Czytaj książkę: «Так не бывает!»

Глава 1. Дорога-дорога, в ней счастья так много

– А ну-ка, Гоня! Расскажи мне стихотворение подходящее, порадуй меня!

– Травка зеленеет, солнышко блестит, скорый поезд бодро в Голубицкую нас мчит!

– Гоня, нет! Хватит придуриваться! Во-первых, не в Голубицкую, а в Анапу, оттуда уже на такси. Во-вторых, звучит плохо, а в-третьих, давай, что-нибудь романтичное. Или вспомни, или сам сочини, я знаю, ты можешь!

– Мы едем, едем, едем, в далекие края и нет у нас соседей, лишь Аспожа и я!

– Так Гоня, ты нарвался! Я сейчас тебе покажу Аспажу!

Игнат был мгновенно разложен на коленях шорты его стянуты вместе с трусами вниз и раздались звонкие шлепки, от которых кожа на заднице парня предательски покраснела. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Звонко, сильно! И тут же раздалось «Ай!»

А все-таки как хорошо ехать на море, со своей любимой, нежной, строгой, желанной, обожаемой Джинни! Со своей повелительницей. Со своей волшебницей. Со своей женщиной, с которой так невероятно познакомился в автобусе. И вот, спустя год с небольшим, поезд мчит их на юг, к морю. Игнат хотел взять плацкарт, из экономии, но девушка настояла на купе. Гоня конечно же согласился и не прогадал – в купе никого не было, включив погромче музыку, чтобы заглушить звуки, можно было пошалить. «Так не бывает!» - подумал юноша, не веря своему счастью. Ведь он так соскучился по ее ласке! Всю неделю перед своим отпуском Джинни задерживалась на работе, чтобы уехать отдыхать с легким сердцем, и времени на чувственное общение оставалось немного. Игнат в эти дни сам готовил, чтобы времени было больше, но все равно, поздний приход девушки домой и ее усталость давали о себе знать. В четверг вечером собирались и было вообще ни до чего, вчера, в пятницу заехали к Джинни и наскоро поужинав, отправились на вокзал и сразу после проверки документов легли уставшие спать. Молодой человек боялся, что придется терпеть до самого моря, ведь в поезде не пошалишь… но купе оказалось без попутчиков.

Однако девушка после завтрака, оставшись в тоненьком топике и трусиках, приняла соблазнительную позу и время от времени кидая горячий взгляд на своего мальчика, вначале попросила, чтобы он пел для нее, потом предложила играть в загадки и вот теперь стихи… В процессе, девушка положила свои ноги на Гоню и не куда-нибудь, а на уровень паха… надо ли говорить, что уже скоро член юноши встал? А Джинни, совершенно невинно ласково зажала член между своих ног и ласково поглаживала его… Молодой человек прерывисто дышал, гладил ноги своей повелительницы, а та разговаривала как-будто ничего не происходило… Девушка намеренно дразнила Игната, изводила… ей было интересно, как он поступит. Будет ли просить, будет ли смотреть с мольбой в глаза, погладит ли ей ноги и просто скажет, что хочет ее. Но времена меняются, и юноша поступил так, как он никогда не поступил бы год назад. Он выбрал иной способ – «нарываться». Он конечно знал, что за этим последует, но он знал и другое. Что вначале возмущенная Джинни отшлепает, а то и выпорет, но потом пожалеет… приласкает… а потом, разгоряченная трахнет, изнасилует. А это сладко, так сладко… Игнат не любил порку, но Джинни то любила пороть! А ради ее удовольствия потерпеть, - это такая малость…

Игнат почти угадал. Со временем звонкие и болезненные, но такие приятные шлепки (божественная ладошка его повелительницы — это не жесткий ремень и даже не мягкая плётка) прекратились и по его ягодицам стали царпать пальцы, такие любимые, оставляя красные полосы... Юноша застонал, и вовсе не от удовольствия. Все-таки женские ногти – страшное оружие! Но цап-царапки сменились нежным поглаживанием, сочетающиеся с жестким разминанием ягодиц. Сейчас, сейчас, она бросит его на соседнюю полку, а сама сядет сверху, и… а вместо этого пальцы заскользили по его паху выписываю пируэты вдоль его ануса.

