Czytaj książkę: «Стеклянная крепость»

Предисловие

Данная книга является темным романом, поэтому прежде чем начать читать, ознакомьтесь с триггерами:

1) Сцены насилия, как физического, так и психологического .

2) Сцены пыток (включая розги, кнут, привязывание).

3) Подробные описания последствий сексуального насилия (воспоминания, триггеры, панические атаки).

4) Сцены похищения и содержания в неволе

5) Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), тревожность .

6) Воспоминания о жестоком обращении (физическом и эмоциональном) и травмирующих событиях.

7) Тема смерти близкого человека.

8) Затронуты темы сексуального и физического насилия над детьми.

9) Преследование.

10) Игра с психикой.

Включает: газлайтинг, отрицание реальности жертвы, перекладывание вины, нормализацию насилия, использование травмы как оружия, психологические пытки через наблюдение, одержимость и контроль

11) Откровенные сексуальные сцены.

12) Нецензурная лексика.

13) Упоминание наркотиков.

14) Упоминание попыток самоубийства (в прошлом).

15) Подробные сцены убийств (в том числе жестоких).

16) Упоминание жестокого обращения с животными (мёртвая птица)

17) Отношения, которые могут быть ошибочно истолкованы как стокгольмский синдром (но это не так)

КНИГА СТРОГО 18+

Хочу также предупредить, что в данной книги не будет много сцен секса. Если вы ждали именно этого, то эта книга не для вас.

Если вы ознакомились и готовы погрузиться в данную историю, то… Приятного прочтения!

Посвящается

Всем, кто знает, что правильное решение — не всегда приносит счастье. А неправильное становится единственно возможным и желанным.

Пролог

Абриль Эррера

Испания. Марбелья. Начало сентября, 2025 год. 12:40

— Не так быстро, умник, — сквозь сон слышу приглушенные голоса. — Брось пушку.

Сознание возвращается постепенно, обрывками. Голова ужасно гудит от непонятного препарата. Язык прилипает к небу. Хочу пить.

С трудом открываю глаза — все плывет… Откуда-то сверху доносятся приглушенные голоса. Что там творится?

Тело ноет, но непонятно откуда взявшийся адреналин бьет в жилы. Инстинктивно ползу вперед, на звук, упираясь во что-то. Лестница.

— Где она?! — кричит до боли знакомый и родной голос.

Раздается глухой, мясистый удар — кулаком в живот? По легким? Следом — сдавленный стон. Его стон.

— Приведи ее, — спокойно приказывает мужчина.

Чьи-то шаги направляются в мою сторону, и, когда я начинаю подниматься по ступенькам, двери распахиваются. Меня грубо берут под локоть и чуть ли не тащат за собой. То и дело только успеваю перебирать ноги и спотыкаться. Меня пихают, подталкивают стволом пистолета, и это отзывается унижением. Дрожь в коленях доказывает мою беспомощность.

Слабая.

Яркий свет резко и неприятно ударяет по глазам, заставляя зажмуриться. Поворачиваю головой в сторону, но хватка не ослабевает. Прохладный ветер и неожиданный шум волн вызывают на теле мурашки.

Меня толкают и ставят на колени. Бетон неприятно холодит и впивается в кожу. И только потом замечаю его. Сантьяго. Начинаю дрожать, а лицо, по ощущениям, бледнеет.

Весь в крови. И так же стоит на коленях. Его глаза находят мои, и на несколько секунд весь мир теряет смысл. Но возвращает в него смех того ублюдка и медленные, натянутые аплодисменты.

— Ну что же… — начинает медленно и мелодично говорить придурок. — Я хочу, чтобы ты мучился.

Он делает жест, и Сантьяго хватают двое амбалов, не давая шевелиться. Я пытаюсь встать, но меня грубо возвращают на место. Дыхание учащается, а стук сердца раздается в ушах. Не знаю, чего ожидать в следующую секунду.

Ко мне подходит третий амбал с каким-то печальным взглядом. Но почти сразу я осознаю весь ужас происходящего.

Меня хватают и начинают обматывать веревкой под грудью, притягивая к ржавой трубе. Пытаюсь дергаться и сопротивляться, но он в разы сильнее меня. Из меня вырывается крик, хриплый, больше похожий на вой загнанного зверя. Легкие горят, в горле стоит ком.

— Не трогай! Отпусти! — пытаюсь вырваться, но не выходит. — Не трогай!

На глазах стоят слезы. В голове всплывают самые ужасные картинки. Лицо бабушки, которое я запомнила на всю жизнь. Ее взгляд, полный отвращения. Сердце сжимается и замирает.

— Ты отнял у меня самое дорогое… — голос ублюдка спокоен и тягуч, как мед. — Теперь же я отниму у тебя то, что любишь ты. По крупицам. И, пожалуй, начнем с ее невинности… Точнее того, что от нее осталось.

Меня привязывают, как псину, к этой трубе. Дергаюсь, но делаю хуже только себе. Больно. Петли туго стягивают ребра, делая с каждым движением вдох все короче. От этого кашляю.

— Не смей… — голос Сантьяго хриплый от ярости, больше похож на рык зверя.

Но мужчине плевать. Он достает нож. Лезвие блестит на солнце, когда его начинают крутить в руке. А следом незнакомец направляется ко мне.

Я прижимаюсь к трубе, отступаю назад, уходя чуть в бок, но он лишь хватает за веревку, притягивая к себе.

Пытаюсь идти назад, что доставляет невообразимую боль, но безрезультатно.

Мужчина проводит ножом по моему животу. Неглубоко, но достаточно, чтобы я прочувствовала все. Сначала — чуть давящий холодок лезвия на коже. Позже — резкая, очень жгучая полоса боли. Не проникающая. Рассекающая. Как удар раскаленной проволокой — уж я-то знаю это ощущение. Тепло крови, тут же выступившей тонкой нитью. И дикий, какой-то животный страх — не от самой раны, а от ее расположения. От того, что он может сделать дальше.

Крик Сантьяго, свой собственный визг или вопль, хриплое бормотание незнакомца — все сплетается в оглушительный и бессмысленный гул. В глазах темнеет, в ушах звенит. Я перестаю понимать, где боль от веревки, пореза, а где от стыда или унижения.

Все смешивается в голове в тот момент, когда пальцы впиваются в ткань моего платья. Резкий рывок — треск расходящихся швов заглушает на секунду все звуки. Золотые цепи отлетают, как и украшения. Прохладный ветер с моря обжигает обнаженную кожу. Интуитивно пытаюсь прикрыться, но руки скованы веревкой, мешая этому. Меня грубо разворачивают лицом к Сантьяго, подставив его взгляду мою наготу.

Это не просто акт насилия. Это извращенный ритуал уничтожения, где я всего лишь пешка.

Незнакомец хватает меня за шею и наклоняется к уху, шепча:

— Самое интересное только начинается…

Глава 1. Со мной будет жить какой-то маньяк…

Абриль Эррера

Италия. Марбелья. Июнь, 2025.

«— Абриль, иди-ка сюда, — слышится строгий голос бабушки.

Понимаю, что выбора нет. Прятаться бесполезно. Она все равно найдет. От этого мысли в голове замирают, а в животе как-то холодеет. Встаю с кровати… Ступаю тихо, медленно, а в коленках уже дрожь. Мне страшно.

— Бабуль, что такое? — тихо и очень аккуратно интересуюсь я.

Но… Злой взгляд и тяжелое дыхание не обещают ничего хорошего. Глубокий вдох. Выдох. Меня трясет, а на глазах уже наворачиваются слезы.

— Это что? — она указывает на, вроде чистую, кухню.

Так и знала, что нужно что-то перепроверить после уборки.

— Чистая кухня… — протягиваю я.

И тут бабушка взрывается. Она резко поднимается из-за стола и направляется ко мне. Однажды усвоила урок: не пытаться сбежать и прятаться. Будет в разы больнее.

Я выставляю руки вперед, не понимая, какую часть тела защищать. Сначала вижу лишь мелькнувшую в воздухе руку. Следом — яркую вспышку где-то сбоку, и только через долю секунды мозг осознает это как боль. Резкую. Жгучую. Голова сама собой дергается в сторону. Секундный звон в ушах и белая пелена перед глазами. Рука интуитивно тянется к щеке, к месту, которое начинает гореть. Чувствую, как скатывается слеза, неприятно обжигая. Противный металлический привкус во рту. Понимаю, что это кровь.

— Где еда? Почему тарелки не на своих местах?! Забыла, что входит в твои обязанности?! — тараторит бабушка. — Я напомню! Пошли к камину.

Я рефлекторно отступаю, но женщина хватает меня за руку и начинает тянуть за собой.

— Не надо, пожалуйста! — кричу я. — Я все сделаю, извини, пожалуйста…

Непроизвольно начинаю плакать, что окончательно выводит бабушку из себя. Она сильно толкает меня в грудь. Теряю равновесие, громко шлепаясь на пол. На колени. Всхлипывания переходят в захлебывания.

Я инстинктивно рвусь прочь, но не вставая, а ползком. Спотыкаясь и цепляясь за ковер. Но женщина одним шагом настигает меня. В ее руках появляется тонкая плеть…»

Последнее, что я чувствую перед тем, как вырваться из сна — свист той плети в воздухе. И тут же — звук, наложившийся на него. Грохот? Открывание ящиков? Глаза распахиваются. Слезы, будто от того самого удара, который так и не случился, стекают по щекам. Вытираю их тыльной стороной ладони.

Боже… Как я ненавижу спать. Теперь могу уснуть только под тонной снотворного или вина. И даже это не помогает почувствовать спокойствие. Сердце колотится, выбивая ритм паники.

Решаю прислушаться. Этот грохот реален? По-моему, звук идет откуда-то… с кухни.

Странно. Мигель? Нет, не может быть… Он бы, возможно, предупредил. Значит, кто-то другой. Как тогда, в детстве. Когда в дом мог вломиться кто угодно, а бабушке было плевать. Холодный пот проступает на спине. Дыхание сводит в горле.

Ко мне кто-то вломился?

Аккуратно встаю с постели и беру первое, что попадается в руки — ночник. Как глупо. Пластмассовый зайчик против взрослого человека. Ощущение дежавю.

Тихо пробираюсь к двери и медленно открываю ее, проскальзывая в коридор. Черт… Если это Мигель — я его прибью. Можно же позвонить и предупредить. Нет, мы же так не делаем, нам подавай сюрпризы. Иногда мне кажется, что старший из нас точно не он.

Захожу на кухню и…

— Твою мать, ты кто?! — визжу я, угрожая незнакомцу ночником.

От неожиданности мужчина роняет пачку яиц на пол и оборачивается. Светлые пряди падают ему на лоб, а выразительные голубые глаза смотрят прямо в мои.

— Сантьяго, — представляется он.

— И что ты делаешь у меня дома, Сантьяго? — медленно спрашиваю я, едва заметно направляясь к нему со стороны.

Мало ли что у него на уме. Так хоть смогу нанести удар.

— Ну… Если до тебя так долго доходит… — начинает он, вырывая из меня смешок. — …теперь я тут живу.

Что-что? Мне послышалось?

— Извини?... — недоуменно протягиваю я. — Ты… что?...

Из его губ слышится надменный смех.

— Ты еще и глухая? — он возвращается к своему занятию и поднимает пачку разбившихся яиц. — Говорю, жить тут буду.

— Не будешь, — перебиваю я и выхватываю из его рук этот несчастный лоток.

Смелости что ли набралась?

— Это моя квартира, — продолжаю я.

Мой взгляд цепляется за спортивную сумку у двери. Он не шутит что ли?

— Теоретически — это квартира принадлежит Мигелю, — говорит он.

— Я вызываю копов, — выдыхаю и разворачиваюсь.

Хочу уже убежать в комнату, но мужчина хватает меня за талию одним быстрым движением и прижимает к себе. Совсем что ли?

Замахиваюсь ногой и ударяю ею по колену. Сантьяго шипит. В его глазах мелькает что-то — удивление? Злость? Кажется, он не ожидал того, что я ударю. Хватка ослабевает, но он все равно не отпускает.

— Сучка! — шепчет мужчина, — Успокойся!

— Отпусти меня!

Я так и умру? В руках какого-то извращенца или маньяка?

— Чтобы ты вызвала копов?

— Ты ворвался в мой дом, упоминаешь моего брата и думаешь, что я не вызову их?! — взрываюсь я.

Снова бью его, но в этот раз по ступне и, вырываюсь, убегая в свою комнату. Боже, боже, боже! Где мой телефон? Куда я его кинула вчера? Адреналин бьет в виски сладковатой горечью, а страх сковывает мышцы стальными обручами.

Глаза метаются в поисках телефона. Быстро перемещаюсь и пытаюсь сдвинуть шкаф, чтобы загородить дверь. Но не успеваю, и мужчина настигает меня.

Сердце бешено колотится где-то в животе, язык прилипает к небу от того, что часто дышу. Ноги становятся ватными и тяжелыми, будто врастают в пол.

— Истеричка! — говорит мужчина. — Слушай… Слушай сюда! — шипит он, хватая меня за руки.

— Сантьяго, ну что случилось? Я занят, черт бы тебя побрал, — слышится из телефона знакомый голос брата, от которого я немного успокаиваюсь.

— Мигель? — неуверенно уточняю я.

— Ой, Абри, привет, — слышу, как брат буквально начинает улыбаться.

И что-то в моей голове щелкает. Мигель знает этого типа. Значит, не маньяк. А значит, брат сам впустил его сюда. От этой мысли ярость становится только сильнее. Выхватываю телефон у мужчины и начинаю гневно говорить:

— Какого дьявола, Мигель?! Кто это?!

— Уф-ф, тише-тише… — пытается перебить меня брат.

— Какого хрена он делает у меня дома?! Ты совсем страх потерял?! — не слушаю его, продолжая кричать.

— Ну, Абриль… Тише, успокойся, — настаивает он.

Хочу врезать и ему, и этому Сантьяго прямо по их смазливым лицам.

— Успокоиться?! Ты говоришь мне успокоиться?!

Ноги сами начинают носить меня кругами по комнате. Зло размахиваю кулаками, будто бью невидимого противника.

— Ты мог сказать мне о том, что какой-то придурок придет? Мог. И мало того, что ты не сделал этого… — медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться. — Ты еще не сказал, что он тут жить будет!

Пинаю какую-то коробочку, из которой вылетают украшения. Зачем храню? Не знаю. Надо будет продать.

— Чтобы к вечеру его тут не было, — говорю и отключаюсь.

Тяжело дыша, махаю руками, чтобы остудить пыл. Но не особо помогает. Спиной ощущаю пристальный взгляд этого урода — тяжелый, какой-то непроницаемый, словно он не просто смотрит. Сканирует. От мурашек по спине вздрагиваю и оборачиваюсь. Его губы едва заметно кривятся. Усмехается?

Мой взгляд непроизвольно опускается на его шею, а следом и на ключицы. Тут же отвожу взгляд. Не хватало еще, чтобы он заметил. Верхние пуговицы его черной, как уголь, рубашки расстегнуты. Я лишь закатываю глаза.

— Ты все слышал, — напоминаю я. — Можешь проваливать.

Слышу знакомый рингтон. «The Scorpions – No One Like You». Мой. Откуда-то из-под кровати. И как он там оказался? Подхожу ближе и пытаюсь на ощупь найти его. Через несколько секунд мне это удается.

«(Не) старший брат.»

Ладно, даю ему последний шанс. Отвечаю на звонок.

— Абри, ну послушай… — начинает сразу говорить мужчина на том конце.

Я лишь молчу, и брат принимает это за согласие.

— Я переживаю за тебя, — искренне произносит Мигель. — И за последние полгода ты была в больнице больше раз, чем я за всю свою жизнь.

— И что? — не выдерживаю.

— Абри, выслушай меня. Твои «приключения» давно перестали быть детскими шалостями. В прошлый раз тебя нашли в переулке с переломом ребра, — помню.

Нарвалась тогда на пьяную компанию. Их оказалось больше, а я не умею держать язык за зубами — что тут сделаешь?

— Я попросил Сантьяго быть твоим… телохранителем, если тебе так больше нравится, — говорит Мигель. — Потому что он единственный, кто держит слово. Единственный, кого будут бояться из-за одного его внешнего вида. Он защитит. Ценой чего угодно.

Вроде должна злиться на него. И где-то в глубине так и есть. Но его забота вызывает на моем лице улыбку. Стараюсь держаться.

— И именно поэтому ты решил мне ничего не говорить и просто подселить какого-то маньяка ко мне? — интересуюсь у него.

Оборачиваюсь в сторону двери. Сантьяго уже нет в комнате — он исчез без звука, как тень. Слышу лишь легкий шум с кухни — холодильник? Чайник? В трубке повисает тишина. И именно в этой тишине я слышу его неподдельное беспокойство. Не контроль, нет. Страх за меня.

— Ну прости меня, — протягивает Мигель. — Я правда желаю тебе только лучшего и не знаю никого более ответственного, чем Сантьяго.

Вдох. Выдох.

— Он будет вместо меня, — начинает умолять брат.

И я сдаюсь. Ведь, если подумать, то… Он прав. Из-за своей работы, если ее можно так назвать, частенько раню себя или что-то ломаю. Хоть мне и не привыкать, но Мигель действительно хочет помочь.

— Хорошо, только ради тебя соглашаюсь… — секундная пауза и тут же добавляю. — Но если он хоть что-то вытворит, что меня не устроит — я его выгоню.

— Будет моими глазами и ушами, — уже серьезно добавляет мужчина.

Я цокаю.

— И тут даже не рассматривается вариант с твоими капризами, — он переходит в режим строгого брата. — Узнаю, что ты с кем-то шатаешься… — имеет в виду парней. — Не появляешься дома… — начинаю прикусывать внутреннюю сторону щеки. — …то потом можешь забыть о том, чтобы там оставаться одной. Я заберу тебя к себе в Лондон и глаз уж точно не спущу.

Снова закатываю глаза. Будь он рядом в этот момент и увидь мою реакцию — мне бы точно прилетел подзатыльник или речь растянулась бы на часа три.

— То есть, если он начнет меня раздражать — я не смогу его выгнать? — пытаюсь ласково говорить, чтобы задобрить Мигеля.

— Именно, — соглашается он. — Все, Абри, я дальше работать. Люблю.

— Угу… И я тебя, — отключаюсь и медленно опускаю телефон.

Грусть смешивается с горечью. Я только что официально передаю свою свободу в руки молчаливого незнакомца с пугающе пронзительными глазами.

И ведь надо было согласиться.

Не задумываясь, открываю чат с подругой.

Я: «Мар-мар, у меня такой пиздец произошел.»

Я: «Ты просто не поверишь…»

Знаю, что сейчас она на тренировке. Поэтому не ожидаю ответа сразу и выключаю телефон.

Ладно. Может, не все так плохо?

Хотя, кого я обманываю?

Встаю с кровати и направляюсь на кухню. Из нее уже доносится приятный аромат кофе и бекона. Живот от запаха начинает урчать. Я ведь со вчерашнего дня ничего не ела.

Пытаюсь игнорировать факт соседства и беру свою чашку с тупым единорогом. И почему я до сих пор не сменила ее? Насыпаю кофе и добавляю пять ложек сахара. Нет, вовсе не много. Заливаю водой из чайника и перемешиваю, дополняя это все небольшой порцией молока.

— Омлет с беконом я сделал на двоих, — слышу за спиной. — Поешь.

«Омьет с беконом я сдевав на двоих. Поесь» – мысленно передразниваю его я. Может, и глупо, но все же.

Поднимаю крышку и перекладываю часть себе на тарелку. Сантьяго стоит у окна, спиной ко мне. Не пялится. Не давит.

Пахнет чертовски вкусно. От этого досадно. Хочется выкинуть этот омлет. Из принципа. Но живот урчит громче, чем голос гордости в голове. Не будь здесь Сантьяго — так бы и облизалась.

Закончив с приготовлением завтрака, разворачиваюсь и иду обратно в свою комнату. Хлопаю дверью и на секунду замираю, прислушиваясь к тишине за ней. Ни звука. Это почему-то злит еще больше. Ставлю тарелку с чашкой на стол, а следом с облегчением заваливаюсь на игровое кресло. Включаю компьютер и нахожу какое-то видео.

Глоток сладкого, чуть ли не приторного кофе обжигает язык, но тут же разливается теплом по телу. Хорошо… Все противные мысли покидают мою голову, пусть и ненадолго. Улыбаюсь и захожу в чат с подругой, которая на удивление уже успела ответить.

Мар-мар: «Я уже боюсь спрашивать.»

Мар-мар: «Ладно, давай.»

Мар-мар: «Я готова.»

Усмехаюсь и подношу к себе клавиатуру, быстро печатая ответ. Перечитываю его еще раз и отправляю.

Я: «Со мной будет жить какой-то маньяк…»

Глава 2. Хорошие парни

Абриль Эррера

Глаза слипаются от монотонной речи. Все из-за этого придурка. Просидела полночи, прислушиваясь, ушел ли Сантьяго или остался дома. Не пытается ли зайти ко мне. Пытаюсь слушать профессора, но цифры на доске плывут. Голос звучит фоном.

— Вы запомнили? — говорит мистер Рубио.

Все кивают. Кто-то даже выкрикнул «Да», и он садится за стол.

— Я понимаю, что хочется спать… — меняет тему профессора. — Но будь добра, Абриль, сядь, — вздрагиваю от внезапного обращения.

Голос… Не ее. Успокойся, Абриль. Все хорошо.

Кто-то из группы хихикает. Я лишь вздыхаю и поднимаюсь со стола, на котором так удобно лежала.

— Извините, мистер Рубио, — выдавливаю я, прикусывая губу, чтобы подавить зевок.

В этот миг мы слышим звонок. Я чуть ли не подпрыгиваю с места от того, что это последняя лекция. Неужели… Домой и поспать.

— Напоминаю, что на следующей неделе экзамен, — громко говорит мужчина, пытаясь перекричать толпу. — Прошу подготовиться к нему!

Мы с Марией поднимаемся и выскакиваем из аудитории. Пусть у нас в университетском центре и небольшие группы — всего по несколько человек — но это не отменяет того факта, что учиться надо в два раза больше. Ненавижу эту систему. Из-за нее профессора уделяют каждому студенту больше внимания. Но иногда позволяет не думать о другом.

— Ты так и не рассказала мне ничего! — обиженно заявляет она, толкая меня бедром.

Вот и приплыли. Подруга виснет на моем плече, чтобы остановить.

— Что за маньяк? Почему ты избегаешь этой темы весь день? — продолжает подруга.

— Ну, знаешь… Просто было как-то не до этого…?

Мы спускаемся на первый этаж. Из столовой доносится приятный аромат чего-то вкусного. На языке ощущаю вкус выпечки, которую когда-то готовила бабушка. По спине пробегают холод. Моргаю несколько раз и вновь возвращаюсь к реальному запаху.

Выйдя на улицу, мы садимся на ближайшую лавочку. Мария кидает сумку сбоку и откидывается на спинку, щурясь от солнца. Веснушки на ее лице становятся заметнее, а светлые волосы, можно сказать, светятся, когда на них попадают лучи.

Мария — красивая девушка. С этим не поспоришь.

— Помнишь… Мигеля? — отдаленно начинаю я.

Подруга кивает и ухмыляется.

