Czytaj książkę: «Сам себе спаситель»

Глава 1

Едко-зелёное кафе в форме гигантского огурца сегодня висело прямо над прибрежной зоной. Вчера оно было в трех километрах отсюда, на холмах, но синоптические машины снова передвинули квартал. Ненавижу эти перестановки.

Я глубоко вздохнул, до боли сжав челюсти, чтобы не сорваться на первом попавшемся прохожем. Мир превратился в сборище воздушных пузырей. После нескольких глобальных сдвигов, в один миг перемоловших бетонные города в пыль, человечество напрочь забыло, что такое фундамент. Теперь каждое здание напоминало вздувшийся пластиковый мешок, намертво привязанный стальными тросами к уплывающей из-под ног суше. Земля отчаянно пыталась от нас избавиться, а мы просто дрейфовали сверху, надеясь, что тросы выдержат.

Солнечный рассвет натужно сопротивлялся голубому неону изношенной вывески над входом в кафе. Электрические буквы «К О С М И Ч Е С К И Й О Г У Р Е Ц» противно, монотонно жужжали. «Огурец» в названии отсылал в далекое, забытое прошлое, где эти овощи еще были в ходу на твердой земле. «Космический» же не означало ровно ничего, кроме банального маркетингового хода местных торгашей. Просто добавь к вывеске слово «космос» и смело бери с пилотов на пару лордлей больше.

Браслет на запястье довольно пикнул, зафиксировав падение пульса. Электронный надзиратель решил, что я успокоился. Глупая железка. Мой голодный желудок плевать хотел на синоптический кризис — он требовал острый бургер и кофе.

У самого входа я смачно шлепнул ботинком по луже. Грязная вода мгновенно затекла внутрь, мерзко охладив пальцы. Оптимисты сказали бы: это для того, чтобы человечество ценило сухие ноги. Хорошо, что я не оптимист. Обязательно напишу в Институт исследований, этим лодырям. Раз они не способны укротить планету и разобраться с гребаными лужами, пусть хотя бы изобретут непромокаемые носки.

Браслет на руке требовательно завибрировал. Не глядя на экран, я догадался, что это Шеф. Космоцентр слишком долго не отправлял экспедиции, и старик явно нашел для меня очередную паршивую работенку.

Я толкнул пластиковую дверь, вошел в душный зал и уселся за свой любимый столик.

Аромат подгоревшего кофе был повсюду. Старая прожженная кофеварка у стойки сипела в один такт с уличным неоном. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как на языке уже появилась бодрящая горечь. Настоящее спасение для того, кто два года сидит на мели без реальных полетов. Нет горечи — нет Рарри.

Вместо окон на стенах мерцали дешевые проекции пустыни с золотыми песками — чертовски иронично для дождливого утра. Я коротко кивнул уставшей официантке в мятом фартуке. Интересно, она вообще когда-нибудь спит? Девушка поняла меня без слов и неспешно побрела в сторону кухни, чтобы добыть мой фирменный бургер, а затем напоить меня кофеином. Привычный ритуал был завершен, оставалось лишь бороться со слюноотделением.

Я отлепил локоть от пластикового стола и ткнул пальцем в экран браслета. Короткое сообщение от Шефа, которое одновременно обрадовало и окончательно похоронило это утро, наполненное ароматами прогорклого масла: «Снова летишь! Приезжай знакомиться с новым напарником».

В висках запульсировала кровь, дыхание разгонялось на бешеной скорости. Я активировал прямую связь и, не сдержавшись, заорал в динамик, как только Шеф принял вызов:

— Чёрт, Шеф, ну мы же договорились! После очередного промаха этого кретина Ванта я ясно сказал: дальше работаю только один. Я четыре… Четыре раза чуть не сдох из-за него!

Посетители за соседними столиками синхронно перестали жевать и уставились на меня. Мне было плевать.

— В первый же вылет этот обаятельный урод забыл про герметизацию шлюза, — я продолжал яростно шипеть в браслет. — Он, видите ли, наслаждался невесомостью, подбрасывая в жилом отсеке птичьи перья. Наслаждался, пока его собственную задницу не засосало в пятисантиметровый аварийный иллюминатор! Он вообще в курсе, в чем заключается работа штурмана? А что птицы отбрасывают только больные перья? Мы могли загнуться прямо на орбите от какой-нибудь вороньей лихорадки или воробьиного кашля! Зачем он вообще притащил их на корабль?

Шеф на том конце провода тяжело вздохнул, но я не давал ему вставить ни слова.