…Нет, только не это! Не то, чтобы он против, он совсем не против (при мысли о стыдных удовольствиях Игната обдало жаркой волной), но он то хотел иного! Он уже несколько дней не был в Джинни… а муки сильнее нельзя было представить. Он рад всему, что она с ним делает и что заставляет делать его, но, сейчас он хотел быть с ней, как мужчина с женщиной, хотел быть в ней… а вместо этого наслюнявленный палец начал разминать его колечко.

– Все давай, скидывай с себя все, наклоняйся, и опирайся о столик!

Юноша с неохотой подчинился, а его девушка тем временем полностью разделась, затем полезла в сумку и что-то достала… ну да, сейчас застегнет ремешки, или что другое оденет, смажет и… вместо этого он почувствовал, как обнаженная роскошная грудь девушки прижалась к его спине. Ее вставшие соски терлись о спину неимоверно возбуждая… а руки огненоволосой красавицы начли гладить его живот, бедра, грудь… страстные поцелуи в шею делали желание невыносимым. Внезапно Гоня вскрикнул, да так, что несмотря на закрытую дверь и включенную музыку его, наверное, услышали за пределами купе. Это Джинни резко выкрутила ему сразу оба соска. Потом ее ладошка скользнула вниз, легко погладив вздыбившееся.

– Ну что, мой мальчик, хочешь меня?

– Да, Джинни, очень!

– А я тебя. Как хорошо, что наши желания совпадают, – издеваясь, произнесла девушка. С этими словами что-то узкое, весьма тонкое, скользкое резко вошло в его зад. Будь это что-то привычного размера, такое начало могло бы привести к плачевному результату, но не в данном случае. Это было…. Издевательство. Гоню имели, причем нарочито грубыми толчками, но то, что находилось в нем, не могло ни принести боли, ни доставить удовольствия, только дразнило. Руки девушки придерживали и одновременно поглаживали его, но паха пальцы касались лишь мимолетно. А ведь так хотелось, хотя бы ласки руки… Сама же Джинни легонько постанывала от удовольствия, явно закрепленное устройство на ее поясе было двухсторонним.

От обиды Игнат потянулся рукой к своему мечу, но услышал суровое:

– А ну руку на столик вернул!

Обидно! Обидно!

Ничто не длится вечно и вот, наконец, Джинни вначале, забилась об Игната особенно яростно, содрогаясь и постанывая, затем прекратила движения и скомандовала:

– Ложись на кушетку! На спину!

Улегшись на нижнюю полку Игнат с облегчением заметил, что девушка, во-первых, расстегнула ремешки, а во-вторых отбросила снятое подальше и ничего не достала из своего пакетика, где было много любопытного, несущего боль, наслаждение и вгоняющего в краску. А то ведь от Джинни всего можно ожидать.

Сейчас-сейчас, наконец она возьмет его по-человечески, усевшись божественной наездницей! Увы, девушка взгромоздилась на лицо парня своей пещеркой блаженства, спиной, а сама, наклонившись вперед начала легко ласкать его естество.

– Давай, работай! Внутрь пещерки! – сказала она ему как несмышленышу.

Врата пещерки как всегда были чисто-гладкие, а внутри так влажно, так сладко! Год с небольшим назад Гоня впервые узнал вкус женского лона, лона Джинни, но до сих пор приникал к нему с восторгом новообращенного. Если в обычной ситуации девушка предпочитала, чтобы он ласкал ей ее бугорок, то вскоре после оргазма она любила чувствовать внутри язык юноши, а курок наслаждений скользил по его лицу. Наконец, спустя долгие минуты судороги оргазма вновь сотрясли девушку, и она скомандовала:

– Замри! Но язычок оставь там…

Часто, очень часто Игнат игнорировал такие команды. Иногда ему за это влетало, иногда просто Джинни сильно сжимала со смехом ноги, иногда позволяла хулиганить, а потом насиловала… но сейчас, юноша решил, что достаточно на провоцировался. Хватит. На сегодня – точно хватит. И он замер… а рука девушки меж тем скользила медленно, доставляя мучительное наслаждение… и вот наконец Гоня вздрогнул и начал изливаться… а Джинни взяла и отстранила руку. Игнат протестующе забился, а Джинни просто сидела на лице… потом встала и сказала:

– Салфетки далеко! – и поднесла слегка испачканную руку ко рту Гони, и он послушно облизал почти чистые пальцы.