— Твой брат, который уж слишком горяч? — я закатываю глаза. — Помню, конечно. Так бы его и тр…

— Мария! — восклицаю я и она смеется. —В общем… Он решил, что мне нужна нянька и поселил со мной своего друга… — делаю паузу. — Я этого не знала. Проснулась от грохота на кухне. Сердце чуть не остановилось, думала… Вломился кто-то.

Подруга фыркает. Но в глазах что-то похожее на страх и беспокойство. Смотрит со всей своей серьезностью, ждет продолжения.

— Ну короче, он даже не сказал нормально, кто он… Что делает у меня дома, — заканчиваю я. — Поэтому и назвала маньяком.

Неосознанно потираю запястье, где когда-то находились синяки от веревок. Мария неожиданно обнимает меня, а я только сейчас осознаю, что по щеке от чего-то скатилась слеза. М-да…

— Ну этот маньяк хоть красивый?

— Мария!

Она смеется и отстраняется. Достает из сумочки телефон.

— Вот придурок!

Недоуменно смотрю на нее.

— Кто? — интересуюсь я. — Винсенте или Луис?

— Да оба! — возмущается она. — Специально наряжалась, выставляла истории, а они даже не посмотрели! Ничего не написали! — замолкает. — Да и… Пошли они в задницу тогда.

Убирает обратно телефон и достает из сумочки пудру. Мой взгляд неожиданно цепляется за мужчину, который выходит из припаркованного автомобиля.

Мышцы спины сковывает каким-то страхом. Нежданный гость. Старый, уже знакомый адреналин ударяет в виски.

— Ну пиздец… — слетает с моего языка.

Мария смотрит сначала на меня, а следом в ту сторону, куда и я.

— Этот тот самый маньяк? — спрашивает она, на что я киваю. — А он горяч…

— Трахни кого-нибудь уже, а то ты каждого хочешь, — усмехаюсь я.

А сама чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Вижу, что Сантьяго направляется в нашу сторону. Солнце сверкает на лобовом стекле его авто. Он щурится, но не замедляет шаг.

— Они не то… Они у нас все выглядят, как девственники, — вздыхает Мария.

Она откладывает зеркальце с пудрой и поправляет волосы.

— Ладно, не об этом. Ты придешь на вечеринку сегодня?

Пожимаю плечами и встаю с лавочки.

— Не знаю еще, у меня гонки сегодня, — говорю и обнимаю подругу на прощание.

— Я тебе много раз говорила, что мне это твое занятие не нравится…

Ветер доносит запах моря и жареного миндаля из небольшого магазинчика недалеко. Натягиваю улыбку. Ту, что всегда выручает. И делаю первый шаг в сторону мужчины. Ноги ватные, но заставляю себя двигаться.

Идти к нему. Всегда идти навстречу силе. Старый и очень глупый рефлекс, видимо.

Но я даже не удивлена, что он знает место учебы. Мигель сто процентов дал ему все адреса и контакты моих друзей. То, что Сантьяго снова, ничего не говоря, заявляется… Раздражает. Как и все, что напоминает хоть отдаленно бабушкины правила. И где-то глубоко шевелится что-то еще. Противоположное раздражению. Противный интерес.

Подхожу к нему и мужчина хватает меня за локоть. Пальцы смыкаются железным обручем на коже. Старая и знакомая волна тошноты подкатывает к горлу. Хватка. Он ведет меня к машине.

— Больно! Отпусти! — голос звучит выше, чем мне хочется.

И тогда я впиваюсь каблуками в асфальт, резко останавливаясь. Нет. Не тащить. Больше не позволю никому. Сантьяго зло смотрит на меня и тяжело вздыхает.

— У меня работа, пошли, — устало протягивает он.

— Извинишься за хватку — и пойдем, — заявляю ему. — Иначе закричу на весь кампус, что меня похищают. Уверена, хоть кто-то, да вызовет полицию.

— Честно говоря, моя дорогая, мне плевать.

С этими словами Сантьяго поднимает меня с такой легкостью, словно ничего не вешу. Если бы захотел — мог бы сломать пополам. Мир переворачивается, кровь ударяет в голову, и я оказываюсь вниз головой. Животом на его твердом плече.

— Идиот! На мне гребаная юбка! — выдыхаю, пытаясь отдышаться.

Очередной вздох и мужчина тянет мою юбку вниз, придерживая ее. Хотя бы не полный придурок. Из перевернутого мира замечаю, как Мария снимает нас. Вот же сучка! Показываю ей средний палец и вижу, как она хихикает.

«Polígono Industrial La Campana, в 12»

Читаю сообщение и тут же вскакиваю с дивана. Отлично. Гонка. Но снова эта промзона… Скучно,но что поделать.

Натягиваю на себя черный комбинезон. Ткань обволакивает тело, как вторая кожа, подчеркивая фигуру и напоминая, что сейчас я принадлежу только себе.

Следом накидываю короткую кофту в тон, перчатки, носки и кроссовки. Хватаю шлем. Проверяю сумку — пачка наличных для ставок, сигареты и сменная SIM-карта. Ну так. На всякий случай.

Тихо выбираюсь из комнаты. Не знаю, вернулся ли Сантьяго. Но если он увидит, что я ухожу — сообщит брату и пойдет за мной. Мигель не знает о моих увлечениях. Хотя… Если так подумать… Пусть сообщает. Уже надоело быть под колпаком.

В квартире темно. На улице уже светит ярко полная луна. От этого атмосфера довольно ужасающая.

Не люблю темноту. В ней слишком много места для воспоминаний.

Хватаю ключ с тумбы и аккуратно выхожу из квартиры. Закрываю. Медленно спускаюсь на улицу.

Свежий ветер приятно остужает кожу. Подхожу к своему мотоциклу и сажусь на него, надевая шлем. Черный зверь — Suzuki Hayabusa с турбонаддувом. Моя мечта и самая большая любовь.

Поворачиваю рычаг карбюратора — не ездила на нем около недели. Проделываю все нужное и нажимаю кнопку стартера. Рев мотора заглушает на секунду все голоса в голове. Супер. Идеальная тишина.

Фары освещают улицу, и какой-то бездомный кот убегает подальше от света.

Хочу животное себе. Но не могу завести из-за аллергии… Жаль.

Выворачиваю мотоцикл и выезжаю со двора. Какой приятный звук. Адреналин ударяет и в кровь, и в голову, из-за чего разгоняюсь. Здесь нет места прошлому или будущему. Только сейчас. Только я и скорость.

Ветер врезается в кожу. Он смывает с меня ощущение чужих прикосновений, оставляя только чистый и холодный восторг. Самые лучшие ощущения. Потому что тут я контролирую абсолютно все. Скорость, риски, падения. Все в моих собственных руках. Только в моих. На губах появляется улыбка.

«— Как в школе дела? — интересуется у меня женщина.

Я замираю. Ложка так и не дошла до рта. Начинаю дрожать. Бабушка спокойно продолжает есть, наблюдая за мной. Вздыхаю.

— Получила «7» из десяти… — тихо, очень-очень тихо, говорю.

— Еще раз, как дела в школе? — начинает повышать голос женщина.

Ложка выпадает из рук. Резко подскакиваю с места.

— Получила «7», — чуть громче повторяю.

В глазах бабушки что-то щелкает — холодное. Жестокое. Все. Я снова облажалась.

И… женщина поднимается из-за стола, громко хлопая по нему. Звук такой… Будто лопается шарик. Отлетаю к стене и впечатываюсь в нее. Бокал уже летит в меня. Разбивается о стену.»

Моргаю. Один раз. Второй. Редкие желтые фонари, отбрасывающие тени, сигнализируют о том, что уже подъезжаю к месту. Через пару метров замечаю граффити на стенах и битые стекла. Замедляюсь. Всматриваюсь в тени у складов. Пусто. Хорошо. Лай пса где-то издалека и рев мотора, гулом отражающийся от стен складов.

Минута. На губах появляется слабая ухмылка.

Заезжаю за поворот и… Свет бьет по глазам. Прищуриваюсь и автоматически ищу в слепящем пятне силуэты своих. Я останавливаюсь в месте «парковки» и спрыгиваю с байка.

— О-о-о, малышка Рерре, — восклицает Диего, подходя ко мне.

Не успеваю снять шлем, как парень стискивает меня в объятиях, приподнимая. Мышцы напрягаются на долю секунды. Рефлекс. Снова. Но это Диего. Свой. Выдыхаю и похлопываю друга по спине.

— И я рада тебя видеть, — говорю ему.

— Ты как зритель или участник? — интересуется он.

Я фыркаю.

— Обижаешь, парень.

Он приподнимает руки в знак поражения и продолжает улыбаться.

— Пиво будешь? — он протягивает мне свою бутылку, от которой отказываюсь.

— Когда выиграю, — уверенно заявляю я.

Диего ухмыляется.

— Такой настрой мне по душе! — парень облокачивается на мое плечо, и мы проходим вперед. — Парни, малышка Рерре приехала! — кричит он.

Девушки каких-то гонщиков начинают осматривать меня, оценивая. Обращаю внимание на незнакомца в дорогой коже, который стоит в дальнем углу, где-то в тени. Инвестор? Бандит? Диего шепчет, чтобы я к нему не лезла. Направляюсь вперед, к толпе, и тут же слышу:

— Ты здесь, как луч света.

Смеюсь, понимая, что это чей-то парень. Его девушка — какая-то брюнетка, теперь смотрит на меня взглядом, полным ненависти. Среди наших снова обращаю внимание на новеньких. Гонщики из соседнего района.

— Когда мы уже пойдем на свидание? — шепчет мне Диего.

Хлопаю его по плечу.

— В следующей жизни.

Честно? Все эти парни — никогда не навредят мне. Мы с ними уже год знакомы, и они ни разу не давали меня в обиду. И даже в обычной жизни некоторые из них мне помогали в чем-либо. Тот же Диего — помогал мне с презентацией, вообще не разбираясь в моей специальности. Этот, с виду накачанный и суровый шатен, внутри тот еще добряк. Знаю, что нравлюсь ему, но… С ним сердце не екает.

Или вон тот красавец на капоте, который кивает мне — Игнасио. Начал свое дело какое-то. Именно он в прошлом месяце выбил для меня нужную деталь, при этом не взяв ни цента. Так еще и сам заменил мне ее.

А тот, который стоит чуть поодаль у стола со ставками? Ловит мой взгляд и подмигивает. Камило. Высокий. Стильный. Он помогал мне найти парня, что, по секрету, не удалось. Но было весело. И он пошел со мной на выпускной вместо того самого парня.

Чувствую вибрацию телефона. Достаю.

Неизвестный: «Ты, мать твою, где?!»

Тошнотворно знакомый привкус контроля. Сантьяго. Отвяжись. Ставлю мобильный на беззвучный и глубоко засовываю телефон в карман.

Глава 3. Почему ты преследуешь меня?

Абриль Эррера

До двенадцати ночи мы просто общаемся с ребятами и ждем остальных. С моря дует холодный ветер, разнося его шум по окрестностям. Свежий, соленый воздух только добавляет азарта. А аромат хвои расстилается по округе. Обожаю наш город. Прямо на побережье моря. Но признаюсь, ожидание в данной ситуации — страшно. А вдруг поймают? Для ребят — штраф. Как минимум. Для меня же… Крах. Мигель узнает, отчислят из универа… Конец свободе в любом случае.

— Так, думаю, пора начинать, — кричит Диего.

Все парни, как и я сама, подходят к своим байкам. Надеваю на голову свой шлем с ушками и сажусь на мотоцикл. Подъезжаю к линии старта, которую только недавно нарисовал Камило.

Обычно мы соревнуемся по двое — дорога не слишком широкая, но… Сегодня нас трое сразу. Маршрут простой: всего-то по прямой, поворот и обратно. От того и становится опаснее.

Я в центре. Справа — Игнасио. Слева — незнакомец в коже, от которого воздух буквально стал гуще и холоднее, словно он принес с собой кусочек могильного воздуха. Смотрю в его темные — чуть ли не желтые при свете луны, глаза, и он подмигивает.

Странный.

Закатываю глаза, стараясь вытеснить весь страх. Глубокий и длинный вдох – пахнет бензином и резиной. Выдох. Только. Дорога. Опускаю визор, и весь мир сужается до асфальта под колесами. В центр выходит та брюнетка, которой я не нравлюсь. С ухмылкой, полной яда. Она ловит мой взгляд сквозь стекло. В ее руке красный флажок. Поднимает его.

Три…

Чувствую, как пульс ускоряется, а губы пересыхают. Завела байк.

Два…

Адреналин уже стучит в висках. Ускоряюсь на месте.

Один!

Девушка опускает флажок, и мы моментально срываемся с места.

Слегка пригибаясь к рулю, обгоняю Игнасио. Но я все еще позади новичка. Меня это не устраивает. Поэтому начинаю набирать скорость.

— Ну же… Давай, малыш… Не подведи, — шепчу своему байку. — Я тебе новое что-нибудь куплю.

Выдохнула и посмотрела на спидометр.

Триста двадцать километров в час.

Переключаю передачу и резко поворачиваю в нужную сторону. И тут же вырываюсь вперед, на полкорпуса. На долю секунды… всего на долю секунды наши взгляды встречаются сквозь стекла визоров. Вскидываю ему вслед руку с оттопыренным средним пальцем. Ветер обдувает кожу, шум двигателя и волн смешивается, вызывая волну удовольствия.

Когда я начинаю приближаться к концу дороги — замедляюсь и вхожу в поворот, обратно набирая скорость. Вижу напротив подъезжающих парней и ухмыляюсь.

Настолько сосредотачиваюсь на дороге, что даже не замечаю, как преодолеваю оставшееся расстояние. Пересекаю черту финиша и слышу позади визги и свист парней.

Останавливаюсь. Руки как-то сами разжимают руль. Пальцы дрожат от напряжения. В ушах все еще гудит. Слезаю с байка и, как и всякий раз, когда выигрываю — наклоняюсь и прикасаюсь губами к горячему бензобаку, целуя его. Это уже больше, чем просто ритуал. Это некая клятва верности единственному, что меня ни разу не предавало.

— А я говорил, что она сделает их! — кричит Диего.

Снимаю с себя шлем. Слышу, как кто-то сзади громко швыряет что-то. Грохот отзывается в висках тем же звоном, что и разбившийся бокал бабушки. Тело вздрагивает само по себе. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Звук срабатывает, как триггер. Мы все смотрим в ту сторону и видим шлем на асфальте, у которого треснут визор.

— Новичок, не умеешь проигрывать? — посмеялся Диего.

Тот ничего не отвечает. Но и уходить не собирается. Просто… исчезает в тени складов. И правда странный.

Диего протягивает мне пиво, которое я принимаю и, открыв его, выпиваю залпом половину. Может, хоть сегодня посплю без кошмаров…

— Искренне поздравляю, — произносит Игнасио, хлопая по плечу.

— Я тоже присоединяюсь, — подходит к нам Камило и протягивает конверт. — Твой честный и заслуженный выигрыш, — добавляет он. — Будешь делать ставки на следующий заезд?

Я забираю деньги и отрицательно качаю головой, подходя к своему мотоциклу. Адреналин уже сменяется липкой и тревожной усталостью. Интересно, Сантьяго уже понял, что сбежала? Ищет? Или плевать? Да еще и тот тип… Его тень незаметно давит на плечи. Здесь больше не чувствую себя в… безопасности? И некомфортно.

— Сегодня точно нет. Мне уже пора, — отвечаю и сажусь на своего зверя.

Сидение все еще теплое из-за моей задницы, а на руле остаются влажные следы от перчаток.

— Ну малышка Рерре, — протягивает Диего. — Уже убегаешь? — киваю. — Останься…

— Я правда не могу, — с грустью произношу я.

Парень подходит и обнимает меня на прощание. Я отвечаю на этот жест, но мышцы все еще чуть скованы. Улыбаюсь и машу остальным, а после завожу мотоцикл. Надеваю шлем, но перед тем, как опустить визор, достаю телефон.

Я: «Кинь адрес, где вечеринка»

Мария отвечает почти сразу.

Мар-мар: «Ура-а-а!!!»

Мар-мар: «Ты придешь все-таки!»

Подруга кидает мне координаты, и я вбиваю их в навигатор, строя маршрут. Вечеринка в одном из элитных районов. А как иначе? Я явно туда не вписываюсь со своим байком. Но плевать. И интересно, что на этот раз там будет? Ставлю телефон на подставку сбоку, которую недавно как раз прицепила, и уезжаю с промзоны, на прощание сигналя друзьям.

Заезжаю на нужную дорогу и сбавляю скорость. Вижу чей-то бассейн, который просто огромный. И живут же люди. Лай собаки, определенно соседской, немного пугает. Моргаю несколько раз и останавливаюсь у двухэтажного дома, из которого доносится музыка. Элитные районы очень отличаются от… обычных? И дело даже не в статусе, роскоши и чем-то подобном. Просто… Тут будто даже воздух другой. Не соленый от моря, а чуть сладковатый от дорогого парфюма по типу Chanel.

Слезаю с байка и вешаю на ручку свой шлем… Костюм, липкий от пота после гонки, кажется здесь каким-то грязным пятном на чьей-то идеальной картине. Ну и пусть. Прохожу мимо автомобилей класса люкс, которые стоят, как моя почка. Даже больше. Ну… Если бы решилась ее продать, конечно.

— Придурок… — кто-то пьяно протягивает. — Где мои.. кл… — икает. — Ключи, а?

Прохожу мимо этого пьяного парня и слышу вслед:

— О! А это что за краля?

Я не поворачиваюсь. Спина напрягается и тело готовится к хватке или толчку. Это всего лишь пьяный студент. Расслабься.

Захожу внутрь дома и сразу же глаза режет яркий свет. Гул голосов и музыка обрушиваются на меня. На мгновение все плывет. Следом в нос ударяет запах какого-то кальяна.

Пытаюсь глазами найти свою подругу и спустя время замечаю ее в окружении Винсенте – она показывала мне его фотографии, но лично мы не знакомы. Он что-то шепчет ей на ухо, а она задорно смеется. Направляюсь к ним, но спиной ощущаю чей-то взгляд. Между лопаток пробегает холодок — точь-в-точь как перед гонкой. Смотрю по сторонам, но никого, пристально глядящего на меня, не нахожу. Может, кажется. Может, просто нервы.

— Абриль! – сквозь шум слышу я.

Слегка улыбаюсь, подхожу к Марии и обнимаю ее. Она тут же протягивает бутылку водки и стопки. Открывает и разливает. Стробоскопы бьют по глазам. От громкой музыки дрожит пол.

— Пей! — заявляет подруга.

Ну, а я что?

Залпом пью. Водка обжигает горло, и я тут же запихиваю в рот дольку лимона, чуть морщась. Тепло разливается по венам. Мышцы расслабляются.

Тут же перед глазами начинает все плыть. Слышу смех Марии и отчего-то улыбаюсь. Она всегда вызывает только положительные эмоции. Может, своей энергией, а может… Да плевать в общем-то.

— Винсенте… — протягивает она. — Знакомься, моя подружка — Абриль.

Протягиваю руку, и он аккуратно обхватывает ее, прикасаясь к ней губами. Вздрагиваю от неожиданного жеста, но все равно заставляю себя не убирать ее.

— Приятно познакомиться, — мелодично звучит его голос.

Мария пихает меня в бок локтем. Что-то вроде: «Скажи же, что классный».

Из динамиков колонок начинает играть «Wisin & Yandel – Rakata». Девушка поднимается с места и тащит меня в толпу, чтобы потанцевать.

Мы пробираемся вглубь и останавливаемся. Она начинает двигаться в такт энергичной песни. Приподнимает руки, ее бедра качаются из стороны в сторону. Я подхватываю энергию. Музыка у нас в крови.

В воздухе стоит аромат духов, сигарет и алкоголя. Но нам плевать.

Руки вздымаются вверх, будто хотят схватить вспышку света, а резкие, отрывистые толчки тазом двигаются в такт басу. Едва я успеваю переступать с ноги на ногу, как девушка уже меняет позу и вновь плавно двигает задницей, чем привлекает внимание парней. Я прикрываю глаза, ощущая на губах блаженную улыбку. Голова начинает кружиться от пульсирующего света, музыки и близости пьяных тел.

Чувствую полную свободу.

Именно от этого я только сильнее погружаюсь в танец. И тут, сквозь пульсацию музыки и тепла чужих тел — прикосновение чьих-то ладоней на моих бедрах. Блаженство обрывается. Тело дергается в спазме отвращения. Резко распахиваю глаза и смотрю прямо на парня. Незнакомец в коже. Мы не перестаем двигаться. Он лишь ближе прижимается.

— Чего ты хочешь от меня? — как-то тихо интересуюсь я, но он слышит.

— Ты мне понравилась, – только и говорит слегка грубоватый и хриплый голос.

Меня это напрягает. Пытаюсь незаметно отстраниться, но не выходит.

— Почему ты преследуешь меня? — уже серьезно начинаю паниковать.

Незнакомец пожимает плечами и наклоняется ближе к моему уху.

— Потому что ты уже моя, — шепчет он. — Просто еще не знала об этом.

Отталкиваю его. Руки дрожат — от ярости. От страха. От беспомощности. Убедившись, что подруга с Винсенте, ухожу на улицу, пытаясь избавиться от его, уже невидимых, прикосновений. Свобода, которую ощущала всего несколько секунд назад, рассыпается в прах. Остается только знакомая дрожь в коленях.

Музыка шумит, но на улице это звучит чуть тише. Вдох. Выдох. Замечаю какую-то парочку, которая захотела уединиться. Они страстно целуются, чуть ли не поедают друг друга. М-да.

Может, и я когда-нибудь почувствую, какого это…

Ветер обдувает разгоряченную кожу. На секунду возвращаюсь в дом, чтобы взять пиво, и снова выбегаю на улицу. Сажусь на крыльце. Или террасе. Хрен его знает, как это называется. Пальцы на бутылке все еще мелко дрожат. Специально сжимаю сильнее, чтобы это прекратить.

И почему у меня все идет через задницу?

Чтобы не думать о чем-либо, достаю из кармана кофты телефон и захожу во всевозможные чаты.

Диего: «Ну и чего ты так быстро уехала?»

Диего: «Даже посидеть толком не успели»

Печатаю ответ и отправляю.

Я: «Так надо было»

Я: «Если хочешь, можем завтра встретиться где-нибудь»

Вижу, что парень зашел в сеть и что-то печатает. Выпиваю несколько глотков пива и ставлю бутылку рядом с собой.

Диего: «Окей»

Диего: «Я только рад буду»

Диего: «Завтра тогда напишу»

И в конце добавил тупой смайлик. Хороший парень. Может, однажды, он найдет ту самую.

Читаю чат университета, но там ничего интересного. Даже никаких ссор. Как-то скучно.

Передо мной появляется человек — ноги загораживают все. Вздрагиваю и быстро поднимаю голову вверх. Сердце екает. Но тут же моя реакция вызывает во мне раздражение.

— Я ясно дала понять… — выдавливаю, пытаясь замаскировать испуг под злость. — Чтобы ты отвязался от меня, — и вновь отпиваю.

У меня выхватывают бутылку и куда-то кидают ее.

— Какого хера?

— Ты просто выключила телефон, — говорит мужчина и делает шаг вперед, загораживая своим огромным телом весь свет из-за двери, — У тебя есть три секунды, чтобы встать. Или я придумаю что-то похуже, чем нести тебя на плече.

Сантьяго протягивает мне руку, но я игнорирую ее и встаю.

— Ты мне никто, — произношу я. — Отвяжись от меня.