— А остальные три раза? В самый пик метеоритных ливней этот гений отсиживался в гальюне с журналом «Тёлочки»! В экспедициях с ним я не спал неделями, лишь бы не закончить свою жизнь в обнимку с галактическим мусором. Уж лучше я полечу один, так надёжнее. Так мы хотя бы спасем людей, Шеф, а не накормим внеземные цивилизации своей плотью!

Не дожидаясь ответа, я резко развернулся, высматривая официантку. Дешевая табуретка устало скрипнула и покосилась под моим весом. В следующую секунду я с грохотом рухнул на пол, который последний раз мыли примерно никогда. Неужели в этот летающий овощ еще не завезли, мать её, базовую гигиену? Защитная нашивка «Спаси себя сам» на куртке вдоль позвоночника слегка смягчила удар, сохранив мои кости целыми.

Падение слегка остудило мой пыл. Оставшись сидеть прямо там, где прилип, я еще раз посмотрел на голограмму браслета. Из всплывающего экрана на меня глядело смиренное, виноватое лицо Шефа. По этому взгляду сразу стало понятно: все мои бронебойные доводы про Ванта не изменят его решения. Насчет напарника всё уже решено.

— Как хоть зовут этого несчастного? — лениво протянул я, признавая тактическое поражение.

— Ли Тайлин. И он уже ждёт тебя для знакомства в Космоцентре.

— Скоро буду, Шеф.

Договаривая фразу сквозь стиснутые зубы, я сбросил вызов. Тут же забил в поисковик браслета имя нового напарника. Черт, Шеф… Это последнее, чего я от тебя ожидал.

Я соскочил с пола. Висящее над землей кафе испуганно пошатнулось на тросах.

— Надо же, мы в невесомости! — саркастично кивнул я замершим посетителям, для которых стал главным событием этого утра.

Аппетит отрезало напрочь. Фирменный бургер остался где-то в планах, а я уже на всех парах несся к выходу, мечтая лично высказать Шефу всё, что думаю о его кадровой политике.

На пороге ногу снова отрезвляюще обдало холодной жижей. Лужа была на месте. Хоть какая-то стабильность в этом проклятом меняющемся мире.

Не помню, как на автопилоте добрался до городского переместителя. Все это время на экране браслета крутился запущенный мной ролик. Из виртуального окошка вещал приторно-модный паренёк с ангельской внешностью и безупречно уложенными белокурыми локонами:

— Ценители мои, у меня для вас просто потрясающая новость! Я, ваш Ли Тайлин, лечу в свою первую космическую экспедицию уже завтра!..

Глава 2

Переместитель справился с расстоянием до Космоцентра меньше чем за три секунды. Но я впервые в жизни мысленно подгонял эту чертову машину.

План был прост: ввалиться в кабинет к Шефу, запереть дверь, достать его любимый синтетический коньяк и не уходить, пока мои доводы не будут услышаны. Если у старика поехала крыша, я оставался единственным, кто мог ее придержать.

Вообразив себя древним атлантом, который пытается удержать черепицу на надувной крыше нашего Космоцентра, я криво усмехнулся. Эти воздушные замки на тросах окончательно лишили человечество архитектуры и исторической памяти.

Космоцентр висел в воздухе, покачиваясь на титановых растяжках и напоминая гигантскую, покрытую копотью почку. Я вышагнул с платформы в мягкий переходной рукав. Пройдя через вращающиеся створки шлюза, поморщился от резкой боли — виски привычно сдавило. Давление в помещениях всегда менялось под действием нагнетаемого воздуха: только так удавалось держать гигантские конструкции надутыми до предела. В Космоцентре это было вопросом выживания. В каждой лаборатории стояло хрупкое, безумно дорогое оборудование для оценки внеземных образцов. Стоит зданию хоть немного потерять форму — и обмякшие стены в одно мгновение уничтожат миллиарды лордлей.

Вместо привычной картины рабочего хаоса и разрухи в лаборатории Шефа царил подозрительный порядок. Сам старик сидел при полном параде, а наброшенный на его плечи халат был стерильно-чистым и выглаженным. Плохой знак. Очень плохой.

Я решительно устремился к нему, но моя правая нога предательски запнулась за что-то мягкое. Я едва не полетел носом вперед, вовремя выругавшись. Это было роскошное плюшевое кресло, которого в этой дыре отродясь не бывало. В кресле вальяжно восседал Ли Тайлин. На нем был белоснежный пиджак, покрытый тысячами блестящих чешуек. Неужели это недоразумение путешествует по галактике со своей собственной мебелью?

