Czytaj książkę: «Разломы. Хроники Арта. Том 2»

Глава 1

КРАСНАЯЗЕМЛЯ

Голос в голове звучал настойчиво, как назойливый будильник. Низкий, хрипловатый, с лёгкой насмешкой:

— Ну и видок у тебя. Лежишь, как мешок с костями. Вставай, соня. Попали в самое пекло.

Открыл глаза. Небо над головой оказалось багровым — с тёмными прожилками, как вены на руке старого алкоголика. И солнца было два. Два, мать их. Одно огромное, другое поменьше, оба висели низко над горизонтом и заливали всё вокруг ржавым, больным светом. От этого света хотелось зажмуриться, но веки не слушались.

Попытка сесть обернулась ударом — голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные мухи. Пришлось зажмуриться и переждать, пока мир перестанет вращаться. Воздух сухой и горячий, в нос забилась пыль, от каждого вдоха грудь саднила, будто туда напихали битого стекла.

— Кто здесь? — вырвалось хрипло. Вокруг — только руины. Ни души.

— Я здесь. В твоей руке, идиот. Меня — Танто звать. Или ты уже забыл меня?

Взгляд метнулся вниз. В правой руке сжимался клинок. Тёплый, почти горячий, на лезвии пульсировало фиолетовое свечение. Пальцы разжались — клинок не упал, он будто прилип к ладони.

— Ты… — голос сорвался, не вытащив и слова. — Ты говоришь? В моей голове?

Усмешка — она звучала прямо внутри черепа, как чужой голос, вплетённый в собственные мысли.

— Думал, я буду орать на всю округу, чтобы меня услышали монстры? Нет, дорогой. Мы связаны. Навсегда.

Мысль об этом заставила замереть. Связаны. Навсегда. Челюсть свело от напряжения — в голове не укладывалось.

— Когда ты убил того первого монстра, — продолжал клинок, и в голосе прорезалась странная смесь гордости и усталости. — Тот разлом, помнишь? Вонзил меня в тварь, и в тот момент я привязался к твоей душе. Я не выбирал. Просто так получилось. Ты оказался сильным, я почувствовал это. А когда тень ударила в нас, я проснулся. Теперь я с тобой — прямо в голове. Удобно, правда?

— Я не понимаю, — паника нарастала. — Как ты можешь говорить? Ты же просто… железка.

— Был железкой. Теперь я — твой спутник. Партнёр. Зови меня Кагэ. Или Когтем, если тебе так проще. Но я предпочитаю по имени. Или хотя бы с уважением.

Глотнул, пытаясь проглотить ком в горле. Слишком много всего сразу.

— Откуда знаешь моё имя?

— Я знаю всё, что знаешь ты. Мы связаны. Чувствую мысли, эмоции, воспоминания. Но не волнуйся — я не читаю их постоянно. Мне, знаешь, неинтересно знать, о чём ты думаешь, глядя на ту рыжую девушку. Это слишком личное.

Почувствовал, как кровь приливает к щекам.

— Кристина не рыжая.

— Каштановая, какая разница. Главное, я знаю, кто она, и знаю, что ты хочешь вернуться к ней. Поэтому — вставай.

Тело слушалось с трудом, но получилось. Руины вокруг не походили на обычные старые дома — они казались свежими, будто взрыв произошёл вчера. Арматура торчала из бетонных глыб как рёбра дохлой скотины. Под ногами хрустело стекло.

— Где мы? — тревога поднималась в груди.

— Понятия не имею, — Кагэ ответил с лёгким замешательством в голосе. — Я из другого мира. Не знаю твоего. Никогда здесь не был. Но чувствую это место. Оно… дышит злом. Самое опасное место на планете.

— Откуда ты знаешь, что самое опасное?

— Чувствую. Энергия духа — она повсюду здесь. Пропитывает воздух, искажает реальность. Здесь пахнет смертью. Сотнями тысяч смертей.

Попытался осознать. Земля. Где-то на Земле. Но где? Кагэ не мог помочь.

— Ты правда не знаешь, где мы?

— Правда. В моём мире — королевства, замки, рыцари. Я не знаю твоих городов и стран. Вижу их через твои воспоминания, но не понимаю. Вокруг слишком много тёмной энергии.

Память услужливо подкинула картинку: портал, Кристина, Марк. Свет.

— Как я сюда попал? — голос дрогнул. — Я был в портале. Толкнул их в свет…

— Тень перехватила тебя. Хранительница. Она швырнула тебя в портал, изменила направление. Вместо выхода в твой мир — сюда.

— Она хотела меня убить.

— Хуже. Она хотела, чтобы ты страдал. Чтобы ты оказался здесь, в этом аду, без надежды на возвращение. Но она не знала, что у тебя есть я.

— Ты можешь помочь?

— Могу, но не всемогущ. Вспомни: я сейчас как щенок. При рождении я был таким же. С годами, когда мой хозяин становился сильнее, я тоже рос. В полной форме я — длинный меч, почти катана. Но пока ты слаб — я короткий танто. Жди чудес от меня не раньше, чем станешь сильнее.

Внутри поднималась решимость. Нужно стать сильнее.

— Как узнать, где я?

— Найди людей. Если здесь есть выжившие — они знают. И они помогут.

Он был прав. Нельзя было просто сидеть здесь.

— И ещё, — добавил Кагэ. — Мне нужны камни духа. Без них я через пару часов замолчу и засну. Мы связаны, но для сознания мне нужна энергия. Камни — моя еда. Без них я просто кусок металла. Если хочешь, чтобы я был полезен — придётся добывать камни. Много.

— А если не найду?

— Засну. Стану обычной железякой. Будешь носить меня как простой нож — без разговоров, только тепло. Выбор за тобой, хозяин.

— А если найду много?

— Тогда смогу говорить чаще, лучше чувствовать опасность. И возможно, вырасту. Не сразу, но со временем — если кормить меня достаточно долго, я смогу принять истинную форму.

— Договорились.

— Золотые слова. Но сначала — вставай. Твои друзья ждут. Хочешь вернуться — двигайся.

Усмешка вырвалась сама собой. Клинок наглый, но прав.

— Ты всегда такой наглый?

— Только с теми, кто способен слушать. А ты, похоже, способен.

Ножны закрепились на поясе. Шаг вперёд. Новое тепло разливалось по телу, хотя ни от чего особого — просто осознание, что не один.

— Я не знаю, где мы, — сказал, осматривая руины. — Но найду людей. Они скажут.

— Умное решение. Ищи воду — люди всегда селятся рядом с ней. Вода — ключ к жизни.

Багровое небо давило на плечи. Тишина — мёртвая, тягучая, без единого звука. Только собственные шаги.

— Там, — голос Кагэ стал серьёзным. — Слева, за бетоном. Движение.

Пальцы сжали рукоять. Клинок стал тёплым.

— Что это?

— Не знаю. Но не один. И они нас чувствуют.

Из-за обломков выскользнула тварь. Размером с овчарку, но на длинных, неестественно тонких ногах, как человек, согнувшийся в три погибели. Бледно-серая, почти прозрачная кожа, под которой пульсировали тёмные сосуды. Вместо глаз — две чёрные впадины, сочилась липкая слизь. Рот — щель, полная игл.

Она замерла, повернув голову. Чуяла.

— Приготовься. И не бойся. Я с тобой.

Рывок вперёд. Мир превратился в движение. Он не был один. Теперь — навсегда.

Глава 2

КАМЕНЬИ ПЛАЧ

Я рванул вперёд активировав импульс, мир вокруг меня превратился в одно сплошное движение. Тварь зашипела, её длинные конечности дёрнулись, пытаясь уйти от удара, но я был быстрее. Танто в моей руке горел фиолетовым светом, и когда клинок вошёл в тело твари, я почувствовал, как она вздрогнула. Она взвизгнула — пронзительно, больно для ушей, — и её тело дёрнулось в последней судороге. Вырвав клинок отскочил назад, готовясь к новой атаке, но тварь завалилась на бок, подёргалась и затихла.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на её тело. Кровь, чёрная и густая, растекалась по асфальту, шипя, как кислота. Моя рука дрожала от напряжения.

— Неплохо, — сказал Кагэ, и в его голосе послышалось одобрение. — Для первого раза в этом месте — очень даже неплохо.

Я хотел ответить, но заметил что-то странное. Там, где лежала тварь, на асфальте что-то блестело. Маленький, тусклый камень размером с мой кулак. Он светился слабым жёлтым светом, пульсировал, как сердце.

— Что это? — спросил я, подходя ближе.

Я наклонился и поднял его. Камень был тёплым, почти горячим. Я повертел его в руках, чувствуя, как по пальцам пробегает слабая вибрация. Я узнал этот свет. Я узнал это тепло.

— Камень духа, — сказал я, и голос мой дрогнул от удивления. — С обычного монстра? Как это возможно?

Кагэ усмехнулся, и в его голосе послышалась странная смесь гордости и насмешки.

— В моём мире камни духа падали даже с крыс, — сказал он. — Чем больше и сильнее тварь — тем больше камень. Но здесь... здесь всё иначе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Я чувствую этот мир, Арт, — ответил Кагэ. — В нём почти нет свободной энергии. Воздух, земля, даже вода — они пусты. Энергия духа здесь скудная, как вода в пустыне. То, что выпало с этой твари — это крошка. Жалкая крошка. Если в этом мире всё так плохо, то ты никогда не станешь таким же сильным, как Кей. Ты никогда не достигнешь его уровня.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Потому что энергия нужна всему, — сказал Кагэ. — Мне, тебе, твоим способностям. Здесь её мало. Очень мало. Чтобы я мог вырасти, чтобы ты мог стать сильнее, нам нужны камни. И много. Намного больше, чем ты думаешь.

Я смотрел на камень в своей руке. Он был тёплым, живым, но я чувствовал, что Кагэ прав. Это была крошка. Жалкая крошка.

— Тогда что мне делать? — спросил я.

— Сначала накорми меня, — сказал Кагэ. — Голоден, как волк после зимы.

Я помедлил секунду, потом приложил камень к лезвию танто. Камень вспыхнул ярким светом, и я почувствовал, как он буквально тает в моей руке, впитываясь в клинок. Фиолетовое свечение танто стало ярче, и я услышал, как Кагэ довольно вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тепло. Жизнь. Но мало. Мне нужно ещё десять таких камней, чтобы я продержался в сознании хотя бы ещё один час.

Я застыл. Десять камней. Ещё один час. Я убил тварь, рискуя жизнью, и получил один камень. Мне нужно было десять таких же — только чтобы Кагэ не замолчал. А если я хотел, чтобы он вырос, если я хотел стать сильнее...

Я понял, что легко не будет. Совсем не будет.

— Десять камней, — повторил я, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. — Всего один час.

— Это цена, — сказал Кагэ. — Я не выбирал её. Но я могу помочь тебе, если ты поможешь мне. Мы связаны, Арт. Если я сплю, я бесполезен. Если я бодрствую, я могу чувствовать опасность, подсказывать, направлять. Но это стоит энергии.

