Czytaj książkę: «Приют Феликса»

1. Служебная командировка

Алексей Степанович Мышкин медленно шёл по широкому коридору мимо одинаковых дверей. Он не любил приходить на четвёртый этаж здания управления Филиала. Здесь сидели местные боссы: директор Филиала, его заместители, а также главный босс – бухгалтерия.

К большому сожалению Мышкина, ходить на четвёртый этаж в последнее время приходилось часто. С тех пор как он стал временно исполняющим обязанности руководителя отдела «Исследований и Разработок» визиты к большому начальству с отчётами, докладами и объяснительными совершались по нескольку раз в неделю. Сегодня Алексей уже посещал четвёртый этаж, где докладывал о проделанной отделом работе и слушал выступления руководителей других подразделений.

Для повторного визита Мышкин был вызван главным инженером Филиала посредством личного звонка, что недвусмысленно намекало на важность дела. Дорога до управления от здания, где работал Алексей, занимала порядка десяти минут. Всё это время он напряжённо искал причину столь неожиданного и немного тревожного вызова, но так и не смог найти веского повода.

Подойдя к двери приёмной, Алексей на пару секунд остановился, вздохнул, постучал и, не дожидаясь приглашения, вошёл.

В приёмной за стойкой сидела секретарша – миниатюрная девушка с приятной улыбкой.

– Проходите, Алексей Степанович, – синичкой пропела она, жестом указав на дверь главного инженера, – они вас ждут.

Думать над тем, кто именно эти «они» Мышкину было некогда, он неуверенно стукнул в дверь…

– Входи!

В кабинете помимо главного инженера Рыкова находились ещё двое. Все сидели вокруг овального стола в центре. На столе перед собравшимися лежала папка с какими-то бумагами. Главный инженер, не вставая отодвинул стул рядом с собой, показав, таким образом, где гостю сесть.

Поздоровавшись, Алексей опустился на стул рядом с Рыковым. Напротив него сидел директор Филиала по фамилии Курц и незнакомая женщина.

– Алексей Мышкин, – представил директор новоприбывшего. – Хайруллина Анна Семёновна, из головного офиса Компании.

– Очень приятно, – Мышкин улыбнулся даме, впрочем, безответно.

На вид Анне Семёновне было около сорока лет. Чёрные волосы, собранные в пучок, отсутствие намёка на макияж, строгая деловая одежда делали её образ совершенно неброским, словно она была частью интерьера любого офиса.

– Алексей Степанович, прежде чем мы введём вас в курс дела, должна обратить ваше самое пристальное внимание на то, что всё, о чём мы сегодня будем разговаривать, не подлежит публичному разглашению, – сказала Хайруллина тихим, но твёрдым голосом.

Она пристально смотрела на Мышкина явно ожидая, чтобы тот вслух подтвердил готовность не болтать лишнего. Алексею сильно не понравился взгляд представительницы головного офиса: она взирала на него как-то через чур безразлично, не считаю нужным напустить на себя хотя бы тень доброжелательности.

– Хорошо, я понял – разговор секретный. Обязуюсь публично ничего не разглашать! – Алексей улыбнулся и обвёл взглядом собравшихся, надеясь увидеть ответные улыбки.

Напрасно – все трое имели максимально серьёзный вид и на дурашливый возглас Мышкина ответили сдвинутыми бровями и плотно сжатыми губами. Алексей мысленно обругал себя за столь глупую и наивную попытку разрядить обстановку, и решил далее в общении с этими людьми подобных высказываний избегать.

Директор Курц посмотрел на представительницу головного офиса – та коротко кивнула, и он, откашлявшись, заговорил:

– Алексей, мы хотим поручить тебе нестандартное и ответственное задание. Необходимо отправиться в короткую командировку и изучить один объект, принадлежащий Компании. На всё уйдёт не больше недели. Ты, насколько мне известно, не семейный?

– Не семейный, – подтвердил Мышкин.

– Хорошо, теперь немного подробностей, касающихся дела. – Курц пододвинул Алексею папку с бумагами. – Ознакомься, а я пока продолжу. Итак, наша Компания год назад выкупила находившийся на балансе у «Росатома» законсервированный лабораторный комплекс в Новосибирске –ты в курсе должен быть… Компания планирует на этих площадях построить собственный индустриальный парк, по типу «Алабуги». Впрочем, это к нашему вопросу не относится… Дело всё в том, что помимо зданий, расположенных непосредственно в Новосибирске, в составе комплекса имеется ещё одно сооружение. О его существовании никто не знал до поры: там бардак был в девяностые – работа в лабораториях сразу после развала Союза прекратилась из-за отсутствия финансирования, а здания начали из рук в руки переходить, и в итоге «Росатому» достались.

Пока директор говорил, Мышкин наскоро изучал содержимое папки. Внутри находилось несколько листов формата А4: на двух была распечатана карта из Яндекса в разных масштабах, остальные являлись копиями документов. Это были перечни, описи и накладные, из которых Алексею стало понятно, что новосибирские лаборатории в советское время имели отношение к Курчатовскому институту теоретической и экспериментальной физики. На каждом листе были обведены красным маркером упоминания некоего здания под номером 14. Исключение составлял один лист, на котором была распечатана копия страницы из какого-то оперативного журнала. Запись датировалась семнадцатым июля шестьдесят девятого года и содержала следующее: «В 21.23 поступил звонок от водителя, он сообщил, что из-за погоды не может покинуть 33. Сообщил в «Приют» о задержке. Сообщил начальнику комплекса. Ст. НС тов. Магомедов».

Курц тем временем продолжал:

– Купив лаборатории, Компания принялась наводить порядок на территории комплекса. Естественно, за тридцать лет оттуда вырезано, выпилено и вытащено всё, что имеет хоть какую-то ценность. Правда местный архив оказался не тронут – не пригодился никому. Никому, кроме одной сотрудницы нашей Компании, которая настояла на его сохранении…

– Бережное отношение к интеллектуальной собственности – это один из основополагающих принципов Компании. – Голос бесцеремонно перебившей Курца Хайруллиной прозвучал резко, заставив директора замолкнуть на середине предложения. – Директор Филиала Компании не должен позволять себе высказываний, которые можно истолковать так, будто сохранение архивов явилось личной инициативой отдельного сотрудника, а не целенаправленной политикой Компании.

Мышкин привык видеть другого Курца: уверенного, хамоватого, не брезгующего бранных слов. Тот Курц больше походил на сержанта в армии, чем на уважаемого руководителя крупного предприятия. Перебивать директора и спорить с ним было запрещено, даже Рыков никогда ничего подобного себе не позволял. Теперь же Курц не только разговаривал непривычно тихим и, даже, пожалуй, робким голосом, совершенно избегая столь любимых им ругательств, но и безропотно позволил себя перебить. Приняв всё это во внимание Мышкин пришёл к выводу, что Хайруллина занимает очень серьёзное положение в Компании, раз сам Курц её побаивается.