Кое-как удержав равновесие, я огляделся и понял, что разговор по душам отменяется. Вся лаборатория была забита съемочной техникой. Часть приборов по старинке стояла на штативах, но больше всего раздражали парящие в воздухе мини-дроны, жужжащие над ухом и транслирующие контент в реальном времени.Я словно попал в рой назойливых комаров. План со спаиванием Шефа синтетическим спиртом с треском провалился: не мог же я устраивать этот саботаж в прямом эфире на глазах у миллионов подписчиков нашего Белоснежки.

— Шеф, прибыл по вашему указанию. Готов спасать человечество, — по-солдафонски отчеканил я сквозь зубы, пожимая его мокрую от волнения руку.

— Рарри, ну наконец-то! Мы тебя совсем заждались, — громко, неестественно бодро проговорил Шеф на камеру. — Знакомься. Это твой новый напарник — Ли Тайлин. Вместе у вас всё точно получится!

Старик наклонился ко мне через стол. Его фальшивая улыбка на мгновение сползла, и передо мной снова оказался тот самый измученный ученый, которого я знал всю жизнь. Его тихий шепот всегда действовал на меня гипнотически:

— Рарри, пожалуйста, будь терпимее. Ты и сам заметил, что наши экспедиции заморожены. Космоцентр едва сводит концы с концами. Мне пришлось уволить четверых лаборантов только на этой неделе... Участие этого парня привлечет инвесторов. Ли уже выложил мне круглую сумму просто за возможность войти в один шаттл с тобой. Рарри, я верю в тебя. Не хотелось бы потерять дело, в которое я вложил почти пятьдесят лет своей жизни.

Он по-отечески хлопнул меня по плечу. Тайный разговор пришлось свернуть: летающие дроны со свистом устремились к нам, чтобы не пропустить очередной эксклюзив для стрима. Мысленно я уже раскидал всю эту блогерскую технику по углам лаборатории. А один дрон, с плюшевым розовым ветровиком на микрофоне, даже засунул Тайлину прямо в рот.

На деле же мой браслет довольно пикнул, зафиксировав падение пульса, а я, обмякший и побежденный, послушно протянул руку новому напарнику. Но даже глядя Ли в глаза и ощущая в своей ладони его мягкие, зефирные пальцы, я не смог пересилить себя. Развернулся к единственному человеку, которого здесь уважал:

— Куда отправишь меня в этот раз, Шеф?

— Знаю, ты этого не одобришь, Рарри. Но нужно пробиться за петлю Лукса...

Я горько усмехнулся:

— Шеф, надеюсь, ты так хитро планируешь подчистить цифровое пространство от мусора? — я многозначительно наклонил голову в сторону белокурого блогера. — Иначе я решу, что ты просто ищешь повод избавиться от меня. Слушай, если я надоел, просто отрави меня утренним бургером в прибрежной забегаловке. Не придется тратить столько топлива, а эффект тот же — мой хладный бесполезный труп.

— Рарри, прекрати, — посуровел Шеф. — Оттуда не возвращаются только потому, что в экспедиции отправляли полных идиотов. С твоим опытом мы сделаем прорыв. Если именно там ты найдешь новый дом для человечества, нам наконец-то выделят средства на безопасный тоннель и сверхзвуковые переместители.

— Я понял. Пойду отпущу свой дом в небо, всё равно он мне больше не понадобится. Этот гнилой надувной пузырь давно просился на свалку.

Я развернулся, собираясь уйти, но Шеф остановил меня у самого выхода:

— Рарри, постой. Я понимаю всю опасность этого маршрута. Поэтому руководство выделяет тебе ещё одного помощника.

— Ещё одного? — я устало вздохнул. — Шеф, мне кажется, одного блогера вполне достаточно, чтобы помочь мне вести собственное шоу с танцующими голограммами.

Шеф не успел оценить мою иронию. Точно по расписанию в кабинет начал ломиться наш новый спаситель. Интеллектуальное устройство на входе упорно не узнавало сотрудника, и на третий настойчивый толчок двери заклинивший замок просто сдох. Кажется, древние механические щеколды справлялись с работой куда лучше, чем умные помощники, которые сейчас сбагривают местные супермаркеты в акции «пять штук по цене трех».

На секунду я снова вспомнил про урезанное финансирование и про то, что Шеф может рассчитывать только на меня. Наверное, я должен быть ему благодарен. Он действительно ценит меня — вместе мы прошли долгий путь от сопливого юнца, путающего рукоятки, до самого известного исследователя Космоцентра. Старик искренне переживает за этот полет, раз умудрился выбить бюджет на еще одного человека в группу...

Весь мой патриотический флёр сменился тихой истерикой, когда новый напарник всё-таки протиснулся в сломанную дверь.

