Czytaj książkę: «Сладкий плен Сицилии»
Глава 1
Живой залог
Дороги Сицилии не прощают ошибок, но ошибка Стефано де Лука стоила слишком дорого. Старый, разваливающийся фиат её отца протаранил на перекрестке бронированный эксклюзивный спорткар, принадлежащий человеку, чье имя в Палермо шептали со страхом — Дону Леонардо Спадаро. Сумма ущерба была астрономической, а жизнь мелкого лавочника — грошовой. Когда люди Дона пришли за долгом, у отца не оказалось ничего, кроме его единственной дочери. И он сломался. Он предложил её.
Теперь Алессия де Лука стояла посреди огромного, мрачного кабинета на вилле Спадаро. Окна от пола до потолка выходили на ночное Средиземное море, но роскошь этого места казалась девушке изысканной тюрьмой.
Она нервно поправила подол простого летнего платья. Алессия, которой было 23 года, была миниатюрной — всего 150 сантиметров роста, худая, с золотистой загорелой кожей и густой копной волос цвета темного шоколада, спадавшей на плечи. На её лице, бледном от страха, безумным контрастом горели огромные, ярко-голубые глаза. В них сейчас плескалась не покорность, а чистая, первобытная ярость. Её продал собственный отец. Продал как вещь.
Тяжелая дубовая дверь бесшумно отворилась.
В кабинет вошел он. Дон Леонардо Спадаро.
Алессия затаила дыхание. Фотографии в газетах не передавали его пугающего величия. Высокий, под 190 сантиметров, широкоплечий, в безупречном черном костюме-тройке и белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота. Смоляно-черные волосы были небрежно зачесаны назад, а на висках едва заметно поблескивала благородная седина.На его лице играла легкая двухдневная щетина, а левую бровь пересекал тонкий шрам. Ему всего 29 лет, хоть он и выглядел гораздо старше.
Леонардо двигался с хищной грацией хозяина жизни. От него веяло дорогим парфюмом с нотами табака и кожи, смешанным с тонким запахом опасности.
Он остановился в нескольких шагах от неё, и Алессия остро, физически ощутила эту колоссальную разницу в росте. Ей приходилось буквально задирать голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. Лео медленно опустил свои янтарные, похожие на крепкий виски глаза, разглядывая её. Взгляд скользнул по шоколадным прядям, задержался на хрупких ключицах и остановился на бунтующих голубых глазах.
— Значит, это ты — живой залог твоего трусливого отца? — его голос прозвучал низко, бархатно, с леденящей хрипотцой.
— Я не вещь, которую можно отдать за долги! — выплюнула Алессия, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Мой отец совершил глупость, но вы... вы чудовище, если согласились на это!
Леонардо сделал шаг вперед. Разница в сорок сантиметров ростом заставила его тень полностью накрыть её хрупкую фигуру. На мгновение Алессии показалось, что перед ней выросла непреступная каменная скала. Но она не отступила.
— Чудовище? — на губах Дона скользнула опасная ухмылка. — Возможно. Но твой отец оценил твою жизнь ровно в стоимость ремонта моего бампера. И теперь, маленькая сицилийка, ты принадлежишь мне. Пока долг не будет выплачен до последнего цента.
Прежде чем она успела ответить, его большая, теплая ладонь с длинными мужскими пальцами жестко, но аккуратно перехватила её подбородок. Кожа к коже — этот контакт отозвался в теле Алессии внезапным, обжигающим разрядом тока. Леонардо заставил её еще сильнее запрокинуть голову, подчиняя своему янтарному, гипнотическому взгляду.
Его дыхание коснулось её губ. Алессия задрожала, но не от страха — глубоко внутри, вопреки здравому смыслу, вспыхнуло странное, пугающее притяжение. Она увидела, как потемнели его глаза, превращаясь в черные омуты, когда он заметил, как часто забилась жилка на её шее.
— Ты будешь подчиняться каждому моему слову, Алессия, — прошептал Дон Спадаро, и его большой палец медленно, с намеком провел по её нижней губе, заставляя её приоткрыться. — Добро пожаловать в твой новый дом.
