Я взглянул на небо. Там игла самолета тянула по голубому куполу белую нитку следа, словно пытаясь сшить между собой два противоположных горизонта. Самая ранняя часть следа уже исчезла, как будто ее и не было, средняя часть расползлась, теряя связность и форму, а свежий след, четкий и ясный, еще хранящий тепло его турбин, все равно был обречен раствориться среди безжалостного холода высоты его полета. Как моя история, как моя память, как моя жизнь