Мужчина только вздыхает.

— Я и сам не особо хочу бегать за тобой, но теперь это моя работа.

«Я и фам не офобо хочу бедать за тобой, но пеперь это моя фабота» — вновь мысленно передразниваю его. Задолбал. Не хочу никого видеть.

— Я сама доеду, — настаиваю. — Как ты вообще меня нашел?

Сантьяго пожимает плечами и направляется внутрь дома. Понятно. Если честно, то не особо. Может, следит за моим телефоном? Задолбал. Смотреть на его широкую спину противно, но на новый скандал сил не остается. По крайней мере, этот не шепчет, что я уже его. Бр-р. Поскорее бы оказаться в кровати. Мне ничего не остается, как следовать за ним.

Замечаю Марию и подхожу к ней. Благодарна Винсенте за то, что он с ней. Не горю желанием оставлять ее здесь одну.

— Мар-мар, я поеду домой, — говорю ей и поворачиваюсь к парню. — Отвези ее потом домой, пожалуйста.

Он кивает, и я обнимаю подругу на прощание, а после разворачиваюсь и иду к выходу.

Глава 4. Невидимые веревки

Абриль Эррера

Трель будильника больно бьет по ушам, отчего я морщусь и пытаюсь найти телефон рукой. Черт… Только недавно получилось заснуть, а тут уже вставать. Сегодня выходной, но я все равно стараюсь просыпаться рано. Никак не могу избавиться от этой привычки.

Наконец нахожу телефон и выключаю этот противный звук. С каким-то трудом открываю тяжелые веки и перед глазами все еще белая, сонная пелена.

Боже, как хреново-то…

Вроде не пила же ничего, кроме двух бутылок пива и стопки водки. А плохо так, будто осушила весь винный магазин. И все же поднимаю свое бренное тело с постели и опускаю ноги на пол.

Шаркаю медленно на кухню и чувствую запах бекона. Живот предательски урчит.

— Проснулась, пьяница? — в голосе слышится тот же металлический оттенок, что и вчера.

— М-м… — мычу и морщусь от повышенного тона. — Отвяжись уже.

Тот лишь усмехается и уходит в комнату, которая раньше принадлежала Мигелю. Хорошо, что ушел. А то вдруг снова начнет ставить ультиматумы.

Подхожу к кухонным тумбам и с верхней достаю аптечку, ища в ней что-то от похмелья. Или обезболивающее… Хоть что-нибудь, в принципе. Нахожу что-то и проглатываю, запивая водой. Руки все еще немного трясутся. От похмелья или от остатков вчерашней ярости — не особо понятно. Следом ставлю чайник и, пока он закипает, захожу в инстаграм. У Марии снова множество историй. Захожу и лайкаю каждую, а после пишу ей.

Я: «Ты там как?»

Я: «Все хорошо?»

Скорее всего, она все еще спит. Это же я такая странная, что встаю рано. Поэтому захожу в чат с Диего.

Я: «Привет, буду свободна вечером»

На удивление, мне почти сразу приходит ответ. Парень для меня, как спасательный круг – нормальный человек. Нормальный разговор. То, что нужно.

Диего: «Понял, заеду за тобой к пяти»

Выключаю телефон и делаю себе чай. А следом беру бекон и готовлю бутерброды.

Сажусь за обеденный стол и ставлю завтрак перед собой. Аромат напитка и еды заполняют комнату, и я довольно облизываюсь. Как говорится: «То, что доктор прописал».

Открываю TikTok и начинаю бездумно листать рекомендации, одновременно поедая бутерброды. Неожиданно всплывает сообщение.

В глазах начинает плыть, пальцы сами собой разжимаются. Сэндвич шлепается на тарелку. Слышу. Чувствую, как в ушах нарастает высокий и тонкий звон, заглушая все остальные звуки.

Через мгновение подступает дрожь — откуда-то изнутри. Из самого центра грудной клетки, выворачивая все наизнанку. На глазах появляются слезы.

Неизвестный: «Вспомни все то хорошее, что я для тебя делала.»

Следом начинает приходить множество фотографий. Первая: я маленькая, мне тут примерно три, сижу в песочнице. Тогда еще мама с папой были живы… Сердце сжимается в комок. Свайп. Мой десятый день рождения — первый год, когда нас забрала бабушка. Она тогда испекла вкусный торт. Еще не злая, еще не… Свайп. Рождество. Я в гостиной, наряжаю елку. Запах ее духов, от которого теперь тошнит. Свайп. Свайп. Свайп. Свайп. Фото, фото, фото…

Много, очень много их. И последние… самые жуткие. На них я сплю. В своей постели. В своей. Дальше — веревки на детских запястьях, которые даже сейчас невидимо впиваются в кожу. Мозг отказывается принимать реальность. Слезы катятся по щекам, и я читаю следующее сообщение, которое является ответом на последние фото.

Неизвестный: «Посмотри, что ты заставила меня сделать»

Я… заставила? Я была ребенком, черт подери! В груди что-то щелкает. Не осознавая, что делаю, смахиваю со всей силы тарелку со стола. Она разбивается о тумбу. Грохот разносится по квартире. Бутерброд и осколки валяются на полу, а я лишь закрываю лицо руками и начинаю плакать.

«Я смотрю на бабушку, которая пересчитывает деньги, откладывая купюры в стопки аккуратными движениями. Она довольно хмыкает.

— Абриль, ты молодец, — говорит женщина, без какого-либо тепла в голосе, даже не смотря на меня. — Прям постаралась сегодня.

Она подходит ко мне и грубо гладит по голове, растрепав мои волосы, и уходит в свою комнату. А я сворачиваюсь калачиком прямо на полу. Больно. Очень. Холодный линолеум впивается в щеку. Пахнет чистящим средством. Начинаю горько и тихо плакать. Ненавижу себя. Не-на-ви-жу. Мне противно от себя. Я грязная. Боже, как мне избавиться от этих следов… Как содрать с себя эту кожу, чтобы избавиться от всех этих…»

Сердце бешено колотится где-то в горле, хаотично отбивая ритм. Не могу дышать. Стены комнаты плывут, сдвигаются ближе. Ты слабая. Дура. Вдох. Не могу. Сильная? Нет. Держись-держись-держись. Прошла через это. Нет. Втягиваю воздух ртом, но и это не помогает. Сильная. Чувствую, как кружится голова.

— Я была ребенком…. — говорю себе. — Я. БЫЛА. РЕБЕНКОМ!

Меня бросает то в жар, то в холод, из-за чего чувствую покалывание во всех своих конечностях.

Я сейчас сойду с ума. Боже…

Стягиваю волосы, сжимая руки в кулаки. Это все нереально. Не со мной же, да? Я сейчас проснусь и все окажется сном…

Даже не сразу понимаю, что рядом кто-то. Меня пытаются привести в чувства, а откуда-то издалека слышу голос брата.

Это сон. Все это сон. Вот Мигель сейчас разбудит в школу…

— Абри… — доносится откуда-то со стороны.

— Абриль, посмотри на меня, — слышится спокойный голос мужчины. — Посмотри на меня…

Нет-нет-нет…

Меня аккуратно берут за руки и медленно опускают их.

— Посмотри на меня, Абриль, — все также спокойно произносит Сантьяго. — Давай сыграем? — молчу, оглядываясь по сторонам. — Давай. Назови мне пять вещей, которые ты видишь вокруг.

Мне не хватает воздуха. Не могу дышать.

— Абриль, назови мне пять вещей, которые ты видишь, — повторяет мужчина. — Чашка…

— Ч-чашка… — повторяю я, медленно осматривая комнату. — Ц-ц-цветы…

— Хорошо.

Чувствую сильную дрожь. Губы подрагивают.

— Магнит… — продолжаю я. — К-кастрюля и… И бек-кон…

— Отлично, — медленно говорит Сантьяго. — Теперь давай четыре вещи, которые ты можешь потрогать, — продолжает он.

Чувствую, как сердце успокаивается.

— Т-т-твоя руб-башка, — заикаюсь, и мужчина аккуратно направляет мою руку на свою одежду. — Она хлопковая… мягкая очень…

Моя нога очень дергается.

— Металлическая вилка, — продолжаю говорить. — Вон та тупая статуэтка в виде женского тела… — указываю на столик под телевизором. — И-и-и… Свеча.

— Умница, — произносит он. — Три звука, которые ты сейчас слышишь?

Я прислушиваюсь. Только сейчас понимаю, что на моих плечах теплый плед.

— Птичье пение из окна, — начинаю я. — Твое дыхание и… лай собаки в подъезде.

И только теперь чувствую вес своего тела. Воздух вновь попадает в легкие, не разрывая их. Осознаю, что полностью успокоилась. Раньше панические атаки длились не менее получаса. Как он узнал? Кто его научил?

Теперь как-то неловко смотреть на него. Сжимаю и разжимаю края футболки, чувствуя, как трясутся пальцы. Смотрю вниз. М-да.

— М-мне ведь послышался голос Мигеля, да? — выдавливаю, цепляясь за эту соломинку.

Сантьяго кивает и протягивает мне стакан с водой. Благодарно принимаю его и делаю первый, долгий и очень жадный глоток. Вода кажется обжигающе-холодной, но именно это помогает остудить тот комок огня, что остается где-то под ребрами.

— Не буду спрашивать, что именно случилось, — заявляет он. — Иди просто отдохни, а я приберусь тут, — Оборачивается назад, указывая на разбитую посуду и остатки еды.

У меня нет сил спорить или отпираться. Ноги сами несут меня прочь отсюда. Ощущение, словно я вот-вот упаду. Просто киваю ему и ухожу в свою комнату. Даже не беру с собой телефон, оставляя его на столе в кухне.

Ложусь в кровать и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

«— Кто там пришел? — радостно спрашивает мама.

Я оборачиваюсь на звук открывающейся двери и, подпрыгивая с места, несусь со всех ног в ту сторону.

— Папа! — кричу я.

Он ловит меня и поднимает на руки, а я чувствую запах его духов – свежего, как лес после дождя. И затем целует в макушку.

— Как тут мои девочки?

Мама, мило улыбаясь, подходит и целует его в щечку, а он одной рукой обнимает ее за талию, не отпуская меня.

Улыбаюсь так широко, как только может мой рот. Папа протягивает мне небольшой пакетик и опускает на пол. Не раздумывая, смотрю внутрь и тут же чуть ли не визжу.

— Это та самая машинка?! — прыгаю от радости и обнимаю ноги папы, — Спасибо-спасибо!»

Распахиваю глаза, ощущая горячие дорожки слез на щеках. Приподнимаюсь и вытираю их тыльной стороной ладони. В груди все еще остается знакомая, противная тяжесть, словно кто-то положил на меня тонну камней.

Как же мне вас не хватает…

Они не успели меня воспитать. Не видели моих успехов, не поддерживали во время плохих дней. Да, я понимаю, что все могло случиться и наоборот, но они были бы еще живы… Их отняли у меня слишком рано. И я никогда не прощу этого.

Убийцу, кстати, так и не поймали. Чертовы копы, которые просто не хотят работать. Я и сама рыскала по форумам и статьям. Проверяла старые дела, но ничего. Ничего. След простыл.

Во мне начинает закипать ярость. Слезаю с кровати и подхожу к компьютеру. Включаю его и забираюсь с ногами на кресло, все еще шмыгая носом.

05:24.

Черт! Сердце начинает бешено колотиться… Я проспала встречу с Диего!

Меня словно облили ледяной водой. Подрываюсь с места и выбегаю из комнаты. Сантьяго стоит у раковины и моет посуду. Возможно, что-то готовил. Проскальзываю мимо, не поднимая глаз. Хватаю телефон, беру вещи и бегу в ванную, попутно набирая сообщение парню.

Я: «Прости, прости, прости»

Я: «Я уснула и только встала»

И добавляю какой-то смайлик со слезами. Диего отвечает достаточно быстро, заставляя меня выдохнуть.

Диего: «Да ничего»

Диего: «Я и сам как-то уснул…»

Я: «Тогда в шесть?»

Диего: «Собираюсь»

Кладу телефон рядом с раковиной и стягиваю с себя мокрую от пота футболку. Делаю все быстро, чтобы успеть собраться.

Горячие струи из душа обжигают кожу, смывая с меня пот и соль высохших слез. Стою под ними, пока мышцы не начинают расслабляться против воли. А после яростно тру свое тело мочалкой. До красноты.

Еле влезаю в свое черное кожаное платье мини. Не потому что оно маленькое. Из-за того, что это натуральная кожа. Мне доставляет невообразимое удовольствие такая одежда. Благодаря ткани даже лифчик не нужен — оно и так идеально держит грудь.

Подхожу к зеркалу и беру в руки золотые сережки-капли, если их можно так назвать. Мигель подарил на прошлое Рождество. Застегиваю их в ушах и то же самое проделываю с тонкой цепочкой на шее.

Накидываю на себя что-то вроде бомбера и обуваю кожаные сапожки. Осматриваю себя в зеркале. Красота. Включаю камеру на телефоне и делаю парочку фотографий. Зачем? Просто хочется.

По привычке пригинаюсь, собираясь заглянуть во двор из-за угла шторы, но после махаю на осторожность рукой. Где Диего? Резко распахиваю занавеску… По спине пробегают мурашки. Оглядываю дворик и взглядом натыкаюсь на человека, который стоит и смотрит прямо в мое окно. Чтоб тебя…

Незнакомец в коже.

Это уже не кажется чем-то забавным. Хотя мне и до этого так не казалось. Я отлетаю от окна и закрываю наглухо шторы. Тут же беру телефон и пишу Диего.

Я: «Ты где?»

Лучше подожду, пока не приедет друг. Спустя мгновение чувствую в руке вибрацию и читаю сообщение.

Диего: «Заезжаю к тебе»

Диего: «Можешь уже выходить»

Выдохнув от облегчения, выхожу из комнаты с дрожащими коленками и направляюсь к двери. Осматриваю гостиную и кухню. Сантьяго вроде нет.

— Куда собралась в таком виде? — слышится из-за спины.

От неожиданности буквально подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь через мгновение. Мужчина стоит в дверном проеме, плечи почти касаются косяков. Одна большая напряженная мышца.

— Тебя это не касается, — спокойно говорю я и беру с тумбочки солнцезащитные квадратные очки, надевая их.

Он пересек комнату за два широких шага. Не блокирует дверь, но… Встает так близко, что я инстинктивно отхожу к стене. Сантьяго не прижимает. Нависает. От него пахнет потом, оружейной смазкой и… чем-то горьким?

— Куда ты собралась?! — говорит мужчина сквозь зубы.

Его нижняя челюсть дергается.

— Тебя. Это. Не. Касается, — грубо выплевываю ему в лицо.

Резко двигаюсь, чтобы обойти его, но Сантьяго хватает меня. Не за руку, нет. За предплечье. Его пальцы впиваются в мышцу, сжимая с такой силой, от которой на секунду темнеет в глазах. Знакомая и ужасная боль. Кровь ударяет в голову.

— Отпусти.

— Нет.

Я начинаю злиться. Что он себе позволяет?! И тут же замечаю, как в его глазах вспыхивает и тут же потухает что-то чужое. Дикое. Не злость. Что-то интимное и пугающее, от чего у меня внутри все переворачивается.

— Ты останешься здесь. — Пауза. — Потому что я поклялся твоему брату… дал чертово слово твоему брату, что со мной ты в безопасности!

Да пошли они оба! Вырываюсь из его хватки. Больно, но терпимо. Ничего не говоря, выхожу из квартиры и громко хлопаю дверью, быстро спускаясь вниз.

Придурок. Просто идиот. С чего Мигель вообще решил, что мне нужна нянька?

Толкаю тяжелую дверь и сталкиваюсь с Диего, который вышел из машины покурить. Звон в ушах от того грохота. Прислушиваюсь и… Идиотка ты, Абриль! Зачем я так громко хлопнула ею?

— Эй-эй… — мелодично говорит он. — Малышка Рерре, чего случилось?

Парень выбрасывает недокуренную сигарету и ведет меня к автомобилю. За этот жест я ему благодарна. Он открывает дверцу.

— Давай об этом поговорим в другом месте, — прошу у него и сажусь на переднее пассажирское сиденье.

Диего кивает и закрывает за мной дверь, обходя авто. С ним легко, спокойно. Он заботливый и добрый. Так почему меня не тянет к нему? Вздыхаю и, откинувшись на спинку кресла, оглядываю двор. Того типа больше нет. Исчез. А может прячется?

Глава 5. Рамиро?

Сантьяго Де Верастеги

Выхожу почти сразу, как выбегает Абриль. Чертова девчонка! В одно ухо влетает, из другого уже вылетает. У нее в голове ебаный ветер что-ли? Разве так сложно слушать и быть осторожной? Закрываю квартиру и спускаюсь на первый этаж, а следом открываю дверь. Замечаю, как она и какой-то парень отъезжают.

Не медлю и бегу к своей машине. Открываю и сажусь внутрь, хлопая дверцей. Завожу и быстро выезжаю с парковки. От злости, страха или чего-то еще пульс бьет где-то в висках. Знакомое и ненавистное ощущение. Как перед разборкой на зоне. Тело как-то само вспоминает, что означает быть загнанным в угол.

Делать мне больше нечего, как ездить и следить за ней. О чем ты думал Мигель? На кой черт тебе понадобился именно я? Я и так бывший зэк. Не хватает мне еще и твоей суки-сестры. Гениально придумал.

Замечаю, как они выруливают на главную, но на секунду теряю их из вида. Гребаный грузовик перегораживает весь вид. Сердце падает куда-то в пятки. Выезжаю со двора и глазами вылавливаю нужный мне автомобиль.

Они уже поворачивают, чтобы уехать с района. Следую за ними. Ощущаю себя каким-то преследователем. Такие проблемы мне не нужны, потому что если этот парнишка решит заявить на меня… Если, конечно, заметит. То мне просто прямая дорога обратно в ад. И на этот раз я отсижу весь свой срок с новой статьей вдобавок.

Не очень хочется этого. Пусть там я и чувствовал себя в разы комфортнее, чем на воле, но все же. Сердце колотится в ребрах, ладони скользят по рулю. Адреналин, который некуда деть, кроме как вжать педаль в пол.

Не знаю, зачем именно я поехал за этой парочкой. Потому что Мигель попросил. Потому что… Неважно. Я ведь мог остаться дома или взять какой-то заказ. Не обязан следить за ней двадцать четыре часа в сутки. Но… Черт…

Она встречается с этим парнем? Мигель об этом знает? Вижу через окно какого-то ресторанчика, как они смеются. Достаю пачку сигарет и вылезаю из машины, облокачиваясь на ее капот. Поджигаю кончик и втягиваю в себя никотин. Он сразу ударяет в голову, но не отгоняет различные мысли.

«Запах мокрого асфальта врезается в нос. Я продрог до нитки. Стою под козырьком университетской библиотеки. На плече висит сумка с единственной сменой одеждой, но даже она промокла насквозь. Карманы пустые, а на счету — минус триста евро, которые должен за комнату в общежитие. Из которого уже съехал, но всем плевать на это.

Внутри библиотеки — тепло. Наверняка. Вижу студентов через стекло. Смеются, пьют кофе из автомата и готовятся к экзаменам. У них… Есть будущее. Как я тут вообще оказался, если мне даже одежда новая не по карману?

Все, что есть у меня — мокрые вещи и дыра в грудной клетке.

Боковым зрением замечаю, как Марио выходит с сигаретой. Он тоже видит меня и даже не удивляется. Подходит и протягивает пачку.

Достаю сигарету и зажимаю губами. Зажигалка в его руках щелкает и он подносит ко мне. Раскуриваю.

— Чего мокнешь тут? — на выдохе спрашивает.

— Думаю, — пожимаю плечами. И, предполагая его вопрос, продолжаю. — О том, как я вообще тут оказался? Как смог получить грант и все просрать? О том, как сдохнуть.

Марио усмехается, втягивая никотин. Спокойно достает телефон. Что-то ищет, пока я делаю затяжку. Протягивает мне.

— Там люди платят. Не спрашивай за что.

Опускаю взгляд в экран. Темный сайт, странные буквы в адресной строке…

— Наркота? Не, брат, я таким точно не…

— Не только, — перебивает он. — Мне плевать, что именно ты там выберешь. Я просто не хочу, чтобы ты сдох на лавке в парке. Как тот парень с потока.»

Моргаю. Дым развеивается перед глазами. Делаю еще несколько тяг, табак обжигает горло. Выбрасываю недокуренную сигарету и направляюсь ко входу. Ресторан — ловушка. Один выход, туалеты всегда где-то спрятаны. Людей, хоть и много, но никто не обратит на тебя внимание. Если ей будет грозить опасность… Я должен находиться там.

Колокольчик противно звенит, оповещая работников о том, что кто-то зашел. Прохожу и сажусь чуть поодаль от парочки. Ко мне сразу же подбегает официантка.

— Здравствуйте, меня зовут Агата! — говорит она щебетливым голосом, натягивая на лицо улыбку, от которой ноют зубы. — Сегодня я вас обслуживаю, — Протягивает мне меню. — Как определитесь с выбором, позовите!

Я киваю и Агата уходит куда-то. Из динамиков сочится какая-то сладкая муть. Музыка именно для тех, у кого в жизни нет реальных проблем. Мой взгляд направляется в сторону Абриль с ее дружком. Улавливаю детали их разговора.

— Кстати, все хочу спросить… — произносит девушка.

Дальше уже не слишком понимаю суть.

— …парень… был вчера?

Я чуть напрягаюсь и вслушиваюсь дальше. Мне же придется об этом говорить ее брату? Скорее всего.

— Который новенький? … проиграл…

Передо мной появляется официантка. Да так неожиданно, что я чуть ли не взял в руки что-то острое, чтобы воткнуть ей в шею… Тюрьма дает о себе знать. М-да.

— Определились с выбором, сэр?

Быстро пробегаюсь глазами по меню, даже не вчитываясь.

— Какой-нибудь виски со льдом, — бросаю ей. — Мне точно не помешает алкоголь…

Агата записывает и убегает к бару.

— Так вот, этот Рамиро…

Твою мать! Из-за официантки все прослушал. Ну, хоть имя знаю. Только, зачем оно мне?

— Блять… Давай я поговорю с парнями, узнаю у них все?

Девушка мотает головой.

— Не надо, Диего, — отрицает Абриль. — Если что, сама разберусь.

За сутки смог понять ее характер. Хотя бы часть. Так вот это «Сама разберусь» — ее классика. Но, видимо, проблема все таки какая-то есть. И говорит о ней другу, а не тому, кто защищает ее. А этот мальчишка сопляк! Ну вот, что он может сделать? Улыбается. Шутит. Не представляет, что такое настоящая угроза.

Передо мной вновь появляется Агата с бокалом виски. Она ставит его на стол и уже собирается уйти, как я останавливаю ее.

— Я оплачу заказ той пары… — указываю пальцем в сторону Абриль и этого Диего. — Принесите чек за их столик и мой виски.

Агата удивленно переводит взгляд с меня на Абриль. И зачем я предложил? Вопрос хороший. Но уже поздно забирать слова обратно.

— Я друг ее брата, — поясняю я.

Официантка слишком явно выдыхает. Чтобы я сделал этим двоим? Убил бы? Подумала, что преследую? Хер разберешь. Но она кивает и удаляется с фальшивой улыбкой. Абриль вновь смеется с какой-то истории Диего. Мои кулаки сами по себе сжимаются и даже не могу понять, почему.

