Czytaj książkę: «Узел»

Глава 1

Огромные загородные особняки семей Кортес и Корвуа стояли по соседству, разделенные лишь невысокой, идеально подстриженной живой изгородью. Для взрослых это соседство было стратегическим партнерством двух самых влиятельных и опасных фамилий в городе. Для детей — общим пространством, где стирались границы между владениями. Девятилетний Кейл и маленькая Лия, которой буквально на днях исполнилось шесть, проводили вместе почти каждое лето.

В этот удушливо жаркий полдень их родители расположились на дальних шезлонгах у огромного лазурного бассейна. Они неторопливо потягивали ледяные коктейли, полностью погруженные в обсуждение акций, серых схем и новых контрактов. До детей им не было никакого дела — за ними присматривали издалека, как за дорогой, но автономной живой декорацией, не требующей лишнего внимания.

Лия сидела на самом краю бетонного бортика. Она весело болтала ногами в прозрачной, пахнущей хлором воде, поднимая кучу сверкающих брызг, и во все глаза наблюдала за Кейлом, который уверенно рассекал воду на глубине.

— Кейл! Ну Кейл, поиграй со мной! — звонко кричала девочка, складывая ладони рупором у рта. — Давай наперегонки, или в пиратов! Ну пожалуйста!

Парень в очередной раз вынырнул, шумно выдохнул и раздраженно смахнул мокрые пряди со лба. На его лице появилось его фирменное, напускное высокомерие, которое он старательно перенимал у своего холодного отца.

— Отстань, Лия. Я не играю с девчонками, ты мелкая еще, — буркнул он, взмахнув на нее рукой, и снова перевернулся на спину, демонстрируя полное нежелание снисходить до ее уровня.

Но Лия была упрямой. Вместо того чтобы обидеться и уйти, она весело рассмеялась и начала целенаправленно бить пятками по воде, отправляя в сторону Кейла целые каскады тяжелых брызг.

— Ах так! Получай, капитан! — задорно кричала она, зажмуривая глаза от восторга.

— Хватит, перестань! Ты мне в лицо попала! — Кейл уворачивался, его по-настоящему злило, что какая-то пигалица нарушает его личный покой. — Я сейчас разозлюсь, Лия! Прекрати немедленно!

В этот момент отец Кейла громко и раскатисто рассмеялся какой-то циничной шутке на шезлонге, и внимание Лии на секунду переключилось на взрослых. Она обернулась через плечо, собираясь что-то крикнуть маме.

Кейл решил, что это идеальный момент для маленькой мести. Он бесшумно, словно хищник, подплыл под водой к самому бортику. Его ладони резко обхватили тонкую детскую лодыжку, и он с силой дернул девочку на себя, увлекая в воду.

Лия успела издать лишь короткий, испуганный писк, прежде чем с громким всплеском уйти под воду с головой.

Кейл вынырнул, готовясь победно расхохотаться и поиздеваться над ее испуганным видом. Он ждал, что она сейчас покажется на поверхности, начнет обиженно отплевываться от воды и, возможно, побежит жаловаться.

Но Лия не всплывала.

Прошло тридцать секунд. На поверхности лазурной воды расплывались лишь редкие, быстро исчезающие пузыри воздуха. Кейл замер, его торжествующая улыбка медленно сползла с лица. Девятилетний мальчик не знал, что малышка еще совершенно не умеет держаться на воде и панически боится глубины. Он обернулся на родителей — те продолжали звенеть бокалами и лениво курить, даже не повернув головы на звук сильного всплеска.

Минута. Для Кейла она показалась вечностью. Страх — дикий, первобытный, сковывающий внутренности — липкой волной прошелся по его телу. Сердце забилось где-то в горле, оглушая частыми ударами. В его голове пронеслась ужасающая, взрослая мысль, что он только что убил свою маленькую соседку.

Не раздумывая больше ни секунды, Кейл глубоко вздохнул и нырнул на самое дно бассейна. В прозрачной воде он увидел Лию — ее пышное розовое платьице забавно раздулось куполом, а сама она испуганно барахталась, беспомощно перебирая ручками, теряя остатки кислорода. Кейл вцепился в ее плечи и изо всех сил рванул вверх, к солнцу.

Они с шумом вынырнули на поверхность. Лия судорожно хватала ртом воздух, сильно кашляла и прижималась к нему всем телом, мелко дрожа от пережитого ужаса. Только в этот момент взрослые наконец заметили неладное. На уши была поднята вся охрана, прибежали няни с полотенцами, а бледная мать Лии бросилась к ним.

— Что произошло?! Лия, боже мой! Ты упала? Кейл, что ты натворил?! — кричал отец Кейла, готовый отвесить сыну затрещину за порчу важного семейного обеда.

Кейл стоял рядом с бассейном, с него ручьями текла вода. Он застыл, не в силах пошевелиться, ожидая, что сейчас Лия укажет на него пальцем и его с позором накажут, запрут в комнате, или лишат всех карманных денег.

Лия, всё еще хныча и кутаясь в огромное махровое полотенце, перевела свои огромные голубые глаза на испуганного соседа. Она шмыгнула носом, перевела взгляд на подбежавших родителей и тихо, но на удивление четко произнесла:

— Я... я сама. Я просто хотела поймать красивую бабочку и поскользнулась. Кейл меня спас. Он сразу прыгнул за мной и вытащил.

Взрослые тут же засуетились вокруг нее, уводя в прохладу дома, а отец Кейла удовлетворенно похлопал сына по плечу: «Молодец, настоящий мужчина. Наш защитник».

Но Кейлу было не до гордости. Внутри него закипала непонятная ему самому ярость. «Зачем она соврала? Почему она вечно такая правильная, такая святая?!» — злился он, сжимая кулаки до белых костяшек. Ему хотелось, чтобы она устроила истерику, чтобы она была как все обычные капризные девчонки, которых можно было с чистой совестью ненавидеть за их слабость.

Но именно в эту секунду, глядя на ее удаляющуюся маленькую фигурку, девятилетний Кейл впервые почувствовал странное, щемящее тепло в груди. Зарождающуюся, еще совсем детскую, но уже пугающию симпатию. Она не предала его. И с этого дня он подсознательно решил, что эта правильная девчонка принадлежит только ему. И никто в мире не посмеет обидеть ее, кроме него самого.

 
***
 

Лия окончательно поверила, что Кейл — её защитник. В её детском, чистом мире всё было просто: он спас ей жизнь, а значит, за его вечными мальчишескими подколками, отобранными куклами и напускным высокомерием скрывается кто-то очень важный.

Следующие шесть лет она преданно следовала за ним тенью. Она стойко терпела его каверзы, прощала едкие замечания и всегда верила, что её искренность сможет растопить его колючий характер.

Но в тот день всё изменилось навсегда.

Летний сад поместья Кортес буквально утопал в удушающем аромате цветущих роз, но двенадцатилетней Лии казалось, что воздух вокруг стал ледяным. Сегодня Кейл уезжал. Его отец, суровый и не терпящий возражений магнат, принял решение отправить своего единственного пятнадцатилетнего наследника в элитный закрытый лицей в Англию. Для Лии это решение взрослых прозвучало как смертный приговор её привычному миру.

Она шла по гравийной дорожке сада, изо всех сил стараясь сохранять ту самую безупречную королевскую осанку, которой её круглосуточно муштровали гувернантки. На ней было красивое нежно-розовое платье — цвет, который Кейл когда-то в шутку назвал её «фирменным». В руках она крепко сжимала небольшую бархатную коробку, перевязанную шелковой лентой. Внутри лежал дорогой парный браслет, который она тайно выбирала несколько недель. Для неё это был символ невидимой связи, которая должна была удержать их вместе, несмотря на разделяющий океан.

Кейл стоял у открытой двери черного представительского лимузина. За последние годы он сильно вытянулся, превратившись в высокого, широкоплечего подростка. На его лице, уже приобретавшем резкие мужские черты, блуждала скучающая, высокомерная усмешка, которой он привык закрываться от внешнего мира и требований отца.

— Кейл, — тихо позвала Лия, остановившись в паре шагов от него.

Её огромные голубые глаза блестели от подступающих слез, но она упрямо сжимала губы, чтобы не разрыдаться на глазах у выстроившейся охраны и водителей. Она сделала шаг вперед и протянула ему коробку.

— Это тебе. Чтобы ты не забывал меня там... Я буду считать дни до твоего возвращения. Каждое утро.

Кейл посмотрел на бархатную коробку, а затем медленно перевел взгляд на её лицо. Внутри него в эту секунду все органы скрутило в тугой, болезненный узел. Ему самому было чертовски паршиво и страшно уезжать в чужую страну, где у него не будет ни друзей, ни близких. Больше всего на свете ему хотелось сейчас сорвать эту дурацкую шелковую ленту и крепко обнять Лию. Она была единственным живым, искренним и чистым человеком во всем его окружении. Он уже тогда, в свои пятнадцать, подсознательно понимал, что эта послушная девчонка — его принцесса. И ничья больше.

Но на крыльце дома стояли их отцы — холодные, расчетливые акулы бизнеса, которые презирали любые проявления сентиментальности. Показать перед ними привязанность к почти тринадцатилетней девчонке означало стать мишенью для насмешек отца. Показать, что он ещё не дорос до жесткого мужского мира, куда его отправляли на учебу. Показать слабость было равносильно поражению.

Кейл демонстративно сунул руки в карманы брюк, проигнорировав протянутый подарок. Его губы исказились в циничной, ранящей улыбке.

— Оставь это барахло себе, Лия, — громко, с наигранной издевкой произнес он, чтобы взрослые на крыльце точно его услышали. — Ты слишком мелкая принцесса. Мне в лицее детские побрякушки не понадобятся. Там будут нормальные, взрослые девушки. Мне нужны девочки постарше, понимаешь? А ты... просто забудь уже обо мне. Не путайся под ногами.

Лия застыла. Слова Кейла со свистом рассекли горячий летний воздух, с размаху уничтожив внутри неё всё: детские надежды, слепую преданность и ту самую нежную, хрупкую любовь. Ей было двенадцать — возраст, когда девочке особенно больно слышать, что она «недостаточно хороша» или «слишком мелка» для парня, который занимал все её мысли.

Обида была такой острой и глубокой, что подступившие слезы мгновенно высохли, превратившись в хрустальный лед. Лия медленно опустила руки, сжимающие коробку. Она посмотрела на Кейла — прямо в его серые, обманчиво равнодушные глаза. Больше ни одна складка не дрогнула на её кукольном лице. Она не заплакала, не устроила сцену и не бросила подарок ему под ноги. Вместо этого Лия сделала ровный шаг назад, изящно развернулась и пошла к дому. Медленно, с идеально прямой спиной.

Кейл смотрел ей в спину, и внутри него всё буквально кричало от боли. Ему хотелось броситься за ней, вымолить прощение, забрать эту чертову коробку и никогда не отпускать её руку. Но гордость и страх перед суровым отцом сковали его по рукам и ногам.

Глава 2

Стеклянные автоматические двери терминала международного аэропорта разъехались в стороны, впуская в душный зал ожидания плотный поток прибывших пассажиров. Кейл шел в авангарде этой толпы. Девять лет за границей полностью вытравили из него остатки подростковой угловатости. Окружающие люди интуитивно уступали ему дорогу, считывая исходящую от него тяжелую, уверенную ауру человека, привыкшего брать от этой жизни всё.

Встречающие стояли плотной стеной, но Кейлу не пришлось долго искать взглядом нужную машину или сопровождающих. Прямо у вип-выхода, в окружении четверых хмурых телохранителей, стоял его отец — глава клана де Корвуа. Он выглядел точно так же, как и девять лет назад: безупречный дорогой костюм, идеальная осанка и тяжелый, оценивающий взгляд человека, который вместо крови имеет жидкую валюту.

Заметив сына, старший де Корвуа едва заметно приподнял уголки губ — для него это было высшим проявлением бурной радости. Он сделал шаг навстречу и крепко, по-мужски пожал Кейлу руку, задерживая ее в своей ладони чуть дольше обычного.

— С возвращением, сын. Ты стал совсем взрослым, — низким, ровным голосом произнес отец, оглядывая его с ног до головы. — Мать всю неделю с ума сходила, поваров заставила все твои любимые блюда переписать. Твои звонки из Лондона были такими редкими и короткими, что мы уже начали забывать, как звучит твой голос. Соскучились.

Кейл коротко усмехнулся, чувствуя, как под воротником легкой куртки привычно скрываются его темные татуировки.

— Я тоже скучал, отец, — ответил он, искренне, хоть и сдержанно. — Рад вернуться. Рад, что этот ад с учебой и практикой в филиалах наконец позади.

— Понимаю. Пойдем к машине, — отец кивнул охране, и те мгновенно перехватили дорожную сумку Кейла, освобождая ему дорогу к выходу, где уже урчал мощным мотором бронированный черный лимузин.

Едва они сели на заднее сиденье, отгороженное от водителя плотным стеклом, атмосфера в салоне мгновенно сменилась на деловую. Отец откинулся на кожаную спинку и достал из кармана планшет.

— Сегодня вечером будет грандиозный банкет в главном зале отеля «Метрополь». Всё организовано ради твоего возвращения, — ровным тоном, не терпящим возражений, произнес старший де Корвуа. — Будут все наши люди, пресса, ключевые партнеры. Тебе нужно быть там при полном параде.

Кейл нахмурился, его брови сошлись у переносицы.

— Отец, ты шутишь? — недовольно протянул он, массируя пальцами уставшие веки. — Я летел больше двенадцати часов с пересадками. У меня дикий джетлаг, а в голове будто вата. Я планировал просто доехать до дома, принять душ и выспаться до завтрашнего дня. Какой еще банкет?

Отец даже не поднял на него глаз от экрана планшета, его лицо оставалось неприступным, словно гранитная скала.

— Сон подождет, Кейл. Сегодня решается будущее нашей компании. На этом приеме будут присутствовать самые важные люди, в лице главы семейства Кортес. Его отец лично подтвердил визит. Это слияние активов принесет нам миллиарды, и твое присутствие — ключевой фактор сделки, так что бери себя в руки.

При упоминании фамилии Кортес сердце Кейла сделало странный, рваный кувырок, а в памяти мгновенно вспыхнул тот самый день в саду, двенадцатилетняя девочка в розовом платье, бархатная коробка и его собственные, жестокие слова, которые он бросил ей перед отъездом. Все девять лет в Англии он жил мыслью об этой послушной маленькой принцессе, уверенный, что она ждет его возвращения.

— Ладно, — глухо бросил Кейл, отворачиваясь к окну. — Я буду там.

 
***
 

Влажный, теплый воздух загородного террариума был насквозь пропитан запахом сухих щепок, торфа и едва уловимым, специфическим ароматом рептилий. В полумраке зала, подсвеченного лишь неоновыми лампами вольеров, Лия чувствовала себя в полной безопасности. Здесь не было фальшивых улыбок, светских сплетен и жестких рамок, которыми ее пытались задушить родители. Змеи не умели лгать. Они нападали только для защиты. В точности как она сама.

Лия стояла у огромного стеклянного куба, лениво помешивая трубочкой остывший напиток. На ней был потрёпанный черный кроп-топ, короткая красная юбка с массивными карманами, рваные колготки в сеточку и тяжелые армейские ботинки. Из динамиков телефона тихо играл мрачный рок. Она выглядела как манифест бунта, как сорняк среди идеальных роз высшего общества. В руках она держала пинцет с замороженным кормом.

Тяжелая входная дверь террариума распахнулась с неприятным скрипом. В зал вошел ее отец. Глава семейства Кортес, как всегда, выглядел безупречно: дорогой серый костюм, идеально уложенные седые волосы. Шагнув внутрь, он тут же брезгливо поморщился и прижал к носу накрахмаленный носовой платок, оглядывая стеклянные витрины с ползающими гадами так, словно попал в канализационный люк.

— Опять ты торчишь в этой вонючей дыре среди своих червяков, — вместо приветствия процедил он, останавливаясь в нескольких шагах от дочери. Его взгляд упал на ее одежду, и лицо отца перекосило от глубокого отвращения. — Посмотри, на кого ты похожа. Чудовище. Грязная оборванка из подворотни. И это моя дочь. Наследница многомиллионного состояния.

Лия даже не повернулась в его сторону. Ее кукольное лицо оставалось абсолютно неподвижным, покрытым маской ледяного пофигизма. Она лишь слегка скривила губы в безмолвной, горькой усмешке. Спорить с отцом было бесполезно — это она усвоила еще в детстве.

— Сегодня вечером ты обязана быть при полном параде, — жестко, не терпящим возражений тоном продолжил Кортес-старший. — В отеле «Метрополь» устраивают грандиозный банкет. Возвращается Кейл Корвуа. Наш контракт с его отцом почти готов, и ты — главная разменная монета в этой сделке. Живо приводи себя в порядок, смой эту грязь с лица и надень нормальное платье. Чтобы в восемь вечера сияла как ангел. Ты всё поняла?

Лия медленно разжала металлический пинцет. Маленькая мышь с тихим стуком упала на дно террариума, и огромный пятнистый полоз мгновенно накрыл ее своими кольцами. Девушка лениво повернула голову к отцу, посмотрела на него пустым, вымораживающим взглядом и тихо бросила:

— Ладно.

