Czytaj książkę: «Реальность по умолчанию»
Глава 1. Сам
— Если на кнопку запуска ядерной ракеты поставить кружку, она должна взлететь только потому, что в инструкции не написано убрать кружку?
Константин сидел на краю стола, сложив руки на груди. В переговорной находились восемь человек, и каждый уже успел объяснить, почему не мог остановить обновление.
На экране висела одна строка:
BYPASS_INTERLOCK = TRUE
На тестовом контуре она временно отключала аварийную блокировку. Перед выпуском в рабочую систему параметр должны были изменить. Не изменили.
Сборка прошла разработку, проверку, тестирование и два согласования. Все подписи стояли на месте. Все необходимые поля были заполнены. Обновление установили точно по регламенту.
В результате оборудование продолжило работать после сигнала о перегрузке. Сгорел привод, на несколько часов встал весь узел. До настоящей аварии не хватило меньше минуты.
— Я последний раз спрашиваю, — произнёс Константин. — Кто-нибудь из вас видел эту строку до выпуска?
Разработчик Алексей заговорил первым. Колпачок от ручки, который он ещё минуту назад держал в зубах, теперь ходил между пальцами и тихо поскрипывал. Параметр находился в чужом конфигурационном файле. Его собственная задача касалась другого модуля.
Тестировщица не поднимала головы от журнала проверки. Критическая перегрузка в утверждённый план не входила, остальные сценарии прошли без ошибок.
Старший дежурный инженер Сергей Павлович, двенадцать лет проработавший в эксплуатации, оправдываться не стал. Он получил подписанный пакет, сверил номер версии и выпустил обновление в рабочую систему. Формальных оснований для остановки у него не было.
Константин выслушал всех.
— То есть один не обязан смотреть, второй не обязан проверять, третий вообще не обязан думать. А кто обязан? Я? Если я должен читать за разработчика, проверять за тестировщика и соображать за инженера, с какого хрена мне нужно целое управление?
Алексей перестал крутить колпачок. Сергей Павлович выдержал взгляд Константина, но ничего не сказал.
— Я плачу вам не за умение попадать пальцем в нужную кнопку. Для этого человек не требуется. Вы получили опыт, образование и доступ к системе. У каждого была возможность остановиться и сказать: «Здесь что-то не сходится». Но один решил, что заметит следующий, следующий доверился предыдущему, а последний нажал кнопку, потому что все подписи стояли на месте.
Руководитель группы напомнил о сроках. Выпуск дважды переносили, изменения пришли поздно, сверху требовали закончить работу до начала следующей смены.
— Срок отменяет здравый смысл? Если вам велели закончить к восьми, вы к восьми хоть мину в систему положите? Почему никто не позвонил мне?
— Вы были на совещании у директора.
— Два часа без меня — и у отдела закончилась голова?
Константин спрыгнул со стола.
— С этого момента никакое обновление не выходит только потому, что напротив него стоят нужные галочки. Не понимаете, что делает изменение, — останавливаете. Понимаете и видите ошибку — тем более. Ещё раз увижу, что вы прячетесь за инструкциями, разгоню всех. Кнопки без людей обходятся дешевле.
Он закрыл ноутбук.
— На сегодня всё. Ничего не переписывать и виновного к утру не назначать. Завтра будем разбираться, почему восемь взрослых людей добросовестно довели очевидную ошибку до рабочей системы.
Сотрудники разошлись молча. Алексей последним забрал со стола ручку, так и не вернув на неё колпачок.
Константин остался в переговорной один.
Технический директор позвонил почти сразу. Руководство ждало отчёт, имя ответственного и новый срок запуска. Разбираться в устройстве отдела можно было потом. Сейчас требовалось оформить происшествие, восстановить работу и успокоить заказчика.
— Регламент никто не нарушил, — ответил Константин. — Они именно поэтому и пропустили ошибку. Каждый сделал только то, что ему предписано.
— Значит, перепишете регламент.