Я кивнул. У меня не было выбора. Я должен был добывать камни. Много камней.

Я убрал танто в ножны и пошёл вперёд, чувствуя, как багровое небо давит на плечи. Вокруг были руины — разбитые здания, перевёрнутые машины, обломки бетона. Я шёл, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд сам цеплялся за детали. Город был мёртвым. Полностью мёртвым.

Я шёл уже около часа, когда услышал звук. Он был тихим, почти незаметным, но в этой мёртвой тишине он выделялся как что-то живое. Я остановился, прислушался. Это был плач.

Детский плач.

— Ты слышишь? — спросил я, и голос мой дрогнул.

— Я чувствую, — ответил Кагэ. — Это ребёнок. И он в опасности.

Я не стал ждать. Я рванул вперёд, перепрыгивая через обломки, чувствуя, как сердце колотится в груди. Плач становился громче, и я понял, что он доносится откуда-то из-за разрушенного здания. Я обогнул его и замер.

На небольшой площади, среди битого стекла и обломков, стояла маленькая девочка. Ей было лет семь-восемь, не больше. Она была худой, грязной, в порванной одежде, и её лицо было залито слезами. Она стояла неподвижно, глядя на то, что нависало над ней.

Медведь. Огромный, массивный, размером с газель. Он стоял на задних лапах и смотрел на девочку сверху вниз, и его глаза горели тусклым красным светом. Он был покрыт какой-то чёрной слизью, и от него исходил запах гнили и смерти. Из его пасти капала слюна, и я видел, что он уже готовится к атаке.

— Сейчас, — сказал я, срываясь с места. — Я здесь!

Я выхватил танто и рванул вперёд. Медведь повернул голову в мою сторону, и я увидел, как его глаза вспыхнули ярче. Он зарычал — низко, угрожающе, — и я понял, что он не собирается уступать.

Я врезался в него с разбегу, вонзая танто в его плечо. Лезвие вошло в плоть, но неглубоко — шкура медведя была толстой, как броня. Он взревел, и его лапа обрушилась на меня, как удар молота. Я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух свистит у моего уха.

— Целься в шею! — крикнул Кагэ. — Там слабое место!

Я увернулся от ещё одного удара и прыгнул вперёд, целясь в шею. Медведь был быстрее, чем я думал. Он развернулся и ударил меня лапой в грудь, отправляя в полёт. Я врезался в обломок стены и рухнул на землю, чувствуя, как в груди что-то хрустнуло.

— Вставай! — крикнул Кагэ. — Он сейчас нападёт!

Я поднялся, чувствуя, как боль пронзает каждое движение. Медведь уже бежал на меня, и его пасть была открыта, готовая вцепиться в мою плоть.

— Импульс! — закричал я, и мир замедлился.

Тягучий, вязкий, как патока. Я видел, как медведь движется медленно, как его лапы касаются земли, как его глаза горят красным. Я уклонился от его удара, прыгнул вверх и вонзил танто прямо в его шею.

Клинок вошёл в плоть, и я почувствовал, как он пробивает шкуру, мышцы, сухожилия. Медведь взревел, но звук был глухим, приглушённым временем. Я вырвал клинок и отскочил в сторону. Мир вернулся в нормальное время.

Медведь пошатнулся, его глаза потухли, и он рухнул на землю, поднимая облако пыли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стекает по моей руке. Он успел задеть меня. Глубокий разрез на плече, из которого хлестала кровь.

— Арт, — сказал Кагэ, и его голос был встревоженным. — Ты ранен.

— Я знаю, — сказал я, чувствуя, как боль начинает проступать сквозь адреналин. — Я знаю.

Я подошёл к медведю, собираясь проверить, не выпал ли камень. Но в этот момент я почувствовал удар. Сильный, оглушительный, прямо в затылок. Мир вспыхнул белым светом и погас.

Я упал на колени, чувствуя, как сознание ускользает. Я слышал где-то далеко плач девочки, но не мог поднять голову. Только один вопрос пульсировал в моей голове перед тем, как тьма поглотила меня: кто это сделал?

— Кагэ... — прошептал я, но клинок молчал.

А потом была только темнота.

Глава 3

КЛЕТКА

Я очнулся от того, что меня трясло. Сильно, ритмично, как будто я лежал в кузове грузовика, который ехал по разбитой дороге. Попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые. Голова гудела, в затылке пульсировала тупая боль, и я чувствовал, как по лицу течёт что-то липкое. Кровь. Моя кровь.

— Он очнулся, — услышал я голос Кагэ. Он звучал тихо, почти шёпотом, прямо в моей голове. — Лежи смирно. Не дёргайся. Они не знают, что ты в сознании.

Я медленно приоткрыл глаза. Сначала я ничего не понял — только мелькающие тени и багровое небо над головой. Потом зрение сфокусировалось, и я увидел прутья. Толстые, металлические, сваренные на совесть. Я лежал на чём-то твёрдом, воняло ржавчиной и старой кровью. Я попытался пошевелиться и понял, что мои руки связаны за спиной. Толстая, грубая верёвка врезалась в запястья, и я чувствовал, как она натирает кожу.

— Кагэ, — прошептал я, стараясь не шевелить губами. — Что происходит? Где я?

— Ты в клетке, — ответил Кагэ, и в его голосе послышалась странная смесь усталости и насмешки. — Тебя поймали, хозяин. Как мышку в мышеловку. Та девочка была приманкой. Они знали, что ты придёшь. Они ждали тебя.

Я попытался осознать сказанное. Девочка. Плач. Медведь. Я бросился спасать ребёнка, а вместо этого попал в ловушку. Меня ударили по голове, и теперь я лежал в клетке, связанный, как скотина на убой.

— Кто они? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Люди, — ответил Кагэ. — Трое. Охотники на людей, если точнее. Они промышляют тем, что ловят выживших и продают их на рынке. Ты — их товар. Ты слышал про рынок рабов?

Я замер. Рынок рабов. Я читал о таком в книгах, видел в фильмах. Но чтобы это происходило в реальности, в моём мире...

— Здесь есть рынок рабов? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Есть, — сказал Кагэ. — Я слышал их разговоры, пока ты был в отключке. Они говорили о «Красном Базаре». Говорят, там торгуют всем — оружием, камнями духа, людьми. Ты, похоже, ценный экземпляр. Молодой, сильный, с оружием. Иностранец. За тебя дадут хорошую цену.

Я попытался сесть, но верёвки на руках не давали мне опереться. Я дёрнулся, пытаясь освободиться, но они были завязаны на совесть. Я зарычал от бессилия.

— Не дёргайся, — сказал Кагэ. — Они не связывали тебя, чтобы ты мог освободиться. Только тратишь силы.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.

— Я могу говорить, — сказал Кагэ. — И я могу чувствовать. Но я не могу перерезать верёвки. Ты должен сделать это сам. Или найти способ выбраться.

Я затих, пытаясь успокоиться и обдумать ситуацию. Я лежал в клетке, связанный, меня везли на рынок рабов. Моё оружие — Кагэ — лежал где-то рядом, но я не мог до него дотянуться. Мне нужно было выбраться. Но как?

— Сколько нас? — спросил я. — И где мы?

— Нас трое пленных, — ответил Кагэ. — Ты, ещё один мужчина и та девочка. Она не с ними. Она такая же жертва, как и ты. Её тоже поймали. Только раньше. Она выполняла роль приманки. Теперь она в клетке рядом с тобой.

Я повернул голову и увидел её. Маленькая девочка сидела в углу клетки, прижав колени к груди, и молча смотрела на меня. Её глаза были сухими, но в них застыл страх. Она не плакала. Она просто смотрела.

— Привет, — тихо сказал я. — Ты как?

Она не ответила. Только сжалась сильнее.

— Она боится, — сказал Кагэ. — Она боится тебя. Она думает, что ты злишься на неё.

— Я не злюсь, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — Ты не виновата.

Девочка посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра надежды. Она медленно кивнула.

— Я слышал их разговоры, — продолжил Кагэ. — Мы в четырёх часах езды от Базара. Они везут нас туда. Если мы не выберемся до этого, нас продадут. И ты никогда не вернёшься домой.

Я закрыл глаза. Четыре часа. У меня было четыре часа, чтобы выбраться. Иначе — рынок рабов. И неизвестно, что ждёт меня там.

— Где ты? — спросил я.

— В сумке у одного из них, — ответил Кагэ. — Они не знают, что я — говорящий клинок. Они думают, что я просто железка. Но они чувствуют мою ценность. Я в сумке вместе с другими вещами, которые они забрали у тебя. Рюкзак, вода. Всё у них.

— Мне нужно выбраться, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает решимость. — И мне нужно вернуть тебя.

— Я знаю, — сказал Кагэ. — И я знаю, как это сделать. Но тебе придётся рискнуть.

Я поднял голову и посмотрел через прутья клетки. Телега, в которой меня везли, была сделана из дерева и металла, сколочена на скорую руку. Впереди, на козлах, сидели двое. Они были в грязных куртках, с капюшонами, скрывающими лица. Рядом с ними, на привязи, бежали две твари — те самые, что я встретил, когда очнулся. Одну я убил, ещё две тянули телегу. А позади, на лошади, ехал третий. Он был крупнее, вооружён арбалетом, и внимательно смотрел по сторонам.

— Нас трое, — сказал я, оценивая силы. — И две твари.

— И ты, — сказал Кагэ. — Не забывай о себе. Ты сильнее, чем они думают. Но они знают, что ты охотник. Поэтому они держат тебя в клетке. И они боятся тебя.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодная решимость. Они боялись меня. Они знали, что я опасен. Поэтому они держали меня в клетке.

— Что мне делать? — спросил я.

— Жди, — ответил Кагэ. — Они остановятся на ночлег. Когда они будут спать, ты должен найти способ освободиться. Я скажу тебе, где лежит сумка со мной. Ты выберешься, заберёшь меня, и мы уйдём.

— А девочка? — спросил я, глядя на неё.

Кагэ помолчал.

— Если хочешь, мы заберём и её, — сказал он, и в его голосе послышалась странная мягкость. — Но это риск. Лишний груз.

— Мы не оставим её, — сказал я, и мой голос был твёрже, чем я ожидал.

— Я знал, что ты так скажешь, — усмехнулся Кагэ. — Ты слишком добрый для этого мира. Но именно поэтому я выбрал тебя.

Я посмотрел на девочку. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел надежду. Надежду, которую я не мог разочаровать.

— Мы выберемся, — сказал я тихо. — Все вместе.

Девочка медленно кивнула. И я понял, что она поверила мне.

Солнце клонилось к закату, и багровое небо начало темнеть. Я лежал в клетке, чувствуя, как верёвки врезаются в запястья, и ждал. Ждал, когда они остановятся. Ждал, когда наступит ночь.

— Терпи, — сказал Кагэ. — Мы почти на месте. Они скоро остановятся.