Глава 2
Новые обязанности
Леонардо отпустил её подбородок, но Алессия всё ещё чувствовала покалывание на коже там, где мгновение назад были его пальцы.
Дон Спадаро развернулся и направился к выходу из кабинета, бросив через плечо:
— Иди за мной. И не отставай.
Алессии приходилось делать два шага там, где Дональду хватало одного размашистого шага его длинных ног. Они вышли в просторный коридор, отделанный светлым сицилийским мрамором. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь глухим стуком её туфель.
— Начнём с твоего нового убежища, — произнёс Леонардо, распахивая массивную дверь в конце восточного крыла.
Комната оказалась на удивление светлой и просторной. Огромная кровать под балдахином, старинный комод из тёмного дерева и отдельная ванная комната. На прикроватном столике уже лежали несколько комплектов простой, но качественной одежды её размера.
— Это твоя спальня. Покидать её ночью без моего разрешения запрещено, — отрезал Дон, окинув девушку оценивающим взглядом сверху вниз. Его янтарные глаза на секунду задержались на её тонкой талии. — Твой отец думал, что я сделаю тебя своей игрушкой. Но мне не нужны безвольные куклы. Ты будешь отрабатывать долг трудом.
Алессия вскинула голову, её голубые глаза сверкнули:
— И кем же? Горничной?
— Именно. Горничной и поваром, — Леонардо едва заметно усмехнулся, заметив, как у неё перехватило дыхание. — Мои люди навели о тебе справки. Я знаю, что ты вела всё хозяйство отца и бредила кулинарией. Мне доложили, что твоя паста и запечённая рыба не уступают лучшим ресторанам Палермо. Мой прежний повар ушёл на покой, так что твои таланты придутся кстати.
Они спустились на первый этаж, где Леонардо провёл её в святая святых дома — огромную, ультрасовременную кухню, оборудованную по последнему слову техники, соединённую с профессиональной кладовой, забитой свежайшими сицилийскими продуктами. При виде профессиональных ножей, рядов медной посуды и аромата сушёных трав у Алессии на секунду загорелись глаза — готовить она действительно обожала. Это было её страстью, её единственным побегом от серой реальности.
— Продукты привозят каждое утро. Меню на день будешь согласовывать со мной, — продолжил Леонардо.
Когда они вышли во внутренний дворик, окружённый оливковыми деревьями, к ним навстречу выдвинулись двое мужчин. Один из них — высокий, крепко сбитый мужчина лет сорока с холодным лицом и глубокими морщинами у глаз — уважительно склонил голову перед Доном.
— Марко, — обратился к нему Леонардо. — Это Алессия де Luca. С сегодняшнего дня она отвечает за мою кухню и порядок в доме. Охране взять её под контроль. Из периметра виллы — ни шагу.
— Слушаюсь, Дон Леонардо, — глухо ответил Марко, бросив на хрупкую девушку проницательный взгляд. По его выправке Алессия сразу поняла: перед ней капо — правая рука Дона, человек, управляющий солдатами семьи Спадаро.
Рядом с Марко стоял молодой охранник с автоматом на плече, который невольно засмотрелся на шоколадные волосы Алессии и её яркие глаза. Заметив этот взгляд, Дон Спадаро резко шагнул вперед, полностью закрывая девушку своей широкой спиной от чужих глаз. В воздухе мгновенно похолодало.
— И ещё, Марко, — тихим, но леденящим тоном добавил Леонардо. — Объясни парням: тот, кто посмеет прикоснуться к ней или посмотреть на неё неподобающе, лишится глаз и рук. Она — моя личная ответственность.
Охранник тут же побледнел и опустил голову. Алессия, стоявшая позади Дона, почувствовала, как по спине пробежала странная дрожь. Леонардо защищал её, но в этой защите сквозило абсолютное, пугающее собственничество.
Дон повернулся к ней, снова заставив её поднять голову из-за сорокасантиметровой разницы в росте.