Точнее, протиснулась.

На высоких шпильках, в вызывающе ярком мини. Девушка раздраженно поправила короткий топик, пытаясь прикрыть пупок, но ткань предательски отпружинила обратно. Лицо перекрывали пряди волос, наспех выбившиеся из некогда сложной прически. Она выглядела так, словно её сорвали на эту миссию прямо посреди безумной вечеринки.

— Шеф, кажется, тут и без меня подобралась отличная команда, — выдал я, окинув взглядом этот цирк. — Белоснежка и Барби. Они прекрасно справятся сами, а напоследок выдадут миру кучу годного контента прямо из черной дыры.

Я с мясом сорвал с куртки нагрудную нашивку «Пилот, который знает свое дело», с ударом положил ее на чистый стол Шефа и гордо покинул лабораторию. Мой натерпевшийся ботинок при каждом шаге издавал издевательский чавкающий звук, окончательно разрушая торжественность момента.

Глава 3

Бросить нашивку на стол Шефа и уйти — это красиво. Вот только бежать мне было некуда. После скандала в Космоцентре я вернулся в свое временное жилище, которое сегодня было перемещено синоптическими машинами на окраину города. Я сидел на краю жесткой кровати и тупо смотрел на надувную стену. Снаружи хлестал ливень. Навязчивые тяжелые капли с мерзким ритмичным гулом барабанили по раздувшейся крыше моего воздушного замка. Я так и не смог уснуть из-за этого шума. Оттого и без того паршивая ночь становилась ещё более угнетающей.

«Промозгло сегодня».

Я вдруг ясно услышал в голове тихий голос своей бабушки.

«Поспи подольше, Ра. Не переживай, никуда не денутся твои разукрашки, всё успеешь».

С этими словами в пасмурные дни моего детства бабуля закрывала маленького меня одеялом до самых кончиков ушей, и теплое пуховое облако снова погружало меня в сон.

В ненастье и правда хотелось не раскрывать глаза, подольше нежиться на кровати из панцирной сетки, которая при любом движении убаюкивала тебя своим скрипом.

Это было в старом уютном доме в маленькой деревне, где моя заботливая родственница прожила всю жизнь. Каждый уголок там был исторически важен как для меня, так и для всего человечества. В том одноэтажном деревянном строении и вязаных мебельных салфетках было больше души, чем во всех стерильных городах нашего современного мира. Здесь, среди скрипучих комодов, воспитывался герой, который должен спасти человечество — по крайней мере, так обо мне теперь трепались в новостях.

Я непредумышленно цеплялся за прошлое. Но всё минувшее, теплое и ценное для исследователя, бороздившего космос, теперь умещалось в одной-единственной фотографии. На выцветшем снимке счастливый я сижу на руках у своего отца. На плечо мужчины склонила голову его жена, моя мама. Наше счастливое трио стоит возле того самого дома. И эта постройка крепко, намертво стоит на земле. Настоящем, незыблемом фундаменте.

Когда дом словно карточный сложился от очередного синоптического сдвига, я был в глубокой экспедиции. Стихия в ту ночь забрала всех, кого я любил, и раздавила эти стены. Я потерял опору. В одну ночь потерял всё.

Выцветшее семейное фото причиняло столько боли и любви одновременно.

Я аккуратно положил снимок в обшарпанный томик с дурацкими советами по психологии, запасся сухими носками и в очередной раз оглядел убогие стены надувной коробки. Похоже, Шеф прав. Придется лететь. Ради него, ради этих несчастных на платформе и ради того, чтобы больше никогда не слушать дождь, барабанящий по этому надувному пузырю. Он давно просился на свалку. Прощай, воздушный замок, ты никогда мне не нравился.

Я вывалился в промозглое раннее утро. Погруженный в свои мысли, добрёл до переместителя и на автопилоте вбил координаты Космоцентра. Это была последняя минута слабости, которую я мог себе позволить. Дальше обязан включиться тот Рарри, к которому все привыкли. Тот, который никогда не сдается, знает ответы на любые вопросы и не теряется в критических ситуациях. Супергерой современности. «Наша надежда и опора», как меня пафосно окрестили в одном из местных телеэфиров.

Переместитель сиротливо пискнул, предупреждая, что поездка окончена. Возможно, последняя в моей жизни. Долгие прощания — лишние слёзы, так что я просто мысленно надел свой привычный защитный «панцирь» от враждебного мира и вышагнул из кабины прямо на стартовую платформу.

В нос сразу ударил сложный коктейль из ароматов: приторно-ванильные нотки чужих духов, едва уловимый технический запах жженых спичек от греющейся техники и удушливый шлейф безысходности.