Я закрыл глаза и стал ждать. В голове крутился один план — выбраться, забрать Кагэ, спасти девочку и уйти. Всё остальное было второстепенным. Я должен был выжить. Я должен был вернуться домой. И я должен был сделать это, чего бы мне это ни стоило.

Глава 4

БЕГ

Я лежал в клетке, чувствуя, как верёвки врезаются в запястья, и ждал. Ждал, когда они остановятся. Ждал, когда наступит ночь. Ждал, когда я смогу действовать. Голова гудела, в затылке пульсировала боль, но я старался не обращать на это внимания. Я должен был выбраться.

— Они останавливаются, — сказал Кагэ, и в его голосе послышалось облегчение. — Слышишь? Они сворачивают с дороги.

Я прислушался. Телега замедлила ход, и я услышал голоса людей. Они говорили на каком-то языке, которого я не знал, но тон был расслабленным, почти ленивым. Они не ожидали проблем. Они думали, что я безопасно сижу в клетке, связанный, как мешок с картошкой.

Телега остановилась. Я услышал, как твари зарычали, и кто-то их успокоил. Потом шаги, звук разводимого костра, голоса. Они готовились к ночлегу.

— Они развели костёр, — сказал Кагэ. — Двое сидят у огня, третий пошёл проверить клетки. Лежи смирно. Не дыши.

Я замер, чувствуя, как сердце колотится в груди. Шаги приближались. Кто-то остановился у моей клетки, и я услышал, как он хмыкнул. Потом он пнул прутья, проверяя, надёжно ли они заперты, и отошёл.

— Ушли, — сказал Кагэ. — Они думают, что ты без сознания. Теперь у нас есть время.

— Как мне выбраться? — прошептал я, стараясь не шевелиться.

— Верёвки, — сказал Кагэ. — Ты должен перетереть их о прутья клетки. Это долго, но другого выхода нет. Они не будут проверять тебя до утра.

Я начал двигаться. Медленно, осторожно, я подполз к прутьям и начал тереть верёвки об острые края металла. Каждое движение отдавалось болью в запястьях, но я не останавливался. Верёвки были грубыми, толстыми, но я чувствовал, как они начинают слабеть.

— Быстрее, — сказал Кагэ. — У нас мало времени. Они могут вернуться.

Я ускорился, чувствуя, как пот стекает по лицу. Верёвки начинали рваться, и я чувствовал, как они ослабевают. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Арт, — сказал Кагэ, и в его голосе послышалась тревога. — Они могут нас услышать. Я должен отвлечь их. Я отдам последнюю энергию. Ты должен быть готов.

— Что? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Нет, Кагэ, не надо! Без тебя я не справлюсь!

— Ты справишься, — сказал Кагэ, и его голос был твёрдым. — Я верю в тебя. Это не прощание. Я засну. Но когда ты найдёшь камни, я проснусь. Я буду ждать тебя. А теперь — беги.

Я почувствовал, как клинок в сумке у одного из них вспыхнул. Ярко, ослепительно. Огонь. Фиолетовый огонь вырвался из сумки, охватывая всё вокруг. Я услышал крики людей, рёв тварей, треск пламени. Они не ожидали такого.

— Беги! — услышал я голос Кагэ, и он был слабее, чем раньше. — Беги, Арт!

Я рванул верёвки, и они поддались. Я вырвался из них, откинул замок клетки и вылетел наружу. Огонь вокруг меня полыхал, но я не останавливался. Я видел сумку с моими вещами — она лежала у костра, рядом с ней валялся мой рюкзак и танто. Я схватил их на бегу, чувствуя, как клинок холодный и тёплый одновременно. Он был жив. Но я чувствовал, что он засыпает.

— Кагэ! — крикнул я, но он не ответил. Он уже спал.

Я активировал «импульс». Мир замедлился, превратился в вязкое течение, и я побежал. Я бежал сквозь огонь, чувствуя, как жар обжигает лицо, как пламя лижет мою одежду. Я бежал к клетке, где сидела девочка. Она смотрела на меня с ужасом, её глаза были широко раскрыты, и она дрожала всем телом.

— Я здесь! — крикнул я, влетая в клетку. — Я здесь! Не бойся!

Я схватил её на руки, чувствуя, как она прижимается ко мне. Она была лёгкой, почти невесомой, и я понял, что она давно не ела. Я рванул вперёд, вынося её из огня, и побежал.

Я не знал, куда я бегу. Я просто бежал вперёд, подальше от этого ада. Ноги несли меня по руинам, по битому стеклу, по камням. Я бежал, чувствуя, как в груди разрывается сердце, как воздух обжигает лёгкие. Я бежал так долго, что перестал чувствовать время.

Я бежал, пока мои ноги не отказали. Просто перестали слушаться. Я упал. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, и мы летим вниз. Небольшой обрыв. Я сгруппировался, инстинктивно прижимая девочку к груди, и упал на спину, принимая удар на себя.

Боль. Оглушительная, всепоглощающая боль пронзила мою левую ногу. Я услышал хруст, и мир потемнел. Я потерял сознание.

Когда я очнулся, надо мной склонялось лицо девочки. Она трясла меня за плечо и тихо плакала. Её глаза были красными от слёз, но она не издавала ни звука. Она просто смотрела на меня и плакала.

— Тише, — прошептал я, чувствуя, как голос срывается. — Тише, маленькая. Всё будет хорошо.

Я попытался встать, но левая нога не слушалась. Я оперся на здоровую ногу и приподнялся, но сразу упал обратно. Я посмотрел на свою ногу и почувствовал, как внутри всё холодеет. Перелом. Открытый перелом. Кость торчала из разорванной плоти, кровь хлестала ручьём.

— Чёрт, — выдохнул я, чувствуя, как боль начинает проступать сквозь шок. — Чёрт, чёрт, чёрт...

Я осмотрелся. Мы были в низине, окружённой холмами. Ночь опустилась на землю, и багровое небо стало тёмным, почти чёрным. Сверху доносились звуки — крики, рёв, но они были далеко. Нас не могли найти здесь.

— Нужно остановить кровь, — сказал я сам себе, чувствуя, как дрожат руки.

Я начал рвать свою броню. Ремни, которые держали её, были крепкими, с трудом вытащил их. Я перетянул ногу выше раны, затягивая так туго, как мог. Боль была невыносимой, но я не останавливался. Не мог позволить себе умереть здесь.

Когда закончил с ногой, я осмотрел левую руку. Она висела неестественно, и я понял, что это вывих. Мне нужно было вправить её. Я посмотрел на девочку. Она стояла рядом, дрожа, но в её глазах я видел не страх, а решимость.

— Помоги мне, — сказал я, опираясь на её плечо. Она подставила его, и я, кряхтя, поднялся на одной ноге. Мы доковыляли до дерева, и я прислонился спиной к стволу. Я взял левую руку и, не давая себе времени испугаться, резко дёрнул её вверх. Сустав встал на место с противным хрустом.

Я закричал. Не сдержался. Боль была такой, что чуть не потерял сознание снова. Но я выдержал. стоял, опираясь на дерево и на плечо девочки, и дышал, пытаясь успокоиться.

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Спасибо, маленькая.

Я вспомнил про зелье. То самое, которое дал нам Григорий перед выходом. «Воля к жизни». Я достал его из рюкзака и, не раздумывая, выпил. Жидкость была горькой, противной, но я чувствовал, как по телу разливается тепло. Боль немного отступила, и я почувствовал прилив сил.

Я осмотрелся и нашёл палку. Кривую, сломанную, но достаточно крепкую, чтобы опираться на неё. Я поднялся, опираясь на палку и на плечо девочки. Она была маленькой, но она держала меня, не давая упасть.

— Спасибо, — сказал я ей. — Мы справимся.

Девочка посмотрела на меня, и её глаза были сухими. Она больше не плакала. Она просто кивнула.

Я посмотрел в ту сторону, куда мы ехали на телеге. Туда, где был рынок рабов. Не знал, что нас ждёт там. Но я знал, что нам нужно идти. Там мы сможем найти помощь. Там мы сможем найти камни духа. И там я смогу разбудить Кагэ.

— Мы идём туда, — сказал я, показывая рукой. — Мы идём к Базару.

Девочка снова кивнула. Она всё ещё молчала. Я заметил, что она не издала ни звука с тех пор, как мы встретились. Может быть, она была немая. А может быть, она просто так боялась, что не могла говорить.

— Ты не говоришь? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — Это ничего. Я буду говорить за нас двоих.

Девочка подняла на меня глаза, и я увидел в них слабую улыбку. Она сжала мою руку, и мы двинулись вперёд. Медленно, но настойчиво.

Я шёл, опираясь на палку и на плечо девочки, и в голове крутилась одна мысль: я выжил. Мы выжили. Мы выбрались из огня, из клетки, из рук этих людей. Теперь нам нужно было найти дорогу домой. Дорогу к Базару. Дорогу к жизни.

Я знал, что легко не будет. Но также знал, что готов бороться. За себя. За эту маленькую девочку. За Кагэ. И за всех тех, кто ждал меня там, в Зареченске. Я должен был вернуться. И вернусь.

Глава 5

ТРИ РАЗЛОМА

Мы ковыляли по ночному лесу уже больше часа. Точнее, я ковылял, опираясь на палку и на плечо девочки. Она была маленькой и уставшей, но она не жаловалась. Она просто шла рядом со мной, изредка поднимая на меня глаза, и я видел в них ту же решимость, что чувствовал внутри себя.

Вокруг было темно. Багровое небо, которое днём давило на плечи, сейчас почти не давало света. Только тусклое свечение двух солнц, которые давно сели за горизонт, оставляло на земле какие-то призрачные тени. Лес вокруг нас был мёртвым. Деревья стояли голые, без листьев, их чёрные ветви тянулись к небу, как скрюченные пальцы. Ни звука. Ни ветра. Ни птиц. Только наши шаги и моё хриплое дыхание.

— Ещё немного, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Мы почти у цели.

Девочка кивнула, но я видел, что она на пределе. Она держалась из последних сил. Мы шли уже час, может, полтора. Нога болела, но эликсир Григория делал своё дело — боль была тупой, терпимой. Почувствовал прилив сил, хотя знал, что это ненадолго.

Мы вышли на опушку леса, и я остановился. Впереди, метрах в тридцати, мы увидели три свечения. Три разлома. Они стояли в десяти метрах друг от друга, как три зловещих глаза, и каждый из них светился. Но это был не привычный жёлтый свет. Не белый. Не оранжевый. Это был красный. Яркий, пульсирующий, как сердце разорванного мира.

Мы замерли. Внутри меня всё оборвалось. Я слышал о красных разломах. Я знал, что они самые опасные. Что те, кто входит в них, почти никогда не возвращаются. Что даже группы охотников А-ранга избегают их. А здесь их было три. Три красных разлома в одном месте. И мы стояли прямо перед ними.

— Нет, — прошептал я, и голос мой дрогнул. — Нет, нет, нет...

