Czytaj książkę: «Жизнь»

Глава

Предисловие

Пусть не смущает читателя, непонятность выражений, встречающаяся здесь, почти в каждом абзаце, и требующая расшифровки, стилистика…, ибо, это то, во что выросла моя «познавательная лиана». И пусть многих, она оттолкнёт, и даже разочарует…, но тот, кто войдёт здесь, в общий ритм, кто синхронизирует своё воззрение, и своё сознание, с этими диссонантно - консонансными мотивами, и примет эту, кажущуюся какофонией, полифонию, получит настоящее удовлетворение собственными возможностями созерцания, познания, и осмысления…

Раздел 1

Природа

суть

В самых потаённых, самых скрытых тайниках природы, лежит то зерно, что, прорастая на поверхности нашего мироздания, воплощается в таинственное древо - жизнь, как нечто, для нас - великолепное, волшебное, и недосягаемое…, нечто неосознаваемое, и по сути своей, единственно имеющее свойство «философского камня», при соприкосновении с которым, всё, и вся превращается в Великое чудо!

Мы, не осознавая всей сакраментальной абсурдности собственных убеждений, делим единую природу, на живую, и неживую, как делим всё, и вся на земле, и в небе. Такова архаика нашего познания, и осмысления..., такова его антропоморфная, алгоритмическая формодинамика.

В зеркалах нашего разума, мир - всегда, и во всём, будет распадаться на противоположные части…, на полюса, между которыми, некий «экватор бытия», олицетворяет водораздел всего существенного, всего бытующего.

Наш «двуполушарный мозг», и его, соответствующее, и естественное дуалистическое познание, словно два «зеркала», направленных, как друг, на друга, так и в противоположные стороны. И каждое такое «зеркало», высвечивает свой сектор, свой «горизонт событий» …, создавая, тем самым, - полярный мир, полярную действительность…, где, даже такое повсеместное, и вездесущее явление, как жизнь, приобретает свои разные, противопоставленные стороны…, и каждая такая сторона, занимая своё место, отчерчивает отличительный миропорядок, и соответствующий ему, пантеон мироздания…, обладающий для нас, своей сакраментальной истинностью.

Для каждого из нас, сверх очевидностью служит тот факт, что на земле, а значит и в космосе, существует жизнь, и не жизнь. Что, то, что наш разум отчерчивает в пространстве, и времени, и нарекает жизнью, является неким феноменом, отличающимся кардинально, от всего неживого рядом, и вокруг. И даже в самих, определяемых нами, жизненных структурах, отделяет наиболее живые материалы, от наименее живых…, и создает, тем самым, конгломератную субстанциональность…, не имея, по сути, никакой возможности здесь, отделить зёрна, от плевел, не разрушив всей структуры. Структуры, - в которую некий бог, вдохнул свою сакраментальную суть…

В нашем осмыслении внешней природы, мы наделяем эту, определённую структуру, - тем, чего не в состоянии, ни осмыслить, ни идентифицировать, ни обозначить, как нечто реально сущностное. Но глубоко убеждены, что в природе существует нечто, - что, по своей сути - божественно, и уникально, и обладает неким произволом, в самом широком смысле слова…, и что даёт ему эксклюзивное право отличать себя, от всего остального мира, и мнить, что является чудом - из чудес, дарованное богами…, и возводимое нами, в ранг сверх возвышенного пантеона всего мироздания.

Ну кто, скажите на милость, станет утверждать на полном серьёзе, при полной памяти, что, к примеру, камень, - также жив, как и мы с вами? И кто внемлет тому, что у него, у этого камня, просто иная жизнь, с иными параметрами, иными алгоритмами времени, и пространственными критериями. Что наши, человеческие алгоритмы и критерии пространства, и времени, существуют только в наших головах…, только, как наши апперцепции…, почти такие же, как наши впечатления, аффекты, или фантазии? Что всё эмпирическое мироздание, при всей его фундаментальности для нас, не является таковым, в своей сакральной сути…, и что, на самом деле, только наше мышление, с его воображением, создаёт всю эту Великую, двойственную, синтетическую действительную реальность?