Я заставил себя сосредоточиться на миссии. Ничто не должно вывести меня из равновесия. Я просто сделаю то, что умею лучше всего — проведу ещё одну успешную экспедицию.

На секунду я представил, что там, за петлей Лукса, действительно отыщется планета, где когда-нибудь встанет дом, точь-в-точь как на моей семейной фотографии. Если я найду такое место, то останусь там навсегда, не задумываясь. Шеф меня поймёт. Всегда понимал.

Мысли о счастливом переселении оборвались мерзким жужжанием. Прямо на меня неслась туча летающих съемочных гаджетов. Не долетев пары метров до моего непроницаемого лица, они вдруг сбавили скорость, стали дружелюбнее и изящно закружились вокруг, пытаясь определить, какой из ракурсов у меня рабочий.

В ту же секунду из динамиков взвизгнул восторженный голосок Ли:

— Вы только посмотрите, кто прибыл на стартовую платформу! Сам Рарри Кифэн! Дорогие мои ценители, ваш вклад в эту экспедицию позволил не только зарезервировать и доработать новейшую космическую цистерну, но и привлечь в мою команду самого известного космического путника — милейшего и умнейшего Ра!

Последние слова Ли отчего-то решил кокетливо пропеть — видимо, для того, чтобы его зрители, привыкшие к разноцветному цифровому мусору, окончательно не сошли с ума со скуки.

Платформа за космоцентром была словно в тумане от зависших в воздухе блёсток, которые создавали Ли Тайлину фон для выступления. В этом облаке пыли я не сразу заметил цистерну, приготовленную для полета. Из нее вышел растерянный Шеф.

Увидев меня, он облегчённо вздохнул:

— Я верил, сынок, что ты не дашь им погибнуть.

— Знакомь с транспортом, Шеф, — я виновато улыбнулся моему вечному наставнику.

Наверное, вчера слегка переборщил с эмоциональным уходом, добавив в копилку Шефу ещё одну бессонную ночь и седины на его голову.

Старик оглянулся на цистерну не без расстройства. Никто не спорил, в клубах блестящего блогерского дыма ярко-розовая машина выглядела эффектно. Конечно, если ты подбираешь объект для размещения на обложке девчачьего журнала. Но когда дело касается серьезной космической экспедиции, это, мягко говоря, выглядело неуместно.

Я в очередной раз тяжело вздохнул, и выдох больше напомнил уставший рык хищного животного. Теперь же этого хищника, кажется, приручила сама ситуация. Душа требовала нового путешествия, и уже неважно куда, неважно на чём, неважно с кем. Лишь бы подальше от воздушного мира, подальше от места, которое каждый день причиняло боль.

Я шел за Шефом к розовому аппарату. В носу свербило от блёсток. Приторный запах ванильных духов, которым пропиталась вся платформа, оказалось, тоже принадлежит Ли Тайлину. Этот парень уже вызывал тошноту, и что будет после старта, было сложно представить.

Внезапно я вспомнил об ещё одном участнике экспедиции, который согласно моему новому плану должен был отвлекать на себя эту ванильную личность.

— А мисс вселенная куда подевалась? Перенервничала и самоустранилась? — съязвил я, не очень-то интересуясь ответом.

Но Шеф не услышал мой вопрос, пневмозащита корабля уже была запущена и громко шипела. Сквозь шум он начал что-то натужно объяснять проходившему мимо механику.

Я остался снаружи лежащего на боку розового конуса, чтобы осмотреть внешнюю обшивку, местами сплошь состоящую из дешевых солнечных панелей. Похоже, это тоже было частью плана Шефа по тотальному удешевлению экспедиции: чем ближе к светилу, тем экономичнее питаться его чистой энергией.

Передняя часть аппарата полыхала кислотно-розовым цветом. К корме этот безумный оттенок наконец исчезал, погребенный под навесами, техническими щитами и пучками силовых кабелей. Пока Ли Тайлин восторженно гладил розовый борт и что-то втирал в микрофон своим преданным ценителям, я отправился к хвосту нашей «ласточки».

На ходу я сканировал взглядом экипировку корабля, прикидывая, чем из этого хлама можно будет воспользоваться в случае аварии. За очередной гирляндой из спецтросов стояла девушка в темно-синем комбинезоне.

Вот и она. От вчерашнего вызывающего образа нелепой первокурсницы остались разве что непослушные пряди темно-русых волос. Одетая в строгую форму космического штурмана, серьезная и уверенная в себе, она наконец-то производила впечатление дельного специалиста. Или хотя бы полезного на борту человека. Девушка прозванивала трос неизвестным мне прибором: после каждого прикосновения датчика металл вспыхивал ярко-синим и начинал ритмично пульсировать.