Не дожидаясь пока сбитый с мыслей директор продолжит свой рассказ, Анна Семёновна заговорила снова:

– Алексей Степанович, сотрудниками нашей Компании установлен факт наличия в составе новоприобретённого лабораторного комплекса ещё одного объекта, расположенного отдельно. На это указывают документы, обнаруженные в архиве. Их копии перед вами. Нам удалось по записям определить местоположение этого объекта: он расположен в Новосибирской области. Приблизительно в ста километрах на севере от Новосибирска есть посёлок городского типа под названием Лесной, до девяносто первого года назывался Новосибирск-33. Ранее посёлок имел статус закрытого территориального образования из-за находившейся при нём части внутренних войск МВД СССР, ныне расформированной. Если ехать от посёлка в сторону воинской части, то обнаружится съезд на грунтовую дорогу, которая ведёт до заброшенного КПП. Местные жители ей пользуются, она в приемлемом состоянии. Интересующий нас объект находится примерно в шести километрах вглубь леса, по дороге ведущей от КПП. Дорогой это можно назвать весьма условно, скорее направление в лесу…

В этот момент завибрировал лежащий перед Хайруллиной смартфон. Взяв его в руки, она взглянула на экран, и, не сказав ни слова, удалилась из кабинета. Директор и главный инженер посмотрели вслед женщине, после чего Курц заговорил в свойственной ему манере:

– Так, Мышкин, ты уже достаточно услышал, и, я думаю, кое-что понял. На всякий случай поясню. Руководство Компании хочет изучить объект и оценить, так сказать, его потенциал. От нашего Филиала потребовали выделить высококлассного специалиста в области физики, чтобы смог определить характер проводимых там исследований. Рыков предложил твою кандидатуру, я с ним согласился. Помимо тебя туда хотят направить ещё ряд специалистов, чтобы вы там всё изучили как следует… Короче, Мышкин, та дама из головного офиса, – Курц указал пальцем в сторону двери, – она – ты, наверное, не знаешь – вообще-то зам генерального Компании. Когда мы с Рыковым узнали о её визите, то стали гадать кого из нас первым того – на выход попросят. Оказалось, что тётка по другому вопросу приехала, но раз приехала именно она – вопрос крайне серьёзный.

Курц замолчал, опасливо косясь на дверь, словно ожидая что Хайруллина подслушивает за ней, и вот-вот войдёт чтобы его уволить. Пока директор молчал, впервые за всю встречу заговорил главный инженер:

– Нам, Лёша, не очень нравится всё это мероприятие. – Он имел привычку панибратски разговаривать с подчинёнными, впрочем, в свой адрес подобных обращений не терпел. – Ты – ценный кадр, и отпускать чёрт знает куда целого кандидата физико-математических наук и руководителя отдела желания нет, но, пойми: из головного офиса указ пришёл… Я считаю, что отряжать такого человека на разведку старого, заброшенного сарая – это как из пушки по воробьям стрелять микроскопами! Однако, раз руководить этим делом назначили саму Хайруллину, видимо не простой там сарай… В общем съездишь, Лёш. Отказ не принимается. И, да – я не оговорился про руководителя отдела! После командировки официально вступишь в должность.

Мышкин молча переваривал полученную информацию. Провести недели в компании Анны Семёновны ему совершенно не хотелось, к тому же, очевидно, руководители Компании не посчитали нужным оповестить государственные органы об обнаружении секретного объекта. Алексей решил, что вряд ли там что-то по-настоящему важное. Несмотря на размах постсоветского бардака, едва ли он достигал такого масштаба, чтобы «потерять» объект достаточно значимый для привлечения к его охране военных. Скорее всего здание стало попросту ненужным, персонал оттуда убыл, наверняка вывезли при этом всё ценное…

– Ну что Мышкин, есть вопросы? – раздался голос директора.

У Мышкина были вопросы, и довольно много, но задавать их сейчас он смысла не видел. Ему было уже ясно, что отказаться от этой поездки он не сможет – не хватит силы характера, – поэтому он спросил лишь следующее:

– Когда выдвигаемся?

– Думаю, на днях, – ответил Курц. – Помимо тебя от нашего Филиала поедет ещё один специалист – Самохвалов Владлен Викторович.

Незваная улыбка посетила Алексея от этой новости. Владлен Самохвалов из отдела по эксплуатации зданий и сооружений был человеком крайне приметным и запоминающимся. Он обладал внушительным животом, пышными усами, зычным голосом и обязательно становился центром всеобщего внимания в любой компании. Из-за умения поддержать беседу и знания бесконечного количества анекдотов, преимущественно похабного содержания, Владлен являлся желанным гостем на любом корпоративном мероприятии. Большинство таких мероприятий он сам же и организовывал.

– Скучать в поездке точно не придётся, – сказал Рыков посмеиваясь.

– Самохвалов будет оценивать состояние самого здания, – пояснил Курц. – Твоя задача Алексей – следить, чтобы он сильно не болтал при Хайруллиной про всякое… Специалист он классный, да и человек хороший, но язык совсем без костей.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошла Анна Семёновна. Она зачем-то посмотрела на пустую софу, стоявшую возле стены, а затем, переведя взгляд на Мышкина, заговорила:

– Итак… по большому счёту я рассказала всё, что вам необходимо знать. Все расходы Компания берёт на себя, вам с собой нужно взять лишь средства личной гигиены. – Она на секунду замолчала, задумавшись. – Вы дали своё согласие на командировку?

Он кивнул и Хайруллина продолжила говорить своим тихим, безэмоциональным голосом:

– Напоминаю о недопустимости разглашения подробностей нашей беседы. Уверена, что Ваши коллеги и родственники станут интересоваться целью и местом командировки. Вы скажите, что направлены в Новосибирск дабы принять участие в работе по обустройству индустриального парка. То же самое будет говорить Ваш коллега Самохвалов. Выезжаем послезавтра, автомобиль будет у вашего подъезда в семь утра. Вопросы?

Мышкин мотнул головой, а Рыков и Курц зачем-то поступили также, хотя вопрос был адресован явно не им. Хайруллина обвела взглядом собравшихся, ещё раз покосилась на софу. Мышкин подумал, что она, наверное, жутко устала и мечтает прилечь. Анна указала пальцем на папку с бумагами, обращаясь к Алексею:

– Возьмите домой и ещё раз внимательно изучите. - Она подошла к двери и не глядя на собравшихся бросила через плечо: – Всего доброго.

***

Сидя за рулём своего автомобиля, Алексей по дороге домой обдумывал сегодняшнюю беседу. Сама идея командировки ему нравилась – он вспомнил, что уже лет пять не покидал родной Томск. Однако Мышкина, как закоренелого городского жителя, тревожила перспектива неделю прожить вдали от цивилизации, фактически в лесу. Ещё больше ему не хотелось находиться в компании Анны Семёновны: она показалась ему очень холодным и, пожалуй, даже недобрым человеком. Он решил так исходя из реакции Рыкова и Курца на неё: два матёрых руководителя, у каждого как минимум чёрный пояс по манипуляции и доминированию, но при Хайруллиной явно боялись лишний раз открывать рот.

Подъезжая к дому, Мышкин подумал, что надо оповестить брата о своём отъезде. Других близких родственников у Алексея не было. Родители уже умерли, а собственную семью к тридцати шести годам он так и не создал.

Алексей аккуратно припарковал машину и вышел на улицу. Его тут же обдало тёплым июньским ветром. Наслаждаясь погодой, Мышкин неспеша побрёл к своему подъезду, по пути достав телефон, чтобы позвонить брату. На экране высветилась надпись о пропущенном звонке – это был Самохвалов. Алексей сначала набрал номер брата.

– Говори, – как всегда вместо приветствия произнёс знакомый голос.

– Привет Мишаня! Как дела?

– Лучше, чем у тебя! Чего звонишь?

– Я тут в командировку должен сгонять на недельку. Не теряй, если что.

– Нужен ты… Куда хоть едешь?

– В Новосибирск, там это… на режимном объекте работа, телефоны запрещены, так что я не на связи буду.

– Круглосуточно что ли? – В голосе брата послышалась нотка недоумения.

– Вроде того. – Алексей пытался найти правдоподобную причину не отвечать на звонки, – Нас там разместят прямо на территории объекта, так что – вот.

– Ладно, что уж. Девчонки то буду? – Михаил любой разговор сводил к обсуждению женщин.