Холод пробежал по спине, и я почувствовал, как внутри меня поднимается паника. Она была липкой, тягучей, она заполняла каждую клетку моего тела. Я не мог дышать. Не мог двигаться. Я стоял и смотрел на эти три красных свечения, и внутри меня всё кричало: беги, беги, беги!

Каждый красный разлом был размером с небольшой дом. Они пульсировали, как живые, и от них исходил запах смерти. Я чувствовал его даже на расстоянии — сладковатый, приторный, как гнилое мясо. И я знал, что если подойду ближе, умру. Если кто-то выйдет оттуда, я умру. Если мы просто останемся здесь, умрем.

Девочка сжала мою руку, и я почувствовал, как она дрожит. Она тоже видела их. Она тоже чувствовала этот страх. Посмотрел на неё, и в её глазах я увидел тот же ужас, что чувствовал сам.

— Мы обойдём их, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы просто обойдём их. Слышишь? Мы не будем к ним приближаться.

Она кивнула, и я почувствовал, как она крепче сжала мою руку. Мы начали обходить разломы, держась на максимальном расстоянии. Мы старались не смотреть на них, но мой взгляд сам цеплялся за их пульсирующее свечение. Каждый шаг давался с трудом. Я чувствовал, как страх сковывает движения, как внутри меня всё сжимается.

Мы обошли их. Медленно, осторожно, стараясь не дышать. не знал, сколько времени это заняло — может, пять минут, может, пятнадцать. Но когда мы оказались по ту сторону, почувствовал, как мир снова начинает дышать. Я выдохнул, чувствуя, как пот стекает по лицу.

— Мы прошли, — сказал я, и голос мой дрожал. — Мы прошли.

Девочка посмотрела на меня, и я увидел в её глазах облегчение. Красные разломы остались позади, но они были здесь. Они были в этом мире. И я знал, что это лишь вопрос времени, когда я встречу их снова.

Мы пошли дальше. Лес начал редеть, и я заметил впереди мерцающий свет. Не красный. Не опасный. Просто свет. Много света.

— Смотри, — сказал я, показывая рукой. — Огни.

Мы вышли из леса, и перед нами открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание. Внизу, в долине, раскинулся огромный лагерь. Сотни огней мерцали в ночи, как звёзды, упавшие на землю. Это был Базар. Мы дошли.

Я заметил указательный знак, стоящий на обочине. Он был старым, ржавым, но надпись на нём была чёткой: «БАЗАР БЕРРОРА». На английском. Я не знал, что значит «Беррор», но знал, что это был наш путь. Только он был так далеко. Слишком далеко.

— Нам нужно ускориться, — сказал я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога. — Действие Эликсира скоро закончится.

Я посмотрел на девочку. Она была бледной, уставшей, но она кивнула. Мы начали спускаться с холма, ускоряя шаг. Я чувствовал, как адреналин наполняет мои вены, как нога ещё слушается. Но знал, что это ненадолго.

Мы почти дошли до Базара. Я уже видел очертания зданий, слышал звуки голосов, музыку, смех. Мы были так близко. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

А потом эликсир закончился.

Боль пришла внезапно. Не постепенно, а как удар молнии. Она пронзила мою ногу, мое плечо, каждую клетку моего тела. Я закричал, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Я упал на колени, чувствуя, как мир начинает кружиться.

— Нет, — прошептал я, чувствуя, как слёзы выступают на глазах. — Нет, только не сейчас.

Боль была невыносимой. Я стиснул зубы так сильно, что почувствовал, как они крошатся. Почувствовав вкус осколков своих зубов — металлический, кровавый. Я хотел закричать, но мог. Я просто стоял на коленях, чувствуя, как мир уходит из-под ног.

Девочка стояла рядом, пытаясь меня поднять. Она была маленькой, слабой, но она пыталась. Она тянула меня за руку, и я чувствовал, как её пальцы сжимают мою ладонь.

— Не могу, — прошептал я. — не могу...

Но встал. Я не знаю, как. Просто заставил себя встать, опираясь на палку и на плечо девочки. Мы пошли дальше. Медленно, но мы шли. Осталось около километра. Всего километр.

И вдруг мы услышали крики. Они доносились откуда-то справа, из-за груды мусора и обломков. Голоса были человеческими. Я не понимал слов, но слышал их. Кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то дрался.

— Алкаши, — прошептал я, чувствуя, поднимается странная надежда. — Прямо как у меня под окнами в зареченске.

Девочка посмотрела на меня, и я увидел в её глазах тот же вопрос. Что нам делать?

— Ещё немного, — сказал я, чувствуя, как голос срывается. — Ещё немного, и упаду без сил. Те крики... это может быть наша единственная надежда. Монстры здесь явно водятся. Если там люди, они могут помочь. Или хотя бы не дать нам умереть.

Девочка кивнула, и мы пошли на звук. Крики становились громче, отчётливее. Я начал различать слова. Один голос, хриплый и пьяный, кричал:

— Отдай, сука! Скатина! Это моё хрючево!

Мы услышали звуки глухих ударов. Кто-то кого-то бил. Или что-то. Мы повернули за угол.

Огромная, вонючая свалка. Горы мусора, обломков, гнилых отходов. А на земле, в предрассветных сумерках, каталась чёрная масса. Она билась, рычала, кричала. А потом она остановилась. И начала подниматься.

Я убрал девочку за спину, опираясь всем телом на здоровую ногу и облокотившись о стену из красного кирпича. Одной рукой достал танто из ножен, чувствуя, как клинок холодный и тёплый одновременно.

Тёмный силуэт приближался. Маленькими шагами, медленно, но уверенно. Солнце начинало подниматься, и его свет заливал улицу. Тьма отступала. И в тот момент, когда я уже готовился войти в состояние импульса, когда уже занёс Кагэ для последнего удара, свет упал на лицо существа.

Я увидел человека. Бородатого, грязного, в лохмотьях. Его борода была до груди, вся в колтунах и какой-то чёрной жиже. Волосы на голове стояли дыбом, как пальма. Он посмотрел на меня и широко улыбнулся, показывая кривые, гнилые зубы.

— Здрасте, великодушный путник, — сказал он, и его голос был хриплым, пьяным, но человеческим. — Не хочешь угоститься?

Он протянул руку. В ней была огромная крыса. Размером с небольшую дворнягу, мёртвая, с выпученными глазами.

Я посмотрел на крысу. Потом на него. Потом на девочку, которая стояла за моей спиной и дрожала.

А потом потерял сознание. Усталость накатила на меня, как волна, и мир потемнел.

Услышал только голос этого странного человека, который говорил сквозь пелену:

— О, блин, а он вырубился. Ну и дела...

Глава 6

КОШМАР И ПРОБУЖДЕНИЕ

Мне снился Зареченск. Наш старый двор, знакомый с детства. Серое небо, мокрый асфальт после дождя, запах пирожков из окна бабушкиной кухни. Я стоял посреди двора и смотрел на пустую улицу, почувствовав странное облегчение. Дом.

А потом я увидел их. Они стояли на той самой улице, где мы гуляли с Кристиной, где Марк рассказывал свои дурацкие шутки, где бабушка ждала меня у подъезда. Они стояли в ряд, как на похоронах. Бабушка опиралась на трость, её лицо было бледным, глаза пустыми. Кристина смотрела на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце. Марк стоял рядом с ней, и его лицо было искажено страданием.

Они все были в крови. Вся их одежда была пропитана ею, она стекала по их рукам, по ногам, капала на асфальт. Они смотрели на меня, и их губы шевелились синхронно, как у кукол.

— Ты нас бросил, — сказали они, и их голоса звучали как один. — Ты оставил нас. Ты убил нас.

Я хотел закричать, сказать, что это не так, что пытался спасти их, что я отдал всё, чтобы они выжили. Но слова застревали в горле, превращаясь в хрип. Я смотрел на них, чувствуя, как внутри меня всё рушится.

— Это не я, — прошептал я.

— Ты бросил нас, — повторили они, и их лица начали таять, как туман. — Ты оставил нас. Ты убил нас.

Я рванул к ним, пытаясь дотронуться, удержать, но они исчезали, как дым. Бабушка, Кристина, Марк — они растворялись в воздухе, оставляя только пустоту и запах крови.

Закричав. я проснулся.

И тут я открыл глаза, чувствуя, как сердце колотится в груди. Пот стекал по лицу, и я дышал тяжело, как после долгого бега. Вокруг было темно, и я не сразу понял, где я. Потом я почувствовал странное ощущение — отсутствие боли. Совсем. Я не чувствовал ни ногу, ни плечо. Только лёгкий дискомфорт, как после того, как долго сидел в неудобной позе.

Медленно приподнялся. Подо мной был матрас. Грязный, старый, но мягкий. Я лежал в каком-то помещении — большом, заставленном стеллажами с коробками. Свет пробивался через высокие окна, и я видел, что на улице уже утро. Багровое небо снова заливало всё вокруг своим ржавым светом.

— О, очухался, — услышал я голос. прокуренный, весёлый.

Я повернул голову. В дверном проёме стоял тот самый тип с бородой, и прической похожей на пальму. Он держал в руках какую-то грязную кружку и улыбался во все свои кривые зубы.

— Доброе утро, великодушный путник, — сказал он, подходя ближе. — Думал, ты решил умереть. Ну, чисто из принципа.

— Где мы? — спросил я, чувствуя, как голос хрипит.

— Моя скромная обитель, — сказал он, разводя руками. — Бывший «Магазин товаров для взрослых». Сейчас — резиденция Вадуна Бродовара. Между прочим, лучшего дворфа на всём Континенте Павших. Ну, по крайней мере, самого пьющего и невменяемого. Но кто считает, правда?

Я попытался сесть, и только сейчас заметил, что моя нога была перевязана. Чистой, аккуратной повязкой. Плечо тоже было обработано.

Я почувствовал на коже запах какой-то мази — терпкий, горьковатый, с нотками трав и ещё чего-то странного.

— Ты обработал мои раны, — сказал я, чувствуя удивление.

— А ты ожидал, что я тебя съем? — усмехнулся Вадун. — Нет, парнишка, наш народ не каннибалы. Я цивилизованный дворф. Ну, насколько цивилизованным может быть тот, кого выгнали из собственного народа за то, что он в пьяном виде пробрался в покои принцессы и уснул в её кровати рядом с ней.

Я уставился на него, пытаясь переварить эту информацию.

— Ты... что?

— Долгая история, — махнул он рукой. — И очень забавная. Но сейчас не время. Ты должен есть.

Он протянул мне миску с чем-то похожим на кашу. Я посмотрел на неё с подозрением.

— Из чего это сделано?

— Не задавай глупых вопросов, — сказал он, и его глаза хитро блеснули. — Ты не умрёшь. Это не из крыс. Я пошутил насчёт крысы. Забавно вышло, правда? Ты так побледнел, а потом вырубился. Я почти обиделся.

Я взял миску. Каша была горячей, и от неё пахло чем-то съедобным. Я начал есть, чувствуя, как организм требует еды. Голод был таким сильным, я почти не чувствовал вкуса. Вадун сидел напротив и наблюдал за мной с лёгкой улыбкой.

