Czytaj książkę: «Земное»

Я Крестина. Всем привет!

Я Крестина, всем привет! —

Независимый поэт.

Трендам, моде, алгоритмам

Говорю я слово "НЕТ".

Свежий воздух на рассвете,

Я вдыхаю вольный ветер,

Не гонюсь за быстрой славой,

Не прошу кричать мне "Браво"!

Мой читатель милый сыщик,

Он везде меня отыщет,

Похвалы я не прошу,

И не ручкой я пишу.

На бумаге моё сердце

Правду кровью разольёт,

Ванилин со жгучим перцем

По блокнотам перетрёт.

Мой читатель — моё эхо

Он живёт слезами, смехом

Воскресаю и пустею

По-другому не умею…

Чтоб не видели глаза,

Мне их нужно завязать,

Чтоб мой пыл угомонить

Нужно вам меня убить.

А нам теперешним бы встретиться

А нам теперешним бы встретиться

Без хаоса, обид, оказии

Поесть те мидии в «Евразии»

Я будто бы всегда душой была в Европе,

А ты своим небрежным телом в Азии.

Мне кажется мы вкусно также б ели,

Не надо было ускорять недели,

Не надо было строить планов,

Солить и разрывать незрелые рубцы и раны.

А просто жить и говорить часами,

Не взвешивать свои достоинства весами,

Беспечно плыть на самой нежной лодке,

Венецию и Питер соединить дрожащими сердцами.

Бесконечная печать

А может сохраним всё то, что раньше было?

Давай попробуем! Ведь это сложно так…

Пылал ты страстью! Да! И я тебя любила!

Ты друг, ни в коем случае не враг.

Давай с тобой блаженно на рассвете,

Держать друг друга крепко, создавать любимое гнездо,

Глупим немного. Мы с тобою просто дети,

Но озаряет наш рассудок утренней звездой.

Я помню, как со злости разрушала замки

На побережье Азовском. Это было там,

Где из песка и детства, не хотелось рамки,

Чертить. Хотелось уничтожить это всё к чертям.

И демоны без тела вырывались на свободу,

Не позволяла поумнеть дурная голова,

Они ныряли кубарем и разбегаясь в воду,

Тонули безнадежно, пропадая навсегда.

Ну а теперь есть ты — задумчивый, красивый,

А я — блокнот и планер, бесконечная печать,

Надеюсь твоя нежность будет придавать нам больше силы,

Ну а мои безумные идеи нас от скуки будут выручать.

Без слов не существую

Я встречу осень золотистыми огнями,

Что загораются в измученных глазах,

Уйдёт мой август, растревоженный дождями,

Застынет солнце в переменчивых ветрах.

Ответь же ты, простой литературой

И дай мне наконец уже понять,

Я выгляжу в твоих глазах, наверное, полной дурой?

Но разве не влюбленный так способен обнимать?

И прижимать к себе, по осени грядущей,

Не выпуская рук ни на единый миг,

Получше всех твоих я предыдущих?

Ты тоже интересный! Ты мой лучший стих.

Без слов не существую — ты без музыки не дышишь,

Мы ноты без рояля или ваза без цветов,

Во сне приходишь тихо и послания мне пишешь,

И утром просыпаясь, снова верю я в любовь.

И заколдованным прерывистым дыханьем осень,

Напомнила тебе про тот мистичный день,

В котором я нежна, а ты амбициозен,

Ты тайна для меня, а я твоя мишень.

Бензин

Как волны наша простыня,

И приближается рассвет,

Всё то, что было до тебя

Рассеял нежный солнца свет.

Стоит безмолвный дымоход

Плюёт он в воздух едкий дым,

Заправь свой бак и едь вперёд,

Я с детства нюхаю бензин.

«Как скажешь!» — мне ответил ты,

Я ухмыльнулась, как всегда,

Взяла засохшие цветы,

В них затаилась красота.

Молчит высокая труба,

И сонный город тихо спит,

Всё продолжается борьба,

А мы в «escape»[1]¹, у нас ретрит.

Вертихвостки

Эх…поэтессы — вертихвостки…

Средь них и я пою красиво,

Мне б театральные подмостки,

А не вот этот быт спесивый…

Мне б полетать в высоком небе,

Средь белых туч, летящих быстро,

Не думать о борще, о хлебе,

Мне б полюбить саксофониста.

