Czytaj książkę: «Тёмная корона Эрисфилда»
Пролог
— И как только седина коснется волос твоих, как только желтые листья сменятся покровом белым, жди перемен ты страшных. Несчастья начнутся, одно за другим. Медленно начнут подступать. Кровь и плоть твоя разрушит всё, что строили предки твои и сам ты. Кровь и плоть твоя убьет тебя. Стоит ему взойти на престол — и уничтожит он и тебя, и земли твои. Судьба изменчива, но никогда столь четких посланий мне не доводилось видеть. Запомни, король, сын твой навеки станет главной бедой твоей, — старуха улыбнулась, обнажая гнилые зубы и заставляя морщинистое лицо растянуться еще больше.
— Убирайся, — процедил мужчина, сжимая руку на подлокотнике в кулак. — Вон!
Ему было не по себе от слов провидицы, известнейшей на всем западе. Поговаривали, одно слово исшедшее из ее уст непременно сбывалось. Молодого короля сжали путы страха, его бросило в жар, а на шею словно накинули невидимую петлю. Он нервно оттянул ворот камзола. Королева, сидящая подле короля, лишь в ужасе накрыла рот рукой. А старуха засмеялась, так и не сдвинувшись с места.
— Когда сын твой, кровь твоя, пойдет против тебя, тогда падет величие Эрисфилда, и потонет народ в страхе и голоде. Можешь править, как хочешь, но помни: конец твоей империи близок, и не изменить этого. Отменить мое предсказание не в силах никому. Нет в нем лазеек, нет в нем надежды, — ведьма сменила громкий возглас на шепот, и безумным, заговорчиским тоном, все продолжала, вторила. — Кровь и плоть твоя погубит Эрисфилд и землю священную.
— Уходи, старуха. Иначе поплатишься за свои слова! Не верю! Не верю ни единому слову!
— Зря не веришь, — хмыкнула вдруг она. — Не застанешь ты самое страшное, но почувствуешь, когда тело твоё будет гнить в земле. Народ возненавидит тебя за то отродье, что ты явил на свет. Даже после смерти твоя душа не отыщет нигде покоя.
— Замолчи! Замолчи и уходи немедленно!
— От судьбы, Ваше Величество, не убежишь, как бы вы того не желали, — сквозь хриплый властный голос пробивалась горечь, будто ей самой претило данное предсказание. — Он бороться будет за свое место, и не отвадить вам его, не сослать. Неизменно он сюда вернется, как бы не пытались прогонять. Не подвластны вы будете в то время, бессильны. Не найдется человека, способного сказать вам иное. Не найдется ведьмы, которая сумеет переломить судьбу.
— Стража! — крикнул король. — Мой приговор для тебя будет также немилосерден, как и твоё предсказание, шарлатанка, — шепнул он ей прежде, чем отдать приказ. — Заприте ведьму в темнице. Заприте и никогда не выпускайте.
Стража вошла в зал и подошла к старухе, хватая ее за худощавые локти. Несмотря на свой вид, в ней ощущалась непомерная сила и власть. Не умаляли этого ни ее желтые гнилые зубы, ни ее рваные обноски. Взгляд был тяжелый, словно она живет в этом мире более тысячи лет. Несмотря на решение короля, на ее губах играла хитрая ухмылка. Ещё не войдя в этот зал ведьма знала, что ей предстоит умереть в королевской тюрьме.
Глава 1
Нежно-розовые, кроваво-алые, жёлтые и даже иссиня-чёрные тюльпаны тянулись к солнцу, распуская свои бутоны. Я сидела среди них, аккуратно подрезая тонкие стебельки. Мама крутилась рядом, то и дело напевая какую-то песенку. Она обожала возиться с цветами, а ещё больше ей нравилось собирать из них композиции и расставлять их в доме. Именно этим мы и планировали заняться.
Мне хотелось собрать букет исключительно в розовых оттенках, однако взгляд мой то и дело метался в сторону задорных жёлтых тюльпанчиков. Не уверена, что это будет хорошей идеей, но всё же я срезала трёх жёлтых красавцев и разместила в середину своего букета. Мама всегда говорила, что живые цветы в доме создают настроение женщины, а без настроения женщина несчастна. Ещё она говорила, что лимон заставляет нашу кожу светиться изнутри, а холодная мята успокаивает нервы. Мне было радостно видеть маму такой довольной сейчас, однако одновременно с этим я испытывала тревогу. Она уже давно мне ничего не говорила… Родители делали вид, что всё в порядке, скрывая от меня истинное положение дел. Но я не была глупым ребёнком, точнее, я уже давно не была ребёнком, поэтому всё прекрасно понимала.
