Czytaj książkę: «Смотри на меня ее глазами»
Глава 1. Дорога к себе
Клуб «Гравитация» задыхался от басов. Низкие частоты вибрировали в грудной клетке, смешивались с запахом перегара, женских духов и чужого пота. Стробоскопы резали глаза, выхватывая из полумрака пьяные лица, липкие танцполы и дешёвый блеск страз на голых плечах.
Демид стоял у барной стойки, сжимая в руке стакан с мохито без алкоголя, и смотрел на этот улей с отвращением, которое нарастало с каждой минутой.
Раньше он сам был частью этого безумия. Душа компании, тот самый парень, на которого вешаются все девчонки, центр любой тусовки. Он знал здесь каждого — от вышибалы до бармена, мог за секунду растопить любую холодную красотку и в любой драке выйти победителем. Но сегодня всё казалось фальшивым. Или он просто устал притворяться.
Пьяные рожи, знакомые со школы. Девчонки в слишком коротких юбках, которые терлись о его плечи с надеждой, что он поведёт их в туалет или сразу в такси. В углу компания парней явно накурилась «химии» — их смех звучал истерично, глаза стеклянные. Демид скривился. С такими он старался не связываться — знал, чем это пахнет.
— Дём, ты чего скис? — Генка подлетел сзади, хлопнул по плечу, едва держась на ногах. В его дыхании отчётливо чувствовался дорогой виски. — Расслабься! Ты как не в своей тарелке.
— Расслабляюсь, — буркнул Демид, не оборачиваясь.
— Да ладно, братан! Вон та рыжая на тебя уже полчаса дышит. Талия — огонь, сиськи — во! — Генка присвистнул. — Подойди, разведи её. Вечер будет не зря.
— Не хочу, — отрезал Демид. — Надоело.
Ваня, подошедший следом, хмыкнул:
— Ого, Демид Великий говорит «надоело»? Да ты ли это? Может, заболел?
— Может, — Демид пожал плечами. — Идите, танцуйте. Я постою.
Друзья переглянулись, пожали плечами и растворились в толпе, оставив его одного с мохито и тоской. Демид выдохнул. Стало легче. Относительно — музыка всё ещё долбила так, что стены ходили ходуном.
И тогда она появилась.
Высокая, с длинными чёрными волосами, распущенными по плечам, с ярким макияжем, подведёнными карими глазами и пухлыми накачанными губами, которые постоянно облизывала. Девушка двигалась уверенно, покачивая бёдрами в обтягивающем платье, и уже через секунду повисла на его шее, впиваясь губами в щёку, оставляя влажный след.
— Демид! Привет, красавчик! Давно не виделись! — её голос был пьяным и визгливым.
Демид поморщился и аккуратно, но настойчиво отстранил её, взяв за плечи.
— Эльвира, привет. Что хотела?
— А что, нельзя уже подойти? — она надула губы, нарочито обиженно. — Мы же так классно провели время тогда. Помнишь?
Он помнил. Тот вечер, когда она упилась в хлам и сама же потащила его в ближайший хостел. Ему тогда было плевать, хотелось просто расслабиться после победы на соревнованиях. Но после того раза Эльвира вцепилась в него мёртвой хваткой. Звонила в три часа ночи, писала десятки сообщений, караулила у спортзала с коробкой пирожных. Он уже сто раз пожалел, что поддался её настойчивости.
— Эль, мы же всё обсудили. Было — и прошло, — сказал он максимально ровно, чтобы не провоцировать.
— А я не хочу, чтобы прошло! — она хихикнула, подаваясь вперёд, и он почувствовал запах дорогого парфюма и алкоголя. — Ты такой классный, Демид. Все девчонки тебя хотят, а ты — мой. Ну, хотя бы на сегодня. Пойдём, потанцуем, а потом ко мне.
Она снова потянулась, провела пальцем по его груди, но Демид отшатнулся, и в этот момент за её спиной он увидел их.
Две девушки. Одна — высокая блондинка с хищным взглядом, та самая Вика, про которую ходила дурная слава: говорят, она водилась с местными бандитами. А вторая…
Вторая заставила его сердце пропустить удар.
Длинные тёмно-русые волосы мягкой волной спадали на плечи, переливаясь в свете стробоскопов. Большие голубые глаза — настолько светлые, что казались почти прозрачными — смотрели на него с живым любопытством, без той липкой навязчивости, к которой он привык. Она была невысокой, хрупкой, с тонкой талией и аккуратными изгибами. В ней не было ни капли пафоса: черное платье не слишком короткое и без лишних вырезов, минимум макияжа — лишь чуть тронутые ресницы и блеск на губах. Она стояла в стороне от всеобщего безумия, чуть прикусив нижнюю губу, и рассматривала происходящее так, будто изучала какой-то забавный эксперимент.
Демид забыл про Эльвиру. Забыл про басы, про Генку, про всё. Он шагнул вперёд, обходя наглую брюнетку, и оказался прямо перед голубоглазой.
— Привет, — сказал он с той улыбкой, которая обычно плавила девушек на расстоянии. — Я Демид.
— Света, — ответила она спокойно, с лёгкой усмешкой в уголках губ. Она не покраснела, не опустила глаза — просто смотрела прямо, оценивающе.
— Давно здесь?
— Полчаса. Скучно, — она пожала плечом. — Подруга затащила — кивок в сторону Вики. — А ты? Тоже скучаешь?
— Уже нет, — усмехнулся он. — Теперь интересно.
Света чуть приподняла бровь, но не более того. Она не таяла, не млела — просто приняла его внимание как должное, и это было чертовски подкупающе.
— Слушай, Свет… — начал он, но в этот момент к нему снова прилипла Эльвира, вцепившись в рукав его рубашки так, что чуть не оторвала пуговицу.
— Демид! Ты чего от меня убегаешь?
— Эль, отвали, — он дёрнул плечом, освобождаясь, но она не унималась, висла на нём, пытаясь прижаться всем телом.
Света посмотрела на эту сцену с откровенной иронией, затем перевела взгляд на Демида, покачала головой и, не сказав ни слова, отошла к Вике. Та уже вовсю флиртовала с Генкой.
Демид, наконец, оттолкнул Эльвиру и подошёл к своей компании.
— Пацаны, может, свалим отсюда? — предложил Ваня, зевая. — Макс один дома. Родители на даче. Продолжим в более цивильной обстановке.
— А девчонки с нами? — оживился Генка, плотоядно косясь на Вику.
— С вами, с вами, — подмигнула та. — Мы не против.
Демид посмотрел на Свету. Та снова пожала плечами с той же спокойной грацией:
— Мне всё равно. Можно и поехать.
— Тогда погнали! — скомандовал Ваня.
Компания вывалилась из клуба, поймала две машины такси. Демид успел занять место рядом со Светой. Всю дорогу они молчали, но молчание было тёплым, почти интимным. Демид чувствовал её запах — цветочный, слегка дерзкий. Он думал о том, как бы заговорить, чтобы не спугнуть, но слова застревали в горле.
Когда они остановились у подъезда Максима, тот вышел их встретить, но, увидев Вику, замер с ключом в руке, нахмурился.
— Слушай, Вика, — сказал он с запинкой. — Ты извини, но… я тебя не пущу.
— Чего? — Вика опешила, уперев руки в бока. — Ты серьёзно?
— Серьёзно.
Вика вспыхнула, но в её глазах мелькнула обида:
— Да что ты несёшь?! Я с твоими друзьями приехала, а ты меня выставляешь, как шлюху?!
— Да, — пробормотал Макс.