— А потом появится ситуация, которой нет в новой инструкции. И они снова будут ждать, пока кто-нибудь разрешит им подумать.
Директор напомнил, что именно он настоял на назначении Константина, хотя владельцы компании предлагали другого человека. Теперь через сорок минут начиналось совещание с заказчиком. Если к этому времени отчёта не будет, директор отстранит Константина от восстановления, передаст доступ Белову и лично сообщит владельцам, кто отказался запускать узел.
— Завтра можешь обнаружить, что управление уже не твоё, — закончил он. — У тебя ипотека, люди и должность, которую ты слишком долго строил. Не геройствуй. Найди ответственного и верни систему в работу.
Форма отчёта уже была открыта на экране.
Константин несколько секунд смотрел на знакомые поля. Причина происшествия. Ответственное лицо. Нарушенный пункт. Принятые меры.
Только что он разнёс сотрудников за бездумное исполнение. Теперь собственный начальник дал команду — и он автоматически открыл нужный документ.
— Я это управление с нуля собрал, — жёстко произнёс Константин. — Сам вытаскивал первые проекты, сам набирал людей, сам добивался, чтобы нам дали полномочия. Меня никто за руку не водил. Должность я заработал сам. И дом купил сам. Всё, что у меня есть, я сделал сам. Поэтому отвечать буду не фамилией дежурного инженера, а своим решением.
— Тогда отчёт должен быть сегодня.
Константин закрыл ноутбук.
— Отчёт будет завтра. Ночью в систему никто не полезет. До утра узел останется остановленным.
— Ты понимаешь, чем рискуешь?
Перед глазами на мгновение возникли дом, ипотека ещё на десять лет и кабинет, который утром действительно мог стать чужим.
— Впервые за сегодняшний день — понимаю.
Он завершил разговор, не дожидаясь разрешения.
В другой комнате Константин по-прежнему сидел один.
Перед большим экраном находились люди, не имевшие отношения к его компании. Они видели пустую переговорную, закрытый ноутбук и мужчину, который впервые отказался выполнять следующую команду только потому, что она поступила сверху.
Один из наблюдателей вернул запись на несколько секунд назад.
«Меня никто за руку не водил».
Фраза снова прозвучала из динамиков.
Дверь открылась. В комнату вошёл Архитектор.
Он не походил на начальника, которого вызывают из-за каждого отклонения. Крупный, неторопливый, в безупречно сидевшей тёмной рубашке. На его запястье были часы в корпусе из розового золота, на руке — перстень из белого и жёлтого металла с тёмным бриллиантом.
Архитектор остановился перед экраном.
— Сам?
Руководитель смены понял вопрос правильно.
— Решение об остановке он принял сам. Мы не вмешивались.
— Я не об этом. Он действительно считает, что всего добился сам?
— Это его слова.
Архитектор усмехнулся.
— Тогда убирайте поручни.
Люди за панелями переглянулись. До сих пор Константина незаметно возвращали на безопасный маршрут. Нужный человек звонил чуть раньше, случайная задержка не позволяла сделать необратимую ошибку, опасное решение получало ещё одну возможность для пересмотра. Он не видел поддержки и потому считал удачное стечение обстоятельств собственной заслугой.
— Полностью? — уточнил руководитель смены. — Без мягкой коррекции он может свернуть куда угодно.
— Он только что потребовал от своих людей действовать самостоятельно. Было бы невежливо отказать ему в том же.
— А если выберет неверно?
Архитектор коснулся пальцем изображения Константина.
— Впервые это будет его «неверно». Снимайте.
— А страховка?
— Жизнь оставьте. Всё остальное — его.
Один за другим погасли несколько индикаторов.
Архитектор развернулся к двери.
— Посмотрим, насколько ему понравится слово «сам», когда рядом действительно никого не окажется.
Константин приехал домой в начале девятого.
За четыре месяца он почти не видел посёлок при дневном свете. Утром уезжал раньше соседей, вечером возвращался, когда окна уже гасли. Дом служил местом, где можно принять душ, поспать и переодеться.
