Czytaj książkę: «Врагу не сдается наша Яга!»

Глава 1 Полежать не дали...

— Боже! Как же я люблю лежать! Была бы моя воля, лежала бы днями напролёт, вкусно бы ела и горя не знала!

— Но что-то тебе никто платить за полежанки не хочет, — сварливо отозвался откормленный мною Пузан — чёрный ворон, которого я приютила на свою голову ещё крохотным птенчиком. Он обманул меня тогда этим взглядом глаз-бусинок и жалобным пищанием. Знала бы я, что из невинного создания вырастет… — Вставай давай! Куры на ощип сами себя не купят, в супчике не сварятся и твоих самых лучших друзей не накормят!

— Нет! — простонала я, зарываясь головой под подушку. Авось все беды мимо моей избушки прошагают. Нет Яги — и проблем у неё нет. Правильно?

Неправильно.

Потому что те самые проблемы совершенно не намерены ждать, пока я належусь вдоволь.

В хлипкую дверь начал со всей дури стучать какой-то необременённый интеллектом индивид.

Бам-бам-бам! — громыхал посетитель.

У-у-у — скрипела несчастная дверь.

— Пошли вон, негодяи! — храбро выкрикнула я, вылезая из объятий одеяла и отыскивая глазами свою метлу. Вот я сейчас этим гостям незваным! — Уходите по-хорошему, иначе я на вас собаку спущу!

Оглянулась на кровать и в ворохе постельного белья нашла своего мохнатого защитника. Грозный пёс размером с буханку чёрного хлеба лежал на спине лапами кверху и пускал пузыри из открытой пасти, совсем не заботясь о том, что на его хозяйку вот-вот совершат нападение!

— А ну, открывайте! — велел незваный визитёр до жути сексуальным хриплым тоном. Даже мурашки по телу пробежали. — Если не отопрёте, то я враз эту дверь выломаю!

Угроза имела под собой реальные основания — дверь и так лишь на честном слове да на соплях лешего держалась, и я вполне допускала её трагическое падение. Оставалось надеяться, что падать она решит не внутрь, а на обладателя такого волнующего мужского баритона.

«Пусть выламывает!» — совсем не к месту решил завести интрижку внутренний голос.

— Совсем сбрендила? — возмутился Пузан моей секундной слабостью, мелькнувшей на лице.

— Да я что? — тут же открестилась от дурных мыслей. — Я же ничего!

— Открывайте! — как птица-говорун повторил мужик.

Я хмыкнула. Тоже мне — нашёл деревенскую дуреху, которая сразу после этих слов дверь нараспашку вывернет! Нет, конечно! Вместо этого я распахнула окно и высунула в него взъерошенную рыжую макушку, храбро известив:

— И не подумаю! Пошёл вон отсюда, ирод несчастный!

На меня начала оборачиваться высокая, неприлично высокая фигура визитёра, от которой так и веяло еле сдерживаемой мощью и силой. Древней, злой, как дно глубокого колодца. Белоснежные блестящие волосы сверкнули на ярком солнышке, а после того, как до нежданного гостя долетели мои слова, вокруг его монументальной фигуры заклубились пары чёрного дыма. Недовольного чёрного дыма!

И поняла я внезапно, что плакали мои тапочки — дела у Яги Бурановны катятся прямо в болотную топь. Но прежде чем клиент подошёл ближе и расправился со мной одним взглядом, я честно предупредила:

— Я вас вообще не боюсь, незнакомец! Кто к Яге со злом придёт, у того лягушки из ушей полезут! Так что не вздумайте делать того… этого!

— Угрожаете, Яга Бурановна? — мужчина развернулся ко мне лицом, и я чуть не получила сердечный приступ. Аж рот пришлось захлопнуть, чтобы шаловливый орган через него не выскочил от нервного потрясения!

Это же экземпляр не просто мужской красоты, а идеально-восхитительной гармоничности! Словно молодой клён в лесу, фигура незнакомца двигалась плавно и гибко, прям-таки боярское лицо сверкало неподдельной бледностью и снобизмом, а во взгляде угольно-чёрных глаз клубилось пламя пополам с мрачной решимостью во что бы то ни стало стереть меня с лика земного.

Ух, какой мужчина! Страшный, красивый и чуточку самодовольный! Убийственное сочетание.