— Ты кто? — спросил я, когда немного пришёл в себя.

— Ты не знаешь, кто такие дворфы? — удивился он. — Ну, парнишка, ты явно не местный. Дворфы — один из народов, которые живут в этом мире. Ну, не совсем в этом. Скажем так, мы пришли сюда через разломы. Как и многие другие.

Я задумался. Народы из других миров. Не слышал о таком. В гильдии не рассказывали, что разломы могут приводить не только монстров, но и существ из других измерений. Дворфы, эльфы, орки — всё это было реальным. Я думал, это просто легенды.

— Тебя выгнали за то, что ты... — начал я, но не мог договорить.

— Пробрался в покои принцессы? — усмехнулся он. — Да. Пьяный, голый, довольный жизнью. Я тогда был молодым и глупым. Теперь не молодой и глупый. Но хотя бы пью меньше. Нуу, намного меньше. Ладно, не намного. Но хотя бы не раздеваюсь перед принцессами.

Я посмотрел на него, чувствуя странное доверие. В этом чудаковатом дворфе было что-то искреннее. Что-то, что заставляло верить ему, несмотря на его внешний вид и его историю.

— Ты спас меня, — сказал я. — Спасибо.

— Не за что, — сказал он. — Мне было скучно. А тут вы с девочкой — такие беспомощные, такие потерянные. Ну, и решил, что нужно вам помочь. А потом у меня появилась идея.

— Какая?

— Ты мне нужен, парнишка, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Я здесь уже давно. Знаю Базар. Я знаю его правила. И я знаю, как туда попасть. Но я не могу сделать это один. Мне нужна помощь.

Я молчал, переваривая эту информацию. Он нуждался в моей помощи. Взамен он мог помочь мне.

— Что я должен сделать? — спросил я.

— Пока ничего, — сказал он, улыбаясь. — Сначала тебе нужно прийти в себя. Ты выглядишь как дохлая крыса. Ешь. Отдыхай. А потом мы поговорим.

Он встал и направился к выходу, но остановился в дверях.

— И, парнишка, — сказал он, поворачиваясь. — Эта мазь, которой я обработал твои раны... она из особых ингредиентов. Тебе лучше не знать, из чего она сделана. Поверь мне. Твоя психика не выдержит.

Я смотрел ему вслед, чувствуя, чувствуя странную смесь благодарности и тревоги. Я был жив. Мы были живы.

Я закрыл глаза и позволил себе отдохнуть. Рядом со мной, на соседнем матрасе, спала девочка. Она дышала ровно и спокойно. Впервые за долгое время она не дрожала.

Глава 7

ЛЕЧЕНИЕ И ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Я проснулся от того, что кто-то сжимал мою руку. Сначала испугался, дёрнулся, но потом услышал тихое дыхание и понял — девочка сидела рядом, положив голову на край моего матраса, и держала меня за пальцы. Она спала, прижимаясь ко мне, как к единственному защитнику в этом мире. Её лицо было спокойным, без той вечной тревоги, которая застыла в нём в первые дни. За время, что мы жили в берлоге Вадуна, она немного пришла в себя — начала есть, пить, и я видел, как в её глазах постепенно загорается искра жизни.

Осторожно высвободил руку, стараясь не разбудить её. Но она сразу открыла глаза, посмотрела на меня и, увидев, что я пришёл в себя, улыбнулась. Это была слабая, робкая улыбка, но она была искренней. Она показывала пальцем на мою ногу, потом на дверь, пытаясь сказать, что уже можно вставать. Я попытался сесть, и она тут же подставила плечо, помогая мне.

— Ты уже не боишься? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается тепло от её заботы.

Она покачала головой. Потом поднесла руку к сердцу и постучала по нему, показывая, что у неё внутри есть смелость. Не знал, была ли она немой от рождения или потеряла голос от пережитого ужаса, но она научилась говорить без слов. И я понимал её лучше, чем многих людей.

Вадун появился в дверях, держа в руках какие-то тряпки и грязную миску. Он ухмыльнулся, увидев нас.

— О, вы уже вдвоём? — сказал он, ставя миску на пол. — Ну и хорошо. Парнишка, сегодня буду вправлять тебе кость. Больно будет, как в аду, но если не сделать, ты останешься хромым на всю жизнь.

Девочка услышала это и вцепилась в мою руку. Её глаза расширились от страха. Я почувствовал, как она дрожит, и сам испугался. Но взял себя в руки.

— Я готов, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Вадун подошёл к моей ноге, аккуратно снял повязку, и девочка вздрогнула, увидев, в каком состоянии моя кость. Она прижалась ко мне, но не отвернулась. Она смотрела.

— Держи это, — сказал Вадун, протягивая мне кусок кожи. — Закуси, чтобы не разбить зубы. И не кричи. Здесь могут быть лишние уши.

Я зажал кожу между зубов. Девочка крепче сжала мою руку, чувствовал как её пальцы впиваются в мою ладонь. Вадун взялся за мою ногу.

— Три, — сказал он. — Два. Один.

Он дёрнул. Боль была невыносимой, она пронзила меня насквозь, и я закричал, но звук заглушила кожа. Я чувствовал, как мир начинает кружиться, как слёзы текут по лицу. Но не потерял сознание. Я держался. И девочка держалась вместе со мной, не отпуская мою руку, впиваясь пальцами в мою кожу, как будто она хотела разделить мою боль.

Когда всё закончилось, я лежал на матрасе, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по лицу. Девочка сидела рядом, вытирая мои слёзы грязной тряпкой, которую нашла где-то. Она смотрела на меня с такой теплотой, что у меня сжалось сердце. Она не сказала ни слова, но чувствовал — она была рядом. И это давало мне силы.

Вадун аккуратно наложил шину из двух палок и грязных бинтов.

— Теперь отдыхай, — сказал он. — Это заживёт через месяц, если ты будешь слушаться меня. А ты, маленькая, — он посмотрел на девочку, — будешь присматривать за ним. Не давай ему вставать, пока не разрешу.

Девочка кивнула, и я заметил, как она сжала кулаки, готовая выполнять свою работу. Теперь у неё была цель, и она была ей верна.

Дни пошли. Медленно, тяжело. Девочка стала моей тенью. Она приносила воду, еду, меняла повязки, училась делать это у Вадуна. Он часто брал её с собой, показывал, как промывать раны, как смешивать травы, как накладывать бинты. Она смотрела на него с каким-то странным уважением, и я видел, как она учится. Она стала более спокойной, её глаза больше не были пустыми, и она иногда даже пыталась издавать какие-то звуки — хриплые, надрывные, но это был прогресс.

Однажды, когда я уже начал понемногу вставать, опираясь на палку, которую сделал Вадун, я спросил его:

— Какое сегодня число?

Вадун остановился, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на девочку, которая сидела рядом и держала мою руку. Его лицо стало серьёзным.

— Идёт второй год после прихода разломов в ваш мир, — сказал он тихо.

Я замер. Второй год. Я пытался осмыслить это. Помнил, как мы закрывали разломы в Зареченске. Как толкнул Кристину и Марка в портал. Как Тень швырнула меня в другую сторону. Я думал, что прошло несколько дней. Но год? Целый год?

— Сколько? — переспросил я, чувствуя, как голос срывается. — Сколько прошло времени?

— Чуть больше года, — сказал Вадун, и в его голосе послышалась странная мягкость. — Ты пролетал сквозь портал дольше, чем думал. Время там течёт иначе. Для тебя это были секунды. Для мира — год.

Я опустил голову, чувствуя, как внутри всё рушится. Год. Целый год. Бабушка. Кристина. Марк. Они думают, что я мёртв. Они оплакивают меня. Год, который мог провести с ними, сгорел в этом портале.

Девочка почувствовала, как я дрожу. Она отпустила мою руку, встала, подошла ко мне и обняла. Крепко, как могла. Она прижималась ко мне, и я ощущал, как её маленькое тело дрожит. Она не говорила, но знал, что она чувствовала мою боль. Она разделяла её.

— Я должен вернуться, — прошептал, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мы должны найти дорогу домой.

Девочка подняла на меня глаза. Она покачала головой, потом поднесла руку к моему лицу и провела по щеке, стирая слезу. Она смотрела на меня с такой теплотой, с такой нежностью, что почувствовал, как внутри закипает что-то новое. Я не был один. У меня была она. И я должен был стать сильным ради неё.

Следующие дни прошли в работе над собой. Я тренировался, стараясь восстановить силы. Вадун давал мне упражнения, и девочка всегда была рядом, подавая воду, поправляя повязки, подбадривая меня улыбкой. Когда падал, она подставляла плечо. Когда не мог встать, она сидела рядом и держала меня за руку. Она была моим якорем в этом мире.

Прошёл ещё месяц. Нога срасталась, плечо заживало. Я начал ходить без палки, сначала шатаясь, потом увереннее. Девочка радовалась каждому моему успеху, и я видел, как она гордится мной.

Однажды вечером, когда сидел у костра, Вадун подошёл ко мне и сел рядом. Девочка сидела между нами, обхватив колени руками, и слушала.

— Парнишка, — начал он, и его голос был серьёзным. — хочу предложить тебе кое-что. Ты слушай.

Я кивнул.

— Я заметил, что ты — охотник. Ты держишь оружие по-особенному, ты оцениваешь обстановку как боец. На Базаре есть подпольные бои, в ямах. Люди дерутся за деньги, за камни духа, за еду. Хочу, чтобы ты участвовал в них.

Я уставился на него, пытаясь осмыслить сказанное.

— Подпольные бои? — переспросил я.

— Да. Без правил — сказал Вадун. — Это опасно, но там можно заработать. Много. Не буду использовать тебя просто так. Мы будем делить выручку поровну. Ты — моя главная ставка.

Я посмотрел на девочку. Она сжала мою руку, и в её глазах видел страх. Но она не покачала головой. Она просто смотрела на меня, и я понял — она не будет мешать. Если соглашусь, она пойдёт за мной.

— Сколько я могу заработать? — спросил я.

— Если будешь выигрывать, мы сможем купить всё, что нужно. Еду, оружие, информацию. Мы сможем подготовиться к путешествию.

Я молчал, переваривая эту информацию. Внутри меня закипала решимость. Мне нужны были камни духа. Мне нужно было разбудить Кагэ. И ради нужно было рискнуть.

— Я согласен, — сказал я. — Но сначала мне нужно разбудить Кагэ. Мой клинок спит. Ему нужны камни духа.

Вадун улыбнулся, широко и искренне.

— Тогда у нас есть план, — сказал он. — Ты выздоравливаешь, идёшь на охоту, добываешь камни, будишь своего клинка. А потом мы идём на бои.

— Когда я начну охоту? — спросил я.

— Завтра, — сказал Вадун, поднимаясь. — Отдыхай сегодня. Тебе понадобятся силы.

Он ушёл, оставляя нас с девочкой у костра. Она посмотрела на меня, и я увидел в её глазах не страх, а решимость.

— Я пойду с тобой, — сказала она, и голос её был почти беззвучным, хриплым, но я слышал его.