Демид перевёл взгляд на Свету. Та стояла в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на эту сцену с ледяным спокойствием. Ей явно было плевать на Викины проблемы, но ситуация становилась максимально неловкой.
— Мась, ты чего творишь? — вмешался Генка. — Ну, девчонки же с нами!
— Я сказал — нет, — отрезал он. — Вика не зайдёт. А вторая может, но она без Вики вряд ли пойдёт.
Демид шагнул к Свете:
— Давайте я вызову такси? Или можно прогуляться, я провожу.
— Спасибо, не надо, — Света улыбнулась той же сдержанной полуулыбкой, от которой у него внутри всё сжималось. — Мы сами.
Она взяла Вику под руку и направилась к дороге. Демид смотрел, как её тёмные волосы развеваются от ветра.
— Козёл, — выдохнул Демид, оборачиваясь к Максу. — Ты мог хотя бы Свету пустить.
— А она бы без Вики не пошла, ты же видел, — огрызнулся друг. — Не парься. Она вообще странная, эта Света.
Демид ничего не ответил. Он смотрел на исчезающие огни такси и уже знал, что это не конец.
Прошло три дня.
Демид гонял на тренировках, как одержимый. Самбо было его отдушиной — на татами он выплёскивал всё: раздражение от пустых тусовок, страх перед будущим, которое маячило туманной стеной. Он выходил на ковёр, дышал запахом пота и резиновых покрытий, и мир переставал существовать. Оставались только броски, захваты, боль в мышцах и глухая ярость.
Но даже в моменты между раундами одна мысль возвращалась снова и снова. Света.
Он не привык, чтобы девушки так легко исчезали. Обычно они сами находили его, писали, караулили. А эта просто махнула рукой и уехала, даже номера не спросила. В ней была какая-то загадка, которая не давала ему покоя.
На третьей тренировке тренер, сухой и жилистый мужчина по прозвищу Палыч, отозвал его в сторону.
— Демид, у тебя есть планы на конец этого месяца?
— Планы? — переспросил тот, вытирая полотенцем шею. — А что?
— Пришла заявка на Всероссийский турнир по самбо «Кубок Черноземья» в Тамбове. Организаторы зовут сильных ребят с Дальнего Востока. Я думаю, ты готов. Уровень высокий, но это хороший опыт. И призовые неплохие.
— Тамбов, — протянул Демид, задумчиво крутя в руках бутылку с водой.
— Зато полезно, — усмехнулся Палыч. — И если ты там займёшь призовое место, это будет плюсом к твоему портфолио. Федерация заметит.
— Я в деле, Палыч, — сказал он.
— Ты способный, Демид. Не зарывай талант.
Но вечером, сидя у себя в комнате небольшого коттеджа, где пахло мамиными духами и котлетами, Демид открыл ноутбук. Сердце колотилось, когда он набирал в поиске «Света Комсомольск-на-Амуре». Прокрутил кучу анкет, уже отчаялся — и вдруг увидел аватарку.
Она. На фото Света сидела на скамейке в парке, длинные волосы развевались, голубые глаза смотрели чуть задумчиво, с лёгкой грустинкой. В профиле было немного информации: «Хабаровский медицинский университет». Ах, вот оно что. Она учится в другом городе, наверное, приезжает только на выходные.
Он нажал «Добавить в друзья» и написал короткое сообщение: «Привет. Я из клуба».
Закрыл ноутбук и откинулся на кровать. В голове звучал её голос, такой спокойный и уверенный. Он ещё никогда не ждал ответа так же сильно, как ждал сейчас.
Пятьдесят три часа. Именно столько длилось его ожидание.
Он проверял телефон каждые пятнадцать минут — на тренировке, за завтраком, даже в туалете. Друзья в очередной раз подкалывали: «Дём, ты влюбился?», «Брось, она не твоего уровня», «Таких, как ты, она наверняка каждый день отшивает». Демид только отмахивался, но внутри грызло сомнение.
Очередная тренировка подходила к концу. Демид отпахал спарринг с молодым, но настырным новичком, выжал из себя всё до капли и уже собирался в раздевалку, когда телефон, оставленный на скамейке, завибрировал.
Он глянул на экран. Сердце ухнуло в пятки.
Уведомление: «Светлана Светлова приняла вашу заявку».
В груди разлилось такое тепло, будто выпил пол-литра горячего чая. Он схватил телефон, трясущимися пальцами разблокировал экран, открыл диалог и увидел, как внизу замигала надпись: «Печатает...». Замер, не дыша. Несколько секунд показались вечностью.
И вдруг пришло сообщение:
«Привет привет. Как дела?»
Демид выдохнул так громко, что парни из соседней группы обернулись. Улыбка растянулась до ушей, глаза горели. Он чувствовал себя подростком, который получил заветную валентинку. Где-то внутри разливался детский восторг, от которого хотелось прыгать.
«Ну что, братан? — крикнул Ваня из соседнего зала. — Там приз миллион дали?»
— Лучше! — ответил Демид, всё ещё не сводя глаз с экрана.
Пальцы уже тянулись к клавиатуре. Он начал печатать ответ — «Привет! У меня всё супер, а у тебя?», — но на полуслове остановился. Слишком быстро. Слишком жадно. Он не хотел выглядеть как тот самый навязчивый парень, который бросает всё и бежит на первый же зов.
Демид глубоко вдохнул, сунул телефон в карман спортивной сумки и пошёл в душ. Пусть подождёт. Пусть он ответит, когда будет дома, после того как смоет с себя пот, переоденется в чистое и соберётся с мыслями. Так правильно. Так солиднее.
Но, стоя под горячими струями, он всё равно улыбался. И когда вытирался полотенцем, и когда надевал футболку, и когда шёл пешком через вечерний город к дому.
Дома, закрывшись в своей комнате, он ещё раз перечитал сообщение: «Привет привет. Как дела?» — и почувствовал, как внутри снова разливается то самое детское тепло.
Парень сел на кровать, провёл ладонью по коротким волосам и написал:
«Всё отлично. Тренировка была, душ принял. А у тебя как?»
Отправил и откинулся на подушку. Теперь — только ждать.
Глава 2. Игра с огнём
Телефон был на тумбочке экраном вниз. Демид лежал на кровати, руки за голову, и смотрел в потолок. Минуты тянулись. Он только что отправил Свете ответ: «Привет. Всё отлично. Тренировка была, душ принял. А у тебя как?» — и теперь ждал.
Ждал с лёгким волнением, но без той липкой тревоги, которая бывает у влюблённых. Нет, ему просто было интересно. Она зацепила его не внешностью — таких красивых он видел много. А тем, что не бросилась ему на шею, не написала первой, не флиртовала откровенно. Она держалась ровно, с достоинством, и это задевало его самолюбие. Он привык побеждать — на татами, в спорах, в отношениях. А тут возникло ощущение, что он не контролирует ситуацию.
«Ну давай, Света Светлова, не томи», — пробормотал он, крутя телефон в руках.
Прошло около получаса. Он успел перекинуться парой фраз с Генкой в мессенджере, посмотреть сторис, полистать ленту. И когда уже почти отвлёкся, экран загорелся.
Он открыл диалог. Она ответила:
«У меня тоже всё хорошо. Только что с пары по анатомии, голова кругом. Ты знаешь, сколько мышц у человека? Я теперь всех мысленно препарирую»
Демид усмехнулся. Необычное начало.
«Я знаю, сколько у меня мышц, и что все они сегодня горят после тренировки. Если хочешь, могу перечислить все, которые болят»
«Не надо, я и так представляю. Ты самбист, значит, у тебя спина и ноги мощные. А я больше люблю интеллект проверять»
«А что, мышцы не в счёт?»
