Czytaj książkę: «Загадка Отдела 4-7»
Шериф округа Карсон-Сити штата Невада Альберт Кох слушал утреннюю сводку по округу и тихо сатанел. Утро явно не задалось.
— Читайте громче, сержант, я ничего не могу разобрать из вашего бормотания. И пересядьте уже ближе, я не заразный...
Сержант Пол Уильямс собрал со стола бумаги и перебрался поближе на два стула.
— Из окружного госпиталя поступило несколько сообщений. Старик сломал руку: неудачно отцепил прицеп от пикапа, тот покатился... прицеп... и дышлом ему по руке... так... — он зашуршал бумагами. — И около шести утра в госпиталь поступил пациент... диагноз — лёгкие ушибы и сотрясение головного мозга. Дэниел Пегг.
— Опять?! — шериф подался вперёд. — И что там на этот раз?
Дэниел был головной болью всего округа. Лоботряс тридцати пяти лет, каждую неделю попадающий в передряги. Драка в баре, нарушение общественного порядка, оскорбление чувств верующих (это он вдрызг пьяный заявился в местный буддийский храм и требовал позвать их сенсея, чтоб устроить с ним поединок, и всё время кричал, что его кунг-фу лучше), неподобающее поведение в публичном месте — на местной ярмарке... и это только за последнюю неделю...
— Его привезли дружки на своей машине, сэр. Говорят, на него напала и избила женщина в оранжевом комбинезоне, на пятьдесят четвёртом шоссе. На выезде, где поворот на Лас-Вегас...
— Прям женщина… избила кулаками, хе-хе, нашего громилу Дэна, и в отключку, хе-хе?
— Н-нет, сэр. Не кулаками. — Сержант прокашлялся. — Пластиковым конусом для дорожных работ...
— Чего?!
— Дорожным конусом, сэр. Ослепительно ярко-оранжевого цвета.
— «Ослепительно яркого»? Это что за формулировки? У нас тут драмкружок или управление полиции штата Невада?
— Сэр, стенограмму писала Мэри, она недавно работает. К нам пришла после литературного факультета — вот и немного увлекается…
— Да я понял. Что там дальше? На место выехал кто-нибудь?
— Да, там детектив Спаркс, он уже должен вернуться...
Сержант, шелестя бумагами, забормотал дальше.
— В четыре тридцать утра по местному времени субъект Дэниел Пегг с тремя друзьями возвращались из Лас-Вегаса домой. На развилке пятьдесят четвёртого шоссе, на перекрёстке на Карсон-Сити, они увидели одиноко стоящую женщину в оранжевом — то ли комбинезоне, то ли некоем подобии защитной одежды. Она стояла посреди шоссе. У её ног поперёк дорожного полотна была нарисована ломаная линия красной краской. Банка из-под краски, ёмкостью в один галлон, лежала на обочине. Ещё там были дорожные конусы. Три или четыре. Никаких дорожных работ в том районе не ведётся.
Дэниел вышел из машины и подошёл к женщине. Она не обратила на него никакого внимания и тихо говорила что-то вроде... — «Ну вот, опять что ли? Сколько уже краски извёл?».
Далее, со слов этих самых его дружков, Дэниел предложил ей прогуляться с ними и повеселиться, потому что «луна такая красивая на небе, и они все такие красивые», и очень аккуратно взял... кхм... попытался взять её за руку...
Шериф вздохнул и уставился на сержанта.
— Луна? Красивая на небе? Сержант, ты не пил ничего перед сменой, точно?
Сержант покраснел.
— Сэр, это Мэри писала, я же просто читаю...
Альберт тоскливо покосился в угол, где в сейфе стояла начатая бутылка виски. «Как же я ненавижу понедельники. Когда же уже на пенсию...» Махнул рукой. — Продолжай.
— Судя по реакции женщины, она отвергла предложение Дэниела и оттолкнула его. Тогда он крикнул друзьям подойти и помочь... «укротить эту стерву, которая выпендривается тут». Они вышли из машины... и... — Сержант запнулся, водя пальцем по строчкам на листе. — Тут, сэр, их показания разнятся. Двое говорят, что женщина подошла к обочине, взяла дорожный конус за верхнюю его часть, вернулась к Дэну и просто отмутузила его этим конусом. Её движения были настолько быстрыми, что он никак не успевал защититься... А третий утверждает, что она подошла к обочине, но не брала в руки конус, а вынула что-то из кармана и швырнула это на землю. «Раздался страшный грохот, яркая вспышка» ... и больше он ничего не помнит, вплоть до момента, когда они все очнулись на обочине.