Он выбирал его быстро: хороший район, охрана, нормальная дорога, готовая отделка. Денег хватило на первый взнос. Остальное банк разрешил выплачивать ещё десять лет.
Дом был добротным, современным и почти новым. Константин собирался обустроить кабинет, купить мебель для террасы, выбрать нормальный свет. Пока появился только рабочий стол. У стены до сих пор стояли коробки с вещами, не нужными ни для работы, ни для сна.
На кухонном столе привычно открылся ноутбук.
Будильник был установлен на шесть пятнадцать. Кофемашина включалась в шесть двадцать. В шесть пятьдесят навигатор строил маршрут до офиса. По четвергам календарь напоминал о химчистке, по субботам привозили продукты. Ипотечный платёж списывался автоматически.
Константин вспомнил лица сотрудников.
Они ждали команду. Выполняли положенное. Не задавали лишних вопросов.
У них инструкция хранилась на сервере.
У него — в голове.
Разница состояла только в должности, зарплате и размере клетки.
Ноутбук остался закрытым.
Константин вышел на террасу.
Вечер был тёплым. За оградой негромко играла старая музыка, в ветвях двигался ветер, где-то работала поливочная система.
Соседний дом словно впервые вышел из фона.
Константин видел его, когда покупал свой. Риелтор упоминала дорогой объект, давно выставленный на продажу. Он тогда отметил ухоженный участок и вернулся к разговору о стоимости коммуникаций.
Теперь появились детали.
Дом был сложен из толстых калиброванных брёвен тёплого медового оттенка. Глубокая кровля держалась на мощных резных опорах. Полукруглые окна отражали вечерний свет. Медные водостоки спускались к дубовым бочкам, стянутым потемневшими обручами. Остальные дома посёлка были хорошими. Этот строил человек, не согласившийся ни на одно случайное решение.
На лужайке сидел мужчина.
Крупный, с тяжёлым животом, в светлой льняной рубашке и свободных брюках. На столике рядом стояли графин, два хрустальных стакана и бутылка виски. Мужчина неторопливо поворачивал стакан, наблюдая, как вечерний свет проходит через янтарную глубину.
Заметив Константина, он чуть приподнял руку.
— Добрый вечер. Наконец-то вы вернулись домой раньше, чем он успел уснуть.
— Мы знакомы?
— До этой минуты — нет.
— А сейчас?
— Сейчас вы решили со мной заговорить. Это уже начало.
Мужчина указал на второй стакан.
— Заходите. Судя по вашему лицу, вы либо разогнали половину отдела, либо только собираетесь это сделать.
Через несколько минут Константин находился на соседней террасе.
Вблизи дом выглядел ещё дороже, но в нём не было показной роскоши. Тяжёлое дерево, латунь, камень, старое стекло. Каждая вещь служила человеку и одновременно доставляла удовольствие одним своим существованием.
— Григорий, — представился хозяин. — Архитектор.
— Константин. Руководитель управления автоматизированных систем.
— Значит, управляете тем, что без вас управляться не желает.
Григорий налил виски. На его запястье блеснули те же часы в корпусе из розового золота. Перстень окружал тёмный бриллиант старой огранки. Украшения стоили неприлично дорого, но носил он их спокойно, не пытаясь заставить собеседника заметить цену.
Виски оказался мягким и глубоким.
— Хороший, — признал Константин.
— Тридцать лет выдержки. Было бы обидно, если бы он за это время ничему не научился.
Константин рассказал о происшествии на работе. Об отключённой блокировке, восьми подписях и людях, каждый из которых правильно выполнил собственную часть задачи, не подумав об общем результате.
Григорий слушал без сочувственных кивков и готовых советов.
— Вот зачем мне целое управление? — закончил Константин. — Если без моей команды никто не способен остановить очевидную ошибку, проще действительно оставить одни кнопки.