И как-то сразу я поняла, что… нет, не подружимся мы с ним! Пришлось сбавить тон и дипломатично ответить:

— Что вы! Просто предупреждаю, а то вдруг завтра лягушку из правого ушка вытащите и, удивившись, не поймёте откуда, а тут я — оп-пачки и сказала сразу! Забота, так скажем, о клиентах.

— Вот о клиентах-то я и хотел поговорить, — с непонятной торжественностью выдал этот индивид, начиная движение в сторону моего окна.

— Э-э-э-э! — всполошилась я, поспешно втягивая голову под безопасные своды собственной избушки. — Не надо тут угроз, пожалуйста, я вообще-то…

Что «вообще-то», я не додумала, потому что челюсти клацнули. Голова-то любопытная совершенно не вовремя застряла! Незнамо как, незнамо зачем, но факт оставался фактом: я её тудысь-сюдысь дёргала, а она лишь об раму билась, вгоняя меня из просто неловкого положения в нелепейшее и позорнейшее.

Незнакомец приблизился почти вплотную. Постоял. Посмотрел на мои потуги, а затем, не проронив ни слова, положил длинный указательный палец левой руки чётко на мою макушку, отчего я испуганно застыла, перестав дёргаться. С видом вселенской брезгливости двумя пальцами правой мужчина ухватился за мой подбородок и начал ме-е-е-едленно его поворачивать.

«Ну всё, шею свернёт», — подумалось печально.

Незнакомец поворачивал, я на него глаза пучила, не в силах и слова бранного молвить. Ни одного словечка не вылетело! Стыдоба.

Наконец, голова извернулась на угол девяносто градусов и незваный гость занёс надо мной руку.

Сейчас ка-а-ак… хрясь!

Но внезапно, вместо “хрясь” я получила смачный щелбан по лбу и кубарем покатилась по избушке.

— О, жива! — удивился Пузан.

Аккурат вместе с тем дверь отворилась и на пороге возникло видение кары моей небесной за все прегрешения, мною ещё и не содеянные.

— Я могу войти? — нежно спросил вошедший, и хлипкая дверь, не выдержав атаки хрипцы в мужском голосе, с грохотом рухнула в обморок на деревянные доски.

— Хр-прр-р! — наконец проснулся мохнатый Истерикс, которого я тоже нашла на помойке. Вместе там еду искали, я тогда ещё с одним постояльцем местных мусорок подралась за почти новые ботинки сорок шестого размера. Истерикс помогал то одному, то другому, и после череды взаимных оскорблений мы с мохнатым решили жить вместе.

Ну а потом мне и наследство от четвероюродной бабки по линии тётки матери перепало. Вот и стала я не просто Ягой-дырявые-панталоны, а Ягой Бурановной, наследницей великого рода Бабы-Яги с прилагающимися к нему избушкой и местом работы — короче, местной чудотворицей.

Собака с третьего раза перевернулась, вскочила на лапы, а затем, оценив ситуацию, залилась истошным лаем. Аж пена изо рта пошла. Проснулся наконец-то мой защитничек.

Пузан сбросил со стены метлу аккурат мне в руки, и обитатели нашей избушки приготовились к бою.

— Документы на работу по специальности имеются? — даже не обратил внимания на наш воинственный вид посетитель, заходя в избушку и сканируя начальственным взглядом полки с зельями. — Разрешение на производство снадобий, медицинская книжка, документы на участок, документы на недвижимое имущество.

Снаружи недовольно кококнула избушка, а я возмутилась:

— В смысле «недвижимое»?! Вы без оскорблений, пожалуйста. Всё у нас движимое, а потому и участок нам не нужен. Где сели, там и место наше.

— Привалом считается территория остановки до пяти суток, — менторским тоном парировал мужчина, брезгливо наматывая на перст и обнюхивая паутину с угла. — А у вас, Яга Бурановна, огород снаружи разбит.

Истерикс заходился истошным лаем, но как любой представитель своей никчёмной породы предпочитал создавать видимость угрозы, а не бросаться в бой, как глупая курица. И в чём-то я была с ним согласна. Но мужчина требовал ответа…

— Так это... я о природе забочусь, от сорняков лесных полянку пропалываю, — тут же нашлась я. — Эти, как их… опасные виды растений уничтожаю! А избушка каждые три дня лапы разминает, так что стоянка у неё каждый раз по-новому в счёт идёт. Так что не надо мне тут ваш дым в глаза пускать, я свои права знаю!