— Что делаем, стажёр? — я вырос за её спиной внезапно, намеренно ударив громким командным голосом. Выдержка у девчонки оказалась железной. Эмилла даже не вздрогнула. Не прерывая работы, она чисто из вежливости наградила меня секундным взглядом и коротким кивком.

— Работаю, мистер. Рада, что вы пришли помахать нам ручкой перед стартом, — она хмыкнула, и уголки её глаз слегка вытянулись к вискам, сделав взгляд хитрым, как у лисицы.

— Отставить сарказм, стажёр. Эту экспедицию возглавляю я, — жестко отрезал я. — От тебя требуется только одно — взять на себя эту шумную знаменитость с камерами. И не делай вид, будто занимаешься тут высшей математикой. Марш внутрь. Найди отсек, где будешь держать Ли подальше от меня и навигационных приборов.

Я говорил уверенно и четко, решив сразу прогнуть девчонку под себя. Капитан на корабле может быть только один. Но мои слова, похоже, наотмашь ударили по её гордости. Эмилла буквально вспыхнула изнутри.

— Меня зовут Эмилла, — чеканя каждое слово, выдала она, глядя мне прямо в глаза. — И я не помню, чтобы давала вам хоть какой-то повод общаться со мной как с неумехой. У меня тысячи часов налёта на космических тренажёрах нового поколения. Полет с вами в одной команде был моей главной мечтой. До вчерашнего дня. Ровно до того момента, как великий Рарри Кифэн трусливо сбежал из кабинета начальника. Что такое, капитан? Испугались здоровой конкуренции?

Она выпалила всё это на одном дыхании, даже не моргнув. Я мысленно чертыхнулся. Похоже, все мои предыдущие проблемные напарники теперь покажутся мне святыми угодниками. Эта девчонка была слишком острой на язык. Придется ломать характер с первых же минут.

Я сделал широкий, агрессивный шаг вперед, бесцеремонно сокращая расстояние между нами до минимума. Это должно было мгновенно разрушить её зону психологической безопасности — классический и очень эффективный финт из моего зашорканного сборника по психологии.

— Работа на тренажёрах не заменит сражение с реальными космическими проблемами. А они будут. И со мной вы с ванильным мальчиком проживете гораздо более длинную жизнь. Поэтому прошу об уважении и кротости. К сожалению, твой вчерашний образ мне понравился больше. Молодая, скромная, я бы смог тебя чему-то научить. Грубую мелкую стерву ничему учить не намерен.

Она выдержала мой напор, отвела взгляд, от недовольства сжала губы. Было видно, как девчонка борется с собой, чтобы не наговорить лишнего. Наконец она изящно поправила собранные в небрежный пучок волосы, ещё раз посмотрела мне в глаза и вымученно улыбнулась:

— Простите, кэп. Разрешите дальше готовиться к полёту?

— Я уже озвучил, что от тебя требуется, выполняй, — уже мягче и тише произнес я.

Эми смело положила прибор в сумку на поясе, убедилась, что он надёжно закреплён, и стала собирать остальное снаряжение, которое лежало у ее ног. Я победным маршем отправился внутрь цистерны. Как бы я ни откладывал этот момент, нужно знакомиться с технической начинкой нашего космического корабля.

Я перешагнул порог шлюза, открыл главный приборный отсек и замер. То, что блогер Тайлин называл «новейшей космической цистерной», на деле оказалось летательным аппаратом, на котором я двадцать лет назад начинал свою карьеру в космоцентре.

Глава 4

Я открыл ящик с проводкой. Запах жжёных спичек тут же усилился, ударив в нос. Так пахли металлические жилы, работающие на износ, на своей максимально возможной мощности. Казалось, ещё чуть-чуть — и старинная обмотка поплывёт, обуглится или заискрит прямо на глазах у своего капитана. В глазах потемнело, сердце сжалось от овладевавшего мной ужаса, а руки предательски отреагировали крупным тремором. Хорошо, что сейчас я тут один, есть время прийти в себя.

Казалось, последние дни Шеф целенаправленно проверял мои нервы на прочность. Прощупывал, сколько ещё подлостей выдержит этот Рарри. Я всё ещё держался за шаткую дверцу ящика и ностальгировал. Такие ненадёжные алюминиевые провода использовались в самых первых моделях цистерн. Тогда, на корабле «Титан-230», я впервые оторвался от планеты Земля. Собрал для космоцентра несколько десятков образцов, даже больше положенного. А через семь дней молился, чтобы эта посудина не вспыхнула синим пламенем и дотащила меня обратно с моей коллекцией пробирок и камней.