Проблемы начались около полугода назад, когда мы перестали выезжать в свет. Спустя три месяца, отец распустил половину наших слуг, оставив только личных служанок, повара, садовника и экономку. Ещё через какое-то время отказались даже от личных служанок. А когда однажды спустившись к завтраку, я увидела, что мама самостоятельно печёт блинчики, поняла — дела плохи. Оба моих родителя разговоры об этом не поддерживали. Мама в таких случаях лишь горделиво поднимала голову, расправляла невидимые складки на платье, и заговаривала со мной о чем-либо другом, будь то погода за окном или успехи моей младшей сестры Элоди в обучении цифрам. Отец же просто просил меня не думать об этом, обещая наше скорейшее возвращение к светской жизни. Я видела, как тяжело ему слышать мои любопытные и взволнованные вопросы из раза в раз, потому я перестала задавать их вовсе. Пару недель назад я зашла в кабинет отца, чтобы попросить несколько листков бумаги — Элоди хотела порисовать и предложила мне заняться этим вместе. Кабинет был пуст, поэтому я подошла к столу, намереваясь найти чистую бумагу, как вдруг кое-что отвлекло моё внимание. На столе лежала почта, полученная отцом ещё по утру. Один из конвертов поблескивал золотой печатью. Королевская. Любопытство взяло верх, и я взяла конверт в руки, направляя к дневному свету, льющемуся из окна. Попытка была тщетна, конверт не просвечивал, поэтому слегка расстроившись, я вернула его на место. Зато рядом лежало уже вскрытое письмо с печатью лорда Денбера из соседней губернии: «Достопочтенный Виконт, искренне благодарю вас за честь и время, оказанное мне, однако вынужден отказаться от предложенной вами сделки…». Прочесть дальше уже не успела, вернулся отец. Нет, он не ругался на меня, родители вообще редко нас ругали, но кажется, тогда я его разочаровала. Или он был разочарован собой?
Как бы то ни было, на сегодняшний день в нашем огромном поместье мы живём вшестером: я, мои родители, близняшки Элоди и Аарон, и миссис Гибсон.
Миссис Гибсон была высокой, худощавой женщиной средних лет. Она работала у нас столько, сколько я себя помню. В детстве мне нравилось проводить время в её комнате. Она всегда относилась ко мне с особой нежностью и теплотой. Часто мы читали книжки про сказочных принцесс из Небесного Королевства, она заплетала мне красивые объёмные косы, а ещё угощала сладким малиновым вареньем. Мама не разрешала мне есть много сладкого, так что это был наш с Миссис Гибсон секрет. Её муж трагически погиб на войне с королевством Хэрроу уже больше сорока лет назад. Война была беспощадной, она унесла и покалечила огромное количество жизней. Эрисфилду потребовалось много времени, чтобы оправиться от последствий той войны. Миссис Гибсон так больше никого и не полюбила, поэтому посвятила всю свою жизнь нашей семье, став ее частью. Она была экономкой, однако сейчас ей приходится выполнять гораздо больше обязанностей за меньшую плату. Если честно, не понимаю, почему она не нашла себе местечко получше. Может быть дело тут вовсе не в деньгах?
— Госпожа Намюр! — раздался взволнованный крик со стороны дома, и мы с мамой одновременно обернулись.
Миссис Гибсон бежала к нам, нервно размахивая руками, полы её темно-синего платья развивались на ветру, а чёрные туфли то и дело тонули в мокрой от снега земле, отчего двигалась она гораздо медленнее, чем ей хотелось бы. Женщина даже не накинула на себя плащ, выскочила из дома в том, в чём была. Мне захотелось тут же отчитать её за это, но что-то в её взгляде заставило меня молчать.
— Моя госпожа, — вновь проговорила она, жадно хватая ртом воздух, — Джолин, — женщина метнула взгляд ко мне, но потом вновь обратилась к маме. — У Виконта посетитель с королевского двора.
— Что? Неужели без предупреждения? — встрепенулась мама, мигом забывая о тюльпанах. — С королевского двора просто так не заявляются. Неужели Элайас что-то натворил… А где Элоди, миссис Гибсон? Она в доме? Аарон?
Паника обрушилась на маму волной, мысли наверняка уже крутились смертельным вихрем, не суля ничего хорошего ни для кого. Я немедля сжала ее ладонь в своих двух.
— Мама, успокойся. Случись что-то плохое, и нас бы уже отыскали, — я улыбнулась матери, стараясь подбодрить и отвадить ее тревожный рассудок от неразумных мыслей. — Миссис Гибсон, где посетитель? Он один?
— Да, миледи, один. Они в кабинете лорда Элайаса. А у Элоди с Аароном послеобеденный сон.
— Я направлюсь туда, ладно, мама? И справлюсь о делах папы. Ты своим видом всех перепугаешь, — я ласково провела рукой по материнским шелковым волосам, зная, как она это любит.
— Ты права, Джолин, что-то я разволновалась, — выдохнула мама. — Миссис Гибсон, принесите гостю чая или чего еще он пожелает. Принесите ему все, что попросит, даже если этого не найдется на нашей кухне.
Оставив маму среди распускающихся тюльпанов, мы с миссис Гибсон поспешили в дом. Впрочем, пути наши вскоре разошлись, она направилась на кухню, а я к лестнице на второй этаж, где и располагался кабинет отца.
Подходя к массивной дубовой двери, я замедлила шаг, восстанавливая дыхание — негоже заявляться к королевскому послу запыхавшейся. Бросив взгляд вниз, невольно ужаснулась, заметив, что носы моих туфель испачканы в земле. В голове даже промелькнула мысль, а не пойти ли мне в свою комнату, чтоб переодеться и предстать перед посетителем во всей красе, однако неожиданно услышав своё имя, произнесенное за дверью, все мысли будто испарились. Я инстинктивно затаила дыхание, подходя ближе, со всех сил вслушиваясь в разговор.
Незнакомый мужской голос усердно объяснял что-то отцу, по всей видимости не в первый раз.
— Мы знаем, что дела ваши плохи, уверен вы дорожите репутацией, Виконт, и сделаете правильный выбор. Принц изъявил желание жениться на вашей дочери, дав благословение вы обеспечите безбедную и счастливую жизнь не только себе, но и Джолин. Она станет королевой, разве не об этом мечтает каждая девушка в Эрисфилде?
