом доме. Доедай быстрее, мне пора на работу, а тебе — в школу. Я тебя подвезу.
— Ладно, — буркнула Тея, засовывая в рот последний кусок тоста. Она поднялась из-за стола и направилась наверх за портфелем.
Тея стояла у ворот школы — того самого ухоженного трёхэтажного здания, которое она видела в день приезда. Дети толпились на крыльце, сбивались в кучки, смеялись. Всё выглядело абсолютно нормально, но Тея чувствовала себя чужой. Эти ребята выросли здесь, в Завересье. Они были частью его тишины, его странностей. А она — нет.
«Сторонись странных людей», — эхом отозвался в голове материнский наказ. Тея с горькой усмешкой подумала, что в этом городе, похоже, все были немного странными.
Она уже собралась с духом, чтобы переступить порог, как вдруг её взгляд упал на группу подростков, прислонившихся к стене у бокового входа. Высокий парень в потертой куртке, рыжая девочка, уткнувшаяся в планшет, и двое мальчишек помладше.
Лэйси, Арис, Дарий и Сэмми.
Они не смотрели на неё, делая вид, что заняты своим делом. Но Тея заметила, как Лэйси коротко кивнула в её сторону, а Арис скрестил руки на груди, его взгляд был направлен куда-то поверх голов входящих учеников, но Тея знала — он следит за обстановкой.
«Просто будь осторожна», — снова прошептал внутренний голос. Но на этот раз это был не голос страха, а голос здравого смысла. Они были её единственной зацепкой, единственными, кто слышал ту тварь у гаража. И они явно чего-то от неё ждали.
Тея глубоко вдохнула и шагнула вперёд, навстречу новому дню, новой школе и тайнам, которые, она чувствовала, были готовы вырваться на свет.
Первый звонок прозвенел с таким пронзительным и тоскливым звуком, будто сам оплакивал утраченную свободу. Толпа в коридоре быстро рассосалась, и Тея, сжимая в потной руке бумажку с номером кабинета, осталась почти одна.
Она толкнула дверь в свой новый класс. Десятки глаз тут же уставились на неё. Учитель, представившийся Варфоломеем Львовичем, был непримечательным мужчиной лет сорока пяти. Его рано поседевшие волосы были непослушными, кудрявились и торчали в разные стороны, зато взгляд излучал доброту. Он жестом указал ей на пустую парту.
— Класс, пополнение. Надеюсь, вы поможете новичку освоиться, — его голос был негромким и мягким.
Тея пробралась к указанному месту, чувствуя себя как на позорном столбе. Она опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. И только когда учитель начал урок, она рискнула осмотреться.
И сердце её ёкнуло. За соседней партой, у окна, сидела Лэйси. Она не смотрела на Тею, уткнувшись в свой планшет, но уголок её губ был подозрительно приподнят. А через ряд от них, у стены, сидел Арис. Он откинулся на спинке стула, его поза выражала скуку, но взгляд, скользнувший по Тее, был быстрым и оценивающим.
«Они здесь. Они в моём классе».
— Ну, что ж, — Варфоломей Львович обвёл класс взглядом и на секунду задержался на Тее. — Приступим к сегодняшнему занятию. По программе у нас Древний Рим. Однако... у нас в классе новобранец, поэтому я предлагаю отступить от плана. Проведём урок краеведения.
Он развернулся к доске и с трепетной дотошностью написал мелом: «Завересье».
— Кто-нибудь знает о месте, в котором живёт, хоть что-то помимо маршрута от дома до школы?
— С… вереска? Должно быть... — неуверенно предположила Тея.
— Близко, но недостаточно, — одобрительно кивнул учитель. — Вереск — всего лишь часть истории.
С последней парты раздался громкий вздох. — Опять про шахту? — пробурчал коренастый парень. — Мы это уже сто раз слышали.
— А я не слышала, — парировала рыжеволосая девочка. — Мне интересно!
Варфоломей Львович поднял руку, восстанавливая тишину. — Основано Завересье было в 1887 году как посёлок при Вересковом руднике. Добывали редкий минерал — вердит.