Это было единственное слово, которое он от нее услышал. Больше не сказав ни звука, Лия развернулась и пошла вглубь зала, полностью игнорируя дальнейшие причитания отца, который в ярости развернулся и покинул ее убежище.

 
***
 

Грандиозный банкет в честь возвращения наследника Корвуа был в самом разгаре. Огромный зал отеля «Метрополь» сверкал хрусталем массивных люстр и фальшивым золотом старинных интерьеров. Кейл уже больше часа находился в эпицентре этого пафоса. Он вальяжно прохаживался между гостями, уверенно здоровался с влиятельными партнерами отца и лениво потягивал виски из невысокого стакана. Девять лет разлуки круто изменили его: дорогой черный костюм едва скрывал плотные чернильные татуировки на шее и руках, в носу красовался едва заметный пирсинг, а в характере появилась жесткая, хищная хватка.

В какой-то момент массивные двери зала снова распахнулись. Кейл обернулся на автомате и застыл. В помещение вошли двое. Мужчину — Рика Кортеса — Кейл узнал сразу, хоть тот и выглядел заметно уставшим, а вот идущую рядом с ним девушку его мозг отказался идентифицировать в первую секунду.

Лия изменилась до неузнаваемости. Она полностью перечеркнула образ той милой, послушной принцессы из его воспоминаний. Свои изящные, когда-то белоснежные локоны она выкрасила в экстремальный нежно-розовый цвет, собрав их в высокий, строгий пучок. Вместо пышных розовых платьев на ней было роскошное, облегающее бархатное платье в пол глубокого черного цвета с головокружительным разрезом до самого бедра.

Эта метаморфоза даже позабавила Кейла. Внутри него промелькнула циничная мысль, что они стоят друг друга, ведь он и сам вернулся из Англии совершенно другим человеком. Но за секундной ухмылкой пришло глухое, давящее чувство растерянности. Он внезапно поймал себя на мысли, что больше совершенно не знает, как подступиться к этой новой, взрослой девчонке. Она выглядела недосягаемой.

Рик заметил Кейла и вместе с дочерью направился в его сторону. Кейл взял себя в руки, сделал шаг навстречу и вежливо протянул руку старшему Кортесу.

— Рад видеть вас, Рик. Добрый вечер, — уверенно произнес Кейл, обменявшись с мужчиной парой дежурных приветливых фраз.

Затем он повернулся к девушке. Сердце предательски заколотило в ребра. Кейл заглянул в ее огромные голубые глаза и заставил себя улыбнуться:

— Привет, Лия. Выглядишь... удивительно и очень неожиданно.

Лия не улыбнулась в ответ. На её кукольном лице не дрогнул ни один мускул. Она медленно, оценивающе посмотрела на Кейла снизу вверх, задержав взгляд на татуировках на его шее, затем так же хладнокровно опустила глаза вниз и снова подняла их к его лицу. Вместо ответа она лишь едва заметно, ледяным кивком поприветствовала его. В ту же секунду мимо проходил официант с подносом. Лия ловко забрала бокал шампанского, развернулась на высоких шпильках и, не проронив ни звука, молча ушла прогуливаться по залу, оставив парня стоять на месте с протянутой рукой.

Рик Кортес тяжело вздохнул, виновато посмотрев на Кейла, и неловко повел плечом:

— Извини ее за такой характер, Кейл. После смерти матери я... я так и не научился воспитывать девочек. Совсем с ней не справляюсь.

Кейл понимающе кивнул, а внутри у него болезненно сжалось сердце. Он прекрасно знал, что у Лии умерла мама спустя всего два года после его отъезда. Из Англии он сразу же написал ей длинное письмо с искренними словами соболезнования, надеясь поддержать её. Но девочка так и не ответила ни на одну строчку. Позже Кейл через третьи лица узнал, что после семейной трагедии дела у Рика покатились вниз. Они не обнищали, но потеряли былую хватку и влияние, из-за чего им даже пришлось продать их огромный загородный особняк по соседству и переехать в дом поменьше. Это горе окончательно сломало Лию, заставив ее выстроить вокруг себя неприступную стену.

— Всё в порядке, Рик, я понимаю, — глухо ответил Кейл, но его взгляд уже блуждал по залу, неотрывно следуя за розовым пятном ее волос.

Он наблюдал за ней издалека, игнорируя разговоры собственного отца. Лия ходила среди гостей с абсолютно каменным, безразличным лицом. Она ни с кем не здоровалась, демонстративно пропускала мимо ушей чужие комплименты и фальшивые любезности. Кейл внимательно считал: вот она забирает с подноса второй бокал, вот пустой фужер сменяется третьим. Алкоголь, казалось, вообще ее не брал — ее движения оставались идеально четкими, а спина — прямой.

Вдоволь натерпевшись косых взглядов и шепотков за спиной, Лия решительно направилась к высоким стеклянным дверям в конце зала и скрылась в темноте огромного балкона. Кейл проводил ее глазами, поставил свой недопитый стакан с виски на ближайший столик и, незаметно выскользнув из толпы гостей, пошел следом за ней.

Тяжелая стеклянная дверь балкона отсекла оглушительный гул банкетного зала, приглушая фальшивый смех гостей и звон хрустальных бокалов. Кейл шагнул в полумрак, аккуратно прикрывая за собой створку. Прохладный ночной ветер тут же растрепал его аккуратно уложенные темные волосы, принося приятное облегчение после душного помещения.

Лия стояла у самого края каменных перил, оперевшись на них локтями. Черный бархат ее платья мягко переливался под лунным светом, а высокий разрез обнажал изящную ногу. Между пальцами девушки тлела тонкая сигарета, выпуская в темноту струйку сизого дыма.

Кейл тихо хмыкнул. Его губы исказились в привычной, обманчиво вальяжной усмешке. Он бесшумно подошел к ней со спины, намеренно нарушая личные границы, и без лишних слов потянулся вперед. Его татуированные пальцы бесцеремонно перехватили сигарету прямо из ее рук.

Лия лишь недовольно скривила лицо, но даже не попыталась вернуть ее назад. Она не сделала ни одного резкого движения. Кейл демонстративно затянулся, выпуская дым в сторону ночного города, и посмотрел на нее сверху вниз, пытаясь вернуть себе привычное ощущение контроля.

— Куришь, значит? — небрежно протянул он, туша окурок о каменные перила. — Маленькая послушная принцесса выросла и пустилась во все тяжкие. Ну, рассказывай, сахарная вата. Как твои дела?

Лия медленно повернула голову. Ее огромные голубые глаза оставались абсолютно пустыми, без тени прежнего детского тепла.

— Супер, — коротко, хладнокровно отрезала она. Ее голос прозвучал как удар куска льда о гранит.

Она замолчала, продолжая смотреть вдаль на мерцающие огни мегаполиса. Кейл ждал. Он замер, вглядываясь в профиль ее кукольного лица, ожидая вполне логичного, вежливого вопроса в ответ. Но тишина затягивалась, становясь удушающей. Лия даже не собиралась спрашивать, как поживает он сам после девяти лет разлуки.

Это полное, искреннее безразличие неприятно кольнуло Кейла где-то глубоко в груди. Его эго, привыкшее к женскому вниманию и абсолютному подчинению окружающих, сейчас трещало по швам от её игнора.

— И всё? — Кейл сделал шаг ближе, его глаза опасно потемнели от нарастающего раздражения. — Даже не спросишь, как дела у меня? Как я жил все эти годы в Англии? По-твоему, это вежливо, Лия?

Лия плавно отстранилась от перил и развернулась к нему всем телом. Она подняла руку, делая последний медленный глоток из своего бокала, допивая шампанское до самого дна, и с тихим стуком поставила пустой фужер на широкий каменный бортик.

Она посмотрела прямо в его зрачки — в упор, леденящим, вымораживающим взглядом. На ее безупречном лице не дрогнул ни один мускул, когда она тихо, но убийственно четко произнесла:

— Мне всё равно, Кейл.

Кейл застыл, словно получил пощечину. Слова девчонки со свистом рассекли прохладный воздух ночного балкона. Прежде чем он успел прийти в себя и выплеснуть закипающую внутри бешеную ярость, Лия изящно обошла его стороной, едва не задев плечом его смокинг, и уверенной, ровной походкой направилась обратно к стеклянным дверям.

 
***
 

Она уверенно лавировала между гостями, направляясь прямиком к старшему Корвуа и своему отцу, которые о чем-то увлеченно беседовали в вип-зоне. Подойдя, Лия мгновенно переключилась: ее ледяная маска смягчилась, уступив место безупречной светской вежливости. Она мягко улыбнулась старшим, безукоризненно поддержала короткую беседу, а затем повернулась к Рику. В ее глазах на секунду мелькнула робкая, усталая надежда. Ей безумно хотелось убраться из этого душного места.

— Папа, я очень устала. Давай вернемся домой, пожалуйста, — тихо, почти умоляюще, попросила она.

В этот момент к их группе как раз подошел Кейл, все еще кипящий от злости после разговора на балконе. Рик Кортес заметил его приближение, тепло улыбнулся и повернулся к дочери:

— Тебя отвезет Кейл, не так ли? — мужчина заглянул в глаза подошедшего парня, ища поддержки. — Думаю, вам обоим будет полезно пообщаться наедине. Тем более перед важным объявлением. Через неделю состоится банкет, где наши семьи подпишут ключевые бумаги, и вам стоит обсудить детали.

Лия внутренне содрогнулась. Сама мысль о том, чтобы сесть в одну машину с Кейлом, приводила ее в бешенство. Эта показушная игра на публику, которую затеяли отцы, душила ее. Ей вообще не хотелось ехать сюда и лишний раз видеть его самоуверенную рожу. За последние пару лет он и так слишком часто мелькал в заголовках прессы: «Кейл Корвуа замечен с новой пассией», «Наследник миллиардов меняет женщин как перчатки». То с одной моделью его снимут через неделю, то с другой. За долгие девять лет разлуки он стал ей глубоко противен. Лия сейчас искренне не понимала, как могла в детстве страдать по нему той глупой, слепой любовью. Она давно решила для себя: все мужчины одинаковы — высокомерные, самовлюбленные хищники. И отношения — это абсолютно не её тема.

— Не стоит, папа. Я доеду сама, на такси, — холодно перебила она отца, стараясь сохранять ровный тон. — Тем более, насколько я понимаю, этот банкет устроен в честь приезда Кейла. Будет некрасиво, если виновник торжества бросит своих гостей в самый разгар вечера.

Кейл, внимательно наблюдавший за ней, снова цинично усмехнулся. В этом ее протесте он отчетливо разглядел ту самую маленькую принцессу — правильную, гордую, атакующую своими безупречными аргументами. Его упрямство и охотничий инстинкт вспыхнули с новой силой.

— Мне совсем не сложно, Лия, — бархатным, обманчиво вежливым голосом произнес Кейл, делая шаг вперед и указывая рукой в сторону выхода. — Поверь, гости не расстроятся из-за моего короткого отсутствия. Старшие Корвуа и Кортес прекрасно справятся и без меня. Прошу.

Лия стиснула зубы так, что на щеках проступили желваки. Ему говорить всю правду о его репутации и своем отвращении она, конечно, при отцах не стала. Слишком дорого стоило лицо ее семьи. Она лишь бросила на Кейла быстрый, полный скрытой ненависти взгляд, круто развернулась и молча, чеканя шаг, пошла к выходу из зала. Кейл последовал за ней, на ходу доставая ключи от машины.

Глава 3

Салон черного автомобиля встретил их чистотой и дорогим запахом кожаных сидений. Едва Лия захлопнула за собой пассажирскую дверь, как оказалась в замкнутом пространстве один на один со своим главным кошмаром из детства. Кейл обошел капот, по-хозяйски сел за руль и уверенным движением завел мощный мотор. Машина плавно тронулась с места, покидая залитую огнями парковку отеля «Метрополь».

Внутри салона повисло тяжелое, осязаемое напряжение. Кейл бросил быстрый взгляд на Лию через зеркало заднего вида, затем перевел взор прямо на нее. Его рука, затянутая в дорогие часы, уверенно сжимала кожаный руль, а на губах снова заиграла издевательская ухмылка светского повесы, который привык к абсолютному женскому вниманию. Поведение девушки на банкете до сих пор болезненно кололо его уязвленное эго, и ему до безумия хотелось пробить эту ледяную броню.

— Ну и долго ты собираешься играть в эту немую королеву? — небрежно начал Кейл, плавно перестраиваясь в левый ряд ночного шоссе. — Мы не виделись девять лет, сахарная вата. Я думал, у нас найдется парочка тем для разговора. Или в твоем новом, потрясающем неоновом мире слова — это слишком дорогое удовольствие?

Лия даже не повернула головы. Она сидела, плотно прижавшись плечом к пассажирской двери, и отрешенно смотрела на пролетающие мимо огни ночного города.

— Серьезно, Лия, что это за прикид? — Кейл цинично хмыкнул, оглядывая ее профиль. — Розовые волосы, черное бархатное платье с разрезом до ушей... Ты решила объявить войну хорошему вкусу своего отца или просто пытаешься привлечь мое внимание? Если второе, то поздравляю — у тебя получилось. Выглядишь как бунтующий подросток, который объелся сладкой ваты и застрял в готическом склепе.

Он ждал ответа. Любого. Пускай бы она огрызнулась, швырнула в него сумочку или устроила скандал по поводу его бесконечных интрижек из газет — Кейлу было плевать, его охотничий инстинкт требовал от нее живой реакции.

Лия с абсолютным, вымораживающим спокойствием открыла свою маленькую сумочку. Медленно, словно совершая священный ритуал, она достала аккуратный глянцевый кейс, извлекла из него два беспроводных наушника и поочередно вставила их в уши. На секунду в тишине салона раздался характерный системный звук подключения к телефону, а затем Лия демонстративно, глядя Кейлу прямо в глаза через отражение в лобовом стекле, выкрутила громкость на своем смартфоне до максимума.

Из наушников наружу пробился глухой, яростный стук барабанов и тяжелый гитарный перегруз какого-то агрессивного рок-трека. Лия заблокировала экран, убрала телефон назад и снова отвернулась к окну, подперев подбородок рукой. Всем своим видом она показывала: «Ты — пустое место, Кейл Корвуа. Твой голос для меня — белый шум.»

Кейл застыл. Его идеальный фасад уверенного в себе альфа-самца дал глубокую трещину. Щёки парня мгновенно обдало жаром.

— Ты сейчас серьезно?! — рявкнул он, на секунду теряя контроль над дорогой так, что машина недовольно вильнула в сторону. — Лия! Вытащи эту дрянь из ушей, когда я с тобой разговариваю!

Лия продолжала неподвижно смотреть в окно, едва заметно покачивая головой в такт тяжелому биту, который отчетливо вибрировал в салоне.

Кейла накрыла волна бешеной, неконтролируемой ярости. Его буквально доводило до белого каления то, с каким королевским изяществом эта девчонка вытирала ноги об его авторитет. Девять лет за границей его обожали, перед ним пресмыкались, а здесь какая-то розовая кукла умудрилась полностью уничтожить его величие за две минуты с помощью пары кусочков пластика в ушах.

Он резко нажал на газ, заставляя стрелку спидометра взлететь вверх. Двигатель мощно взревел. Кейл надеялся, что дикая скорость и рев мотора испугают ее, заставят сгруппироваться или хотя бы посмотреть на него со страхом. Сам Кейл в этот момент выглядел как надутый, обиженный мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку, в то время как Лия сидела с таким лицом, будто совершала расслабляющую вечернюю прогулку на трамвае. Она даже бровью не повела, когда машина на бешеной скорости вошла в крутой поворот.

Кейл так сильно сжал руль, что костяшки его пальцев побелели до синевы, а на татуированной шее отчетливо вздулась вена. Он тяжело дышал сквозь сжатые зубы, понимая, что физически не может заставить ее слушать себя, не прибегая к глупому рукоприкладству.

Машина резко, с оглушительным визгом тормозов затормозила у обочины дороги, не доехав до ворот пентхауса несколько сотен метров. От сильного толчка Лия ощутимо дернулась вперед, но среагировала мгновенно — успела жестко упереть руку в подголовник переднего пассажирского кресла, сохранив равновесие. На её лице не отразилось ни капли испуга, лишь брови недовольно съехались к переносице.

Она не спеша достала из сумочки телефон, одним точным нажатием выключила разрывающий перепонки рок и так же спокойно, без единого лишнего движения вытащила наушники из ушей. В салоне повисла звенящая, удушающая тишина. Кейл тяжело дышал, вцепившись в руль, и буравил её бешеным взглядом, ожидая, что сейчас-то она точно начнет кричать.

Вместо этого Лия открыла сумочку шире, достала оттуда несколько крупных купюр и с абсолютным, изящным пофигизмом бросила их прямо на кожаный подлокотник около его руки. Деньги легли аккуратной стопкой прямо перед его носом — плата как за обычное городское такси.

После этого она спокойно открыла дверь машины и вышла на прохладный ночной воздух, направившись по тротуару совершенно в другую сторону от дома.

Кейл на секунду просто опешил от такой запредельной наглости. Его мозг отказывался обрабатывать информацию: девчонка, которую он планировал подчинить своей воле, только что приравняла его к наемному водителю и выкинула чаевые. Внутри него взорвался целый вулкан уязвленного эго.