— Вы разозлились не потому, что они ошиблись. Ошибки случаются. Вас взбесило, что среди них не нашлось человека, готового поступить не по инструкции.
— Именно.
— А потом вы сами поступили не по инструкции.
— Получается, так.
— И сразу заявили, что всего добились сами.
Константин внимательно посмотрел на него.
— Откуда вы знаете, что я заявил?
Григорий провёл пальцем по ободку стакана.
— Вы похожи на человека, который именно это и говорит, когда злится.
— Очень удобное объяснение.
— Зато пока единственное, которое вы способны принять без лишнего волнения.
Вместо ответа Константин сделал ещё глоток.
— Во сколько вы завтракаете? — поинтересовался Григорий.
— Кофе в шесть двадцать.
— Я спросил про завтрак.
— Я не завтракаю.
— На работу выезжаете в шесть пятьдесят. Рубашки забираете по четвергам. Продукты вам привозят по субботам. Домой возвращаетесь после одиннадцати. Хорошо настроенная система. Человек почти не требуется.
— Вы следите за мной?
— Не приходится. Вы повторяете один маршрут с такой точностью, что достаточно несколько раз оказаться рядом.
Григорий говорил с удовольствием. Не поучал, а играл, оставляя Константину достаточно пространства, чтобы тот сам дошёл до неприятного вывода.
— Сегодня вы разнесли своих людей за жизнь внутри алгоритма, — продолжил он. — Потом приехали бы домой, открыли ноутбук и до ночи выполняли распоряжение собственного начальника. Разница между вами действительно только в количестве полномочий.
— Я уже это понял.
Улыбка Григория стала едва заметной.
— Сам?
Константин замер. Это короткое слово снова прозвучало так, будто являлось частью разговора, начавшегося задолго до их знакомства.
— Сам.
— Тогда всё не безнадёжно.
— И что теперь? Уволиться, выбросить календарь и начать завтракать кашей?
— Зачем же так жестоко? Вы только один вечер прожили без инструкции и уже решили наказать себя кашей.
Константин рассмеялся.
— Хорошо. Какой у вас рецепт?
— Никакого. Вы весь день возмущались, что сотрудники ждут готовой команды, а теперь просите такую команду у меня. Побудьте хотя бы до утра без нового регламента.
— Удобная позиция. Ничего не советовать и выглядеть мудрым.
— Я не выгляжу мудрым. Я красиво пью дорогой виски в собственном саду. Не приписывайте мне лишнего.
Разговор нравился Григорию. Он умел выдержать паузу, вовремя сменить тему и вернуть Константину его же слова так, чтобы они прозвучали иначе.
— Вы говорите «в собственном саду». Значит, живёте здесь?
— Иногда.
— Нормальные люди отвечают либо «да», либо «нет».
— Нормальные люди любят два варианта. Так им проще не замечать остальные.
Константин обвёл взглядом дом и сад.
— Почему я вас раньше не видел?
— Потому что не смотрели. Вы знали, что здесь стоит дом. Этого было достаточно. До сегодняшнего вечера я для вас не существовал. Не потому, что меня не было, а потому, что ваше внимание здесь не задерживалось.
— Сегодня задержалось — и вы появились?
— Я сидел здесь. В вашей жизни появился разговор. Не превращайте обычную невнимательность в мистику раньше времени.
Ответ звучал разумно. Перитонита в нём пока не было.
Он появился несколькими минутами позже, когда Константин признался, что к сорока годам получил почти всё, к чему стремился: должность, деньги, дом, который ещё десять лет предстояло выкупать у банка. Только воспользоваться всем этим было некогда.
— Я ведь всё делал правильно, — закончил он.
— Кто вам сказал?
— Так живут все.
— Надёжный источник. Миллионы людей одновременно ошибаться не могут.
— Значит, надо предъявить счёт миру?
— Вы уже предъявили. Только мир не явился на заседание.
Григорий наполнил свой стакан.
— Кого впишете первым? Начальника? Женщину, которая ушла? Банк?