Я, будучи юн умом, пытался найти сакральную суть жизни..., но, как не старался, как не напрягал все свои силы, - не смог, даже подступиться, к этой тайне. И не я первый…. Многие до меня, и, берусь утверждать, что и многие после меня, будут искать её. Но эта затея – обречена... Ибо, для этого, здесь необходимо найти некую «сущностную изнанку» …, а вывернуть наизнанку саму природу, - не получиться…, так-как у неё, на самом деле, нет этой «сущностной изнанки».

И ища здесь, «закулисье мира», какую-либо изначальность, исток всего, и вся, мы всегда будем упираться в пустоту, как единственную «изнанку» природы, и единственную основу этого мироздания. А, так-как пустота, - не сущностна, и может быть, лишь в наших дефинициях, да и то, в высшей степени неопределённо…, то и выходит, что здесь - нет, и быть не может, никакой материальной, «сущностной изнанки природы», и самого мира.

Природа, как бы мы не пытались ухватить её, своими «мыслительными руками», всегда ускользает, словно отбрасывающая свой хвост, ящерица. Её сакраментальное тело, всегда, вне досягаемости наших рук. Но то, что мы, всё же, в состоянии постичь здесь, уже достаточно, чтобы чувствовать себя - повелителями природы, и эксклюзивными существами на земле, и в космосе! И полагать, что жизнь, которой мы обладаем, и которой, якобы, даже способны управлять, является уникальной, самодостаточной, и выдающейся, из всего «бренного тела», глобального природного естества.

Мы знаем о ней немного, но уже этого немного, достаточно, чтобы судить о самом мироздании, и о себе самих. И в этом, мы убеждены не меньше, чем в том, что сам мир – есть суть реальность. И только те рамки, что отчерчивают наши возможности, и определяют всю палитру этого мира, ограничивают наше, его познание.

И когда я говорю возможности, это значит, что все алгоритмы нашего познания, присущие только нам, и более никому на свете, определяют только наш мир, не существующий, ни для кого другого. И который, вне наших алгоритмов созерцания, и разумения, может быть, - каким угодно. И дело здесь, не в состоятельности, не в развитости нашего разума, но в его отличительной для нас самих, возможности, и отличительной способности.

Итак, Природа. Напрягите сейчас, всю свою способность к ясности, чтобы туман недосказанности, не заволок ваши очи, и вы, в очередной раз, не скатились к пошлости, и недоразумению.

Как я, когда-то, в своей «Действительности», выразил образ природы через самую известную картину мира, «Джоконду», Леонардо Да Винчи. Гений Леонардо, скорее всего, не подозревая того…, да что там, я убеждён, что он, и думать об этом не думал…, изобразил саму Природу, в её антропоморфном олицетворении! Точно также, в новое время, (а, впрочем, как и в старое), люди изображают своих богов, непременно в антропоморфном виде, и никак иначе. (А, как, скажите на милость, могло вообще, быть иначе?)

Но, может статься, что эта картина, стала таковой, со временем, благодаря нам, - созерцающим её? Кто знает? Ведь, к примеру храмы, или даже иконы, становятся таковыми, благодаря адептам, приходящим к ним, смотрящих на них, и говорящих с ними…, и те, со временем, начинают излучать некую волну, - божественную благость, как ответ, на этот «разговор» …, и, в последствии, нарекаются таинственным словом, «намоленные».

Так вот, эта картина Леонардо да Винчи, с моего метафоричного взгляда, изображает саму Природу. Она смотрит нам в глаза, и, через какое-то время, некоторые из нас, настолько проникаются, и завораживаются ею, что чувствуют необоснованную любовь…! А некоторые - теряют самообладание, и, даже приходят в ужас...!

Ибо, самая важная деталь, на этой картине, что терзает умы мыслителей, и простых обывателей, и что озарила некогда, и моё созерцание, это, не столько её, набившая оскомину, улыбка, (в чём убеждены многие), но именно её взгляд. Да, эта улыбка – необыкновенна! Словно, та олицетворённая природа, на этом шедевре, - улыбается, с какой-то материнской иронией на губах. Она смотрит на нас, с этого полотна, как на глупых детей, что пытаются разгадать, её сакральную суть. Детей, убеждённых, что они, всё на свете способны осознать, если не сейчас, то когда-нибудь…

Так вот, не столько, та таинственная улыбка, но её взгляд, что проникает в нас, словно лазер, в самую сакральную глубину…, и пугает некоторых, не меньше, чем дьявольский огонь преисподней!