— Ты охренела совсем?! — рявкнул Кейл, пулей вылетая из салона автомобиля и с грохотом захлопывая за собой дверь. — Я тебе не такси! А ну стоять!

Его шея покраснела от ярости, он уже был готов настичь её в три широких шага, схватить за руку и силой вернуть обратно. Но дойти до неё он физически не успел. Оказалось, Лия затормозила именно здесь не просто так. Прямо у обочины стоял её собственный спортивный автомобиль, припаркованный тут заранее.

Девочка ловко сняла машину с сигнализации, скользнула на водительское сиденье и заблокировала замки. Мощный мотор её тачки взревел, разрезая ночную тишину. Прежде чем Кейл успел подбежать и дернуть ручку двери, Лия резко выкрутила руль и рванула с места. Машина с пробуксовкой сдала назад, а затем резко устремилась вперед, пролетев в каких-то сантиметрах от Кейла и чуть не проехав ему по ногам. Обдав его волной горячего воздуха и запахом жженой резины, она мгновенно умчалась в неизвестном направлении, растворяясь в огнях ночного шоссе.

Кейл отскочил в сторону, едва удержавшись на ногах. Лицо парня перекосило от бешеной злости, а серые глаза буквально горели диким, опасным огнем одержимости.

— Вот сука! — во всю глотку крикнул он вслед улетающему спорткару, со всей силы распиная мелкий гравий под своими дорогими туфлями.

Камни с шумом разлетелись по кустам, а Кейл остался стоять посреди пустой ночной дороги, тяжело дыша и сжимая кулаки так, что побелели суставы. Эта сахарная вата оказалась с очень горьким вкусом.

 
***
 

Лия доехала до загородного террариума меньше чем за двадцать минут, выжимая из мотора своего спорткара максимум. Едва колеса затормозили на гравии, она выскочила из салона, взлетела по ступеням и рывком распахнула тяжелую входную дверь своей обители.

Оказавшись внутри, она с силой захлопнула дверь за собой, провернула замок до упора и прижалась спиной к деревянному полотну. Силы, которые она так отчаянно копила весь этот вечер, мгновенно иссякли. Ноги сделались ватными, и Лия медленно, беспомощно сползла по стене прямо на холодный пол.

И тут ее прорвало. Глухие, разрывающие грудь рыдания эхом разнеслись по погруженному в неоновый полумрак залу. Она закрыла лицо ладонями, а слезы горячими ручьями потекли сквозь пальцы.

Ей всегда невероятно тяжело давалось играть эту неприступность. Держать спину ровно, контролировать каждый вдох и выставлять перед миром ледяной щит стоило ей колоссальных внутренних ресурсов. Но увидеть сегодня Кейла... Увидеть того, кого она так долго и отчаянно пыталась ненавидеть, было невыносимо. Вся эта глубокая, душащая обида поднялась со дна души всего лишь из-за того, что девять лет назад в этом дурацком саду он швырнул ей в лицо жестокие слова и отверг ее подарок. Воспоминание о браслете в бархатной коробке до сих пор отзывалось острой, режущей болью в самом сердце.

Лия плакала долго, выплескивая всю скопившуюся за вечер фальшь, пока внутри не осталась лишь звенящая пустота. Наконец она вытерла лицо ладонями, тяжело поднялась с пола и на неслушающихся ногах побрела вглубь террариума.

Она остановилась у одного из самых больших стеклянных боксов, подсвеченного тусклым фиолетовым неоном. За толстым стеклом копошились две змеи. Присмотревшись к их чешуйчатым шеям, можно было заметить странную деталь — на них висели те самые детские браслетики, которые она когда-то так бережно выбирала для Кейла и себя. Лия сама закрепила их на своих рептилиях.

Эти две змеи — самец и самка — люто, первобытно ненавидели друг друга. Стоило им оказаться в одном пространстве, как они вечно дрались, раздували капюшоны и агрессивно атаковали, пытаясь нанести смертельный укус. Именно поэтому сейчас их вольер строго преграждала толстая пластиковая перегородка, разделяющая стекло пополам.

Лия скривила лицо, глядя на их безмолвную ярость, а затем на ее губах появилась слабая, горькая улыбка. В этих рептилиях она видела точное отражение их отношений с Кейлом. Две ядовитые твари, запертые в одном чщике, которые уничтожат друг друга, если убрать барьер.

Она взяла металлический пинцет, ловко бросила каждому вольеру по мышке, наблюдая, как змеи мгновенно бросаются на добычу. После этого Лия без сил рухнула в стоявшее неподалеку глубокое кожаное кресло. Достав из сумочки пачку, она чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась и закрыла глаза, выпуская сизый дым в потолок зала.

Глава 4

В кабинете старшего Корвуа пахло старыми деньгами, кубинским табаком и тяжелой удушающей дисциплиной. Кейл сидел в глубоком кожаном кресле напротив массивного дубового стола, закинув ногу на ногу. Он лениво крутил в руке незажженную сигару, а на его губах блуждала привычная, слегка наглая ухмылка.

Отец стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на расстилающийся внизу город. Атмосфера была натянута до предела, но Кейла это, казалось, только забавляло.

— Ну и? — Кейл нарушил тишину, подбросив сигару в воздух и ловко поймав ее одной рукой. — Отец, ты вызвал меня спозаранку, чтобы я оценил твой новый вид из окна, или мы наконец обсудим, почему вчера на банкете пресса смотрела на меня так, словно я главный лот на аукционе девственниц?

Старший Корвуа медленно развернулся. Его лицо, как всегда, напоминало высеченную из гранита маску. Он подошел к столу, сел в кресло и открыл матовую кожаную папку.

— Речь пойдет о контракте с семейством Кортес, — ровным, лишенным эмоций тоном произнес отец. — Я обязан помочь Рику с деньгами. Его дела катятся к чертям, и если мы не вкинем туда пару миллиардов, его бизнес пойдет с молотка.

Кейл понимающе кивнул, его ухмылка стала шире:

— Благотворительность? Очень благородно с твоей стороны, папа. Не знал, что под твоим дорогим смокингом бьется сердце матери Терезы. И при чем тут я? Мне поехать поработать волонтером в его загородный дом?

— Не паясничай, Кейл, — холодно осадил его отец. — Ты прекрасно знаешь, как устроен наш мир. Мы не можем просто перевести Рику транш. Наши другие партнеры, конкуренты и, главное, городские власти тут же начнут задавать вопросы. С чего это вдруг Корвуа спонсируют тонущий корабль? Начнутся проверки, копание в бумагах. Нам это не нужно.

— И каков план? — Кейл прищурился, внутри него зашевелилось нехорошее предчувствие.

— План прост, — отец подвинул к нему плотную стопку листов. — Состоится официальный союз. Твой и Лии. Мы объявляем о слиянии капиталов через брак. Большая часть акций и выделенная нами доля сразу переходит его дочери, как твоей жене. Для всех внешних игроков это будет выглядеть как красивая стратегическая помолвка двух старых семей. Законный, чистый бизнес. Никаких вопросов.

Кейл на секунду застыл, а потом раскатисто, искренне расхохотался, откинувшись на спинку кресла.

— Брак? О господи, отец, это очень смешно! Отличная шутка! — он вытер несуществующую слезу из уголка глаза. — Женить меня на сахарной вате? На этой ледяной кукле с розовыми волосами, которая вчера смотрела на меня так, будто я должен ей денег?

Однако отец даже бровью не повел. Его тяжелый, стальной взгляд оставался неподвижным. Смех Кейла постепенно утих. Парень несколько раз хрипло прокашлялся, чувствуя, как веселье мгновенно испаряется, а ухмылка сползает с лица.

— Подожди. Ты сейчас серьезно? — Кейл подался вперед, уперев локти в край стола. — Отец, я пас. Ищи другого дурака. Я только вернулся из Англии. Девять лет жесткой учебы, ни одной спокойной ночи. Я планировал наконец пожить для себя, а ты хочешь повесить мне на шею хомут с узлом в виде вынужденного брака?

Отец молча взял дорогую ручку и положил ее прямо поверх готового контракта.

— Подписывай, — жестко, не терпящим возражений тоном приказал он. — Это не обсуждается, Кейл. Твое мнение здесь никого не интересует. Ваша задача с девчонкой — просто играть на публику. Улыбаться перед камерами, держать ее за руку, создавать иллюзию идеальной семьи. Иногда вам придется жить вместе в твоем пентхаусе, чтобы у папарацци не возникало подозрений. За закрытыми дверями можете хоть ненавидеть друг друга, хоть по комнатам расходиться. Хотя я уверен, до этого не дойдет, вы ведь дружили в детстве.

— Мы дружили, когда ей было шесть, а мне девять, отец! — Кейл вскочил с кресла, его шея напряглась от сдерживаемой ярости. — Сейчас она меня на дух не переносит! И самое главное — ты мне всю мою холостяцкую жизнь ломаешь! Какой, к черту, брак в двадцать четыре года?

— И последнее условие, — отец проигнорировал его вспышку. — Твоя задача — больше не светить перед прессой с другими бабами. Никаких моделей, никаких заголовков в желтой прессе через неделю. Ты семейный человек, Кейл. Твоя репутация отныне должна быть кристально чистой. Хватит позорить фамилию своими интрижками. Подписывай.

Кейл стоял у стола, тяжело дыша. Он смотрел на плотную бумагу контракта, и внутри него боролись упрямая гордость и четкое понимание того, что против воли отца он пойти не мог — вся его финансовая империя и будущее зависели от этого росчерка пера. К тому же... в глубине души, за всей этой яростью и возмущением, трусливо зашевелилось совершенно другое, темное и порочное чувство. «Она будет заперта со мной. Моя официальная жена», — пронеслась в голове сумасшедшая мысль, заставив сердце сделать дикий кувырок.

— Ладно. Хрен с ним, — глухо проговорил Кейл, резко вырывая ручку из пальцев отца.

Он размашисто, нервным движением поставил свою подпись на последней странице контракта и с глухим стуком швырнул ручку обратно на стол.

— Играть я умею, папа. За это можешь не переживать, пресса будет в восторге, — Кейл вернул на лицо свою самую циничную, издевательскую ухмылку, хотя в глазах горел опасный огонь. — Чего, конечно, не сказать о девчонке. Интересно посмотреть, как ее папаша заставит подписать эту бумагу свою бунтующую принцессу. Удачи вам с этим.

Кейл резко развернулся и стремительным шагом покинул кабинет, на ходу доставая телефон, чтобы немедленно отправить своим людям приказ: разузнать, где сейчас находится его новоиспечённая невеста.

 
***
 

Спустя два дня в том же просторном кабинете Ника Корвуа снова решалась судьба миллиардов, но на этот раз атмосфера была еще более наэлектризованной. Кейл сидел на диване у стены, лениво листая что-то в телефоне, когда дверь распахнулась. В комнату вошел Рик Кортес, а следом за ним — Лия.

Она была в черном укороченном топе, открывающий идеальный пресс, строгие брюки с высокой талией, заправленные в тяжелые армейские ботинки на массивной подошве, и кожаный пиджак, украшенный гранжевыми цепями. Ярким, вызывающим акцентом оставались лишь ее длинные розовые волосы. Лия вошла уверенно, транслируя каждой деталью своего образа тотальный бунт против условностей их круга.

— Добрый день, Ник, — спокойно произнесла она, вежливо кивнув хозяину кабинета.

При этом Кейла, сидевшего в паре метров от нее, она проигнорировала с таким мастерством, будто на диване лежала подушка, а не живой человек. Она плавно опустилась в глубокое кресло рядом со своим отцом, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди.

Кейл отложил телефон, и на его губах тут же заиграла привычная, слегка ядовитая ухмылка. Ее появление в таком дерзком виде и этот показательный игнор заставили его кровь закипеть.

— О, сахарная вата решила разбавить наше скучное деловое утро своим неформальным присутствием, — протянул Кейл, откинувшись на спинку дивана. — Привет, Лия. Я смотрю, цепи на пиджаке — это подготовка к семейной жизни? Сразу решила показать, что планируешь держать меня на привязи? Стильно, ничего не скажешь. Только ботинками паркет в холле не поцарапай, он дорогой.

Лия даже бровью не повела, продолжая смотреть исключительно на старшего Корвуа. Ник лишь устало вздохнул, потирая переносицу, и жестом приказал сыну замолчать. После этого он пододвинул по столу плотную папку.

— Лия, Рик наверняка уже ввел тебя в курс дела, но я повторю, — серьезно начал Ник. — Этот союз, жесткая экономическая необходимость. Мы связываем наши активы, чтобы перекрыть финансовую брешь в компании твоего отца и запустить новое слияние. Иначе другие партнеры и инвесторы начнут задавать слишком много опасных вопросов. А так — законный брак, выделенная доля переходит тебе как жене Кейла, и бизнес защищен.

Лия внимательно, не перебивая, выслушала длинную и пафосную речь мужчины. Её лицо оставалось бледной, непроницаемой маской. Когда Ник закончил, она перевела взгляд на отца, затем снова на главу клана Корвуа и коротко, хлёстко спросила:

— Что конкретно от меня надо?

Оба мужчины переглянулись, удовлетворенные ее деловым тоном, и синхронно ответили:

— Твоя подпись.

Кейл на диване тихо хмыкнул, ожидая, что сейчас начнется самое интересное: девчонка швырнет в них папкой, начнет кричать, что не продается, или потребует отменить этот цирк. В конце концов, он сам устроил отцу скандал.

Но, в отличие от импульсивного Кейла, Лия поступила совершенно иначе. Она молча придвинула к себе контракт. Не обращая внимания на тяжелые взгляды троих мужчин, она начала внимательно, страница за страницей, вчитываться в юридический текст. Она проверяла каждый пункт, каждую сноску мелким шрифтом, пока Кейл откровенно скучал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Слушай, адвокат в юбке, может, побыстрее? — не выдержал Кейл, взглянув на часы. — Там всё стандартно: я обязуюсь не светиться с моделями в газетах, ты обязуешься терпеть мою физиономию на публике. Мы оба играем роль счастливых влюбленных, а за закрытыми дверями пентхауса ты можешь хоть молиться, мне плевать.

Лия проигнорировала его выпад, перевернула последнюю страницу, взяла со стола дорогую ручку и уверенным, размашистым движением поставила свою подпись. Щелкнув колпачком, она аккуратно положила ручку на место и поднялась с кресла.

— Я могу идти? — ровным, беззвучным тоном спросила она.

Ник и Рик, явно довольные тем, как быстро и без драмы всё прошло, согласно закивали.

— Конечно, Лия. Спасибо за понимание, — улыбнулся Ник, а затем строго посмотрел на сына. — Кейл, отвези ее, куда она попросит. Вам нужно привыкать проводить время вместе.

— Не стоит, — ледяным тоном перебила его Лия, поправляя кожаный пиджак с цепями. — Я на своем.

Она развернулась на каблуках своих тяжелых ботинок и быстрой, уверенной походкой направилась к выходу из кабинета, оставив мужчин позади.

Кейл несколько секунд ошарашенно смотрел на закрывшуюся дверь. Её тотальное, абсолютное безразличие к самому факту их замужества взбесило его сильнее, если бы она устроила истерику. Она подписала приговор его холостяцкой жизни так, словно это был чек за продукты!

— Ну уж нет, сахарная вата, так просто ты не уйдешь, — прорычал Кейл под нос.

Он пулей сорвался с дивана, проигнорировав окрик отца, и выскочил из кабинета. Его длинные ноги позволили ему в несколько широких шагов преодолеть расстояние длинного коридора офисного этажа. Лия уже почти дошла до панорамных лифтов, когда Кейл нагнал её, резко протянул руку и жестко перехватил за предплечье, заставляя остановиться и повернуться к себе лицом.

Кейл резко развернул её к себе, тяжело дыша. Его пальцы крепко сжимали черную кожу её пиджака, но Лия даже не поморщилась. Она посмотрела на его руку, затем медленно подняла глаза на его перекошенное от злости лицо. Цепи на её плече тихо звякнули в такт её спокойному выдоху.

— Ты вообще соображаешь, под чем сейчас подписалась? — прошипел Кейл, наклоняясь к ней так близко, что чувствовал тонкий аромат её парфюма. — Ты контракт вообще читала, сахарная вата? Или буквы забыла от своей гордости? Там черным по белому написано: твой муж — Кейл Корвуа. То есть я. И теперь тебе придется со мной общаться. Каждый божий день. И мало того — нам придется жить под одной крышей, изображая безумную любовь для всего этого гребаного города!

Лия молча выслушала его тираду. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь лениво повела плечами, слегка звякнув цепями на пиджаке, и с абсолютным, вымораживающим пофигизмом бросила ему прямо в лицо:

— И что?

Кейл на секунду просто потерял дар речи, ошарашенно захлопнув рот. В этот самый момент двери панорамного лифта с тихим звоном разъехались в стороны. Лия изящно выдернула свое предплечье из его ослабевшей хватки и уверенно переступила порог кабины. Кейл, опомнившись, шагнул следом за ней, краем глаза замечая, как двери за их спинами плотно закрываются, отрезая их от коридора.

Лифт плавно пошел вниз, открывая через стекло потрясающий вид на мегаполис, но Кейлу было не до пейзажей. Он буквально закипал, запертый в этом стеклянном кубе один на один с розововолосой стеной молчания.