– Одна точно будет, – сказал Алексей, улыбнувшись в трубку. – Но там не мой уровень, так сказать…

– Все преграды лишь у тебя в голове, – произнёс Михаил нарочито серьёзным тоном. – Ладно, давай. Вернёшься – звони.

– Ага, пока Миша.

Поговорив с братом, Мышкин решил ещё немного постоять на свежем воздухе, уж больно ему нравилась погода. Потом он вспомнил о пропущенном звонке от Самохвалова, и набрал его номер.

– Да-да! – Судя по голосу Самохвалов уже принял немного горячительного.

– Приветствую Владлен! Это Мышкин. - Алексей решил добавить побольше подробностей на случай, если горячительного Самохвалов употребил чуть больше, чем «немного». – Ты звонил мне полчаса назад. Я за рулём был, не слышал.

– Конечно, коллега! – Самохвалов говорил по театральному вычурно. – Мы же теперь с тобой друзья по несчастью! Носители жуткой корпоративной тайны! Заговорщики!

Владлен залился хохотом, Мышкин тоже улыбнулся. Просмеявшись, Самохвалов продолжил уже более спокойным тоном:

– Ты сейчас что планируешь?

– Я только с работы приехал и домой ещё не заходил…

– О, а я уже два часа как дома! Ушёл сразу после разговора с важной персоной из управления. – Владлен ещё раз хохотнул. – Короче, Алексей, адрес ты мой знаешь – у меня вискарь и жареная говяжья вырезка. Подгребай, посидим, обсудим спецзадание. Отказ не принимается. Как понял?

– Ну… ладно. Адрес ещё раз напомни, а то подзабыл я… В магазине чего-нибудь купить?

– Всё есть, Лёша. Давай, не тяни. Учебная 8, квартира 5. Жду!

После того, как Самохвалов отключился, Алексей вызвал такси и стал ждать. Он подумал, что предложение Владлена пришлось весьма кстати: Мышкину до крайней степени хотелось обсудить предстоящую командировку, а сделать это можно было только с Самохваловым. К тому же Владлен, несмотря на, порой, дурашливое поведение, был человеком исключительно умным.

Прибыв по адресу, Мышкин ткнул пальцем в цифру пять на домофоне. После пары гудков послышался звук снятой трубки, и немедленно раздался писк, оповещающий, что дверь в подъезд открыта. Поднявшись на второй этаж, Мышкин увидел Владлена Самохвалова стоящим в дверном проёме с широкой улыбкой на усатом лице. Они пожали друг другу руки и Владлен впустил гостя со словами:

– Заходи Лёха! Руки мой и к столу!

Выполнив необходимые гигиенические процедуры, Мышкин проследовал на кухню, где на столе красовались большая тарелка с аппетитно выглядевшим мясом, и литровая бутылка Джэка Дэниэлса – уже немного початая. Помимо приятных глазу и сердцу Мышкина вещей, лежала также и папка с бумагами, аналогичная той, которая была выдана Алексею.

Самохвалов поставил перед Мышкиным стакан, кинул туда несколько кубиков льда, залил их виски, проделал то же со своим стаканом и выдал тост:

– За встречу!

Мышкин отпил свой виски. Напиток оказался пристойным и был благосклонно встречен его привередливым к крепкому алкоголю желудком. Самохвалов пододвинул гостю тарелку с мясом, непрерывно рекламируя вкусовые качества продукта, в чём нужды никакой не было: Алексей успел изрядно проголодаться.

– Бери ещё кусок! – Самохвалов, видя с каким аппетитом гость ест мясо, явно испытывал гордость. – Ты документы то внимательно изучил?

Неожиданный переход Владлена к обсуждению дела застал Мышкина с набитым ртом. Он шумно проглотил мято, спеша ответить на вопрос.

– Я их только бегло просмотрел, в кабинете у главного.

– Обратил внимание, что самый ранний документ датируется сорок третьим годом, а самый поздний – восемьдесят шестым?

Алексей видел, когда листал бумаги, что они все за разные года, но особого значения этому не придал. Впрочем, он и сейчас не мог понять к чему ведёт Самохвалов, поэтому, пожав плечами, сказал:

– Обратил, ага. Ну и что с того? Понятно, что лабораторный комплекс долго проработал…

– Первое здание комплекса построено в 1933 году, остальные достраивались вплоть до 43 года. Тогда эти лаборатории ещё не были филиалом Курчатовского института. Упоминание Курчатовского начинает встречаться в этих бумагах только начиная с шестьдесят первого…

– Прости Владлен, – перебил Алексей собеседника, – ты когда это всё накопать успел?

– Я это и так знаю, – ответил Самохвалов слегка обиженно. – Интересуюсь историей отечественной науки, знаешь ли. К тому же я сам из Новосибирска, ещё студентом в начале девяностых в том районе практику проходил. Помню эти лаборатории, они тогда уже не функционировали. Хотя их даже охраняли: забор был и сторож с собаками… Да, пожалуй, если бы не тот сторож, то архив бы и не дожил до наших дней!

Самохвалов на несколько секунд замолк, вероятно погрузившись в свои юношеские воспоминания, потом встрепенулся, заметил опустевшие стаканы и немедленно исправил положение. После того как оба выпили, Владлен продолжил:

– Ну, в общем, к чему я подвожу то... Так получается, что во всём архиве за сорок три года обнаружилось лишь, – он достал свои бумаги и пересчитал их, – шестнадцать упоминаний здания под номером четырнадцать.

– Думаешь, только эти нашли? Может гражданка из головного не посчитала нужным нам всё показывать? Я не увидел в документах даже намёка на то, чем в этом месте могли заниматься. Вот, – Мышкин взял в руки первый подвернувшийся листок и зачитал: – Инвентарная опись: «лампы накаливания… 100 Вт, 200 шт., отгружены для здания №14». Похоже, что тут всё в таком роде. Стандартные изделия и материалы … Подойдёт для любого объекта, хоть для школы.

– В основном – да. Кроме вот этого. – Самохвалов протянул Мышкину один из листов.

Алексей взглянул на копию документа. Это была очередная опись имущества, предназначенного для отправки в здание 14. В ней указывалось изделия из РПМ, с пометкой об особой ценности груза. Мышкин, немного подумав, спросил:

– РПМ это что, радиопоглощающие материалы?

– Похоже на то. Как ты думаешь, для чего?

Мышкин пожал плечами.

– Да для чего угодно! Для какого-нибудь советского самолёта-невидимки, например. Мало ли что они там могли разрабатывать – в те времена на науку средств не жалели.

– Ну согласись – это уже что-то, - сказал Самохвалов, задумчиво перебирая бумаги. – А всё ли нам Хайруллина показала или нет – я не знаю. Думаю, что раз нас с тобой привлекли к этому делу, то скрывать что-либо им смысла нет… Ты, кстати, подписывал какие-нибудь бумаги о неразглашении, или что-то в этом роде?

– Нет. Я подозреваю что всё это мероприятие носит не легальный характер. Я имею в виду, что ни в какие государственные структуры сообщено не было. А надо бы – весьма вероятно это какой-то засекреченный объект, связанный с государственной тайной.

Самохвалов захохотал, едва не расплескав содержимое своего стакана. Когда немного успокоился и вытер тыльной стороной ладони проступившие от смеха слёзы, то, глядя на Мышкина, проговорил:

– Подозреваешь? Серьёзно? Да не может такого быть, чтобы наша Компания, – при слове «компания» он поднял указательный палец вверх, – не сообщила государству о такой находке? Что бы могло толкнуть наше мудрое руководство на столь необдуманный поступок? Соблазн раздербанить по-тихому секретную лабораторию? Завладеть уникальными разработками? Не желание проходить долгие бюрократические процедуры? Нет, конечно же нет! Иначе слоган Компании не звучал бы как: «Мы создаём будущее!», а был бы что-то вроде: «Мы проедаем прошлое!» или «Мы просераем настоящее!»