— Твой рабочий день начинается в шесть утра, Алессия. Завтра я хочу видеть на своём столе идеальный завтрак. Не разочаруй меня.
Глава 3
Запретные страницы
Утро на сицилийском побережье началось со звона будильника ровно в пять тридцать.
Алессия рывком села на просторной кровати, на секунду позабыв, где находится. Но роскошный балдахин над головой и шум прибоя за окном быстро вернули её в суровую реальность. Она была пленницей. Пленницей, которой сегодня предстояло доказать свою полезность на кухне Дона Спадаро.
Быстро умывшись, Алессия заплела густые шоколадные волосы в тугую косу, чтобы они не мешали при готовке, и надела простое хлопковое платье лавандового цвета.
В шесть утра она уже была на огромной технологичной кухне. Продукты, как и обещал Леонардо, уже доставили: парное молоко, свежайшая рикотта, спелый инжир, цитрусы и ароматный кофе в зернах. Алессия закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Кулинария всегда была её личной терапией. На кухне она не чувствовала себя хрупкой или беззащитной. Здесь правила бал она.
Через сорок минут на столе исходил паром идеальный сицилийский завтрак. Воздушные канноли с нежнейшим кремом из рикотты, хрустящие круассаны, инжир, политый местным медом, и безупречный эспрессо с плотной золотистой пенкой.
В это время на верхнем этаже, в своем рабочем кабинете, Дон Леонардо Спадаро сидел перед огромной панелью мониторов безопасности. Он не собирался спускаться. Ему нравилось контролировать всё скрытно. Его янтарные глаза внимательно следили за экраном, на котором Алессия порхала по кухне. Леонардо поймал себя на мысли, что её миниатюрная, худая фигурка на удивление гармонично смотрится в этих стенах. То, с какой страстью она смешивала ингредиенты и как аккуратно выкладывала десерты, завораживало. Когда она мимоходом лизнула каплю сладкого крема со своего пальчика, Леонардо крепче сжал стакан с водой, чувствуя, как внутри ворохнулось темное, пока еще спящее желание.
Она была идеальна в своем деле. Завтрак, который она оставила в столовой, превзошел все ожидания Дона — вкус был настолько глубоким и утонченным, что Леонардо впервые за долгое время съел всё до последней крошки.
После завтрака Алессия приступила к уборке. Ей выдали список комнат восточного крыла, но, увлекшись протиранием пыли на старинных итальянских комодах, она не заметила, как забрела в самую глубь коридора. Перед ней оказалась массивная дверь из белого дерева с позолоченной ручкой. На ней не было замка, и Алессия, решив, что это очередная гостиная, мягко толкнула её.
Дверь поддалась. Алессия перешагнула порог и замерла от восторга.
Это была огромная двухэтажная библиотека, оформленная в светлых, пастельных тонах, совершенно не похожих на мрачный стиль остального дома. Воздух здесь пах старой бумагой, сушеной лавандой и дорогим деревом. Тысячи книг в кожаных переплетах выстроились на полках до самого потолка. Алессия, которая обожала читать и буквально росла среди книг, на мгновение забыла обо всем на свете. Её ярко-голубые глаза загорелись детским восторгом. Она не знала и не могла знать, что это была личная библиотека покойной матери Леонардо — святое место, куда после её смерти Доном был строго запрещен вход абсолютно всем, включая капо и личную охрану.
Алессия подошла к одному из стеллажей, завороженно проводя пальцами по корешкам книг. Она выбрала старинный томик стихов Данте, аккуратно достала его и прижала к груди, вдыхая запах страниц.
Экран в кабинете Леонардо вспыхнул красным — сработал датчик движения в запретной зоне. Взглянув на монитор, Дон Спадаро мгновенно изменился в лице. Янтарные глаза потемнели от ярости, челюсть сжалась так, что заходили желваки. Кто-то посмел осквернить память его матери.
Через минуту тяжелые шаги разорвали тишину библиотеки. Алессия вздрогнула и обернулась.
