Czytaj książkę: «За миг до пробуждения»
Ночь в доме стояла такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом. Кайл не знал, сколько уже лежит с открытыми глазами, всматриваясь в темноту, будто надеясь разглядеть в ней хоть какую-то зацепку, способную объяснить, почему время здесь течёт иначе.
Часы на тумбочке застыли на 03:17. Светящиеся цифры замерли, хотя батарейка была абсолютно новой. Кайл отчётливо помнил, как ставил будильник, помнил резкий скрип половиц в коридоре, помнил даже горьковатый запах остывшего чая на кухне. А потом — резкий, ничем не объяснимый провал.
Он попытался пошевелиться — и не смог.
Тело окончательно окаменело. Всё пространство вокруг словно налилось свинцом, навалилось на него тяжёлой плитой и намертво прижало к кровати. Это не было обычным онемением от неудобной позы или свинцовой усталостью. Кайл хотел закричать, но горло свело судорогой, превратив попытку в беззвучный спазм, будто шею туго стянули невидимой лентой. Паника поднималась изнутри — медленная и вязкая, как смола. Она заливала грудь, сдавливая лёгкие.
И тогда парень заметил, что в углу комнаты кто-то есть.
Силуэт не двигался. Он просто стоял между шкафом и дверью, идеально сливаясь с темнотой, будто был её живым продолжением. Но затем тень начала расти. Она вытягивалась вверх, а внутри неё происходило едва заметное, хаотичное движение — словно там бесшумно ворочались сотни чёрных крыльев.
Кайл чувствовал на себе этот взгляд.. Тяжёлый, пристальный, изучающий. Так рассматривают насекомое под стеклом... В густом полумраке на секунду мелькнуло что-то белое — не то контур лица, не то случайный блик. Но этого хватило, чтобы сердце в груди болезненно сжалось.
«Это сонный паралич, — прошептал он про себя, хотя губы не шевельнулись. — Просто сбой между сном и явью. Там ничего нет».
Но «ничего» в углу медленно наклонило голову.
Тишина в комнате мгновенно изменилась, будто наполнилась невидимым, душным весом, который начал болезненно давить на виски. И тут Кайл вдруг понял, что слышит дыхание. Не своё. Чужое, пугающе ровное. Словно этот некто уже покинул свой угол, встал прямо у изголовья и теперь ждал, пока парень окончательно сдастся.
Из угла тянуло холодом, который не имел ничего общего с ночной прохладой. Оттуда, из глухой непроглядной тьмы, веяло мёртвой, абсолютной пустотой — той самой, что лежит далеко за пределами человеческого понимания. Этот мороз прошивал насквозь, вымораживая мысли и заставляя зубы выстукивать бешеную дробь.
