Czytaj książkę: «Твоя Венера»

Глава 1. Дождь

Венера

Мы встретились, когда шёл дождь.

Кромешная темнота ночи. Я без зонта, промокла насквозь. В зеркальной витрине я видела своё отражение — голубые глаза, которые даже в темноте казались выцветшими, будто кто-то слил из них всю краску вместе со слезами. Мои тёмные волосы потеряли былой блеск, их полностью пропитала дождевая вода. Сейчас я была похожа на выброшенного на улицу котёнка в разгар летней грозы. Во многом так и было. Мне некуда идти, у меня осталась только улица да козырёк какого-то магазинчика, который не сильно-то спасал.

Где-то в глубине души я надеялась, что всё произошедшее сегодня — страшный сон. Я всё ещё чувствовала на губах привкус собственной лжи. И пусть в груди щемит, я всё равно хочу верить в мир, в людей, только в себя не получается.

Люди…

Никто в них не верит. Они сами в себя не верят. Только я верила. А теперь во мне выжгли эту веру, но я отчаянно пытаюсь её возродить каждый день. Люди сами виновны в том, что теряют веру.

Под навесом появился молодой человек, лет двадцати, такой же мокрый, как и я. По его чёрным кудрям стекали капли воды, а карие глаза сверкали, будто он улыбается. Парень заметил меня и приветливо помахал рукой, как старой знакомой, с которой они виделись пару дней назад. Я махнула в ответ.

— Привет, меня зовут Дождь, — улыбнулся парень, махнув чёрными кудрями.

Странное имя. Странный парень. Странный день и встреча. Пока всё на своих местах в рамках конкурса «Доведите Венеру до психбольницы».

— А я… — только начала я, как он перебил меня.

— Нет, не надо, не называй своего имени, так будет лучше, — сказал тот же кудрявый с какой-то затаённой грустью.

— И как тогда ты собираешься меня называть?

Признаться честно, я удивлена. Даже не столько его появлению или странной просьбе, сколько тому, что я сама невольно вступила в эту игру. Мне была интересна не причина таких странных правил знакомства, а то, как он собирается инфицировать меня.

— Я буду звать тебя… — на секунду он задумался, окинув изучающим взглядом, будто рассматривал не внешность, а душу. — Орхидея, договорились? — подмигнул Дождь.

— Договорились, — улыбнулась я новому знакомому.

Возникла неловкая пауза, которая по ощущениям длилась вечность, она будто заполнила всё пространство улицы и нависла неприятной тенью. Явно нужно было что-то сказать, но что именно? Что уместно? Впрочем, парень сам решил эту маленькую неприятность.

— Что ты делаешь одна в такое время?

— Гуляла.

— Для девушки это не самое безопасное времяпрепровождение в столь поздний час. Ты на часы вообще смотрела? Почти час ночи, — запричитал кудрявый.

— Не имеет значения.

Да, действительно не имеет значения. Я всё равно пропала. Я здесь чисто номинально, здесь и сейчас только моя оболочка. Сама я ушла далеко в себя, заблудилась, не пытаясь выбраться. Мне давно не страшно, только больно. Морально больно. Я раздавлена.

— А если кто пристанет?

Я окинула его изучающим взглядом. Да ладно, говорить такие вещи, когда сам стоишь здесь со мной под козырьком ночью. И, если учесть его странную историю с именами, которые лучше не раскрывать, то я могла бы думать, что этот парень похож на маньяка.

— Ты только что сам пришёл к незнакомой девушке ночью, запретил называть своё имя и дал прозвище. Если ты не маньяк, то кто? — я приподняла бровь.

Он замер, моргнул пару раз, а потом расхохотался — не зло, а скорее удивлённо.

— Чёрт, я действительно выгляжу как псих, да?

— Есть момент.

Наверное, я поступаю безрассудно, оставаясь здесь с ним. Никто не знает, кем может оказаться близкий человек, а уж тем более странный незнакомец.

Капли барабанили по козырьку, отбивая какой-то особый, волшебный ритм. Секунды стали минутами. Я продолжала самокопание, вслушиваясь в музыку дождя. Он меня беспокоил и успокаивал одновременно. С детства это природное явление приводило меня в ужас и восторг. Он всегда приходит так же неожиданно, как и уходит. Прямо как люди.

Люди…

Они всегда врываются в твою жизнь, иногда даже против твоей воли. Забрав своё, они забирают частичку твоей души и пропадают...

Этот парень всё ещё смотрел на меня, хоть я и не видела его взгляда, но я буквально кожей ощущала его глаза на себе. Странный он, как и я, раз позволяю всему этому продолжаться.

— И часто ты так? — не отрываясь от разглядывания, спросил он.

— Часто что?

— Знакомишься с парнями ночью под дождём. — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки, только тихое любопытство.

Инстинкты кричали бежать, но внутри было так пусто, что я даже не смогла заставить ноги сдвинуться с места. Мне было всё равно, убьёт он меня или нет — смерть казалась менее страшной, чем возвращение моего главного кошмара.

— Обрадую тебя — ты первый.

Я была как никогда сдержанна, хотя мне это совершенно не свойственно. Взрыв эмоций, буря, безумие, огонь, порыв — это про меня. Часто слышу про себя «в тихом омуте черти водятся», но почему-то именно сейчас все мои черти спрятались слишком глубоко. Они не вылезают наружу, даже когда я прошу, они слишком самовольны.

— Любишь дождь? — спросил кудрявый.

— Очень, — я смахнула прилипшие пряди со лба, не собираясь лгать, а был ли вообще в этом смысл? — А ты?

Я не знала зачем, но продолжала говорить с ним. Казалось, что нужно уходить, бежать, но я каждый раз выбирала оставалась. Может, потому что терять мне теперь нечего?

— Тоже. — Он на секунду замолчал, будто подбирая слова, которые уже знал наизусть. — Знаешь, иногда кажется, что он дарит некую надежду, будто с каждой каплей, упавшей с неба, уходит всё плохое, оставляя за собой белую полосу в жизни.

Странно заметить, что я абсолютно точно разделяла его позицию. У меня было такое же ощущение, но говорить об этом вслух не хотела. Я в принципе не хотела больше что-либо говорить, но язык жил своей жизнью.

— Встретимся завтра? — неожиданно развеял вновь нависшую тишину Дождь.

— Кто знает, может, да, может, нет.

Казалось, диалог окончен, но мы не спешили расходиться, просто продолжали стоять под козырьком, наблюдая за стекающими с него струйками дождевой воды.

Парень, что представился как Дождь, часто бросал взгляды на меня. Я всё ещё не видела этого, но продолжала чувствовать кожей.

Какие у него были намерения, я не знала, даже не могла предположить. Я иду на риск, оставаясь рядом с ним настолько долго. Риск и чувство опасности — это то, что даёт ощутить себя живой, хоть на мгновение, но они оставили меня в этот момент, как и люди.

Люди…

Снова они. Вчера. Сегодня. Завтра. И всегда.

— Какая музыка тебе нравиться, — прервал умиротворённую тишину дождливой ночи парень.

— Я люблю рок.

— А выглядишь как классика, — усмехнулся он.

Если он намекает на мой стиль одежды, то это огромный минус ему в карму. Сейчас на мне бежевая рубашка, коричневые брюки и чёрные лоферы. Я отдаю предпочтение более классическому стилю, в отличие от сверстников, которые одеваются в мешковатые спортивные вещи. Но разве одежда как-то может влиять на музыкальный вкус?

— Ты считаешь, что музыка как-то влияет на то, что носит человек?

— Людям свойственно выбирать путь, по которому они следуют, большинство вещей взаимосвязаны, даже музыка и одежда.