— «И что»?! Это всё, что ты можешь сказать своему законному жениху? — Кейл начал нарезать круги по кабине, навязываясь к ней с вопросами и отчаянно пытаясь задеть её эго. — Лия, очнись! Ты выходишь замуж за человека, которого, как ты сама вчера сказала, ненавидишь. Ты собираешься всю жизнь молчать? Будешь кивать на приемах, а дома запираться в комнате? Ответь мне! Чего ты добиваешься этим своим игнором?

Лия продолжала стоять к нему полубоком, уставившись на пролетающие мимо этажи здания. Она демонстративно игнорировала каждый его выпад, даже не поворачивая головы. Её молчание было настолько плотным и осязаемым, что Кейлу казалось, будто он бьется головой о бетонную плиту.

Когда лифт наконец мягко затормозил на первом этаже и двери открылись в роскошный мраморный холл, Лия так же молча и грациозно вышла наружу, направляясь к стеклянным дверям выхода.

— Лия! — Кейл сорвался на глухой рык, нагоняя её уже у самого крыльца здания. — Да что, нахрен, с тобой стало?! Где та послушная принцесса, которая бегала за мной? Во что ты превратилась?

Лия резко остановилась прямо на ступенях офисного центра. Она медленно обернулась к нему всем телом, и в её голубых глазах впервые за весь день промелькнуло что-то похожее на жесткую, жалящую насмешку.

— О чем ты, Кейл? — спокойно, но с убийственной четкостью проговорила она, глядя на него снизу вверх. На её губах заиграла едва заметная горькая улыбка. — Ах, да… Я просто перестала играть в куклы.

Эта фраза, ставшая жирным намеком на их детство заставила Кейла застыть на месте. Прежде чем он успел хоть что-то возразить, Лия развернулась и быстрыми шагами спустилась к парковке.

Кейл опешил, когда увидел, к чему именно она направляется. Никакой «её тачки», о которой он думал, там не было. На парковочном месте стоял огромный, хищный черный спортивный байк. Лия уверенно подошла к нему, взяла со сиденья тяжелый шлем, ловко нацепила его на голову, скрывая свои розовые волосы, и перекинула ногу через кожаное седло.

Она завела мотор, и оглушительный, утробный рев тяжелого двигателя разорвал тишину делового квартала. Лия крутанула ручку газа, обдав застывшего на крыльце Кейла мощной волной горячего воздуха и звуком выхлопа, и в ту же секунду с пробуксовкой умчалась со стоянки, мгновенно растворяясь в плотном потоке машин на проспекте.

Кейл стоял на ступенях, ветер от её маневра растрепал его волосы, а лицо парня вытянулось от шока и злости. Он проводил глазами исчезающий силуэт мотоцикла, тяжело выдохнул сквозь зубы и тихо, с чувством прошипел в пустоту:

— Пиздец… Лучше бы ты в них и играла.

Развернувшись на каблуках, Кейл в ярости ворвался обратно в здание. Лифт поднимался на вип-этаж целую вечность, подливая масла в огонь его и без того взвинченного состояния. Когда двери кабины наконец открылись, он стремительным шагом преодолел коридор и с грохотом распахнул дверь в кабинет отца, едва не сорвав её с петель.

Ник Корвуа и Рик Кортес по-прежнему сидели на своих местах, неторопливо попивая кофе. Появление Кейла, который буквально дышал праведным гневом, их ничуть не удивило.

— Вы предупредить не могли, что ваша дочь гоняет на байках?! — с порога прорычал Кейл, швыряя свои ключи на журнальный столик. Он принялся мерить кабинет шагами, активно жестикулируя. — Она улетела со стоянки так, что у меня чуть подошвы к асфальту не прилипли! Что ещё интересного у неё в кармане припрятано, а? Прыгает с парашютом без страховки? Укрощает тигров? Драконов разводит? С кем вы меня вообще сводите?!

Рик Кортес лишь тяжело вздохнул и устало поджал губы. Слова Кейла явно задели его за живое, напомнив о собственном родительском бессилии. Мужчина потянулся к внутреннему карману пиджака, достал ручку и, взяв со стола чистый блокнотный лист, быстро черканул на нём несколько строчек.

— На, держи, — негромко произнес Рик, протягивая листок парню. — Это адрес её постоянного места обитания. Она там пропадает сутками. Если что… ищи её там. Сама она к тебе не придет.

Кейл резко выхватил бумажку из рук мужчины, вчитываясь в строчки. Название загородного района и краткая пометка «Террариум».

Глава 5

Черный матовый спорткар Кейла на бешеной скорости рассекал сумерки пригородного шоссе. Парень до предела выкручивал руль, то и дело бросая злые взгляды на экран мультимедийной системы. На часах было почти девять вечера, а завтра — тот самый важнейший банкет, где их семьи должны официально объявить о помолвке перед сотнями журналистов, инвесторов и конкурентов. И всё бы ничего, но эта розовая катастрофа по имени Лия уже вторые сутки наотрез отказывалась выходить на связь. Она просто игнорировала его звонки, сбрасывала сообщения и, казалось, стерла сам факт его существования из своей памяти.

Делать было нечего. В кармане его пиджака жгло кожу то самое помятое завещание Рика Кортеса — листок с адресом. Кейлу до скрежета зубовного не хотелось ехать самому, это дико било по его гордости, но контракт был на кону.

Навигатор наконец пискнул, оповещая о прибытии. Кейл резко затормозил у невысокого, лаконичного здания из темного кирпича и тонированного стекла. Над входом тусклым неоном горела лаконичная вывеска: «Террариум». Массивная пластиковая дверь была гостеприимно приоткрыта.

Кейл поправил воротник куртки, скрывающий татуировки, нацепил свою самую фирменную, высокомерную улыбку и уверенно переступил порог. Начало здания выглядело вполне безобидно и даже уютно: вдоль стен тянулись подсвеченные аквариумы с экзотическими яркими рыбками, а у входа стоял стойка-ресепшен. За столом сидел молодой парень в неприметном худи, лениво листая ленту в телефоне.

— Привет, — Кейл вальяжно подошел ближе, опершись ладонью о край стола. — Мне нужна Лия. Где она?

Сотрудник оторвался от экрана, медленно и оценивающе смерил Кейла взглядом с ног до головы — задержавшись на его дорогих часах и явно недешевой обуви — и равнодушно указал пальцем вглубь здания.

— Идите прямо по этому коридору. Там будут вольеры с ящерицами, игуанами и хамелеонами. Пройдете их, потом дверь направо, затем сразу налево. Найдете. Только… будьте аккуратнее. Лучше постучите, прежде чем входить. Во избежание, так сказать, сложностей.

Кейл высокомерно фыркнул, поправляя рукава.

— Я не боюсь сложностей, — бросил он через плечо и уверенно зашагал по указанному маршруту.

Коридор оказался длинным. Кейл шел, краем глаза отмечая за стеклами неподвижные силуэты крупных ящериц, которые провожали его ленивыми взглядами. Повернув направо, а затем налево, он уперся в тяжелую дубовую дверь. Прямо по центру на ней красовалась матовая табличка с четкой надписью: «Серпентарий».

Кейл не придал этому слову абсолютно никакого значения. В его голове, выросшей в каменных джунглях Лондона, это звучало как обычный юридический термин или очередное заумное название отдела. Он даже не подумал стучать, как советовал парень на входе. Зачем? Он — ее без пяти минут муж. Имеет право.

Кейл уверенно дернул ручку на себя, шагнул внутрь и… мгновенно замер как вкопанный, забыв, как дышать.

Помещение внутри было залито мягким, неоновым фиолетово-розовым светом. И оно было буквально снизу доверху набито змеями. Они были везде. Огромные стеклянные стеллажи тянулись до самого потолка: за толстыми стеклами вольеров на ветках висели зеленые плети, в углах сворачивались пятнистые кольца полозов, а в самом дальнем углу угадывался силуэт чего-то по-настоящему огромного и темного.

Посреди этого филиала ада, прямо на невысоком подиуме, стояла Лия. На ней были те самые тяжелые ботинки, открытый топ и брюки, а в руках она бережно удерживала крупную, лоснящуюся змею угольно-черного цвета.

От резкого стука двери Лия тут же обернулась на вошедшего. Ее глаза опасно сузились. Почувствовав напряжение хозяйки, черная змея в ее руках резко вздернула треугольную голову, раздула шею и издала громкое, отчетливое, удушающее шипение, пробуя воздух раздвоенным языком.

У Кейла внутри всё оборвалось. Животный, первобытный ужас, который он прятал с самого детства, лавиной накрыл его разум. Ноги мгновенно сделались ватными, а в горле пересохло так, будто он наглотался песка. Парень еле-еле проглотил вставший поперек горла ком, чувствуя, как бледнеет кожа, а по шее ползет ледяной пот. Вся его спесь альфа-самца испарилась за долю секунды. Он судорожно вцепился пальцами в косяк двери, чтобы просто не упасть на глазах у девчонки.

— Э-э-э… привет, — выдавил он из себя хриплый, неестественный звук, который должен был быть его обычным голосом.

Кейл отчаянно попытался вернуть на лицо ухмылку, чтобы спасти остатки достоинства, и выдавить из себя хоть какую-то шутку, но вышло откровенно глупо и жалко:

— Я смотрю… у вас тут… весело. Ты решила… открыть филиал сумочного магазина прямо здесь? Или это твои новые подружки для нашего банкета? На девичник их позовешь?

Лия даже не улыбнулась. На ее лице отразилось ледяное раздражение. Она плавным, абсолютно спокойным движением опустила черную змею обратно в открытый террариум, захлопнула стеклянную крышку и повернула электронный замок. Обернувшись к Кейлу, она скрестила руки на груди и убийственно ровным тоном произнесла:

— На двери четко написано: «Стучать». И нормальные люди обычно это и делают перед тем, как войти. Если, конечно, они умеют читать.

Кейл сильнее вжался спиной в дверной косяк, чувствуя, как деревянная текстура буквально врезается в его лопатки. Его глаза панически метались по стеклянным боксам. Каждое шорох чешуи заставлял его внутренности сжиматься в тугой узел. Он отчаянно пытался дышать ровно, чтобы вернуть остатки своего привычного, властного голоса.

— Послушай, сахарная вата… у меня нет времени на твои чешуйчатые лекции по этикету, — выдавил он, стараясь не смотреть на закрытый террариум, где только что исчезла черная рептилия. — Завтра в восемь вечера наш главный банкет. Мы объявляем о помолвке перед всей элитой и прессой. Контракт подписан, отцы ждут шоу. Ты вторые сутки не выходишь на связь, так что бери свой шлем, байк или на чем ты там гоняешь, и изволь завтра явиться вовремя.

Лия молча выслушала его, даже не шелохнувшись. На лице промелькнула едва заметная, холодная усмешка. Она прекрасно видела, как Кейла мелко трясет, как побелели его костяшки пальцев, вцепившиеся в косяк, и как капля пота медленно катится по его шее. Его страх доставлял ей тонкое, извращенное удовольствие.

Спокойным, неторопливым шагом она подошла к металлическому столу, взяла небольшую пластиковую пиалу со змеиным кормом и направилась прямо к Кейлу. С каждым её шагом парень всё сильнее вжимался в дверь, мечтая буквально слиться со стеной.

— Я помню, — сухо бросила она, останавливаясь в паре метров от него.

В этот самый момент в вольере прямо на уровне груди Кейла, огромная пятнистая гадина внутри бокса резко ожила. Словно почувствовав чужака, она с бешеной скоростью сделала резкий, агрессивный выпад вперед, с глухим стуком ударившись мордой изнутри в толстое стекло.

— Блять! — не сдержавшись, в голос смачно сматерился Кейл.

Он с диким испугом отскочил в сторону, едва не выломав дверную ручку, и выставил перед собой руки, тяжело и прерывисто дыша. Сердце в его груди готово было пробить ребра.

Лия лишь недовольно повернула голову, нахмурившись и разглядывая змею, которая продолжала яростно кидаться на прозрачную перегородку. Девушка плавно потянулась к поясу, достала небольшую рацию, щелкнула кнопкой и ровным голосом произнесла:

— Уил, А5 на проверку.

Спустя пару секунд рация зашипела, и из динамика отозвался грубый, прокуренный мужской голос сотрудника:

— Я уже её смотрел. У неё опухоль, она на ликвидацию.

— Поняла, — тихо ответила Лия.

Она убрала рацию и медленно подошла вплотную к бушующему аквариуму. Змея внутри вольера, словно чувствуя неминуемый конец, окончательно взбесилась и яростно распустила широкий капюшон, готовая жалить всё живое. Лия наклонилась ближе к стеклу.

— Ладно, милая, не бойся… — едва слышно, с несвойственной ей нежностью, прошептала она рептилии.

Кейл наблюдал за этой картиной в абсолютном, парализующем шоке. Его глаза округлились, когда Лия уверенным движением аккуратно приоткрыла верхнюю стеклянную крышку вольера и начала медленно, без единого резкого движения запускать внутрь свою обнаженную руку — прямо к разъяренной, шипящей твари.

— Ты… ты совсем ебанутая?! — хрипло выкрикнул Кейл, чувствуя, как у него самого седеют волосы. — Ты же знаешь, что она ядовитая?! Она же тебя сейчас насмерть заглотит, дура! Вытащи руку!

Лия даже не обернулась на его панический крик. Ее тонкие пальцы мягко и безошибочно легли змее прямо под капюшон. Почувствовав прикосновение хозяйки, опасная рептилия мгновенно обмякла, послушно и спокойно свернула свой капюшон и покладисто обвила ее запястье.

Лия аккуратно достала её из бокса и наконец повернулась к Кейлу.

— Боишься? — издевательски усмехнулась она, сделав полшага в его сторону и демонстрируя ядовитую тварь на своей руке.

— А ты, блять, нет?! — Кейл судорожно сглотнул, чувствуя, что его нервная система окончательно сдаёт позиции.

Лия, как и всегда, ничего ему не ответила. Она проигнорировала его вопрос со своим фирменным безразличием, переведя всё внимание на змею. Девушка бережно, почти ласково рассмотрела её чешуйчатую голову, оценивая состояние, а затем, удерживая рептилию в руках, решительно направилась прямо к выходу из серпентария.

Увидев, что это розововолосое безумие со смертоносным гадом в руках идет прямо на него, Кейл потерял остатки гордости. Он пулей выскочил из помещения, чуть ли не кубарем вылетев в коридор, подальше от этой двери.

Лия спокойно прошла мимо него, направляясь со змеей в операционный блок. Кейл остался стоять в коридоре у аквариумов с ящерицами, тяжело переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел вслед закрывшейся двери, за которой скрылась девушка, и с чувством, качая головой, проговорил в пустоту:

— Сумасшедшая… Ну и семейка мне досталась.

Глава 6

Подготовка к главному вечеру года в обоих особняках напоминала развертывание боевых действий. С самого утра телефоны разрывались от звонков пиарщиков, у дверей дежурили стилисты, а атмосфера была наэлектризована предвкушением грандиозного шоу.

В пентхаусе Корвуа Кейл стоял перед панорамным зеркалом, застегивая пуговицы угольно-черной шелковой рубашки. Никаких белых воротников и смокингов на этот раз — он выбрал полностью черный, лаконичный и опасный образ. Черная рубашка идеально сидела на его широких плечах, а верхние пуговицы остались расстегнутыми, обнажая чернила черепа на шее. Кейл натянул строгие черные брюки и туфли, после чего нервно поправил пирсинг в носу. Его до сих пор потряхивало от воспоминаний о вчерашнем визите в серпентарий. Перед глазами стояла Лия, запускающая руку к ядовитой кобре.

— Перестань терзать свое лицо, — раздался от двери холодный голос Ника Корвуа. Отец вошел в комнату, критически осматривая мрачный вид сына. — Выглядишь так, будто идешь на похороны, а не на собственную помолвку. Где твоя фирменная ухмылка? Пресса сожрет тебя, если заметит эту бледность.

— Я просто предвкушаю прелести семейной жизни, отец, — цинично отозвался Кейл, резко заправляя манжеты. — Моя будущая жена вчера на моих глазах обнималась со смертоносной тварью, у которой опухоль мозга. Так что черная рубашка — это очень символично. Это траур по моей спокойной юности.

— Мне плевать на ее увлечения, пока контракт в силе, — отрезал Ник, похлопав сына по плечу. — Соберись. Через полчаса мы выезжаем. Вы должны дышать страстью, даже если внутри тебя все полыхает от ужаса.

В доме Кортес подготовка шла в совершенно ином ключе. Лия сидела перед трюмо, пока стилисты бережно укладывали ее нежно-розовые волосы в элегантный, высокий и слегка небрежный пучок, закрепляя его изящным жемчужным гребнем. В макияже преобладали мягкие, благородные розово-коричневые тона, идеально подчеркивающие глубину ее огромных голубых глаз.

Она встала, позволяя застегнуть на себе роскошное вечернее платье из нежного розового шелка. Корсет без бретелек подчеркивал хрупкие плечи, а воздушные, прозрачные пышные рукава-фонарики придавали образу ангельскую невесомость. Длинный, струящийся подол платья скрывал головокружительный разрез, обнажающий ногу в изящных бежевых туфлях с жемчужной вышивкой на остром носке. В руках она сжимала маленький, расшитый крупным жемчугом клатч. Снаружи она выглядела как безупречная, хрупкая принцесса из сказки. Полный контраст с той дерзкой бунтаркой на байке, которой она была в душе.