— А обязанности? — сверкнули в мою сторону чёрные глаза. — Напомните-ка мне, когда налоги последний раз в казну вносились?

— Произвол! — запаниковала я. — Я вообще не собираюсь ничего говорить без присутствия моего адвоката. Вот как мистер Жабсон придёт, так он вам всё и скажет!

— Это тот, кто на болоте в прошлом сентябре утоп? — невинно уточнил мужчина.

— Это ещё у кикимор спрашивать надо, утоп ли или женился неудачно. В общем, вы это… Идите отсюдыль!

Посетитель хмыкнул, огляделся и постановил:

— Что ж, я увидел достаточно. Официальное предписание на выселение пришлю голубиной почтой. Условия для смягчения наказания — тоже. Сроки исправления всех нарушений — три дня. По их истечении отчитаетесь в подземном дворце. Пропуск там выпишут.

Он развернулся и словно древняя монументальная статуя направился на выход.

Истерикс, обрадованный тем, что его вопли наконец произвели желаемый эффект, так как незнакомец удалялся из избушки, — победно взвизгнул и понёсся ему под ноги, подпрыгивая на двух лапах и агрессивно скаля зубы.

— Стойте! А на чьё имя прошение-то подавать? — очнулась я, бросившись следом.

— Кощей, — донеслось из-за спины негодяя. Спокойно так, тягуче. Словно и не знал, что от звука этого имени кровь в жилах стынет даже у потрошенной куриной тушки. — Кощей Бессмертный…

Глава 2 Дверь на соплях лешего

Вот так и знала, что шикарные мужики по земле не ходят!

Этот и не пошёл — добрался лишь до колодца, а затем эффектно взлетел в потоках чёрной силы и утопился. Прямо-таки внутрь нырнул с головой, ногами, руками и всем остальным прилагающимся телом.

И сразу солнышко вновь выглянуло, облака тяжёлые расступились и птицы петь песни весёлые начали.

— Вот что значит сила нечистая — куда ей следует, туда и закопалася, — задумчиво протянул Пузан.

Я осторожно подошла к колодцу и засунула внутрь любопытный нос.

— И правда нету Кощея… сгинул, как и полагается…

Задумалась. И тут новая проблема озадачила мою голову:

— Ой, а как же я теперь из колодца-то воду пить буду?! Раз там такое… растворяется…

— На речку походишь, эко дело! — отмахнулся от меня крылом Пузан, но я нахмурилась.

Речка, конечно, у нас имеется, но до неё минут двадцать только в одну сторону по тропкам да канавкам. А я не для того ленивое существование зубами себе выгрызала, чтобы лишний раз седалищное место с лавки отдирать.

— Придётся очистительных слизней в колодец заказать, — пробормотала тихонько, понуро возвращаясь к родной избушке.

Прямо перед тем местом, где раньше висела дверь, а теперь зиял тёмным провалом драный проход, до моего слуха долетело величественное курлыканье.

Я лишь обернуться успела, как мне по лбу прилетело свёрнутое в трубочку послание.

— Курл! — довольно возвестил почтальон и на прощание обгадил молодой куст малины перед входом.

— Аят-тя-тя-тяв! — залился истошным лаем Истерикс, с разбегу налетая на бочку с водой, а оттуда отправляясь в свободный полёт, пытаясь ухватить наглый голубиный хвост.

Однако и на этот раз счастье не улыбнулось моему псу. Клацнув зубами в миллиметре от цели, он с жутким оскалом полетел мимо и приземлился аккурат в грядку с кабачками.

Представитель лесной почты лишь победно курлыкнул и, сделав круг над нашими головами, улетел восвояси.

— Чтобы его в голубец завернули, — искренне пожелал Пузан собрату по разуму.

Уже чуть позже, собравшись в доме, мы провели совет.

— Предлагаю следующее, — важно вышагивала я перед замершими товарищами по несчастью. Пузан сидел на жёрдочке под потолком, а Истерикс лежал на мягкой подушечке розовым животом кверху и всем своим видом показывал, что он-то хозяйку внимательно слушает! — У нас есть три дня, данные в полное пользование. Затем наступит неминуемая расплата. Я, конечно, не знаю, что именно нас ждёт, но, учитывая характер утреннего визитёра, — ничего хорошего. В связи с этим вопрос… есть идеи, как спасём свои шкурки?