— Так она их всех четверых, что ли, вырубила?
— Нет, только Пегга. Остальные, как бы это... потеряли сознание... Они все вчетвером очнулись на обочине где-то в половине шестого утра и повезли Дэна в госпиталь...
Снаружи раздались шаги, дверь распахнулась. На пороге стоял детектив Спаркс и улыбался во все свои белоснежные тридцать два зуба. Под мышкой у него был зажат дорожный конус.
— Шериф, тут у нас полный абзац!
Он прошёл в кабинет, поставил конус на стол перед шерифом.
— Знаешь, из чего он сделан? Думаешь, пластик? А вот и не угадал! Это, — Спаркс выразительно постучал по конусу, — криминалисты проверили — красное дерево редкой породы, покрашенное в оранжевый цвет. Ещё три у меня в багажнике лежат. А эти светоотражающие полосы — угадай, из чего? Серебряные пластины 999-й пробы. Чистое серебро высшей пробы!
Стул под шерифом скрипнул. Кабинет, казалось, немного накренился и поплыл. «Что за чертовщина! Ненавижу понедельники», — в десятый раз прозвучала мысль в голове.
— Ну, а что там с краской? Анализ сделали?
— А нет никакой краски. — Спаркс развёл руками. — Там, где, по описанию свидетелей и э-э… потерпевшего... была полоса краски, сейчас разлом поперёк шоссе, с полметра шириной... Пробка в три мили уже образовалась. Дорожники будут делать навесной переезд. Шериф... Шери-иф!.. Эй!
Шериф как будто очнулся, вздрогнул.
— Да?
— Ты конус-то переверни...
Альберт перевернул конус. На его основании, с обратной стороны, была прикручена по виду бронзовая табличка размером с ладонь. На ней — вычурная гравировка на английском языке, которая гласила:
«Департамент управления дорожными работами Её Высочества.
Пограничная служба. Отдел 4/7.
Республика Устурия».
Не выпуская конус из правой руки, не отрывая взгляда от таблички, левой рукой шериф открыл сейф и достал бутылку виски.
— Всё понятно, — вздохнул он, — это просто сон... Сейчас я проснусь, и будет обыкновенный ненавистный понедельник с обыкновенной ежедневной дебильной сводкой с обыкновенными идиотами.
Отпив изрядный глоток, крякнув от обжигающей жидкости, выдохнул. Посмотрел на сержанта. Ничего, конечно, не изменилось.
— Будешь? — протянул бутыль Спарксу.
— Не-не, дружище, мне ещё отчёты писать на эту белиберду. И, честно говоря, ума не приложу, чего тут вообще писать...
— Ну... допустим, эти олухи были под чем-то и нагородили чуши, а что делать вот с этим? — шериф ткнул в драгоценный конус. — И с разломом? Откуда он взялся, чёрт его дери?!
И снова понедельник
Понедельник наступил ровно через семь дней, как ему и положено, но Альберту Коху казалось, что он так и не кончался с того самого утра. Конус из красного дерева по-прежнему стоял у него на столе — теперь на нём скотчем была прилеплена бумажка «ВЕЩДОК», которую Спаркс наклеил на случай, если кто-нибудь решит, что это реквизит драмкружка.
В сейфе, на месте бутылки виски, стояли ещё три конуса. Бутылку пришлось переставить на пол, и теперь, открывая сейф, шериф всякий раз испытывал чувство, будто государство отняло у него что-то святое.
Отчёт о «нападении на Дэниела Пегга неустановленным лицом с применением неустановленного предмета» Уильямс и Спаркс сочиняли три дня и сочинили такое, что окружной прокурор позвонил лично и попросил больше никогда так не писать.
Разлом на пятьдесят четвёртом шоссе засыпали гравием и накрыли плитами. Пробки рассосались. Округ Карсон поверил, что ему всё это приснилось. И зря.
Потому что в то утро прибыл курьер.
— Шериф... — Уильямс замер в дверях кабинета, одной рукой держась за косяк, как за спасательный круг. — Там это... курьер. К вам.