Парень начал казаться ещё страннее. Его суждения из разносторонних стали пресными, как песочное тесто, в которое забыли добавить сахар.

— Стереотипы, — пожала я плечами. — Люди сложнее статистики. Я могу слушать рок и выглядеть как библиотекарь. Это называется «сложность».

Он на мгновение задумался, потом кивнул:

— Возможно, ты права. В этом мире вообще мало что бывает на сто процентов верно.

Дождевые капли всё громче и быстрее начали отбивать ритм своей невероятной, завораживающей мелодии. Казалось, что дождь и не думал заканчиваться, по крайней мере ближайший час, а Дождь и не думал отпускать меня, продолжая бессмысленный разговор с большим смыслом. Именно так бы я его назвала. С одной стороны это диалог ни о чём, но с другой — он пропитан каким-то странным, понятным только нам двоим смыслом.

Этот парень, с причудливым именем, всё чаще отводил глаза куда-то за горизонт, но его голос оставался спокойным, с ноткой какой-то неловкой нежности. Он располагал к себе, притягивал, словно магнитом, с ним хотелось продолжать говорить, не замолкая ни на минуту, но каждый раз мы погружались в мелодию дождя.

— Так ты точно в порядке? — спустя долгие мгновения спросил он.

Нет, конечно, нет.

Мне хочется кричать в голос. И плакать, плакать, плакать. Только слёзы давно кончились. Остались лишь горечь и боль. А внутри такая тянущая пуста… Меня просто разрывает на части.

Я устала.

Ничего больше не спасает. И сама себя я тоже не в силах спасти. Никто не сможет.

— Ещё немного, и точно буду, — уклончиво ответила я.

Может, мне действительно просто нужно время.

— Понимаю. Всем иногда нужен выходной от повседневной суеты, — полушёпотом сказал он.

Я хотела сказать, что это не выходной, это вечный комендантский час, но в кармане завибрировал телефон.

Лия потеряла меня.

Я обещала прийти к ней тремя часами ранее, но всё пошло наперекосяк. Сорвалась. Совершила ошибку, за которую расплатилась ознобом и насквозь промокшей одеждой.

— Мне пора, меня ждут.

— Конечно. Так мы встретимся завтра? Ты не дала чёткий ответ. — В его голосе послышалась настойчивость, почти отчаяние. Будто он боялся, что я растворюсь в этом дожде.

— А ты этого хочешь?

— Очень.

Терять мне больше нечего.

— Тогда хорошо.

— Я буду ждать тебя здесь завтра в пять вечера, сойдёт?

— Вполне.

Не прощаясь, я развернулась и вышла под ливень. Его взгляд следовал за моей удаляющейся фигурой, я вновь не видела этого, но чувствовала.

Глава 2. Он

Венера

Сидя в небольшой кухне, я обтирала мокрые волосы махровым полотенцем. На столе стояли две кружки ароматного чая с лимоном и мелиссой.

Напротив расположилась высокая, подтянутая блондинка строгого вида. Карие глаза пронзали насквозь, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. Меня ждёт допрос с пристрастием.

— И где ты была? — спросила подруга.

— Гуляла.

— Одна ночью? Под дождём? Твоя беспечность пробила дно.

— Вот давай ты не будешь включать маму. Всё в порядке.

— Ладно, но почему ты даже не позвонила? Я ждала тебя к десяти. Можно было предупредить, что задержишься. Погоди, ты плакала? У тебя лицо опухшее, — спросила она.

И теперь я поняла точно, что лёгкой кровью отделаться не получится.

— Я встретила его, — полушёпотом сказала я.

Казалось, что если сказать о нём громче, то он услышит.

— Кого «его»?

— Демона.

— Так ведь Ма…

— Апрелия, не называй его имени при мне, прошу. — В каждом слове столько горечи.

— Он должен был уехать на учёбу в Германию.

— Видимо, не уехал. — Я нервно теребила край влажного махрового полотенца. — Чёрт, он снова врывается в мою жизнь, как к себе домой. Что за манеры?

Чай остывал, а чувства, наоборот, накалялись до предела. В мыслях были десятки вопросов, на которых не было ответа. Воспоминания о первой встрече с Демоном спустя годы прожигали голову насквозь.

Я не хотела думать о нём и помнить, но жизнь сталкивает нас лбами снова и снова.

Это случилось несколькими часами ранее.

***

Я иду домой, а навстречу — он. Поначалу игнорирую факт наличия перед собой прохожего, но стоило мне присмотреться, как сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось так быстро, что я почувствовала его в горле. Чёрт. Только не он. Только не сейчас.

Смуглый парень с тёмно-карими глазами, казавшимися почти чёрными, темноволосый, коротко стриженный, в дорогих шмотках. На нём были какие-то брюки, водолазка светлого цвета и джинсовка.

Не смотрю ему в глаза, ведь точно знаю, если брошу хоть один взгляд в карие бездны — я пропала.

Я точно знаю это.

— Венера! — окликнул меня парень.

Я старалась не подавать вида, что узнала его. Я не хотела его узнавать, а тем более говорить с ним. Он не тот человек, с которым встреча спустя годы может быть приятной.

В мои планы встреча с ним не входила. Он сам не входил в мои планы.

Я иду дальше, не бросив и взгляда, даже на секунду. Иду и надеюсь, что он тоже не остановится, не обернётся, но последняя надежда растворяется с касанием моего запястья.

— Вер, не узнаешь меня?

Его пальцы крепко обхватывают мою руку, без шансов на освобождение. И я ненавижу то, как знакома мне эта хватка. Как моя кожа помнит тепло его ладони, даже когда я давно обещала себе забыть.

— Молодой человек, вы, видимо, обознались, — мой голос не дрожал, но казался слабым и безжизненным.

— Видимо, кто-то забывает старых друзей, — он говорит это весело и непринуждённо, будто не было всего произошедшего пару лет назад. — Я так сильно изменился?

Изменения в нём явно были: он стал старше, шире в плечах и выше, но ни один из этих факторов серьёзно не повлиял на его внешность. Он всё тот же, как и тогда, — Демон.

— Отпустите мою руку, я спешу, — на этот раз мой голос звучал жёстче и увереннее.

На мгновение я заметила растерянность в его глазах, будто у меня правда получилось его обмануть, но лишь на мгновение.

— А ты смешная, — парень весело усмехнулся. — Это же я, Тарханов.

Помню, Демон, конечно, помню. Забыть тебя почти невозможно. Ты слишком быстро прорастаешь под чужой кожей, оставляя там до конца жизни след.

Я только хочу возразить, опять сказать, что он обознался, но почему-то не могу. Слова прилипли к нёбу, как сухая вата. Я просто стою и смотрю на него.

По всей видимости, он принял это как некое осознание мной его личности. Он широко улыбнулся, но руку не отпустил. Его пальцы всё так же сжимали моё запястье.

— Если ты правда спешишь, то давай оставим прелюдии и сразу к делу, — он сказал это так, словно наша встреча далеко не случайность. — Я не мог до тебя дозвониться, видимо, ты сменила номер?

— Потеряла телефон с симкой, — вру я.

Телефон я не теряла, как и симку, да и номер всё тот же, просто для него он заблокирован. Я надеялась, что навсегда.

— Эх ты, Маша-растеряша, — он улыбнулся и похлопал меня по плечу, после чего посерьёзнел и продолжил. — Через неделю у нас встреча выпускников и все очень хотят, чтобы ты тоже пришла.

— Я не заканчивала школу вместе с вами, так какой в этом смысл?