— Всех понемногу.
— Тогда не забудьте врача.
— Какого?
— Того, который оперировал вас при перитоните. Вам было двадцать девять. Ещё немного — и список претензий пришлось бы составлять кому-нибудь другому.
Константин медленно поставил стакан.
— Откуда вы знаете?
Григорий явно наслаждался моментом.
— Вот теперь стало интереснее.
— Мы раньше встречались?
— Нет.
— Вы собирали обо мне информацию?
— Нет. Фамилию врача помните?
— Одиннадцать лет прошло.
— А фамилию начальника, лишившего вас премии?
— Миронов.
— Один забрал деньги и получил отдельную комнату в вашей памяти. Другой сохранил жизнь и остался «каким-то врачом». Удивительная бухгалтерия.
— Мать вызвала скорую. Мне повезло, что бригада приехала быстро.
— Конечно. Когда случается плохое, человек спрашивает: «За что мне это?» Когда его спасают — называет стечением обстоятельств. Штрафы всегда персональные, премии случайные.
Григорий не развивал мысль. Не требовал благодарности и не ждал признания собственной правоты. Он просто оставил вопрос между ними и вернулся к виски.
Позже Константин поднялся.
— Спасибо за вечер. И за виски.
Григорий разглядел янтарный остаток на дне его стакана.
— Виски вы поблагодарили сразу. А фамилию врача так и не вспомнили.
— Вы из каждого бокала будете делать мораль?
— Из такого виски дешёвая мораль не получится. Я всего лишь показываю, куда у вас автоматически направляется внимание.
Константин задержался у дорожки.
— Вы всё-таки кто?
— Григорий. Архитектор. Я же представился.
— Какой архитектор?
Тёмный бриллиант блеснул под пальцами хозяина.
— Тот, который иногда исправляет собственные ошибки.
Утром Константин вышел из дома на две минуты раньше привычного.
Ветер принёс с соседнего участка тонкий аромат лаванды. Он появлялся здесь и раньше, но Константин никогда не искал источник.
Теперь повернулся.
Слева вдоль дорожек росла лаванда, между сиреневыми полосами белели шапки гортензий. У открытого окна женщина встряхнула тонкую светлую ткань. Длинное платье двигалось при каждом дуновении ветра, почти белые волнистые волосы рассыпались по спине.
Она не подняла головы, но Константину показалось, что его внимание заметили.
Справа стоял дом Григория.
На ограде висела потускневшая табличка:
ПРОДАЁТСЯ.
По указанному номеру ответила риелтор. Дом продавался почти пять лет. Владельцы жили в другом городе и приезжать не собирались. Газон, уборку и автоматическое освещение обеспечивала обслуживающая компания. Последний просмотр проводили три недели назад.
Человека по имени Григорий среди владельцев, представителей и сотрудников не было.
Константин завершил разговор и сел в машину.
Паники не возникло. Объяснение обязательно существовало.
Только внимание, однажды зацепившись за несоответствие, больше не желало проходить мимо.
Глава 2. За живых
Константин проехал поворот к трассе.
Навигатор был выключен. Времени до начала рабочего дня оставалось достаточно, бензина — больше половины бака. Он не заблудился и не задумался. Просто увидел знакомый съезд и впервые не повернул.
Дорога пошла вдоль дальней границы посёлка. Здесь не было одинаковых заборов и аккуратных газонов. За сеткой стояли старые дома, к одному из них пристраивали второй этаж, возле другого женщина в резиновых сапогах вытряхивала половик. Двое школьников тащили велосипеды через канаву, потому что так было короче.
Константин ехал медленно, запоминая повороты. Через семь минут асфальт закончился. Ещё через три дорога вывела его к заправке на другом конце объездной.
Он остановился у колонки и включил навигатор.
Пройденный путь оказался почти на четыре километра длиннее обычного. До офиса оставалось двадцать две минуты. В привычный день в это время навигатор обещал двадцать семь.