В комнату вошел Рик Кортес. Оглядев дочь, он на секунду замер, и в его глазах промелькнула тень грусти — она была невероятно похожа на свою покойную мать. Но мужчина быстро взял себя в руки, подошел и подал ей руку, увлекая к выходу из дома. На улице их уже ждал автомобиль.

Пока бронированный лимузин пробирался сквозь вечерние пробки к отелю, Рик повернулся к Лие, которая отрешенно смотрела в окно, поглаживая пальцем жемчуг на сумочке.

— Послушай меня внимательно, Лия, — серьезно начал отец, перекрывая тихий рокот мотора. — Я знаю, как сильно ты презираешь этот контракт. Знаю, что Кейл тебе противен со всеми его светскими интрижками и прошлыми обидами. Но сегодня на кону стоит выживание нашей семьи. Как только ты переступишь порог этого зала, все — я подчеркиваю, абсолютно все вокруг — должны поверить, что вы безумно влюблены друг в друга.

Лия даже не повернула к нему головы; ее лицо оставалось бледной, ледяной маской.

— Тебе придется играть, Лия, — Рик сильнее сжал пальцами ручку своего трости. — Никакого вымораживающего игнора, никаких пустых взглядов сквозь него. Пресса будет ловить каждое мимолетное движение твоих глаз. Если они почуют фальшь, акции рухнут еще до полуночи. Ты должна позволять ему обнимать себя, должна улыбаться его глупым шуткам и крепко держать его за руку. Ради памяти твоей матери, подыграй нам сегодня.

Лия медленно перевела взгляд на отца. Ее губы едва заметно скривились в горькой, бесшумной усмешке. Она вспомнила вчерашний позорный испуг Кейла в ее серпентарии, его глупые шуточки и то, как он пулей вылетел из комнаты при виде кобры. Играть безумную страсть с парнем, который до смерти боится ее любимых питомцев? Это обещало быть самым забавным и одновременно самым паршивым спектаклем в ее жизни.

— Ладно, — сухо и беззвучно выдохнула она, когда лимузин затормозил у главного входа отеля «Метрополь», где ковровую дорожку уже разрывали сотни ослепительных вспышек фотокамер.

 
***
 

Двери вип-холла перед главным залом отеля «Метрополь» плавно разъехались. Кейл стоял у колонны, лениво прислонившись к ней плечом и делая последний глоток виски. Но как только его взгляд упал на вошедшую Лию, стакан едва не выскользнул из его пальцев.

Он буквально застыл на месте, растеряв всю свою спесь светского хищника. Перед ним стояло неземное, ангельское создание в нежнейшем розовом шелке и жемчуге. Этот зефирный, невероятно хрупкий образ настолько контрастировал с реальностью, что у Кейла на секунду случился сбой в матрице. Его мозг напрочь отказался верить, что эта воздушная принцесса еще вчера в тяжелых армейских ботинках хладнокровно резала больную ядовитую кобру в неоновом полумраке серпентария.

Лия плавно шла к нему под руку с отцом, и в её голубых глазах по-прежнему царил арктический холод. Кейл быстро взял себя в руки, вернул на лицо свою самую порочную, обаятельную улыбку и сделал шаг навстречу. Он бесцеремонно и собственнически перехватил её тонкое запястье, притягивая девушку к своему боку. Контраст был сумасшедшим: его глухая черная шелковая рубашка и её струящийся розовый шелк выглядели как слияние тьмы и чистого света.

— Ну привет, моя прекрасная иллюзия, — тихо, одними губами шепнул он ей на ухо, когда двери в зал распахнулись и их ослепила стена из сотен яростных вспышек фотокамер.

В ту же секунду пресса буквально взорвалась. Журналисты кричали их имена, требуя повернуться, улыбнуться и показать кольца. Кейл, идеально натренированный играть на публику, широко и фальшиво улыбнулся в объективы, крепко переплетая свои пальцы с её ладонью. И в этот же миг он едва не взвыл в голос.

Лия ответила на его жест с поистине змеиной жестокостью. Изображая перед камерами нежную покорность, она намертво, со всей силы сжала его ладонь, тайно вонзая свои острые, ухоженные ногти прямо ему в кожу. Кейл почувствовал, как металл его колец болезненно вдавился в пальцы, но продолжал держать идеальную голливудскую улыбку, хотя на его шее от напряжения отчетливо вздулась вена. Он лишь сильнее прижал её к своему бедру, давая понять, что этот раунд он ей не сдаст.

Они плавно прошли через живой коридор из репортеров к центру подиума, где уже всё было готово для официального объявления. Их отцы поднялись на сцену, Рик Кортес взял микрофон и под оглушительные аплодисменты элиты объявил о помолвке и слиянии корпораций. Зал взорвался криками «Горько!». Сотни камер нацелились на молодую пару, ожидая кульминации шоу. Лия застыла, её спина была прямой как натянутая струна.

Кейл медленно развернулся к ней всем телом. Его серые глаза опасно потемнели, в них вспыхнул азартный, голодный огонек хищника, который наконец загнал свою добычу в угол. Он мягко положил ладонь на её обнаженное плечо, наклонился к самому её лицу, почти касаясь её губ, и обжигающе горячо прошептал:

— Играй, сахарная вата. Ты сегодня очень скованна. Порадуй папочку.

Прежде чем она успела хоть как-то среагировать, Кейл накрыл её губы своими в глубоком, властном и намеренно затяжном поцелуе. Перед камерами это выглядело как пик безумной, долгожданной страсти — черная сталь и розовый шелк слились воедино под овации зала. Он целовал её жестко, собственнически, выплескивая всю ту одержимость, что копилась в нем два дня.

Лия внутренне вспыхнула от ярости. Как только Кейл чуть ослабил хватку, она изящно, но резко отпрянула от его губ. Повернувшись к камерам, она кокетливо и смущённо прикрыла рот ладошкой, создавая для прессы идеальную иллюзию робкой, засмущавшейся невесты. Но в ту же секунду, скрытая от объективов её же собственной нежной ладонью, она подняла на Кейла ледяной, обещающий скорую расправу взгляд и едва слышно, сквозь безупречную фальшивую улыбку, прошипела ему прямо в лицо:

— Пошел нахрен, Корвуа.

Кейл лишь раскатисто и весело рассмеялся на глазах у умиляющейся публики, оценив её актёрский талант. Вспышки камер продолжали слепить их, а тугой узел их контракта затянулся намертво.

Официальная часть сменилась свободным общением, и зал отеля «Метрополь» погрузился в размеренный ритм элитного праздника. Лия, как и требовал её отец, безупречно вела свою партию. Она шла под руку с Кейлом, мягко маневрируя между группами инвесторов, городских чиновников и светских львиц. На её кукольном лице сияла обворожительная, кроткая улыбка, а манеры были настолько отточенными, что даже самые придирчивые критики не могли бы найти изъяна.

Кейл внешне держался как абсолютный триумфатор — уверенный, вальяжный, с бокалом дорогого алкоголя в руке. Но на самом деле он то и дело зависал, откровенно косясь на девушку рядом с собой. В этом нежнейшем розовом наряде из шелка и жемчуга она была до боли, до щемящего укола в груди похожа на ту самую маленькую послушную принцессу, которая когда-то хвостиком бегала за ним по саду. Единственным отличием, ломающим эту иллюзию, был экстремальный неоновый цвет её волос.

Но ещё сильнее Лия сейчас напоминала свою покойную мать. Та же аристократическая, статная осанка, безупречное воспитание и загадочная, манящая молчаливость. Мать Лии умела очаровывать залы, не произнося ни единого лишнего слова, и её дочь переняла эту суперспособность на все сто процентов. Лия общалась с гостями короткими, емкими фразами, больше слушая и кивая, что приводило окружающих в полный восторг.

Кейл чувствовал, как его накрывает лавина противоречивых чувств. Его безумно злило, что эта идеальная, нежная девушка еще вчера заставляла его бледнеть от страха в своем террариуме, но одновременно его одержимость ею росла с каждой секундой.

Они остановились у столика с закусками, когда к ним подошла очередная порция восторженных гостей — престарелый медиамагнат со своей молодой, увешанной бриллиантами супругой.

— Какая прекрасная пара! Настоящий союз черной стали и розового шелка! — приторно защебетала женщина, переводя взгляд с татуированной шеи Кейла на жемчужный гребень Лии. — Скажите, Лия, а как вам удается справляться с таким строптивым и опасным мужчиной? Кейл ведь у нас известный хищник в бизнесе и… не только. В чем секрет вашей гармонии?

Кейл самодовольно усмехнулся, ожидая, что Лия покорно промолчит или выдаст дежурную светскую банальность про «любовь и понимание». Он приобнял её за талию, прижимая к своему черному шелку.

Лия медленно повернула голову к женщине, улыбнулась своей самой ангельской, невинной улыбкой и, бросив на Кейла мимолетный ледяной взгляд, абсолютно спокойно произнесла:

— О, секрет прост. Мой муж невероятно чуткий и осторожный человек. Настолько, что падает в обморок от одного вида невинного шнурка, если тот решит неожиданно выползти из коробки. Так что дома мне приходится прятать от него даже макароны, чтобы случайно не довести нашего главного хищника до инфаркта.

Услышав эту дерзкую, жалящую шутку с прозрачным намеком на его позорный испуг в серпентарии, Кейл едва не подавился собственным дыханием. Его ухмылка мгновенно застыла на лице, а глаза округлились.

Гости на секунду замерли, оценивая масштаб юмора, а затем раскатисто и громко рассмеялись, приняв её слова за блестящую метафору светской иронии:

— Какое великолепное чувство юмора! Настоящая семейная идиллия! Остроумно, Лия, очень остроумно!

— Да… безумно смешно, — процедил Кейл сквозь зубы, фальшиво улыбаясь хохочущим гостям, пока его пальцы на её талии незаметно сжались чуть сильнее. — У моей невесты просто потрясающее воображение. Иногда мне кажется, что её розовые волосы — это токсичные испарения её собственного мозга.

Лия лишь изящно наклонила голову, делая глоток шампанского.

 
***
 

Официальная часть банкета наконец подошла к концу. Гости постепенно разбредались, увозя с собой сытые улыбки и ворох свежих сплетен. Лия, посчитав свой долг перед отцом и семейным бизнесом полностью выполненным, незаметно выскользнула из сияющего зала. Прямо в женской гардеробной она безжалостно сбросила с себя ангельский розовый шелк, смыла кроткий макияж и переоделась в привычные, удобные вещи. Больше не теряя ни секунды, она спустилась на лифте на подземную парковку отеля, мечтая как можно скорее раствориться в ночной прохладе на своем байке.

Однако Кейл, до предела взбешенный её дерзкой выходкой со «шнурками и макаронами», не собирался отпускать её просто так. Заметив исчезновение невесты, он бросился следом.

Он нагнал её в самом тупике подземной парковки, прямо у хищного черного спортивного мотоцикла. В полумраке бетонных стен, среди редких ламп дневного света, Лия как раз застегивала шлем, когда Кейл коршуном налетел на неё сзади.

— Игра окончена, сахарная вата! — глухо прорычал он, резко разворачивая её за плечо к себе.

Его лицо было перекошено от дикой ярости, а глаза горели опасным огнем. Потеряв остатки самообладания, Кейл жестко перехватил её запястья и с силой прижал девушку к бетонной колонне парковки. Он держал её намного сильнее, чем было положено, блокируя любые движения и наваливаясь всем своим весом. Металл его колец и жесткая хватка ощутимо впились в её кожу, причиняя Лие настоящую, резкую боль.

Лия дернулась, но Кейл лишь сильнее сдавил её руки, шумно и прерывисто дыша ей прямо в лицо. И в этот момент его глухая, бронированная стена дала трещину. Лия замерла. Её вечное, вымораживающее молчание и маска ледяного пофигизма впервые за всё время сменились неподдельной паникой. В её огромных голубых глазах отразился самый настоящий, дикий страх перед его слепой физической агрессией. Она буквально оцепенела, глядя на него снизу вверх, и её дыхание перехватило.

Кейл, готовый продолжать сыпать угрозами о власти законного мужа, вдруг осекся. Увидев, что её высокомерие сменилось беспомощным испугом, он почувствовал, как внутри него что-то болезненно оборвалось. Радость победы не пришла — напротив, его обожгло острое чувство вины. Он мгновенно разжал свои пальцы, отпуская её запястья, и сделал шаг назад, тяжело дыша.

В ту же секунду со стороны лифтов донесся громкий гул — на парковку плотной стеной вывалилась толпа задержавшихся журналистов со вспышками наготове. Папарацци уже заметили их силуэты в темноте.

— Черт, — процедил Кейл сквозь зубы.

Вспышки вот-вот готовы были озарить их жесткую стычку. Понимая, что завтрашние газеты уничтожат их контракт, Кейл среагировал мгновенно. Он снова перехватил руку Лии, но на этот раз сделал это совершенно иначе — мягко, бережно, но при этом непреклонно. Резким движением он потащил её за собой в сторону своего припаркованного неподалеку автомобиля.

Лия, всё еще находясь под впечатлением от секундной вспышки страха, даже не сопротивлялась, послушно семеня за ним, пока Кейл буквально вталкивал её на пассажирское сиденье и блокировал двери. Он обошел капот, запрыгнул за руль и с пробуксовкой рванул с места, улетая с парковки под разочарованные вздохи упустивших кадр репортеров.

В салоне машины воцарилась душная, звенящая тишина, прерываемая лишь яростным рокотом мотора. Кейл до белых костяшек сжимал руль, глядя только на дорогу.

— Забудь про свой байк, его заберет моя охрана, — ядовито прошипел он, не поворачивая головы, но его голос всё еще слегка подрагивал от пережитых эмоций. — И забудь про свою нормальную жизнь, Лия. Её больше не будет. Никаких поездок в одиночку, никаких исчезновений. Ты моя невеста по бумагам, и ты будешь сидеть там, где я скажу.

Он резко перестроился в левый ряд, выжимая из машины максимум.

— Я вообще сладкое с детства ненавижу, — в сердцах зло выплюнул Кейл, сворачивая на ночное шоссе. — Терпеть не могу весь этот приторный сахар. А ко мне перед всей страной, приклеили эту чертову, приторную сахарную вату. Издевательство какое-то.

Лия молча отвернулась к окну, подперев подбородок рукой. На её запястьях медленно проступали красные следы от его пальцев, но её паника уже ушла, уступив место привычному безразличию.

Машина мягко заехала в подземный паркинг элитного жилого комплекса и остановилась у персонального лифта. В гробовом молчании они поднялись на последний, тридцатый этаж. Когда зеркальные двери разъехались, перед ними открылось пространство огромного двухэтажного пентхауса Кейла.

Здесь всё дышало стерильностью, холодным минимализмом и запредельной роскошью. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на огни ночного города. Интерьер был выполнен в строгой монохромной гамме: полированный черный мрамор на полу, стены цвета темного графита, скрытая неоновая подсветка под потолком и дорогая дизайнерская мебель из кожи и хромированной стали. В этом доме не было ни единой лишней детали, ни одной яркой краски. Это была идеальная, стильная, но абсолютно безжизненная берлога одинокого хищника.

Кейл зашел первым. Его всё еще потряхивало после вспышки страха на парковке, и теперь, оказавшись на своей суверенной территории, он отчаянно пытался вернуть себе ускользающий контроль. Парень резко развернулся к Лие, засунув руки в карманы брюк, и заговорил жестким, приказным тоном:

— Слушай меня внимательно, сахарная вата. Мы под одной крышей, и отныне ты будешь строго выполнять правила этого дома. Твоя комната — в левом крыле, на втором этаже. В мою половину даже нос не суй. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. С этого момента вводится полный запрет на выход на улицу без моего личного разрешения и сопровождения охраны. Глупости свои подростковые забудь, никаких байков и ночных гонок. Запомни раз и навсегда: здесь хозяин я, и последнее слово всегда за мной. А теперь самое важное… — Кейл сделал шаг вперед, и его глаза недобро блеснули в полумраке. — Чтобы ни одной твоей чешуйчатой твари в этом доме не было. Если я найду здесь хоть одного червяка или змею — лично выброшу в окно с тридцатого этажа. Ты меня поняла?

Лия молча выслушала всю эту тираду. На ее бледном лице снова застыла маска абсолютного, звенящего безразличия. Она не проронила ни звука, даже не кивнула в знак согласия. Когда Кейл замолчал, ожидая от нее отпора или хотя бы взгляда, она просто обошла его стороной, изящно цокая каблуками по мрамору, и направилась к лестнице на второй этаж. Она полностью, тотально проигнорировала его существование, превратив его грозный манифест в пустой звук.

Ее комната в левом крыле оказалась такой же огромной, холодной и серой. Огромная кровать под темным балдахином, панорамное окно и минимум мебели. Лия закрыла за собой дверь, даже не став поворачивать замок. Защитный панцирь ледяной королевы, который она так упорно держала весь вечер, мгновенно треснул.