— Многие из нас не заканчивали школу в одном коллективе. Мы собираемся нашим девятым классом. Насколько я помню, а память у меня хорошая, из девятого ты выпускалась с нами.

Я не хочу идти на эту встречу, слишком много там неприятных для меня людей.

— У меня на следующей неделе встреча с моим одиннадцатым, боюсь, не получится.

К слову, не заканчивала я одиннадцатый класс, ушла после девятого в колледж.

Опять вру. Как и все люди.

Люди…

Они такие фальшивые, как и их улыбки, все слова, поступки. У каждого своя цель, ради которой они пойдут по головам. Пусть и делая больно. Пусть и самым близким.

Были ли они вообще близки или это тоже фальшь?

— А когда, если не секрет?

Я слегка задумалась, прикидывая, в какой день они могли собираться. Вероятнее, в выходные, или около того. Приняв решение, я сказала:

— В пятницу.

— А мы собираемся в субботу в половину пятого. Все тебя очень ждут.

Чёрт! На один чёртов день ошиблась. Молодец, так держать!

— Наверное, всё же откажусь.

— Я скину тебе адрес, а ты уже решишь потом. Только дай мне свой новый номер.

Я начинаю диктовать ему номер моего второго телефона, чтобы не вызвать подозрений и ненужных вопросов.

После ведь снова заблокирую, так что я теряю?

— До скорого, Венера, — говорит Демон, сохраняя контакт в своём телефоне. Он махнул на прощание и ушёл.

Я так и осталась стоять на месте. Смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом. А потом меня накрыло. Воспоминания поглощают меня сплошным облаком боли. Школьные коридоры, его голос, мои слёзы — всё это хлынуло разом, сковывая тело и душу. Слёзы застилали глаза, скатываясь крупными каплями по щекам. В сердце щемило, жгло и ныло.

Этой встречи не должно было случиться. Никогда.

Демон — мой незакрытый гештальт.

***

Когда в памяти перестали мелькать недавние события, я без особых подробностей рассказала подруге о встрече с бывшим одноклассником, когда-то важным человеком в моей жизни.

— Знаешь, Ника создала чат для встречи выпускников, она добавила всех, но не смогла добавить тебя и поэтому просила передать приглашение… — Апрелия нервно заламывала пальцы, не решаясь посмотреть мне в глаза. — Я хотела тебе сегодня сказать как раз.

— Ты же понимаешь, что я не хочу идти?

— Конечно, понимаю, — блондинка вздохнула. — Но все правда очень хотели тебя видеть. Венера, пожалуйста, всего час, можешь уйти раньше, если захочешь.

— Я подумаю, — сказала я, поднимаясь. — Но, Апрелия... я не хочу его видеть. Ни на этой встрече, ни где ещё либо. И если он появится в моей жизни снова, я сломаюсь. Ты же знаешь.

Глава 3. Воспоминания и фантазии

Венера

Закрыв глаза на мгновение, я провалилась в долгожданное забытие.

Мир снов, такой таинственный и манящий, сгенерировал место, в котором я когда-то была счастливой. Я очутилась в забытом богом месте — это был Тайный сад, как мы с Апрелией называли его место в детстве. На деле это был не то парк, не то облагороженная лесная зона. Здесь было много деревьев, росших невпопад, трава по щиколотку, россыпь цветов и чистый воздух. Что отличало это место от других, так это несколько колонн и арка, закруглённая поверху, в стиле барокко из неизвестного материала, похожего на мрамор. Всё обросло мхом, лозой и прочими элементами живой природы. Между колоннами в несколько рядов стояли скамьи, выполненные в той же стилистике.

Я вспоминала о том, как мы с Лией любили это место и часто сбегали сюда от чужих глаз, чтобы побыть наедине со своими мыслями или друг с другом. Каждое воспоминание проецировалось в реальности: вот Апрелия лежит на спине на одной из скамей, перебирая пальцы на вытянутых руках, а сама я неподалеку собирает небольшой букет из цветов, растущих вокруг тайного места. Воспоминание обрывается, переключаясь на новое: мы обе стали чуть старше, теперь сидим на одной скамье, самой ближней к арке с правой стороны. Между нами идёт оживлённый диалог. Я не слышу его в пространстве, но слышу в собственной голове.

— Мои родители против того, чтобы я приходила сюда, они говорят, что сомневаются в безопасности этого места, — грустно сообщала маленькая я из воспоминаний.

— Они же здесь не были, поэтому не знают, о чём говорят. Нам стоит привести наших родителей сюда, чтобы они увидели, как здесь здорово.

— Но это только наш тайный сад, если о его местонахождении будет знать кто-то ещё, то он перестанет быть тайным, — на этих словах копии растворились, оставляя за собой лишь пепел, но через мгновение они снова появились, но уже под аркой.

— Давай что-нибудь оставим здесь, а когда станем старше и сможем гулять где захотим, вернёмся сюда и заберём, — тонким голоском предложила Апрелия.

Маленькая я кивнула, стаскивая с шеи кулон в форме голубого дельфина, купленный родителями за границей. Лия же сняла с запястья золотой браслет, который достался ей от прабабушки. Девочки выкопали небольшую ямку и положили туда свои сокровища, после чего присыпали всё землёй и тщательно утрамбовали всё ногами.

— Обещаю сюда вернуться, когда стану старше.

— Обещаю… — вторила ей Апрелия, наблюдающая за процессом.

Локация сменилась так же быстро, как и появилась. Теперь я стояла у старой пятиэтажки, которая одним своим видом внушала страх. Серые бетонные блоки, из которых построено здание, невзрачные подъезды со старой домофонной системой, серые подпорки козырьков с облупившейся краской и земля вокруг мертвенно-серая. Я безусловно узнала это место — дом бабушки Любы, моей бабушки.

Без задней мысли подошла к нужному подъезду. Ввела код домофона по памяти, но никаких звуков не последовало. Тогда я потянула тяжёлую дверь на себя, и та поддалась без всяких усилий.

Преодолев расстояние в три лестничные клетки, я хотела постучать, но что-то в этой идее меня смутило. Поэтому просто схватилась за дверную ручку и потянула её на себя. На удивление, дверь открылась, и я прошла внутрь.

Трёхкомнатная квартира с ремонтом из СССР встречала запахом детства: бабушкиными духами, пирожками и фиалками с подоконника.

В дверном проёме кухни появилась седая женщина невысокого роста в фартуке с узором под хохлому.

— Верочка, ты наконец-то приехала, я так тебя ждала!

Бабушка прошла мимо меня и склонилась над моей уже повзрослевшей копией. Я не могла почувствовать её объятия, но помнила насколько они были тёплыми и крепкими.

— Мой руки и садись за стол, бабушка пирожков напекла, — сказала бабушка, отпуская копию из объятий.

Девчушка с ещё светлыми волосами, веснушчатая и ростом под сто пятьдесят прошмыгнула в ванную. В этом воспоминании мне от силы лет десять.

Я проследовала за маленькой собой, попутно осматривая квартиру, явно нуждающуюся в ремонте.

Дальше мы обе направились в небольшую кухню. На столе с потрёпанной клеёнкой стояло блюдо с пирожками и две чашки из любимого бабушкиного сервиза, наполненные чаем с мятой. Бежевые обои в цветочек на стенах начали отклеиваться по углам. На плите, всегда идеально чистой, стояли всякие кастрюли и сковородки с бабушкиной стряпнёй и металлический чайник, такой же старый, как и всё в её квартире.

