Czytaj książkę: «Зеленая планета»

Глава 1

ПРОЛОГ

ДЕНЬ РЕФОРМЫ

Демидов

В этот четверг в 12:00 по московскому времени привычный мир перестал существовать. Все телефоны, радиостанции и мессенджеры одновременно взорвались сообщениями. С экранов дикторы с пустыми глазами монотонно читали один и тот же текст: лидеры всех держав официально отказываются от суверенитета. Объявляется тотальное разоружение, границы стираются, а человечество отныне подчиняется новому мировому правительству. Это был мгновенный, сокрушительный крах всех мировых валют.

На улицах в ту же секунду закипел хаос. Демидов наблюдал за этим безумием из широкого арочного окна своего кабинета. Роскошный офис располагался в старом здании в самом центре Москвы. В комнатах с пятиметровыми потолками оглушительный шум офисных шредеров резонировал, превращаясь в сплошной давящий гул. Эта аппаратура работала на пределе, пожирая бумагу словно стая голодной саранчи. На заднем дворе в спешке жгли секретные документы. Сотрудники паниковали: кто-то судорожно хватал личные вещи и бежал прочь, а кто-то преданно уничтожал остатки документации.

Мир, который Демидов бережно и цинично строил десятилетиями, превращался в пепел. Его мозг, скованный первобытным страхом, сузился до одной мысли: «Куда теперь забросит Родина? И где она сейчас? Что вообще значит это слово — Родина?»

Демидов медленно отошел от окна и опустился в глубокое кресло спиной к стене. Кабинет дышал монументальной роскошью. Стены покрывала матовая венецианская штукатурка благородного оливкового цвета. Посреди пространства царил огромный овальный стол из мореного дуба, образуя жесткую Т-образную конструкцию. На рабочем месте — строгая атрибута: тяжелый письменный прибор из зеленого малахита и массивная хрустальная пепельница с едва дымящейся сигаретой. При этом три телефона правительственной спецсвязи впервые за долгие годы глухо молчали.

В ту же секунду дверь отворилась. Тяжелые парадные створки с позолоченными петлями и ручками из слоновой кости вдруг натужно заскрипели — как старый сундук. Странно, но Демидов никогда не замечал этого звука раньше. А сейчас этот пронзительный скрип прошил его насквозь, будто важнее него ничего в мире больше не существовало.

В кабинет вошел человек небольшого роста. Пожилой мужчина, немного хмурый, но удивительно спокойный, будто вокруг ничего не происходило. Он уверенно двинулся вперед, чеканя шаг по отполированному мрамору пола. Подойдя почти вплотную к массивному дубовому столу, он мельком глянул Демидову за плечо, с легкой иронией подмигнул висящему на стене портрету в тяжелой багетной раме и сразу перевел взгляд на хозяина кабинета. В каждом его движении угадывалась жесткая армейская выправка, а из-под кустистых бровей резанул колкий, оценивающий взгляд.

Демидов опешил. — Да ладно... Сам?.. Не может быть, сам... — прошептал он, чувствуя, как в горле нарастает тяжелый ком. Лицо его мгновенно изменилось. Он хотел было вскочить, но вошедший легким, но властным жестом махнул ладонью: — Сидите, сидите, Андрей Владимирович.

Голос гостя был спокойным и уверенным: — Итак, Андрей Владимирович, ситуация следующая. Я доверяю именно вам донести до всех остальных: у вас есть ровно тридцать один день для легализации всех активов и перехода на новую мировую валюту. Чьи доходы не будут легализованы, либо их происхождение не будет доказано — всё переходит в распоряжение Мирового экономического комитета. И еще. Вы можете остаться на госслужбе и дальше приносить пользу, либо уйти в бизнес, что тоже немаловажно. Но совместить это, увы, не получится.

Человек повернулся и вышел.

В кабинете повисла звенящая тишина. «Что за странный звон?» — подумал Демидов, но тут же отмахнулся. Неважно. На часах было 16:37. За окнами все так же выли сирены. День догорал. Догорал медленно, как и весь старый мир.

Демидов долго смотрел в окно. На секунду ему показалось, что к нему никто и не заходил. Он криво улыбнулся, глядя на беспрерывно вибрирующий, жужжащий на краю стола пульт внутренней связи. Там, на другом конце провода, кто-то из заместителей буквально бился в конвульсиях от происходящего кошмара. Но Демидов был спокоен. Выбор сделан. Инструкции получены.

«Ну что же, наступило утро. Доброе утро, страна», — промелькнуло в его голове. Он протянул руку, уверенно нажал кнопку селектора и свойственным ему басом скомандовал: — Отставить панику. Через пять минут экстренное совещание в большом зале. Начинаем жить по-новому.

Мария Александровна

Мария Александровна была статной, грузной женщиной пятидесяти лет. Седые густые волосы свисали ниже плеч. На шее был повязан плотный шерстяной платок размером с плед, затянутый словно петля. Казалось, выбей кто-то из-под нее этот старый обшарпанный стул, на котором она просидела тридцать лет, и удавка окончательно затянется.

В кабинете царили духота и тяжелая, многолетняя тишина. Воздух пропитался запахом старой бумаги, дешевой хлорки и засохшего мела. Рабочий день шел к концу. Для человека советской закалки было важно довести дело до конца, поэтому она методично проверяла тетради девятого класса, оставляя жирные, безжалостные росчерки красной пастой.

Тишину прервал писклявый голос секретаря: — Мария Александровна, там... — Что там? — перебила она и зыркнула поверх очков.

От её тяжелого взгляда плечи молодой девчонки — худой, в нелепой, слишком большой кофте и с растрепанным пучком на затылке — испуганно сжались, будто в ожидании удара плети. — Дадите мне до пенсии дожить или нет? — отрезала Мария Александровна, нервно поправляя свою удавку. — Директор назначил срочное совещание. В сорок третьем кабинете, — вполголоса пролепетала секретарь, попятилась к выходу и быстро прикрыла за собой дверь.