Здесь, в глубине этих глаз, отражается вся «злая гениальность природы» …, и в тоже время, её «Великая доброта» … Её сакральная безучастность, как к нашим горестям, так и к нашим радостям. Этот, - самый холодный в мире огонь, обжигает наши сердца, стоит нам, на время задержаться, пред этим шедевром Великого мастера! И, в тоже время, материнская забота, несравнимая ни с чем, метафорически выраженная, в её полной груди!

Плавая, в своих заблуждениях, словно в собственных «фекалиях», мы, для неё, - и родные, и не родные... Она бывает порой, безмерно участна к нам…, и вместе с тем, - холодна…, словно, и мать, и мачеха, - одновременно! Как то простое, словно подорожник, растение, что имеет тоже самое название. И у которого, одна сторона листа, - холодная…, другая же, - тёплая.

Великая природа! Она включает в себя, - всё, и вся…, и в тоже время, не является, чем-то действительно существенным. Гештальт, образ, фантом…, - и всеобъемлемость! На белом свете, не существует ничего, что не включала бы она в себя…, и вместе с тем, нам никогда не отыскать, ни её начала, ни её границ…, ни её внешних пределов, ни её сакрального зерна. Великое счастье - быть её частью…! И великое горе, - нести её крест, что она, не спрашивая нас, кладёт на наши плечи, с самого нашего рождения.

Составное мировоззрение

Сколько существует разделов, сколько критериев, для нашего изучения природы? Теперь, - бесчисленное множество... Но было время, когда человек смотрел, и оценивал природу, достаточно просто. Всё сводилось к пользе, и вреду…, к нейтральности, и опасности. Это была некая «квадратура круга», что не может иметь решения…, и в тоже самое время, определяет наше познание природы.

Четыре основных, и в тоже время, условных критерия, для нашей простой оценки явлений природы, определяли для нас, в её «шарообразной метастензии», все всевозможные, отрастающие, из этих простых "стволов", и создающие развесистое древо, нашего познания жизни.

Но был, в этом "простом кусте", и пятый, главный элемент, – Тайна... Она, словно точка, - центр этого «квадратного круга».

Итак,

Польза... Очевидная связь, между нашей любовью к природе, и её пользой для нас, олицетворена в наслаждении, в самом широком смысле слова. Природа, и только она, определяет для нас, чем именно мы будем наслаждаться в своей жизни. Кстати сказать, и наслаждение самой жизнью, также имеет в себе, её доминанты, и определяется её диктатурой. Мы, сами по себе, как бы нам не казалось обратное, не в праве выбирать для себя, предмет наслаждения. Природа укажет нам, и безапелляционно будет настаивать на тех своих явлениях, которые, она сама, для нас выбрала. И через этот инструмент, (как, впрочем, и через все остальные инструменты), она будет диктовать нам свою волю, дабы мы не запутались в своих рассуждениях, и не упали в «омут убеждений-заблуждений», сгинув без следа, и пользы.

Она заставляет нас жить, и наслаждаться собой, давая веские аргументы этой пользы. И это её, мифическое изобретение, – счастье, что не существует как данность, и в то же время, является для нас, путеводной звездой. Да, как бы не казалось нам, что счастье, это наше изобретение, на самом деле, это её, - природная метастензия. Не будь у нас, этой, дарованной «добрыми богами», прозрачной, с одной стороны, и зеркальной, - с другой, «панели», и жизнь, для нас, не имела бы никакого смысла. Но и, не будь у нас противоположной «панели», замазанной «чёрной краской», что мы называем горем, и что также дарована нам, но уже «злыми богами», и жизнь также потеряла бы свой смысл, стала бы, для нас, - безвкусной, абсолютно пресной субстанцией. Интерес к ней, постепенно, но верно бы угас, и мы более не находили бы в ней, никаких достойных целей. Да, именно «панель», закрашенная «чёрной краской», провоцирует в нас, все цели, все важные для этой жизни, стремления.