Я не стала слушать разговор с бабушкой и отправилась осматривать другие комнаты. Первой по коридору справа была бабушкина. За всё время, что я приезжала сюда, успела заметить, что здесь ничего не менялось: всё та же мебель, те же цветы на подоконнике и главная бабушкина гордость — флакон с духами «Красная Москва». Эта комната пахла как-то по-особенному тепло, как объятия бабушки.

Чтобы попасть в следующую комнату, нужно пройти через гостиную в кладовку, а там и скрывается дверь. Кладовка совсем маленькая. За шторкой был большой книжный шкаф, где для меня всегда находились парочка раскрасок и карандаши. Здесь были ещё какие-то швабры, вёдра и прочая утварь.

Найдя нужную дверь, я очутилась в комнате, где в детстве сама ночевала, когда гостила у бабушки. Эта комната прежде принадлежала моей маме и дяде Юре. Помещение было значительно меньше гостиной, но не менее уютным.

Я прошла внутрь, проводя по поверхности комода ладонью. Дойдя до кровати, села, окидывая комнату взглядом. Чувство ностальгии накрыло с головой.

Посидев ещё с минуту, всё же вышла на кухню, где моя маленькая копия уплетала пирожки.

— Ну рассказывай, как в школе дела? — подливая чай в чашку, спрашивала бабушка.

— Да всё хорошо, учусь на одни пятёрки. Ой, а на следующей неделе я еду в Питер на экскурсию с классом Лии, мама договорилась.

— Пятиклассников теперь в Питер возят? — удивилась бабушка.

— Ну да, с нами классная руководительница Лии будет и родители некоторых ребят.

— Что-то твоя мама не говорила.

— Наверное, мама была занята на работе.

Конечно, на работе. Они с отцом всегда были на работе.

Голоса затихли, а воздух вокруг стал влажным и солёным.

Это был Питер.

Красочные пейзажи и старые здания вокруг. Группу из двенадцати детей и четырёх взрослых ведёт экскурсовод, рассказывая об очередной достопримечательности культурной столицы.

Пятиклассники заворожённо смотрели по сторонам, хлопая глазами от изумления. Родители фотографировали своих детей.

Одиннадцатилетняя копия шла рядом с Апрелией и её мамой — Ниной Алексеевной. Женщина рассказывала девочкам, как в молодости сама бывала в Питере и что здесь изменилось с её последнего визита.

Я шла за маленькой собой, слушая рассказ мамы подруги, восстанавливая крупицы памяти. Только сейчас я поняла, что помешало мне запомнить этот рассказ. Мальчик из класса Лии подошёл к маленькой мне, вытаскивая из приятной беседы.

— Пойдём сфотографируемся вместе, я попрошу Диану Викторовну сделать пару фотографий, — предложил маленький , протягивая руку.

Да, это был он. Мой дорогой Демон.

— Пошли, — девочка схватила его за руку, и они направились к классной руководительнице. Ну, а я за ними.

Диана Викторовна, конечно, не отказала в просьбе.

Марс и моя копия встали у Медного всадника. Мальчик закинул руку на её плечо, а она просто улыбнулась. Классная руководительница делала снимок за снимком, пока дети меняли позы.

уже тогда отличался высоким ростом. Он был выше меня в то время, да и других девчонок, на полголовы и куда шире в плечах, даже будучи ребёнком.

Я наблюдала со стороны за этим действием. Эта картина вызывала смешанные чувства: меня умиляло это, но зная, что будет между мной и Марселием в будущем, я ощутила дискомфорт. Может, стоило откинуть всё, что будет после поездки, и просто погрузиться в приятные воспоминания? Вероятно, стоило, но будущее этой девочки не давало мне покоя. Ведь я досконально знала каждый её шаг, ведь это и есть я. Она — моё воспоминание.

Погуляв ещё немного по Питеру со своим воспоминаниями, я вновь переместилась на другую локацию, но это место было уже не знакомо. Я не увидела себя. Может, маленькая копия появится позже, как это было с бабушкиным домом?

На этот раз мне повезло очутиться в парке, украшенном закатным солнцем. Резные скамейки пустовали. Фонари пока не зажглись, поэтому можно было вдоволь насладиться закатом, чем я и занялась. Шла по дороге, вымощенной серым кирпичом, вглядываясь в облака на розово-голубом небе.

Хоть это и был сон, но он ощущался, как реальность, поэтому ноги изрядно забились и я решила присесть на одну из белых скамеек.

В голове крутились шестерёнки. Почему именно это место? Поначалу меня это беспокоило, но быстро вспомнила, что это всего-навсего сон и это нормально. Только я ожидала, что окажусь в очередном воспоминании, как прежде.

Из раздумий меня вытянуло чьё-то прикосновение. На плечо легла чья-то большая, тёплая ладонь. Кто-то подошёл со спины. Я обернулась. Перед глазами показался парень, коротко стриженный брюнет, с тёмно-карими глазами — , именно так он выглядел, когда я встретила его сегодня.

— Ангел, давай поговорим.

И даже сейчас сердце предательски ёкает при одном взгляде на него, только вот я уже давно приняла окончательное решение.

— Что ты хочешь? Решил и здесь меня достать? Я могу хоть в собственном сне не видеть тебя?

— Ты о чём? Я, конечно, очень виноват перед тобой, но мы же договорились встретиться.

Ну конечно, во сне никто не признаёт, что это не реальность. Мне пришлось играть по правилам.

— Ну и чего ты хочешь?

Он стоял передо мной, и я смотрела в его тёмные глаза, пытаясь понять — это реальность или очередная жестокая игра моего разума. Он молчал. Я молчала. Воздух между нами стал плотным, как перед грозой.

— Прости меня. — выдохнул он. — Мне не стоило тогда говорить этого. Почему ты поверила в эти слова? Ты же меня знаешь…

После этой фразы мир остановился. Я поняла, о чём идёт речь. Столько раз представляла себе этот диалог, но его никогда не было на самом деле. На глазах проступили слёзы от воспоминаний и осознания, что всё это ложь, моя больная фантазия. Игры собственного разума. Снова.

— Тарханов, я не смогу тебя простить. Хоть ты, возможно, и правда сожалеешь, но мне от этого не легче.

— Вер, я… я не хотел этого. Так было нужно.

— Если бы ты не хотел, то не сказал бы, не надо делать из меня дуру.

— Я люблю тебя.

Земля ушла из-под ног. Раньше я бы продала душу, чтобы услышать от него эти слова, но теперь уже поздно. Теперь только больно.

— Не любишь, не обманывай себя, — обречённо сказала Я.

Где-то в глубине души мне всё ещё отчаянно хотелось в это верить, точнее не мне, а шестнадцатилетней девочке, затаившей обиду.

Слёзы стекали по щекам, оставляя влажные, солёные дорожки. Живот неприятно сводило от переизбытка адреналина. Не бабочки, их не существует.

В моих фантазиях каждая вариация этого диалога была разная, но я всегда прощала его. Сейчас же, спустя несколько лет, уже не было нужды в его извинениях, как и в нём самом. Именно сейчас, когда я это осознала, он снова появился в моей жизни. Закон подлости.

— Пора просыпаться, — сказанная самой себе фраза спровоцировала процесс.

***

Я открыла глаза. Горло сводит, и я не могу дышать, тело сковывает. Просто лежу на спине, и на долю секунды кажется, что вот и пришёл мой конец. Накатывает паника в глазури из ужаса. Воздуха критически не хватает. Меня начинает знобить и бить мелкой дрожью. Веки тяжелеют, будто наливаются свинцом.

«Неужели моё время кончилось?» После этой мысленной фразы у меня наконец получается вдохнуть.

Глава 4. Ангел

Венера

Побывав на волоске от смерти, жизнь уже не кажется такой незначимой. Наоборот, начинаешь ценить её ещё больше.