Свой монолог Самохвалов сопровождал настолько идиотскими кривляньями, что Мышкин, глядя на всё это, беззвучно трясся от смеха. Завершив сольный номер, Владлен очередной раз приложился к стакану и заговорил уже серьёзным тоном:

– В мутную историю нас втянули, Алексей. Я не хотел ехать, но не смог этой барышне «нет» сказать. Не знаю почему. Есть в ней что-то такое… Недоброе…

Последнее слово Самохвалов произнёс почти шёпотом. Мышкин решил, что разделяет с коллегой своё отношение к Анне Семёновне. А ещё он понял, что пора выдвигаться в сторону дома. Пить ему больше не хотелось, а Самохвалову уже явно было достаточно.

Уйти от гостеприимного товарища оказалось не просто: Самохвалов на каждую попытку гостя распрощаться отвечал очередной порцией виски и интересной историей из жизни собственной, а также коллег и знакомых. Предстоящую поездку они больше не обсуждали.

***

Добрался до дома он уже к полуночи. Забрав из автомобиля свою папку с бумагами, Алексей ещё раз их внимательно просмотрел. Окончательно убедившись в том, что ничего важного не упущено, он принялся разглядывать распечатанные карты. На первой был город Новосибирск с окрестными поселениями. Одно из них – тот самый посёлок Лесной – был обведён красным маркером. Вторая карта содержала уже окрестности Лесного. На распечатанном листке было неудобно разглядывать подробности, и Мышкин нашёл то же место на карте в приложении для смартфона. Дорога от Лесного до бывшей воинской части неплохо прослеживалась, грунтовую же дорогу Алексею удалось найти с трудом. Она вела вглубь леса и там обрывалась. Мышкин стал разглядывать на экране то место, которое было подписано на бумажной карте как здание 14. Среди деревьев проглядывалась заасфальтированная площадка и строение. Алексей замерил расстояние от того места, где заканчивалась грунтовая дорога, до пункта итогового назначения – получилось чуть меньше шести километров, как и говорила Хайруллина.

На этом свои изыскания Мышкин завершил, так как поздний час и выпитый алкоголь склонили его ко сну.

***

Следующий день Алексей посвятил приготовлениям к поездке. Он никогда не увлекался походами в лес, поэтому в гардеробе у него не обнаружилось подходящих вещей. Пришлось закупить в ближайшем магазине для любителей туризма лёгкую водонепроницаемую куртку, пару походных брюк и треккинговую обувь. Также пришлось обзавестись термосом, фонариком и многофункциональным ножом. На всё Мышкин истратил изрядную сумму денег и решил, что после командировки обязательно займётся туризмом.

В течение дня Алексей ещё раз созвонился с братом и Самохваловым. Брат безуспешно пытался выведать подробности командировки, а Самохвалов жаловался на скверное состояние, вызванное алкогольным отравлением.

Ближе к вечеру Мышкин собрал сумку, несколько раз проверив наличие всего необходимого. Помня слова Анны Семёновны о том, что компания обеспечит в походе всем необходимы, он не стал готовить еду, а лишь заварил чай и залил его в термос.

Мышкин завёл будильник на шесть утра и лёг спать пораньше. Он долго не мог уснуть несмотря на то, что за день изрядно вымотался. Когда же это наконец удалось, то Алексею Степановичу приснилось здание – большое, тёмное и холодное. Он бродил по коридорам мимо стен с отслаивающейся краской, заглядывая в пустые комнаты, словно искал кого-то. В своём сне Мышкин точно не знал, кого или что ищет, но это нечто было крайне важным. А ещё он знал, что в здании есть другие. Он слышал их тихие голоса, эхом разносившиеся среди голых стен; видел их силуэты, исчезавшие в длинной череде полуоткрытых дверей; замирал на месте, когда ненароком ловил их безумные взгляды.

Завершить поиск ему не дала ласковая мелодия будильника.

2. Дорога

Проснувшись утром, Алексей Степанович спокойно стал думать о предстоящем рабочем дне, однако через несколько секунд его сознание напоролось на тревожные мысли о поездке. Он спешно собрался, и решил подождать автомобиль Компании на улице.

Стоя возле подъезда, Мышки изо всех сил надеялся, что никакой автомобиль за ним не приедет, что вся это дурацкая командировка просто отменится и он как обычно поедет на свою работу. Почему-то именно сейчас Алексею совершенно невыносима стала мысль о необходимости оставить –пусть всего на неделю – свой привычный уклад жизни. С тревогой поглядывая на часы, он твёрдо решил, что если в указанный час автомобиль не появится, то он вернётся домой и никуда не поедет, даже если потом на него обрушится гнев Рыкова, Курца и Хайруллиной одновременно.

Ровно в семь утра во двор заехал автомобиль, и Мышкин сразу понял, что это за ним. Огромный чёрный внедорожник марки Тойота Ленд Крузер с трудом протискивался между плотно обступившими проезд машинами. Мышкин не сильно интересовался автомобилями, но по массивному переду и более плавным, чем у его угловатых предшественников, чертам решил, что это относительно свежая модель. Ленд Крузер затормозил перед Мышкиным, боковое стекло водителя опустилось и оттуда показалась бритая голова в солнцезащитных очках. Не представившись, водитель задал вопрос:

– Алексей Мышкин?

Мышкин кивнул.

– Присаживайтесь назад.

Забравшись на заднее сидение, Алексей, развернувшись, засунул свою сумку в багажное отделение, почти до верху заполненное различным инвентарём. Внедорожник, тем временем, медленно поехал вдоль дома Мышкина.

Выехав на оживлённую утренею дорогу, водитель забил в навигатор какой-то адрес. Разобрав с заднего сидения слово «Учебная», Мышкин догадался что это адрес Самохвалова. Алексей волновался из-за поездки, и, чтобы не теребить в голове тревожные мысли, решил завязать разговор.

– Простите, как я могу к вам обращаться?

– Владимир, – ответил водитель, слегка приподняв голову чтобы взглянуть на Мышкина в зеркало заднего вида.

Алексей обратил внимание, что слева на лице Владимира от скулы прочерчен глубокий шрам, заканчивающийся где-то под стеклом очков.

– Мы сейчас за Самохваловым едем? – задал вопрос Мышкин, ответ на который был очевиден.

– Да.

– Анна Семёновна вместе с нами поедет? – спросил Алексей, надеясь, что столь важную персону повезут отдельно.

– Да.

Получив ответ, Мышкин решил больше не донимать вопросами немногословного водителя.

Когда они подъехали к дому Самохвалова, того не было видно. Владимир остановился возле подъезда и, не поворачивая головы, обратился к Мышкину:

– Позвоните Самохвалова, пусть выходит.

Алексей достал из кармана телефон и набрал номер Владлена. После пяти или шести гудков тот наконец ответил принял звонок.

– Алло, – невнятно проговорил он.

– Владлен, это Мышкин. Мы подъехали, выходи.

– Подъехали? Ох, ёп… Проспал, Алёшенька, прошу прощения. Сейчас соберусь быстренько. Ждите.

– Проспал, – с улыбкой сообщил Мышкин. – Скоро будет.

Водитель никак не отреагировал на полученную информацию. Он просто сидел, глядя перед собой, даже не посчитав нужным убрать перегораживающий проезд внедорожник.

