Czytaj książkę: «Рынок у моря»

Закрытие газеты

На столе лежали выпуски газеты 2008 года. Там были новости о затруднениях движения из-за снегопада и грязи. Были и другие, такие же скучные: об очередном заседании думы, где решали вопросы парковок, ценах на продукты и мест в детских садах. А еще — заметка про закладку первого камня монумента «Первым подводникам Тихоокеанского флота».

Но, пожалуй, главным материалом стало интервью с врачом, который сумел провести двадцатичетырехчасовую операцию и спасти человека. Этот герой помог уже сотням, хотя ему было чуть за тридцать. На интервью он много улыбался, шутил и рассказывал разные истории из больницы. Был весел, будто вовсе и не хирург, будто не стоит на дежурствах и не чувствует себя виноватым, что почти не видит дочь. Многие чем-то жертвуют ради работы, величия или простого заработка. Но интервью получилось хорошее. Многие его помнят до сих пор.

Да, эта газета подарила много хороших историй. Как там описывали те же прибытия кораблей или спасения из пожаров. Это были настоящие сюжеты. Люди читали взахлеб и даже писали в редакцию, что будто не репортаж прочитали, а посмотрели кино. Так все было написано. Умели раньше вложить душу в текст, наполнить историю чем-то полезным и цепляющим. А сейчас всем некогда. Некогда посидеть пару минут вместе с родными и прочитать хорошую историю. Все торопятся, всем неймется. Сейчас лишь бы написать быстрее остальных, а что и как — неважно.

Я перестал понимать это уже давно.

Мы в газете держались в основном за счет государства, и у нас оставалось некоторое количество постоянных читателей. Но в последние полгода это уже не особо помогало. Хоть и чувствовали, что наш корабль тонет, но относились к этому спокойно. В редакции создали сайт, и руководство уверяло, что мы справимся за счет трафика. Не справились.

Вчера газету закрыли. И мы все стали не нужны. Журналисты с сорокалетним стажем, которые могли достучаться до сердец людей, рассказывали самые важные для города истории и помогали власти услышать народ, стали не нужны.

Жена уверяла:

— "Такого волка, как ты, Кирилл, точно возьмут на работу".

А куда идти? В очередную газету, которую тоже закроют через пару месяцев?

Казалось бы, могу пойти в любое СМИ. Но возраст все-таки дает о себе знать. Я уже не тот молодой парнишка с кудрявыми волосами, который бегал по забегам, попутно беря интервью, или ездил с ночевкой в лес на несколько дней, чтобы показать самые дикие места края. Я обычный мужчина, который умеет писать. И только.

Это утро начиналось как обычно. Людка привычно, в спешке, налила мне чай, положила вафли и конфеты «Птичье молоко», а потом пошла прихорашиваться. Она всегда у меня была красоткой. Помню, когда она еще в институте на каблуках подбегала ко мне, останавливалась, переводя дыхание, потом поджимала губы и подходила ближе. Она всегда смотрела мне в глаза, хитро улыбалась, а потом шептала на ухо, во сколько ее встречать. И убегала к подругам. Она и сейчас такая же активная и бодрая.

Она надела темно-синее платье с коротким рукавом, взяла свою черную сумочку с какими-то непонятными узорами и попрощалась. Обычно мы вместе уходили из дома, но я шел в редакцию, а она — на хлебозавод. Она гордилась своей работой, но никогда не говорила, что любит ее. А вот я частенько так говорил про свою, особенно внукам.

Они пока еще не знают, что случилось. Да и, наверное, пока не поймут — маленькие еще. Они шустро управляются с телефонами и компьютерами. Вряд ли поймут, что мне легче с листом бумаги и ручкой. Сейчас все делают в заметках, а я любил распечатывать листы и прямо на них править. Так привык.

Когда жена ушла, я остался сидеть за столом. И чем заняться теперь?

Люда сказала подождать недельку, чтобы я успел прийти в себя. Она знала, как мне дорога эта работа. Но я был не намерен сидеть на месте. Не в моем это характере.

Я решил быть полезным хотя бы дома, если не могу быть таковым обществу. Прибирать было нечего, и я решил сходить на рынок, купить продукты и приготовить наш любимый с женой ужин — пасту с томатами.

Когда мы только съехались, она научила меня ее готовить. Мы часто готовили вместе. Конечно, у меня получалось хуже, чем у нее. Но я старался не сильно отставать. Помню, вечерами, когда мы готовили, она напевала свои любимые песни. Музыкальный вкус у нас разный, но мне нравилось слушать, как она поет. Она не была певицей и все время фальшивила, но мне нравилось, как искренне она это делала.

Сейчас мы стали спокойнее и таких танцев уже не устраиваем, поэтому я иногда скучаю по тому времени. Хотя иногда, когда она вяжет или читает, потихоньку подпевает до сих пор.

До ее прихода надо было успеть все купить, приготовить, а потом помыть посуду. Сейчас я уже делаю все медленнее, поэтому боялся, что это займет весь день. Нужно было придумать что-то еще, но не смог. Стирать было нечего, а идти куда-то еще желания не было.