Надеть блестящие костюмы,

Пиджак и шляпу, шпильки, блёстки

А не выстраивать и думать

План посещения «Перекрёстка».

Забыть о тряпках и котлетах,

И вспомнить о красивой музе,

Блистать в афишах на буклетах,

Звучать, как будто ноты в блюзе.

Всё занимаемся любовью

И нежность в белых кружевах

Нас завязала тонкой шалью,

Мы не встречались раньше в снах,

Мы познакомились случайно.

Мы сразу вспыхнули огнём,

И полетели наши стрелы,

Там нет людей, лишь мы вдвоем

И лебеди на фоне белом.

Нас примагнитило землей,

Она прибила нас с тобою,

Седьмой уж год с тобой вдвоем

Всё занимаемся любовью.

Вуаль

Я сошью из строк своих вуаль,

И цветы мои не посадят.

Я оформлю их в тонкую нежную шаль

И накину сверху на платье.

Я всегда любила писать про любовь

Сочетать с ностальгией секреты,

Но застыла в любовной лирике кровь

И сил терпеть больше нету.

Веселится и пляшет в январе земля,

Натираем салфеткой бокалы,

Но всё больше и чаще думаю я,

Как она от нас устала.

Голосую за честный и мутный туман,

И брют в хрустале пузырится,

Мой стих настоящий и честный обман.

Снежинка в небе кружится…

Вьюга

Метель красива и бела,

И зимний город спит под ней,

Тропинки снегом замела,

Макушки сосен, тополей.

Лишь яркий свет от жёлтых фар

Осветит нам с тобою путь,

Очистит трактор тротуар,

Дойдём до дома как-нибудь.

Я жду весенних лёгких снов,

Но и с метелью хорошо,

Люблю нейтральный тон цветов,

Прохладно, тихо и свежо.

Хрустальный воздух высоко

Поднимет снежный белый вихрь,

Мне так приятно и легко

Писать для вас про вьюгу стих.

5 лет

Твой океан перетекает в мою сушу,

На это дни потрачены, а может и года,

Ты мою землю раскопать не сможешь никогда!

Водой останься, для тебя так будет лучше.

Возьми с собой большое одеяло,

Накрой волнами, свежестью морей,

Ведь под водой приходит множество идей!

От жизни я немножечко устала.

Моё лицо светилось и я маски не носила,

Ты был таким красивым, так гордился мной,

Горели фонарями под задумчивой луной,

«Давай 5 лет?» — тебя я попросила.

«Давай!» — ответил ты — «Давай. Любой ценой.»

Гробницы

И я другой не стану,

Не побелеет синева под серыми глазами,

Не превратится недосып

В спокойствие и негу.

И лишь дождавшись декабря,

Я зафиксирую свой взгляд на крышах с тёплыми снегом.

И улыбнувшись как всегда,

Я грудь расправлю, посмотрю на небо

Эх полетать в нём мне бы.

Тогда бы ты меня заметил,

Ты зря меня не видишь.

Гробницы с чудесами, не заметет снегами.

Там слиток из сокровищ,

Красавиц и чудовищ,

Полно. И роз красивых. Спокойствие и сила.

А не моя нетерпеливость, скандальность и пытливость, всё любопытство, быстрота и интерес.

Открой гробницу. Там полно чудес.

Бязь

Ты всё равно есть у меня,

И мне плевать на них, ты зря.

Когда соскучишься, клянусь,

Тебя ко мне направит грусть.

Ты жизни кадры поменял,

Комплект белья и одеял.

Но я из бязи жёсткий плед

Ты знаешь… ему сносу нет.

Грусть

Грусть вытаскивает самые сложные мысли.

Сидим и думаем мы с ней:

Какое же счастье иметь человека,

Которого ждёшь ты, как май

Или свежесть от первого снега.

Я так и не смогла найти свой любимый парфюм,

Его давно сняли с производства!

Чёрт бы их побрал… Эти маркетинговые уродства.

Так и тут. Я одна на сцене в большом зрительном зале

Со своей радостью и печалью,

Весь первый ряд состоит из близких —

Они нужны мне все!!!!

Но я будто качусь в беспечность на чёртовом колесе

Столько эмоций и аттракционов,

Но я плачу в углу, как разбитый клоун.

Он гладит свой яркий, блестящий костюм

Платком подтирает поролоновый нос,

Ведь где-то давно потерял он парфюм,

И приторно пахнет от жёлтых мимоз.