Ничего странного. На основной дороге могла быть пробка. Светофоры могли сложиться удачно. Приложение могло ошибиться.
Константин сделал снимок экрана и сохранил время.
Он поймал себя на улыбке. Дорога не сделала ничего невозможного — просто оказалась не той, которую ему четыре месяца предлагали как единственную. Внутри шевельнулся азарт. Если можно проверить маршрут, можно проверить и всё остальное.
В комнате наблюдения его маршрут уже трижды перестроили.
Точка покинула рассчитанный коридор, прошла по ветке с низкой вероятностью и остановилась возле заправки. На боковой панели мигнула строка:
ROUTE CONFIDENCE: 34%
Оператор маршрутов перевёл ладонь к клавише коррекции, но нажимать не стал.
— Вернуть на основной?
Руководитель смены посмотрел на цифру.
— Порог принудительной коррекции — тридцать.
— Осталось четыре пункта.
— Значит, порог не пройден.
Оператор убрал руку.
— Тогда зачем он туда поехал?
Архитектор стоял перед экраном, держа руки в карманах.
— Это он и хочет выяснить.
— Мы можем предложить объезд через город.
— Не предлагайте ничего.
На карте появился новый прогноз. Константин тронулся с места и снова выбрал не его.
Архитектор усмехнулся.
— Кажется, слово «сам» ему действительно понравилось.
В офисе его ждали.
На общем экране была открыта схема остановленного узла. Серые участки отмечали обесточенное оборудование, жёлтым горели контроллеры, оставленные в диагностическом режиме. В правом верхнем углу отсчитывалось время до соединения с заказчиком.
Технический директор сидел во главе стола. Рядом расположился Белов с уже открытым ноутбуком. Остальные стояли у стены или переговаривались вполголоса.
Константин положил телефон экраном вниз.
— Состояние?
Алексей ответил первым. За ночь они откатили программную сборку, проверили контрольные суммы и восстановили основную конфигурацию. Параметра, отключавшего блокировку, в пакете больше не было.
— На рабочем контроллере проверяли?
— Удалённо. Значение ложное.
— Не значение. Память контроллера.
Алексей задержался на секунду.
— После отката не перезапускали. Заказчик не разрешил обесточить линию без согласования.
— Значит, мы не знаем, что там осталось.
Директор постучал пальцами по столу.
— У нас через двадцать минут совещание. Узел должен быть запущен до звонка.
— Тогда звонок пройдёт без запуска.
Белов развернул к Константину свой экран. Интерфейс показывал нормальное состояние блокировки. Команда перезагрузки была принята, ошибок обмена не зарегистрировано.
— Система готова, — сказал он. — Мы теряем время.
Константин подключил к разговору старшего инженера. Сергей Павлович находился на площадке. Из динамика доносились гул вентиляции и короткие сигналы техники.
— Что на месте?
— Привод заменили. Ограждения закрыты. Питание на шкаф управления подано, силовую часть держим разомкнутой.
— Почему?
— Не нравится мне телеметрия. На экране всё ровно, а датчик вибрации после опроса дважды отдавал старое значение.
Директор подался вперёд.
— Старое — не аварийное?
— Не аварийное. Но он обязан обновляться.
Вчера Сергей Павлович выпустил обновление, потому что формальных оснований остановиться не было. Сегодня он уже нашёл основание сам.
— Силовую часть не замыкать, — распорядился Константин. — Алексей, поднимай журнал контроллера. Ирина, готовь холодный запуск на изолированном контуре.
Тестировщица открыла схему и быстро приблизила нужный участок.
— При полном обесточивании потеряем накопленные состояния.
— Поэтому сначала снимем образ памяти.
— Это займёт минут пятнадцать.
— Работайте.
Директор закрыл лежавшую перед ним папку.
— Нет. С этого момента восстановлением занимается Белов. Передай ему доступы и подготовь отчёт.
— Пока я отвечаю за узел, запуска не будет.
— Ты уже не отвечаешь.
