Телефон показывал 10 августа. Тот же день, в который он вошёл в лагерь во второй раз. Тот же день, в который он спустился в бойлерную. Но как такое возможно? Он провёл под землёй минимум трое суток. Дети подтверждали: они отсчитывали часы. Семьдесят два часа — именно столько, по словам Рябинина, оставалось системе жизнеобеспечения. Он должен был выйти 13 августа. Но сегодня было 10-е. Тот же самый день.

— Что-то не так? — спросила Аня, заметив его замешательство.

— Дата, — сказал Сергей. — Она не изменилась. Я вошёл в лагерь сегодня. И вышел сегодня. Но я пробыл там трое суток.

— Зеркало, — тихо произнёс Коля. Он впервые за долгое время заговорил сам, без принуждения. — Зеркало Козырева. Оно искажало время. Мы говорили тебе. Там время течёт иначе. Может быть, для нас прошли дни, а для мира — часы.

— Или наоборот, — добавил Миша. — Может быть, для нас — часы, а для мира — дни. Или годы. Мы не знаем. Мы не проверяли.