Джазовый пёс

Прекрасный томный звук грозы,

И капли омывают душу,

Как джаз струящийся из лужи…

И пёс, сидящий на коленях

У пианино, навострящий уши,

Всё понимает,

Каждый звук и каждую мелодию твою.

А я как он, готова это вечно слушать.

Джалиль

Даже за свои таланты я не готова продаться!

В тёплом Лексусе с «папиком» обниматься.

Как-то раз меня возили на Porsche,

Но мне тогда было лет двадцать.

И хозяином был парень из золотой молодёжи,

Мы с ним, к счастью, совсем не похожи…

А водитель его был мой парень,

И я была его лет на двадцать моложе.

Его звали Женя и он был из тех,

Которых охота до сих пор вспоминать —

Он был добрым и баловал меня,

Не укладывая срочно в кровать.

Как-то раз он пришёл на свадьбу к подруге

И принёс ей кучу подарков, а я даже его не просила,

Он внезапно затащил коробку огромную в банкетный зал,

Я поразилась тогда его силе.

Ладно, оставим Женю (Джалиля) в покое,

Он наверняка меня уже не помнит и всё такое.

А я вот помню хороших людей, они навсегда остаются во мне,

Ведь он показал мне духи Nina Ricci и кофе Латте.

Но вот никогда не хотел купить мой талант,

Да и Слава Богу, я и тогда и сейчас была недотрогой.

Женщина — недотрога это хорошо, желаю и вам того же.

Никогда не садитесь в Лексусы к какой-нибудь сомнительной роже.

Дневники настроения

Из свободной летающей птицы

Превратилась я в женщину — мать,

И полет мне теперь только снится,

Моя цель — всех вокруг доконать.

Мне не снятся цветные узоры,

Что у Врубеля есть на холсте,

Я работаю строгим дозором,

Я нужна всем, всегда и везде.

Напеваю простые мотивы

И смотрю в белоснежную высь,

Я считаю деньки и активы,

Чтобы дебит и кредит сошлись.

Всем плевать на мои убеждения,

Что хотела быть лёгкой всегда,

И писать «Дневники настроения»,

Мой девиз теперь слово ЕДА.

Но кто знает моё «неуныние»,

Хорошо меня очень поймёт,

Я строчить буду даже в пустыне,

А мой сын очень быстро растет.

Думай, мальчик, думай!

Я нашла тебя, ты пытался быть незаметным,

Но я увижу твой силуэт за ослепляющим солнцем, за порывистым ветром.

Я узнаю тебя сразу и как всегда разгадаю,

Невозможно не заметить того ботаника с краю,

Ты сидишь одиноко, как я, поодаль от стаи.

Я выделю тебя из всех зёрен, рассыпанных на полу,

А ты так и не поймёшь, где найти мою беглую тень на тротуаре.

Думай, мальчик, думай…пока не превратился в золу,

Такие, как я, не прожигают время в баре.

Души

Устала думать о тебе. Достало.

Ведь я не фанатичка,

Давно я себе цену знаю —

Вполне зрелая личность.

Меня не интересуют чужие тела,

А лишь родные души,

Быть рядом с которыми,

Мне необходимо. Они знают меня лучше.

У тебя красивая фигура,

А у меня губа не дура,

Но тело мне не нужно

А вот душа… Конечно.

Когда во сне приходишь ты ко мне…вальяжно и неспешно,

Я вновь тебя впускаю и жадно с интересом твои мысли забираю.

Ты как-то говорил:

Мне хорошо с тобою рядом.

Ты озабочен ножками,

А я твоим кошачьим взглядом.

Глаза — зеркало души

И что-то в них поменялось,

Но главное осталось:

Тебя также, как меня интересуют драки,

Несправедливость в мире, уличные собаки,

Звёзды в вышине и мокрые лужи,

Но я зиму люблю, а ты бегаешь по тёплым странам, пережидая «стужи».

Так или иначе, мы всегда есть друг у друга,

Хоть ты младше меня, хоть зной или вьюга.

Мы поженимся, но правда не в один и тот же день,

Влюбимся и нарожаем новых людей.

Мы станем нужны кому-то и мудры,

Достойно постареем,

Но вот душа моя в горах висит

На серых мокрых нитках,

Закреплены они на той скале гранитной,

Что видел Петербург, берёг он наши сны.

И я люблю тебя, всегда любила

И вряд разлюблю, когда-то

Ну, если что, любить меня устанешь ты.