***

Я стояла под козырьком того же магазина, что и сегодня ночью. Это был совершенно обычный небольшой продуктовый, без особых опознавательных знаков, только вывеска, загорающаяся в вечернее время. Ступеньки были со сколами, побитые и грязные после вчерашнего ливня.

— Привет, — с улыбкой сказал подошедший кудрявый парень.

— Привет.

— А днём ты ещё красивее.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ.

В свою очередь, я подумала, что Дождь при свете дня казался тоже ещё более симпатичным, нежели ночью. Его черты лица были мягкие, но мужественные. Глаза, орехово-карие, улыбались. Длинные ресницы. Губы его можно было назвать пухлыми, с ровным контуром. Кончик носа слегка опущен. Его внешность запоминающаяся и очень привлекательная, но я не стала озвучивать свои мысли вслух.

— Пойдём прогуляемся, — предложил он.

Терять мне нечего, тем более не стоять же нам всё время под козырьком магазина, поэтому без раздумий я согласилась.

Парень спустился вниз, после галантно подал руку. Ну, а я не стала отказываться от предложенной руки и легко преодолела преграду в виде ступенек.

Дождь повёл в сторону парка. Всю дорогу до него мы шли молча, парень лишь изредка бросал мимолётные взгляды в мою сторону. Я тоже то и дело посматривала на него, размышляя, о чём он думает и что мы будут делать. Лицо его было задумчивое с ноткой расслабленного веселья. Моё же, наверное, выражало предвкушение и удовлетворение.

Когда мы дошли до парка, вся задумчивость улетучилась в считанные секунды, переменяясь некой решимостью.

— Как себя чувствуешь? — спросил парень.

— Разве есть поводы для беспокойства?

— Вчера был такой ливень, а ты без зонта, вдруг заболела.

— Спасибо за беспокойство, чувствую себя замечательно. Сам как?

— Вполне нормально.

Вытоптанные дорожки были полностью сухими, хотя ещё вчера их размыло от дождя. Под ногами чувствуется лишь твёрдая почва, без намёка на липкую грязь.

— Расскажешь о себе? — после секундного молчания спросил Дождь.

— Ну, что я могу рассказать: мне двадцать один, закончила обучение на графического дизайнера, работаю барменом в клубе, — я замолчала на несколько секунд. — Не знаю, что ещё добавить. Может, ты что-нибудь скажешь?

— Мне двадцать три, учился на звукорежиссёра, работаю по специальности, съехал от родителей в семнадцать, развиваюсь в рабочем плане.

— Я тоже с восемнадцати живу отдельно от семьи. Родители в очередной раз переехали в другой город, а я не хотела бросать учёбу.

— Наверное, тебе было трудно. Я-то был готов к переезду, а у тебя даже не было выбора.

— Выбор был, но не было варианта, который устроил меня на все сто. Я выбрала остаться здесь и не прогадала. У меня здесь вся жизнь.

«Хотя, наверное, лучше было уехать, чтобы точно не сталкиваться с тем, с кем встречу приятной не назовёшь, — на мгновение подумала я, но сразу же отбросила эти мысли. — Я сделала правильный выбор, даже если увижу его снова».

— Ты смелая. Остаться одной в большом городе — очень самоотверженно, — задумался Дождь.

— Уж не смелее тебя. У меня обстоятельства, а ты сам решил — вот что правда смело. Да и я не одна была, у меня здесь друзья. Они моя поддержка.

Парень, вполне спокойный на вид, о чём-то долго думал, не решаясь говорить.

— Что ты вчера делала ночью у того магазина? — попытался выяснить он правду.

Видимо в мой ночной рассказ Дождь не сильно-то и поверил.

— Гуляла, встала под козырёк, чтобы переждать дождь. Ничего особого я не делала. Сам-то что?

— Шёл домой от друга. Смотрю, девушка стоит одна, может, что-то случилось, решил подойти узнать, не нужна ли помощь.

Мы шли. Тишина составляла нам компанию. Как назло, в голову не приходила ни одна тема для разговора.

— Орхидея, ты же не возражаешь, что я так тебя назвал?

— Что ты, нет, конечно. Всё в порядке, мне нравится.

— Наверное, сложно отзываться не на своё имя, а на прозвище от странного парня, — Дождь едва слышно засмеялся.

— У меня уже был подобный опыт. Один парень уже давал мне прозвище, после чего получил и своё, только он не в курсе об этом.

— Да? И какими же были ваши прозвища?

— Я была для него Ангелом, но случилось кое-что и… в общем-то, не важно, но я стала называть его Демоном. Ну, если я Ангел — он Демон, ты понял аналогию, да?

— Более чем. Не стесняйся рассказывать эпизоды из своей жизни, их всё равно не вырезать из неё, как бы нам этого ни хотелось. Это жизнь.

Его слова заставили меня задуматься, прокручивая старые воспоминания: обо мне, о нём, о нас, о тех людях и дне, когда всё пошло не так.

Ангелу пятнадцать, Демону шестнадцать. Мы почти счастливы. Может быть, нам совсем немного нужно было постараться и всё бы получилось, но…

***

— Если сильно постараться, может, и выйдет.

Тогда я ещё верила, что это не конец, пыталась спасти тонущий корабль наших чувств. Только проблемы утопающих — проблемы самих утопающих. Жаль, что тогда я не понимала этого.

— Ты не та, ради кого можно было бы стараться.

К чёрту всё.

— Марс, но всё же было хорошо.

— Что было? Правильно — ничего. Ангелок, ты всё себе придумала.

— Нет же… как придумала?

— Всё просто, ты выдаешь желаемое за действительное.

Перехватывает дыхание, будто словами он перекрыл поток воздуха в лёгкие.

Может, он и прав. Может, я правда всё себе придумала. Эта идеальная картинка лишь в моей голове, но к действительности она не имеет никакого отношения. Странно, что Демон не сказал этого раньше, будто тогда его всё устраивало, что же изменилось сейчас? Я не могу понять, где правда, а где ложь.

— Хочешь сказать, что все провожания до дома, прогулки за руку, все объятия, прикосновения, взгляды — плод моего воображения?

Марсель замешкался. Он будто пытался понять какой ответ на этот вопрос правильный.

— Я делал это как друг, не более.

— Как друг значит? И поцеловал меня тоже, как друг?

Было ощущение, что меня окатили грязью с ног до головы. Настолько хреново я себя чувствовала в тот момент.

Он будто этого и добивался. Только я не понимала, как родной человек мог показаться таким чужим. Всё ложь.

Все люди лгут.

Люди…

Они всегда будут врать. Правда уже давно перестала быть выгодной. И лжи во благо не существует. Это просто оправдание.

Мы оба не проронили и слова больше.

Молчание тяготило обоих, но лишь так ни он, ни я не переходим границы дозволенного.

И Демон всё же не выдержал, первый сдался под гнётом тишины.

— У меня есть девушка, — твёрдо отчеканил он.

Ответ потонул в звуке бьющегося в ушах сердца.

— Девушка? Кто она?

— Дана.

— Дана? Ты серьёзно? Ты начал встречаться именно с ней? — ещё немного, и я впаду в истерику.

— А что не так? Ты думала, у нас с тобой любовь до гроба, или что?

Марсель был спокоен, но глаза его пылали злостью. Он явно чувствовал вину, но не за то, что не мог быть со мной, не мог любить. А всё лишь потому, что в этой истории его назовут антагонистом. На большее чувство вины он не способен. Демоны никогда не жалеют других, даже Ангелов. Своих Ангелов.

