Czytaj książkę: «Пришелец»

Глава 1

Мимо звёзд и комет он одиноко мчался со скоростью света, рассекая пространство. Но, попав в рукав Ориона, замедлился; его траектория резко изменилась. Увлекаемый ею, он летел на неизвестную планету. С грохотом врезавшись в зелёную траву, он приземлился, образовав ровную круглую полянку. Как кубик Рубика, под давлением силы тяжести он постепенно стал перестраиваться, учитывая температуру и уровень радиации. Пыль ещё не успела осесть.

— Экспрессо, — проговорил неизвестный, внезапно появившийся перед ним.

Но самое удивительное было то, что при этих словах внутри него что-то загудело, забурлило. В одном из его отделений тут же напечатался стаканчик, в который полилась чёрная жидкость. Его защитные мембраны разошлись, и горячий, бодрящий аромат подхватило ветром. Неизвестный протянул руку, вынул стаканчик и отвернулся.

— Что?! Я кофейный аппарат?! — Его возглас привлёк неизвестного. Он повернулся и стал с любопытством рассматривать устройство, стоявшее перед ним, которое и вправду казалось почти обычным кофейным аппаратом.

— Капучино, — произнёс неизвестный. И как только команда прозвучала, процесс повторился. Неизвестный протянул руку и достал чашку, аромат которой был ещё сильнее и слаще. — Да ты кофейный аппарат, ну, может, нового образца.

— Не может быть! Как такое произошло?

Аппарат что-то пытался сделать, перестроиться, но ничего не мог предпринять. Неизвестный смотрел, открыв рот, на драму, разворачивающуюся перед ним: кофейный аппарат не признавал факт того, что он кофейный аппарат — и смешно, и плакать хочется.

— Наверное, ты перегрелся, — произнёс неизвестный и обошёл аппарат в поисках выключателя, но его нигде не было, как и блока питания.

— Прекрати меня разглядывать, не в цирке.

— Ты со мной разговариваешь? И у тебя блока питания нет!

— И что? Я не один такой.

Неизвестный огляделся — никого, кроме них, вокруг не было, только ещё одна неизвестная, неподалёку сидящая на скамейке в ожидании капучино.

— И где они?

Верхняя часть аппарата вращалась во все стороны, изучая местность.

До пришедшего на зелёную планету наконец дошло: его дом за той гранью, которую ему уже не перейти. Ему никогда не стать прежним. В этот момент он перестал сопротивляться новому притяжению, все его части в одно мгновение расслабились. Он бросил последний взгляд на человека, стоящего перед ним, и его тело внезапно само стало перестраиваться по образу и подобию…

И когда он повернулся, перед ним возник человек, очень похожий на него самого.

— А где бариста?

— Я бы на твоём месте не возвращался к той, что сидит на скамье.

— Почему?.. — вопрос повис в воздухе. Человек повернулся и опешил: перед ним стоял он сам. Было такое ощущение, что отражение зажило своей жизнью. Потом он перевёл взгляд на девушку, которая оживлённо болтала с незнакомцем. Чувства в нём стали противоречивыми, он протянул чашку капучино неизвестному, тот покорно принял и сделал глоток. Яркий аромат и нежный вкус подчеркнули его необычное восприятие: он увидел, как человек пошёл в другую сторону, а дама с лёгкостью доверилась незнакомцу.

Он обошёл Землю вдоль и поперёк. Открыл для себя то, что может говорить на любом языке землян. Обнаружил великую слабость жителей Земли: они могут продолжать жить, только если у них есть вода и еда. Изучив всю доступную информационную базу, он понял, что у него есть небольшой шанс вернуться: нужно только внедриться в одну из компаний, занимающихся подготовкой полётов в космос. Там, по крайней мере, он должен понять, почему его тело так реагирует на земное притяжение. Он как раз нашёл такую компанию и теперь сидел в кафе неподалёку с чашкой кофе и ждал. В зал вошла девушка в джинсах и футболке. Она оглядела помещение и, несмотря на то что вокруг были пустые столики, направилась к нему.

— У вас не занято? — и, не дожидаясь ответа, присела напротив. — Я каждый день прихожу сюда, и вас ещё ни разу не видела. Вы здесь впервые?

Собеседник молча пил кофе и казался отрешённым. Он уже изучил достаточно моделей поведения людей, чтобы понять одну простую вещь: чем ярче твоя индивидуальность, тем сильнее люди хотят к тебе приблизиться, а ещё для людей очень важны отношения и всё, что связано с ними. Он уже прочитал все её мысли, ритм её сердца и неконтролируемый взрыв гормонов, который мешал ей здраво мыслить. На эмоциях она говорила быстро:

— Не поймите неправильно, но вы такой красивый и совсем один здесь. Почему бы не составить друг другу компанию? Меня как раз парень бросил. — Она смотрела, как он улыбается и протягивает ей свою руку. — Ты такой классный! — она уже нежно ворковала с незнакомцем, с которым только что познакомилась, совсем не подозревая, что уже находится под глубочайшим гипнозом. — Ты же заплатишь? — она увидела, как в ответ он молча положил несколько бумажек на стол. Счастливая, она взяла его за руку и увела за собою.

А на самом деле он всё ещё сидел на своём месте, но к этому моменту полностью перенял внешность только что исчезнувшей девушки, скопировав не только её тело, но и пропуск в закрытую зону космической станции.

Дверь кафе снова открылась. Молодой человек с порога увидел свою бывшую. Он подошёл к стойке, взял американо, два кусочка пахлавы и уверенной походкой направился к столику.

— Угощайся, — снисходительно проговорил он, ставя перед девушкой сладость. — Хоть мы и расстались, я же могу тебя угостить, да?