— Тёмно-зелёный камень, — негромко, но внятно произнесла Лэйси, не отрываясь от планшета. — Использовался в отделке царских дворцов. Плотность 3.2 г/см³.
Учитель удивлённо поднял бровь. — Благодарю, Лэйси, за исчерпывающую справку. — Он подошёл к окну. — Это было время расцвета. А потом пришла беда. В 1978 году на шахте «Глубокая» произошёл обвал. Погибло 147 человек.
— Моя бабушка говорила, там было больше, — раздался тихий голос Ариса. Все повернулись к нему. — Официальные цифры врут.
В классе наступила напряжённая тишина. — Легенды и слухи — неотъемлемая часть истории, — осторожно сказал Варфоломей Львович. — Но давайте придерживаться установленных фактов.
— А факт в том, что после аварии люди начали пропадать, — парировал Арис. — Это тоже легенда?
Лэйси тихо фыркнула в свой планшет, её плечи слегка вздрогнули.
— Исчезновения... — учитель помедлил. — Да, были. Но связать их напрямую с аварией...
— А почему нет? — вступила Лэйси, наконец оторвавшись от экрана. — Город-воронка, притягивающая несчастья. Разве не об этом вы хотели сказать?
Варфоломей Львович смотрел на них с странным выражением — смесью одобрения и тревоги. — Вы, как всегда, хорошо подготовлены. — Он снова посмотрел на Тею. — Так что, когда гуляете по нашим живописным окраинам, будьте осторожны. Болота помнят всё. И они никого не отпускают.
Прозвенел звонок с урока. Пока одноклассники шумно расходились, Лэйси повернулась к Тее: — Ну что? Как тебе наше весёлое краеведение? — Вы... вы специально его подначивали? — тихо спросила Тея. — Мы задавали вопросы, — пожала плечами Лэйси. — Варфоломей — один из немногих, кто знает больше, чем говорит.
Мимо них, не останавливаясь, прошёл Арис. Он бросил на их парту смятый листок и направился к выходу.
Лэйси развернула бумажку и показала Тее: «Стены имеют уши. Говорим в гараже. После уроков.» — Поняла? — только и сказала она, скомкав записку.
Тея кивнула, с новой силой ощущая, что попала в место, где даже школьные уроки таят в себе скрытые угрозы и намёки на тёмные тайны.
После второго урока, как только прозвенел звонок на большую перемену, Тея и Лэйси направились в столовую вместе с потоком учеников. Воздух в просторном зале быстро наполнялся запахом подгоревшей каши и гулом голосов. Тея с сомнением смотрела на поднос с каким-то серым гуляшом.
— Не смотри так, он тебя не съест. Хотя, с другой стороны, ещё как съест, — с усмешкой заметила Лэйси, протискиваясь к столику. — Утренний вариант всегда опаснее. Привыкай.
Они как раз собирались занять места, когда из-за угла послышался наглый голос, перекрывающий общий гул:
— Ну что, картёжник, с утра уже проиграл всю столовскую сдачу?
Возле стойки с напитками стоял Скотт — коренастый, широкоплечий парень с туповатым взглядом. Он заблокировал путь Дарию, который пытался пройти к столу с подносом. Рядом со Скоттом, как тени, стояли его дружки — вертлявый Лука и молчаливый здоровяк Марк.
— Скотт, дай пройти, — вздохнул Дарий. — Перемена всего двадцать минут, а мне ещё к брату в началку заскочить надо.
— Ой, к братику! — передразнил Скотт. — А может, он за тебя уроки сделает? Хотя нет, он же во втором классе ещё.
Лэйси тут же рванула вперёд. — Скотт, отвали! У тебя что, с утра уже нечем заняться?
— А, технарь-зубрила, — скривился Скотт, оглядывая её с ног до головы. — Иди свои схемы рисуй. Не твоё дело.
В этот момент раздался спокойный голос: — А моё дело?