Это было обидно! Это было нечестно! Несправедливо! Лава, плескавшаяся внизу живота, подступила к самому краю, и готова была с ревом наслаждения выплеснуться наружу, но ей не давали. Он сжигала юношу изнутри. Это было болезненно! Это было вредно. И очень-очень обидно.

– Я хочу чаю. Организуй, пожалуйста себе и мне, – мягко сказала девушка. – Будем пить чай и разговаривать. Одеться только не забудь.

Хмуро Гоня вышел в коридор и пошел заказывать чай к проводнице. Конечно можно было заварить в стакан из своих пакетиков, но увы! Пакеты с чаем Игнат забыл дома, за что девушка ему уже высказала недовольство. Проводница порывалась отнести чай сама, но Игнат сказал, что лучше это сделает он. Когда юноша вернулся в купе, Джинни сидела одетая в короткую юбку и обтягивающую белую футболку, на столике уже были разложены мясо, сыр, хлеб и это не все! Были и куски тортика, которые Джинни взяла в дорогу. Его любимого! «Три Шоколада»! Невольно лицо юноши просветлело.

– Садись, угощайся, - приветливо сказала девушка.

Как тут отказаться? Игнат сел напротив девушки, взял кусочек запеченной телячьей вырезки, положил его на сыр, а сам сыр положил на хлеб, и отхлебнув глоток чая, начал есть бутерброд. Пили чай молча. Игнат смотрел в глаза своей огненной девушки и постепенно обида его проходила. Обида проходила, а желание и болезненная тяжесть внизу живота нет. За одним бутербродом следовал второй, потом дошла речь и до тортика. Когда Гоня съел свой, Джинни протянула ему салфетки (надо же нашлись!). Вытерев лицо и руки, юноша еще чуть обиженно произнес:

– Спасибо!

– Пожалуйста! – ответила допившая чай девушка. – Ну, ну, не дуйся. Садись рядом, – произнесла Джинни.

Когда Игнат пересел к ней, красавица обняла юношу, запустила руку ему под футболку и нежно гладя грудь, склонилась к уху парня, лизнув и чуть прикусив его спросила:

– Олененок, ты меня любишь?

– Очень, Джинни! – ответил мальчик, тая от ее прикосновений.

– И я тебя, мой, маленький. Ты, наверное, хочешь меня, да? – рука девушки будто случайно легла на шорты Игната вызвав ответную реакцию.

– Очень, – хрипло прошептал Игнат.

– Я вижу, мой хороший, впрочем, я и так тебе верю. И я тебя тоже, и прям сейчас, – рука Джинни, скользнув в шорты парня легла ему на кожу лобка и массировала его, – А теперь скажи, кто я?

– Ты моя девушка, моя любимая, моя повелительница, моя Богиня!

– Хорошо… А, ты кто? Только отвечай полно! – рука искусительницы мимолетно погладила член и скользнула к мошонке.

– Я твой… мальчик, твой… Олененок, твой… нижний, - в этот момент Джинни нежно держала яйца Игната в своей руке.

– Хорошо, что ты помнишь! И вот значит, твоя верхняя хотела, чтобы ты развлек ее и решила, что неплохо тебя немного невинно подразнить, а ты решил, что раз ты хочешь, чтобы твоя повелительница обладала тобой, вместо того чтобы выполнить мою просьбу, а потом попросить меня, как нижний верхнюю, или начать соблазнять меня, как мужчина женщину, ты решил спровоцировать меня… – опасно мурлыкала в ухо девушка. – Ладно бы спровоцировать… иногда это нормально, и я позволяю тебе так с тобой играть. Ты, начитавшись в своем дурацком интернете решил, что можно заняться доминированием снизу… Такой умный мальчик, возьмет и начнет дурачится, Джинни забудет про свою просьбу… накажет, увлечется, а потом пожалеет… отымеет, как ты любишь… ведь она такая простодушная. Так? Отвечай! – Внезапно голос Джинни ударил как хлыст, а рука чувствительно сжала яйца.