Через какое-то время сзади подъехал автомобиль, в котором Мышкин опознал такси. Немного постояв, таксист начал сигналить, требуя освободить проезд. Владимир никак не реагировал, и Алексей решил вмешаться в ситуацию.

– Владимир, это он нам сигналит, – сказал очевидную вещь Мышкин, чувствуя себя дураком. – Думаю стоит проехать вперёд, может дальше будет место для парковки…

Водитель упорно продолжил смотреть прямо. Алексей увидел в боковое зеркало как таксист вышел и направился в их сторону. Подойдя к водительской двери, он постучал в стекло, пытаясь привлечь внимание Владимира. Тот продолжал игнорировать таксиста, который начинал постепенно выходить из себя.

– Уважаемый! Эй, уважаемый! – проорал таксит, барабаня в стекло. – Алло, гараж! Ты глухой что ли? Проехать дай! Что, на дорогой тачке тебе всё можно?! Стекло опусти, бля!

Отстегнув ремень безопасности, Владимир открыл дверь и вышел из автомобиля. Он встал напротив распалившегося таксиста, который уже опустился до оскорбления личности. Владимир не стал вступать в словесную перепалку. Вместо этого он сделал шаг по направлению к таксисту и резко, но акцентированно ударил того в район солнечного сплетения. Таксист согнулся пополам, безуспешно пытаясь сделать вдох. Владимир помог ему присесть на ближайшую скамейку, тоже опустился рядом и что-то сказал державшемуся за живот таксисту.

От увиденного у Мышкина участился пульс и вспотели ладони. Он всю свою жизнь старался избегать любых острых ситуаций и совершенно не умел драться. Алексей нашёл бы сотню способов не доводить обстановку до красной линии. В отличие от своего нового знакомого, который мало того, что фактически на ровном месте спровоцировал конфликт, так ещё и завершил его побоями. В круге общения Мышкина никогда не было подобных Владимиру людей, он видел таких персонажей лишь в кино и сейчас хотел взять и просто-напросто уйти куда-нибудь подальше.

После того, как так таксист нетвердой походкой побрел назад, Владимир вернулся на водительское место. Он снял очки, повернулся в кресле и посмотрел на Мышкина. Его шрам доходил до переносицы, а левый глаз слегка косил в сторону.

– Ты никому ничего не расскажешь, - медленно проговорил обладатель шрама, неприятно глядя одним глазом мимо Мышкина. – Понял меня?

Возмущённый тоном, которым с ним говорил Владимир, Алексей захотел было высказать ему всё, что думал, но вместо этого только кивнул головой. Мышкин просто струсил, или, как он сам себя убеждал, не стал накалять обстановку.

Спустя пару мину вышел одетый в костюм «горка» Самохвалов. Он помахал Алексею рукой и крикнул водителю:

– Дружище, багажник открой!

Владимир нажал на кнопку и дверь багажного отделения плавно поднялась в сопровождении звукового сигнала. Самохвалов не без труда поместил туда свою сумку, которая была раза в два больше сумки Мышкина, после чего с пыхтением уселся на заднее сидение. Салон автомобиля тут же заполнился исходившей от Самохвалова смесью запахов перегара и парфюма, применённого, как подумал Алексей, с целью скрыть запах перегара. Владлен пожал руку Мышкину, после протянул ладонь водителю.

– Владлен Самохвалов.

Владимир взглянул через плечо на тянущего руку Владлена, вывернув запястье, ответил коротким рукопожатием и назвал своё имя.

– Очень приятно, – сказал Самохвалов, пребывая в прекрасном настроении. – Прошу прощения за то, что заставил ждать. В суете совсем забыл завести будильник! Обычно просыпаюсь рано – ведь по натуре своей я жаворонок! Хотя, признаться честно товарищи – вчера ваш покорный слуга преизрядно бухнул!

Самохвалова, как это нередко случалось, рассмешила собственная реплика. Мышкину же было совсем не до веселья, он сильно тяготился обществом бритоголового водителя, хотя присутствие Владлена обстановку скрашивало.

– Владимир, а вы, собственно, кем работаете? – спросил Самохвалов нового знакомого. – И до куда будете нас сопровождать? Только до Новосибирска, или э-э-э… до конца?

Водитель молчал, и Мышкин уже решил, что тот вовсе не собирается отвечать на вопросы Самохвалова, но тут Владимир заговорил:

– Я работаю личным водителем Анны Семёновны и буду находиться с вами на протяжении всей командировки. Так же я отвечаю за безопасность всех членов рабочей группы.

– О, безопасность – это хорошо. Кстати, Вова, – панибратски обратился Самохвалов, – что у нас со связью будет? Там же сто процентов сотовые не ловят. Вдруг чего случится, нужно же как-нибудь сообщить будет.

– У Анны Семёновны и у меня будут спутниковые телефоны. Все гаджеты вы оставите в офисе Компании в Новосибирске. Для фото и видеофиксации на объекте вам будут выданы нужные устройства.

– Подожди, Володь, а я с собой ноутбук взял. Там все программы мои, всякие справочники нужные и прочее. Можно мне его оставить?

– Ваши гаджеты останутся в Новосибирске. Всё необходимое будет выдано на месте. Компания гарантирует сохранность личных вещей. Обсуждению это не подлежит.

– Чего ты такой официальный то, Вова? От Анюты нахватался что ли? Можно как-то по проще быть… Мы же в одной лодке! Ты что, всю неделю так разговаривать собрался?

Мышкин заметил, как при слове «Анюта» водитель с силой сжал рулевое колесо, так, что костяшки его пальцев побелели. Алексей подумал, что тот вот-вот выйдет из себя из-за бестактной болтовни Самохвалова, но он просто продолжил молча вести автомобиль.

Через пару минут они подъехали к жилому дому, фасад которого украшала надпись «Элегант отель». Владимир остановил внедорожник напротив входа в отель, достал сотовый телефон и сообщил о прибытии. После чего он, глядя через плечо на Самохвалова, заговорил:

– Я хочу, чтобы вы уяснили следующую вещь: какое-либо неформальное обращение со мной, или тем более, с Анной Семёновной – недопустимо. К ней обращаться только по имени отчеству, ко мне – полным именем, никаких «Вов» и «Володь». Далее. В Новосибирске к нам присоединится группа из трёх человек на отдельном автомобиле, и мы вместе отправимся на объект. На весь период командировки действует следующая система субординации: Анна Семёновна возглавляет всю команду, её распоряжения выполнять беспрекословно. За научную работу на объекте ответственным назначается Мышкин, все отчитываются перед ним, он – перед Анной Семёновной. Есть вопросы?

– Есть, есть, – сказал Самохвалов, вид у которого был крайне недовольный. – Хайруллина возглавляет группу, а мы с ребятами обследуем здание – это понятно. А вот чем ты, Во… Владимир заниматься собрался? От кого нас защищать в лесу? От белок и комаров?

– От глупых поступков, – ответил Владимир и снова снял свои очки, ещё раз продемонстрировав обезображенное лицо. – Кроме того, я буду следить, чтобы каждый делал лишь то, для чего его взяли и не совал рыло куда не следует.