— Чего молчишь? — холодно спросил он.

— А что ты хочешь услышать?! Да, именно так я и думала, я дура, что влюбилась в тебя, а ты в меня нет. Ты хотел, чтобы я так сказала?!

— Не истери.

— Да иди ты к чёрту, Тарханов!

— Я тебя не люблю, криками это уж точно не исправить, понимаешь?

— Да я ненавижу тебя!

Из моих глаз начали течь предательские, горячие слёзы.

— Врёшь. Ты врёшь, но я не понимаю, чего ты этим пытаешься добиться. Я не смогу полюбить тебя.

И снова точный удар, Демон. Он ставит себя в позицию жертвы, чтобы что? Я перестала понимать его ещё задолго до этого разговора.

— А я думала, меня можно полюбить.

— Ты слишком много думаешь.

— Хочешь сказать, я не заслуживаю быть любимой?

— Давай закончим этот концерт? Ты знаешь мой номер, что-то случится — я всегда на связи.

— Я никогда тебе не позвоню. Лучше умру, чем позвоню тебе, понял?

Я была уверена в своих словах так же, как и в своих к нему чувствах.

— Я сказал всё, что хотел. Давай, пока.

— Катись к чёрту, — я добавила шёпотом. — Демон.

Он ушёл, оставив меня одну.

Я осталась наедине со своими чувствами, мыслями и всепоглощающей любовью, приправленной болью и слезами по разбитым мечтам. Я никогда не смогу забыть его предательства и простить тоже.

***

— Да нет же, всё не так, как ты думаешь. Это было, когда мы были подростками, маленькими и глупыми. Детские ссоры и недопонимания, ничего серьёзного. Не забивай себе голову.

Я знала, что врала, и делала это сознательно. Просто стала, как остальные люди, — лживой.

Люди…

Они лгут постоянно. Даже зная, что причиняют боль, они продолжают лгать. Осознанно или нет — никакой разницы.

***

— Знаешь, если все плохие моменты так описывать — не найдётся места для хороших, потому что ты будешь вечно забивать голову оправданиями боли в твоей жизни.

На этот раз мне не нашлось, что на это ответить, но я задумалась над его словами.

— Ещё в школе у меня был любимый человек, первая любовь, так сказать. Всё было так неловко: случайные прикосновения, провожания до дома рука об руку, мимолётные взгляды, в общем, всё в этом роде. Я была искренней по отношению к нему, а он не был до конца честен со мной. У него была другая, и выяснилось это в не самой приятной обстановке. Да и девушка его была не из самых приятных.

— А что было дальше? — заинтересовался Дождь.

— А дальше выяснение отношений. Он стал очень холодным. Помню, сказал звонить, если что-то случится, я обещала не звонить, что лучше умру, чем позвоню ему, но обманула.

***

Этой ночью мне было больно как никогда ранее. Меня буквально разрывало изнутри на части. Её не стало. Бабушка Люба умерла. Слёзы льются безостановочно. Чувство безысходности полностью окутало тело и не отпускает.

В момент отчаянья ловлю себя на мысли, что хочу услышать его голос. Прямо сейчас. Прошло четыре месяца с нашей последней встречи. Прошло четыре месяца с тех пор, когда я обещала, что никогда ему не позвоню.

Солгала.

Телефон как-то сам собой оказывается зажат в ладонях, а на экране высвечивается исходящий вызов контакту «Демон». Раздаются долгие протяжные гудки. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Роботизированный женский голос на другом конце сообщает, что абонент временно недоступен.

Отбрасываю телефон на другой конец кровати, сама же откидываюсь головой на подушку. Глаза, ещё не успевшие высохнуть, снова наполняются слезами.

Он никогда не был по-настоящему рядом со мной. И сейчас, когда особенно поршиво, тоже. Обещал же, что будет на связи, но и здесь он солгал. Я потеряла последнюю надежду вместе с самым близким человеком.

***

— Я позвонила ему лишь однажды, но он не взял трубку, и я смирилась, — я улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— И он даже не поинтересовался после, с чем связан был твой звонок?

— Он звонил, очень много и очень настойчиво, но уже я не ответила.

***

Не знаю, сколько прошло времени, может, я уснула, но телефон разрывался от входящих звонков. Конечно, это был он. Я хотела ответить, но что-то меня остановило.

Около часа я тупо пялилась в экран телефона, куда по сей момент поступали звонки вперемешку с СМСками. Сообщения были из серии «С тобой всё в порядке? Ты где? Скажи адрес, я сейчас приеду; почему не отвечаешь на мои звонки? Венера, ответь; С тобой всё хорошо?» и прочие, но все они остались без ответа, как и звонки.

Это была не месть за то, что он мне не ответил, нет. Это было моё смирение с ситуацией, в которую я сама себя загнала. Я стала слишком зависимой от него. Пора прощаться с ним окончательно. Резко, как сорвать пластырь со свежей раны. Ощущалось это именно так.

***

— Ну а после мы не виделись и не общались до недавнего времени.

Мы всё шли вперёд по парку. Здесь было почти безлюдно. Изредка на пути встречались собачники с питомцами на поводках или одинокие прохожие, бесцельно блуждающие по тропам.

После часа прогулки и бесчисленных разговоров от том, о сём, Дождь предложил присесть на одну из скамеек. Я, конечно, отказываться не стала. После долгой ходьбы у меня изрядно забились ноги и буквально требовали отдыха.

Парень рассказывал очередную байку с работы о своих клиентах, пока я украдкой рассматривала его. Черты лица мягкие, хотя линия челюсти достаточно чёткая. Брови густые. Губы слегка пухлее, чем у других парней. Глаза небольшие, равномерно посажены от переносицы. Тёмные кудри слегка закрывали уши. Его лицо почти симметрично, за исключением того, что одна бровь была чуть ниже другой и левый уголок губ направлен вверх больше, чем правый, но заметить это можно лишь всматриваясь. Телосложение обычно: ни накаченный, ни худощавый, что-то среднее. Ладони большие. Тонкие длинные пальцы с аккуратными ногтями. Именно на этой детали я и остановилась.

— Играешь на гитаре? — дождавшись конца рассказа, спросила я.

— Да, как ты поняла?

— На правой руке ногти длиннее, чем на левой. Гитаристы часто так делают.

— Снимаю перед вами шляпу, — усмехнулся парень. — Могу звать вас Шерлок Холмс?

— Орхидея мне куда больше нравится.

Я улыбнулась, а Дождь посмеялся вслед за ней.

Беседа протекала естественно и без пауз. Мы общались уже далеко не как только познакомившиеся люди, а как старые приятели, не видевшиеся долгое время. Это было странно, как и сам парень. С ним что-то не странное было бы куда страннее всего прочего.

Этот парень был сплошной загадкой, будучи открытой книгой, и это притягивало. Мне хотелось раскрыть все его тайны, листая страницу за страницей, но он не так прост. Дождь открывался в разных главах, не соблюдая нумерацию страниц, от этого его было сложнее прочитать, но интерес только разгорался.

Глава 5. Звонок

Венера

Вечер взял бразды правления над днём. Солнце укатилось далеко за горизонт, на его место взошла растущая луна. На улице было приятно прохладно.

Разошлись мы уже затемно. Дождь настаивал на том, чтобы проводить меня до подъезда, но я отказалась, сославшись на то, что хотела бы ещё проветрить голову перед сном. Он не оценил, но принял.

***

Продолжение вечера обещало быть приятным, ведь именно сегодня был запланирован долгожданный видеозвонок с подругами. Из-за вечной занятости мы почти перестали видеться и только звонки кое-как спасали ситуацию. Несмотря на позднее время, он всё же состоялся.