В тот момент я уже узнал от Шефа о трагедии, произошедшей с родными. Я и сам был как оголенный провод. Тогда, вымотанный экспедицией и обезумев от потери, на секунду я потерял выдержку и со всей силы ударил кулаком в стену космического корабля в надежде, что это оборвет дурной сон, в котором я находился.

Сейчас я был готов повторить этот удар, снова обнаружив себя в полном отчаянии. Но кулак замер перед следом на стене, который смотрел на меня прямо из прошлого. На обшивке были отчетливо видны старые вмятины от костяшек моего кулака. Когда ты понимаешь, что спустя много лет оказываешься в том же самом месте и в похожей ситуации, это отрезвляет. Круг замкнулся. Значит, для чего-то вселенная вернула меня в ту же точку.

Я медленно приложил кулак к вмятине. Оригинал и слепок практически идеально сошлись. Погрешность в несколько миллиметров не считалась, их можно было списать на неправильное бортовое питание. Желудок словно в подтверждение предательски заскулил.

В моем старом потрепанном сборнике по психологии были подсказки, как никого не убить в таком состоянии. Автор утверждал, что стресс уйдет, если сконцентрироваться на окружающей обстановке.

Первый совет гласил: оцени, какие ароматы тебя окружают. М-да. Жжёная проводка только добавляла стресса.

Второй совет: оцени, где ты находишься сейчас и что видишь вокруг. Хм. Старая посудина, на которой я полечу в космос. Билет в один конец. Прощай, Земля.

Третий совет: подумай, что чувствует твоё тело. Меня просто трясло от распирающего изнутри гнева.

Четвертый и последний совет гласил: подумай о людях, которые когда-то были тебе дороги. Шеф! Он ведь всё знал и все равно на это подписался. И отправил меня показывать этот смертельный трюк.

Кажется, академическая психология в моем случае была просто бессильна.

Я захлопнул шкафчик и устремился к выходу. Сейчас раскидаю камеры этого недоблогера по платформе, затем найду, откуда вылетают эти проклятые блёстки, которые в огромном количестве уже поселились в моих лёгких. Вытрясу душу из Шефа — зачем он изводит меня своими решениями? Мысленно я рвал и метал, оскорблял и бил, но на деле просто сильнее сжал челюсти.

Из цистерны я вышел с голливудской улыбкой и гордо выпрямленной спиной, словно уже вернулся из самого ада абсолютным героем. Шеф стоял возле Ли Тайлина и вальяжно отвечал на его вопросы в прямом эфире. Вот мой звездный час. Я уверенно направился к ним, обнял обоих за плечи и ещё раз загадочно улыбнулся на камеру. Все замерли, потому что ещё никогда не видели меня в таком позитивном расположении духа. Несколько секунд тишины прервал мой героический выпад:

— Всем здравствуйте, меня зовут Рарри Кифэн. Эта ржавая посудина отплывает в свой последний путь под моим руководством, и если она не развалится на части в ближайшие сорок минут полета, можете официально называть нас счастливчиками. Шеф, спасибо за службу и дружбу. Тайлин, заканчивай с блёстками, не хочу чихать ими до конца жизни.

Я вышел из кадра и снова стиснул зубы. Пора приводить в порядок летательный аппарат. Похоже, другого нам не светит.

Отойдя подальше, я со смаком пнул кучу какого-то ржавого мусора у переборки. Похоже, это были внутренности корабля, которые кто-то посчитал ненужными или которые оказались не слишком кинематографичны для кадров Ли. Только кто этот эксперт, который принимал решение, что здесь мусор, а что необходимость? Я раздвинул кучу ногой. Из-под ржавых подстаканников для кресел выпал маленький пульт управления с фиолетовым маячком. Я поднял искорёженного малыша, стёр пыль об свои штаны и убрал в нагрудный карман. Пригодится, если смогу его реанимировать.

Шеф закончил с интервью и теперь спешил ко мне в своем белом, впервые в жизни выглаженном по такому случаю халате.

— Рарри, я знаю, что ты вне себя от всей этой яркости...

— Да что ты, Шеф, — я постарался, чтобы голос звучал мягче. — Ты же знаешь, я счастлив как никогда. Наконец встретился со своим любимым корытом.

— Рарри, эта машина на тот момент была самым современным аппаратом. Она позволила нам сделать наш первый прорыв, ты помнишь?