***

Почти всю дорогу до Новосибирска они провели в тишине. Хайруллина, сев в автомобиль, ограничилась дежурным «доброе утро», после сразу достала свой Макбук и погрузилась в работу. Самохвалов молчал, угрюмо смотря в окно. Мышкин тоже молчал. Он с беспокойством раздумывал над своей новой ролью ответственного за научную работу группы. Алексей считался неплохим специалистом в области теплофизики; в своей кандидатской работе он исследовал процессы сжигания газообразных топлив. Оба его родителя преподавали в Томском политехническом университете, ставшим альма-матер для него и брата. Михаил был младше Алексея и шёл по жизни вслед за братом: школа, университет, аспирантура, преподавание, защита кандидатской… Дороги их разбежались в один злополучный год, когда умерли родители. Произошедшее до сих пор казалось Алексею абсолютной нелепостью: папа и мама скончались с разницей в неделю от обыкновенного гриппа. Он тяжело переживал утрату родителей, так, что даже уволился из университета, который любил и планировал работать там всё жизнь. Алексею вдруг невыносимо стало находиться в стенах родной кафедры, где буквально всё напоминало о тяжёлой потере. Михаил, как ему казалось, легче пережил смерть родителей. Он не только продолжил работать в университете, но и принял должность заведующего кафедрой, освободившуюся после смерти отца. Алексей злился на брата, даже какое-то время избегал общения с ним. Лишь спустя время он осознал сколь жалко и эгоистично вёл себя по отношению к Михаилу, вина которого была лишь в том, что он смог с достоинством принять необратимое.

Тем не менее, эмоциональное решение покинуть университет было принято и перед Мышкиным встал вопрос трудоустройства. Алексей стал изучать варианты и рассылать своё резюме. Он рассматривал подходящие места по всей стране; даже переезд в другой город казался тогда хорошей идеей. Неожиданно для Мышкина работа нашлась в родном Томске: однажды утром раздался звонок и ему предложили должность ведущего инженера и очень неплохой оклад. К тому моменту Алексей уже три месяца сидел без работы, у него заканчивались деньги, и он сразу принял предложение. Как позже выяснилось, этому приглашению поспособствовал Михаил, который рассказал своему знакомому в Филиале о перспективном сотруднике.

Работа Мышкину пришлась по душе. Перед их отделом в те годы стояла глобальная задача создать отечественную газовую турбину для выработки электроэнергии, которая не должна была уступать западным и восточным аналогам. Знания Мышкина очень пригодились, и их команда достигла приличных результатов на пути реализации проекта. Но потом кончились грантовые деньги. Компания показала недоделанный прототип турбины, который был признан неконкурентоспособным иностранным образцам и дальнейшую разработку заморозили. Ответственным за провал данного мероприятия назначили руководителя отдела и его разжаловали сразу в лаборанты.

После газовой турбины отделу больше не поручалось больших задач и вместо этого приходилось заниматься всем понемногу. Такая работа также вполне устраивала Мышкина – он полюбил погружаться в новые для себя области науки. После того, как место руководителя в очередной раз освободилось (на этот раз занимавший его сотрудник пошёл на повышение), Алексея назначили временно исполняющим обязанности. Он никогда не стремился занять этот пост, но исполнительный, умный и, по причине мягкости своего характера, безотказный сотрудник Мышкин был примечен боссами Филиала, решившими испытать его на ответственной должности. Алексей боялся, что не сможет сохранить дружбу с коллегами став их начальником. Но в итоге всё сложилось хорошо и для успешной работы коллектива вовсе не потребовалось воспитывать в себе тюремного надсмотрщика. Мышкину вполне удавалось показывать руководству очень неплохие результаты труда отдела (иногда немного спекулируя фактами и чуть-чуть преувеличивая достижения), при этом мягко и ненавязчиво мотивирую своих людей работать слегка менее лениво чем тем хотелось бы. Как считал Алексей, руководитель из него вышел вполне неплохой, но он возглавлял группу хорошо ему знакомых и сработанных друг с другом людей. Теперь же ему предстояло организовать в полевых условиях специалистов из разных областей, большую часть из которых он даже не знает. Это всё давило на Мышкина.

***

Пользуясь приёмистостью японского внедорожника, Владимир ловко обгонял многочисленные фуры, неспешно ползущие по трассе. У Мышкина дорога до Новосибирска обычно занимала порядка четырёх часов: он не был поклонником быстрой езды. Водитель Хайруллиной достиг окраин города всего за три часа. За всю дорогу они не сделали ни одной остановки и лишь на въезде в город съехали к автозаправочной станции.

Как только двигатель заглох, Самохвалов оповестил всех о необходимости отлучиться по малой нужде и спешно покинул салон. Мышкин решил, что ему тоже не помешает освободить мочевой пузырь и вышел вслед за Владленом.

По соседству за заправочной станцией располагалась придорожная закусочная с нехитрым название «Горячие обеды», а сбоку был пристоен платный туалет. Самохвалов быстрым шагом двигался по направлению к заветной вывеске, очевидно испытывая крайнюю потребность воспользоваться функциональными возможностями данного помещения. Мышкин догнал товарища на входе, со смущением понимая, что не взял с собой наличные. Пришлось просить заплатить за него Владлена, на что тот со свойственной ему театральщиной размашистым движением положил перед пожилой кассиршей сторублёвую купюру со словами: «Сегодня гуляем за мой счёт!»

Самохвалов, пританцовывая, забежал в ближайшую кабинку и блаженно выдохнув, принялся делать свои дела. Алексей только начал справлять нужду, как до него через перегородку донёсся голос коллеги:

– Тип этот совсем охреневший! Слышал, чего он выдал? «Ко мне обращаться полным именем, каждый делает то, для чего его позвали, буду следить за дисциплиной, бэ-бэ-бэ». – Самохвалов изобразил голос умственно отсталого человека.

Они оба подошли к умывальникам и Самохвалов продолжил возмущённо жаловаться:

– Он чего, думает – я пацан какой, что ли? Будет дальше так разговаривать и я этого Вову вместе с его начальницей в жопу пошлю и домой поеду! И пусть потом что хотят со мной делают, мне наплевать!

Лицо Владлена раскраснелось больше обычного, он возмущённо сопел с яростью намыливая руки. Алексей решил рассказать товарищу о случившемся возле его дома.

– Поосторожней с ним будь, Владлен. Пока мы тебя ждали, он таксиста избил.

– Чего сделал?!

– Ну, не то, что бы избил… Врезал раз, но хорошо так. Он встал у твоего подъезда, а такси проехать надо было. Таксист сначала сигналил, потом разбираться пришёл – орал, нервничал. А Владимир вышел и молча ударил человека, да так, что тот минуты три продышаться не мог.

– А чего он не отъехал то?

– Вот и я о том же, – ответил Мышкин и развёл руками. – Видимо человек он такой. Предлагаю делать своё дело и не стараться с этой парочкой контакт наладить.

Вытерев руки бумажными полотенцами, Мышкин и Самохвалов последовали на выход. Уже в двери их окликнула кассирша, напоминая забрать сдачу, на что Самохвалов великодушно разрешил оставить её себе.

Они вернулись в автомобиль, и отправились дальше, а Хайруллина продолжала сосредоточенно работать, не обращая внимания на происходящее.

***

Четырёхэтажное здание управления Новосибирского Филиала выглядело очень современно, имея большую площадь остекления. Территория, прилегающая к строению, была обнесена забором, а въезд перегораживал шлагбаум. Завидев Ленд Крузер, дежурный немедленно обеспечил проезд, очевидно предупреждённый о прибытии важных гостей.

Рядом со здание располагалась просторная парковка, однако они проехали мимо и остановили внедорожник на другой, небольшой парковке прямо возле неприметной боковой двери. Судя по стоящим рядом автомобилям, каждый из которых стоил как хорошая квартира, Мышкин понял, что это специальное места для руководителей Филиала, а также прочих достойных граждан.

– Идёмте, познакомитесь с остальными членами группы, – сказала Хайруллина, обратившись к ним впервые, после отбытия из Томска.