«Мышцы — это приятный бонус, но если человек не может поддержать разговор, я быстро теряю интерес»
«Тогда держись. Я могу поддержать разговор о чём угодно. От самбо до анатомии. Хотя про мышцы ты явно знаешь больше»
«О, ты ещё и скромный!»
«Я бы сказал — многогранный. А ты чем увлекаешься кроме трупов?»
«Ой, смешно. Кроме медицины я люблю читать, смотреть сериалы и иногда рисовать. А ты? Кроме того, что кого-то там валяешь на ковре?»
«Я люблю гулять по городу, слушать музыку и, признаюсь, иногда играю в приставку, когда никто не видит»
«Ого, тайный геймер! Так я и знала, что за суровым самбистом скрывается ребёнок»
«А я и есть ребёнок. Но ты тоже не взрослая, если рисуешь до сих пор»
«Рисовать любят все возрасты. Ладно, мне пора, завтра рано вставать на практику. Спокойной ночи, Демид»
«Спокойной ночи, Свет. Сладких снов и никаких трупов»
Она поставила смайлик-улыбку и исчезла. Демид усмехнулся. Света была лёгкой, остроумной, умной. Ему нравилось с ней переписываться, нравилось, что она не вешается на него, как Эльвира.
Следующие несколько дней переписка стала ритуалом. Они обменивались сообщениями по вечерам, когда он возвращался с тренировки, а она — из университета. Он рассказывал ей о смешных моментах на ковре, о Палыче, который ругался матом, когда кто-то делал ошибку. Она делилась забавными случаями из практики: про пациента, который перепутал таблетки, или про преподавателя, который уснул на лекции.
Демид замечал, что Света умная, начитанная, с острым языком. Она могла поддержать разговор о литературе, о кино, о политике — и при этом оставалась лёгкой, без пафоса. Он ловил себя на том, что ему нравится с ней говорить. Не как с девушкой, а как с интересным собеседником. И ему хотелось забрать её из этого виртуального пространства в реальный мир.
Он предложил встретиться.
«Свет, а давай как-нибудь сходим в парк или в кино? Надоело общаться через экран»
«Ой, Демид, я бы с радостью, но у меня практика каждый день, зачёты на носу. У меня даже времени поспать нет, не то что на свидания»
«Свидания? А ты уже считаешь, что это свидание?»
«Я просто предположила. А что, нет?»
«Если я приглашаю — значит, свидание. Но я подожду, пока у тебя появится окно»
«Ты серьёзно?»
«Конечно. И я хочу показать тебе, что не только скучный спортсмен, а ещё и весёлый парень»
«Поживём — увидим. Но пока что я действительно не могу. Может, через пару недель»
«Договорились. Через пару недель, если ты не передумаешь»
Демид чувствовал, что она уходит от прямого ответа, но не настаивал. Он знал: чем сильнее давить, тем быстрее сбежит. Лучше дать ей пространство и ждать, пока сама не захочет.
Прошло ещё несколько дней. Он снова попытался.
«Свет, ну что? Может, в субботу вечером? У нас в городе открылась новая кофейня. Говорят, там бесподобный чизкейк»
«Я уже сказала — я занята. У меня практика до восьми, потом готовиться к коллоквиуму»
«А после практики? Ну хоть на полчаса»
«Я буду как выжатый лимон. Ты хочешь, чтобы я на первом свидании клевала носом?»
«Я бы тебя разбудил поцелуем»
«Ого, Демид. Мы виделись всего раз, а ты уже планируешь поцелуи?»
«Я умею мечтать. И в мечтах у меня всё идеально»
«В жизни, Демид, не всегда бывает, как в мечтах. Но ты приятный парень, я не спорю. Если получится — встретимся. Когда я высплюсь»
Света снова ушла от ответа, но мягко, с юмором. Демид не злился. Он понимал, что она просто осторожничает. Но азарт разгорался: парень хотел её растопить, хотел увидеть вживую, хотел доказать, что он — тот самый, о ком она даже не догадывается.
В пятницу вечером Демид заглянул в «Гравитацию» — компания звала отметить день рождения одного из знакомых. Он не хотел, но Генка припёр его почти силой. В зале было шумно, людно, всё как обычно. Демид взял мохито, сел за столик в углу и принялся разглядывать народ.
И увидел Эльвиру.
Она сидела за барной стойкой с подругами, но, заметив его, тут же подошла.
— Привет, Демид. Давно не виделись. Я видела ты Свету в друзья добавил… общаетесь? — спросила она с лёгкой улыбкой, но в глазах затаилась ревность.
— Допустим. А тебе-то что? — он поднял на неё спокойный взгляд.
— Ничего, — она пожала плечами, садясь рядом. — Просто интересно, что ты в ней нашёл. Она, конечно, умная, но… скучная, наверное. Сидит в своей библиотеке, книжки читает. А ты любишь движуху.
— Ты меня плохо знаешь, Эль. Мне не всегда нужна движуха. Иногда хочется просто поговорить.
— Ну да, — она наклонилась ближе, шепнула почти в ухо. — Только не увлекайся. Она из другого мира. Она тебя не поймёт.
— Это тебя не касается, — отрезал Демид, почувствовав раздражение.
Эльвира вздохнула, встала.
— Ладно, не хочешь слушать — не надо. Но я тебя предупредила.
Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и неприятный осадок. Демид смотрел ей вслед и думал: «Что она задумала?» Он знал, что Эльвира не умеет проигрывать. Но пока что она лишь говорила — не делала.
Вечером, вернувшись домой, он написал Свете:
«Привет. Ты на связи?»
Через пару минут пришёл ответ:
«Да, я здесь. Что-то случилось?»
«Нет, просто решил пожелать спокойной ночи. И узнать, как прошёл твой день»
«Скучно. Трупы, лекции, опять трупы. Ты бы не выдержал, это не для слабонервных»
«А я не слабонервный. Могу даже на практику к тебе прийти, если что»
«Ой, лучше не надо. Ты упадёшь в обморок, а мне тебя откачивать»
«Я не падаю. Я борец, меня не сбить с ног»
«Ладно-ладно, верю. А что ты делал вечером?»
«Был в клубе. Генка затащил на день рождения. И там я встретил Эльвиру»
Тишина. Света не отвечала почти минуту, и Демид уже хотел написать что-то ещё, но она ответила:
«Она что-то говорила обо мне?»
«Говорила. Что ты из другого мира и я тебе не нужен»
«А что ты ей ответил?»
«Я сказал, что это не её дело, сам разберусь»
«Она настойчивая, эта твоя Эльвира, не отступится»
«Она не моя. И я не позволю ей решать, с кем мне общаться. Я хочу узнать тебя. Если ты не против, конечно»
«Я не против, Демид. Но я не хочу втягиваться в ваши разборки. Мне это не нужно»
«Я защищу тебя. Обещаю»
«Обещать легко. Давай встретимся, когда я буду готова. И тогда посмотрим»
«Да, конечно»
Демид почувствовал, что лёд тронулся. Она дала ему надежду — пусть туманную, но она была. Он улыбнулся и выключил телефон.
Прошло три дня. Переписка продолжалась, но Демид чувствовал: что-то изменилось. Света стала отвечать реже, короче, сдержаннее. Он спросил её прямо:
«Свет, ты какая-то неразговорчивая последние дни. У тебя всё в порядке?»
Ответ пришёл только через несколько часов. Это было странно — она всегда отвечала быстро.
«На самом деле… да».
К сообщению был прикреплён скриншот диалога. С Эльвирой.
Он открыл.