Она швырнула маленький жемчужный клатч на ковер, без сил дошла до кровати и прямо в одежде упала на шелковое покрывало. Лия свернулась калачиком, поджав колени к груди и обняв себя руками за плечи — туда, где до сих пор ныли невидимые синяки от его жестких пальцев. Одиночество ночной комнаты накрыло ее с головой. Из глаз беззвучно, один за другим, покатились горячие слезы, впитываясь в подушку. Ей снова было двенадцать лет, она снова была заперта в мире, где ее чувства никому не нужны, а человек, которого она когда-то так слепо любила, превратился в безжалостного надзирателя. Она плакала долго, тихо, пока не забылась тяжелым, изнуряющим сном.

Глава 7

На следующее утро Кейл проснулся в скверном расположении духа. Солнечные лучи заливали его идеальную кухню, пока он варил себе крепкий черный кофе. Поставив чашку на стойку, он взглянул на часы — было уже одиннадцать. Сахарная вата до сих пор не соизволила спуститься к завтраку.

— Решила показать характер и отсидеться в норе? Ну уж нет, — проворчал Кейл, направляясь к лестнице.

Он поднялся на второй этаж, дошел до левого крыла и без стука толкнул дверь в ее комнату, готовый высказать все, что думает о ее режиме дня.

— С добрым утором, принцесса, пора вста…

Слова застряли у него в горле. Комната встретила его идеальным, пугающим порядком. Кровать была аккуратно заправлена, на журнальном столике сиротливо лежал жемчужный клатч, с которым она была вчера на банкете. Рядом с ним на темном дереве белел аккуратный листок бумаги.

Кейл в три шага преодолел расстояние до стола и выхватил записку. На ней ее безупречным, ровным почерком было написано всего два слова: «Ищи свищи».

Кейл на секунду застыл, переваривая прочитанное, а затем его лицо мгновенно перекосило от бешеной ярости. Эта девчонка сбежала. Прямо у него под носом, несмотря на замки, закрытую территорию и его грозные ночные запреты. Она просто наплевала на его авторитет и исчезла в неизвестном направлении.

Кейл с силой захлопнул дверь её пустой спальни, так что эхо глухо разнеслось по всему левому крылу пентхауса. В жилах бурлила чистая ярость. Он стремительным шагом спустился на первый этаж, вылетел в холл и буквально налетел на двоих дежурных охранников. Парни тут же выпрямились по струнке, заметив бешеный взгляд начальника.

— Где она?! — рявкнул Кейл, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ближайшего за грудки. — Как вы могли упустить девчонку из заблокированного дома?

Секьюрити растерянно переглянулись и синхронно пожали плечами. Тот, что был постарше, неловко переступил с ноги на ногу.

— Эм... Босс, понимаете... Она ушла около семи утра. Мы хотели её задержать, но она напомнила, что пока официально не ваша жена, а лишь невеста. К тому же... — охранник судорожно сглотнул под ледяным взглядом Кейла. — Она позвонила вашему отцу. Старший Корвуа лично дал добро её отпустить. Сказал не устраивать цирк.

Кейл со злостью поджал губы, а на его шее отчетливо вздулась вена. Он сделал шаг вплотную к начальнику охраны, цедя слова сквозь зубы:

— Запомни раз и навсегда. Ваш босс — это я, а не мой отец. Зарплату вам плачу я. И если еще раз кто-то из вас нарушит мой прямой приказ, вылетите отсюда без выходного пособия. Всем всё ясно?

— Да, босс. Извините, босс, — хором выдохнули парни.

Не теряя больше ни секунды, Кейл круто развернулся и направился к лифту, на ходу доставая из кармана телефон. Он быстро набрал номер Лии. Внутри всё горело от упрямого, собственнического желания немедленно вернуть контроль. К его огромному удивлению, после четвертого гудка трубку на том конце всё-таки сняли. Но в динамике воцарилась уже привычная, удушающая тишина. Лия просто молчала, ожидая его реплики.

— Ты совсем страх потеряла, сахарная вата?! — рявкнул Кейл, шагая в открывшиеся двери лифта. — Я тебе вчера ясно и по-русски дал понять: со двора не выходить, пока я лично не позволю! Какого хрена ты сбежала на рассвете, да еще и отцу моему набрала?!

В трубке послышался тихий, едва заметный шорох, а затем раздался ледяной, абсолютно спокойный голос Лии:

— У меня, в отличие от тебя, есть работа.

Короткий писк оповестил о том, что она безжалостно сбросила вызов. Кейл ошарашенно посмотрел на потемневший экран смартфона. Эта девчонка снова сделала его. Назвала бездельником и швырнула трубку, наплевав на всю его грозную тираду.

Это разозлило Кейла до белого каления. Его эго было не просто уязвлено — оно было стерто в порошок. Заскочив в свой спорткар, он с бешеной пробуксовкой вылетел с подземной парковки. Гордость кричала развернуться и поехать в офис, но одержимость упрямо вела его по уже знакомому маршруту — за город, к её террариуму.

Спорткар Кейла с визгом резины затормозил у кирпичного здания террариума. На этот раз парень не собирался тратить время на светские любезности. Он рывком распахнул входную дверь и, уже прекрасно зная весь маршрут, стремительно зашагал вперед. Девочка, сидевшая сегодня за стойкой регистрации вместо давешнего парня, от неожиданности выронила планшет.

— Эй! Мужчина, стойте! Туда посторонним нельзя, там сейчас закрытая зона! — испуганно крикнула она ему в спину.

Но Кейлу было глубоко плевать. Внутри него клокотала ярость, смешанная с удушающей ревностью и упрямым желанием немедленно проучить свою беглую невесту. Он дошел до двери с табличкой «Серпентарий», сделал глубокий выдох, заставляя себя успокоиться, и всё же коротко постучал. Правда, дожидаться ответа он не стал — сразу толкнул створку и уверенно вошел внутрь.

Но то, что он увидел в фиолетовом неоновом полумраке зала, заставило его ухмылку мгновенно застыть.

Лия была не одна. Она стояла у центрального вольера в компании какого-то незнакомого парня. Тот выглядел чертовски порочно и нагло: растрепанные темные волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз, пирсинг в ушах и куча татуировок, среди которых на шее отчетливо выделялся скорпион, а на плече — извивающаяся змея. Они оба низко склонились над открытым террариумом и слаженно, очень близко друг к другу, удерживали в руках крупных рептилий.

Но стоило тяжелой двери за спиной Кейла громко хлопнуть, как в тишине зала этот звук прозвучал подобно выстрелу. Змеи мгновенно среагировали на шум. От неожиданности рептилия в руках незнакомца резко выбросила голову вперед и с ходу впилась зубами ему в ладонь.

Парень болезненно шикнул, резко отдергивая руку. Они с Лией среагировали мгновенно — быстрыми, натренированными движениями выпустили змей обратно в вольер и с глухим стуком заблокировали стеклянные крышки.

В ту же секунду Лия, напрочь забыв про свою хваленую маску ледяного безразличия, испуганно закрутилась около раненого напарника. Ее лицо побледнело от неподдельного страха за него. Она осторожно перехватила его окровавленную ладонь, осматривая след от укуса, и лишь на секунду прервалась, чтобы смерить вошедшего Кейла диким, испепеляющим от злости взглядом.

— Хорошо, что это была не ядовитая… — взволнованно, сорвавшимся голосом, выдохнула Лия, продолжая напуганно осматривать глубокие царапины на руке парня.

— Да ладно тебе, Ли, брось. Не в первой, — хрипло отозвался брюнет, даже не поморщившись от боли.

Он спокойно забрал свою руку из ее ладоней и с мягкой, теплой улыбкой потрепал Лию по нежно-розовой макушке, демонстрируя их абсолютную близость. После этого татуированный незнакомец медленно развернулся к выходу, собираясь уходить. Проходя мимо застывшего у двери Кейла, он на секунду остановился и смерил его таким оценивающим, пренебрежительным взглядом, словно только что целиком съел кислый лимон. Напряжение в серпентарии подскочило до максимума, и Кейл почувствовал, как его кулаки сжимаются сами собой от бешеного желания стереть эту наглую ухмылку с лица соперника.

Дверь со щелчком захлокнулась, уводя наглого незнакомца прочь. В серпентарии воцарилась звенящая, удушающая тишина. Кейл первым делом диким, затравленным взглядом обвел помещение. Убедившись, что все стеклянные боксы заблокированы и ни одна чешуйчатая тварь не ползает по полу, он немного расслабился. Пытаясь вернуть себе статус хозяина положения, он вальяжно дошел до ее глубокого кожаного кресла и бесцеремонно в него опустился, закинув ногу на ногу.

Лия стояла чуть дальше, у металлического стола. Её лицо до сих пор горело от ярости. Не говоря ни слова, она резким движением достала из кармана пачку, вытянула тонкую сигарету и чиркнула зажигалкой, шумно затягиваясь.

Это совсем не понравилось Кейлу. Мало того, что она сбежала, так еще и демонстративно игнорирует его присутствие, утопая в дыму. Парень резко вскочил на ноги, в два широких шага сократил расстояние между ними и грубо вырвал сигарету прямо из её пальцев, брезгливо туша её в стоявшей на столе пепельнице.

— Терпеть не могу курящих, — бросил он, ледяным тоном цедя слова сквозь зубы.

Лия медленно подняла на него взгляд, в котором сейчас плескалась ненависть. Она не стала кричать или вырывать окурок. Вместо этого она с абсолютным, вымораживающим спокойствием снова полезла в карман, достала вторую сигарету и опять щелкнула зажигалкой, выпуская струйку сизого дыма прямо ему в лицо.

— Ты нахрен гонишь?! — вскипел Кейл, чувствуя, как внутри него взрывается ядерный зард. — Ты вообще берегов не видишь, сахарная вата?!

Лия проигнорировала его крик. Она изящно обошла парня стороной, вернулась к своему столу и сама уселась в кожаное кресло, из которого он только что встал. Откинувшись на спинку, она сделала еще одну неторопливую затяжку и, глядя на него как на пустое место, ровным голосом бросила:

— Кейл, ты, наверное, плохо читал контракт. Или его вообще не читал.

Она сделала паузу, недовольно стряхивая пепел.

— Я могу делать всё, что хочу. Наша единственная задача по бумагам — это играть в счастливую семью на публике. Но здесь прессы нет. Камер тоже нет. Поэтому уйми свое господство Корвуа. Я тебе не рабыня, чтобы отчитываться за каждый шаг и спрашивать разрешения покурить.

Кейл почувствовал, как от её ледяного, рассудительного тона у него внутри всё окончательно перевернулось. Его бешеная одержимость и ревность к татуированному парню требовали немедленной капитуляции этой девчонки. Он стремительно сократил расстояние между ними, рванулся вперед и резко навис над ней, уперевшись ладонями в массивные подлокотники кресла по разные стороны от её бедер.

Лия оказалась заблокирована в пространстве его тела. Кейл наклонился к самому её лицу, обжигая дыханием её губы, и его шея напряглась от сдерживаемой страсти.

— Ты без пяти минут жена моя, — прорычал он, и его глаза опасно потемнели, впиваясь в её зрачки. — А значит, в моем доме и в моей жизни ты будешь подчиняться моим правилам. Хочешь ты этого или нет.

Лия даже не шелохнулась. Она медленно затянулась сигаретой, аккуратно выпустила облако дыма прямо в его порочно красивое лицо, и, ни на секунду не отведя взгляда, убийственно четко проговорила:

— Это всего лишь формальность, Кейл. Смирись.

Кейл резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до жалких пары сантиметров, и его глаза буквально горели опасным, сумасшедшим огнем одержимости.

— Мне плевать, формальность это или нет, — прорычал он, и его голос сорвался на опасный, утробный шепот. — Жена. И точка. Я не позволю какой-то вате позорить меня и выставлять идиотом перед всей прессой этой страны. Ты должна быть послушной и красивой обложкой для моего присутствия. Никаких мужиков, вроде этого татуированного ублюдка, никаких сигарет и этого твоего глупого, вымораживающего взгляда. И…

Он запнулся на полуслове, его взгляд хищно и лихорадочно скользнул по её фигуре, запертой в границах кожаного кресла. Кейл шумно выдохнул, разглядывая рваные цепи и массивные армейские ботинки.

— Нормальная одежда, Лия. Под стать девушке моего общества, а не эти твои мешковые тряпки с цепями с помойки. Волосы… — он недовольно скривился, задерживаясь глазами на её нежно-розовом пучке. — Так и быть, ходи как вата. На публике это сойдет за милую эксцентричность.

Лия лишь сильнее поджала губы, и в глубине её глаз на секунду промелькнула опасная хрустальная искра. Но она упрямо продолжала молчать, не позволяя себе издать ни звука и выдать свою нарастающую ярость.

— Либо ты принимаешь мои правила, куколка, либо нахрен вся эта благотворительность твоему отцу, — Кейл цинично и ядовито ухмыльнулся, чувствуя, как его эго снова берет верх в этой дуэли. — Я просто скажу «нет» прямо на официальном бракосочетании перед всеми камерами. Контракт аннулируется, и вы со своим папашей прилетите в какую-нибудь обшарпанную деревеньку на окраине страны, распродавая остатки своих дырявых акций, чтобы купить булку хлеба. Выбирай, сахарная вата. Твоя гордость или выживание твоей семьи.

Лия замерла в кресле, и на долю секунды в её глазах промелькнула опасная, острая, как битое стекло, вспышка. Она прекрасно понимала: Кейл не шутит. Этот циничный хищник действительно способен уничтожить её отца одним росчерком пера, если его уязвленное эго не получит желаемого. Ради выживания семьи ей пришлось наступить на горло собственному бунту.

Она медленно, с королевским изяществом поднялась из кресла, заставив Кейла невольно отстраниться. Лия невозмутимо потянулась к столу, хладнокровно затушила сигарету о донышко пепельницы и впервые за всё время посмотрела на него без капли дерзости. Её взгляд стал абсолютно пустым, выжженным.

— Хорошо, Кейл, — её голос прозвучал так ледяно и безжизненно, что парню на секунду стало не по себе. По спине пробежал непрошеный холодок. — Будет по-твоему. Я буду идеальной.

Глава 8

Её возвращение в пентхаус перевернуло их жизнь с ног на голову, превратив роскошное монохромное жилище в филиал изощренного психологического ада. Лия действительно начала вести себя как послушная кукла. Она выполняла любые приказы Кейла с пугающей, механической точностью. Сказал сидеть дома? Она сидела на диване часами, глядя в одну точку. Сказал ходить с охраной? Она шла за телохранителями, словно робот, запущенный по программе. В ней не осталось ни капли прежнего дерзкого сопротивления, ни единого жалящего взгляда. И эта мертвая покорность начала бесить и пугать Кейла ещё больше. Он отчаянно хотел выбить из неё живые человеческие чувства, страсть, злость — хоть что-то, а получил безупречный манекен.

На третий день этого безумия Кейл вернулся вечером домой из офиса, злой и уставший. Лия ждала его в гостиной. Помня его приказ сменить «мешковые тряпки с цепями» на одежду под стать его обществу, она довела это требование до абсолютного абсурда. На ней был вызывающий, откровенно вульгарный наряд: экстремально короткое обтягивающее платье из красной лакированной кожи, едва прикрывающее бедра, и туфли на огромной шпильке. В таком виде благородные девушки из высшего света на приемы не ходили.

Кейл застыл на пороге, и его лицо мгновенно перекосило от ярости.

— Ты что, блять, вырядилась как портовая девка?! — вскипел он, сокращая расстояние между ними. — Я просил тебя одеваться нормально, а не устраивать здесь цирк!

Лия медленно повернула к нему голову, и её лицо осталось абсолютно спокойным, безмятежным. Она даже глазом не повела на его крик.

— Ты сам же сказал: под стать тебе, — ровным, безэмоциональным тоном произнесла она, расправляя складку на кожаной юбке. — Но глядя на то, какие заголовки пестрят в прессе, вокруг тебя вертятся только шлюхи. Я всего лишь соответствую твоим стандартам, дорогой жених.

Круто развернувшись на шпильках, Лия направилась к лестнице, собираясь уйти в свое крыло. И в этот момент, когда она развернулась, Кейл опешил. На её бледной, обнаженной спине, прямо между лопаток, уродливой змеей извивался огромный, старый, грубо сшитый шрам. Его передернуло от этого зрелища. В голове вихрем пронеслись вопросы: откуда это? Что с ней случилось за эти девять лет? Кто сотворил с его принцессой такое?

Но бешеная ярость и упрямая гордость заглушили зарождающуюся тревогу. Он не стал спрашивать. Вместо этого Кейл цинично выплюнул ей в спину:

— Что ж, раз ты так сильно желаешь быть шлюхой, то милости прошу в мою постель сегодня ночью! Посмотрим, на что ты способна, куколка.

Лия даже не сбавила шага. Она уверенно поднималась по мраморным ступеням, держа спину идеально прямой. Не оборачиваясь, она бросила через плечо ледяную фразу, которая окончательно добила его:

— Извини, Кейл. Ты не в моём вкусе.

Дверь её комнаты на втором этаже привычно и тихо закрылась, оставляя Кейла стоять посреди пустой гостиной. Он тяжело дышал, сжимая кулаки до хруста в суставах. Эта сахарная вата шаг за шагом превращала его жизнь в руины, и он понятия не имел, как распутать узел, который сам же затянул на их шеях.