– Так… прошептал Игнат. Ему было больно и стыдно.

Внезапно другая рука девушки метнулась и заткнула парню рот, чтобы не дать вырваться стону, и это было не лишним, ведь Джинни вонзила в мошонку свое жертве когти, после чего с железом в голосе сказала:

– Запомни! Так! Делать! Нельзя! – после чего отпустила всхлипнувшего юношу.

– Джинни, я запомнил, я больше так не поступлю, прости, – Гоня, попытался встать на колени, да только девушка его остановила.

– Нет, нет, нет! Ты что, пол не чист, садись обратно, а я сяду так, - с этими словами Джинни переместилась на колени юноши и обняла его.

– Видишь, как неловко вышло? Твоя Джинни изнасиловала тебя, да не так как ты хотел… настоящего удовольствия и облегчения ты не получил, обидно, правда?

– Обидно…

– Вот как плохо считать свою верхнюю наивной девочкой! Но все еще можно поправить. Знаешь… расскажи мне стишок, - при этом Игнат удостоился ироничного и лукавого взгляда своей повелительницы. Юноша задумался.

– Сейчас… секундочку… вот экспромт, как сумел, - смущенно сказал Игнат.

Нет уныния в помине

И поет моя душа.

Со мной рядом едет Джинни –

До чего же хороша!

Со мной рядом едет Джинни,

Девушка, богиня, друг.

С нею счастлив я отныне,

С нею едем мы на юг.

Я ее касаюсь взглядом,

Я хочу ее обнять,

Джинни едет со мной рядом,

Что же мне еще желать?

Я у Джинни под приглядом,

К ней всегда в мечтах лечу.

Джинни едет со мной рядом!

Как же я ее хочу!

Рассказав стихотворение Игнат взял руку девушки в свои и нежно лизнув, а затем поцеловав ей ладонь, проникновенно посмотрел своей возлюбленной в глаза.

– Ну вот это совсем другое дело! Можешь же, когда захочешь! Нет, чтобы так сразу, - ласково произнесла Джинни, соскочив с колен юноши, и сняла футболку, из которой выскользнули наружу две роскошных груди. Пока парень залип, глядя на них, девушка сорвала футболку уже с него и рывком завалила спиной на полку. Далее, не останавливаясь она стянула с него шорты с трусами и уселась ему на бедра, задрав короткую юбку, под которой ничего не было. Конечно же, Игнат не сопротивлялся, напротив, он замер в предвкушении, ожидании. Восторженное тихое «Ах!» раздалось по купе, когда девушка ввела плоть юноши в свое естество и начала древние, как мир, движения. Вначале они были медленные, плавные, потом стали резкие, нетерпеливые, властные. Джинни не отдавалась, она «брала» своего Олененка, и то, что он был в ней, ничего не меняло. Девушке хотелось положить ему руку на горло, но в трясущемся поезде она просто не решилась это сделать.

– а… ааа! Джинни, Джинни! – все громче раздавались счастливые стоны, грозя заглушить музыкальное прикрытие.

– Вот ты громкий же, - обеспокоенно сказал наездница, и хотела уже заткнуть парню рот своими трусиками, да вспомнила, что закинула их на верхнюю полку. Прерываться не хотелось, да и в условия дороги так использовать трусы было бы расточительством. Девушка склонилась над парнем, ее грудь коснулась счастливой жертвы. Опершись одной рукой о полку, она ввела в покорно раскрывшийся рот парня два пальца и стала его трахать ими, возбуждаясь от этого все сильнее. Через некоторое время горячая волна охватила девушку, а еще немного спустя, забился и мальчик под ней.