Эльвира Голубева:
«Света, привет. Я знаю, что вы общаетесь. Я хочу попросить тебя как женщина женщину. Демид для меня очень много значит. У нас с ним были отношения, и я надеюсь, что он ко мне вернётся. Ты красивая, умная, но он не для тебя. Он любит свободу, а ты серьёзная. Просто дай нам шанс. Мне будет очень больно, если ты встанешь между нами. Отойди от него, пожалуйста».
Ниже было сообщение Светы:
«Демид, я не хочу участвовать в этой драме. Понятия не имею, что у вас с ней было, но она плачет, и мне некомфортно. Мы даже не встретились, а уже столько проблем. Да и вообще мне не нужны отношения. Ты хороший парень, но я лучше останусь в стороне. Прекращаем общение…».
Демид прочитал это трижды. Сначала не понял. Потом — до него дошло. Эльвира. Она сделала это. Она просто попросила Свету, не угрожала, не оскорбляла, а честно, по-бабски выставила себя жертвой. И Света, порядочная до мозга костей, купилась на это.
— Да какого хрена?! — вырвалось у него.
Он ударил кулаком по стене. Не от боли разбитого сердца — нет, сердце не болело. Он был зол. Зол, что его лишили игры. Что Эльвира решила за него, с кем ему общаться. Что Света не дала ему шанса объяснить, а просто ушла, приняв решение за них обоих.
Демид схватил телефон, открыл диалог со Светой и начал печатать:
«Света, подожди! Ты не можешь просто так перекрасить общение! Дай мне объяснить! У нас не было никаких отношений с Элей и быть не могло!»
Пальцы летали по клавиатуре. Сообщение было готово. Палец завис над кнопкой «Отправить».
Но Демид не нажал.
Он смотрел на экран, на её слова: «Прекращаем общение». И внутри что-то щёлкнуло. Гордость. Та самая, что помогала ему подниматься после поражений на татами. Та, что не позволяла унижаться перед теми, кто не хочет его слушать.
— Она даже не дала мне шанса, — прошептал он. — Она просто поверила ей. И всё.
Демид удалил сообщение, которое не отправил, и швырнул телефон на кровать. Обида была острой, до боли в груди. Ему хотелось кричать, бить стены, доказывать, что ему нужна именно она. Но зачем? Если она так легко отказывается от него из-за чьих-то слёз, значит, она не стоит того, чтобы за неё бороться.
Демид сел на пол, прислонившись к стене, и уставился в одну точку.
«Ну и ладно, — сказал он себе. — Не хочешь — не надо. Я не буду бегать за тобой. Я не привык унижаться».
Но внутри всё равно ныло. Не как от любви — как от ущемлённого самолюбия. Она выбрала чужую просьбу вместо него. И это было обидно больше, чем любой проигрыш на татами.
Демид взял телефон, открыл диалог с Эльвирой и написал одно слово:
«Зачем?»
Ответ пришёл мгновенно:
«Потому что я тебя люблю. А ты не видишь дальше своего носа. Ты думаешь, она тебе нужна? Она просто играет с тобой. Я же настоящая. Ты это поймёшь, когда никто другой не останется рядом».
Демид закрыл диалог. Он не хотел ей отвечать. Затем просто выключил телефон и лёг, глядя в потолок. В комнате было тихо, только за окном шумел ветер.
«Ладно, Света, — подумал он. — Ты сделала свой выбор. Я не буду тебя уговаривать. Если захочешь — сама напишешь. А нет — так нет».
Но где-то глубоко, под слоем гордости и злости, он надеялся, что она напишет. Хотя бы попросит прощения. Хотя бы даст ему шанс.
Он закрыл глаза и провалился в сон, не зная, что случится завтра.
Глава 3. Чужая кожа
Демид превратился в зверя. Не потому что страдал по Свете — нет, это было не про страдания. Просто его впервые в жизни отшили, и это задевало самолюбие сильнее любого пропущенного удара. Он привык, что девушки сами вешаются, а тут какая-то студентка из меда выбрала чужую просьбу вместо него. Унизительно. По-дурацки. И он решил забить. Забыть всё это и вернуться к прежней жизни — без ожиданий, без надежд, без глупых мыслей, которые лезли в голову по ночам.
Тренировки превратились в одержимость. Он заходил в зал с лицом убийцы и выкладывался так, что ковёр мокрел от пота. Соперники летали на татами, как тряпичные куклы. Мишка, его основной спарринг-партнёр, крепкий парень двадцати пяти лет с квадратной челюстью и вечной ленивой усмешкой, однажды после броска с трудом поднялся и проговорил, потирая поясницу:
— Суханов, ты чего творишь? Мне спину жалко.
— Не ной, Мишань. Всё нормально.
— Нормально? Ты меня сегодня третий раз в пол укладываешь. Я уже чувствую себя тряпкой.
— Тренировка. Терпи.
— Я терплю. Но у тебя явно что-то не так. Ты как бешеный. Скажи, что стряслось, или сам разберёшься?
— Сам. Не лезь.
— Ладно. На носу Тамбов. Там точно пригодится твоя злость. Только до вылета не сдохни.
Демид оскалился — не улыбка, а хищный оскал. Уже на следующей неделе. Всего несколько дней до вылета. И там, на ковре, он оставит всё, что накопилось. А пока — только зал, только пот, только борьба.
В пятницу вечером Демид не мог усидеть дома. Внутри всё кипело, требовало выхода. Стоило закрыть глаза — перед ними всплывали её сообщения, её голос, её голубые глаза. Он перечитал переписку раз десять, потом швырнул телефон на кровать и понял: если останется в четырёх стенах, то свихнётся.
Он натянул джинсы, футболку, накинул куртку и вышел в город, не думая, куда идёт. Ноги сами принесли его к «Гравитации». Парень зашёл, взял у бармена мохито без алкоголя, оглядел зал — и сразу заметил её.
Длинные светлые волосы, спадающие на оголённые плечи. Откровенное платье, которое подчёркивало каждый изгиб. Взгляд, не оставляющий сомнений в её намерениях. Она сидела у стойки, потягивала коктейль через трубочку, и когда Демид подошёл, даже не удивилась — будто знала, что он появится.
— Демид Суханов, — произнесла она, с интересом разглядывая его. — Я наслышана.
— Обо мне многие наслышаны, — усмехнулся он, присаживаясь рядом. — Как тебя зовут?
— Алиса. Мне двадцать один, если это важно.
— Не важно, — он взял её за руку. — Поехали?
— Прямо так, без предисловий?
— Зачем они? Ты же не из тех, кто любит долгие разговоры.
— Ты прав, — она улыбнулась, допила коктейль и поднялась. — Поехали. Я вызову такси.
Через двадцать минут они уже были в её квартире — просторная студия с огромной кроватью и зеркалами на стене. Демид толкнул её на кровать, не дав раздеться до конца. Он знал, чего хотел. И она — тоже.
Алиса скинула платье, осталась в кружевном белье и начала медленно стягивать с него футболку, проводя пальцами по плечам и груди.
— Ты в отличной форме, — прошептала она, облизывая губы. — Как гладиатор.
— Не отвлекайся.
— А ты нетерпеливый, — усмехнулась она, опускаясь на колени.
Она взяла его в рот — глубоко, умело, ритмично. Демид зарычал, откинул голову, но перед глазами стояло другое лицо. Русые волосы, голубые глаза. Света. Он зажмурился, пытаясь прогнать образ, но он возвращался снова и снова.
— Хватит, — выдохнул, отстраняя её.
Демид полез в карман джинс, достал упаковку презервативов и быстро надел.
Он перевернул Алису на живот, сдёрнул трусики и вошёл резко, с одного движения. Девушка вскрикнула, но не остановила — подалась назад, принимая глубже.