— Ты говоришь? — спросил я.

Она кивнула, и слёзы выступили на её глазах.

— Я боюсь, — прошептала она. — Но не хочу оставаться одна.

Я обнял её.

— Ты не одна, — сказал я.

Мы сидели у костра, и багровое небо над нами казалось чуть теплее, чем раньше. Я был жив. Она была жива. И мы шли вперёд.

Глава 8

ИМЯ И ТРОЛЛЬ

Утро началось с того, что я проснулся от прикосновения маленькой руки. Мира сидела рядом, держала мою ладонь и смотрела на меня. В её глазах больше не было страха — только смелость, и что-то новое, что я не мог определить.

— Доброе утро, — сказала она тихо, и её голос был хриплым, но отчётливым. — Ты хорошо спал?

Я улыбнулся. Каждый раз, когда она говорила, я чувствовал, как дурацкая улыбка сама по себе лезет на лицо. Она всё ещё говорила мало, только когда мы оставались вдвоём, но каждое её слово было ценным.

— Спасибо, Мира, — ответил я. — спал хорошо. А ты?

Она кивнула, и на её лице появилась робкая улыбка. Она всегда была рядом — приносила воду, поправляла повязки, сидела у моей постели. За месяц, что мы жили в берлоге Вадуна, она стала мне очень близким человеком. И я привык к этому.

— Я хочу пойти с тобой на охоту, — сказала она, и в её голосе послышалась странная решимость. — Не хочу сидеть одна, пока ты рискуешь.

— Мира, там опасно, — сказал я, чувствуя, как поднимается тревога. — Ты должна остаться здесь.

— Я не боюсь, — ответила она, и в её глазах увидел сталь, которой не замечал раньше. — Я хочу быть рядом с тобой. Не буду мешать. Я просто буду стоять в стороне и смотреть.

Хотел возразить, но она сжала мою руку и посмотрела на меня так, что я не смог сказать «нет». В ней было что-то, что заставляло верить ей.

— Хорошо, — сказал я. — Ты идёшь со мной. Но ты будешь делать то, что я скажу. Если скажу бежать — ты бежишь. Если я скажу прятаться — ты прячешься. Договорились?

— Договорились, — ответила она, и я увидел, как на её лице появилась улыбка.

В этот момент в дверях появился Вадун. Он выглядел взволнованным и держал в руках копьё.

— Парнишка, — сказал он, подходя ближе. — Я нашёл следы. Крупные следы. В лесу, в двух часах ходьбы отсюда. Там что-то большое. Если ты хочешь разбудить свой клинок, тебе нужно убить это.

— Что это? — спросил я, чувствуя, как закипает предвкушение битвы.

— Тролль, — ответил Вадун, и его лицо стало серьёзным. — Высотой около трёх метров. Сильный, медленный, но очень опасный. Я не могу пойти с тобой — я не боец, только плут и продавец.

Я посмотрел на Миру. Она смотрела на меня, и в её глазах видел ту же решимость, что чувствовал внутри себя. Она ничего не сказала, но я знал. — она пойдёт со мной.

— Мы готовы, — сказал я.

Вадун кивнул и протянул мне копьё.

— Держи. Это не тот клинок, к которому ты привык, но для тролля сойдёт. И будь осторожен.

Мы вышли из берлоги. Багровое небо давило на плечи, два солнца заливали всё вокруг странным светом. Мира шла рядом со мной, её маленькая рука сжимала мою. Она была спокойна, но я чувствовал, как она дрожит.

— Ты боишься? — спросил я.

— Немного, — ответила она честно. — Но знаю, что ты защитишь меня.

— Я защищу тебя, — сказал я, сжимая её руку.

Следы становились больше. Они вели вглубь леса, к огромным валунам, поросшим мхом и чёрной слизью. Сжимая копьё, я почувствовал, как сердце колотится в груди.

Мы вышли на поляну, и тут появился он. Тролль. Огромный, трёхметровый, с серой кожей, покрытой шрамами и наростами. Его глаза горели красным, а из пасти вырывался пар. Он был похож на скалу, ожившую и жаждущую крови.

Он увидел нас и зарычал. Звук был низким, угрожающим, он заполнил всё пространство вокруг.

— Мира, — сказал я, не оборачиваясь. — Отойди в сторону. Спрячься за теми камнями.

Она кивнула и отошла, но я заметил, как она смотрит на меня. В её глазах я видел странную сосредоточенность, но не придал этому значения.

Я рванул вперёд, и мир превратился в одно сплошное движение. Тролль поднял руку и обрушил её на меня, как молот. Едва успел увернуться, чувствуя, как воздух свистит у моего уха. Я вонзил копьё в его ногу, но оно только царапнуло кожу — шкура тролля была толстой, как дубовая кора. Тролль взревел и ударил меня в грудь, отправляя в полёт.

Я врезался в дерево, чувствуя, как хрустят рёбра. Перед глазами поплыли чёрные мухи, но я заставил себя встать. Боль была сильной, но уже нельзя было останавливаться.

— Давай, — прошептал я, чувствуя, как глаза наливаются кровью.

Я рванул вперёд снова. Бил его копьём снова и снова, но он не падал. Его кожа была толстой, как броня, и каждое моё движение давалось с трудом. Тролль схватил меня за ногу и швырнул в сторону. Я ударился о землю, чувствуя, как мир начинает кружиться.

В моменте заметил странное чувство — по моему телу пробегала лёгкая дрожь, будто кто-то подталкивал меня изнутри. Не понимал, что это, но я чувствовал себя сильнее, чем должен был. Поднялся быстрее, чем ожидал, и снова бросился в атаку.

Я прыгнул на тролля, вонзая копьё прямо в его глаз. Он закричал — громко, яростно, — и его рука обрушилась на меня, отправляя в полёт. Я упал, чувствуя, как боль разливается по телу, но снова встал. Чувствовал, как внутри меня растёт что-то новое — сила, которой у меня не было раньше.

Я ударил снова. И снова. Я бил его, пока он не начал шататься. Он зарычал, и я увидел, как его глаза потускнели.

Я сделал последний рывок. Я прыгнул вверх, вонзая копьё прямо в его голову. Он замер на мгновение, потом его тело обрушилось на землю с глухим грохотом.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по лицу. Мира подбежала ко мне, и я упал на колени, чувствуя, как силы покидают меня. Она обняла меня.

— Мы сделали это, — прошептал я. — Мы сделали это.

Я посмотрел на тело тролля. В его груди что-то пульсировало. Я подошёл ближе и увидел камень духа — огромный, размером с мой кулак. Он светился ярким оранжевым светом. Я взял его в руки. Он был горячим, живым, и я чувствовал, как от него исходит мощная энергия.

Я приложил камень к танто. Камень вспыхнул ярким светом, впитываясь в клинок. Я почувствовал, как по моей руке пробегает волна тепла, и в голове раздался голос Кагэ:

— Я проснулся, хозяин. Ты только что убил тролля? Неплохо. Намного лучше, чем я ожидал.

— Кагэ, — сказал я. — Ты проснулся.

— Да, — ответил он, и в его голосе послышалась странная настороженность. — Но, Арт… пока спал, я чувствовал что-то странное. Кто-то пытался влезть тебе в мозги. Чувствовал это, когда ты сражался с троллем. Кто-то влиял на твоё сознание. Кто-то пытался управлять тобой.

Я замер.

— Что? — переспросил я, ощущая, как внутри всё холодеет.

— Я не знаю, кто это был, — сказал Кагэ. — Но чувствовал это. Кто-то пытался проникнуть в твои мысли, усилить твою силу, но при этом не контролировать тебя. Это опасная магия. Будь осторожен, хозяин.

Я смотрел на свои руки. Я думал, что сила, которую я чувствовал во время боя, была моей. Что это адаптация к Красному Континенту. Но теперь я не был уверен.

Я посмотрел на Миру. Она стояла рядом, сжимая мою руку, и в её глазах я не видел ничего, кроме заботы.

— Всё в порядке? — спросила она, и её голос был тихим и нежным.

— Всё хорошо, — сказал я, стараясь улыбнуться. — Просто устал. Пойдём, нам нужно возвращаться.

Мы пошли обратно. Мира шла рядом со мной, и я ощущал, как её рука сжимает мою. Но внутри поселился холодок. Кто-то пытался влезть мне в мозги. Кто-то пытался управлять мной.

Когда мы вернулись в берлогу, Вадун стоял у входа и смотрел на меня с широкой улыбкой. Он подошёл ко мне и похлопал по плечу.

— Ты сделал это, парнишка. Ты убил тролля. Ты стал сильнее.

— Да я стал сильнее. Но я не понимаю, как это произошло.

Вадун усмехнулся, и его глаза хитро блеснули.

— Ты на Красном Континенте, парнишка. Здесь всё иначе. Здесь энергия духа пропитывает воздух, землю, воду. Чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее становишься. Это цена, которую платят все, кто выживает здесь.

Я кивнул, делая вид, что верю. Но внутри меня сидел холодок. Кто-то пытался влезть мне в мозги. И я должен был узнать, кто.

— Мы будем охотиться дальше, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Нам нужно много камней для Базара.

— Вот это правильный настрой, — сказал Вадун, хлопнув меня по плечу. — Отдыхай сегодня. Завтра начинаем охоту по-настоящему. Нам нужно много камней. Очень много.

Глава 9

ПРИЗНАНИЕ

Две недели пролетели как один день. Мы с Мирой ходили на охоту почти каждый день, и я чувствовал, как становлюсь сильнее с каждым разом. Мои движения стали быстрее, реакция острее, а тело выносливее. Красный Континент делал своё дело — я адаптировался к этому миру быстрее, чем мог предположить.

Мы убивали гоблинов, хоп-гоблинов — мелких, но шустрых тварей, которые постоянно попадались на пути. Ещё пару троллей, которые почему-то любили пригородную местность. Сильных монстров рядом с Базаром почти не было — каждую неделю отряд зачищал окрестности, уничтожая всё, что могло представлять угрозу. Я догадывался, что это делается для безопасности торговцев и покупателей, но мне это только помогало.

Половину камней духа я отдавал Кагэ. Он становился сильнее, и теперь мог бодрствовать почти неделю без подпитки. Мы много говорили — он рассказывал о своём мире, о Кее, о том, как учился быть клинком. Иногда он был наглым и язвительным, но я привык. Он стал моим спутником, моим советником, а иногда и голосом разума, когда я был готов наделать глупостей.

— Ты стал сильнее, хозяин, — сказал он однажды вечером. — Чувствую, как твоя душа растёт. Но есть кое-что, что меня беспокоит.

— Что именно? — спросил я.

— Та сила, которую ты чувствуешь в бою, — сказал он, и в его голосе послышалась настороженность. — Она не совсем твоя. Я всё ещё чувствую чужое влияние. Кто-то подталкивает тебя, усиливает твои способности. Это не опасно для жизни, но я не знаю, кто это.