Поднимаю стакан с виски и выпиваю его. Потираю переносицу, жмурясь. Черт возьми. Я после работы пришел. Надеялся поспать хоть час, но нет… Этой занозе в моем заду приспичило куда-то смыться. На какой хер поехал-то за ней?

Колокольчик над дверью звенит слишком громко, привлекая внимание. Абриль, как и я, сидит лицом ко входу. Она почему-то переводит взгляд на вошедшего. Вижу, как девчонка напрягается. Как ее глаза расширяются. Прослеживаю и…

Рамиро? Он-то что здесь делает?

Он оглядывает пространство в момент, когда Агата появляется перед моим лицом с оплатой. Вздыхаю, но достаю из кармана наличные. Всовываю их. Может, даже больше, чем выходило. Да и насрать.

Официантка сияет, забирает оплату и убегает на кухню. Поднимаю глаза, но уже не вижу Рамиро. Внутри все скручивается.

Он здесь не просто так. Но это не их территория. Это нейтральная. У него с кем-то встреча?

Мои глаза сканируют помещение. Нахожу его рядом с Абриль и Диего. Блять.

Рамиро расслаблен — держит руки в карманах, а за поясом замечаю пистолет. Выглядывает из-под излюбленной кожаной куртки. Это о нем они говорили? Диего о чем-то просит его со злостью и страхом. Абриль же замерла и не двигается. Сука.

Поднимаюсь из-за стола и подхожу к их столику. Закидываю руку на плечо Рамиро, от чего он вздрагивает и тянет руку за спину, но я успеваю забрать ствол.

Он медленно поворачивает голову. Смотрит на меня с нахмуренными бровями. Узнает.

— Какого хера?! — выдыхает Диего, но я не слушаю.

Смотрю на Абриль. Она переводит взгляд с пистолета на меня. Глаза все еще расширены, но в них мелькает что-то новое.

— Сантьяго… — цедит Рамиро. — Я думал, ты еще…

— Нет, — перебиваю его. — Пойдем поболтаем! — хлопаю его по плечу, убирая пистолет за свою спину. — Мы же не виделись целых… Сколько? Года четыре, да?

Замечаю, как он начинает скалится. С трудом сглатываю, стараясь держать контроль. Рамиро медленно кивает.

— Заодно хочу послушать историю о том… — продолжаю. — Почему. Вы. Меня предали.

Он не выражает ни беспокойства. Ни страха. Но улавливаю, как дергается кадык и расширяются зрачки, заполняя и без того темную оболочку черным.

Рамиро кивает с неохотой. Подталкиваю его в сторону выхода. Оборачиваюсь на Абриль, когда этот ублюдок выходит из заведения.

— Ваш заказ оплачен, — бросаю ей. — Будь добра, приди домой до девяти. Иначе позвоню твоему брату.

— Да пошел ты! — выплевывает она. — Я вообще не собиралась возвращаться сегодня.

Хмыкаю и оглядываю ее спутника. На нем гавайская рубашка, взлохмаченные волосы и неуверенный взгляд мальчишки, который еще не знает жизни.

Мы слишком разные. И почему меня это как-то волнует?

— Ну-ну, — усмехаюсь я. — Я спокойно приеду за тобой и заберу. Если потребуется — силой.

Ее выражение лица меняется со злости на панику. Всего на мгновение, но все равно. Она так каждый раз реагирует на… Контроль или силу. Мигель не рассказывал ничего о их прошлом. Знаю только, что он взял над ней опеку, когда смог. Но больше ничего.

Абриль показывает мне средний палец. Разворачиваюсь, салютуя им, и выхожу из ресторана. Рамиро ждет меня у моей машины, облокотившись на дверцу.

— И как давно ты вышел? — сухо интересуется мужчина, скрещивая руки на груди.

Вынимаю из кармана брюк пачку сигарет и достаю одну. Подношу к губам зажигалку и подкуриваю. Втягиваю табак глубоко в легкие.

— Уже неделю как, — выдыхаю с дымом и вновь затягиваюсь. — Ты ублюдок, Рэм.

Рамиро фыркает и закатывает глаза, отталкиваясь от моего авто. Подходит ко мне, но я делаю шаг назад. Хочет свой ствол забрать обратно. Мне давно не двадцать, чтобы купиться на это.

— Ты знал, с кем связываешься, когда подписывал контракт, — спокойно отвечает он и поворачивается к окну, откуда на нас смотрит Абриль. — С каких пор ты вступаешься за малолеток?

— С каких пор тебя они интересуют? — возвращаю ему вопрос, затягиваясь.

Рамиро усмехается и слабо кивает. Я не идиот, чтобы устраивать на улице разборки. Только вышел из тюрьмы.

— Она мне понравилась, — Рамиро пожимает плечами.

Медленно выдыхаю дым. Смотрю на него. Он не шутит. Никогда не умел шутить. У меня внутри все сжимается. Сердце пропускает удар, а в ушах пульсирует кровь.

— Нет, — отрезаю я. — Я знаю тебя. И не позволю к ней подойти, — цежу сквозь зубы.

Он оборачивается ко мне и щурится, выискивая в моем лице что-то, что можно использовать в своих целях.

— Тебе-то какое дело? — давит он.

Не отвечаю. Выжидаю. Втягиваю смолы в легкие. Хмурюсь, продолжая смотреть на него.

— Ты ублюдок, повторюсь, — говорю спустя время. — Твою бывшую жену я видел. И рад, что она осмелилась подать на развод.

Рамиро усмехается и проводит по отросшей щетине. Взгляд становится жестче. Выдыхаю очередное серое облако, не переставая смотреть на этого придурка, которого раньше называл другом.

Выкидываю бычок, туша мыском ботинка. Делаю шаг в его сторону. Благодаря тюрьме я стал сильнее. Крупнее. А до нее и так был выше этого урода.

— Поэтому… Если я тебя еще раз увижу рядом с этой девушкой… — хватаю его за воротник, делая вид, что поправляю. — Тебя не найдет даже самая умная шавка.

Отталкиваю его от себя. Рамиро теряет равновесие и ударяется задом о мою машину. Он шикает и улавливаю, как он начинает злиться, сжимая кулаки.

— Забыл, что это мы посадили тебя? — рявкает Рамиро.

Закатываю глаза.

— Не вы. Твой босс даже не знал о том, что я сел, — спокойно бросаю я. — Это ты, уебок, посадил меня.

Его лицо на миг теряет краску. По телу пробегают мурашки.

— Так что… Посоветую тебе оглядываться с этого момента, — пожимаю плечами. — Можешь ехать.

Рамиро опускает взгляд на мою татуированную руку. Думает, что пистолет верну? Тогда он не только крыса, а еще и тупой. Мужчина поправляет куртку. Смотрит на меня. Хочет что-то сказать, но не произносит и слова. Хмыкает, разворачивается и уходит.

Глава 6. Первый нормальный разговор и…

Сантьяго Де Верастеги

Сижу в темноте, ожидая свою молодую сожительницу. Такое чувство, будто я вор или маньяк. В одной руке — стакан с ромом, в другой — пистолет Рамиро, который зачем-то рассматриваю. Тяжелый. Дорогой. Наверняка нелегальный. Мог бы сдать его, но… Это мое дело. Сам хочу разобраться с ним.

Свет выключен во всей квартире. Почему не включил? Сам без понятия. Но темнота… Она дает простор для мыслей.

«В столовой слишком душно. Запах вареной фасоли врезается в ноздри. Кто-то курит прямо за столом, несмотря на табличку.

Я сижу в углу, спиной к стене. Чашка с кофе медленно остывает передо мной. Чувствую на себе взгляды, слухи здесь быстро разносятся. Ко мне подходит мой сокамерник. Местный авторитет, связанный с контрабандой оружия. Двое его ребят остаются у входа. Теодоро садится напротив меня, сцепляя пальцы в замок.

— Поговаривают, ты крепкий орешек, — говорит он с акцентом, проглатывая окончания. Не испанец. — Поговаривают… Полиция тебя ломала трое суток, а ты даже имени не сказал им.

Не отвечаю. Просто смотрю на него, чуть сощурившись. У нас молчание иногда значит больше слов.

— И мне вот интересно, — он кладет руку на стол, медленно вытягивая к чашке. — Может, ты просто не в курсах? Или почему ты так упорно молчал?

Это проверка новичка. Проверка слухов. Если вмешаюсь — нарушу режим. Если промолчу — потеряю лицо. Но главное… Тео ищет слабости.

Он резко дергает чашку, чтобы обжечь меня или заставить дернуться. Но я не реагирую. Рефлекс от работы. Наемники отлично умеют держаться. Моя рука перехватывает его запястье раньше, чем кофе проливается.

Не делаю рывка. Просто давлю. Лицо Теодоро искажается. Он открывает рот, чтобы крикнуть, но воздух застревает в легких.

— Не трогай мои вещи, — говорю тихо, но угрожающе.

Отпускаю его. Тео отшатывается, растирая руку. Люди этого кретина шагают вперед, но я уже встаю. Не в боевой стойке. Просто расслабленно. Они замечают в моих глазах хладнокровие и спокойствие.

— Funcionario!1¹ — кричит кто-то из дальнего угла.

Тео смотрит сначала на меня. Потом на своих. Если что-то сделаю, то завтра в душевой получу нож под ребра. Он кивает едва заметно. Признал.»

Жмурюсь так сильно, что веки начинают болеть. Самое страшное там не крики. Нет… Ожидание. Потеря времени и дней. Когда гасили свет, я лежал и слушал дыхание соседа снизу. Боялся, что если он умрет, то все повесят на меня такие же заключенные.

Осушаю вторую порцию рома залпом. Протягиваю руку к бутылке на тумбе рядом и наливаю третью. Слышу, как еле-еле проворачивается ключ в замке. Хмыкаю и убираю алкоголь.

Входная дверь медленно открывается и я вижу темный хрупкий силуэт девушки в проеме — свет сзади из подъезда освещает. Абриль тихо прикрывает за собой ее и ставит сумку на тумбу.

Включаю напольную лампу, из-за чего Абриль вздрагивает. Она подскакивает на месте и щурится.

— Я говорил, чтобы в девять была дома.

Замечаю, как она закатывает глаза. А потом взгляд перемещается на ствол в моей ладони. На ее лице проскальзывает страх. Но я спокойно откладываю его на журнальный столик. Абриль продолжает смотреть на пистолет.

— Ты мне не папочка, чтобы я слушалась тебя, — язвит она.

Вздыхаю и потираю короткую бороду. В тюрьме слишком привык к ней.

— Абриль, — начинаю я. — Я хочу поговорить. Желательно без твоих детских капризов.

Ее подкрашенные пухлые губы приоткрываются от возмущения. И отчего-то взгляд задерживается на них дольше положенного.

— Тогда сначала научись видеть во мне взрослую, старик, — бросает она и быстро уходит в свою комнату.

Дверь громко хлопает, чуть ли не срываясь с петель.

Вот и поговорили…

Вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Выпиваю ром и ставлю пустой стакан на полку. Расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Мог бы пойти и лечь спать… Все-таки сутки на ногах, но…

Направляюсь к ее двери и останавливаюсь напротив. И чего я хочу? Она же правда ведет себя как гребаный ребенок! Вечно огрызается, спорит, бунтует. Поздний переходный возраст что ли?

И тут в голову закрадывается мысль. Сколько ей вообще лет? Двадцать? Двадцать два? А мне — почти тридцать. Примерно семь лет разницы. Не так много, если не считать, что я… Взрослый? Сломленный, отсидел, а она…

Она выглядит молодо и… Совру, если скажу, что не рассматривал ее в те короткие моменты, когда мы находились в одной комнате.

Глаза то и дело падали на аккуратную небольшую грудь или округлые бедра. Чего уж таить? У меня женщины то не было почти пять лет. Но грань точно не перейду.

Черт возьми. Когда я сел, она еще даже школу не закончила! Но раз Мигель позволил ей жить отдельно, то, наверное, уже совершеннолетняя.

Мотаю головой и прислушиваюсь. Слишком тихо за дверью. Ни единого звука. Блять, а если она через окно ушла? Просто назло мне.

Протяжно выдыхаю и стучу костяшками пальцев в деревянную дверь. Прислоняюсь к стене спиной, скрещивая руки на груди.

— Чего тебе, старик?! — рявкает Абриль.

Дома. Уже хорошо. Тогда почему нет ни единого звука или шума?

— Могу зайти? — впервые спрашиваю я.

Тишина. Прикрываю веки, борясь с сонливостью. Мне определенно нужен гребаный сон. Неожиданно слышу тихие шаги на той стороне.

В следующее мгновение Абриль приоткрывает дверь. Она уже переоделась в облегающую, короткую, серую майку и широкие черные штаны. Сглатываю, стараясь смотреть только в глаза. Свои волосы цвета шоколада убрала в неряшливый пучок. Когда успела?

— Что? — рявкает она. — Мне на учебу завтра.

С губ слетает усмешка.

— Надо было думать об этом на свидании со своим сопляком, — бросаю я.

Абриль закатывает глаза.

— На себя бы лучше посмотрел, — огрызается она. — Он хотя бы не считает меня ребенком.

— Потому что сам твоего возраста, — слишком быстро отвечаю.

Абриль замирает на секунду. Глядит на меня. Не так, как обычно. Что-то в глазах меняется. А потом дверь передо мной громко захлопывается. Да блять!

— В пизду, — говорю себе уже который раз за двое суток.

Ей-Богу, эта девчонка сведет меня в могилу раньше, чем это сделает пуля.

Ухожу в дальнюю комнату, которая принадлежит Мигелю и закрываю ее. Стягиваю с себя прилипшую рубашку и следом брюки. Кидаю их на стулку и падаю на кровать.

Отрубаюсь почти моментально. Но реагирую на каждый звук и шум.

Привык уже. В тюрьме у тебя любой день ощущается, как последний. Каждый видит в тебе кусок мяса и хочет, чтобы ты ему чуть ли пятки не целовал.

Половина охраны куплена, что только усложняло жизнь там. Каждый месяц умирало как минимум по двое человек. Однажды кто-то с кем-то не поделил… Не помню, что именно… И по итогу убили десятерых, среди которых был парень восемнадцати лет. Как оказалось потом, его подставили.

С этими мыслями засыпаю окончательно.

«Может, если я буду первым на олимпиаде? Может, если прочитаю все книги в библиотеке? Может, если перестану есть, то ко мне тут по другому будут относится?

Нет. Пробовал все. Воспитатели продолжают смотреть сквозь. Да и дети тоже.

Сижу один за столом и перебираю варианты. Передо мной тарелка с ненавистной кашей. Пахнет кипяченым молоком и дешевым маргарином. есть не хочется. Хочется, чтобы кто-то сел напротив и заговорил со мной. Просто заговорил. Не ради шутки. Не ради издевки.

По-настоящему.

Но этого не происходит.

В спальне на десять кроватей научился дышать тихо, чтобы не мешать. Научился не плакать по ночам — потому что это слабость. Здесь. Научился не надеяться на кого-то, кроме себя.»

Резко распахиваю глаза, тут же жмурясь. Чертово палящее солнце бьет прямо в лицо, ослепляя. И почему у Мигеля тут нет штор?

Грубо потираю лицо и сажусь, опуская ноги на пол. Хватаю телефон, проверяя время.

06: 15

Всего четыре часа поспал. Ну… Уже хоть что-то. Вздыхаю и поднимаюсь с постели. Беру из спортивной сумки какую-то свою футболку и серые шорты.

Накидываю футболку на себя и натягиваю шорты. До ушей доносится тихая мелодия какого-то рока. Что за бред? Абриль не спит что ли? Почему?

У нее до учебы еще, как минимум, три часа. Ее занятия начнутся в десять. Может, не спится? Но… Звук доносится из кухни. Странно. Прохожу к двери и тихо открываю.

Музыка становится чуть громче. С кухни доносится аромат кофе и карамели. Она что-то готовит?

Выхожу из прохода, опираясь плечом на стену и скрещивая руки. Абриль меня не видит. На ней широкая белая футболка и… Бог мой, надеюсь на ней есть шорты, но их прикрывает верх. Подтянутые длинные ноги все в белесых шрамах. Собственные шрамы на теле начинают пульсировать, напоминая о гребаном прошлом. Черт, что с ней произошло?

Шрамы маленькие. По всей длине. Мать вашу. Смотрю дольше, чем положено… Кому? Охраннику? Телохранителю? Кого я вообще играю-то?

Моргаю. Меня это не касается. Мне неважно, что с ней происходило в прошлом.

Абриль виляет бедрами в такт песне, напевая себе под нос. Миленько…

Она отходит и открывает духовку. Наклоняется и ставит что-то туда. Прослеживаю взглядом за ягодицами, протяжно вдыхая носом.

Это сестра твоего друга. Она моложе тебя. Прекрати, блять, думать о таком.

Громкий хлопок заставляет меня вздрогнуть. Прокашливаюсь, привлекая к себе внимание и Абриль вскрикивает. Хмыкаю.

— Доброе утро, — бросаю ей и прохожу к чайнику.

Включаю его и достаю с полки кружку, насыпая туда кофе.

— Идиот, — говорит Абриль. — Нахера подкрадываться?

Краем глаза вижу, как она нервничает и хочет уйти. Абриль переминается с ноги на ногу, теребя край огромной футболки. Пытается оттянуть вниз.

— Что ты готовишь? — игнорирую ее вопрос.

Девушка не отвечает. Вместо этого кидает мне в лицо кулинарную книгу, но я ловко перехватываю ее. Пробегаюсь глазами по странице. Десерт? Самый распространенный в Испании. Хмыкаю.

— Я подвезу тебя до универа, — откладываю книгу в сторону.

Взгляд опускается на духовку, которая не включена. Ставлю нужный градус и она начинает прогреваться. Абриль издает что-то похожее на вздох или возмущение.

— Я не маленькая. Сама справлюсь, — огрызается она.

Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к ней, облокачиваясь бедрами о кухонную тумбу. В который раз скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

— Давай так: я исполняю свои обязанности… Кем я там должен быть для тебя, — протягиваю я. — А ты не огрызаешься и ведешь себя нормально. Идет?

Она рукой делает жест «бла-бла-бла» и закатывает глаза.

— Давай так: ты сваливаешь отсюда и мы больше никогда не видимся. Идет?

Усмехаюсь. Если бы я мог. Если бы Мигель не попросил. Если бы, если бы, если бы…

— Что у тебя с Рамиро? — продолжаю игнорировать ее вопросы.

Ее взгляд меняется и она оборачивается к журнальному столику, на котором до сих пор лежит пистолет. Сглатывает и я замечаю, как по телу девушки пробегают мурашки. Боится.

— Ничего, — тихо говорит она.

Абриль поворачивается ко мне. Ее темные, орехового цвета, глаза расширены. Кожа заметно побледнела.

— Повторюсь. Что.У тебя. С Рамиро? — вновь спрашиваю. — Ты напугана.

— Блять, — выдыхает она.

Абриль запрыгивает на край островка — там, где нет посуды и чисто. Ее руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек. Разжимаются. Снова сжимаются.

— Он… — пауза. — Не говори Мигелю, пожалуйста о том, что я скажу дальше, — искренне просит она.

Абриль впервые… Впервые попросила о чем-то сама. Может, первый шаг к моему будущему спокойствию и целым нервам. Переводит взгляд на меня и я киваю. Она заметно расслабляется.

— На недавних гонках…

— Гонках?! — перебиваю я. — Ты рехнулась?

Абриль цокает языком и закатывает глаза.

— Я не договорила. Потом поорешь на кого-нибудь, — цедит девушка. — На гонках я выиграла. Он разозлился. И с того дня начал преследовать… На той вечеринке сказал, что…

Она замолкает, а я щурюсь. Этот мерзавец ненавидит проигрывать. Особенно девушкам. Для него это унижение.

Он не отстанет от нее теперь…

— Что он сказал?

Абриль вздрагивает от моего грубого тона. Но он направлен не на нее.

— Что я уже его. Только не знала об этом, — тараторит она, а я сжимаю кулаки до хруста. Абриль это слышит, но не обращает внимания. — Это было минут за пять-десять, когда появился ты.

Грубо потираю бороду. С Рамиро надо что-то делать. Возможно, он следил за ней и до моего появления.

— Что еще? — продолжаю я.

— Он следит за мной. Вчера под окном стоял, — выпаливает она. — С утра… С утра стоял на том же месте.

Выдыхаю слишком громко. Ублюдок. Я ясно вчера ему сказал, чтобы не приближался к Абриль. Наверняка уже все о ней знает. Пробил информацию через свои гребаные связи.

— Что еще он тебе говорил? — интересуюсь я, но Абриль отрицательно качает головой. — Хорошо. Я разберусь с ним.

— Да зачем? — пожимает плечами. — Сам отстанет со временем.

Нервно усмехаюсь и отталкиваюсь от тумбы. Подхожу к девушке вплотную. Мои руки облокачиваются по обе стороны от нее, не давая шанса сбежать. А Абриль по инерции… Раздвигает ноги. Блять.

В нос ударяет запах ореха и ванили. Дыхание девушки сбивается, когда я нависаю над ней.

Слишком близко. Надо отстраниться и не думать о том, что сейчас ее ноги раздвинуты и я чувствую жар, исходящий от женского тела. Но не двигаюсь. Потому что если сделаю шаг назад — она поймет, что я боюсь. Не ее. Себя.

— Ты слишком наивна и глупа, раз так думаешь, — шепчу я, расплываясь в ухмылке.

Абриль хмурится.

— Он не отстанет. Этот ублюдок уже выбрал тебя, — начинаю злиться я.

— Ч-что… Что это значит? — голос девушки срывается.

— То, что он сделает все, чтобы заполучить тебя, — шикаю я, на мгновение опуская глаза на ее пухлые губы. — Просто для того, чтобы сделать тебя своей гребаной вещью.

Абриль вздрагивает. В ее глазах — страх и что-то еще. Не хочу знать, что.

— Он… Он не отстанет, пока не добьется своего? — киваю. — Боже…

Опускаю взгляд вниз, замечая, как девушка поджимает пальцы на ногах. Только сейчас понимаю, что она в одной лишь тонкой футболке и трусиках. Да чтоб вас!

Выругиваюсь себе под нос и отстраняюсь от нее слишком резко. Все мышцы напряжены, в паху твердеет. Прикрываю глаза, медленно дыша.

— Я скоро вернусь, — говорю и направляюсь в комнату Мигеля.

Достаю из вчерашних брюк пачку сигарет, надеваю какие-то тапки и выхожу на балкон.

Вынимаю сигарету и зажимаю ее губами. Чиркаю спичкой и подношу к кончику, раскуривая. Затягиваюсь до жжения в горле.

Что это, мать вашу, было? Какого хера я сделал?

Она младше тебя, ублюдок. Она сестра твоего друга. Ты пообещал, что будешь оберегать ее, но никак не хотеть, чтоб тебя!

Кто ж знал, что Абриль такая заноза в заднице?

Вновь затягиваюсь и опускаю взгляд на двор. Какая-то женщина усаживает детей в машину. Мужик уезжает на работу. Выдыхаю облако дыма. Птицы громко поют, а в нос врезается запах чертовой фасоли откуда-то.

Перед глазами мелькают воспоминания их тюрьмы. Жмурюсь. Очередная затяжка. Выдох.

Открываю глаза и мой взгляд натыкается на неизвестную машину. Ее не было тут. Ни разу за два дня.