– Только пальцы мне не откуси, – насмешливо произнесла девушка, вытащив их и зажав ладонью парню рот, чтобы заглушить хрипы оргазма. Сразу видно – совсем перевозбужден был Гонечка.

– Господи, какое счастье, ехать так с тобой вдвоем! Какая удача, что купе полупустое. Так не бывает!

– Всякое бывает! – покровительственно улыбнулась девушка. Ладно, душа тут нет, давай, умой меня язычком там, где напачкал. Знаю, ты не очень это любишь, а придется. Поездка долгая, у нас впереди еще много развлечений… я и сама по ним соскучилась.

… «Удача! Надо же, удача» думала девушка, от удовольствия зажмурив глаза, пока ее Олененок прибирался язычком. Джинни сама выкупила все купе, чтобы оно досталось только им. Она соскучилась по удовольствиям, всю неделю она была почти без них. Ради суток развлечений в дороге стоило потратить немного денег. А Игнату она сказала, что купила себе нижнее место, а ему верхнее, за которое он сразу отдал деньги. Логичнее конечно было бы купить СВ, но… денег у Гони было маловато, а ехать за ее счет, он не хотел. Она могла бы конечно приказать, да только не стала этого делать. «Так не бывает» Все в жизни возможно! Это не единственные сюрпризы, что ждут Игната в этой поездке, но не стоит забегать вперед. А пока-что им предстоит целый день развлечений в поезде. А потом их ждет море!

Джинни

Глава 2. Море

Отличная вещь – столик в купе! За ним можно выпить чаю, покушать, на него можно опереться согнувшись, на него можно сесть, раздвинув ножки. В эту поездку на море Джинни посидела на нем, и опиралась тоже, не все Игнату опираться-то. Удобнейшая вещь этот столик!

Возможно девушка стояла бы опираясь на столик почаще бы, но… Гоня постоянно хотел Джинни. Ежедневно, постоянно. Однако запал его был ограничен. Ну три раза… ну четыре… ну максимум пять…. Не то, чтобы это совсем максимум, но больше уже через силу и без особого желания!

Совсем по-иному было у Джинни. Когда ее захватывали какие-то дела, или нездоровилось, или был неподходящий эмоциональный фон, она спокойно обходилась без секса некоторое время. Ну как спокойно. Возрастало напряжение, накапливалось желание, как бы про запас… Зато потом, под подходящее настроение, в соответствующей обстановке девушка могла любиться весь день напролет, как кошка… Тут-то и спасало то, что желания у Джинни были разные. Фантазия – богатая. А Гоня – выносливый и покорный ее повелениям. Поэтому приходилось и Игнату опираться на столик, и лежать меж ее ножек, и постанывать с пробкой в попке, когда мягкая плетка оставляла розовые полоски на его коже и многое, многое другое…

В результате, к концу дня Игнат чувствовал себя затраханным и изнасилованным, уставшим и очень довольным… хотя каким довольным? Счастливым, очень счастливым! Джинни тоже чувствовала себя слегка утомленной, довольной и … сытой. Весь день в поезде она посвятила чувственным удовольствиям, жаль, что формат купейного вагона не позволял оттянуться по полной. Легли спать часов в девять вечера, ведь утром предстоял подъем в пять утра. Последней мыслью Джинни перед сном было, что завтра не придется тратить много времени на все эти глупости и посвятить себя морю. Ну не то, чтобы совсем не тратить….

… Будильник, поставленный на пять, прозвенел вырывая из сладких грез пару, едущую на отдых. Джинни снилось море, а Игнату как всегда – Джинни. Ранний отбой способствовал тому, что парень с девушкой были бодры, в отличии от других пассажиров вагона. Умыться, собрать вещи, попить чай, убрать дорожные вещи и игрушки, разбросанные по купе. Насколько же удобно собираться, когда в купе никого. Вещей у парочки довольно много. У Джинни - сумка на колесиках и сумка через плечо. У Игната – большой чемодан в клетку и не маленький рюкзак.