В дверях стоял Леонардо. Его аура была настолько тяжелой и удушающей, что казалось, сам воздух вокруг него застыл. Он медленно шел к ней, и его сорокасантиметровое преимущество в росте сейчас казалось пугающим, подавляющим. Алессия инстинктивно сделала шаг назад, пока спина не уперлась в жесткий деревянный стеллаж. Она оказалась в ловушке.
— Кто позволил тебе войти сюда? — голос Леонардо был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся бури.
— Я... я просто убиралась, дверь была открыта, — пролепетала Алессия, крепче прижимая книгу к груди, словно щит. Её сердце бешено колотилось, загорелая кожа покрылась мурашками от его близости.
Леонардо подошел вплотную. Его широкая грудь едва не касалась её лица. Он навис над ней, полностью блокируя любые пути к отступлению. Взгляд Дона упал на книгу в её руках, а затем поднялся к её испуганным, но все еще гордым голубым глазам. Ярость в его груди внезапно столкнулась с чем-то другим. В этой светлой, уединенной комнате Алессия с её растрепавшимися шоколадными волосами выглядела слишком хрупкой, слишком соблазнительной.
— Отдай книгу, Алессия, — скомандовал он, понизив голос до опасного, интимного шепота.
— Нет, — упрямо ответила она, хотя её губы задрожали. — Вы заперли меня здесь, лишили свободы. Неужели я не могу даже прикоснуться к книгам?
Леонардо сделал еще полшага, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. Алессия почувствовала жар, исходящий от его тела, и уловила его фирменный шлейф табака и дорогой кожи. Напряжение между ними стало почти осязаемым, густым, как сицилийский полдень. Дон медленно поднял руку, его длинные пальцы легли на переплет книги, которую она удерживала. Он не вырывал её. Вместо этого его ладонь накрыла её маленькие, хрупкие пальцы.
Их взгляды встретились. В янтарных глазах Леонардо промелькнуло опасное, обжигающее пламя страсти, смешанной с гневом. Его дыхание обжигало её лоб. Алессия прерывисто вздохнула, чувствуя, как глубоко внизу живота зарождается незнакомое, сладостное томление. Она смотрела на его жесткие губы и ловила себя на безумной мысли: что будет, если он прямо сейчас поцелует её?
— Это место — неприкосновенно, — тихо, но с явным усилием произнес Леонардо, глядя прямо в её раскрытые от волнения губы. — Как и всё, что принадлежит мне. Если ты нарушишь это правило еще раз... наказание тебе не понравится. Или, наоборот, слишком понравится.
Он плавно, но властно потянул книгу на себя, заставляя её выпустить переплет из рук. Их пальцы медленно скользнули друг по другу, оставляя за собой шлейф невидимых искр.
Глава 4
Проблески человечности
Алессия бежала по мраморным коридорам виллы, не разбирая дороги.
Слёзы обиды застилали ей глаза, превращая роскошные интерьеры в размытые пятна. Оказавшись в своей комнате, она с силой захлопнула массивную дверь и повернула ключ в замке. Спиной она прижалась к деревянному полотну, медленно сползая на пол. Её миниатюрное тело мелко дрожало.
Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Алессия никак не могла понять, почему Дон Спадаро так жестоко обошёлся с ней из-за одной-единственной книги. С самого детства книги были её сокровищем. Она относилась к страницам с благоговением, никогда не загибала уголки и не оставила бы ни единого пятнышка. Ей было невыносимо грустно от мысли, что её посчитали варваром, способным испортить чужую вещь. Но ещё больше ранило то, как грубо этот огромный, властный мужчина напомнил ей о её рабском положении.
Спустя несколько минут после того, как Алессия сбежала, Леонардо медленно вышел из библиотеки. Напряжение в воздухе всё ещё вибрировало, но девушки и след простыл. Дон Спадаро на мгновение остановился посреди пустого коридора, держа в руке томик Данте.