Рамиро. Чертов мерзавец.

Тушу окурок о металлический выступ и возвращаюсь в квартиру. Достаю из-под подушки ствол, проверяя, заряжен ли. Выхожу из комнаты.

Быстрыми шагами прохожу мимо кухни, стараясь не смотреть на Абриль.

— Сантьяго… — слышу за спиной, но не оборачиваюсь.

Сейчас плевать, если девушка увидела пистолет. Хватаю ключи с тумбы и без слов выхожу из квартиры.

Глава 7. Кроваво-красные розы

Абриль Эррера

Во-первых, что это было между нами на кухне? Почему… Почему мое тело странно откликнулось на близость Сантьяго? И почему мне так не хотелось скрыть свои шрамы?

Мурашки все еще одолевают мое тело, а в носу стоит запах пороха, лимона и имбиря.

Не думай об этом, Абриль.

Во-вторых, куда он убежал? Откуда у него пистолет?

Выхожу с кухонной части и прохожу к окну. Открываю шторы и распахиваю окно. Легкий ветерок обдувает меня. Замечаю черную тонированную тачку, к которой зло направляется Сантьяго.

Щурюсь, пытаясь разглядеть водителя, но тщетно. Стекло опускается, но человека все равно не видно.

— Какого хуя вы тут?! — громко говорит Сантьяго.

Водителя не слышно, но вижу, как Сантьяго меняется в лице. Он искажается яростью, от чего мне не по себе. Перед глазами проплывает лицо бабушки, которое я видела каждый день

— Передай… посл… — из-за ветра не могу расслышать, что говорит Сантьяго.

Сердце колотится слишком сильно. Что он сказал? Это из-за меня? Черт. Незнакомец что-то говорит ему, из-за чего Сантьяго резко поднимает голову и замечает меня. Он хмурится. Мои щеки почему-то начинают гореть. Ненавижу это чувство. Мужчина злится на меня? Или боится за меня?

Резко закрываю шторы и, схватив телефон со столешницы, выключаю музыку. Замечаю новое уведомление и ухмыляюсь. Открываю чат с Луизой, читая сообщение.

Луиза: «Сегодня не хочешь прийти? У Papà2² новый парнишка будет участвовать»

У меня так скоро страх на парней выработается. Сколько их уже в моей жизни за последние дни. Черт возьми, такое вообще бывает?

Хотя, я даже удивлена, что… Ну… Могу с ними общаться, после всего. Пусть отношений никогда не строила, но в моей жизни есть Диего, Камило, Игнасио, Мигель… Сантьяго?

Я: «Во сколько и где? Там же?»

Ответ приходит на удивление быстро. Обычно Луиза любит поспать подольше.

Луиза: «В одиннадцать. Да»

Выключаю телефон и откладываю его на диван рядом.

Ну что же… Планы на вечер — а точнее ночь — появились. Осталось всего-то каким-то образом избавиться от Сантьяго.

Только вспомни и он появится. Входная дверь громко хлопает и я оборачиваюсь к разъяренному мужчине. Его глаза быстро сканируют помещение.

Поднимаюсь с дивана и направляюсь к нему, но Сантьяго словно игнорирует меня.

Черт, да что с ним не так?!

Мужчина замирает и медленно оборачивается на меня. Блять, я вслух что ли сказала? И почему до сих пор стою перед ним почти обнаженная? Тоже хороший вопрос.

— Повтори, — требует Сантьяго.

— Ты еще и глухой? — возвращаю его слова.

Его взгляд меняется. Он… Не ожидал? Удивлен? Черт его знает. На губах расплывается странная ухмылка. Глаза на мгновение опускаются на мои обнаженные ноги и смущение, смешанное с отвращением, моментально заползают под кожу.

— Хорошо, психованная, — протягивает бархатистым голосом он. — Повтори, что ты сказала… Пожалуйста, — пауза. — Так пойдет?

В груди странной волной поднимается что-то. Злость. Стыд. Ужас. Все смешивается. А Сантьяго лишь усмехается.

— Да иди ты в задницу, придурок, — взрываюсь я и мы слышим звон духовки.

Одновременно оборачиваемся к ней на мгновение и вновь смотрим друг на друга.

— Можешь и мое съесть, — бросаю я. — Нет аппетита.

С этими словами прохожу мимо него и открываю дверь в свою комнату. Но закрыть не успеваю. Замираю на месте. Глаза наполняются влагой. Какого хера? Что… Что это?

На негнущихся ногах медленными шагами прохожу вглубь. На ковре стоит огромный букет, занимающий большую часть пола. На нем конверт.

Нет-нет-нет.

Гребаные розы. Я ненавижу розы!

Отлично помню, как они могут колоть своими шипами. На ухе до сих пор есть шрам.

Тело ватное. Ноги не держат. Падаю перед цветами на колени, не в силах стоять. Трясущимися руками тянусь к конверту и разрываю его.

На мои колени выпадают фотографии. Глаза бегают по изображениям.

Нет-нет-нет.

— Блять… — дрожащими губами говорю.

Хватаю одну за другой. Вот я сплю… Снимок из моей, сука, комнаты! Нет… Здесь из окна, когда я выглянула. Не помню, чтобы Рамиро фотографировал тогда. Черт… На другом изображении иду с Марией по улице. Это же было… Это было месяц назад?

На следующем — я переодеваюсь. Сделано из моего шкафа! Отбрасываю от себя все снимки — их около двадцати — и хватаюсь за волосы.

Что за бред? Как? Когда… Господи…

По щекам катятся слезы, перед глазами проносится образ бабушки. Воспоминания еще так свежи в памяти.

— Блять-блять-блять, — тараторю я.

Боже, в голове одна каша. Страх парализует и я не в состоянии отодвинуться от цветов. Но рука сама тянется к букету. Вынимаю одну кроваво-красную розу.

Шипы. Не обрезаны.

Опускаю руку на стебель и с силой сжимаю. Жгучая боль проносится в ладони,но даже не вскрикиваю. Всхлип срывается с губ.

Свободной рукой резко выдергиваю розу. Жмурюсь от пронизывающей боли. Кровь капает на мои оголенные ноги, пачкает футболку.

Мигель… Мигель же сказал, что Сантьяго для моей безопасности здесь? Он обезоружил Рамиро вчера. Пошел разобраться с кем-то.

— Сантьяго… — вырывается у меня раньше, чем успеваю подумать.

В ответ тишина. Значит… Полагаться только на себя. Снова.

Не успеваю об этом подумать, как слышу за спиной тяжелые шаги. А следом мужчина садится рядом. Перед глазами стоит пелена, из-за которой все расплывается.

— Абриль, — зовут меня. — Абриль, посмотри на меня… Блять.

Слышу его рваное дыхание. Ощущаю чужое прикосновение на своей руке.

Я не разрешала! Не разрешала себя трогать!

Одергиваю свою руку, в которой все еще держу розу. Теперь ею сжимаю стебель с шипами, доставляя себе новые порезы. Хватка такая сильная, что не могу разжать ладонь. Меня бьет мелкая дрожь. Дыхание учащается, а в легких не хватает воздуха.

«— Просто терпи, — твердит бабушка. — Терпи и мы получим больше денег.»

Нет. Нет. Нет. Хватит. Я в безопасности. Ты меня не найдешь.

«— Месячные идут? Идут. Значит, ты уже женщина! Так что будь послушной и ублажи нашего гостя!»

Бездумно мотаю головой. Ко мне снова прикасаются и из горла вырывается крик:

— Не смей. Не трогай. Прекратите…

Почему… За что? Я же была ребенком. И сейчас… Сейчас? Где я?

Сколько мне?

— Абриль, — слышу словно сквозь толщу воды. — Эй, Абриль…

Знакомый голос… Мужской голос. Почему снова мужской? Мне опять проходить через это? Мне раздеваться? Или ему нравится срывать одежду? Как мне будет безопаснее?

— Посмотри на меня, — вновь слышу. Голос низкий. Спокойный. Не те, что преследуют меня.

Кто? Я? Сантьяго?

— Абриль. Ты сейчас в своей комнате, — доносится голос.

В комнате? В комнате мне плохо. Страшно. Они снова придут и сделают больно.

— Мы в квартире Мигеля. Твоего брата. В этой комнате.

Мигель… Мигель забрал меня. Он спас меня.

Боль в руке проступает сквозь шум в голове. Безостановочно моргаю.

Детская, но пустая комната сменяется. Вот моя огромная кровать с плюшевым одеялом. Мой компьютер…

— Ты в безопасности, Абриль, — протягивает Сантьяго.

Верчу головой в разные стороны, продолжая сжимать розу. Пелена медленно рассеивается и я замечаю светлые волосы. Яркие, небесные глаза, которые смотрят на меня с беспокойством.

Опускаю взгляд на пухлые губы. Борода. Это Сантьяго. Не те ублюдки. Пялюсь на него, жадно поедая грубые черты лица. Замечаю шрам над бровью. Потом перевожу взгляд на свою руку. На кровь. На розу, которую продолжаю сжимать.

— Можешь отпустить, — тихо говорит он. — Я здесь. Рядом.

Пальцы разжимаются и цветок выпадает на колени. Сантьяго откидывает его и снимает с себя футболку. Прижимает ее к моим ладоням, но меня не трогает.

Дыхание постепенно приходит в норму.

Блять. Мы знакомы три дня. Два из которых он видел меня слабой. Это неправильно. Все запутанно.

Сантьяго не должен был видеть меня такой. Никто не должен.

— Он был… Рамиро был дома… Тут… Сколько месяцев он следит за мной…? — отрешенно говорю, смотря в одну точку.

Слышу тяжелый выдох Сантьяго. Он поднимается с пола и хватает снимки один за другим. Подходит к букету и берет его в руки, пошатываясь. Прослеживаю взглядом за его руками. Одна из них забита татуировками, но все равно рубцы какие-то видны. Поднимаю глаза к спине. Боже… У него тоже шрамы. Очень много шрамов разной длины и глубины.

— Я избавлюсь от этого, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом. — А ты… Прими прохладный душ?

Не в силах что-либо сказать, просто киваю. Мужчина выходит из моей комнаты. Слышу, как он ставит цветы на пол, чтобы открыть входную дверь. Как она захлопывается слишком громко, из-за чего я вздрагиваю.

С трудом поднимаюсь на дрожащие ноги и двигаюсь на автомате. Выхожу из спальни. Открываю дверь в ванную. Закрываю. Стягиваю футболку Мигеля и кидаю все в корзину для белья. Включаю воду и из лейки начинают брызгать капли.

Становлюсь под прохладные струи воды, облегченно выдыхая. Но тут же жмурюсь, когда она попадает на свежие раны. Кровь стекает в слив, а в моей голове всплывают самые худшие кошмары.

Не знаю, сколько просто стою под потоком воды. Но это помогает освободить воспаленный разум и думать адекватно.

Первое: у меня есть гребаный сталкер, который был в моей квартире. Знала ли я об этом? Нет, конечно. Но могла бы и догадаться. Сейчас в голове всплывают разные странные ситуации, которые теперь кажутся слишком реальными.

Включенный свет в моей спальне, когда я вернулась от Марии. Тогда подумала, что забыла выключить. Неправильно сложенное… Белье. Фу. Надо выкинуть все и купить новое. Еда, пропадающая из холодильника слишком быстро.

Сколько месяцев он следит за мной? Что знает обо мне? Знает ли… Знает ли о моей подработке?

Боже мой… А если да? Все-таки Рамиро давно преследует меня…

Мотаю головой и жмурюсь. Не время панике. Нужен ясный рассудок.

Второе: почему Сантьяго вообще согласился… Защищать меня? Почему Мигель попросил именно его? И почему сейчас? Я в больницу не попадала уже месяц или полтора. Это все слишком странно.

Не понимаю, что думать и чувствовать. Сантьяго слишком… Взрослый? Циничный? Наглый? Грубый? Да все эти чертовы термины подходят ему! Как мне с ним жить под одной крышей после всего, что только что было?

Я смотреть в глаза ему не смогу. Не после того, как он видел меня такой… Уязвимой.

К черту. Выключаю воду и вылезаю из душа. Обматываюсь полотенцем и открываю дверь. Вода стекает по коже, оставляя за мной мокрые следы. В квартире слишком тихо. Сантьяго еще не вернулся? Видимо, нет.

Прохожу к дивану, где бросила свой телефон. А Рамиро мог его взломать и отслеживать меня так? Читать переписки? Блять.

Мне нужен новый телефон и симка. Определенно. Включаю экран, замечая уведомления. И время.

09:14

Мар-Мар: «Милая, за тобой заехать?»

Мар-Мар: «Ты спишь еще что ли? На тебя не похоже»

(Не) старший брат: «Абри, почему мне звонит твоя подруга? Я на работе»

(Не) старший брат: «Она, кстати, волнуется и проклинает меня почему-то»

Блять. Черт! Мне через сорок минут надо быть на учебе!

Со всем разберусь позже. Бегу в комнату, придерживая полотенце на груди, чтобы не упало. Толкаю дверь и верчу головой по сторонам. Мои вещи. Этот урод их трогал. Надо выбросить все. Но не сейчас точно.

Сначала одеться. Потом закинуть тетради. Мать твою, а я проект-то не сделала…

Черт. Совсем из головы вылетел. Мне простительно, но это не оправдание для профессора Дэвис. Она меня живьем съесть. Ладно, что-нибудь придумаю.

Не спешу скидывать с себя полотенце. Подхожу к шкафу и протягиваю ладонь к ручке. Меня сразу одолевает мороз по коже. Он был здесь. Рамиро сидел там и наблюдал. А вдруг и сейчас сидит? Выпрыгнет и решит убить?

Мотаю головой и открываю дверцу. Облегченно выдыхаю. Никого. Спасибо. Хватаю первое попавшееся. Не прогадаю в любом случае. У меня все черное, кроме формы, которая нужна для официальных мероприятий.

Из комода рядом достаю нижнее белье и сразу натягиваю трусики. Кружево приятно обтягивает бедра, но не успеваю этим насладиться, как слышу хлопок входной двери. С груди слетает полотенце от моего резкого прыжка. Черт! Не хватало, чтобы он снова увидел меня в трусах. Так еще и голой наполовину.

Подлетаю к своей двери и захлопываю ее в тот момент, когда Сантьяго подходит к ней. Последнее, что успела увидеть — ошарашенный взгляд.

— Я, могу понять все, но… — слышу из-за двери. — Ой, в пизду. У тебя пять минут или я уеду сам, а тебе придется добираться на автобусе.

На губах появляется слабая улыбка, которую пытаюсь согнать с лица. Точно придурок.

Глава 8. Погоня или гонки?

Абриль Эррера

«— Я заберу тебя, но потом мне придется уехать по работе на какое-то время. Сможешь пожить у подруги?»

Эта фраза сидит в голове целый чертов день. Мария ушла на первой лекции, когда ей позвонил кто-то. Она не сказала, что случилось, но по ее испуганному лицу поняла, что что-то не так.

И я не хочу обременять еще и Марию. Поэтому… Либо придеться жить самой, как и жила до появления Сантьяго. Либо… Позвонить Луизе и напроситься к ней, но тогда ее отец потребует что-то взамен.

А я знаю, что он может попросить.

Меня. В боях.

Он видел, как я дерусь на ринге в зале и с того самого дня пытается завербовать меня.

Либо есть третий вариант — Диего. Но не хочу, мать твою, давать ему даже малейший шанс. Иначе всей нашей хрупкой дружбе придет конец.

Как сложно…

Откидываюсь на кожаное сидение головой и вздыхаю. Сантьяго оборачивается ко мне.

— Что не так? — замечает мужчина.

Почему он всегда такой чуткий? Как Сантьяго это делает?

— У Марии пожить не получится… — вздыхаю я. — Что-то случилось сегодня и она уехала… Надеюсь, все в порядке у нее…

Сантьяго молчит. Чувствую, как он пронзительно и долго смотрит на меня. Щека от этого горит. Сердце бешено бьется в груди, стоит вспомнить ее лицо, полное ужаса и паники. Влажные глаза подруги, когда она сбегала. Блять…

— Ладно… Придумаю что-нибудь, — выдыхаю я. — Может, с Диего прокатит.

Сантьяго усмехается с этого. Коротко, с каким-то холодком. Озадаченно поворачиваюсь к нему, но он уже смотрит на дорогу. Как ни в чем не бывало. У него даже машина подходит его характеру. Темный матовый внедорожник Range Rover Sport с тонированными окнами и черным, как сама тьма, салоном.

— Я думал, вы в отношениях, — спокойно бросает Сантьяго, но руки сжимают руль сильнее на повороте.

Закатываю глаза и перевожу взгляд в окно. На город постепенно опускается ночь, но воздух до сих пор теплый и сухой. Пальмы и здания мелькают слишком быстро, расплываясь в цветные пятна.

— Он хочет, — отвечаю. — Да тебе-то какая разница? И зачем я веду с тобой диалог?

Открываю окно со своей стороны и в салон попадает прохладный, из-за скорости, ветер, разметая мои волосы. Они лезут в рот, в глаза, но плевать. Стягиваю с плеч кожаный пиджак, потому что стало слишком душно. Или жарко.

Этот мужчина везде. Он занимает слишком много пространства. Мне это не нравится.

— Напомню, что я вроде как твой телохранитель, — говорит Сантьяго.

Цокаю языком, но не оборачиваюсь.

— Раз так, то сколько же Мигель тебе платит? И почему тогда у тебя есть другая работа?

Черт. Второй вопрос я не собиралась задавать. Он сам по себе слетел с языка. Затылком чувствую прожигающий взгляд.

Не оборачивайся, Абриль. Не смотри.

— Я не беру денег с твоего брата, — отвечает он спустя время. — Это было бы… Как минимум странно.

Ну да. Конечно. Очень странно. Учитывая, что Мигель поселил тебя ко мне и заставляет везде таскаться.

Бесит. Раздражает. Нервирует.

— Ясно, — сухо бросаю, когда замечаю свой двор.

Сантьяго паркуется у подъезда и не спешит вылезать из машины. Я же, хватая свой пиджак и сумку, выскакиваю из душного салона. Свежий воздух, как глоток прохладной воды после длительной жажды.

Убираю волосы с лица и достаю из сумки ключи, кидая быстрый взгляд на свой байк. Знаю, что Сантьяго тоже посмотрел на него. Даже оборачиваться к нему не надо, чтобы это понять. Хмыкаю и прохожу мимо, прикладывая ключ к двери. Слышу, как за спиной мужчина глушит двигатель.

Открываю стеклянную дверь и быстрыми шагами поднимаюсь на второй этаж, доставая из кармана брюк телефон. Останавливаюсь у своей двери и разблокирую экран. Он ярко освещает мое лицо в темноте, из-за чего жмурюсь. Нахожу контакт Луизы и набираю номер.

Зажимаю телефон между ухом и плечом, открывая дверь в квартиру. Гудки кажутся слишком долгими.

— Абриль! Приветик! — восклицает подруга на том конце. — Я же вроде писала время…?

— Да-да, прости, — тараторю я, проходя в свою комнату. — Я просто… Блять…

Вздыхаю, падая на кровать. Лучше уж бои, чем потеря дружбы, да?

— Могу у тебя переночевать несколько дней? — бормочу слишком быстро.

Между нами повисает длительная тишина, которая начинает нервировать. Мои глаза бегают по спальне, пытаясь найти… Что? Сама ведь не знаю. Камеру? Сталкера?

— Случилось что-то? — тихо говорит Луиза. — Polizia3³? Dio mio, in cosa sei coinvolta4⁴?!

От возгласа закладывает уши и по привычке жмурюсь. Она вечно считает, что все плохое связано с полицией. Мы с ней дружим уже четыре года. За это время успела изучить даже итальянский…

— Нет-нет, Лу, — успокаиваю ее. — Лучше… Рассказывать о таком лично?

Слышу протяжный выдох. Усмехаюсь.

— Хорошо. Слава богу, — бросает подруга. — Конечно, приезжай, но…

— Я знаю. Но лучше такой исход, чем нежелательный секс, — отшучиваюсь, хотя от одной лишь этой мысли меня бросает в дрожь. — Спасибо. Скоро приеду.

Сбрасываю звонок и вздыхаю.

Теперь… Теперь я, мать твою, буду участвовать в гребаных боях. Но, может, получится договориться с мистером Фернандесом о другом варианте… Надеюсь.

Вздыхаю, понимая, что вряд ли. Поднимаюсь с кровати и прохожу к шкафу. Слишком резко открываю его, чтобы не было времени на страх и хватаю вещи, которые могут понадобиться.

Со дна достаю свою спортивную сумку и расстегиваю ее. Наличные, SIM-карта и сигареты все еще лежат в ней, ведь в прошлый раз не понадобились. Оставлю.

Метаюсь по спальне и кидаю в сумку домашние вещи, уличные, белье, кое-какую косметику, обувь. Тетради запихиваю в другую — ту, которую ношу в университетский центр.

Закрываю и ставлю ее на пол. Рядом кидаю сумку с учебными материалами. Оглядываю помещение и слышу гудок с улицы. Подскакиваю на месте и неуверенно подползаю к окну. Выглядываю из-за шторки.

Сантьяго? Я думала, он уже уехал. Мужчина не говорил, что будет подвозить меня. Отхожу от окна и бросаю взгляд на шкаф.

А раз не говорил, то и не будет. В три шага оказываюсь у шкафа и достаю облегающий комбинезон и потертую кожаную куртку с перчатками без пальцев. Улыбка появляется на лице.

Быстро стягиваю с себя майку с широкими бретельками. Следом летят брюки. Натягиваю комбинезон на свое разгоряченное тело. Ткань обволакивает. Защищает. Накидываю куртку и вдеваю пальцы в перчатки. Обуваю высокие ботинки, похожие на берцы.

Хватаю сумки, шлем и ключи. Вылетаю из комнаты, а следом и из квартиры. Ключ поворачивается в замке — и я уже лечу вниз по ступенькам, перепрыгивая через две. Мне надо как можно быстрее оседлать свой байк, завести его и уехать. Чтобы этот придурок не догнал.

Надеюсь, сегодня не придется прогревать мотоцикл. Иначе весь план рухнет.

Выбегаю из подъезда и подбегаю к байку. Открываю багажник под задним сидением и запихиваю быстро сумки. Захлопываю и запрыгиваю на транспорт, нажимая кнопку стартера.

Стрелки на спидометре включаются и вибрация проходится по телу. Надеваю шлем. Урчащий звук двигателя разносится по двору. Не думая, выезжаю отсюда. В зеркале замечаю, как Сантьяго, который уже шел ко мне, останавливается. Показываю ему средний палец. Смотрит мне вслед, а потом резко разворачивается и бежит к машине.

Сигналю ему и поворачиваю, уезжая со двора. Меняю передачу и начинаю разгоняться. Адреналин заполняет каждую клеточку моего тела и мне даже плевать, что шрамы не скрыты ничем.

Машины появляются рядом и исчезают. Кто-то сигналит, кто-то что-то кричит мне вслед. Ветер врезается в кожу, отчего по телу бежит мороз, смешанный с мурашками.

До ушей неожиданно доносится рев машины сзади. На мгновение оборачиваюсь и взвизгиваю. Черт возьми. Сантьяго! Он догнал. Конечно. Но у него слишком крупная тачка. Он не сможет проехать там, где могу я.