Мышкин не без удовольствия выбрался на свежий воздух. Мимо них прошла группа сотрудников, направляясь куда-то вглубь территории. Помимо красивого здания управления, виднелось несколько строений поменьше: в один и два этажа. Похоже было, что над территорией Филиала поработал толковый дизайнер ландшафта: имелись подстриженный газон, ровно посаженые деревья и аккуратные кусты.

Хайруллина, покинув внедорожник, уверенным шагом направилась ко входу в управление, и все остальные последовали за ней. Анна Семёновна на ходу извлекла из кармана пропуск, намереваясь приложить его к считывающему устройству, прикреплённому возле входа, но сделать этого не успела, так как дверь прямо перед ней распахнулась и им на встречу вышел пожилой мужчина. На взгляд Мышкина, ему было не меньше шестидесяти, а возможно и больше. Аккуратная седая бородка, скромный серый пиджак и прочерченные улыбками морщины в уголках глаз сразу вызвали симпатию.

– Здравствуйте, – сказал седобородый, по очереди протягивая неожиданно крепкую ладонь. – Анна Семёновна, рад снова встретить вас. Коллеги, меня зовут Иван Натанович Закон.

Мышкин и Самохвалов представились, а Владимир промолчал – Алексей решил, что они уже знакомы.

– Остальные приехали? – спросила Хайруллина.

– Да, все в моём кабинете, – ответил Закон.

– Хорошо, ожидайте меня там. Мне необходимо встретиться с директором.

Сказав это, Анна Семёновна немедленно удалилась, Владимир же за ней не пошёл. Закон неторопливым шагом повёл их в свой кабинет, завязав по пути разговор:

– Поездка интересная намечается, друзья, не правда ли? Место такое любопытное…

– Не надо обсуждать это в коридоре, – перебил водитель.

Иван остановился и повернулся лицом к шедшему сзади Владимиру. Мышкин решил, что седобородый собирается возразить водителю, но он лишь примирительно кивнул, сказав:

– Понимаю, и у стен бывают уши. Простите… Владимир – верно?

Водитель молча сложил руки на груди, всем видом показывая, что не настроен на беседу. Ивана это, не смутило, и он продолжил говорить, нелепо стоя посреди коридора.

– Вы тоже приезжали пару недель назад вместе с Анной Семёновной – я помню. Только вот, простите, вылетело из седой головы, как вас по батюшке? И фамилию тоже можно узнать? Чтобы внести в протокол о проведении инструктажа по технике безопасности. Сами понимаете – дело серьёзное.

– Какой протокол? – спросил Владимир. – Вам статус мероприятия понятен вообще?

– Да, конечно – всё засекречено, – сказал Закон, переходя на шёпот. – Но протокол то нужен! Знаете, как оно бывает то: ножку кто ни будь подвернёт или головкой ударится… Нужно людей проинструктировать, не каждый день в полевых условиях работаем.

Владимир отрицательно замотал головой:

– Никаких протоколов! Инструктаж можете провести, но списков составлять нельзя! Все необходимые списки уже есть, там… где надо. Хватит здесь стоять, ведите нас в свой кабинет.

Бритоголовый явно имел в виду завершить на этом разговор, но Иван Натанович мягко напомнил ему свою просьбу:

– Всё же назовите, пожалуйста, фамилию и отчество. Неудобно получается, её богу! Если это не секрет, конечно.

Мышкин заметил, как у водителя непроизвольно дёрнулась верхняя губа, он снял очки и навис над щуплым собеседником, будто приготовившись разорвать его на части, но вместо этого лишь проговорил:

– Марков Владимир Семёнович. Номер статьи назвать?

Закон улыбнулся, как будто не ощущая угрозы, исходившей от человека напротив, и спросил:

– Вы же шутите? Я бы никогда про вас ничего такого не подумал! К тому же уважаемая Анна Семёновна точно не стала бы иметь дело с человеком, у которого… неоднозначная биография. Разве я не прав, товарищи?

Последний вопрос был адресован Мышкину и Самохвалову. Разумеется, вопрос носил риторический характер, однако если бы пришлось отвечать на него, то Алексей не дал бы утвердительный ответ.

Выдавив нужную ему информацию, Закон наконец двинулся дальше, на ходу продолжая беседу:

– Владимир Семёнович… как Высоцкий! Вы любите Высоцкого, друзья?

– Люблю ли я Высоцкого? – спросил Самохвалов оживившись. – Да я все песни его помню. Все!

– Коллега, – произнёс Закон, с уважением смотря на Владлена, – уверен, мы подружимся!

***

Табличка на двери кабинета информировала о том, что Закон – старший инспектор по охране труда. Зайдя внутрь, Мышкин увидел там парня и девушку. Оба были молодые: парню на вид не больше тридцати, девушке едва ли было двадцать пять. Они сидели за столом, и что-то обсуждали, глядя в стоящий перед ними планшет. Увидев вошедших, оба встали и Закон всех друг другу представил.

Парня звали Павел Ильинский. Он носил очки, был худой и постоянно шмыгал покрасневшим носом, страдая то ли от простуды, то ли от аллергии. Иван Натанович отрекомендовал его как мастера на все руки в области наладки. «Может и компьютер настроить и станок починить – полезнейший человек, уникум!» – сообщил Закон.

Девушку седобородый представил Ириной Кузиной. Мышкин смущённо отвёл взгляд, поняв, что слишком долго пялится на Ирину. Он не смог бы выделить какую-либо черту в образе девушки: длинные и густые волосы лисьего цвета; умное лицо, с крупными веснушками и по-детски серьёзными глазами; пышный бюст, скромно спрятанный под белой футболкой, на котором обретали свой покой огненные ручейки. Невысокого роста, стройная, но не худая. Алексей заметил, что Самохвалов тоже залюбовался девушкой, при этом его лицо выражало отрешённое блаженство.

Закончив с представлением, Закон рассадил всех вокруг большого прямоугольного стола, за которым, со слов хозяина кабинета, персонал Новосибирского Филиала сдавал экзамены по охране труда. Только угрюмый Марков взял стул, и уселся в углу комнаты.

– Друзья, ну вот мы и в сборе! – произнёс Иван Натанович, благодушно улыбаясь. – Надеюсь, что нам удастся плодотворно поработать.

– Натанович, ты что, с нами едешь? – спросил Самохвалов, как всегда легко перейдя на «ты». – Здоровье то не подведёт, чай не мальчик уже?

– К моему глубокому сожалению, это правда – я давно не молод, – сказал Закон, и его улыбка стала чуть более грустной. – Возможно, по мне не скажешь, но я с детства люблю проводить свободное время на природе. Это папа мне привил. Он заядлый охотник был и брал нас с братом с собой всё время, а мы и радовался – чего ещё пацанам желать? Нравится мне по лесу бродить, у меня даже своя заимка есть, представляете? Жить, так сказать, практически без благ цивилизации, как Дерсу Узала, если кто помнит ещё про такого… Хотя уже шестьдесят шесть лет мне, и здоровье уже не то, что раньше… Но, отвечая на ваш вопрос Владлен Викторович, думаю, что на эту командировку мне ещё сил хватит.

Во время своей речи Иван Натанович буквально преобразился в глазах Мышкина. Словно на стол выложили недостающие детали пазла, которые сделали уместным для престарелого клерка и крепкое рукопожатие, и уверенное общение с бритоголовым громилой. Самохвалов тоже оценил неожиданное увлечение нового знакомого, выразив это фразой: «Уважаю, Натанович. Мужик!»

Закон, выслушав похвалу Владлена, сдержано кивнул и вернулся к разговору о деле, обращаясь к делегации из Томска:

– Товарищи, уверен, вы ознакомились с содержимым такой вот папки? – Он продемонстрировал вынутую из ящика папку, Мышкин и Самохвалов кивнули.