— Можно убежать, — лениво зевнула птица.

— Куда бежать-то? — развела я руками. — Во-первых, этот индивид из любой щели вылезет, недаром, что сила нечистая. А во-вторых… — я со вздохом обернулась на дыру в стене, откуда прекрасно просматривался любимый огородик. — У меня огурцы не политы, и кабачки без нас зарастут… Нельзя нам никуда. Крепко земля держит!

— Тогда придётся нарушения убирать! — логично решил Пузан, и Истерикс одобрительно гавкнул, с подозрительным блеском в глазах глядя на свисающие с жёрдочки перья пушистого хвоста. Видимо, в маленьком мозгу уже зрел план добраться хотя бы до чьего-нибудь хвоста.

Я сосредоточенно кивнула и развернула лист бумаги, выданный Кощеем. Глубокомысленно в него вгляделась и наконец вздохнула:

— Ерунда какая-то.

— Так ты листик-то переверни, — посоветовал птиц.

Я оскорблённо поджала губы, но всё же сделала, как просили. И вот тут-то из разрозненной кучи непонятных каракулей я смогла даже пару закорючек узнать. Кажись, не совсем из головы премудрости Гриба-Боровика вылетели.

Старик тогда меня совсем маленькую обучать вздумал. Недолго, конечно, пока папка не узнал, чем его дочка непутевая занимается. Ух, как он бушевал! Месяц потом сесть нормально не могла. Но пару букв всё же выучила. Ну и вот, сейчас, стоило мне хорошенько присмотреться, как знакомые символы всплыли в памяти. Жаль только, что зазря. Ну, знаю я эту букву и эту... А что написано — всё равно ведать не ведаю.

Говорят, прошлая Яга учёной считалась, не только читать, но ещё и писать умела. Но как по мне — враки это. Не бывает такого. Это только философы всякие типа филинов да князей земных подобной ерундой занимаются. Иначе и дел-то у них других не наберётся, разве что в носу целыми днями ковырять. А так вроде как руки заняты…

— Всё равно чушь, — со вздохом отложила я листок. — Совсем не понимаю, чего Кощею неймётся. У нас всё чин по чину, людя́м мы помогаем, от хворей лечим. А для этого, прошу заметить, не буквы знать надо, а с растениями дружить. Вот это я умею! Не зря у меня родня всё травниками много поколений славилась. А то, что новая метла, то есть Кощей тут, в нашем лесу, свои порядки устраивает, так это он ещё сопротивление нормальное не видел. Но мы-то ему обеспечим!

— А то! — ещё раз зевнул Пузан и осведомился: — А есть-то сегодня будем?

Истерикс одобрительно пустил слюну по морде. Пришлось кормить.

Уже за столом на меня снизошла светлая идея.

— Раз нам три дня дано, то придётся где-то денег найти, чтоб налоги уплатить. Деньги-то для Кощея, говорят, — самое главное, не зря над своим златом чахнет. А там, глядишь, и всё остальное потихоньку забудется. Тем более, больше-то претензий и нет особо. Только туману напустил: «Нарушения, нарушения!» А какие нарушения? По закорючкам сами и догадывайтесь! — я бросила презрительный взгляд на свёрнутое послание. — Решено: платим налоги — и живём спокойно!

Правда, чуть позже моя птица задала резонный вопрос:

— А денег-то нам сколько собирать? Мы ж отродясь лишь натуральным обменом принимали. То из утвари чего, то одежонку — твои срамности прикрыть, раз пухом да перьями обделена.

— Нет у меня срамностей, — оскорбилась я. — Придумаем что-нибудь!

С этими радужными мыслями я отставила тарелку и вышла на улицу. Работа не ждёт — пора начинать новый день, и никакие Кощеи нам не помешают!

***

Первым делом я попыталась приладить обратно дверь.

Ох, нелёгкая это работа — девичьими ручками разваливающееся полотно обратно на петли навешивать.

Начнём с того, что я её даже с пола поднять не смогла. Куда мне! Я росточком скорее на Грибы-Боровики смахиваю, чем на нормального человека. Тому же Кощею аккурат в пупок дышать буду — и всё равно, что недавно целых два десятка годков отметила. Чувствую, до старости буду на свою собаку похожа. То ли собака, то ли щенок.