— Да... не останавливайся, — простонала она.
Он двигался с яростью, без нежности. Кровать скрипела, зеркала отражали две фигуры. Демид менял позы, хватал её за волосы, шлёпал по бёдрам, оставляя красные следы. Она стонала и просила ещё и в его голове не было ни капли тепла. Только голый инстинкт — брать, доминировать, выплёскивать.
Демид завалил её на спину, развёл ноги и вошёл снова, вбиваясь так, что она вцепилась в простыни. Пот капал с его лица, мышцы натянуты до предела. Демид смотрел на неё сверху — красивое лицо, искажённое удовольствием, — но видел другую. Свету. Её сдержанные стоны, её закушенную губу. Но это была не она. Просто Алиса.
— Кончаю! — закричала она, изгибаясь.
Демид почти не почувствовал разрядки — просто ускорился, вжимая её в кровать, пока всё не кончилось. Потом резко вышел, снял презерватив, выбросил в мусорку и упал на спину, глядя в потолок.
Тишина.
Алиса лежала рядом, тяжело дыша. Она закурила, стряхнула пепел в пепельницу на тумбочке и усмехнулась:
— Ты жёсткий. Мне понравилось. У тебя что-то случилось? Какой-то груз на душе?
— Не твоё дело.
— Ладно, не хочешь — не говори. Останешься?
— Нет. Я поеду.
— Тогда давай ещё раз, — она наклонилась к нему.
— Не сегодня. Я устал.
Он встал, начал одеваться. Алиса не пыталась его удержать — только выпустила дым и сказала:
— Приходи, если будет настроение. Я всегда рада.
Демид не ответил. Он вышел из квартиры, спустился по лестнице и вдохнул холодный ночной воздух. Стало легче. Немного. Но внутри всё равно осталась пустота.
Он поймал такси и поехал домой. Всю дорогу смотрел в окно на ночной город и думал только об одном: «Трахнул красивую девушку, а мысли о той, которая сказала "нет". Что за ерунда?». Парень закрыл глаза, надеясь, что завтра всё пройдёт.
Утром в понедельник он пришёл на тренировку раньше всех. Оставил позади выходные, Алису, все глупые мысли. Только ковёр, только борьба.
Палыч стоял у края татами с планшетом, Мишка наматывал бинты в углу. Когда Демид переоделся, тренер подозвал его.
— Суханов, подойди.
Демид подошёл, чувствуя, как сердце забилось чаще.
— Послезавтра вылетаете, — сказал Палыч, глядя ему в глаза. — В семь утра. Ты и Мишка. Заявки утверждены, билеты готовы. Сегодня — последняя тренировка. Отрабатываешь технику, бережёшь себя.
— Понял, тренер.
— И без глупостей, — добавил Палыч. — Без травм. Без женщин. Настроиться надо. Всё остальное — после. Справишься?
— Справлюсь. Я там всех порву.
— Посмотрим. Ты в отличной форме. Сильнее, чем обычно. Но на «Кубке Черноземья» соберутся серьёзные ребята. Будь собран.
— Буду.
Демид усмехнулся — в этой усмешке было больше злости, чем радости. Он повернулся к Мишке:
— Слышал, Мишаня? Тамбов. Золото наше.
Мишка поднял голову, лениво улыбнулся:
— Слышал, слышал. Только ты там руками не маши. На чистую технику работай. А то я за тебя штрафные баллы получать не хочу.
— Договорились. Покажем им, кто тут чемпион. А после победы — отдохнём. В Тамбове, говорят, девушки красивые.
— Девки подождут, — хмыкнул Мишка. — Ты сначала медаль возьми.
— Медаль будет. Как и девки.
— Самоуверенный ты, Суханов.
— Это и есть моя сила.
Он вышел на татами, сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Тамбов. Уже послезавтра. Наконец-то. Он готовился. Собирался выиграть. И уже неважно, что у него в голове — Света, Алиса или кто-то ещё. Есть только ковёр, соперник и победа.
Глава 4. Тамбов. Начало
Демид открыл глаза за минуту до будильника. В комнате было ещё темно, только за окном брезжил серый рассвет, пробиваясь сквозь жалюзи. Он лежал на спине, глядя в белый потолок, и прислушивался к утреннему гулу за стенами — где-то далеко лаяла собака, по асфальту шуршали шины редких машин. Город просыпался.
Он повернул голову и сквозь щель в жалюзи увидел часть двора — ухоженный газон, дорожки, край синей воды бассейна. Небольшого, но чистого, который мать заказывала два года назад и очень гордилась им. Демид нечасто купался, но сам факт, что у них есть свой бассейн, создавал ощущение стабильности. Мать любила повторять: «Всё, что у нас есть, мы заработали сами. Никто нам ничего не дарил».
Он сел на кровати, потянулся, хрустнув позвоночником, и провёл ладонью по лицу. Мысли были пустыми и ясными. Света… она уже не болела. Не то чтобы он забыл её — имя ещё всплывало в памяти, но без острой боли. Где-то глубоко осталась только лёгкая досада, смешанная с благодарностью. За урок. За то, что она показала: не все падают к его ногам, не все ведутся на улыбку и спортивную фигуру. Он принял это. Подумал даже, что оно и к лучшему — меньше отвлекающих факторов. Впереди — Тамбов. Там, на ковре, не место сантиментам.
Демид поднялся, натянул спортивные штаны, сунул ноги в шлёпанцы и вышел из комнаты. Коттедж был двухэтажным, но жили они только на первом — мать говорила, что второй «для гостей», но гости приезжали редко. Кухня была просторной, с большим окном, выходящим во двор. Мать уже стояла у плиты — высокая, стройная, с аккуратной стрижкой каштановых волос, в которых уже серебрилась седина. На ней был лёгкий халат, но выглядела она собранной, как всегда.
— Доброе утро, сынок, — она обернулась и улыбнулась. — Я слышала, как ты встал. Выспался?
— Нормально, мам, — он подошёл, чмокнул её в щёку и сел за стол. — Ты сегодня рано.
— Сегодня приёмка, — она поставила перед ним тарелку с яичницей и тостом. — Новый поставщик из Китая привозит партию платьев. Надо проверить качество ткани, швы, фурнитуру. Мне помощница сказала, что в прошлый раз была бракованная партия, так что теперь я лично контролирую.
Мать управляла небольшим бизнесом — магазином женской одежды на местном рынке. За годы она расширилась: открыла ещё и ателье при магазине, где подгоняли вещи по фигуре. Работы было много, но она справлялась одна, не нанимая лишних людей. Демид знал, что её бизнес держится на её характере — жёстком, требовательном, но справедливом.
— А ты завтра уже улетаешь? — спросила она, садясь напротив.
— Да. В семь утра выезд в аэропорт. К девяти самолёт.
Она кивнула, и в глазах её блеснула гордость, которую она не пыталась скрыть.
— Тамбов... Я читала, там сильные спортсмены собираются.
— Очень сильные, — подтвердил Демид, жуя яичницу. — Но я готов. Палыч говорит, я в лучшей форме.
— Ты всегда в лучшей форме, — мать улыбнулась, но тут же посерьёзнела. — Только без травм, Демид. Ты у меня один. И не геройствуй там, если видишь, что соперник сильнее.
— Мам, я не сдамся, даже если он сильнее. Это не про геройство. Это про характер.
— Я знаю, — она вздохнула, и в голосе послышалась мягкость. — Такой же упёртый, как твой отец.
Они помолчали. Тема отца всплывала редко, но всегда тепло и с болью.
— Я не подведу его, — тихо сказал Демид. — И тебя.