Кто-то скажет – куда столько вещей?! Но у девушки их было не так уж и много. Часть вещей занимали лекарства, косметика, крема от солнца. Немалую часть занимали разные интересные приспособления: наручи, поножи, смазочки, вибраторы, пробочки, плеточки, страпоны и прочее… Куда же без них-то? И только совсем немого было собственно вещей. А еще у Джинни был пакет с едой, чтобы позавтракать по приезду, не бегая по магазинам. Совсем иное дело Игнат, который отправлялся в свое первое самостоятельное путешествие. Он набрал целый ворох шмотья!

– Гоня!? Куда столько трусов и носок!? Ты сколько их взял? И зачем столько теплых вещей? Раз кофта, два кофта, свитер, ветровка, несколько джинсов… Лето же, юг! Хорошо, что хуть куртку не взял! – выговаривала девушка своему любимому при сборах.

– По одной паре носок и одни трусы на каждый день и двое про запас. А теплые вещи… а вдруг будет прохладно? Ветровка от дождя… на счет куртки я думал, но решил, что это лишнее…

Обычно сдержанная Джинни смачно выругалась. Конечно, можно было приказать Игнату, но кому нужен такой мужчина, чтобы ему приказывать по мелочам? И девушка пыталась достучаться до своего мальчика.

– Послушай, Олененок… мы едем на юг, там тепло. Ты много времени будешь в плавках, носки вообще не будешь одевать почти. Опять-таки, там будет стиральная машинка. Мы едем на три недели. На три! Ты же не будешь все это время грязные носки хранить? Я тебе не позволю. Что теплые вещи взял – молодец, осторожный, но одной кофты вполне хватило бы, - терпеливо, сдерживая желание выдрать сказала Джинни.

– Ну хорошо, раз ты так считаешь, – нерешительно протянул Игнат, – я уменьшу количество вещей. Хотя мама говорила…

– Слушай, Игнат Семенов, ты уже большой мальчик, тебе целых двадцать. В таком возрасте ты должен слушать не свою маму, а свою девушку, свою Джинни! Джинни лучше знает! – вспылила огненная красавица, от чего щеки Гони покраснели от смущения. – Хотя хорошо, бери все что хочешь! Будет тебе наука. Но за каждую неиспользованную вещь по приезду выдеру.

– Я, наверное, лучше выложу кое-что, – испуганно сказал, юноша.

– Э нет! Поздно пить Боржоми! Раньше надо было меня слушаться! Бери теперь все, это не обсуждается! – строго и сердито сказала девушка. Так и вышло, что в результате у Игната оказалось больше вещей, чем у Джини. Молодой человек пытался взять сумку у своей любимой, но она позволила ему нести только пакет с едой, выговорив:

– Я спортсменка, не расклеюсь. Свое шмотье неси. А то перегрузишься, будешь потом с больной спиной на отдыхе.

Как результат выйдя из вагона в Анапе оба были нагружены весьма внушительно. Когда они прошли по подземному переходу и оказались в здании вокзала, Гоня спросил:

– Сейчас такси заказывать будем?

– Я еще в Москве заказала. Но ты прав, пора дать знать, что мы приехали, – ответила Джинни и написала в мессенджер. Как раз к тому моменту, когда они вышли из вокзала, подъехал просторный серый фольцваген, к которому направилась девушка. Водителем оказалась, плотная, бойкая женщина по имени Светлана, которая помогла им разместить вещи в багажнике. Такси тронулось. Расположившиеся на заднем сидении отдыхающие смотрели в окно. Вдоль дороги тянулись цветущие луга, виноградники.

– Красиво! – вздохнул Игнат.

– Приехали бы вы в начале июня, увидели бы, как маки цветут! – откликнулась Светлана. – Вот это настоящая красота. Зато перед отъездом вы, наверное, сможете посмотреть, как цветут лотосы. Обязательно съездите. О, а вот тут развал фруктов, можете подешевле купить, хотя открылись пока не многие. Остановиться, купите?

– Нет, нам лучше сразу к месту назначения! – решительно сказала, Джинни.

– Ну, как, знаете…

Наконец машина остановилась напротив гостевого дома, на стене которого было написано «Изысканный Жираф». Сам жираф был нарисован рядом и, судя по изображению, он пританцовывал.