Кейл не мог уснуть всю ночь. Он до боли в глазах всматривался в темный потолок своей спальни, ворочаясь с боку на бок. Простыни казались удушающе горячими, а воздух слишком плотным. Образ этого страшного, грубого шрама на её бледной, нежной спине отпечатался на сетчатке его глаз. Парень буквально мучился от диких догадок. Откуда у его принцессы эта рваная отметина? Это как-то связано со змеями? С аварией, в которой погибла её мать? Каждая мысль обжигала мозг раскаленным железом, раздувая внутри бешеную панику.

В четыре утра Кейл не выдержал. Он резко подорвался с кровати, спьяну запутавшись ногами в шелковом одеяле, и едва не полетел на пол. Чертыхнувшись, он со злостью растрепал свои и без того спутанные влажные волосы, быстро натянул серые спортивные штаны прямо на голое тело и бесшумно вышел из своей спальни, направляясь в сторону её крыла.

У двери Лии, как и было приказано, неподвижно стоял дежурный охранник. Увидев заспанного, полуголого босса, парень вытянулся по струнке.

— Госпожа не покидала комнаты, босс, — тихо доложил он.

— Свободен, — хмуро бросил Кейл. Секьюрити молча кивнул и быстрым шагом удалился к лифтам.

Оставшись один, Кейл замер перед темной деревянной дверью. Секундное колебание — и он без стука, аккуратно нажал на ручку, проскальзывая внутрь её комнаты. В помещении царил густой полумрак, разбавляемый лишь слабым светом уличных фонарей из панорамного окна.

Лия спала на огромной кровати под темным балдахином. Она лежала на животе, окутавшись одеялом только по пояс. Тонкая шелковая сорочка на бретельках сползла в сторону, полностью обнажая её хрупкую спину. И шрам. В тусклом свете он выглядел еще более зловеще.

Кейл, затаив дыхание, медленно подошел к постели. Ступая босыми ногами по мягкому ковру, он аккуратно, едва дыша, присел на самый край матраса, боясь издать малейший звук и разбудить её. Теперь, находясь в считанных сантиметрах, он мог рассмотреть отметину во всех леденящих подробностях.

Шрам действительно был похож на извивающуюся змею. Видимо, когда-то это была глубокая, страшная рваная рана, которую зашивали в спешке или в ужасных условиях — на коже до сих пор отчетливо виднелись неровные, белесые крапинки от кривых швов. Это было уродливое клеймо прошлого на её безупречном фарфоровом теле.

Кейл смотрел на шрам как завороженный. Внутри него поднялась лавина неизведанной, щемящей нежности, пополам с дикой болью за эту девчонку. Потеряв контроль над собственным телом, он медленно протянул руку. Его пальцы замерли в миллиметре от её кожи, собираясь мягко, невесомо прикоснуться к белесым рубцам.

Но Лия, словно почувствовав чужое тепло или опасность даже сквозь глубокий сон, резко дернулась. Её глаза распахнулись в секундной панике. За долю мгновения, полная первобытного испуга, она сжалась в тугой комок, судорожно натянула одеяло до самого подбородка и с писком вжалась в спинку кровати, испуганно глядя на сидящего перед ней полуголого Кейла.

— Извини, — глухо выдохнул Кейл, поднимая руки в примирительном жесте. — Извини, что напугал.

Лия часто проморгалась, пытаясь стряхнуть остатки липкого ночного кошмара. Разглядев в полумраке его силуэт, она тут же нахмурилась, и её испуг мгновенно сменился привычным холодным раздражением.

— Какого черта ты делаешь в моей комнате? — ядовито процедила она, сильнее натягивая одеяло на плечи.

— Это мой дом, сахарная вата. Забыла? — Кейл попытался вернуть на лицо свою привычную наглую ухмылку, после чего бесцеремонно закинул ноги на кровать и улегся на подушку прямо рядом с ней.

— Я не буду спать с тобой в одной постели, — Лия пулей вскочила на ноги, тяжело дыша, заматываясь в огромное одеяло, словно в кокон.

— А я и не предлагал, — Кейл закинул руки за голову, пристально наблюдая за каждым её движением в фиолетовых сумерках. На его губах блуждала опасная улыбка. — Я всего лишь хочу послушать историю про твой шрам. Расскажи мне, откуда он у тебя.

Лия словно вздрогнула от сильного, сокрушительного укуса. Кейл отчетливо заметил, как в её глазах пронеслась лавина тяжелых воспоминаний. Её дыхание перехватило, а на ресницах на долю секунды заблестели хрустальные слезы, но она тут же упрямо сжала челюсти, буквально заставляя себя сдержать слабость.

— Не твое дело, Корвуа, — её голос прозвучал как удар куска льда о гранит. — Ты либо уходишь отсюда прямо сейчас, либо я больше не останусь в этом доме ни единой секунды.

Кейл лениво пожал плечами, даже не подумав подняться с матраса. На его лице застыла привычная маска циничного деспота.

— Да ладно тебе, это в твоих же интересах, куколка. Вам же с отцом помощь нужна. Забыла, чьи миллиарды спасают вашу тонущую семейку? Сиди тихо и отвечай, когда я спрашиваю.

Лия больше не стала тратить на него слова. Сорвавшись с места, она подбежала к стулу, торопливо сгребла в охапку свои вещи и решительно направилась к выходу из комнаты.

— Куда?! Стоять! — рявкнул Кейл, пулей срываясь с кровати.

Он бросился за ней вдогонку, настигая её уже у самых дверей. Пытаясь остановить её, парень резко дернул за край одеяла, в которое она была завернута. Ткань со свистом соскользнула на пол, полностью открывая её тонкую шелковую сорочку и обнажая извивающуюся змею уродливого шрама на спине.

Дежурившие в коридоре охранники, услышав шум, мгновенно вытаращили глаза на полуголую невесту босса и своего взвинченного начальника.

— Не смотреть, нахрен! Глаза в пол, быстро! — яростно зашипел на них Кейл.

Лия даже не обернулась. Она на ходу торопливо натянула широкую кофту, которая едва доходила ей до бедер, и стремительным шагом направилась к лифту, а затем — на улицу.

— Лия! Куда ты, блять, идешь посреди ночи?! — орал Кейл ей в спину, выбегая на крыльцо в одних спортивных штанах.

— Домой! — крикнула она во весь голос, даже не повернув головы. — Катись ты и твой контракт к чертям собачьим! Сами решайте свои денежные вопросы, я вам не продажная девка! И крутить мной не надо!

Она резко остановилась у своей машины, снимая её с сигнализации, и обернулась, бросая на него испепеляющий взгляд:

— Твой отец перед сделкой сказал мне, что ты вырос и стал нормальным, адекватным человеком. Но ты стал еще хуже, Кейл! Ты стал просто чудовищем!

Она с силой захлопнула за собой тяжелую дверь своего автомобиля, и мотор спорткара взревел, разрезая предрассветную тишину. Машина со свистом сорвалась с места, скрываясь за воротами комплекса.

— Ну и катись! — во всю глотку заорал Кейл ей вслед, со всей дури пиная мелкий гравий у забора. — Сама прибежишь, когда твой папаша по миру пойдёт! Стерва!

Он тяжело дышал, чувствуя, как кулаки дрожат от бессильной, удушающей ярости. Проводив глазами исчезающие габаритные огни её тачки, Кейл круто развернулся и злой вернулся в пустой дом.

Глава 9

Прошла целая неделя. С того рокового предрассветного скандала от Лии не было ни единого известия. Время неумолимо близилось к свадьбе и официальной брачной церемонии, пиарщики уже вовсю рассылали финальные приглашения, но ни о самой невесте, ни о ее отце ничего не было слышно. Кейл за эти семь дней едва не сошел с ума. Он пытался делать вид, что ему плевать, сутками пропадал в спортзале и клубах, но образ уродливого змеиного шрама на ее спине и ее финальные слова о том, что он чудовище, выжгли все мысли в его голове.

Отрезвление пришло внезапно. Громкий, яростный звонок от отца застал Кейла посреди дня. Ник Корвуа не стал ничего объяснять — он просто рявкнул в трубку три слова, заставив сына немедленно явиться в главный офис корпорации.

Кейл вошел в просторный кабинет отца со своей привычной развязной грацией. Он засунул руки в карманы брюк и небрежно бросил присутствующим короткое:

— Салют всем. Что за срочные сборы?

Но стоило ему оглядеться, как вся напускная уверенность мгновенно испарилась, и он заметно стушевался. В комнате царило удушающее, взрывное напряжение. За массивным столом сидел бледный Ник, а в кресле напротив него Рик Кортес. Оба отца были взвинчены до предела. На их лицах не было привычной деловой маски — только чистая, концентрированная злость и паника. Кейл сглотнул, молча прошел вглубь кабинета и осторожно сел в свободное кресло, приготовившись ждать.

— Где сейчас твоя невеста, Кейл? — ледяным, дрожащим от ярости тоном спросил Ник, в упор разглядывая сына.

Кейл напускно равнодушно пожал плечами, хотя внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия.

— Откуда мне знать? Спросите вон у Рика, она же его дочь. Я ей не нянька. Наверное, снова прячется в своей неоновой норе со своими ползучими гадами.

При этих словах Рик Кортес резко развернулся к парню. Его лицо перекосилось от боли и гнева.

— В том-то и дело, Кейл, что с того самого момента, как она уехала к тебе, Лия больше не появлялась дома! — закричал старший Кортес. — Она не берет трубки. Мои люди проверили загородный террариум, её там нет! Байка её тоже нигде нет. Человек просто испарился! Что, черт возьми, между вами произошло?!

Кейл на секунду потерял дар речи. Новость о том, что Лия пропала на целую неделю и не выходит на связь даже с собственным отцом, ударила его под дых.

— Мы... мы просто немного повздорили, — глухо, выдавливая из себя слова, ответил Кейл, отводя взгляд в сторону панорамного окна.

— Повздорили?! — Рик буквально вскочил со своего места, его трость с грохотом ударилась о ножку стола. Он подлетел к Кейлу, тяжело дыша и брызжа слюной от ярости. — Я доверил тебе самое дорогое, что у меня осталось после смерти жены! Твоя единственная, мать твою, задача была просто соблюдать этот гребаный контракт! Улыбаться на камеры, играть роль счастливого мужа и не лезть дальше своего носа?! Что ты ей сделал, ублюдок?!

— Я ничего с ней не сделал! — яростно рявкнул Кейл в ответ, срываясь на крик и тоже вскакивая со своего кресла лицом к лицу со старшим Кортесом. — Она сама устроила истерику из-за обычного вопроса и свалила на своей тачке на полной скорости! Я пальцем её не тронул!

В кабинете повисла звенящая, опасная тишина. Кейл тяжело дышал, а в его голове набатом стучала одна-единственная мысль: где сейчас эта чертова сахарная вата.

— Прекратите этот балаган! Обоим сесть на место! — громовой голос Ника мгновенно разрезал воздух, заставив мужчин замолчать.

Старший медленно поднялся из-за своего стола, подошел к Рику и, тяжело положив ладонь ему на плечо, заставил того опуститься обратно в кресло. Лицо Ника оставалось каменно-спокойным, но Кейл, слишком хорошо знавший своего отца, отчетливо заметил, как в глубине его холодных серых глаз на долю секунды промелькнула самая настоящая паника.

— Рик, успокойся, — ровным, давящим авторитетом тоном произнес Ник. — Лия — умная, взрослая девочка. С ней совершенно точно всё хорошо. Она просто решила проучить моего идиота-сына и заставила нас понервничать. Сделай глубокий вдох.

Полноценно успокоив Кортеса, Ник медленно развернулся к Кейлу. В ту же секунду его голос растерял всю притворную мягкость, превратившись в кусок острого льда. Он жестко, в упор посмотрел на сына и отчеканил:

— У тебя есть ровно сорок восемь часов, чтобы найти свою невесту и вернуть её на церемонию. Лично перероешь весь этот город, поднимешь на уши всех своих людей, но найдешь её. Иначе нашей сделке и миллиардному контракту конец. Свободен.

Кейл лишь цинично скривил лицо, всем своим видом демонстрируя напускное безразличие, и засунул руки в карманы брюк.

— Мне-то что? — с наглой ухмылкой выплюнул он, делая шаг назад к выходу. — Это ваши денежные дела, папа. Вы затеяли эту благотворительность, вы её и расхлебывайте. Мне вообще плевать, где сейчас шляется эта розовая вата. Пусть хоть до самой деревни своей катится.

Ник Корвуа неожиданно тихо и пугающе усмехнулся. В этой усмешке сквозило откровенное превосходство хищника над глупой добычей.

— Ты такой клинический идиот, Кейл, — покачал головой отец.

Одним резким движением он открыл верхний ящик стола, выхватил оттуда плотную кожаную папку — тот самый брачный контракт, который Кейл размашисто подписал неделю назад — и с силой швырнул её прямо в грудь сына. Кейл едва успел перехватить бумаги руками.

— Забирай и на досуге внимательно ознакомься с тем, под чем поставил свой автограф, пока будешь искать беглянку, — ядовито приказал Ник, возвращаясь на свое место. — Потому что до официальной церемонии и вступления договора в юридическую силу осталась ровно неделя. И если через сорок восемь часов девчонка не будет стоять в твоем пентхаусе, ты лично узнаешь, что такое остаться без единого цента, без акций и без фамилии Корвуа. Время пошло, сын. Вон из кабинета.

Кейл вцепился в плотные листы контракта. Его шея вспыхнула багровыми пятнами от ярости, но возразить отцу он не посмел. Развернувшись на каблуках, он пулей вылетел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Оказавшись в коридоре у лифтов, он на ходу рванул обложку папки, панически вчитываясь в пункты, которые так глупо пролистал на днях.

Кейл сидел за рулем своего спорткара, который сейчас летел по проспекту на ручном управлении. Одной рукой он удерживал руль, а второй бесцеремонно листал плотные страницы кожаной папки. Строчки юридического текста прыгали перед глазами, и с каждым прочитанным абзацем лицо Кейла меняло цвет от бледно-серого до багрового.

Его накрыл самый настоящий, шокирующий ступор, сменившийся дикой, истерической злостью. Теперь он понял, почему его отец так пугающе усмехался. Оказалось, что финансовые дела катились к чертям не только у Рика Кортеса — у корпорации Корвуа дела были ничуть не лучше. Обе семьи стояли на краю глубокой финансовой пропасти, и этот вынужденный брак был их последней отчаянной попыткой спасти свои империи, соединив трещащий по швам бизнес.

Но самым извращенным пунктом в договоре, от которого у Кейла задергался глаз, было условие расторжения. В случае, если свадьба срывалась по вине одной из сторон, другая сторона автоматически получала вообще все оставшиеся активы, счета и имущество виновника. Кейл вчитался мелким шрифтом в сноску: если он сейчас не найдет Лию и откажется от брака, он потеряет абсолютно всё — свои личные счета, наследство, недвижимость и машины, оставшись буквально с голым задом на улице. А Лия при этом... оставалась при своих деньгах, защищенная хитрыми условиями адвокатов её отца.

— Ну папа, ну старый лис, — в ярости проорал Кейл, со всей дури хлопая ладонью по рулю. — Обвел как мальчишку! Повесил на меня долги двух семей и сделал заложником розовой девчонки!

Он понял, что у него просто нет выбора. Гордость пришлось запихнуть в самый дальний угол. Если через сорок восемь часов сахарная вата не вернется, его холостяцкая жизнь закончится на теплотрассе. Кейл резко выкрутил руль, перестраиваясь через три полосы и нарушая все возможные правила дорожного движения. Он принял единственное логичное решение — немедленно ехать в тот самый загородный террариум. Внутри всё горело от бешеной ревности: Кейл был на сто процентов уверен, что этот ублюдок с тату скорпиона на шее прячет Лию у себя.

Машина с визгом тормозов подлетела к кирпичному зданию. Кейл пулей выскочил из салона, ворвался внутрь, пролетел мимо испуганной регистратуры и без стука ворвался в серпентарий. Того парня в зале не было. Чертыхаясь и едва сдерживая рвотный рефлекс от вида запертых змей, Кейл двинулся дальше по служебным коридорам, пока наконец не наткнулся на брюнета в операционном блоке.

— Где она?! — с порога рявкнул Кейл, нависая над ним всей своей грозной фигурой в черной рубашке. — Говори, где ты её прячешь, пока я не стер твою наглую рожу!

Татуированный парень даже не вздрогнул. Он медленно завязал узел на бинте, поднял на Кейла свои пронзительные зеленые глаза и издевательски, лениво улыбнулся.

— И тебе привет, гроза макарон, — протянул брюнет, опираясь спиной о медицинский стол. — Если ты о Лие, то да, она действительно была у меня. Но уехала отсюда еще три дня назад в неизвестном направлении. Так что расслабься. Да и вообще, ты кто такой, чтобы устраивать мне тут допросы?

Кейл сделал шаг вперед. Он угрожающе наклонился к парню, цедя слова сквозь зубы:

— Я её муж, урод.

Зеленоглазый брюнет на секунду застыл, а затем раскатисто и громко рассмеялся, ни капли не испугавшись его тона. Он шутливо хлопнул себя по колену и выдал:

— Муж? Объелся груш! Смешной ты парень Корвуа. Лия от тебя сбежала, а ты тут права качаешь.