Я молчал, думая о том, что он сказал. Я тоже чувствовал это. В бою, когда адреналин закипал в крови, я ощущал, как что-то тёплое проникает в моё сознание, делая меня сильнее. Думал, что это адаптация к континенту. Но теперь я не был уверен.

Мы с Мирой сидели у костра, который развёли прямо в центре поляны. Очередной хоп-гоблин лежал в нескольких метрах от нас, его тело уже начало разлагаться, превращаясь в прах. Я смотрел на свои руки, чувствуя, как от них исходит странное тепло. Я только что убил эту тварь одним ударом — раньше мне требовалось как минимум три.

— Мира, — сказал я, не поднимая глаз. — Это твоих рук дело?

Она замерла. Я почувствовал, как её тело напряглось, как она сжала плечи и втянула голову, будто готовясь к удару. Я поднял глаза и увидел, как на её глаза наворачиваются слёзы. Она смотрела на меня, и в её взгляде была смесь страха и вины.

— Мира, — сказал я мягко. — Если это делаешь ты, то самое время признаться.

Она молчала несколько секунд. Потом слёзы потекли по её щекам, и она начала говорить. Её голос дрожал, но она старалась говорить чётко, чтобы я понял каждое слово.

— Я… я не из этого мира, — сказала она, вытирая слёзы грязной рукой. — Как и Вадун. Я пришла из мира, который называется Улей. Там всё иначе. Там монстры в десятки, а иногда и в сотни раз больше, чем здесь. Они эволюционируют. Они становятся сильнее каждый день.

— У тебя есть магия?, — спросил я. — Ты можешь делать меня сильнее? Расскажи мне об этом подробнее.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел странную решимость. Она сжала руки в кулаки, будто собираясь с силами.

— В моём мире таких, как я, называют Нимфами, — сказала она, и в её голосе послышалась горькая усмешка. — За нами ведут охоту. Нас убивают при первой же возможности. Потому что мы опасны.

— Опасны? — переспросил я

— Мы можем управлять мужчинами, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Как марионетками. Заставить их делать то, что мы хотим. Я ещё слаба — могу лишь внушать, но не заставлять. Не могу контролировать мужчин полностью. Я могу только немного усилить твою силу, твою ярость. Не хотела делать тебе больно, Арт. Я просто хотела помочь.

Я смотрел на неё, пытаясь осмыслить сказанное. Она могла управлять мужчинами. Она была опасна. В её мире,таких как она убивали за это. Но она не пыталась убить меня. Она не пыталась контролировать меня. Она просто помогала мне выжить.

— Ты не пыталась заставить меня сделать что-то против моей воли? — спросил я, уже зная ответ на свой вопрос.

— Нет, — сказала она, и слёзы снова потекли по её щекам. — Я никогда не хотела причинить тебе боль. Ты был первым, кто не ударил меня. Ты спас меня от той клетки. Ты нёс меня, когда не могла идти. Ты защищал меня, даже когда сам был ранен. Я не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу быть рядом с тобой.

Я подошёл к ней и сел рядом. И обнял её, чувствуя, как её дрожь спадает.

— Мира, — сказал я, и мой голос был твёрдым. — С этого дня ты — моя младшая сестра. Ты слышишь меня?

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них удивление.

— Ты… ты не боишься меня? — спросила она, и её голос дрожал.

— Не боюсь тебя, — сказал я. — Ты ни разу не пыталась внушить мне то, чего я не хотел. Ты ухаживала за мной, когда я был ранен. Ты помогала мне, когда я падал. Я вижу, кто ты на самом деле. И мне всё равно, что о тебе думали в твоём мире. Здесь ты — моя сестра. И я буду оберегать тебя, пока ты не станешь самостоятельной. И даже после этого, если ты захочешь остаться.

Она смотрела на меня, и слёзы текли по её лицу. Но в её глазах я видел не страх — надежду.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, Арт.

Мы сидели у костра, и она рассказывала мне о своём мире. О том, как он выглядит — Клочки земли, которые называют кластерами, и постоянно меняют местность перезагружаясь. О том, как твари охотятся на людей, как они эволюционируют, становясь сильнее и умнее. О том, как Нимфы прячутся, боясь, что их найдут.

Она рассказывала мне о своей семье — о матери, которая была такой же Нимфой, и о том, как её убили, когда Мира была маленькой. Она рассказывала о том, как она сбежала угодив в едкий туман, не зная, куда попадёт. И о том, как её поймали охотники за рабами.

Я слушал. Но не мог изменить её прошлое. Но мог изменить её будущее. мог защитить её.

— Арт, — сказала она, когда я уже собирался ложиться спать. — Ты не боишься, что я когда-нибудь потеряю контроль?

Я посмотрел на неё, и в её глазах был страх. Страх, что она может причинить мне боль.

— Ты не потеряешь контроль, — сказал я. — Ты сильная, Мира. И я верю в тебя.

Она улыбнулась, и я увидел, как на её лице появляется надежда. Мы легли спать, и я чувствовал, как она прижимается ко мне, как её дыхание становится ровным. Она была моей сестрой. И я был готов защищать её до конца.

Утром я проснулся от голоса Кагэ:

— Слышал ваш разговор, хозяин, — сказал он, и в его голосе послышалась странная смесь сомнения и уважения. — Не до конца уверен, что это безопасно. Нимфы — опасные существа. Но она не пыталась причинить тебе боль. Она заботилась о тебе. И я должен признать, что сам успел привязаться к этой девочке.

— Ты принимаешь моё решение? — спросил я.

— Принимаю, — ответил он. — Ты — мой хозяин. И я доверяю тебе. Но будь осторожен, Арт. Её сила может расти. И она может стать опасной, если её не контролировать.

— Знаю, — сказал я. — Я буду осторожен.

Посмотрел на Миру. Она спала, её лицо было спокойным, как у ребёнка. Улыбнувшись, я встал.

— Сегодня мы идём на Базар, — сказал я.

Она открыла глаза, и я увидел, как на её лице появляется улыбка. Она кивнула, и мы начали собираться в дорогу.

Глава 10

БАЗАР БЕРРОРА

Базар Беррора открылся перед нами внезапно, как рана на теле мёртвого города. Мы вышли из-за последнего ряда руин, и я замер, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь любопытства.

Это было место, которое невозможно было описать словами. Огромная площадь, заставленная палатками, деревянными ларьками и наспех сколоченными прилавками. Тысячи людей — и не только людей — толпились здесь, торгуя, крича, споря, смеясь. Воздух был густым от запахов: пряные травы, жареное мясо, пот, грязь и что-то сладковатое, доносящееся из дальних рядов, где торговали живым товаром.

Мы вошли на базар, и Мира сжала мою руку. Она смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами, и я чувствовал, как она дрожит. Я сжал её руку в ответ и тихо сказал:

— Я рядом.

Вадун шёл впереди, уверенно лавируя между толпами. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде — здоровался с торговцами, перебрасывался шутками с прохожими, иногда останавливался, чтобы перекинуться парой слов с каким-нибудь знакомым.

— Не отставайте, — сказал он, оборачиваясь. — Здесь легко потеряться. И не смотрите ни на кого долго. Здесь это считается вызовом.

Я кивнул, стараясь следовать за ним. Вокруг нас кипела жизнь. В ларьках продавали всё, что можно было представить: оружие, доспехи, еду, воду, странные артефакты, которые светились разными цветами. Но я заметил, что настоящей валютой здесь были не монеты, а камни духа. Их выкладывали на прилавки, как товар, меняли на еду, на оружие, на одежду. Торговцы взвешивали их на маленьких весах, оценивали по размеру и цвету.

— Камни духа — главная валюта здесь, — сказал Вадун, заметив мой взгляд. — Травы разломные тоже в ходу, но камни ценятся больше. Чем ярче камень, тем больше он стоит. И чем крупнее — тем дороже.

Я вспомнил свой запас. За две недели охоты мы накопили приличное количество камней. Я надеялся, что этого хватит, чтобы купить всё необходимое.

Мы прошли мимо рядов, где торговали живым товаром. Я старался не смотреть, но взгляд сам цеплялся за лица, которые смотрели на меня сквозь прутья клеток. Здесь продавали всё: эльфов с длинными ушами и бледной кожей, гоблинов, которые шипели и плевались в прохожих, орков, закованных в кандалы, и обычных людей — мужчин, женщин, детей. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Не смотри, — сказал Вадун, кладя руку мне на плечо. — Ты ничего не можешь изменить сейчас. Но если мы заработаем достаточно денег, мы сможем выкупить кого-то из них.

Я кивнул, стараясь успокоиться. Он был прав. Сейчас я был слишком слаб, чтобы что-то изменить.

Мы подошли к старому деревянному зданию, которое выглядело как таверна, но вместо вывески на нём висела табличка с надписью: «БОЙЦОВСКАЯ ЯМА. РЕГИСТРАЦИЯ».

— Здесь, — сказал Вадун, открывая дверь. — Нам сюда.

Внутри было темно, пахло потом и старой кровью. За столом сидел огромный орк с одним глазом и шрамом через всё лицо. Он поднял голову, когда мы вошли, и его единственный глаз скользнул по мне, как лезвие ножа.

— Новенький? — спросил он, и его голос был низким, как рокот камней.

— Да, — сказал Вадун, подходя к столу. — Хочу зарегистрировать его на бои.

Орк усмехнулся, и в его усмешке не было ничего доброго.

— Имя? — спросил он, беря в руки грязный лист бумаги.

— Арт, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Орк что-то записал, потом поднял на меня взгляд.

— Первый бой через три дня, — сказал он. — Если выживешь, будешь получать долю. Если нет… — он развёл руками. — Твои камни уйдут нам.

— Я выживу, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает решимость.

— Посмотрим, — усмехнулся орк и махнул рукой, отпуская нас.

Мы вышли из здания, и я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Вадун похлопал меня по плечу.

— Ты справишься, — сказал он. — Я в тебя верю. А теперь нам нужно найти комнату на ночь. И тебе нужна нормальная одежда.

Мы нашли гостиницу — маленькое, грязное здание, которое сдавало комнаты за несколько камней духа. Комната была тесной, с двумя кроватями, покрытыми грязными простынями, но это было лучше, чем спать на улице.

— Отдыхайте, — сказал Вадун. — Завтра идём за покупками.

Я лёг на кровать, чувствуя, как тело гудит от усталости. Мира сидела на соседней кровати, сжимая колени руками, и смотрела на меня.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Тебя могут убить на этих боях.

— Я справлюсь, — сказал я, стараясь улыбнуться. — Я всегда справляюсь.

Она кивнула, но я видел, что она всё ещё боится. Я хотел сказать ей что-то ещё, но слова застряли в горле. Я просто закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон.

Утро началось с того, что Мира разбудила меня. Она стояла надо мной и улыбалась, держа в руках мою грязную одежду.

— Пора вставать, — сказала она. — Мы идём покупать тебе новую одежду.

Я встал, чувствуя, как тело ещё гудит от вчерашней усталости. Мы вышли из гостиницы, и Мира схватила меня за руку, потащив в сторону рынка.