— Достало, — рыкнула я, разжимая руки, и деревянная дверь с грохотом рухнула на пол, аж пол в избушке ходуном заходил.

— Ко-ко?! — возмутилось моё движимое имущество и вскочило на лапы.

Я еле за косяк удержаться успела, а то бы вылетела наружу, как куль с картошкой.

— Обратно садись! — заорала избушке. — Ложная тревога!

Избушка понятливо угукнула, пару раз переступила с лапы на лапу, выискивая положение поудобней, а потом ка-а-а-к…

— Держись! — успел проорать Пузан, прежде чем пол под нами стремительно полетел вниз, а мы, не успев сориентироваться, подскочили под потолок.

— Уй-ё! — прокомментировала я, когда меня швырнуло на сундук с валенками.

Снаружи избушка немного виновато подёргала ножкой, но я уже не слушала. Вместо этого выскочила на улицу и помчалась к опушке леса. Скоро клиенты пойдут, а у меня двери нет. А без неё никак нельзя — величественной Яге не солидно… Пора на помощь звать.

Возле условленной берёзы я затормозила и три раза постучала.

— Уху? — раздалось сверху.

Задрав голову и узрев связного, я быстро проговорила:

— Передай лешим, что мне нужно дверь починить. Плачу корешками лечебными.

— Уху... — согласился филин и насупился, явно передавая сигналы силой мысли философской.

— Уху! — наконец известил он, на этот раз удовлетворительно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила и обратно побежала.

Чтобы икалось этому Кощею! Всё утро из-за него Истериксу под хвост унесло!

Леших ждала не сидя на лавке, а по-быстрому повыдергала сорняки на огороде, собрала листьев мяты и полила кабачки. Пока руки заняты, голова меньше думает. А это не так уж плохо в нашем деле: зачем травнику голова? Ему умения нужны, глаз острый, да память хорошая понадобится. А мысли только мешают сосредоточиться на природе чистой.

Пузан куда-то улетел, видимо, новости последние лесные собирать, а я бегала туда-сюда, пытаясь отвлечься, пока леший не явился.

Наконец, увидала соседа.

— Хозяйка! — позвал из-за угла длинный страшный хозяин леса. Такого ночью увидишь — и заикой стать можно. Одна морда лица, покрытая шерстью свалявшейся, чего стоит!

— Колт! — обрадовалась я, подскакивая на ноги. — Помоги малехо, будь другом! Я эту дверь и туда и сюда — а она ни в какую!

Леший закатил круглые глаза под густые брови, отчего его лицо стало один в один на затылок похоже, а затем кивнул.

Навстречу званому гостю вылетел Истерикс и залился истошным лаем. Я быстро подхватила пса на руки и крепко захлопнула истерящую пасть. Ещё того гляди мне работничка спугнёт!

Леший осмотрел дверь, примерился, а потом…

— Уходи! — велел он стеснительно, оглядываясь на меня и неловко почесывая пяткой вторую ногу.

Я понятливо за угол свернула и избушку по боку погладила. Не дай Бог она сейчас снова на ноги взбрыкнет от неожиданности.

Но, вопреки опасениям, леший дверь не уронил, а вполне себе спокойно в воздух поднял да ударами мощного кулака на место приладил. Потом что-то там поколдовал, слюной подклеил и кивнул.

— Готово.

Я вышла из-за угла и осмотрела дверь.

— Ну, не на соплях — и то хорошо.

— Вылечил, — меланхолично пожал плечами леший и протянул лапищу. — Корни давай!

Я вытащила из-за пояса мешочек и задумчиво высыпала на руку изогнутые корневища.

— На трёх сойдёмся? — спросила у работника.

— Пять, — хмуро известил он. — Дверь — это пять. Табурет — это три. Меньше нельзя.

— Что-то цены у вас как на дрожжах растут, — поджала я губы. — Только по весне табурет мне за два делал.

Леший лишь плечами повёл, сметя рукой все протянутые корни, тут же сунул один за щёку и, не прощаясь, в лес направился.

— Ягуся! — послышался в небе голос Пузана. Птица спикировала с неба мне прямо на плечо, отчего я покачнулась и чуть носом в землю не упала.

— Что ты орёшь? — недовольно прочистила я ухо.

— Клиенты идут! — прошептал он, вращая и без того выпученными глазами. — И не простые, а из деревни!

— Ох, батюшки! — всполошилась я, бросаясь в избу за видом правильным…