Мигель не знает, где живет Луиза. Значит и Сантьяго не знает. По крайне мере, так себе говорю, когда сворачиваю с основной дороги. И почти сразу же сзади вырастает знакомая темная махина.

Придется объезжать, что займет больше времени. Но зато смогу оторваться от этого кретина.

Трасса почти пустая, что позволяет набрать скорость. На губах расплывается ухмылка, когда виляю между машинами. Но не успеваю этим насладиться, как рядом каким-то образом появляется Рэндж-Ровер Сантьяго. Да как?!

Он опускает стекло и зло смотрит на меня, постоянно отвлекаясь на дорогу.

— Абриль, блять! Остановись! — орет он.

Не слушаю. Объезжаю какой-то седан и снова меняю передачу. Может, он и догнал. Но Сантьяго не гонщик. А я — да. И умею управлять своим зверем. Вижу, как его челюсть напряжена. Мужчина сжимает руль все сильнее.

Наклоняюсь вперед, проскальзывая между машинами, но и мужчина не отстает. Едет то следом, то рядом. Матерится и приказывает остановиться, но я лишь в очередной раз показываю ему средний палец.

Пошел он в задницу. Мне не нужна гребаная нянька, которая везде следует за мной.

Чувствую, как телефон в который раз вибрирует во внутреннем кармане куртки. Игнорирую, поворачивая в нужную мне сторону. Шум музыки из клуба врезается в уши. Какая-то компания подростков оборачивается мне вслед. Тут узко. Он не сможет ехать рядом.

В зеркале заднего вида вижу его внедорожник. Сантьяго начинает догонять. Еще немного и будет подпирать мне зад. Блять!

Снова меняю передачу и резко разгоняюсь, вырываясь вперед. В зеркалах его машина становится маленькой точкой. Наконец-то.

Поворачиваю вправо и немного сбрасываю скорость. Тут слишком опасно ездить быстро. Много детей и копов. В участок точно не хочу. И сбить кого-то тоже.

Дыхание тяжелое, сбивчивое. Адреналин пульсирует в ушах, кровь заглушает мысли. Руки так сильно держат руль, что ткань перчаток трещит. Оглядываюсь по сторонам. Слева компания парней громко смеется, попивая газировку. С другой стороны пожилая пара прогуливается по тротуару, о чем-то болтая.

Выдыхаю. Оторвалась.

Передо мной ярко загораются фары, освещая меня. Бью по тормозам. Из-под колес поднимается столб дыма, шины издают противный звук. Какого…

Торможу в метре от тачки и тяжело дышу. Щурюсь. Да быть этого не может. Как он узнал, что поеду в эту сторону?

Сантьяго вылезает из машины, а мир вокруг нас останавливается. Сердце колотится где-то в горле. Должна развернуться и уехать. Но не могу. Мужчина медленными шагами направляется ко мне.

Он подходит и глушит мой двигатель, нажав на кнопку. Фары байка гаснут и урчание прекращается.

— Слезай, — рявкает Сантьяго.

Краем глаза замечаю, как нас снимает компания тех парней. Закатываю глаза. Поднимаю визор, щурясь.

— Нет, — бросаю я.

Сантьяго сжимает кулаки, его челюсти стискиваются.

— Ты, блять… — выдыхает мужчина.

— Ну? Кто же?

— Неугомонная девчонка! — взрывается он. — Я, нахуй, не был седым еще четыре дня назад!

Из горла вырывается смешок. Фары машины со спины освещают его огромный силуэт, так что лица мне не видно. Но готова поклясться, что он зол, как черт.

— И зачем тогда поехал за мной? — скрещиваю руки на груди.

Наклоняю байк в бок и поддерживаю все это одной лишь ногой. Сантьяго обходит мотоцикл и встает рядом, наклоняясь к лицу.

— Потому что. Блять. Я обязан. Следить. За тобой, — отчеканивает он. — Потому что за тобой следит законченный ублюдок, который так и жаждет трахнуть тебя со всей своей извращенностью.

По спине пробегает мороз от этих слов. Руки сжимаются в кулаки.

— Увы, но… — пожимаю плечами, нажимая старт. Двигатель вновь урчит. — Он опоздал.

С этими словами сдаю назад и выезжаю в переулок, ловко объезжая компанию парней.

Пошел он к черту! Ублюдок. Мерзавец.

Сантьяго слышал мои крики. Видел меня в том гребаном состоянии и все равно сказал подобное. Слова жгут где-то под ребрами. Как он посмел? Как, блять, посмел сказать это — после того, что было?!

Какой же он мудак! Как же он меня раздражает!

Луиза ходит на крыльце из стороны в сторону. Замечаю это даже издалека. Сигналю подруге, от чего она подпрыгивает. Хихикаю и подъезжаю ко двору.

Заезжаю на территорию ее дома и глушу двигатель. Слезаю с байка и выставляю подножку. Снимаю шлем, а Луиза накидывается на меня с крепкими объятиями, из-за которых мы чуть ли не падаем. Обвиваю спину подруги и прижимаюсь к ней, вдыхая аромат винограда и кожи.

У нее короткая темная стрижка, голубые, почти синие, глаза, которые заглядывают тебе прямо в душу. И всегда пухлые красные губы изогнуты в широкой улыбке.

— Лу, задушишь, — хриплю я, действительно задыхаясь.

От крепкой хватки. От удушливого парфюма, которым она обливается с головы до ног.

— Прости-прости, — извиняется подруга и отпускает меня. — Мы просто так давно не виделись!

Кашляю и глубоко вдыхаю.

— Извини, экзамены на носу, — говорю ей. — Все время отнимают.

Она безостановочно кивает и щурится, улавливая меня на лжи. Черт. На губах выступает виноватая улыбка, а на щеках румянец.

— Ладно, bugiarda5⁵, — закатываю глаза, но улыбаюсь. — Пошли уже.

Открываю багажный отсек и достаю сумки. Луиза выхватывает ту, которая с вещами, и закидывает на плечо, от тяжести наклоняясь в бок.

В голове бьют набатом слова Сантьяго.

…так и жаждет трахнуть тебя со всей своей извращенностью…

Жмурюсь, мотая головой. Заткнись. Заткнись. Грудную клетку сдавливает. Вдох — и я снова там. Комната. Запах перегара и дешевого алкоголя. Руки на моем маленьком теле. Не надо.

— Заткнись, — шепчу себе.

Луиза это замечает. Ее слегка раскосый взгляд сужается еще сильнее, когда подруга щурится. Натягиваю улыбку и закрываю багажник, проходя вслед за ней.

— Ты как? — спрашивает Луиза.

— Нормально, пошли, — отмахиваюсь я.

Глава 9. Неожиданная встреча на боях

Абриль Эррера

— Обалдеть… — выдыхает подруга, залпом выпивая бокал вина, который только что налила себе.

Я лишь пожимаю плечами и делаю небольшой глоток из своего бокала.

— Абри, он был у тебя дома! Как ты можешь так спокойно реагировать?! — возмущается Луиза.

— Поверь, я не спокойна, — выдыхаю. — Просто… Не знаю. Я ничего не могу сделать. Полиция махнет рукой, потому что… Ну… Он же не трогал меня?

Она закатывает глаза и грубо откидывается на спинку дивана. Поджимает одну ногу под себя и прикусывает щеку с внутренней стороны.

— Cazzo di poliziotti6⁶, — цедит Луиза и я согласно киваю. — А что твой… Дру-у-уг?

Девушка играет бровями, из-за чего кидаю в нее подушкой. Она громко смеется с моей реакции.

— Он мне не друг, — отрезаю я. — Мы знакомы всего… — смотрю на часы над камином. — Почти четыре дня. И он слишком старый.

Луиза наигранно хватается за сердце и падает на диван всем телом. Хихикаю, когда она приоткрывает один глаз и смотрит им на меня.

— Слишком? Это насколько? Ему под пятьдесят? Семьдесят? — допытывает она, возвращаясь в сидячее положение.

Как-то и не задумывалась. Я ведь даже возраста его не знаю. И с чего решила, что он слишком старый? Может, из-за его грубых черт лица. А может из-за бороды. Да что угодно может быть. Он не выглядит на двадцать пять. Явно старше. Тридцать точно.

— Ну… Под тридцать? За тридцать? — пожимаю плечами.

Луиза ахает и снова хватается за сердце. Все итальянцы такие или только мне досталась такая подруга?

— Ragazza7⁷! Это же самый сок! — восклицает она, заставляя меня поперхнуться вином, которое решила не вовремя выпить.

Луиза из-за этого начинает громко смеяться. Захожусь кашлем еще больше, когда она пытается сексуально подползти ко мне по дивану. Бросает эту затею и подлетает, стуча по моей спине.

Мы слышим, как мой телефон вибрирует на журнальном столике и обе переводим взгляд.

Это может быть кто угодно… Мария, Диего, Камило или Игнасио… Мигель в конце концов. У него там сейчас три часа дня все-таки. Но что-то мне подсказывает, что ни один из этих вариантов.

Не успеваю взять телефон, как это делает Луиза. Она включает экран — он освещает ее лицо, из-за чего подруга щурится.

— Отдай! — взвизгиваю я.

— «Я перегнул палку в том районе» — читает она сообщение, а мои щеки заливает краской. — «Но все равно сказал правду, Абриль»

Придурок! Нет бы извиниться. В голове проносятся те гребаные слова, которые он грубо бросил мне.

Выхватываю у Луизы свой телефон. Пальцы на секунду замирают над экраном. Не здесь. Не думай. Не сейчас.

— Что он сказал? — не унимается подруга. — И почему он у тебя не подписан? Это же твой сосед по квартире, да?

— Отстань, — отмахиваюсь я. — Ничего важного.

Быстро печатаю ответ.

Я: «Иди в задницу, старик. Ты все уже сказал»

— Что ты ему ответила? — продолжает Луиза. — Покажи-и!

Закатываю глаза и выключаю телефон, в последний раз посмотрев на время.

— Нам уже пора выезжать, иначе опоздаем, — только и говорю я, отставляя недопитый бокал с вином.

Луиза цокает языком и что-то бормочет себе под нос на итальянском. Поднимаюсь с мягкого дивана и, схватив подругу за руку, тяну ее на себя. Она с неохотой встает, слегка пошатываясь от выпитого.

Завтра определенно пожалеет об этом. А я буду злорадствовать. На губах расплывается коварная улыбка, которую быстро прячу.

— Давай ключи, — протягиваю руку. — Поедем на твоей машине.

— Нас Исайя подвезет.

Она громко зовет брата со второго этажа.

— Стой-стой, — резко говорю я. — Исайя? Тот самый, с которым мы чуть в аварию не попали в прошлый раз? Который пытался рулить ногами?

Луиза хмыкает и кивает. Тяжело вздыхаю, потирая лицо.

— Ты точно хочешь моей смерти, — протягиваю я.

Подруга усмехается, пожимая плечами. Слышу быстрые шаги на лестнице и в следующий миг в гостиной появляется ее брат-близнец. Он подмигивает мне и хватает ключи с тумбы в прихожей.

— Не боись, доедем с кайфом, — бросает он, а я уже представляю это.

Луиза хватает меня под локоть и тащит к выходу из дома. С улицы слышу, как заводится машина.

Господи, она правда хочет моей смерти…

Исайя резко тормозит, машину заносит боком и мы почти врезаемся в припаркованный внедорожник. Музыка громко грохочет, Луиза смеется и визжит, а я крепко держусь за ручку.

— Я же говорил, что доедем с кайфом, — протягивает Исайя, смотря через зеркало заднего вида на меня.

Я не верующая, но все равно перекрещиваюсь, что вызывает у парня смех. Он глушит двигатель и вылезает из своей машины. Обходит ее, чтобы открыть дверь сестре.

Выскакиваю из салона, жадно глотая чуть прохладный воздух. Хорошо… И мы живы, что уже огромный плюс. Но всю поездку у меня то и дело вибрировал телефон во внутреннем кармане кожанки. Упорно игнорировала сообщения, потому что прекрасно знаю, кто писал и звонил все почти сорок минут поездки. Чертовы пробки.

— Ну же, поторапливайтесь, — подгоняет Исайя. — Иначе пропустим все и папа открутит нам головы за это.

Фыркаю и делаю шаг в сторону друзей. С братом Луизы мы познакомились два года назад, когда я впервые пришла к ней в гости. И он, словно назло сестре, вечно заходил в комнату и мешал нам.

Так и не скажешь, что ему двадцать два. Не знай его, посчитала бы, что ему по поведению всего семнадцать.

В кармане снова чувствую вибрацию. Короткая. Потом еще одна. Рука тянется к нему, но вовремя одергиваю себя.

Луиза уже скрылась в заброшенном складе, который находится за городом. Исайя оборачивается на меня и что-то бормочет. Подбегает и начинает подталкивать, чтобы шла быстрее, но я отталкиваю парня.

— Не трогай меня, — рявкаю я. — Я не…

— Не разрешала, да-да, — перебивает он. — Сколько уже слышал это.

Закатываю глаза, слыша усмешку.

— Пошли, злюка, — протягивает он. — А то…

— Опоздаем, да-да, — возвращаю его слова и Исайя задорно смеется. — Сколько уже слышала это.

— Окей, один-один, — парень поднимает руки в поражении.

Но в его глазах мелькает что-то серьезное. Всего на мгновение. А потом он вновь улыбается и кивает на черный вход.

— Топай давай.

Показываю другу средний палец и прохожу вслед за ним. Он идет чуть впереди и открывает мне дверь, пропуская первой.

— Какие мы джентльмены, — усмехаюсь я.

— А то! И не дурак сразу, да?

Пожимаю плечами и вхожу в здание. В нос сразу ударяет запах пота, меди и пива, которое тут пьет каждый наблюдатель и дешевого табака. Воздух тут спертый, даже тяжелый.

Щурюсь, проходя вглубь. Тусклый свет едва освещает лица зрителей, но ринг подсвечен прожекторами, чтобы бой было видно хорошо. Сюда ведь за зрелищем приходят. Гул голосов перебивает любой шум с улицы.

Исайя толкает нескольких крупных парней, чтобы освободить мне дорогу, за что я ему благодарна. Чувствую на себе липкие взгляды. Мужчины в кожаных жилетах — местная банда байкеров. Парни с бычьими шеями. Кто-то смачно жует хот-доги и смотрит на меня, а не на ринг. От этого бежит мороз по коже, но стараюсь не обращать внимания.

— На кого поставишь? — слышу басистый голос какого-то мужика, который закинул огромную руку на плечо своей жене.

По ней понятно, что такое зрелище ей не нравится. И зачем тогда заставлять свою жену ходить сюда? Их обручальные кольца поблескивают при каждом луче едва освещаемого света. Закатываю глаза, скрещивая руки на груди.

— Фернандес сказал, что новенький неплохо дерется, — отвечает второй полный мужик. — Хочу попытать удачу с ним.

Ну конечно. Лишь бы насладиться зрелищем. Так увлекаюсь своими мыслями, что не замечаю, как отстаю от друга.

— Эй, злюка! — кричит Исайя.

Моргаю несколько раз и поворачиваюсь к другу, понимая, что он уже далеко впереди. Торопливыми шагами догоняю парня и равняюсь с ним. Приходится задрать голову, чтобы посмотреть в его сощуренные глаза.

— Где Лу? — интересуюсь я, оглядывая склад в поисках подруги.

— Скорее всего с папой, — пожимает плечами друг. — Наверное, говорит о том, что ты останешься у нас.

Щурюсь, сканируя Исайю взглядом, но он лишь дурашливо усмехается.

— Да брось, — говорит он. — Я не глухой, а Лу слишком громко возмущается.

И то правда. Подруга всегда была слишком эмоциональной, что поначалу удивляло меня. А еще это могло бы объяснить вечную смену внешности — неожиданное черное каре, длинные блондинистые волосы или вообще розовые. Она постоянно что-то делает с собой, но у нее есть всего две страсти, в отличие от брата, у которого их на каждый день недели по несколько штук.

Луиза обожает бои и свою рок-группу, с которой выступает в местных барах. А Исайя… Ну, это Исайя. Гонки, поджоги, угон тачек, игра на барабанах, стриптизерши и куча всего еще. Мотаю головой, отгоняя мысли.

Я пришла сюда расслабиться и отвлечься, а не думать. Смешно звучит, учитывая, что в следующий раз на ринге буду стоять именно я. М-да.

— Деньги-то взяла? — интересуется Исайя.

Роюсь по карманам в поисках наличных. Блять. Как я могла их забыть?

— Я понял, — усмехается друг. — Поставлю за тебя.

— Я верну, как будем дома, — смущенно говорю я.

Исайя громко цокает языком.

— Ragazza mia! Per non sentirmi più così8⁸, — отчитывает он.

Толкаю его в плечо, на что он вновь смеется. Исайя когда-нибудь бывает серьезным? Вряд ли. За два года ни разу не видела этого.

— Стой тут, — наказывает друг. — Сделаю ставки и вернусь. Умоляю, не уходи никуда…

Хочу почесать нос, но он предупреждает:

— Даже нос не чеши. Просто стой. В прошлый раз мы тебя так обыскались!

Хмыкаю и показываю средний палец. В прошлый раз я всего-то уехала домой, потому что не смогла совладать с эмоциями…

Ладно, с панической атакой, которая неожиданно взяла верх из-за голоса женщины, до ужаса похожий на бабушкин. Жмурюсь, сжимая израненные ладони в кулаки. Шиплю от этого и открываю глаза.

Исайи рядом нет. Он уже ушел, пока я боролась с тем, чего нет.

Решаю оглядеться, но не успеваю. Кто-то грубо кладет ладонь мне на плечо со спины. Замираю. Сердце пропускает удар. Боюсь пошевелиться.

Этот кто-то наклоняется к моему уху.

— Это предательство, Абриль, — слышу грубый голос.

Рамиро. Какого хера он здесь делает? Снова выследил? Как? Господи… По телу проходят мурашки и дрожь.

— Т-ты о чем? — голос срывается от страха.

Ком застревает в горле, когда Рамиро разворачивает меня лицом к себе и крепко хватает за запястья.

Нет. Не смей меня трогать.

— Отпусти, блять, — цежу я. — Ты не имеешь права меня трогать.

Он хмыкает. Его глаза бегают по моему лицу, останавливаясь на губах. Рамиро облизывается. Фу.

— Я имею право трогать свою девушку… — спокойно говорит он. — Но почему же она предала меня? Я такого не прощаю.

Он сжимает запястья сильнее. Из горла вырывается стон.

— Отпусти, — требую я. — Я понятия не имею, о чем ты. Я не твоя девушка.

Рамиро усмехается. Его губы кривятся в оскале. Нет-нет-нет.

— Ты моя. Уже давно. Но то, что ты живешь с другим мужчиной… Такого я точно не прощу, — выдыхает он.

Рамиро поднимает одну ладонь, от чего я сжимаюсь и жмурюсь. Но… Он не бьет. Он прикасается к моим волосам. Открываю один глаз и замечаю, как мужчина накручивает локон на свой палец и… Нюхает их. Боже… Да он больной.

— Я придумаю, как разобраться с ним. Не переживай, — продолжает он. — Он больше не тронет тебя.

— Эй, придурок! — кричит за спиной Исайя.

Вижу, как взгляд Рамиро меняется. Он становится темнее. Мышцы напрягаются. Нет.

— Отпусти ее, — уже ближе говорит друг.

Рамиро хмыкает, но выполняет просьбу с неохотой. Поправляет свой идеально выглаженный пиджак, за ним галстук.

— Я уже разобрался с тем парнем из ресторана, — напоследок говорит Рамиро. — Не заставляй разочаровываться в тебе.

Разобрался…? Что это, мать твою, значит?

Ресторан. Диего. Я была там с Диего, чтоб тебя. Нет-нет-нет.

Судорожно похлопываю по карманам кожанки и вынимаю телефон. Глаза наполняются влагой. Что-то нехорошее лезет в голову и от этого сердце учащенно бьется. Нет.

Нахожу контакт Диего и сразу набираю его. Слышу гудки и чувствую на своих плечах чьи-то руки, от которых сразу отпрыгиваю.

— Эй-эй, злюка, это я, — успокаивающе протягивает Исайя. — Кто это был?

Но я мотаю головой и отворачиваюсь. Быстрыми шагами направляюсь к двери и выхожу из душного помещения на прохладный воздух.

Бери. Ну же. Ответь.

Звонок перебрасывается на автоответчик. Набираю еще раз.

Не могу найти себе места. Хожу туда-сюда, держась за волосы на затылке. Сердце бешено стучит в груди, в голову лезут самые ужасные мысли.

Нет ответа.

Звоню еще раз.

Гудок.

Гудок.

Отключается.

Еще.

Гудок.

Автоответчик.

«Хэй, вы позвонили Диего! Если это срочно, нажмите бла-бла-бла. Пишите.»

Нет ответа.

По щекам катятся слезы, слышу за спиной шаги, но не оборачиваюсь. Ветер едва поднимается, но не избавляет от тяжести в груди. Улица погружена во мрак, только машины с байками стоят. Все внутри, ждут боя, а я…

Блять. Нет. Нет. Он же не мог…

Черт. Отвожу телефон от уха и в чатах нахожу Сантьяго. Нажимаю вызов. Чья-то рука прислоняется к моему локтю, но я одергиваю руку. Тогда меня насильно поворачивают к себе. Луиза. В ее глазах беспокойство.

— Исайя сказал, что…

— Это был он, Лу, — голос срывается. Гудки давят на нервы и воспаленный рассудок. — Это Рамиро, блять. Он…

Не успеваю договорить, как слышу в телефоне тяжелое дыхание. Выдыхаю и отхожу подальше от подруги и лишних глаз.

— Сантьяго… Блять…

Не могу сдержать слез. Всхлипываю, прикрывая рот рукой.

— Пожалуйста, пожалуйста… Надо проверить Диего, — с трудом произношу.

— Где ты? Блять, Абриль, где ты?!

— Рамиро… Рамиро сказал, что разобрался с ним… Я не могу…

Речь бессвязная. Даже не слышу, что отвечает мужчина мне. Мои глаза бегают по территории, то и дело натыкаясь на встревоженный взгляд подруги.

— Мать твою, он же только утром залез к тебе! — рявкает мужчина на том конце. — Я в другом городе. Отправлю кого-то осмотреть квартиру Диего. Дай адрес.

Дрожащими губами называю улицу, подъезд и квартиру Диего. Больше ничего не говоря, сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Пялюсь в одну точку.

Успокойся, Абриль. Он мог уехать? Мог. Диего часто в разъездах.

Хватит. Это все чушь. Рамиро ясно все сказал тебе и ты прекрасно понимаешь, что это значит.

Ледяные и липкие капли на лице и одежде приводят меня в чувства. Глаза округляются, а в ноздри врезается запах хмеля. Ошарашенно смотрю на Луизу, которая выкидывает уже пустую бутылку пива.

— Ты…

— Привела тебя в чувства, Абри, — перебивает она. — По-другому ты бы не поняла, Бог мой! А теперь рассказывай, что произошло.

Моргаю несколько раз и рукавом стираю с лица капли пива, морщась от отвращения. Открываю рот и тут же закрываю.

— Нет, не говори! Лучше разговоров поможет зрелищный бой! — почти сразу переводит она тему. — Пошли уже, мать твою. Успеешь еще рассказать дома.

Луиза хватает меня за руку и тянет обратно в заброшенный склад, откуда уже слышно грохочущую музыку, которую мистер Фернандес включает перед началом.

Мне надо отвлечься — да. Но после того, что сказал Рамиро… Получится ли?