— Ты никогда нас не подводил, — ответила она, вставая и убирая посуду. — Просто возвращайся целым.
Вечером Демид собирал рюкзак. Форма, бинты, полотенца, сменное бельё. Мать купила ему новый синий спортивный костюм — она всегда хотела, чтобы он выглядел достойно. Он положил на дно рюкзака фотографию отца, завёрнутую в чистую майку. Старый снимок: отец держит его, пятилетнего, на плечах, и оба улыбаются. Демид почти не помнил его голоса, только запах кожиной куртки и ощущение безопасности.
«Всё сделаю, пап», — мысленно пообещал он, застегивая молнию.
Он лёг на кровать, в последний раз посмотрел на потолок и закрыл глаза. Завтра — новый день. Завтра — начало большого пути.
Утром в аэропорту их встретил Палыч с двумя билетами в руках. Мишка стоял рядом, сонный, с огромным рюкзаком за спиной, из которого торчала пачка бинтов. Он зевнул, не прикрывая рта, и хлопнул Демида по плечу.
— Ну что, чемпион, готов лететь через всю страну?
— Ты бы хоть зубы почистил перед полётом, — усмехнулся Демид.
— Да пофиг, там в самолёте всё равно все спят, — Мишка сплюнул в урну. — Я, кстати, вчера зал поменял, вместо старой техники отработал новую. Палыч сказал, что надо.
— Молодец. Только не заваливайся в спарринге сразу.
— Ага, ты бы видел, как я вчера парня уложил. Сразу в пол, чисто.
— Посмотрим в Тамбове, — Демид ухмыльнулся. — Там тебе не Генка с его пивным животом.
— Да ну тебя, — отмахнулся Мишка.
Палыч подошёл, окинул их взглядом.
— Всё взяли? Документы? Форма?
— Всё, тренер, — хором ответили они.
— Тогда пошли. Время.
Перелёт до Москвы длился почти девять часов. Демид сидел у окна и смотрел вниз: под крылом проплывали бесконечные леса, реки, маленькие точки городов. Он думал о матери, о её уставших глазах, о том, как она одна тянет бизнес и дом. О том, как она улыбнулась ему на прощание и сказала: «Позвони, как приземлишься». Он пообещал.
Мишка проспал большую часть полёта, приоткрыв рот и издавая тихие посапывания. Палыч читал книгу по тактике самбо, иногда делая пометки карандашом. Демид смотрел в иллюминатор и чувствовал, как внутри разрастается холодное спокойствие перед боем.
В Москве была пересадка — четыре часа в аэропорту, потом ещё три с половиной до Тамбова. Когда самолёт начал снижаться, Демид прильнул к окну. Город выглядел зелёным и уютным: крыши, парки, изгиб реки.
— Приехали, — сказал Мишка, потягиваясь. — Ну наконец-то.
— Надеюсь, ты спал достаточно, — усмехнулся Демид. — Завтра взвешивание.
— Вполне. Теперь я свежий как огурчик.
Они заселились в гостиницу «Державинская» — недорогую, но чистую. В номере было две кровати, тумбочка и маленький телевизор. Демид бросил рюкзак, сразу проверил мат для разминки — не скользкий, упругий. Всё как надо.
На следующий день — взвешивание. Демид с утра не ел, согнал лишние полкилограмма, чтобы попасть в категорию до 81 кг. Встал на весы — ровно. Рядом стояли соперники: парни со всей страны, крепкие, с сухими лицами. Никто не улыбался. Все настроены на одно — победу.
Мишка тоже прошёл взвешивание, в своей категории. Он подошёл к Демиду, хлопнул по плечу.
— Ну что, Суханов, глаза боятся?
— А руки делают, — ответил Демид, сжимая кулаки. — Пошли покажем этим ребятам, кто здесь чемпион.
Соревнования начались ровно в девять утра. Спорткомплекс наполнился гулом — крики тренеров, топот ног по деревянным трибунам, свистки судей. Демид сидел в зале ожидания, наматывая бинты на руки. Пальцы двигались машинально, уже привычно.
Мишка вышел первым — в своей весовой категории. Демид смотрел на его схватки: Мишка держался хорошо, выиграл одну, вторую, но в четвертьфинале ему попался опытный боец из Нижнего Новгорода. Мишка сопротивлялся до последнего, но соперник оказался быстрее и провёл бросок с захватом ноги. Мишка проиграл по очкам, но уступил достойно, без унижения.
Когда он вернулся в раздевалку, Демид поднял голову.
— Ну как?
— Нормально, — Мишка пожал плечами. — У того парня техника поставлена лучше. Но я не позорился, как думаешь?
— Ты держался до конца. Это главное.
— Да ладно, — Мишка усмехнулся. — Ты давай, Суханов. Сделай за нас обоих.
Демид кивнул и вышел на ковёр.
Первая схватка — парень из Ростова, коренастый, с мощным торсом. Демид не стал затягивать: через минуту он прошёл в захват, подсек ногу, довернул и бросил соперника на лопатки. Чистая победа.
Вторая — высокий боец из Екатеринбурга, выше Демида на голову. Демид ушёл от его атак, подловил на ошибке и броском через бедро уложил на ковёр. Победа.
Третья — самая тяжёлая. Парень из Краснодара, опытный, с титулами. Они катались по ковру, вцепившись друг в друга. Демид чуть не проиграл, когда соперник зацепил его за ногу и потянул вниз, но он вывернулся, перехватил инициативу, зашёл за спину и бросил. Победа.
Из-за ограждения раздался голос Мишки:
— Так их, Суханов! Пизди их!
Палыч стоял молча, но Демид видел его глаза — они горели. Он знал: тренер доволен.
Финальная схватка. Владислав Мохов из Санкт-Петербурга — мастер спорта, чемпион прошлого года. Демид готовился к нему: изучил видео, знал все его коронные приёмы. Мохов — левша, любит подсечки с захватом ноги.
Схватка началась. Они двигались по кругу, примериваясь, дышали ровно. Демид ждал ошибки. Мохов рванул вперёд, делая подсечку, но Демид ушёл в сторону, перехватил его руку, зашёл за спину и с силой бросил через себя. Ковёр содрогнулся от удара. Публика заревела.
Судья поднял руку Демида.
— Победитель — Суханов Демид!
Он стоял на пьедестале, сжимая в руках золотую медаль. Она казалась тяжёлой и тёплой, словно впитала жар его тела. Мишка обнял его сзади, что-то крича, Палыч улыбался — впервые за долгое время.
— Ты красавчик, Суханов, — сказал тренер, тряхнув его плечом. — Реально красавчик.
Демид усмехнулся, и впервые за много дней улыбка была настоящей — без примеси горечи, без злости. Он сделал это.
Гимн. Он встал ровно, приложил руку к груди. Звуки поплыли над залом, и Демид вдруг почувствовал, как заныло в горле. Не от пафоса — от простой человеческой усталости и радости, смешанных в одно целое. Он сделал это. Он победил. Среди этих парней со всей страны, среди мастеров и чемпионов, он стоял здесь, на вершине. Демид опустил глаза, рассматривая медаль на своей груди. Золото тускло блестело в свете ламп. И в этот момент — без всякой причины, без звука, без движения — он почувствовал это.
Тёплый, почти физический толчок в затылок. Чужой взгляд. Он был таким плотным, таким горячим, будто кто-то приложил раскалённую ладонь к его шее. Демид вздрогнул, и мурашки пробежали по спине — не от холода, а от острого ощущения, что его сканируют, изучают, видят насквозь.