— Шеф, я помню, что мой прорыв стоил мне первой седины в двадцать лет. Эта посудина еле дотянула до земли тогда. Что ты хочешь от нее теперь?

— Сынок, — старик преданно посмотрел на меня. — Из всех машин, на которые хватает выделенных на экспедицию денег, эту ты знаешь как свои пять пальцев.

— Очень трудно принять, что этот аппарат отражает твою заботу, Шеф. Больше похоже на противоположное.

— Когда-нибудь ты меня поймёшь, и мы вместе будем смеяться над этой ситуацией. А сейчас я искренне желаю тебе удачи и жду тебя здесь. Космоцентр в тебе нуждается. Помнишь, ради чего все это? Человечеству нужен новый дом. Эта планета отчаянно пытается освободиться от всех нас. В этом месяце было уже шесть катастроф, мы научились их предсказывать, но никогда не сможем остановить. Рарри, я люблю тебя как своего сына, ты это знаешь.

Шеф быстро ретировался. Будучи уже на безопасном расстоянии, он снял очки и вытер раскрасневшиеся глаза краем своего стерильного халата.

Я посмотрел ему вслед. Вся злость куда-то испарилась, оставив лишь свинцовую тяжесть. Я ведь знал, что старик делает это не со зла. Наше положение было отчаянным, синоптические машины уже не справлялись с обилием неприятностей, и Шеф просто спасал тех, кого еще можно было спасти. Даже если ради этого ему приходилось рисковать мной.

Я нашел в себе силы отставить панику. До взлета оставалось меньше часа, об этом упрямо сообщало электронное табло на платформе. Плазма, в которой лежал на боку наш корабль, уже начинала нагреваться и размягчаться, готовясь выплюнуть нас в сторону бесконечного и необъятного космоса.

Я снова шагнул в цистерну, приготовленную для полёта. Не знаю, кто и как ее готовил, но мне нужно было обойтись без сюрпризов. Поэтому я взял на себя более глубокую диагностику.

— Итак, «Титан», я вернулся, нравится тебе это или нет.

Я ещё раз открыл щиток. Провода издавали неприятный, тонкий звон. Я словно физически слышал это высокое напряжение, с которым они ежесекундно пытаются справиться.

— Капитан, мне ведь так вас называть? — тихий женский шепот отвлёк меня от мыслей. Я вздрогнул. — Простите, боялась вас напугать. Вижу, вы в оцепенении. Или это так гении работают? — Эми, кажется, продолжала нарываться на неприятности.

— Стажёр, у вас была одна задача, и, как я вижу, вы все ещё с ней не справились, — процедил я сквозь зубы.

— Вообще задач у меня гораздо больше, чем вы думаете. Я тоже не хочу, чтобы это приключение закончилось в пределах сорока минут смертью всего экипажа, — спокойно ответила Эми.

— М-м, тоже смотрите эфиры Ли Тайлина? — съязвил я.

Она просканировала меня своими серыми глазами и предпочла больше не препираться.

— Я училась на примере «Титана-230». Знаю эту машину и особенности её сборки. Подозреваю, что сейчас мы должны максимально облегчить напряжение, иначе проводка не выдержит и пяти минут.

Наконец-то хорошая новость, девчонка изучала эти древние корыта. Даже, если это было вчера, и только чтобы напустить мне пыли в глаза.

— И что предлагаешь, стажёр?

— Во-первых, перестать называть меня стажёром, я Эми. Во-вторых, все оборудование Ли Тайлина предлагаю вывести отдельно и зацепить к резервному генератору. После взлета сможем вернуть, но сейчас лучше не рисковать. Ещё предлагаю полностью отключить эффектную иллюминацию и пафосные голосовые помощники. Взлетаем ровно так, как вам это удалось двадцать лет назад.

— Согласен, за дело. Займись блогерскими камерами, Ли это знать не обязательно.

Девчонка, разбирающаяся в электронике — это прекрасно. Особенно когда она на твоей стороне.

— Итак, дорогие ценители, мы врываемся в самое сердце нашего модернизированного космического корабля! Снаружи он красив, внутри аутентичен. Буквально последние минутки приготовлений, и будем взлетать вместе с вами в прямом эфире!

Ли Тайлина уже было не остановить. Вместе со своей летающей оптикой и парящими микрофонами он влетел в цистерну, где кипела наша работа. Эми, воевавшая с кабелями и переключателями, вдруг увидела, что становится главной звездой полета. Она испуганно вскинула руки вверх, словно ее застукали на месте преступления, но тут же сделала вид, что как раз приводит в чувство потолочный аварийный светильник, и очаровательно улыбнулась в камеру.