Белов не вмешивался. На его экране появилась кнопка подтверждения запуска. Он посмотрел на директора, получил короткий кивок и отправил команду.
На схеме один из серых участков сменился зелёным.
Почти сразу в динамике раздался голос Сергея Павловича:
— Пришла команда на пуск. Силовая разомкнута. Держу.
— Не замыкать, — сказал Константин.
— Выполняю.
Зелёный индикатор продолжал гореть, хотя оборудование на площадке не работало.
В переговорной стало тихо.
Ирина первой поняла, что произошло.
— Интерфейс показывает не фактическое состояние. Он подтверждает принятую команду.
Алексей уже просматривал журнал.
— Здесь удерживаемая область памяти. Откат её не очистил. Контроллер поднялся со старым состоянием и отдаёт его наверх как актуальное.
— Снимайте образ, — приказал Константин. — После этого полное обесточивание и запуск на изолированном контуре.
Никто больше не напоминал о совещании.
Через восемнадцать минут датчики начали обновляться. Ещё через семь Сергей Павлович подтвердил блокировку на месте. Только после этого Константин разрешил замкнуть силовую часть.
Узел вышел в рабочий режим за две минуты до подключения заказчика.
Директор провёл совещание без него.
Константина вызвали в отдел кадров после обеда. На столе лежало соглашение: расторжение трудового договора, выплата за два месяца, передача дел до конца дня. Вторым вариантом была служебная проверка с отстранением на весь срок.
Раньше он выбрал бы проверку. Собрал бы переписку, выгрузил журналы, поднял записи совещаний и дошёл до владельцев. Доказывал бы не только свою правоту, но и право оставаться там, откуда его решили убрать.
Ручка остановилась над строкой. Ипотека напомнила о себе суммой ближайшего платежа — Константин знал её до рубля. Следом возникли первые два стола в пустом кабинете, ночные запуски, лица людей, которых он сам принимал на работу.
Телефон лежал рядом. В нём уже была сохранена вся последовательность событий с точностью до минуты. Одного письма хватило бы, чтобы начать привычную войну. Он мог победить. Или несколько месяцев доказывать, что всё ещё имеет право оставаться там, откуда его решили убрать.
Константин выключил экран и подписал соглашение.
— Так быстро? — спросила сотрудница отдела кадров.
— А сколько обычно требуется, чтобы прочитать две страницы?
Она хотела что-то добавить, но передумала.
К концу дня его учётная запись была заблокирована. Алексей поймал его у лифта и начал говорить, что сотрудники готовы подтвердить каждое решение. За его спиной стояла Ирина. Чуть дальше молча ждал Сергей Павлович, успевший вернуться с площадки.
— Не надо меня спасать, — сказал Константин. — В следующий раз увидите, что система врёт, не ждите моей команды.
Двери лифта закрылись.
На первом этаже пропуск уже не сработал. Охранник открыл турникет вручную и протянул ладонь. Константин снял карту с держателя и отдал ему.
Из вещей при нём остались телефон, ключи и закрытый ноутбук — личный, который он утром зачем-то взял с собой.
В комнате наблюдения на карточке Константина погас один из зелёных индикаторов.
EMPLOYMENT ANCHOR: CLOSED
Оператор замещений открыл дополнительную панель. Система уже подобрала три возможных маршрута и подсветила кнопку запуска. Оператор посмотрел на руководителя смены, не получил команды и повернулся к Архитектору.
— Запустить подбор замещения?
— Нет, — ответил Архитектор.
— У него ипотека.
— Жизнь оставили. Всё остальное — его.
— Он может решить, что ошибся.
Архитектор посмотрел на экран. Константин вышел со стоянки, но к машине не пошёл. Несколько минут он стоял у края тротуара, наблюдая, как люди прикладывают пропуска и исчезают за стеклянными дверями.
— Пусть решает.
Домой Константин вернулся другой дорогой.
Григория на лужайке не было. Терраса пустовала, окна отражали небо. Табличка «ПРОДАЁТСЯ» висела на прежнем месте.