«Девушка» сидела молча, но, когда подняла взгляд, у молодого человека по спине побежал холодок от неестественного света в её глазах и какой-то совсем незнакомой, далёкой улыбки.

Стоило ему только войти, она уже знала о нём всё! И даже то, чего он сам о себе не знал: его показная напыщенность и маска успешного щёголя — ничто иное, как маскарадный костюм, чтобы скрыть неуверенность в себе. Она просканировала его и точно знала, чем всё закончится. «Девушке очень повезло, что он её бросил сейчас».

— Желаю удачи, — она не притронулась к сладкому, встала и уверенно направилась к двери.

Он опустил взгляд в чашку и похолодел: на самом дне остался лишь небольшой налёт, который представлял собой разбитое сердце.

Она стояла у входа в ту самую закрытую зону. Воспользовавшись памятью девушки, она наклонила голову к окошечку с опознающим датчиком и открыла полностью скопированный глаз.

— Куликова Анна Михайловна, доступ открыт.

«Как примитивно». Она прошла к рабочему столу, присела и уже за пару минут узнала всё, что ей надо. «Как хорошо, я вовремя». Космодром готовил проект, к которому у неё есть доступ, — именно этот проект поможет ей вернуться.

— Анна, — в комнату вошёл генеральный директор. Она уже всё знала об этом человеке из базы данных. Но, встретив его воочию, поняла, что не может прочесть его мысли и чувства, как будто он их блокировал. — Я не мог вам дозвониться.

— Телефон потеряла, — быстро нашлась она, вставая. Экран уже был пуст.

— Что вы делали?

— Так, перепроверяла данные.

— Хорошо. Я пригласил всех сотрудников на совместный отдых. Перед тяжёлой работой это просто необходимо, — на его лице появилась широкая улыбка.

Она смотрела на него, и создавалось впечатление… «Нет. Не может быть!»

Пена на капучино была безупречна. Максим Иларионович с гордостью осмотрел своё творение: если бы он не был генеральным директором, то несомненно был бы лучшим бариста! Он внёс в композицию финальный штрих — щепотку корицы поверх рисунка в виде ракеты. Слой воздушной пенки покоился на сладковатом кофе с молоком. Довольный собой, он напустил на себя влюблённый вид (он давно усвоил, что влюблённость, даже если всего лишь иллюзия — лучший щит от человеческой подозрительности). Неся чашку с лёгким ароматом, он тихо подошёл к лежащей в шезлонге Анне.

— Давай позже прогуляемся? — Она молча взяла чашку. «Его обаятельная улыбка, расслабленная атмосфера, пляж, залитый закатным солнцем, шёпот волн — идеальная декорация. Но для чего?».

— Угощайся, — он протягивал десерт «птичье молоко». — Очень нежное суфле.

Она ничего не могла прочитать в его глазах, но, лишь бросив взгляд на нежное суфле, покрытое тёмной шоколадной глазурью, она сразу обнаружила опасный ингредиент. «Яд, значит. Ну, технически, тетродотоксин нервно-паралитического действия. Аккуратная работа, ничего не скажешь. Идеальная маскировка! Почти незаметно для человеческого глаза. Как мило. Интересно, что ещё он планирует?»

Максим безмятежно опустился в соседний шезлонг. Она смотрела на его белую льняную рубашку, закатанные до локтей рукава, на запястье — винтажные часы. Он поймал её взгляд.

— В этой модели используется триста двадцать первый калибр с колонным колесом, восемнадцать тысяч полуколебаний в час. Тахиметрическая шкала размещена на внутреннем ободке циферблата, что является инженерным компромиссом для защиты от магнитных полей. Это первый в этом мире хронограф, побывавший в открытом космосе.

«Он это мне рассказывает? Какой смешной. Наша цивилизация межгалактические врата освоила, а он мне про часы. Ладно, подыграем».

— Замечательно, мне нравятся точные науки. Вот, например, экзопланетология. Я тут на досуге перечитывала данные по транзитной спектроскопии...

Максим едва не поперхнулся своим капучино. От земной девушки он ожидал разговора о закатах и «как же романтично шумит море», а не о методах обнаружения планет земного типа в обитаемой зоне звезд Г-класса.

— ...и пришла к выводу, — продолжала она, напуская на себя безмятежный вид, ковыряя ложечкой отравленное суфле и виртуозно сдвигая токсичный слой на край тарелки, — что ограничения метода лучевых скоростей всё ещё недооценены. Шум, вызванный звездной активностью, маскирует сигналы планет с малой массой. Без транзитной фотометрии мы бы до сих пор считали, что Вселенная пуста.

Максим замер. Его зрачки на долю секунды расширились. Взгляд из расслабленно-хищного стал цепким и пронизывающим. Как будто он впервые увидел не смазливую сотрудницу из своего отдела перспективных разработок, а нечто иное. «Ну вот, теперь можно найти общие интересы», — она смотрела прямо в его глаза.

— Почему проблема ложноположительных сигналов в транзитной фотометрии, вызванная затмевающими двойными в фоне апертуры, до сих пор не решена на уровне автоматической классификации? В проекте «Ковчег» используется гибридный алгоритм: случайный набор решений плюс анализ центроида. Но даже он даёт сбой, когда фотометрический центр смещается меньше, чем на десятую долю пикселя, — она заметила, что как только прозвучал «Ковчег», он напрягся. «Так вот оно что: он боится проекта, что открывает космические дороги. Это средство общения с другими цивилизациями. Я подобралась слишком близко. Потому и хочет устроить несчастный случай! Но зачем?» Она чувствовала, что Максим, возможно, такой же, как и она.