Czytaj książkę: «Руби, которая помогала»

Глава 1

Мраморная лестница королевского дворца была создана для величественных выходов, а не для панического бега. Двадцать один год Руби ждала этого вечера. Двадцать один год ее родители, дипломаты человеческого королевства, держали дочь подальше от высшего света.

Официально — ради ее безопасности. Реально — ради сохранности международной дипломатии.

В четырнадцать лет Руби случайно накормила посла гномов пирогом с «немым корнем», перепутав его с имбирем, из-за чего суровый подземный владыка неделю изъяснялся жестами. В семнадцать она зацепилась подолом платья за рычаг катапульты во дворе академии, запустив карету архиепископа в королевский пруд. На двадцатилетие она попыталась сварить успокаивающий чай для нервного лорда-канцлера, но перепутала банки и устроила всему министерству трехдневный приступ просветления с песнями.

И вот, наконец, настал день ее совершеннолетия. Совпадение было грандиозным: в столицу прибыло посольство эльфов из Заповедного Леса — событие, происходящее раз в столетие. Эльфы, ценители порядка, гармонии и этикета, должны были присутствовать на балу в честь ее дня рождения. Родители сдались. Руби официально ввели в свет.

За час до выхода Руби решила добавить волосам мерцания. На туалетном столике стояли два одинаковых флакона с серебряными крышками.

«Кто, во имя всех магов, делает их в одинаковых бутылочках?!» — в панике думала Руби уже сейчас, стоя перед огромным зеркалом в бальном зале.

Вместо волшебного блеска для локонов она щедро нанесла на голову сверхстойкую гномью полироль для розовых бриллиантов. Эффект превзошел все ожидания. Волосы Руби не просто порозовели — они приобрели ядовитый оттенок и сияли так ярко, что отражали свет люстр. Придворный алхимик лишь развел руками: гномья магия полировки вечна, и никто в королевстве не знает, когда этот состав решит смыться. Возможно, через неделю. Возможно, к ее тридцатилетию.

Двери зала распахнулись. Глашатай громогласно объявил:

— Леди Руби, дочь дома Арден!

Девушка глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Розовое сияние от ее головы буквально разрезало полумрак коридора. По залу пронесся коллективный вздох. Мать Руби прижала платок к губам. Отец судорожно схватился за эфес шпаги, словно готовился отражать атаку.

В центре зала, окруженные аурой безупречности, стояли эльфы. Высокие, бледные, в серебряных одеждах. Их предводитель, лорд Иллирион, славился своей ледяной гордостью и тем, что ни разу в жизни не изменился в лице.

Руби, стараясь не споткнуться о собственный шлейф, подошла к эльфийской делегации и изящно присела в реверансе. Свет от ее волос упал на безукоризненное лицо Иллириона, окрасив его в гламурный розоватый цвет.

Минута молчания казалась вечностью. Дипломаты затаили дыхание, ожидая грандиозного скандала. Эльфы не терпели неуважения к традициям.

Лорд Иллирион наклонил голову, разглядывая сияющую макушку Руби. Вдруг его эльфийские уши слегка дрогнули, а губы тронула едва заметная, но совершенно искренняя улыбка.

— Потрясающе, — негромко произнес эльф, и его голос разнесся по замершему залу. — Столетиями мы считали людей предсказуемыми. Но почтить наше прибытие цветом священной Алой Зари, да еще и с помощью столь редкого гномьего состава... Это тонкий дипломатический жест, леди Руби. Вы объединили эстетику эльфов и мастерство подземного народа.

Руби моргнула, мгновенно сориентировавшись.

— Именно так, милорд, — выпрямилась она. — Эксклюзивно для этого вечера. Человечество всегда открыто к смелым союзам.

Облегченный вздох родителей Руби был слышен даже на окраинах города. Бал был спасен, а розовый неон официально объявили новым пиком придворной моды. Правда, смываться полироль не собиралась даже на следующее утро.

Глава 2

Дипломатический обед на следующий день должен был закрепить «розовый триумф» Руби. Родители, окрыленные ее внезапным успехом, разрешили дочери присутствовать на переговорах в малом зале. Волосы Руби все так же сияли цветом бешеной фуксии, но это было единственным ярким моментом встречи.