— Дима меня совсем не понимает. Я ему уже неделю намекаю, что хочу цветов, почти в лоб говорю, а до него никак не доходит, — жаловалась рыжеволосая Оксана в смешной пижаме с пандами.

— Оксан, ну что ты от него хочешь? Все парни одинаковые, не понимают намёков, им нужно говорить прямо, — начала нравоучать Саша.

— И тут ты права. Ну мне что, прямо так и сказать: «Дима, подари мне цветы?»

— Не говори ему ничего, он сам подарит, когда захочет, это же должно идти от сердца, — подключилась к диалогу я. — А ты, Саш, зря всех под одну гребёнку косишь, не все такие, есть те, которые понимают всё с полуслова, с одного взгляда.

Мне сразу же вспомнился образ Дождя. Он казался именно таким: понимающим, добрым, с большим и открытым сердцем.

— Сестрёнка, а ты ничего рассказать не хочешь? — Саша подозрительно улыбнулась.

Я поймала себя на том, что пялюсь в стену над экраном ноутбука, абсолютно забив на девчонок, которые, кажется, смотрели только на меня. Похоже, я слишком быстро окуналась в мысли о том, даже чьего имени не знаю.

— Да что тут рассказывать, ежу понятно, что Венерка наша влюбилась, — добавила Оксана.

— Ой, девчонки, ну что вы сразу начинаете? — спросила, вернувшаяся к телефону Апрелия.

— Ни в кого я не влюбилась. Это интерес, не более. И вообще, ещё рано о чём-либо говорить.

— А вот с этого места поподробнее! — снова воскликнула Оксана.

Я задумалась, с чего же мне стоит начать: с истории нашей первой встречи, с его внешности, черт характера, с сегодняшней встречи или о том, насколько он не похож на мой прошлый интерес — Демона.

— Знаете, он… интересный. Парень-загадка.

— Он Эдвард Каллен? — спросила Оксана.

От такого комментария я искренне рассмеялась.

— Нет, конечно. Просто я даже не знаю его имени, лишь прозвище — Дождь, так он представился.

— Звучит романтично и… — начала Оксана, но не успела сказать остаток фразы.

— Жутко, — перебила её Саша.

Хромова закатила глаза. Она до трясучки ненавидит, когда её перебивают. Хотя, когда это делает Саша, Оксана обычно пропускает мимо ушей. Впрочем, как и в этот раз.

Апрелия, как я знала, хоть и поддерживала позицию Саши, что мой новый знакомый — жутковатый парень, но тоже была не очень довольна столь резким высказыванием. Ведь никто из них не знал Дождя и даже никогда не видел в лицо, чтобы что-то о нём судить.

— Сашка, мы его не знаем, так что пока беспокоиться не о чем, — сказала Апрелия.

— В этом и дело, — Саша теребила край футболки, не глядя в камеру. — Мы его не знаем, да и как я поняла, Вера тоже не особо понимает, с кем связалась, вдруг он маньяк какой-то?

— Не утрируй. Он совсем не похож на маньяка. Был бы он им в самом деле — прикончил бы меня ещё при первой встрече.

— А может, он из тех, которые втираются в доверие, а потом раз — и ножом в грудь или пулю в лоб, — воскликнула двоюродная сестра.

Наверное, недоверие к незнакомцу было оправдано. Человек, чьё имя даже неизвестно, никак не может вызывать доверие. Люди всегда подозревают кого-то в чём-то.

Люди…

Они склонны к недоверию. Ты можешь не дать им никакого повода, но они всё равно будут подозревать тебя в чём-либо. Просто потому, что они сами лгут.

— А расскажи о нём что-нибудь. Какой он? Как вы познакомились? — Оксана мечтательно смотрела в камеру телефона.

И я поведала подругам о той встрече ночью, но умолчала о ранее случившемся столкновением с когда-то горячо любимым Демоном. Рассказала и о каждой детали его внешности, не забыв упомянуть даже о его пальцах и ногтях «гитариста». Пересказала часть историй, которыми он со мной поделился этим вечером. А потом перешла к его психологическому портрету, который успела мельком составить за наше недолгое общение.

— И он дал мне прозвище — Орхидея.

— Ой, девчонки, это так романтично… — снова замечталась Хромова.

— И всё ещё жутко! — возразила Саша. — Ну какой нормальный человек в своём уме будет ночью вот так подходить, заводить разговоры и, чёрт возьми, сразу же давать какое-то нелепое прозвище?

— Нелепое? Как мне кажется, оно в самый раз для нашей Венеры: необычное, мягкое, нежное, — попыталась развеять сомнения нашей подруги Апрелия.

— Девочки, вы какие-то слишком беспечные, будьте реалистами, пожалуйста, — с мольбой в глазах Каспарова пыталась вразумить, по её мнению, слишком уж доверчивых нас.

Саша была не из тех робких, покладистых девушек, которые готовы были молчать, наоборот, она всегда высказывала своё мнение, даже когда это не совсем уместно. Сестра всегда идёт против чужого мнения, если оно противоречит её собственному. Ей было важно, чтобы её хотя бы услышали, она хотела иметь право голоса. Конечно, из-за этого в школьные времена было много проблем: Александра могла начать спор с учителем, если её не устраивала его точка зрения на счёт той или иной проблемы; она часто перегибала палку в спорах с одноклассниками, лишь бы её поняли и приняли её доводы.

— Сань, ты судишь человека, даже не зная его. Это неправильно, — погрустнела Оксана.

Хромова же всегда была мягкой и податливой, словно пластилин, из которого можно было вылепить что угодно. Она тоже сторонница своего мнения, но её легко можно было переубедить парочкой аргументов. Её мечтательная натура всегда притягивала новые знакомства. Оксана всегда верила в людей и чистоту их намерений.

— Так, знаете что? — повысила голос Апрелия. — Мне это всё не нравится. Мы же сейчас поругаемся из-за какой-то ерунды. Это вообще не наше дело, пусть Венера сама решает, что ей делать с этим парнем.

Апрелия что-то среднее между Оксаной и Сашей: стояла на своём, но и прислушивалась к другим. Она понимает, что в мире не может быть лишь одного правильного мнения, ведь у монеты всегда две стороны, вопрос в том — с какой стороны смотрят оппоненты. Македонская, в девичестве Демидова, могла быть мягкой и нежной, но, если её разозлить — начнёт метать молнии, несмотря на статус и положение. Апрелия — словно луч солнца, пробивающийся сквозь плотные тучи.

— Слушай, Саш, а может, ты на картах разложишь, для своего успокоения? — предложила Оксана.

— Кстати, да, сейчас, — девушка поднялась с кровати, оставив ноутбук с включённым видеочатом, но совсем скоро вернулась. — Итак, что там у нас?

Саша потасовала колоду, а затем вытащила три карты и разложила их на постели. Долго в всматривалась в картинки, будто надеялась, что вместо них появится трактовка.

— Ну что там? — Апрелия ёрзала от нетерпения.

— Да слушайте, что-то странное. Несвязная белиберда какая-то получилась. Ещё и башня при этом… Что-то в его судьбе грядёт, что-то не очень приятное, — девушка достала ещё одну карту из колоды, чтобы удостовериться в своём толковании. — Странный он какой-то, ещё и карты путаются. А в общем, не знаю, мутный тип. Ладно, чёрт с ним, время расставит всё на свои места.

— Ну, мне погадай на Димку, что ли, раз карты всё равно достала, — попросила Оксана, похлопав ресницами.

Собрав все карты в колоду, Саша перетасовала её ещё раз и начала раскладывать карты по новой.