К группе подошёл Арис. Его взгляд был холодным и сосредоточенным на Скотте.
Скотт на мгновение смутился, Лука невольно отступил на шаг, а Марк принял более нейтральную позу. — Арис... Мы тут просто разговариваем. Не твоя тема.
— Тема стала моей, как только ты моих друзей тронул, — тихо, но отчётливо произнёс Арис. Он подошёл вплотную. — Я же просил тебя держаться от них подальше. Или забыл, чем в прошлый раз закончилась наша «беседа»?
Скотт попытался ухмыльнуться, но улыбка вышла кривой и нервной. — Я ничего... Я ж не трогал никого. Просто поговорили.
— Ну и иди поговори с кем-нибудь ещё, — не повышая тона, сказал Арис. — Пока есть с кем разговаривать.
Они простояли так несколько секунд. В итоге Скотт, громко фыркнув и буркнув что-то неразборчивое, развернулся и, махнув головой Луке и Марку, направился к выходу.
Дарий вытер лоб рукавом, принял драматическую позу и громко провозгласил: — Ну ты видел? Ещё секунда — и я бы ему такое устроил! Мой фирменный приём «летучая мышь вслепую»! Он бы у меня тут по столовой как лист бумаги носился!
Потом сразу перешёл на шёпот и добавил: — Спасибо, кстати. А то этот оболтус реально достал. Я б, конечно, победил, но потом пришлось бы отстирывать форму от его соплей.
Лэйси фыркнула: — Да уж, победил бы... Как в прошлый раз, когда ты от него в гардеробе за шкафом прятался.
— Я не прятался! — возмутился Дарий. — Я... тактически занимал выгодную позицию!
Арис едва заметно ухмыльнулся, его лицо снова стало невозмутимым. — Ничего. Скотт как болото — тупой, вязкий и везде лезет. Собирайтесь быстрее. Гараж ждёт.
Тея наблюдала за этой сценой, невольно улыбаясь. Несмотря на всю странность и опасность Завересья, в этой компании было что-то такое, что заставляло чувствовать себя... живой. И это было приятно.
Схватив куртки и портфели, ребята сбежали вниз по ступенькам школьного крыльца. — Ну, ты идёшь? — обернувшись, произнёс Арис. — А, да... — Тея направилась вслед за ними.
Минут через тридцать они уже были на пустыре за домом Теи. Дверь в лабораторию висела на одной петле, наполовину скрюченная. — Так не пойдёт, заходите с заднего хода, я скоро, — распорядился Арис.
Пока остальные пробирались через запасной вход, Он ловко снял дверь и принялся выравнивать её каким-то булыжником. Тяжёлые удары камня по металлу отдавались в ушах Теи, и в голове невольно всплыла вчерашняя картина с тем «неизвестным», который и повредил дверь.
Гараж встретил их знакомым запахом машинного масла, пыли и чего-то ещё — электрического, что исходило от хитросплетения проводов, опутавших стены. Лэйси первым делом бросилась к своим мониторам, постучала по клавиатуре и, удовлетворённо хмыкнув, откинулась на спинку стула. — Всё в норме. Никто не лазил. Данные целы.
Тея стояла внутри и смотрела на Ариса, удивляясь, сколько сил может быть у подростка. Он ненамного старше остальных, но значительно сильнее и выше. — Мы предполагаем, что он переел в детстве каши, — слегка улыбнулась Лэйси, наблюдая за работой друга. — Или его отпаивали козьим молоком, — издав звук, будто его сейчас стошнит, добавил Дарий.
Лэйси закатила глаза. — Нет, ну а что? Вы когда-нибудь пили козье молоко? Наша бабуля чуть ли не силой в нас его заливать пыталась, но я не поддался... — Ты плакал как девочка и говорил, что оно воняет, — бесстрастно констатировал Сэмми, не отрываясь от своего лего. — Сэмми! — Дарий прикрыл рот младшему брату ладонью. — Я вовсе не плакал!
Между братьями началась перепалка — то, что обычно бывает между братьями и сёстрами.