Без этих двух условных «панелей», жизни - нет, и быть не может…, при всей иллюзорной убеждённости в обратном. Будто бы, панель зла, и горя, должна быть устранена из жизни, окончательно. Природа – не ошибается. Как бы мы не были уверенны, что её ошибочность, случается всюду, где наше мировоззрение определяет само развитие. Мы убеждены, что на перманентных пробах, и ошибках, выстроено всё её нынешнее совершенство. Но это не ошибки, это, условно говоря, прорастание «живых стеблей», через панцирь «неживого бытия». А по большому счёту, это прорастание более «агрессивной части природы», через более «инертную скалу» этого же бытия, бытия - всецело живого. И, на самом деле, то, что мы осознаём, как ошибки, есть лишь суть моменты борьбы, с переменным успехом, между инертностью, и агрессивностью природы, в её архаических плагинах вечности.

Вред... Зачем природа внедряет в наш разум привычки, которые убивают нас? Это самый краеугольный, и самый неразрешимый вопрос. Коварность этого вопроса, сопоставима с коварностью самого бытия, что всё время вводит нас в заблуждение, с благих ли побуждений, или не благих, это известно только самой природе.

Яды – эти провокаторы, губители, и самые необходимые субстанции химической природы, ещё до конца недооценены нами, и не осознанны в своей сакральной метастензии. Превращённая в пошлость, мысль Великого Ницше: Что не убивает, делает сильнее», здесь, как не яснее, где либо, показывает эту необходимость.

Параллель. С чем можно сравнить обычный яд химического свойства, с ядом в психологии, и психофизике нашего существа? Безусловно, в первую очередь с горем. Да, горе – это яд нашего сознания. Он вполне может убить, но и, в тоже время, может вылечить.

Отравленный горем человек, страдает примерно также, как отравленное ядом, его тело. Безусловно, его выживание при этом, зависит от токсичности, и количества яда. Но, на самом деле, в первую очередь, это его иммунитет. Он вырабатывается в человеческом духе также, как вырабатывается в его теле, от проникновения различных химических ядовитых соединений. И динамика - похожа.

Человек, не имевший в своей жизни опыта горя, не способен преодолеть, самые не значительные проявления этого горя, и он загибается, словно кролик, от укуса слабо ядовитого паука. И вот опять, здесь просвечивается глобальное влияние привычки. Она играет и здесь, очень важную роль. Ибо, привыкнуть можно к любым видам ядов. Благодаря механизму привыкания, природа даёт нам шанс на выживание. Да, лишь только шанс.

Возьмите такой яд, как этанол. Мы настолько привыкли к нему за века, что он стал неотъемлемой частью нашей жизни, и даже, для некоторых, превратился в главный источник радости! Ведь он провоцирует выброс в кровь эндорфинов, и дофаминов, защищая организм, от страдания, и гибели.

Если посмотреть не предвзято, на иные яды, которыми насыщено всё наше бытие, то окажется, что львиная доля наших удовольствий, зависит от ядов. Так, или иначе, всё, что мы потребляем, в большой степени содержит яды, бесконечно различных свойств.

Нейтральность... Нейтральность природы, по отношению к нам, не является, на самом деле, чем-то доброжелательным, чем-то благим, но является, лишь промежуточным состоянием природы, на градационной лестнице этого бытия. То, что мы чувствуем, как нейтралитет, не есть равнодушие природы, но есть, лишь недостаточная интенсивность её агрессии, (с нашей точки зрения). Той агрессии природы, что является её сакраментальной метастензией, и имея лишь, различную интенсивность в простанственно-временном континууме.

Сама по себе нейтральность, и тем более, благорасположенность к нам, природы – это миф, иллюзия нашего сердца, ищущего здесь, свою мать..., но находящего всегда, лишь мачеху. И её безучастность, по отношению к нам, навевает подозрение, что мы для неё, суть ничто, - вселенский мусор, возомнивший себя, её важными произведениями, её детьми. Когда же, нам кажеться, что она благосклонна к нам, то это, ничто иное, как лишь проявление нашего стремления, выдавать желаемое, за действительное.