На следующий день Константин выехал из дома в семь двадцать, хотя ехать ему было некуда. Прошёл посёлок пешком, купил кофе в маленькой пекарне у въезда и вернулся через дальнюю улицу. Возле дома Григория работала обслуживающая бригада. Один человек стриг газон, второй проверял систему полива.
— Хозяева приезжали? — спросил Константин.
Рабочий выключил триммер.
— Не видел ни разу. У нас договор с компанией. По вторникам газон, по пятницам уборка и дом проверить.
— А терраса?
— Что терраса?
На ней не было ни графина, ни стаканов, ни тяжёлого кресла. Только сложенный садовый стол под чехлом.
Константин поблагодарил и пошёл домой.
Три дня он возвращался к дому Григория в разное время. Один раз прошёл мимо после полудня, второй — в начале десятого вечера. На третий день специально уехал за продуктами перед закрытием магазина и вернулся почти ночью.
Никого.
На четвёртый день Григорий подрезал кусты роз возле террасы.
Он был в светлой льняной рубашке с закатанными рукавами. Рядом стояла плетёная корзина, наполовину заполненная ветвями. Секатор коротко щёлкал, оставляя ровный край.
Константин остановился у ограды.
Григорий не повернулся.
— Вы хотели проверить, появлюсь ли я по вашему расписанию? Я решил не мешать эксперименту.
Константин невольно улыбнулся.
— Значит, вы знали, что я вас жду?
— Вы три вечера с большим старанием делали вид, что не ждёте. Такое трудно не заметить.
На землю упала ещё одна ветка.
— Вам нравится заниматься цветами?
Теперь Григорий посмотрел на него.
— Вас удивляют цветы или мужчина с секатором?
— От вас я ожидал другого занятия.
— Удобное уточнение. Вы опять раскладываете мир по подписанным ящикам: это мужское, это женское, это важное, а это можно не замечать.
— Вы и из секатора сделаете философию?
— Нет. Из секатора я делаю форму. Философию из него сделали вы.
Григорий отошёл на несколько шагов и оценил куст целиком.
— К тому же вы четвёртый день пытаетесь разрушить привычный распорядок. Это уже начинает становиться новым распорядком.
Константин опёрся ладонями об ограду.
— Я всё время прихожу к вам и всегда с пустыми руками. У меня есть барбекю, которым я ни разу не пользовался. Давайте сегодня ко мне.
Григорий закрыл секатор.
— Хотите проверить, смогу ли я покинуть свой участок?
— Да просто зову вас в гости. Соскучился.
Григорий несколько секунд смотрел на него, потом убрал секатор в корзину.
— Тогда в восемь, — сказал он. — Виски принесу я. Иначе условия эксперимента будут несопоставимы.
Константин поехал в магазин.
Обычно продукты доставляли по субботам. Набор менялся мало: яйца, сыр, хлеб, овощи, готовое мясо, кофе. Сегодня он простоял у витрины несколько минут, выбрал говядину, вернулся за свежей зеленью, взял овощи для решётки и только возле кассы вспомнил об угле.
Продавец садовых принадлежностей посмотрел на фотографию барбекю в телефоне и сообщил, что уголь Константину не нужен. Гриль оказался газовым.
— Четыре месяца под чехлом стоял? — уточнил продавец.
— Да.
— Хорошая вещь. Ей пользоваться надо.
Константин купил длинные щипцы и щётку для решётки.
К восьми гриль был собран, подключён и успел один раз погаснуть. Константин нашёл инструкцию в коробке, которую собирался выбросить после покупки дома, и дочитал до раздела о первом розжиге.
Григорий появился без опоздания. В одной руке он держал бутылку, в другой — два знакомых стакана.
— Вы всё-таки открыли инструкцию.
— Я никогда не говорил, что инструкции не нужны.
— Только люди, которые способны от них отступить.
— Сегодня проверим, способен ли отступить повар.