— Так... лучше, — повесив дверь обратно на петли, Арис похлопал ладонями по коленям, сбивая пыль. — Отлично! Мы снова скрыты от лишних любопытных глаз, которые могут нарисоваться на пустыре, — Лэйси уселась на деревянный стул, закинув ногу на ногу. — А теперь вернёмся к теме сегодняшнего сбора. Что ты можешь нам рассказать?
Все взгляды устремились на Тею. Она глубоко вздохнула и начала свой рассказ. Всё подряд: о письме бабушки, о мокрых листьях на кровати, о вкусе ржавчины во рту, о внезапном отъезде и о том, как мама, всегда такая собранная, в панике совала вещи в чемоданы. Она рассказала и о тени в окне соседей, и о странном, слишком резком изменении в настроении матери.
Когда она закончила, в гараже на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютеров.
Первой нарушила молчание Лэйси. — Значит, твоя бабушка, Анна, была геологом в «Глубокой». Она что-то нашла перед обвалом. А теперь это «что-то», судя по всему, проявило интерес к тебе. — Она щёлкнула ручкой по зубам. — Нам нужно понять, что это было.
— Может, это дух шахты? — с притворным ужасом предположил Дарий. — Старый Вердит пришёл за душой новенькой!
— Духи не царапают двери, — парировал Арис, кивая на следы на металле. — Это было что-то настоящее.
— Или кто-то, — мрачно добавила Лэйси. — Кто-то, кто не хочет, чтобы вы с мамой здесь копались. Кто-то, кто знает про это наследство.
— Но что мне делать? — с отчаянием в голосе спросила Тея. — Мама ничего не рассказывает! Она только запрещает и делает вид, что всё нормально!
— Значит, нужно искать ответы без неё, — твёрдо заявила Лэйси. Она встала и подошла к одной из своих досок с графиками и картами. — У нас есть несколько зацепок. Первое — шахта «Глубокая». Второе — твой дом, особенно кабинет. И третье... — Она обернулась к Тее. — Твои сны и эти... ощущения. Метка, как говорила твоя бабушка.
— Предлагаю начать с кабинета, — негромко сказал Арис. Все взгляды обратились к нему. — В доме есть ответы. Нам нужно туда попасть.
— О, отлично! Вломиться в дом к новенькой! — восторженно прошипел Дарий. — Мамаша Теи точно нас примет с распростёртыми объятиями. Особенно если мы будем рыться в мёртвой бабушкиных вещах!
— Не вломиться, — поправила Лэйси, но в её глазах загорелся азартный огонёк. — Проникнуть. Пока Агата на работе. У меня есть пара идей.
Тея смотрела на них — на решительную Лэйси, на осторожного, но поддержавшего идею Ариса, на вечно ёрничающего, но готового помочь Дария. Эти люди, почти незнакомые, готовы были рискнуть ради неё. Ради разгадки тайны.
— Хорошо, — выдохнула она. — Я согласна.
В этот момент Сэмми, до этого тихо сидевший в углу, подошёл к Тее и молча протянул ей свою новую лего-конструкцию. Это была небольшая, но очень детализированная фигурка птицы.
Тея с удивлением взяла её. Это был не тот простой кубик, что она видела раньше. Птица была собрана из десятков мелких деталей, с расправленными крыльями, словно готовая взлететь.
— Он её специально для тебя собирал, — тихо пояснил Дарий, смотря на брата с нежностью. — Видимо, ты ему понравилась.
Тея сжала тёплую пластиковую фигурку в ладони. В груди у неё что-то ёкнуло. Она была не одна. У неё появилась команда. И теперь они собирались сделать нечто безумное.
— Когда? — спросила она, глядя на Лэйси.
— Завтра, — та ответила без колебаний. — Завтра, пока твоя мама на работе. Мы проникнем в дом и узнаем, что скрывает кабинет твоей бабушки.
Решение было принято. Страх никуда не делся, но к нему добавилось нечто новое — предвкушение и решимость. Они собирались бросить вызов тайнам Завересья.