— Лучше заткнись, — опасно прошипел Кейл, чувствуя, что если он останется здесь еще на секунду, то точно начнется кровопролитие.

Понимая, что этот наглец действительно не знает, где она сейчас, Кейл резко развернулся и быстрыми шагами вышел из террариума на свежий воздух. Прямо на ходу он дрожащими от злости и паники пальцами снова набрал номер Лии. Он прижал телефон к уху, молясь услышать хотя бы её ледяное «Иди нахрен». Но в динамике раздался лишь бездушный механический голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 10

Сорок восемь часов, выделенные отцом, неумолимо подходили к концу. Счетчик тикал, приближая Кейла к полному финансовому краху, но сахарная вата словно растворилась в воздухе. В полном отчаянии Кейл не нашел ничего лучше, как приехать к дому Рика Кортеса. Тот встретил его на пороге — бледный, осунувшийся, с тяжелыми кругами под глазами. Без лишних вопросов и допросов старший Кортес просто протянул парню связку ключей, сухо бросив, что у него срочные дела по спасению остатков бизнеса, и уехал.

Кейл впервые в жизни переступил порог дома, где теперь жили Кортесы. Это было совсем не то монументальное, дышащее властью и пафосом поместье из их общего детства. Этот дом был намного меньше, но внутри царил удивительный, непривычный для Кейла уют. На комодах в гостиной ровными рядами стояли семейные снимки. Кейл подошел ближе, разглядывая рамки. С фотографий на него смотрела покойная мать Лии — статная, красивая женщина. А вот и сама Лия. На более ранних кадрах она улыбалась той самой робкой, детской улыбкой, которую он помнил. Но на снимках постарше, сделанных уже после смерти матери, девушка больше не улыбалась. Её взгляд на фото казался затравленным, потухшим и пугающе одиноким.

По спине Кейла пробежал неприятный холодок. Он развернулся и медленно поднялся на второй этаж. Отыскав комнату Лии, парень толкнул дверь и замер на пороге.

Это вообще не было похоже на девчачью комнату. Здесь не было ничего от привычного «розового» стереотипа. Помещение дышало глухим, затаенным протестом. Стены были выкрашены в глубокие темные тона, повсюду висели плакаты и виниловые пластинки рок-групп, а вдоль всей дальней стены тянулся огромный стеклянный бокс. И внутри него находилась настоящая, огромная змея. Гигантский тигровый питон ярко-желтого цвета лениво повел массивной головой, уставившись на вошедшего гостя сквозь стекло.

Кейл судорожно поджал губы, чувствуя, как паника снова пытается сковать его ноги, но упрямо заставил себя остаться в комнате. Он лихорадочно огляделся по сторонам, стараясь не смотреть на террариум.

— Мда, вата-катастрофа… Ремня тебе хорошего в детстве не хватало, — вполголоса проворчал он, чтобы заглушить собственный страх.

Кейл принялся обыскивать комнату. Он лазил по ящикам стола, проверял полки, надеясь отыскать хотя бы старую записную книжку с номерами её школьных подруг или какую-то зацепку, куда она могла сбежать. Наткнувшись на глубокий платяной шкаф, он начал перебирать вещи и чисто случайно наткнулся на самом дне на большую картонную коробку. Она была в несколько слоев замотана старым пожелтевшим скотчем, а сверху размашистым маркером было написано всего одно слово: «Выбросить.»

Интерес мгновенно взяли верх. Кейл достал из кармана складной нож, с треском разрезал скотч и откинул крышку.

То, что он увидел внутри, заставило его сердце пропустить удар.

В коробке хранилось всё её детство. Точнее, всё то детство, которое было связано с ним. На самом верху лежали старые куклы с потрепанными волосами, которые он когда-то из вредности закидывал на высокие ветки деревьев в их саду, а она потом тайком их снимала. Чуть глубже лежал старый резиновый мячик. Он был случайно лопнут и сдут, но Лия не выбросила его только потому, что когда-то девятилетний Кейл коряво нарисовал на нем маркером сердечко. Там же, на самом дне, скопились детские рисунки — она часто рисовала их для него, а он со смехом возвращал их ей, заявляя, что это «уродство». Среди бумаг белели плюшевые мишки и зайчики нежно-розовых цветов — его редкие подарки ей на дни рождения. И её любимые детские розовые платьица, аккуратно сложенные на самом дне.

Кейл сглотнул вставший в горле ком. На дне коробки лежала та самая бархатная коробочка, которую она протягивала ему в день его отъезда в Англию и которую он так жестоко отказался брать. Кейл дрожащими пальцами вскрыл её, но она оказалась пуста. Внутри остались лишь две бархатные подушечки под парные браслеты, но самих браслетов там не было.

Рядом с коробочкой покоился огромный, толстый блокнот в потрепанной обложке. Кейл открыл его и сначала тихо, цинично посмеялся — это был её личный детский дневник. Он уселся прямо на пол у шкафа и принялся бегло листать страницы, вчитываясь в детские, наивные строчки. Сначала он улыбался и хмурился, качая головой. «Ну и дурочка же ты была, сахарная вата», — проносилось в его мыслях, когда он читал её детские жалобы на его дурацкие мальчишеские шутки.

Но на самых последних страницах дневника Кейл резко замер, и его улыбка окончательно исчезла.

Лист был заполнен неровным, дрожащим почерком, датированным тем самым годом, когда умерла её мать и когда дела её отца покатились по наклонной. Лия обращалась прямо к нему, сквозь строчки выплескивая всю свою запредельную, душащую одиночеством боль:

«Я надеюсь, ты никогда не вернешься больше, Кейл Корвуа. Потому что я тебя ненавижу. Ненавижу за то, что ты оставил меня здесь одну».

Текст в конце страницы был сильно смазан, а чернила расплылись уродливыми синими пятнами. Кейл присмотрелся ближе и понял: это были следы от её настоящих, горьких девичьих слез, которые капали на бумагу.

В груди Кейла словно провернули ржавый нож. Вся его спесь, гордость и цинизм рассыпались в прах перед этой скотчем заклеенной коробкой. Он судорожно, на автомате закидал все вещи, рисунки и куклы обратно, захлопнул крышку и крепко прижал коробку к себе. Он не собирался оставлять это здесь. Наспех поднявшись с пола и даже не взглянув на питона, Кейл стремительным шагом покинул её комнату, унося этот груз её прошлого с собой.

Кейл вернулся в свой пентхаус. Он швырнул коробку на холодный мраморный пол гостиной, но сам не смог просидеть на месте и пяти минут. Одержимость и липкий, удушающий страх за Лию окончательно лишили его покоя. Время, выделенное отцом, неумолимо истекало — до конца сорока восьми часов оставались считанные часы.

Парень опустился на колени прямо перед картонной коробкой, вновь достал её толстый личный блокнот и принялся лихорадочно перелистывать страницы. Теперь он не смеялся. Он внимательно вчитывался в каждую строчку, выискивая зацепки. Его взгляд зацепился за детскую запись:

«Я нашла старый заброшенный домик на самой окраине города. Это моё тайное место, где меня никто и никогда не найдет. Даже Кейл».

В этот же момент за панорамными окнами пентхауса небо раскололось надвое — началась сильная ночная гроза. Тяжелые капли дождя с силой забарабанили по стеклу. Не теряя ни секунды, Кейл подхватил ключи от машины и посреди ночи помчался по указанному в дневнике адресу, наплевав на штормовое предупреждение. Ливень стеной стоял перед лобовым стеклом, но он жал на газ.

Добравшись до окраины, Кейл промок до ниточки, пока пробирался к заброшенному строению. Но внутри Лии не оказалось. В помещениях царила тишина, прерываемая лишь стуком дождя по крыше. Однако, осмотревшись, Кейл понял: судя по тому, как здесь всё было обустроено — лежали чистые вещи, стояли её любимые лампы, — Лия действительно бывала здесь, и совсем недавно. Парень без сил опустился на старый потрепанный диванчик, сиротливо украшенный маленькими розовыми подушечками, и обхватил голову руками.

Он закрыл глаза, и в ушах зашумел не дождь, а далекие воспоминания. Память внезапно подкинула ему другой адрес. Ведь когда-то давно, в том самом летнем поместье, где их семьи гостили каждый год, у них тоже было общее тайное место. Отцы тогда в шутку построили им небольшой деревянный домик у дерева и они прятались там, когда Кейл всё же удостаивал маленькую Лию своим драгоценным вниманием.

В его голове отчетливо зазвучал её тихий детский голосок. В тот день она впервые набралась смелости и прошептала:

«Кейл, ты мне так сильно нравишься…» А он, тринадцатилетний заносчивый придурок, лишь самодовольно фыркнул: «Ты просто глупая, Лия. Конечно, я тебе нравлюсь, я же красивый. А вот ты… ты не очень-то красивая для меня. И вообще, я терпеть не могу этот твой дурацкий розовый цвет. Глаза режет.» Лия тогда крепко сжала кулачки, на ее глазах заблестели слезы, но она упрямо ответила: «Розовый — потому что я девочка! Мама сказала, так я выгляжу красиво!» «Нет, это убого», — отрезал он. Обиженная до глубины души Лия тогда со слезами закричала: «Ты дурак, Кейл Корвуа! Мне больше не нужен этот домик!» С тех пор они там ни разу не бывали.

Кейл резко открыл глаза на диване. Пульс бешено заколотил в висках.

— Неужели ты там?... — прошептал он в темноте.

Он сорвался с места, выбежал к спорткару и погнал машину в сторону старого летнего поместья. Он был уверен, что за девять лет этот детский деревянный домик давно сгнил и развалился от дождей, но интуиция упрямо вела его вперед.

Когда колеса машины с визгом затормозили на мокрой траве у кромки старого знакомого сада, Кейл замер, не веря собственным глазам. Гроза уже утихала, и первые лучи рассвета озарили поляну. Домик не просто был на месте — он стал намного больше. Кто-то основательно перестроил его, превратив старую детскую хижину в аккуратное, прочное уединенное жилище из темного дерева.

А прямо рядом с ним, у входа, стоял черный байк Лии.

Кейл медленно переступил порог, стараясь даже не дышать. Дверь закрылась за его спиной без единого звука. Гроза окончательно утихла, и сквозь небольшое вымытое окно внутрь начали проникать первые несмелые лучи рассветного солнца, разрезая густой табачный дым.

Лия спала на маленьком диванчике в самом углу комнаты. Она беззащитно свернулась калачиком, поджав колени к груди и спрятав ладони под щеку. Вокруг нее на старом деревянном полу сиротливо валялись три пустые бутылки из-под виски — явный признак того, как тяжело ей далась эта неделя одиночества. В домике было сильно накурено, но, несмотря на пустую выпивку, здесь всё равно царил идеальный порядок. Каждая вещь лежала строго на своем месте.

Кейл огляделся, и у него перехватило дыхание, а в груди болезненно заныло от острой, накатившей лавиной ностальгии. Здесь всё осталось почти в точности таким же, каким они создавали это место изначально, в их далеком и чистом детстве. На стенах, слегка покрытых пылью, по-прежнему висели их старые общие рисунки, запечатлевшие фальшивые замки и кривых рыцарей. Под потолком сиротливо нависала та самая гирлянда, которую они когда-то часами распутывали, сидя на полу, а в самом центре комнаты стоял тот самый неуклюжий, криво сколоченный деревянный стул. Девятилетний Кейл когда-то собрал его сам, занозив все пальцы, гордо заявив, что его принцесса должна сидеть на троне. Лия не просто не забыла это место — она бережно хранила его, как единственный островок безопасности, где мир взрослых еще не успел их сломать.

Парень бесшумно, ступая ногами по прохладным доскам, подошел ближе к диванчику. Он аккуратно присел на корточки рядом с ней, всматриваясь в её бледное кукольное лицо. Без своего вечного ледяного взгляда и маски тотального безразличия она снова казалась той самой хрупкой девочкой, которую он когда-то поклялся защищать у бассейна. Кейл протянул руку, бережно убирая растрепанную розовую прядь с её лба, и почувствовал, как узел внутри него затягивается до хруста в ребрах.

Кейл осторожно наклонился ближе, намереваясь коснуться её плеча, но в этот момент в нос ударил резкий, въедливый запах перегара. Парень недовольно поморщился.

— Ну и вонища от тебя... — едва слышно прошипел он под нос, оглядывая пустые бутылки. — В кого ты вообще превратилась, сахарная вата?

Он собирался аккуратно потрясти её за плечо, как вдруг краем глаза заметил странное шевеление на полу прямо у ножки дивана. В предрассветной полутьме по деревянным доскам лениво и бесшумно скользила длинная темная лента.

Кейла мгновенно пробил ледяной пот. Животный, панический страх сработал быстрее разума. С диким ругательством парень судорожно отшатнулся обратно и с разбегу запрыгнул прямо на край маленького диванчика, сильно качнув старую мебель и с грохотом задев ногами стоявшую рядом жесткую жестяную банку.

От такого резкого толчка и шума Лия мгновенно открыла глаза. Она всё еще была заметно под хмелем, голова соображала туго, а веки казались свинцовыми. Протерев глаза рукой, она сфокусировала взгляд и увидела на углу своего дивана испуганного, бледного, как смерть, Кейла, который едва ли не с ногами забрался на обивку и испуганно дикими глазами буравил пол.

Её лицо тут же перекосило от глубокого раздражения.

— Чего припёрся?.. — прохрипела она со сна севшим, хриплым от алкоголя и табака голосом, недовольно потирая виски.

— Ты… ты и тут эту гадость развела?! — испуганно буркнул Кейл, упрямо стараясь придать своему голосу грозный вид, но его палец, указывающий на пол, заметно дрожал. — Ты нахрен её за собой таскаешь?!

Лия лениво перевела взгляд туда, куда он тыкал пальцем, и на её бледном лице неожиданно расплылась сонная, хмельная усмешка. Она раскатисто, искренне рассмеялась, глядя на то, как этот двухметровый татуированный амбал жмется к стенке из-за маленького чешуйчатого существа.

Слегка покачиваясь от выпитого накануне виски, Лия медленно поднялась с дивана. Наклонившись, она совершенно спокойно, голыми руками подхватила рептилию с пола и поднесла ближе к лицу.

— Это всего лишь уж, идиот, — проговорила она, издевательски ухмыляясь и демонстрируя змейку Кейлу. — Сам приполз через щель в двери. Погреться, наверное, хотел. В отличие от некоторых, он не шумит.

— Гадость какая… — брезгливо буркнул Кейл, сильнее вжимаясь спиной в деревянную стену домика и панически следя за каждым движением её рук. — Выброси эту дрянь немедленно, или я сам её пришибу!

Лия лишь снова тихо рассмеялась, и это был первый раз за все прошедшие дни, когда её смех прозвучал живо и по-настоящему, без ледяной маски безразличия. Хмель постепенно выветривался, уступая место осознанию того, что Кейл Корвуа всё-таки нашёл её.

Лия медленно подошла к окну, аккуратно выпустила маленького ужа на траву и закрыла створку. Хмельное веселье мгновенно испарилось с её лица, уступив место тяжёлой, давящей усталости. Её плечи мелко задрожали — от похмелья и утренней прохлады тело начало заметно потряхивать.

Она вернулась к дивану, резко выдернула из-под Кейла теплый шерстяной плед, едва не сбросив парня на пол, и с головой закуталась в него, превратившись в плотный кокон. Опустившись на подушки, она устало закрыла глаза.

— Так чего припёрся?.. — глухо, без единой эмоции проговорила она.

Кейл, убедившись, что пол абсолютно чист, наконец расслабился. Он аккуратно сполз с края дивана и уселся прямо на деревянные доски рядом с ней, поджав колени.

— Даже не спросишь, как я тебя нашел? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в её бледный профиль.

— Да мне всё равно, — Лия даже не открыла глаз. Голос её звучал хрипло и безразлично. — Раз нашёл, значит, что-то надо. Как обычно.

Кейл тяжело вздохнул, уставившись на свои пальцы. В горле пересохло, а вся его былая спесь окончательно выветрилась из этой прокуренной комнаты.

— Через неделю свадьба, — так же сипло и негромко проговорил он, озвучивая то, ради чего официально должен был её искать.

— Знаю, — отозвалась она, едва заметно кивнув головой под пледом. — И?

— Придешь?

— Приду, — безжизненно проговорила она.

Лия устроилась на диване поудобнее, утыкаясь носом в край шерстяной ткани. Она демонстративно повернулась на бок, совершенно случайно, а может, и намеренно, ощутимо пнув его ногами в спину, чтобы он отодвинулся, и снова начала погружаться в тяжелый похмельный сон. Её дыхание постепенно выровнялось, становясь глубоким и размеренным. Она просто отключилась, оставив его наедине с её тишиной.

Кейл поправил растрепанные волосы, обернулся и посмотрел на эту розововолосую катастрофу, которая только что без боя согласилась на принудительный брак, но при этом умудрилась снова вытереть об него ноги.

— Мда… — горько и тихо буркнул он в пустоту неонового рассвета, качая головой. — Невеста с обложки журнала Форбс, ничего не скажешь.

Он остался сидеть на полу у её ног, слушая тихий стук уходящего дождя по крыше домика. До конца его сорока восьми часов оставалось совсем немного, он выполнил приказ отца и спас свои миллиарды, но почему-то прямо сейчас Кейл чувствовал себя самым нищим человеком на этой планете.