– «Изысканный бродит жираф», – фыркнул юноша.

– Ну, хоть не «Топающий Потапыч», – посмеялась Джинни.

Во дворе было пусто, приехавших никто не встречал. На часах еще только семь и кричать казалось как-то неудобно, поэтому распахнув дверь, они вошли во двор. Двор был небольшой, но очень уютный, зеленый, с детской горкой и батутом. Слева возвышалось основное здание гостевого дома, а прямо пред ними стоял небольшой трехэтажный домик, делящий двор напополам, слева и справа от которого шли проходы к каналу. Напротив, левого прохода, у канала под навесом, стоял большой мангал. Справа и слева от прохода на берегу канала были уютные беседки. Другой проход, справа был огорожен забором и тоже упирался в канал. Слева от прохода стояла небольшая беседка, к которой спускалась лестница с второго этажа. Поскольку эта беседка была отгорожена от других, было понятно, что она предназначена для проживающих в домике. На самом деле, в домике обычно жили хозяева гостевого дома, но во время наплыва посетителей сдавался и он. Именно в один из номеров домика и должны были заехать Джини с Игнатом, прям на второй этаж.

Пока девушка рассматривала двор, юноша потащил вещи в номер. Неожиданно раздался женский визг, и Игнат, с лицом красным как вареная свекла, слетел с лестницы.

– Что случилось? – спросила Джинни.

– Там женщины. С голыми сиськами…

– Только сиськи были голые? Сиськи то хоть хорошие?

– Было не видно, низ был одеялом прикрыт… Хорошие, – смутясь еще сильнее ответил Игнат.

– Мои то хоть лучше? – с деланной обеспокоенностью спросила Джинни.

– Твои лучше!

– Ну, самое главное! Тогда можно не беспокоиться. А что до номера… Похоже оттуда еще не выехали. Ты помнишь, что я рассказывала тебе про «расчётный час».

– Помню. Дурацкая система…

– По мне тоже дурацкая. Но уж какая есть…

В это время наверху хлопнула дверь и на лестницу вылетели три разъяренные молодые женщины.

– Как ты посмел врываться в чужой номер? Что за безобразие?! Женщина не может чувствовать себя спокойно в своем жилище! Это домогательство!

– Действительно, безобразие! – Неожиданно поддержала женщин Джинни. – Как ты посмел выломать замок и наброситься на женщин?! Уж я тебе устрою!

– Но дверь была открыта, я только заглянул в наш номер, не решившись никого будить, я не знал, что там в кровати будут три полуобнаженных женщины… – пролепетал Игнат.

Неожиданно покраснели уже вышедшие женщины, внезапно сбавив обороты. К счастью, от шума проснулись хозяева.

– Игнат, Женя, ой прости, Джинни, доброе утро, с приездом, извините, мы проспали, не встретили во дворе. Ваш номер еще не готов, только через несколько часов он освободится, потом будет уборка. Пока-что можем вам предложить номер на первом этаже. Мария, Вика, Соня, простите за недоразумение... но дверь лучше закрывать.

– Здравствуйте, Любава! Ничего страшного.

… наконец вещи были заброшены в номер.

– Слушай, а почему тебя хозяйка называла Женей?

– Потому что по паспорту я Женя. Мама так меня звала всегда. Назовешь меня так – мало не покажется. Понял, Игнат?

– Понял, понял, не сердись!

– Все, Гоня, сейчас позавтракаем тем, что я приберегла в сумочке и рванем на море, пока не жарко и солнце невысоко.

– А может пока-что по магазинам?

– Не будь занудой! По магазинам успеем. Во-первых, сегодня первый день и лучше на солнце будем только рано утром и поздно вечером. Во-вторых, перетаскивать все из номера в номер, это лишние усилия.

… – Ну все, поели, одеваемся и идем?

– Подожди! Надо смазаться солнцезащитным кремом. Спереди я себя сама смажу, а пока мне спинку смажь и ноги сзади. Я лягу на диванчик, чтобы тебе было удобней, – с этими словами Джинни сбросила с себя одежду и легла животом на диван.