Он резко обернулся, чуть не потеряв равновесие на пьедестале. Сердце забилось быстрее. Взгляд заметался по трибунам — верхние ряды, нижние, проходы между секторами. Толпа. Десятки лиц. Кто-то улыбался, кто-то фотографировал, кто-то уже отворачивался и собирал вещи.
Но того, кто смотрел, он не нашёл.
— Ты чего? — крикнул Мишка из-за ограждения. — Застыл как памятник! Фотки давно сделаны! Пошли отмечать!
Демид не ответил. Он смотрел в толпу, но никого не видел.
«Ну и кто это, — пронеслось в голове. — И что за странное ощущение».
Он спустился с пьедестала, но внутри осталось странное, покалывающее чувство — чей-то взгляд всё ещё висел на нём, невидимый, но живой.
Глава 5. Тамбов. Брюнетка с зелеными глазами
Спорткомплекс постепенно пустел. Зрители расходились, судьи сворачивали бумаги, организаторы выключали свет над трибунами. Демид вышел из раздевалки, на ходу застёгивая куртку. В кармане лежала медаль — золотая, тяжёлая, с гравировкой «Кубок Черноземья». Тёплая, будто впитавшая в себя жар сегодняшних схваток. На счету — призовые, половину уже перекинул матери с коротким сообщением: «Золото наше».
Мишка шагал рядом, закинув рюкзак на плечо и довольно ухмыляясь.
— Суханов, ты красава. Сегодня все эти питерские и ростовские сдулись, как только ты на ковёр вышел. Я такого не видел.
— Не преувеличивай, — усмехнулся Демид, но внутри приятно разливалось тепло.
— Без преувеличений. Смотрю на тебя и думаю: нам, старшим, пора на пенсию. Ты выиграл, я пролетел в четвертьфинале. Но я хотя бы трезво смотрю на вещи.
— Ты достойно выступил, Мишань. Тот парень из Нижнего просто сильнее оказался.
— Да знаю, — махнул рукой Мишка. — Не грустно. Вылет через три дня, а сегодня вечер — твой. Так что никаких больше разговоров о борьбе. Сегодня отдыхаем. И точка.
Они свернули в коридор, ведущий к выходу из спорткомплекса. Вокруг сновали редкие люди — спортсмены с сумками, судьи, волонтёры. Эхо разносило шаги и обрывки фраз. Демид почти дошёл до выхода, когда его будто ударило током.
Чей-то взгляд. Тот самый — горячий, пристальный, невесомый и одновременно тяжёлый, словно кто-то прикоснулся к затылку ладонью. Демид резко обернулся, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
В двадцати шагах увидел их — две фигуры, идущие по коридору навстречу. Высокая шатенка с карими глазами и дерзкой улыбкой, спортивная, сбитая, в обтягивающих лосинах и топе, — она сразу бросилась в глаза своей яркостью, но Демид скользнул по второй взглядом и замер. Миниатюрная, но ладная, с длинными тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и открытыми плечами, которые подчёркивала тонкая ткань лёгкого платья. Она двигалась легко, почти невесомо, и в этом движении не было ни нарочитой сексуальности, ни желания понравиться — просто она была собой. И когда она подняла глаза, Демид почувствовал, как воздух выбило из лёгких. Зелёные. Большие, чуть раскосые, с тёплым, почти детским любопытством. Они смотрели на него прямо, без кокетства, без игры — просто смотрели, и от этого взгляда у него пересохло во рту. Она улыбнулась краешком губ — легко, будто знала что-то, чего не знал он, и в груди у него что-то оборвалось, а потом забилось с новой силой, глухо и часто. Демид не мог отвести глаз, не мог вспомнить, как дышать. Она была красивой, но не той кричащей красотой, к которой он привык. В ней чувствовалась сила, спрятанная под хрупкостью, какая-то внутренняя собранность, которая заставляла смотреть на неё и не отрываться.
— Дём, ты чего? — Мишка толкнул его в плечо. — Ты завис.
— Подожди, — выдохнул тот, не отрывая взгляда от незнакомки.
Девушки приблизились и остановились прямо напротив. Шатенка улыбнулась, скользнула по парню взглядом.
— Привет! Мы на финал ходили. Ты там просто зверь. Тот бросок — вообще нереально.
— Спасибо, — ответил Демид, но голос прозвучал глухо. Взгляд приковала брюнетка, и отвести глаза не получалось. Где-то в груди всё сжалось и одновременно расширилось, будто выпил что-то горячее и ледяное одновременно. Он чувствовал себя неловко. Впервые в жизни. Руки не знали, куда деться, слова не складывались в нормальные предложения. А она просто стояла и улыбалась.
— Мы тоже спортсменки, — продолжала шатенка. — Из Москвы. Пауэрлифтинг. Сегодня выступали в соседнем зале.
— Поздравляю, — выдавил Демид, но снова посмотрел на брюнетку.
Та чуть наклонила голову, рассматривая его.
— Я ещё до финала поняла, что ты победишь, — сказала брюнетка тихо. — У тебя был такой взгляд перед схваткой. Спокойный. Уверенный.
Парень сглотнул. Голос у девушки оказался мягким, почти невесомым, и от него внутри всё дрожало.
— Спасибо, — только и смог произнести он.
— Я Вероника, — шатенка протянула руку. — А это Алина.
— Демид, — он пожал ладонь и тут же убрал руку. — Это Миша, мой друг.
Мишка хмыкнул и махнул рукой, не вступая в разговор.
— Вы здесь надолго? — спросила Вероника.
— Три дня до вылета, — ответил Демид, стараясь не смотреть на Алину, но не мог.
— О, и мы на три дня, — Вероника улыбнулась. — Может, сходим куда-нибудь завтра? Тут есть классные места.
— Давайте, — согласился Демид. — Напишите мне вечером, договоримся. Я в отеле «Державинская».
— Отлично, — Вероника записала его номер и сразу же отправила дозвон. — Тогда на связи.
Алина молчала, но смотрела на него с любопытством. И Демид чувствовал, что этот взгляд проникает глубже, чем ему хотелось бы.
— Тогда до завтра, — Вероника махнула рукой и потянула Алину к выходу.
Демид смотрел им вслед. Брюнетка обернулась на секунду, и парень снова утонул в её глазах. Дверь за ними закрылась, и он ещё несколько секунд стоял, глядя на стекло, будто надеялся, что она вернётся.
Мишка толкнул его в плечо:
— Суханов, ты в порядке? Ты как будто язык проглотил. Чего уставился?
— Ничего, — отмахнулся Демид, но голос дрогнул. — Просто... она...
— Ага, вижу, — усмехнулся Мишка. — Ты влип, братан. Я тебя таким не видел.
— Да не влип я, — Демид заставил себя усмехнуться, но вышло криво. — Просто красивая.
— Красивых много. Ты на них раньше так не смотрел.
Демид хотел ответить что-то колкое, но не нашёл слов. Мишка прав. Он смотрел на неё так, будто от этого зависела его жизнь.
— Но ты давай не загоняйся. Мы здесь на три дня, они из Москвы. Ничего серьёзного из этого не выйдет.
— Мне всё равно.
— Как знаешь. Только я с вами не пойду, сразу говорю. Мне это неинтересно.
— Почему?
— Потому что им лет по семнадцать, не больше. Я себя буду чувствовать идиотом. Иди сам, развлекайся. Только форму не проеби.
— Не проебу, — пообещал Демид. — Пошли в клуб.
— О, это я люблю! — Мишка хлопнул его по плечу.
Они вышли из спорткомплекса, поймали такси и уехали в центр города.
Клуб гудел басами. Свет стробоскопов резал глаза, смешиваясь с запахами алкоголя и духов. Мишка быстро снял какую-то местную девицу и ушёл с ней танцевать. Демид остался один, стоял у барной стойки со стаканом колы.