Он не стал возвращать книгу на полку. Вместо этого он развернулся и тяжёлым шагом направился в свой рабочий кабинет. Опустившись в глубокое кожаное кресло, Леонардо положил старинный переплёт перед собой на стол. Его янтарные глаза потемнели от нахлынувших мыслей.
Он безумно любил свою покойную мать. Она была единственным светлым воспоминанием в его жестоком, пропитанном кровью детстве. Её книги были для него святыней, неприкосновенным алтарём, к которому он никого не подпускал. Но сейчас, глядя на томик стихов, Дон чувствовал странное, давящее чувство вины.
Перед глазами Леонардо стояло лицо Алессии — её огромные, испуганные, но такие чистые голубые глаза, в которых отражался искренний восторг перед тем, как он вошёл. Она ведь не знала о запрете. Она не хотела осквернить память. Сорваться на неё было несправедливо, и эти мысли теперь по-настоящему терзали сурового главу мафии. Лео вспомнил, как хрупко её маленькие пальчики смотрелись под его широкой ладонью, и внутри него вновь шевельнулось опасное, обжигающее тепло. Возможно, стоило дать ей доступ к этой библиотеке? Ей и только ей.
Глава 5
Осколки тишины
Вечер опустился на виллу Спадаро, окутав сицилийское побережье густыми чернильными сумерками.
В кабинете Дона горела лишь одна настольная лампа. Леонардо сидел неподвижно, переводя взгляд со старинного томика Данте на позолоченный, покрытый патиной ключ. Этот ключ открывал единственное место в доме, где время остановилось — библиотеку его матери.
Всю свою жизнь Лео защищал это пространство от чужих глаз, но сегодня его броня дала трещину. Перед глазами навязчиво стояло лицо Алессии, её распахнутые голубые глаза и то, как хрупко и испуганно она выглядела, когда её маленькие пальцы оказались под его ладонью. Мужчина тяжело вздохнул, взял книгу, ключ и решительным шагом направился к восточному крылу. Он принял решение. Он отдаст ей этот ключ. Она будет единственной, кому дозволено там бывать.
Подойдя к спальне Алессии, Леонардо поднял руку, чтобы постучать, но замер. В коридоре стояла гробовая тишина, и сквозь массивную деревянную дверь до его слуха донеслись едва различимые, удушливые звуки.
Она плакала. Тихие, прерывистые всхлипы, полные такой глубокой, безысходной тоски, что у Леонардо внутри всё перевернулось. Дон дёрнул ручку на себя, но дверь оказалась заперта изнутри. Для человека, который привык, что в этом доме перед ним открываются любые замки, это было ударом по самолюбию, но сейчас им двигал не гнев. Им двигало что-то иное — глухое, пугающее беспокойство.
— Алессия! Открой дверь! — потребовал он, понизив голос, но ответа не последовало. Лишь очередной тихий всхлип разорвал тишину.
Леонардо не стал звать охрану или искать дубликат. Не отдавая себе отчёта в собственных действиях, он отступил на шаг и с силой ударил плечом в замок. Дерево треснуло. Второй удар ноги — и массивный косяк вылетел с мясом, впуская Дона внутрь комнаты.
То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. На краю огромной кровати, сжавшись в крошечный комочек, сидела Алессия. Её хрупкое, миниатюрное тело буквально содрогалось от рыданий. Шоколадные волосы растрепались, закрывая лицо, а плечи судорожно вздрагивали. Она казалась настолько беззащитной, словно сломанная фарфоровая кукла, которую выбросили на обочину жизни.
В этот самый момент в груди безжалостного Дона сицилийской мафии что-то с треском оборвалось. Его сердце, годами ковавшееся из железа и крови, словно разбилось на тысячи мелких осколков. Каждая её слезинка отозвалась в его теле физической, режущей болью. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Этот плач уничтожал его сильнее, чем пули врагов.
Леонардо бросил книгу и ключ на прикроватный столик и в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние. Своим огромным, стодевяностосантиметровым телом он опустился на колени прямо перед кроватью, оказавшись на одном уровне с ней.
— Алессия... — его обычно властный голос прозвучал тихо, хрипло и неуверенно.