Глава 10. Демон выглядит почти смущенным

Абриль Эррера

Бои и правда помогают. Успокоиться. Привести мысли в порядок. Отвлечься.

Меня тошнит от вида этих мужчин, которые срывают глотки, делая ставки каждый раз выше. Но вот когда гаснет весь свет, а затем включается только над рингом… По спине пробегает знакомый ток.

Каждый из них прекрасен в своей ярости. Здесь это меня никогда не пугает.

— Поприветствуем следующих бойцов! — громко говорит мистер Фернандес в микрофон.

Толпа заходится орами и аплодисментами. Луиза и Исайя что-то кричат мне в уши, стоя по обе стороны от меня. Мужчина в центре ринга довольно ухмыляется. Это подпитывает его эго и любовь к подобному азарту.

— Знакомый и любимый всеми… Малыш Клифф!

Вновь крики, аплодисменты и прыжки. На ринг выходит амбал ростом под метр девяносто. Гора мышц, безжизненный, но гневный взгляд. Лицо в шрамах, как и торс. Он салютует зрителям, некоторым дает «пять».

Он что-то вроде местной звезды. Любимчик всех этих мужиков. Но несколько раз его чуть не убили тут за то, что лезет к чужим женам. Хмыкаю.

— И… Неумолимый. Беспощадный. Опасный… — каждое слово становится тише, словно угроза.

Это, видимо, новенький. Пульс учащается от предвкушения. Адреналин расползается по телу, заполняя каждую клеточку.

— Будет много крови, ведь это… Де-мон…

Толпа поворачивает головы туда, где поднимается тот самый Демон. Темные вьющиеся волосы, такой же великан, как и Малыш Клифф. Но шрамов больше. Один рассекает левую сторону лица. Там же и повязка на глазу, которую он снимает и отбрасывает на пол. Зрители ахают. Выглядит так, словно действительно поднялся с самого ада.

Демон слеп на один глаз? Музыка стихает полностью. Тишина. И только стук его ботинок по настилу ринга. Он поднимает взгляд на толпу и бегает глазами по ней, сканируя. Находит меня с друзьями. Ухмыляется. В этом нет ничего человеческого. Только холодный расчет. Почему-то улыбаюсь ему. Мужчина отвечает кивком.

— Боже, я так долго просила Papà взять его! — визжит Луиза. — Я видела его на уличных драках и это было нечто…

— Да завались ты, Лу, — рявкает ее брат, на что Луиза показывает ему язык.

Девушка отпивает из своей бутылки пиво. Повторяю за ней, продолжая смотреть на бойцов. Отец близнецов объявляет начало боя и уходит с ринга. Бойцы приветствуют друг друга и скалятся. Костяшки каждого туго перевязаны бинтами.

Первый удар наносит Демон, отчего Малыш Клифф отшатывается. Зрители ахают от удивления, а потом взрываются криками. Новый боец отпрыгивает в сторону, ухмыляясь.

В воздухе пахнет железом и мужским мускусом. Этот запах ударяет в голову сильнее любого вина или табака.

Наблюдаю, как завороженная, как кожа натягивается перед ударом. Как блестят спины бойцов от пота.

Вот приходит очередной удар — глухой, влажный — даже не морщусь. Наоборот. Закусываю нижнюю губу, а затем подношу бутылку к губам. Вена на моей шее пульсирует в такт сердцу. Чувствую этот стук. Вокруг кто-то воет от восторга, когда Малыш Клифф укладывает Демона и тот сплевывает кровь рядом с собой. В ушах стоит только тяжелое и прерывистое дыхание бойцов.

Телефон уже в который раз вибрирует в кармане, но я не хочу отвечать. Не хочу слышать что-либо. Кто-то из парней рядом пытается заговорить со мной, касаясь локтя. Не успеваю оттолкнуть его, как это делает Исайя.

— Отвали, — рявкает друг.

Но мне плевать. Сейчас меня интересует лишь одно: сколько еще крови прольется, прежде чем один из них может перестать дышать? Они дерутся грязно. Кроваво, как и обещал мистер Фернандес.

И мне хочется. Хочется впервые увидеть, как гаснет свет в глазах. Запомнить это. Это грязно, извращенно… И чертовски возбуждающе.

Мне определенно понравится участвовать в боях. Знаю это.

Демон укладывает Клиффа на лопатки и врезается кулаком в его челюсть.

Хруст.

Вижу, как нижняя часть челюсти перекашивается в бок.

Малыш выплевывает зубы вместе с кровавой слюной. На губах безумная улыбка. Но Демон не останавливается. Бьет и бьет. Толпа замирает. Бои редко заканчиваются тут смертью, но это… Мое сердце бьется все быстрее в ожидании конца.

В голове бьет набатом: «Убей, убей, убей». Эта мысль сладко сводит с ума. Мистер Фернандес не останавливает Демона. Наоборот, подбадривает. Краем глаза замечаю, как женщины отворачиваются от этого зрелища. Но не мы с Луизой. Нам нравится. Мы хотим большего.

Подруга поворачивается ко мне и подмигивает. Исайя закидывает руку мне на плечо, но я не сбрасываю ее. Чувствую себя каким-то кукловодом, потому что друг сделал за меня ставку в этом раунде на Демона. Потому что попросила. И он послушал.

Мы стоим в первом ряду, смотря на все вблизи. Даже вижу, как зрачки Малыша расширяются от ужаса. Но он бессилен против Демона. Прозвище ему подходит. Это все будоражит меня.

Шлепки кожи о кожу. Стоны Клиффа и вопли из зала. Все смешивается между собой. В нос врезается запах меди и пива. Голова идет кругом. Потираю свое горло, ключицы. Пальцы движутся сами. Дыхание сбивается. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Жадно наблюдаю за тем, как Демон добивает Клиффа. Это похоже на терзание зверя, который поймал свою добычу и наслаждается ею.

Все тело Малыша покрывается пятнами, которые могли бы потом проступить в синяки, но… Еще один удар Демона и тот дергается в последний раз. Сердце пропускает удар. Прикрываю глаза, глубоко вдыхая этот момент. Запах победы и смерти. В темноте век еще стоит перед глазами перекошенная улыбка. И мне мало.

Открываю глаза. В уши врезается гул голосов. Запах меди, пива и пота вновь смешивается.

— Обалдеть! — орет Луиза, дергая меня за руку. — Я определенно хочу его!

— Бог мой, Лу, избавь от подробностей, — хнычет Исайя. — Я не хочу знать подробности секса своей близняшки.

Подруга хихикает и показывает ему язык. Мистер Фернандес выходит на ринг и что-то говорит. Но мое внимание приковано к телу, которое пытаются вытащить с настила. Четверо крупных парней с трудом поднимают Малыша Клиффа.

Медленно двигаются к выходу. Все зрители прослеживают взглядами. Возможно, его хотели убить и заплатили за это немало — такое часто практикуется в подпольных боях.

Исайя случайно толкает меня плечом, что привлекает мое внимание. Вижу, как Луиза убегает от брата. А друг весь мокрый от пива. На него-то она за что выплеснула бутылку? Что я пропустила? Черт, зрелище слишком поглотило меня.

— Всем большое спасибо, что пришли! — заканчивает речь мистер Фернандес. — Встретимся с вами в следующую пятницу!

Зрители что-то выкрикивают и аплодируют. Приходится пробираться между ними, чтобы выйти из душного помещения, но не успеваю. Отец друзей жестом показывает подойти. Тяжело вздыхаю и разворачиваюсь к рингу, откуда он вылезает.

— Tesoro! Mia cara Abril!9⁹ — восклицает мужчина, проходя ко мне.

Он кладет руки на мои плечи и целует по очереди в щеки. Морщусь, но натягиваю улыбку.

— Здравствуйте, мистер…

— Ну какой я тебе мистер, деточка? — басисто смеется мужчина. — Сколько раз просил называть меня просто Алессандро?

Деточка. Звучит слишком фальшиво. Смущенно улыбаюсь и опускаю взгляд. Мистер Фернандес поднимает мою голову за подбородок и щурится.

— Моя милая дочка сказала, что тебе нужен ночлег? — вздыхаю, но киваю. — Мне надо знать причины. Мало ли что? А вдруг тебя копы пасут?

Черт. Как-то не подумала о том, что он может спросить про причины. Совсем из головы вылетело. Переминаюсь с ноги на ногу, сжимая кулаки. Закусываю внутреннюю сторону щеки от боли из-за порезанных ладоней, чтобы не вскрикнуть.

— Мой… Мой приятель живет со мной и уехал по работе на какое-то время… — неуверенно начинаю я. — И попросил пожить у друзей, потому что…

Слово «приятель» звучит фальшиво даже для меня. Замолкаю. Не хочу ему говорить. Вдруг откажет? Хотя, Луиза ему же сказала о том, что я переночую у них перед началом боя. И не было слов, что мужчина отказался.

— Потому что…? — протягивает мистер Фернандес.

Закусываю внутреннюю сторону щеки еще сильнее.

— Меня преследует один ублюдок и он может проникнуть в мою квартиру, — тараторю я.

Мистер Фернандес охает и хватается за сердце.У них это семейная привычка что ли? Мысль кажется почти смешной в такой момент.

Повисает напряженная, даже гнетущая тишина. Слышу стук своего сердца и спокойное дыхание мужчины. Краем глаза замечаю, что почти все ушли. Остались только врач, который промывает и зашивает раны Демона, да несколько ребят, которые еще не отошли от увиденного.

— Никаких копов? — спустя время говорит мужчина.

Не «ты в порядке?», не «кто этот ублюдок?». Только — не принесешь ли ты мне проблемы. Качаю головой и мистер Фернандес хмыкает, о чем-то размышляя.

— И что ты можешь дать взамен на мою доброту?

Не убью тебя, мудак.

Сжимаю кулаки сильнее, подавляя неизвестную мне до этого животную агрессию. Он лицемерный и самовлюбленный сукин сын. За власть и деньги готов продать собственных детей. К сожалению, такое мне слишком хорошо знакомо.

— Я готова участвовать в боях, — едва слышно шепчу я.

Глаза мистера Фернандеса расширяются. Даже рот слегка приоткрывается. Он выпрямляется и стучит пальцами по своей трости.

— Повтори, — требует он.

Проглатываю желчь, подкатившую к горлу.

— Я. Готова. Участвовать. В БОЯХ, — выкрикиваю я, из-за чего на нас поворачиваются оставшиеся люди.

Мистер Фернандес довольно улыбается. Даже скалится. Он кивает и хлопает меня по плечу.

— Надеюсь, навык ты не растеряла, — только и говорит он. Помнит, как я вырубила парнишку в зале. — Иди к моим детям. Вам пора домой.

Отрешенно киваю и разворачиваюсь. Ноги несут меня к выходу быстрее, чем голова успевает осознать. Блять. Продала сама себя ради чертового ночлега. Который нужен на каких-то несколько дней.

А от боев я смогу избавиться только если сдохну. Нервно усмехаюсь своим мыслям, распахивая дверь. Свежий ночной воздух врывается в легкие, остужая разгоряченное тело.

— Эй, — зовет кто-то со спины хриплым голосом.

Резко разворачиваюсь, зло смотря на человека. Демон?

— Что?

Мужчина подходит ко мне ближе и только теперь понимаю, насколько он огромен. Я с трудом достаю ему до груди, хотя мой рост метр семьдесят.

— Услышал ненароком ваш разговор с Фернандесом, — пожимает плечами он. — Я мог бы… Тренировать тебя? Видел, как ты смотрела на то, как я убиваю Малыша.

Прищуриваюсь, пытаясь найти подвох, но Демон поднимает руки. Выглядит, как бы странно не звучало, искренним.

— А тебе-то что с этого? — скрещиваю руки на груди.

Он вновь пожимает плечами и лукаво ухмыляется.

— Номер подруги дашь?

Ах вот оно что… Ему Луиза понравилась. Возможно, слышал, как она орет, что хочет его. Демон выглядит почти смущенным. Почти. Если отбросить то, что минут десять назад он голыми руками убил человека.

— Окей, — соглашаюсь я. — Но если ты обидишь ее… Останешься без второго глаза и яиц.

Он хмыкает и протягивает руку для рукопожатия.

— Идет, — бросает он. — Меня, кстати, Велиар зовут.

— В честь демона что ли? — выпаливаю я раньше, чем успеваю подумать.

Но это ничуть не смущает его. Велиар усмехается и согласно кивает.

— Родители с приколом, незнакомка.

— Абриль. Зови меня Абриль, Демон, — наконец пожимаю его вытянутую ладонь и вскрикиваю, когда он сжимает ее.

— Вот над этим и поработаем в первый день… Завтра устроит? — недоуменно моргаю и невольно киваю. — Супер, мы точно подружимся. А теперь записывай номер.

Велиар отпускает мою руку и я быстро достаю телефон. Лучше уж не злить его, да? А то и мне шею свернуть может.

Под его диктовку записываю номер, подписывая контакт «Недо-Демон». После уже я называю свой номер и подруги. Вот утром удивится. Хмыкаю и убираю мобильный.

— Опозданий не люблю. Так что для своей же безопасности — приходи вовремя, — с этими словами Велиар салютует и уходит, спрятав руки в карманы брюк.

И почему он напомнил мне Сантьяго? Та же спокойная и внутренняя уверенность. Наглость. Та же странная тьма и печаль в глазах. Блять, мне же надо посмотреть, что он написал мне…

Из мыслей меня выводит гудок машины, от которого я подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь к источнику звука и вижу Исайю за рулем и на пассажирском спящую Луизу.

Вздыхаю и прохожу к тачке. Открываю дверь и залезаю внутрь, громко хлопая дверцей.

— Абриль! Поаккуратнее с моей деткой! — возмущается Исайя, на что показываю ему средний палец. — И что Демон хотел от тебя?

— Предложил тренировать, — слишком быстро отвечаю. — Поехали, я спать хочу.

Исайя смотрит на меня секунду, но ничего не говорит. Только закатывает глаза, выезжает со стоянки. Зеваю, прикрывая глаза. Ехать минут тридцать-сорок… Не замечаю, как засыпаю.

Глава 11. Без тебя лучше

Абриль Эррера

День второй.

Велиар написал Луизе и подруга громко визжала на весь дом. Разбудила Исайю, который гневно бормотал что-то, когда выходил из своей комнаты. Мистер Фернандес наказывал ей, что такое поведение непозволительно.

Когда я вернулась с тренировки, то на пороге дома друзей стоял букет гребаных роз в корзине.

Сто две розы. Я посчитала. Четное число. Рамиро ублюдок, но лично не появлялся. Сантьяго ничего не писал и не звонил.

Мистер Фернандес отказался от моих условий. Хотела предложить, чтобы я год работала на него, но он сказал: «Тогда я могу предложить тебе только одну ночь в моем доме взамен». Это нечестно, но выбора нет.

День пятый.

Надзиратель: «Диего мертв»

Увидела сообщение после того, как вышла с экзамена. Два слова. Боль в сердце и странная пустота в душе. Я не стала спрашивать подробности, но этот кретин мог бы хоть соболезнования выразить!

На пороге меня вновь ждали розы. Сто двадцать два бутона и необрезанные шипы.

Близнецы весь оставшийся день меня успокаивали. Мне пришлось им рассказать, что мой лучший друг убит моим сталкером. Луиза удивила и предложила обратиться в полицию, Исайя с ней не согласился. Я выбрала третий вариант и написала Велиару.

Надо было отвлечься.

День девятый.

Надзиратель: «Странно, но я волнуюсь за тебя. Ответь хоть на одно мое сообщение, Абриль»

Но я не отвечаю. Не хочу. Он меня бесит своей надменностью и наглостью. Даже в день похорон Диего… Сантьяго ничего не написал о соболезнованиях. Церемония, кстати, была… Неплохой. Так, как понравилось бы ему. Тачки, все друзья рядом. Даже последний заезд устроили рядом с кладбищем.

И мне каждый день приходят розы. Двести тридцать два цветка.

Сегодня был мой первый бой. К сожалению, меня нокаутировали, а потом еще и стошнило. Велиар держал волосы. Мы странно сблизились за эти дни и… Может, мы подружимся?

Мне нельзя спать из-за возможного сотрясения, но в больницу пойти тоже не могу по очевидным причинам. Поэтому Исайя рассказывал мне всю ночь истории из детства и читал книги своей сестры. У него приятный голос, и он, оказывается, может быть серьезным.

День одиннадцатый.

Надзиратель: «Проснулась?»

Я: «Да. Доброе утро не учили писать?»

Надзиратель: «Удачи на экзамене»

Я: «Отвали, старик»

Экзамен я сдала на девять баллов. У порога дома снова оказались цветы. Розы, как всегда. Уже перестала их считать.

В честь сдачи Луиза потащила меня на тусовку, на которой была Мария. Подруги специально договорились, чтобы удивить. Боже, как я соскучилась по ней! Мы не виделись почти две недели. Она не появлялась в университетском центре, не отвечала на звонки и сообщения…

Ее мама попала в аварию. А меня не было рядом с ней. Черт, эта женщина не один раз помогала мне. Поддерживала.

А я не смогла поддержать ее дочь и свою лучшую подругу. Но Мария сказала, что сейчас женщина идет на поправку. Но совесть не позволила мне поделиться с ней своей жизнью. Не сегодня.

День пятнадцатый.

Надзиратель: «Ты посмотрела тот фильм, который я предлагал?»

Я: «Нет! Ты че, блять? Он же старый!»

Надзиратель: «Вечно забываю, что ты ребенок»

На это Сантьяго получил мое селфи со средним пальцем прямо в камеру. Но ответа не пришло.

Я сдала последний экзамен на отлично. Мария пригласила меня в клуб, но мне пришлось отказаться. Только ее не обманешь. Пришлось рассказать ей все: о Диего. О Рамиро. О розах, которые приходят каждый день. Сегодня не исключение. О цене, которую пришлось заплатить за ночлег.

— А что твой горячий маньяк-сожитель? — спросила она у меня, когда подвозила до Луизы.

— Он куда-то уехал и я без понятия, куда, — пожала плечами.

— Но, я вижу, вы сблизились?

Меня это смутило, но вместо ответа я кивнула.

Мой второй в жизни бой закончился победой. Толпа вопила, как сумасшедшая. Велиар выбежал на ринг и крепко обнял, сказав, что гордится, но мне еще учиться и учиться. Послала его в задницу, но улыбка не сходила с лица.

День семнадцатый.

Завтра первое июля. Сантьяго не писал уже два дня и это не дает мне покоя. Не знаю, волнуюсь? Боюсь? Злюсь? Но Луиза помогла отвлечься. Она нашла мне цель.

Как давно я этим не занималась. Два месяца прошло. Целых два! В венах уже течет адреналин и предвкушение, хотя до дня «X» еще трое суток.

И, на удивление, панических атак тоже давно не было. Не знаю, может, просто думать некогда с моим графиком: тренировки, друзья, до этого подготовка к экзаменам.

Розы снова были на пороге. В этот раз что-то изменилось, потому что там лежал конверт. Забрала его, а Исайю попросила выбросить цветы.

Но… Написанное меня ужаснуло. Понятия не имею, что делать с этой информацией и как реагировать.

«Моя милая Абриль, спасибо, что впускаешь в свой дом. В место, где сейчас ночуешь.

Удивлен, но у Алессандро очень даже уютно. Только мне не нравится Исайя. Он слишком много внимания тебе уделяет. Как и Велиар.

Как ты могла сблизиться с ним?

И почему ты выбрасываешь мои подарки? Красный — цвет страсти и любви. Ты обижаешь меня. И за это я расскажу кое-что о твоем сожителе. И поделюсь кое-какими наблюдениями. Пожалуй, начнем со второго.

Я знаю, что ты просыпаешься каждую ночь в 4:27. Всегда в одно и тоже время. На твоих глазах стоят слезы, а в них виден страх. Он мне нравится.

Ты такая невнимательная, что мне приходится постоянно заботиться о тебе. Зачем ты выбрасываешь чеки и шоколад, который не доела?

Думаю, пока этого достаточно, а то письмо выходит большим.

Ты очень неосторожна. Почему?

Твой сожитель — Боже, как я его ненавижу — сидел в тюрьме и работает киллером. Кстати, сейчас он выслеживает одного очень известного человека. Думаю, о его смерти сообщат в новостях на днях.

Но не переживай. Я разберусь с ним и тебе не придется волноваться.

С любовью, твой Хранитель Р.»

Сантьяго? Убийца? Сидел в тюрьме? Слова перед глазами расплывались. Я скомкала и отбросила это письмо, но теперь не могу перестать думать об этом. У меня снова началась паническая атака, но Исайя неожиданно вовремя зашел ко мне в комнату.

День двадцатый.

— За нас здоровых! За нас любимых и живых! — громко говорит Луиза, перекрикивая нарастающий бас.

Стробоскопы вспыхивают, выхватывая из густого клубного дыма Луизу — она покрасилась вчера и нарастила волосы, теперь они светлые и длинные. Подруга протягивает свой шот вверх.

Мы смеемся и чокаемся все, но звон стекла тонет в ритме трека. Следом выпиваем залпом. Огонь алкоголя обжигает горло, а вибрация проходит прямо в ребра. Морщимся и тут же снова хохочем.

Это уже четвертый шот подряд. Голова постепенно отключается от мыслей. Все плывет под неоновыми бликами. Алкоголь разливается по венам, а музыка долбит так, что пол трясется.

— Лу, что можно написать парню, чтобы отвалил? Ты же в этом спец, — усмехается Мария, ложась на мокрую от конденсата столешницу.

Подруга сияет в лучах пульсирующего лазера, начинает предлагать различные и до ужаса странные варианты. Голос пробивается сквозь грохот, но Мария слушает и кивает с серьезным видом. Я же показываю бармену жест, чтобы повторил. Парень кивает и, ловко орудуя бутылками с отточенной пластичностью, забирает пустые стопки.

— Че там Демон? — интересуется у меня Исайя.

— Лучше у своей сестры спроси, — усмехаюсь я, толкая его плечом.

Свет на мгновение гаснет, погружая нас в багровый полумрак. Друг кивает и выпивает только что поставленную стопку. Он явно не рад тому, что Лу общается с Велиаром. И мне не понять причины этому, поскольку парни даже подружились.

— Эй, красотка, — говорит кто-то, закидывая на плечо Луизы руку.

Мы оборачиваемся все к ней. Мышцы напрягаются. Подруга морщится и скидывает с плеча огромную лапу.

— Отвали, — грубо бросает Лу.

Но мужика это не останавливает. Исайя жестом просит повторить свой заказ — непонятный коктейль. Тот оглядывает нас и настороженно кивает.

— А ты чего тут скучаешь? — обращается кто-то за моей спиной.

Чувствую на плече тяжесть и сразу же сбрасываю с себя руку. Мерзость.

— Уйдите, — цедит Исайя сквозь сжатые зубы. — И не появляйтесь тут больше.

Но этим двум плевать. Музыка неожиданно громко начинает кричать, заглушая любой шум. Что за бред? Верчу головой в разные стороны. Бармен ставит коктейль и удаляется.

— Чувак, поделись своими телками, — кричит какой-то урод нам.

Исайя сжимает бокал с коктейлем крепче. Его мышцы напрягаются.

— Че, жалко что ли? Разве осилишь трех? — вклинивается второй, стоящий рядом со мной.