— Нам нужна одежда для тебя, — сказала она, и в её голосе послышалось странное возбуждение. — Ты не можешь ходить в этом тряпье. Я хочу, чтобы ты выглядел как настоящий боец.

Я усмехнулся. Она была такой маленькой и такой энергичной, что я не мог отказать ей.

Мы прошли через весь базар, и Мира останавливалась у каждого прилавка, показывая мне разные наряды. Она таскала меня по магазинам, как проклятая, примеряя на меня всё, что попадалось под руку.

— Вот это красиво, — сказала она, показывая на яркую шелковую рубашку.

— Мира, — сказал я, чувствуя, как краснею. — Мне нужна броня, а не костюм для праздника.

— Знаю, — сказала она, и в её голосе послышалась обида. — Но я хочу, чтобы ты выглядел красиво.

Мы нашли лавку, которая продавала доспехи. Там были и кожаные, и металлические, и какие-то странные, сделанные из неизвестного материала. Я рассматривал их, прикидывая, что подойдёт мне лучше всего.

Мира снова начала показывать на разные вещи, но я остановился перед одним комплектом. Это был кожаный костюм с вставками из светящихся камней. Я взял его в руки, ощущая, странный жар. Торговец, старый человек с седой бородой, усмехнулся.

— Хороший выбор, парень, — сказал он. — Это костюм из кожи разломного зверя. Вставки из камней духа создают защитное поле. Оно выдерживает несколько ударов. И выглядит стильно.

Я посмотрел на цену. Она была высокой — почти половина моего запаса камней. Но я чувствовал, что это стоит того.

— Я беру, — сказал я, выкладывая камни на прилавок.

Мира смотрела на меня, и в её глазах я видел восхищение. Я надел костюм, чувствуя, как он садится на меня идеально. Кожа была мягкой, но плотной, и я чувствовал, как от камней исходит лёгкая вибрация.

— Ты выглядишь как герой, — сказала Мира, и её голос дрожал от гордости.

Я улыбнулся.

Мы вышли из лавки, и я посмотрел на Миру. Она была счастлива, как никогда.

Я взял её за руку, и мы пошли дальше. Базар шумел вокруг нас, как живой организм, переливающийся красками, звуками и запахами. Мира смотрела по сторонам, и в её глазах я видел любопытство, смешанное с лёгким страхом. Она прижималась ко мне, и я чувствовал, как её пальцы сжимают мою ладонь.

— Арт, — сказала она, останавливаясь перед одной из лавок. — Посмотри.

Я посмотрел туда, куда она указывала. Это был магазин одежды — не простой, а с явным уклоном в броню и защитные костюмы. На манекенах висели кожаные доспехи, расшитые разломными камнями, яркие плащи, украшенные вышивкой, и странные головные уборы, которых я никогда не видел.

— Тебе нужна нормальная одежда, — сказал я. — Ты не можешь ходить в том, что на тебе. Это небезопасно.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел удивление. Она не ожидала, что я предложу ей купить что-то для себя.

— Но это дорого, — сказала она тихо. — Мы не можем тратить камни на меня.

— Мы можем, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает решимость. — Ты — моя сестра. И я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Она хотела возразить, но я уже тянул её в лавку. Внутри было тепло и пахло кожей и травами. На стенах висели разнообразные доспехи — от лёгких кожаных до тяжёлых металлических. Торговец, пожилая женщина с седыми волосами и пронзительными глазами, посмотрела на нас с улыбкой.

— Что ищете, путники? — спросила она, и голос её был мягким, как шёпот.

— Моей сестре нужна броня, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается странная гордость. — Лёгкая, но надёжная.

Женщина посмотрела на Миру, потом перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнула искра понимания.

— Я знаю, что вам подойдёт, — сказала она и исчезла за прилавком.

Через несколько минут она вернулась, держа в руках комплект брони. Это была кожаная куртка из тёмно-коричневой кожи, с вставками из светящихся разломных камней на плечах и груди. Броня выглядела лёгкой, но прочной. А рядом с ней лежала юбка — тёмно-алого цвета, с мягкими складками, расшитая серебряными нитями по краям. Она выглядела как что-то среднее между боевым облачением и нарядом для праздника.

— Это броня из шкуры разломного зверя, — сказала женщина, поглаживая кожу. — Она выдерживает удары. Камни на плечах создают защитное поле от магии. А юбка — просто для красоты, но она сшита из того же материала.

Мира смотрела на комплект, и я видел, как её глаза загораются. Она протянула руку и коснулась кожи, будто боялась, что это исчезнет.

— Это… это мне? — спросила она, и голос её дрожал.

— Тебе, — сказал я. — Примерь.

Она взяла броню и юбку и скрылась за ширмой. Через несколько минут она вышла. Я замер, глядя на неё. Броня сидела на ней идеально — подчёркивала её хрупкость, но в то же время делала её похожей на воина. Юбка тёмно-алого цвета, ниспадающая мягкими складками, добавляла ей изящества и силы одновременно. Она стояла передо мной, и я понимал что не могу потерять этого маленького человечка, что она стала для меня той самой опорой которая оберегала мой разум, от всего этого жестокого мира.

— Тебе идёт, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Правда? — спросила она, и в её голосе послышалась странная робость.

— Правда. Ты выглядишь как настоящий воин.

Она улыбнулась — широко и искренне, как никогда раньше. Она подошла ко мне и обняла. Я чувствовал, как она дрожит, и понимал, что это не страх. Это радость. Она была счастлива.

— Спасибо, Арт, — прошептала она. — Спасибо тебе за всё.

Я обнял её в ответ.

— Ты всегда будешь в безопасности, — сказал я. — Я обещаю.

Я заплатил за броню — ещё несколько камней духа, которые были у меня в запасе. Половина моего запаса ушла на мои доспехи, ещё часть — на броню для Миры. У меня оставалось не так много, но я знал, что это была правильная трата.

Мы вышли из лавки, и Мира смотрела на себя с гордостью, которая светилась в её глазах. Она крутилась на месте, разглядывая свою юбку, и я чувствовал, как внутри меня разливается странное спокойствие.

— Ты красивая, — сказал я, и она улыбнулась ещё шире.

— Ты тоже ничего, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка.

Мы пошли дальше по базару, и я чувствовал, как мир вокруг нас становится чуть лучше.

— Нам нужно найти того, кто может отправить сообщение в мой мир, — сказал я.

Вадун, который всё это время шёл неподалёку, услышал меня и подошёл ближе.

— На Базаре есть люди, которые могут помочь, — сказал он. — Но это дорого. И не всегда надёжно. Тебе нужно найти того, кому можно доверять.

Мы вернулись в нашу комнату в гостинице, и Мира, как только закрылась дверь, сорвалась с места. Она прыгнула на кровать, и пружины жалобно скрипнули под её маленьким телом. Она смеялась — звонко, искренне, как ребёнок, который наконец-то получил то, о чём мечтал.

— Арт! Смотри! — крикнула она, подпрыгивая на матрасе. — Я как воин! Как настоящий воин!

Я смотрел на неё, и внутри меня разливалась любовь к этому человечку. Она была такой маленькой, такой хрупкой. Она прыгала на кровати, её тёмно-алая юбка развевалась вокруг неё, как языки пламени, а глаза светились счастьем.

— Ты настоящий воин, — сказал я, улыбаясь. — Самый сильный из всех, кого я знаю.

Она остановилась, посмотрела на меня, и на её лице появилась улыбка, от которой у меня сжалось сердце. Она подбежала ко мне и обняла.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Спасибо, что ты у меня есть.

Я обнял её в ответ.

Вечером мы помылись в маленькой комнатушке, которую сдавала хозяйка гостиницы. Вода была холодной, но она смыла с нас грязь и усталость последних дней. Мира вышла из ванной, закутанная в старое полотенце, и я увидел, как она смотрит на свою новую броню, которая лежала на кровати.

— Я никогда не думала, что у меня будет что-то такое, — сказала она тихо, и в её голосе я слышал странную грусть. — В моём мире у нас не было ничего. Только страх и смерть.

— Здесь у тебя есть всё, — сказал я, подходя к ней. — У тебя есть я.

Она посмотрела на меня, и я увидел, как на её глазах выступают слёзы. Она не плакала — она просто смотрела на меня, и в её взгляде было столько благодарности, что у меня перехватило дыхание.

Мы поужинали тем, что купили на базаре — горячий хлеб, вяленое мясо и немного фруктов, которые здесь назывались как-то странно, но были на вкус сладкими и сочными. Мира ела с аппетитом, и я чувствовал, как она набирается сил.

Когда мы закончили, я уже собирался лечь спать, как Мира подошла ко мне. Она стояла передо мной, сжимая руки в кулаки, и в её глазах я видел странную решимость.

— Арт, — сказала она тихо. — Можно мне… можно мне один камень духа? Самый большой, который у тебя есть.

Я удивился, но не стал задавать вопросов. Я достал из мешка самый большой камень — ярко сияющий оранжевым светом. Он был размером с мой кулак, и от него исходило тепло, которое чувствовалось даже на расстоянии.

— Держи, — сказал я, протягивая ей камень.

Она взяла его в руки, и я увидел, как он вспыхнул в её ладонях ярче. Она подошла ко мне сзади и прижалась спиной к моей. Я почувствовал, как жар разливается по моему телу, как сила наполняет каждую клетку.

Мир изменился. Мои чувства обострились — я слышал, как где-то в соседней комнате кто-то дышит, как скрипят половицы под ногами хозяина гостиницы. Я видел муху, которая летала под потолком, и слышал, как она машет крыльями. Мои зрачки немного вытянулись, и я чувствовал, как мир становится чётче, ярче, быстрее.

Я развернулся и посмотрел на Миру. Она стояла передо мной, бледная, но счастливая. В её глазах я видел гордость.

— Мира, — сказал я, с удивлением. — Неужели у тебя есть способности целителя?

Она кивнула, и на её лице появилась улыбка.

— В моём мире таких называют знахарями, — сказала она тихо. — Мы можем усиливать других. Мы можем исцелять. Но это требует энергии. Я не могла сделать это раньше — у меня не было сил. Но теперь, когда у меня есть камень…

Я вспомнил то же ощущение. Когда Ирина прижималась ко мне сзади, помогая мне поглотить камень духа. Тогда я тоже чувствовал, как сила наполняет моё тело. Как мир становится ярче. Как я становлюсь быстрее и сильнее.

Я не мог сдержать улыбки. Я схватил Миру под мышки и начал кружить её по комнате. Она смеялась — звонко, искренне, как ребёнок, — и я чувствовал, как её счастье передаётся мне.

— Ты моя сестра! — крикнул я, кружа её. — Ты самая способная сестра, которую я когда-либо знал!

— Арт! Поставь меня! — кричала она, смеясь. — Мне плохо!

Я поставил её на пол, и она покачнулась, улыбаясь во весь рот. Я обнял её.

— Я так рад, что ты у меня есть, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Ты — моя семья.