— Беспокоиться не о чем, влюблён в тебя без памяти. Я бы сказала, что, возможно, уже выбирает кольцо.

— Ничего себе. Я-то думала, что Вдовин тугодум, а он вон какой, — усмехнулась я.

— А я всегда говорила, что Окси следующая замуж выскочит! — воскликнула Апрелия, победно потирая руки.

— Да погоди ты, он же еще предложение не сделал, — воспротивилась Хромова. Она даже слегка побледнела.

За разговорами пролетело ещё несколько часов. Как оказалось, тем для разговоров у нас было куда больше, чем мы думали, а времени наоборот.

Когда Апрелия и Оксана отключились от звонка, Саша резко сказала:

— Вер, стой!

— Что такое?

— Я когда раскладывала таро, одна карта выпала из колоды, я сначала на неё забила, сославшись на свою криворукость, но сейчас мне кажется, что это важно. Там была колесница.

— Мне это ни о чём не говорит.

Саша замялась. Я знала этот взгляд — она видела что-то, что не хотела говорить.

— Там была колесница, — после затянувшейся паузы наконец сказала она. — В сочетании с башней... это не просто «риск и опасность». Это — катастрофа. Будь аккуратна с этим парнем, пожалуйста.

Она говорила спокойно, но я чувствовала, как по спине пробегает холодок.

— Я услышала, но выводы буду делать сама, спасибо за предостережение.

Я отключила звонок и откинулась на подушку. За окном было темно и тихо. Где-то вдалеке сработала машинная сигнализация. Я думала о словах Саши: риск, опасность, катастрофа. И о том, что даже если это правда — я всё равно хочу его увидеть снова.

Глава 6. Встреча выпускников

Венера

— Ты же сама говорила, что лучше руку сломаешь, чем увидишь их лица ещё когда-нибудь.

— Уже увидела одного, поздно кости ломать. Вот! То, что надо! — Я вытащила из шкафа аккуратное короткое платье коричневого цвета, приталенное корсетом, аккуратными цепочками вместо бретелек и пышными, спущенными по плечам рукавами.

— Как знаешь, но я в любом случае буду рядом.

Плотно занавесив шторы, я начала стягивать широкую футболку. Апрелия учтиво отвернулась, хотя это было необязательно. Сняв домашнюю футболку и шорты, я втиснулась в элегантное платье, самостоятельно застегнув молнию.

— Ну как?

Апрелия развернулась ко мне лицом и окинула оценивающим взглядом. В глазах читался одобрительный блеск. Мы поняли друг друга без слов, но подруга решила озвучить свои мысли вслух:

— Выглядишь прекрасно, носи это платье почаще.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Так, а теперь стоит заняться макияжем.

— Может, пока ты красишься, я накручу тебе локоны?

— Да, давай, спасибо.

Спустя час на моём лице появился здоровый румянец, веки засияли розовым шимерными тенями, губы заалели глянцем, накрашенные ресницы распахнули взгляд, небольшие стрелки вытянули и увеличили глаза, копна непослушных тёмных волос легла аккуратными локонами по плечам.

Покрутившись перед зеркалом, я вгляделась в собственное отражение. В глазах больше нет страха, только решимость и уверенность в том, что не ударю в грязь лицо. Я обязательно буду сиять назло всем.

***

Единственное, что смутило меня — это выбор места проведения встречи выпускников. В ресторане был слегка приглушённый свет, пылала романтическая атмосфера. В таких местах стоило проводить свидания, а не подобные мероприятия.

Пройдя чуть вглубь ресторана, навстречу нам с Лией выплыла девушка хостес.

— Добрый вечер, у вас забронирован столик?

— Добрый, да, нас ожидают, бронь на имя Марсель, — ответила Апрелия.

— Отлично, я вас провожу.

Нас провели сквозь весь ресторан. Хостес остановилась только у дверей VIP-зала, учтиво указала на дверь и удалилась, не говоря больше ни слова.

— Вер, ты готова? — обеспокоенно взглянула на меня подруга.

— Я уже сомневаюсь, но отступать поздно. Пойдём, — Я уверенно схватилась за дверную ручку и распахнула дверь.

Первой вошла Лия, за ней и я. Все взгляды сразу устремились в нашу сторону. Сложилось ощущение, будто я на сцене, а вокруг меня сотни зрителей, ждущих моей ошибки. Вот оно. Именно этого я и ожидала. Так было всегда. И, вероятно, будет.

Рядом с нами оказался смутно знакомый парень.

— Апри, Непогода! Рад вас видеть! — ясно улыбнулся низковатый, сероглазый брюнет с тонкой оправой на носу и в строгом костюме с красным галстуком.

Непогода. Именно так меня называли одноклассники. Ни Венера, ни Вера, ни Нера, именно Непогода, от фамилии. От чего именно так? Да просто всем так нравилось больше, несмотря на моё собственное желание называться своим именем. Только четыре человека в школьные годы не пренебрегали моим именем: Саша, Лия, Оксана и… Демон.

— Сашка, — Апрелия обняла парня. — А мы-то как рады видеть тебя!

Я всё же воздержалась от тактильного контакта с парнем, в котором не сразу признала всезнайку Сашу Усачева, и сказала лишь сдержанное «привет».

— Прошу за стол, милые дамы, — Александр жестом указал на стол.

За столом оказались три свободных места, не считая стула, на котором ранее сидел Саша. Лия села ближе к нему, а я рядом с ней, слева остался свободный стул. Оставалось только молиться, чтобы он остался пустовать. Но мои надежды были оборваны вновь открывающейся дверью. Он вошёл в зал — бежевый костюм сидел на нём безупречно, белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц. Демон. Он вошёл в зал со словами:

— Простите, не мог пропустить звонок.

Марсель не искал, но его глаза сразу же остановились на мне. Взгляд тяжёлый и одновременно мягкий, со скрытым мотивом. А ещё в нём читалось искреннее удивление и, кажется, удовлетворённость. Не думал, что приду, несмотря на приглашение. Я тоже не думала, что осмелюсь, но вот я здесь.

Я знала всех собравшихся за этим столом. Мне довелось проучиться с ними всего год в выпускном классе, но с каждым у нас была отдельная история. И лишь некоторые из них можно назвать приятными. Да и в целом весь тот год хотелось забыть как страшный сон.

— Ну что, теперь все в сборе? — задал очевиднейший вопрос Марсель, присаживаясь на соседний от меня стул.

Вся моя решимость куда-то улетучилась.

Сбоку от меня сидит мой недо-бывший, а напротив наша разлучница. Точнее, его девушка. Дана.

— Ну что, ребят, как сложилась ваша жизнь? Что у вас нового? — спросил Саша.

— Ну давайте я начну, — перехватила инициативу Дана. — Я успела выучиться на дизайнера интерьера, в принципе, им и работаю. В свободное время подрабатываю моделью. А ещё скоро выхожу замуж.

Я удивилась.

Замуж? Неужели Демон сделал ей предложение?

— Замуж? Ты же только недавно с Володькой рассталась, — воскликнул всезнающий Сашка.

— Ну вообще с Володей мы расстались больше года назад. Сразу после расставания я пошла в клуб залечивать свои душевные раны и там познакомилась со Славиком. Ну там закрутилось, завертелось, и в общем-то, он сделал мне предложение.

Так всё-таки не Демон. Интересно, с ней он расстался так же, как со мной, или долго ей объяснял, что дело не в ней, а в нём, как это обычно бывает. Всё же он тот ещё козёл. Наверняка он и Данке навешал лапшу на уши, что та сих пор строит ему глазки, хотя сама уже чья-то невеста.