Фу. Мерзость. Голос обрывается из-за грохота музыки, но все равно хорошо слышно. Мария опускает голову, заливаясь краской. Луиза гневно что-то бормочет на своем родном языке. Кладу руку на плечо друга, сжимая.

— Они не стоят того, — говорю ему. — Забей и пошли потанцуем…

— Что, спрячешься за юбкой? Так давай мы заберем эту юбку у тебя!

Мужик подходит к нам и хватает меня за локоть. Со всей силы вырываю руку, ощущая жгучую и неприятную боль. Зло оборачиваюсь к нему.

— У тебя в штанах все плохо, что ты прикопался к нам? — оглядываю его с ног до головы. — Или из-за внешности девушки обходят тебя стороной?

Лицо мужика искажается яростью. Он со всей силы хватает меня за волосы. Голова дергается назад, перед глазами вспыхивают звезды. А в следующий миг вижу, как Исайя бьет его в челюсть.

Тот отшатывается и хватается за нижнюю челюсть, проверяя ее. Жаль, не сломал. Потираю затылок, пытаясь унять неприятную боль. Словно клок волос вырвали.

Его приятель налетает на Исайю со спины, удерживая. Первый заносит кулак и бьет друга по ребрам. Из меня вырывается вскрик.

— Ублюдки! — рычу я, привлекая их внимание.

— Абри, не лезь… Пожалуйста, — тихо говорит Мария.

Она подсаживается ко мне и кладет руку на мою ладонь, пытаясь успокоить. Но я не слушаю.

— Эй, че, нравится силой брать? Так попробуйте! — взрываюсь я.

— АБРИЛЬ! НЕ ЛЕЗЬ, БЛЯТЬ! — орет Исайя, за что получает удар в скулу.

Дергаюсь от крика, когда друг вырывается из хватки и сплевывает кровь. Он налетает на того, кто бил его. Удар. Еще. При каждом жмурюсь. Музыка заглушает шлепки кожи о кожу. Вибрация пола проходит через все мое нутро.

— Какого хера вы лезете к ним?! — доносится очередной вопль Исайи.

Луиза подбадривает своего брата, Мария с трудом сдерживает тошноту, потому что она ненавидит насилие. Я же сижу, как ужаленная. Хочу вмешаться. Это из-за меня Исайя сейчас дерется с двумя амбалами, которые крупнее него в два раза. Блять…

Они одновременно наносят ему удары — слева и справа. Исайя падает на пол. Где чертова охрана? Почему никто не вмешивается? Почему я не вмешаюсь? Весь алкоголь разом выветривается из организма.

Уже поднимаюсь со стула, как кто-то хватает одного из них и заламывает руку. Что-то опасное пробегает в воздухе. Мужик визжит и оборачивается на того, кто держит руку. Луиза замолкает. Больше не слышно ее криков.

Локоть врезается в нос амбала и урод падает бессознательным телом. Ого… Щурюсь, чтобы разглядеть того, кто это сделал, но из-за вспышек стробоскопов дается с трудом. Музыка больно бьет по ушам.

Силуэт в капюшоне подходит ко второму и с легкостью вырубает его. Исайя отхаркивает кровь на пол рядом с собой. Ему протягивают руку, а я, отмерев, подбегаю к ним. Помогаю другу встать. Только сейчас понимаю, что глаза наполнены влагой.

— Боже мой, Исайя, — возмущаюсь я, налетая на друга с объятиями.

Вжимаюсь так, словно он вот-вот исчезнет. Исайя обвивает меня, прижимаясь.

— Тебе надо к нашему врачу, — беспокойно говорю я. — Ты мог получ…

Не успеваю договорить, как меня грубо одергивают от друга. Сердце пропускает удар. Нет! Не трогать. Пытаюсь вырваться из хватки, но не выходит. Только сильнее стискивают. По телу пробегает дрожь. Какого хера?

— Отпусти, ублюдок, — ору я, резко разворачиваясь к тому, кто схватил.

Незнакомец снимает капюшон и… Я замираю. Все вокруг будто останавливается. Сантьяго? Нет-нет. Только не он. Не здесь. Не сейчас. Почему он не сказал?

Что он тут делает?

— Какого хуя, Абриль? Что ты делаешь здесь?! — рявкает мужчина, выводя из оцепенения.

— Что я тут делаю? Что ты здесь делаешь? Ты же уехал, блять! — взрываюсь я.

Паника, страх сменяются яростью и шоком.

— Обещал, что всего на пару дней, а по итогу на чертов месяц! — продолжаю я перекрикивать музыку.

— Я тебе ничего не обещал, девочка, — грубо бросает Сантьяго. — Я сказал, что, блять, уеду на какое-то время. Это не обещание.

Меня передергивает. Девочка. Это лишь сильнее злит меня. Пальцы сжимаются в кулаки, больно впиваясь в ладони.

— Ну да, конечно! Как я могла забыть, что ты чертов киллер! Извините, что отвлекла! — выпаливаю я, тут же прикрывая рот рукой.

Сантьяго деревенеет. Мышцы напрягаются. Смотрит на меня так, словно видит впервые.

— И как же ты узнала? — сухо бросает он, заставляя меня недоуменно посмотреть на него. — Что? Ты ожидала, что я буду оправдываться? Я давно не мальчик, чтобы оправдываться, уж извини.

Хлопаю глазами. Значит… Это правда? Он убивает людей за деньги? А про тюрьму?

«Велиар тоже убивает людей в боях» — проносится в голове.

«Ты сама не невинна, Абриль»

Глубоко вдыхаю носом. Выдыхаю ртом, в попытке успокоить ярость.

— Ты сам сказал… Сам сказал, что должен защищать меня, — меняю тему. — А по итогу что? Блять, тебя не было почти месяц, Сантьяго! Месяц! Знаешь, какую цену мне пришлось заплатить за гребаный ночлег?!

Не получилось унять гнев. Каюсь.

— Нет. Не знаешь, — продолжаю я. — Так же, как и не знаешь о чертовых розах, которые Рамиро присылает каждый день. Четными числами. Не знаешь, что он и там. Пробирается. В дом. И следит. За мной!

Толкаю его в грудь. Снова и снова. Но Сантьяго стоит неподвижно, даже не сдвинувшись на дюйм. Кретин! Это раздражает больше, чем если бы он ударил в ответ.

Под ладонями чувствую его грудь, которая лишь тяжело вздымается. По щеке скатывается слеза.

— Успокоилась? — спокойно говорит мой недо-телохранитель.

Открываю рот. Закрываю. Воздух вышибает из легких. Мой взгляд устремляется к его глазам. В них нет сожаления или злости, даже скуки. В них пустота.

— Мне без тебя лучше, Сантьяго, — зло выдыхаю я. — Я и сама могу о себе позаботиться.

Мужчина хмыкает и, бросив беглый взгляд за мою спину, наклоняется ко мне.

—Да-а? — протягивает он, усмехаясь. — Твоего друга чуть не убили сейчас. А ты стояла и смотрела. Это твое «позаботиться?»

— Я хотела вмешаться, — рявкаю, вновь толкая.

Но и это не приносит расслабления. Хочу врезать по его самодовольному и наглому лицу.

Сантьяго наклоняется еще ближе. Чувствую его горячее дыхание на щеке. Чувствую, как борода щекочет.

Слишком близко.

— И чтобы ты сделала, м?

Убила бы. Без угрызений совести и сожаления. Но я молчу, крепче стискивая зубы.

— Абриль. Чтобы ты сделала? — повторяет Сантьяго.

— Убила бы. Перерезала им глотки, если бы потребовалось, — слетает с моего языка раньше, чем успеваю подумать.

Его зрачки расширяются. Ну, хоть удивление смогла вызвать в нем.

— Иди дальше убивай за деньги, — сухо бросаю я. — Ты показал, что тебе плевать на свою же клятву моему брату.

Развожу руки, хлопая ими по своим бедрам, и горько усмехаюсь. Смахиваю предательские слезы.

— А мне надо готовиться к бою.

Уже хочу развернуться и уйти, как Сантьяго снова хватает за руку, разворачивая лицом к себе. Это была ожидаемая реакция. Но я все равно вырываю свою руку из хватки.

— Не трогай меня, — цежу я.

— Какие, нахуй, бои, Абриль?! — игнорирует мои слова. — Ты с ума сошла?!

Пожимаю плечами. Я устала. У меня нет сил и желания что-либо доказывать этому придурку.

Он врал мне. Мигель врал. Он не сказал правду о своем друге.

Я-то думала, что мы и правда сблизились за этот чертов почти месяц. Мы переписывались. Разговаривали по телефону, вечно подшучивая и дразня друг друга. По итогу? Мне это только показалось.

Даже не знаю ничего об этом человеке. Как можно доверять тому, кто сидел в тюрьме?

— Абриль! Какие, сука, бои?!

— Отвали, — рычу я. — Тебя не касается, что происходит в моей жизни.

Сантьяго нервно усмехается и потирает свою бороду. Его глаза, цвета океана, прожигают меня насквозь, заглядывая прямо в самую душу. Но я выдерживаю его.

— Абри, — зовет из-за спины Мария. — Такси приехало!

Усмехаюсь. Как вовремя они решили уехать.

— Продолжай свою охоту, — бросаю напоследок. — А меня оставь в покое. Мигелю я сама все скажу.

С этими словами, не давая ему шанса вставить слова, разворачиваюсь и ухожу к друзьям. Исайя придерживает свою сестру, которая напилась, видимо, до состояния беспамятства, пока я ссорилась с Сантьяго. Мария смотрит с беспокойством.

Чувствую движение сзади и ловко уворачиваюсь от хватки. Вытягиваю руку вверх, показывая Сантьяго средний палец и подхожу к компании. Исайя оглядывается на мужчину и щурится, сканируя. А после мы протискиваемся в толпе. Я не оглядываюсь. Пусть и очень хочу.

Глава 12. Твой гребаный соучастник

Абриль Эррера

Полдня ушло на то, чтобы избавиться от похмелья. Мария решила остаться на одну ночь у семьи Фернандес и, зная о том, что он попросил бы что-то взамен, дала ему денег. Мужчина сразу согласился, но, к сожалению, со мной бы так не получилось.

Он три года пытался завербовать меня. И сейчас ему это удалось. Гордиться собой. Доволен, мразь.

— Абриль, не хмурься! — Луиза бьет меня кисточкой по носу. — Oh, mio Dio! Come faccio a coprire tutti quei lividi?10¹⁰

Вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Мне нужно быть собранной к чертовому вечеру. Исайя — мой координатор. Он сидит в наушниках, взламывает камеры и знает все черные рынки и людей, которым можно сбыть товар подороже. Это сейчас его самая стабильная, пусть и незаконная, работа. Луиза же всегда собирает мне лучшие наряды — когда для незаметности, а когда для выхода в свет. Как сегодня.

— Абри, я много раз говорила, что мне это не нравится, — продолжает Мария. — В прошлый раз ты…

— Мар-Мар, я помню, — перебиваю подругу. — Но ты меня знаешь.

Девушка тяжело вздыхает и падает на кровать. Хватает с тумбы бутылку вина, которую открыла Луиза и отпивает прямо с горла.

В прошлый раз меня чуть не сгрызла собака хозяина. Мы не знали, что она у него есть. Из-за этого мне пришлось лезть через окно, откуда я свалилась и сломала себе руку. Поэтому два месяца и не… Работала?

— Скажи, вот ради чего? Адреналин? Риск?

Пожимаю плечами, не зная, что ответить точно.

— И, скажи пожалуйста, на что ты тратишь все полученные деньги? — вздыхает Мария. — Ты живешь в квартире своего брата. Мигель оплачивает твою учебу и покупает тебе все, стоит только попросить… Но я ни разу не видела, чтобы ты сама что-то себе покупала, Абри…

Луиза наносит мне жирный слой тонального крема, начиная размазывать его по коже. Чтобы ссадин и синяков не было видно. Чтобы я выглядела нормально. Морщу нос, когда кисточка проходит под глазом. Щекотно.

— Я просто… Откладываю их? Не знаю, Мар-Мар, — выдыхаю я. — Мне нечего себе покупать. Гонки… Единственное, куда могла тратить деньги. А после убийства Диего я не знаю, когда они возобновятся…

До сих пор больно. В груди все сжимается от щемящего чувства утраты и горя. На глазах наворачиваются слезы, которые пытаюсь сдержать.

— Блять, он умер из-за меня, — всхлипываю я.

Луиза чертыхается себе под нос и дает мне легкий подзатыльник.

— Ай!

— Не распускай нюни, Абри, — протягивает она. — Тебе нужно выезжать через три часа. А я все еще тебя не накрасила!

Закатываю глаза, но соглашаюсь с подругой. Мне нужно выглядеть идеально, если я хочу привлечь внимание того гребаного магната.

Гонзало Дюран — заправляет финансовой корпорацией, которую получил в наследство от своих не менее известных родителей. Они скончались шесть лет назад. Об этом трубили во всех новостных каналах.

И сегодня проходил аукцион. Исайя сказал, что именно он выкупил нужное нам колье с рубинами. Выбил мне приглашение на светский вечер, потому что… У Гонзало есть одна маленькая слабость. Молодые девушки. Обаятельные, вежливые и красивые молодые девушки.

— Исайя смог добыть подделку? — переключаюсь я.

— Обижаешь, злюка, — слышу со спины, отчего вздрагиваю.

— Блять, Исайя! — рявкаю на него и до ушей доносится смешок. — Где оно?

Слышу шаги за спиной, а следом на столе передо мной оказывается точная копия того самого колье. Цепочка, сделанная из белого золота с платиновой лигатурой… Усыпанная кроваво-красными рубинами. Ну, оригинал — такой. А это…

Сложно различить, на самом деле. Я видела то колье на фотографиях, когда нам написал заказчик. И подделка выглядит точь-в-точь, как оригинал.

— Как ты…

— Не раскрываю своих источников, крошка, — бросает Исайя. — План ты знаешь. Главное — товар. И не попадись, как в прошлый раз.

— В прошлый раз ты должен был достать всю информацию о цели. Даже о чертовой псине! — возмущенно выкрикиваю я.

— Ладно, да. Это мой косяк, признаю, — усмехается друг. — Но тогда у тебя не было долбанного сталкера!

Закатываю глаза и вытягиваю вверх руку со средним пальцем. Слышу оханье и смешок Марии. Луиза что-то бормочет себе под нос на итальянском.

Хватаю клатч, расплачиваюсь с таксистом и вылезаю из машины недалеко от дома Дюрана. Все гости проходят по мощенной каменной дорожке. Женщины в роскошных платьях, мужчины в строгих костюмах, которые идеально сидят на их фигурах.

У каждого машина класса люкс. Каждый богат и мог бы подойти нам, но заказчику нужно только колье. Вздыхаю, вздергиваю подбородок и делаю шаг в сторону входа.

Каблуки отбивают ритм сердца. Цокот заполняет пространство, а до ушей доносится приглушенная музыка. Прохожу мимо какой-то пары. Женщина тихо посмеивается, а ее муж бросает беглый взгляд на меня. М-да.

Луиза где-то достала платье-русалку — облегающее, с глубоким черным оттенком и кружевом от лифа до пупка, скрывающим шрамы. Мягкая ткань ложится складками вокруг шеи.

На ногах у меня известные туфли от Луи Витон с золотой шпилькой. В тон — клатч и кружевные перчатки по локоть.

На ходу достаю приглашение и протягиваю его охраннику. Тот хмурится, вчитывается и пропускает меня внутрь, распахивая деревянные двери.

Кровь стучит в ушах, когда прохожу внутрь. Меня встречает роскошный дом с вычурными, богатым стилем. Золотые перила на лестнице, ведущей на второй этаж. Там должен быть сейф в кабинете. У меня будет всего несколько минут на то, чтобы угадать пароль и забрать чертово колье.

В нос ударяет запах различной еды и дорогого алкоголя, табака. Ко мне подходит официант с подносом, с которого выхватываю бокал с шампанским. Делаю несколько глотков. Игристое прокатывается на языке с приятным шипящим звуком. Прохожу в зал, где все и собрались. Здесь играет оркестр, исполняя какую-то классическую музыку.

Некоторые оборачиваются на меня. Женщины с легкой завистью, мужчины же с интересом. Обычно, Мигель ходит по таким приемам. Я просилась с ним только из-за дела. И то редко. Самой всегда некомфортно здесь, но вида не подаю. Расправляю плечи и прохожу к шведскому столу.

На нем стоят различные блюда с изысками. Где-то даже видно золото. Стоит также шоколадный фонтан и фонтан с алкоголем. Хмыкаю и беру первую попавшуюся брускетту с чем-то мясным.

Чуть терпкий с небольшой горчинкой вкус. Приятный. Это даже вкусно, на удивление.

— Абриль, к тебе идет Дюран, — слышу в наушнике голос Исайи.

Запиваю закуску шампанским. Натягиваю улыбку и оборачиваюсь.

— Добрый вечер, мисс…?

— Эррера, мистер Дюран, — улыбаюсь я.

Протягиваю руку в честь знакомства. Мужчина нежно обхватывает ладонь и прикасается губами к тыльной стороне, оставляя легкий поцелуй. Щеки начинают гореть. Именно такая реакция и нужна.

— Я, так полагаю, вы сестра Мигеля? Он часто говорил о вас, но никогда не показывал, — протягивает Дюран и щелкает пальцами.

К нам подбегает официант. Гонзало берет два бокала и протягивает один мне. Ставлю прошлый — уже пустой — на поднос и принимаю напиток.

— Признаюсь честно, я даже начинал думать, что вас и не существует, — продолжает мужчина. — А вы вот сами пожаловали на мой прием. Выглядите просто изумительно.

— Спасибо, — смущенно улыбаюсь и отпиваю шампанское. — Мигель говорил, что вы всегда устраиваете шикарные приемы, но… — обвожу рукой зал. — Это удивительно. Не просто шикарно…

Надеюсь, в моих глазах читается интерес.

— Молодец, продолжай, — доносится голос Исайи из наушника.

Хочется закатить глаза, но не позволяю себе этого.

— Не против, если я приглашу вас на танец, мисс Эррера? — предлагает Дюран, протягивая руку.

Улыбаюсь и вкладываю в огромную ладонь руку. Гонзало обхватывает ее и ведет в центр зала, предназначенным именно для танцев.

Паркет встречает нас тишиной, которую тут же разрезает первый, пронзительный вздох скрипки. Комната наполняется нежной, обволакивающей мелодией.

Гонзало делает шаг назад, увлекая меня за собой. Тяжелый шелк шлейфа шуршит по полу, оставляя за нами темный след. Дюран начинает вращение.

При каждом повороте ткань, плотно облегающая бедра, играет складками, подчеркивая изгибы тела. Высокий ворот скользит по ключицам, открывая шею, когда я запрокидываю голову.

Мужчина кружит меня, и мир вокруг размывается в пятнах огней и звуков. Остальные пары, присоединившиеся к танцу, становятся лишь фоном. Гонзало не смотрит по сторонам. Его темные глаза прикованы только ко мне. В этом взгляде — смесь холодного расчета, интереса и чего-то горячего. Чего-то, что прячется под маской безупречного гостеприимства.

Шлейф взметается веером, когда Дюран делает резкий, но плавный шаг, прижимая меня чуть ближе. Чувствую жар его тела сквозь слои ткани. Бр-р.

— Вы превосходно танцуете, мистер Дюран, — тихо говорю я, вызывая в нем ухмылку.

— Вы тоже, мисс Эррера, — льстит он. — И давайте перейдем на «ты»?

Согласно киваю и улыбаюсь. Мы скользим по залу. Дюран рассыпается в комплиментах, что-то рассказывает. Поддерживаю беседу, стараясь подавить непрошенные эмоции. В голове же — цель. Колье. Надо как-то проникнуть на второй этаж.

Гонзало наклоняет меня, держа под поясницу. Прикрываю глаза, когда его рука скользит по бедру. Обхватываю его одной ногой.

Держись, Абриль. Ты позволила ему прикоснуться к себе.

Это всего лишь работа. Выдыхаю и распахиваю глаза. Сердце замирает, когда я вижу… Блять.

Что он тут делает? Он мне всю миссию испортит.

Наши взгляды встречаются. Сантьяго ошарашенно смотрит на меня в руках чертового Дюрана и уже хочет подойти, как песня заканчивается. Подмигиваю ему. Танец прекращается и Гонзало отстраняется.

Перевожу взгляд на свою цель и мило улыбаюсь. Его отвлекает кто-то из знакомых, завлекая в разговор. Блять. План трещит по швам.

Был расчет на то, что Дюран сам пригласит наверх — показать коллекцию или что-то еще. Но этот чертов знакомый… Придется теперь действовать самой.

— Я отойду ненадолго, — говорю мужчине. — Хочу подышать свежим воздухом.

Он оборачивается и улыбается.

— Конечно, Абриль, — протягивает Дюран. — Буду с нетерпением ждать тебя.

Киваю и поспешными шагами выхожу из зала. Мне нужно на второй этаж. У меня немного времени.

Поворачиваю в сторону лестницы, но не успеваю сделать и шага, как меня хватают за руку.

— Отпусти, — рычу я, когда Сантьяго грубо разворачивает меня лицом к себе.

— Какого хуя, Абриль?! Что ты здесь забыла?!

— К тебе тот же вопрос! — шиплю я. — Я сказала, отпусти!

Сантьяго хмыкает, но выполняет просьбу. Он скрещивает руки на груди и осматривает меня. Под его прожигающим взглядом становится не по себе.

Делаю шаг в сторону лестницы, но Сантьяго отрицательно качает головой.

— Абриль? У тебя мало времени, — слышу в наушнике напряженный голос.

— Да завались! — шикаю я на Исайю.

Сантьяго приподнимает бровь вверх. Из зала доносится сольная игра на скрипке. Бьет по моим нервам.

— Что ты здесь забыла? — сухо интересуется мужчина.

— Отвали, не до тебя, — рявкаю и толкаю его плечом, проходя дальше.

Слышу глубокий смех, а следом меня резко тянут обратно на себя. Теряю равновесие на этих гребаных каблуках и оказываюсь прижатой к огромному телу Сантьяго. Его грудь тяжело вздымается, кадык дергается, а взгляд… Боже, там ничего хорошего для меня. Сердце бешено колотится в груди.

— Несносная. Неугомонная, блять, девчонка! — рычит Сантьяго.

Горячее дыхание обдает мое лицо. Глаза прикованы к его, я даже не слышу, что верещит Исайя в наушнике.

— Мало тебе приключений на задницу?! — продолжает он, крепко держа меня. — Знаешь, как сложно не думать о тебе? Знаешь, как тяжело следить за тобой и вечно спасать твою задницу?!

— Я не прошу спасать меня, кретин, — цежу я. — Раз со мной так сложно, так отвали! Что тебе, нахер, надо от меня?!

Руки сжимаются в кулаки. Хочу оттолкнуть, но он слишком крепко держит. А потом до меня доходят сказанные им слова.

Он думает обо мне. Не… Не как о подопечной? Недоуменно хлопаю глазами.

— Ничего, Абриль, — отрезает Сантьяго уже спокойно. — Мне ничего, нахуй, от тебя не надо.

Он как-то горько усмехается и выпускает из своего капкана. Дыхание сбивчивое, но мне некогда думать об этом.

Подхватываю подол своего платья и быстрыми шагами направляюсь к лестнице. Но не удерживаюсь. На мгновение оборачиваюсь. Сердце пропускает удар, когда поднимаюсь. Сантьяго просто смотрит мне вслед.