Взгляд скользил по танцполу, но сознание не цеплялось ни за что. Только она. Зелёные глаза. Милая улыбка. Голос, который всё ещё звучал в ушах.
«Впервые в жизни поплыл, — подумал Демид. — Какой-то школьник. Смешно».
Он допил напиток, поставил стакан на стойку и вышел на улицу. Достал телефон и написал Веронике:
«Привет ещё раз. Это Демид. Завтра в какое время вам удобно?»
Ответ пришёл через пару минут:
«Привет, чемпион! Давай в шесть. Кафе «Кофейная пауза» на Советской. Знаешь такое?»
«Найду. Ждите».
Убрал телефон в карман и поехал в отель. Всю дорогу думал только о миловидной брюнетке.
На следующий день он проснулся с чувством, будто внутри поселилось что-то тёплое. Тренировки не было — весь день провалялся в номере, читал новости, переписывался с матерью, но всё время поглядывал на часы.
В шесть он был в кафе. Светлая рубашка, джинсы, лёгкий парфюм. Пришёл раньше и занял столик у окна. Сердце колотилось. Злился на себя за это — никогда раньше не волновался перед встречами. Но здесь всё оказалось иначе.
Они вошли. Вероника — в обтягивающем топе, с ярким макияжем и наглой улыбкой. Алина — в лёгком платье, волосы распущены, уверенная походка. Демид встал, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Привет, победитель! — Вероника чмокнула его в щёку и села напротив. — А где твой друг?
— Мишка сказал, что вы слишком юные для его компании.
— Ну и ладно, — усмехнулась Вероника. — А то он выглядел как старый ворчун.
Алина села рядом, улыбнулась ему — открыто, без тени смущения.
— Привет.
— Привет, — ответил он, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Вероника взяла меню и сразу начала говорить, не давая никому вставить слова:
— Тут говорят, десерты божественные. Я возьму чизкейк. А ты что будешь?
— Кофе, чёрный, — ответил Демид, глядя на Алину.
— Мне тоже кофе, — сказала та.
Вероника сделала заказ, откинулась на спинку стула и посмотрела на Демида с вызовом:
— Ну что, чемпион, рассказывай. Ты из самого Комсомольска-на-Амуре, да? Как там вообще живётся на краю земли?
— Нормально, — улыбнулся Демид. — Тихо, спокойно, природа красивая.
— Скучно, наверное, — протянула Вероника. — У нас в Москве движуха круглосуточно.
— Каждому своё. Я люблю тишину. А ты кроме пауэрлифтинга чем занимаешься?
— Тренируюсь, тусуюсь, — она пожала плечами. — Всё, что надо для счастливой жизни.
— Звучит как план, — усмехнулся Демид и перевёл взгляд на Алину. — А ты, Алина, тоже всё время тренируешься?
— Почти, — ответила она. — Я только год назад начала поднимать серьёзные веса. До этого просто в зал ходила для себя.
— И как, нравится?
— Очень. Это как кайф — когда берёшь вес, который раньше не могла, и понимаешь, что становишься сильнее.
— Понимаю, — кивнул он. — У меня так же с самбо. Когда побеждаешь — чувствуешь, что ты на вершине.
Вероника перебила, чуть нахмурившись:
— А почему ты вообще самбо выбрал? Не дзюдо, не бокс?
— Отец занимался, — ответил Демид. — Он погиб, когда мне было двенадцать. Я пошёл туда, чтобы быть ближе к нему, наверное. А потом втянулся и понял, что это моё.
Алина посмотрела на него с теплотой, но Вероника снова перехватила разговор:
— О, так у тебя отец погиб? Извини, не знала. Это, наверное, тяжело.
— Давно было, — коротко ответил Демид и снова повернулся к Алине: — А ты как начала заниматься?
— Вероника затащила, — улыбнулась она. — Я сначала не хотела, а потом втянулась.
— В этом что-то есть, — усмехнулся Демид. — Когда ты на ковре или со штангой, все проблемы исчезают. Только ты и движение.
— Да, — согласилась она. — Я тоже так думаю.
Вероника нахмурилась — она чувствовала, что её исключают из разговора.
— Слушай, Демид, — сказала она с лёгкой усмешкой. — А ты всегда такой серьёзный? Или умеешь веселиться?
— Умею, — он улыбнулся. — Просто с вами ещё не разогнался.
— Ну, может, разгонишься? — Вероника подмигнула. — Мы тут ненадолго, надо успеть оторваться.
— Я не против, — спокойно ответил он и снова перевёл взгляд на Алину: — А ты любишь танцевать?
— Люблю, — она чуть смутилась. — Но не всегда получается. Тренировки забирают много сил.
— Понимаю, — кивнул он. — Может, завтра сходим куда-нибудь? Если ты не устанешь.
Вероника почувствовала, как её игнорируют, и её голос стал резче:
— О, мы уже планируем, а меня не спросили?
— Прости, — Демид посмотрел на неё. — Я думал, ты не против. Ты же любишь веселиться, как сама сказала.
— Люблю, — буркнула она, понимая, что её подкол не удался.
Алина перевела тему:
— А твоя мама — она чем занимается?
— У неё магазин женской одежды, — Демид улыбнулся. — И ателье при нём.
— Тяжело, наверное, одной?
— Привыкла, — он пожал плечами. — Она сильная. Я у неё такой же упёртый.
Вероника снова попыталась перехватить внимание:
— А ты, Демид, планируешь дальше тренироваться или уже думаешь о чём-то другом?
— Пока только спорт, — ответил он. — А там посмотрим. Может, тренером стану. Или в институт пойду.
— В какой?
— Не знаю ещё. Мне нужно подумать.
Он снова посмотрел на Алину:
— А ты после школы куда?
— Хочу на журналистику, — ответила она. — Или филологию. Ещё не решила.
— Здорово. Ты пишешь что-то?
— Стихи, — она улыбнулась. — Но это личное.
— Я бы прочитал, если бы ты дала.
— Может быть, когда-нибудь, — она чуть покраснела.
Вероника надулась, сложила руки на груди:
— Ну, я смотрю, вы друг друга нашли. Может, мне уйти и оставить вас?
Демид внутренне напрягся. Он понимал, что Вероника ревнует, но не хотел ссоры.
— Ты чего, Вероник? — сказал он примирительно. — Мы просто говорим. Ты же нас познакомила.
— Познакомила, — буркнула она. — А теперь вы меня не замечаете.
— Замечаем, — мягко сказала Алина. — Просто Демид интересный собеседник. Мы же пришли все вместе.
Вероника фыркнула, но успокоилась.
Они ещё говорили около часа. Вероника иногда пыталась шутить, но Демид отвечал коротко, и она снова замолкала. А он всё больше разговаривал с Алиной — о спорте, о музыке, о книгах.
Когда они вышли из кафе, Вероника уже стояла с телефоном в руке.
— Такси через пять минут, — сказала она, не глядя на Демида. — Нам пора, завтра рано вставать.
Алина остановилась рядом, переминаясь с ноги на ногу. Демид заметил, что она чуть замялась, будто не знала, что делать дальше.
Он сделал шаг вперёд, достал телефон и протянул ей:
— Слушай, можно твой номер? Я хотел бы написать тебе… ну, просто чтобы не терять связь.
Алина удивлённо подняла брови, потом улыбнулась — но как-то неуверенно, почти растерянно.
— Ой, ну… да, конечно, — она взяла его телефон, на секунду замешкалась, глядя на экран, потом быстро вбила цифры и вернула. — Держи.
Darmowy fragment się skończył.