Сам обед протекал вяло. Эльфы кривили идеальные носы от королевского вина, с тоской ковыряли серебряными вилками салаты из фиолетовых одуванчиков и всем своим видом показывали, что человеческая кухня — это варварство. Разговоры застряли на мертвой точке. Обсуждались пошлины на ввоз эльфийского шелка и экспорт человеческой стали. Стороны не уступали друг другу ни единой запятой в торговом договоре. Атмосфера в зале была холоднее, чем ледники северных гор.

Руби, воодушевленная вчерашним везением, решила, что рождена для великой дипломатии. «Им просто нужно расслабиться и поговорить по душам», — подумала она.

Действовать нужно было решительно. Девушка знала, что у мамы в сумочке всегда с собой заветный пузырек с каплями «сыворотки искренности». Алхимик прописал их леди Арден исключительно для домашнего использования — принимать строго по одной капле перед исполнением супружеского долга, чтобы освежить чувства и добавить браку капельку страстной честности.

Улучив момент, когда отец доказывал эльфам выгоду пошлин, Руби незаметно просунула руку в мамину бархатную сумочку. Пальцы нащупали стеклянный флакон. В этот момент слуги как раз внесли фарфоровый чайник с эльфийским чаем.

Руби проскользнула к сервировочному столику. По рецепту требовалась всего одна капля на бокал. Но эльфов за столом сидело пятеро, к тому же они были существами магическими, с высоким сопротивлением к ядам. Посчитав в уме, что обычная доза их не возьмет, дочь дипломатов для верности плесканула в чайник половину флакона.

Через пять минут ароматный напиток был разлит по чашкам. Эльфы сделали по первому глотку.

Сначала ничего не происходило. А потом сыворотка, усиленная тройной концентрацией, ударила по эльфийскому организму сокрушительной волной.

Первым дрогнул ледяной лорд Иллирион. Его глаза подозрительно заблестели, а на щеках проступил румянец. Он опустил чашку и, перебив отца Руби на полуслове, заявил:

— Да плевать я хотел на вашу сталь! Знаете, почему мы не подписываем договор? Потому что у нашего короля кризис среднего возраста, и он приказал скупать только те товары, которые рифмуются со словом «вечность»! А сталь не рифмуется!

Второй эльф, советник по культуре, вдруг восторженно всхлипнул, обнял маму Руби за плечи и зашептал на весь зал:

— Женщина, вы прекрасны! А ваши фиолетовые одуванчики — редкостная гадость! Мы в Заповедном Лесу едим жареную свинину и закусываем чесночным хлебом, когда никто не видит!

Зал погрузился в хаос. Эльфы стремительно веселели. Забыв про этикет, они начали наперебой выкладывать государственные тайны. Оказалось, что великий эльфийский поэт ворует стихи у гномов, а священный источник в центре их столицы на самом деле питается от обычного водопровода.

Но это было только началом. Концентрация сыворотки требовала выхода энергии.

— Как же жарко! Человеческая одежда — это клетка для духа! — прокричал Иллирион.

С эльфийским изяществом дипломаты начали срывать с себя расшитые серебром камзолы, шелковые рубахи и парадные мантии. Прежде чем ошеломленная стража успела среагировать, пять высокородных эльфов остались в одних парадных штанах.

— К черту переговоры! Объявляю кавалерийский налет! — с хохотом завопил советник по культуре.

С криками и гиканьем полуголая эльфийская делегация вывалилась через панорамные окна прямо на королевскую террасу, ведущую к вольерам. Стражники, привыкшие к эльфийской медлительности, просто опешили. Эльфы с легкостью перемахнули через кованую ограду, оседлали пятерых королевских грифонов, предназначенных для личной гвардии Его Величества, и, продолжая громко хохотать и распевать непристойные песни, взмыли в воздух.

Руби, разинув рот, смотрела в окно. Пять грифонов, унося на своих спинах счастливых эльфийских дипломатов, красиво улетали в закат, растворяясь в розовых лучах солнца, которые идеально гармонировали с волосами девушки.

Скандал был не просто грандиозным — он был историческим. Переговоры сорваны, грифоны угнаны, государственные тайны эльфов выболтаны, а репутация двух королевств разрушена в щепки. Мать Руби лежала в глубоком обмороке, отец судорожно пил прямо из чайника остатки чая с сывороткой, чтобы хоть как-то пережить этот день, а у дверей зала уже слышался тяжелый топот королевской гвардии.