– Очень хорошо, – продолжал Закон. – Так вот, нашла эти документы наша Ирина Сергеевна. Проявила, между прочим, инициативу! Сама обнаружила архив и, во внерабочее время, его изучала. Ирочка, дорогая, расскажи гостям, как всё было.

Покраснев, Ирина взяла в руки папку, покрутила её и положила на стол. Глядя в пол, она набрала полную грудь воздуха, и неуверенно заговорила:

– Так, ну вы в курсе, что Компания приобрела законсервированный лабораторный комплекс, – хотя вернее будет сказать заброшенный, конечно. Он у нас тут – в Новосибирске. В общем меня отправили туда в составе рабочей группы. Я лаборант из химлаборатории, если что… Должна была сделать анализ воздуха во всех помещениях на предмет взрывоопасных газов, ну и всякого прочего. Глупость, конечно: там больше тридцати лет никто не работал…

– Безопасность наших сотрудников превыше всего, – тихо промолвил Закон.

– Ага… Короче ходила я, бродила, и набрела на архив – там же и библиотека местная была. Принялась это добро изучать, и много чего интересного нашла, между прочим… Например они проводили опыты по охлаждению жидкого гелия до температуры, близкой к нулю, и много всякого другого… Ладно, ближе к сути. Были там стеллажи, где хранилась документация хозяйственного характера. Мне оно всё, понятно, до лампочки – мне только про науку интересно! Но приметила я бардак на этих стеллажах. То есть, будто порылся кто-то, понимаете? Начала смотреть. Выяснила, что части оперативных журналов просто нет, а из других страницы вырваны. Папки с документами тоже перерыты все, многих листов не хватает…

– Вот! – выкрикнул Самохвалова. – А я знал, что молодое поколение не потеряно! Какая ты Ира молодец – и внимательная, и любознательная, и ответственная. Не пропадёт с такими родная наша наука, прав я, коллеги?

Девушка ещё сильнее раскраснелась и замолчала, явно сбитая с мысли. Мышкин мысленно обругал Самохвалова за то, что тот не к месту влез со своей репликой, смутив человека.

– Ирина Сергеевна, – сказал Алексей, – вы уж простите моего друга. Владлен бывает несдержан, когда речь заходит о науке. Он сильно переживает за состояние отечественной мысли! Верьте или нет, а все новости о сокращении финансирования научных программ воспринимает почти как личное горе, такой уж он человек.

Самохвалов с очень серьёзным выражением лица покивал, а Ирина, кажется, немного расслабилась, и продолжила говорить:

- Да… Так, ну… не было листов и не хватало журналов... То, что я любопытная – это правда. Стала, в общем, всё читать и изучать. Скукотища – вы не представляете! Привезли, увезли, передали, получили… Одно и то же везде. Однако, читала дальше, как чувствовала, что там что-то есть. И нашла, вот!

Девушка ткнула пальцем в папку. Она так увлеклась собственным повествованием, что, похоже, полностью забыла про своё смущение и продолжила говорить со страстью человека, горящего своим делом:

– В записи упоминалось здание под номером 14! А на территории комплекса всего 13 зданий! Сначала подумала, что просто опечатка, или, может, раньше оно было, а потом снесли или ещё что-нибудь… Стала искать, на сто раз всё просмотрела и обнаружила ещё несколько упоминаний этого здания – поняла, что вряд ли опечатка. Значит думала я, гадала что это за здание такое и, главное, где оно может находиться? Никакой информации и даже намёка не нашла. Поняла только, что оно за территорией основного комплекса. Ещё на раз перерыла всё, и начала в итоге стеллажи двигать, и – не поверите! – под одним нашла вот эту страницу.

Она извлекла из папки файл, в котором покоилась та самая страница, на которой в далёком шестьдесят девятом старший научный сотрудник Магомедов зафиксировал переданное ему сообщение водителя о невозможности добраться до некоего «Приюта» по причине плохой погоды.

– Я решила, что кто-то специально убрал из архива всю информацию про здание 14, – продолжала Кузина. – Но часть упоминаний проглядел, а эту страницу случайно обронил, и не заметил, как она залетела под стеллаж, или случайно ногой её туда запихнул, не знаю… Сообразила, что упомянутый в журнале «Приют» — это и есть здание под номером 14! По крайней мере, эти два места связаны. Стала думать, что значит «33» – то ли две тройки, то ли две буквы. Потом на меня озарение нашло: вспомнила, что раньше так Лесной назывался – Новосибирск–33! Решила разузнать про этот посёлок, но в открытом доступе ничего особо интересного не нашла. Выяснила только то, что до девяносто первого года посёлок оставался закрытым: пропускной режим и всё такое… Из-за чего он такой статус имел, мне никто толком объяснить не смог. Я спрашивала в местной группе во ВКонтакте, говорят, вояки чего-то там охраняли, а что именно – никто не знает. В итоге я со всеми бумажками и со своими догадками пришла к Ивану Натановичу…

Она замолчала и посмотрела на старшего коллегу, который всё это время сосредоточено её слушал. Закон с доброй улыбкой принял эстафету рассказа:

– Правильно сделала, что поделилась со мной этой информацией! Сначала, признаться, версия о секретном объекте на территории Лесного, о котором не сохранилось никаких сведений, мне показалась слегка надуманной. Собственно, я Ирочке так прямо и сказал, но она всё-таки убедила меня немного покопаться в этом деле. Я с соцсетями не очень дружу, поэтому решил поспрашивать знакомых о Лесном. Оказалось, что один мой друг знает бывшего главу тамошней администрации. Ему, правда, восемьдесят лет уже, но товарищ вполне ещё в здравом уме. Созвонился, договорился приехать к нему. А он рассказал, что при Советах военные охраняли какой-то объект в лесу. Что за объект и для чего он предназначался, дедушка не знает. По крайней мере так он говорит, хотя мне думается, что не врёт. Он объяснил, что никто из местных там не работал, а весь персонал проживал где-то на территории объекта. Туда регулярно проезжал грузовик с будкой и автоцистерна. Видимо продукты, топливо и прочим необходимым везли. Иногда ещё «уазик» приезжал. Сказал, что воинская часть снабжалась отдельно. Никто из солдат и офицеров, которых дедушка знал, понятия не имели о назначении охраняемого объекта. Кстати, он сказал, что срочники только на КПП дежурили, непосредственно на объект допускались строго одни офицеры, но даже им запрещалось разговаривать с сотрудниками.

Иван прервался, чтобы отпить чай из граненного стакана, помещённого в подстаканник с серпом и молотом. Мышкин хотел спросить, не узнал ли Закон, что обозначает слово «Приют», но Самохвалов успел вставить свой вопрос:

– Натанович, а ты до самого здания то не добрался часом?

– Нет. Я доехал до воинской части, выяснил что делать там нечего: пустые, заброшенные казармы и ничего интересного. После нашёл съезд, ведущий к КПП, добрался и до него. Там, немного не доезжая, есть сворот на дорогу до озерца – местные к нему регулярно катаются. А уже от КПП дороги нет. Вернее, она когда-то была, но со временем утратила, так сказать, свои дорожные качества. Не полностью, конечно, на подходящем автомобиле проехать по ней, думаю, получится, но один на своей Ниве я не сунулся.

– А Крузер то проедет? – спросил Самохвалов, снова опередив Мышкина.

– Должен. Поедем на двух внедорожниках, один из которых оборудован лебёдкой. Судя по карте – расстояние преодолеть придётся небольшое, примерно шесть километров. В конце концов, если вдруг застрянем, сможем пешком назад выйти.

– Если медведи не сожрут, – пробормотал Павел.

Иван Натанович, улыбаясь развёл руками и сказал:

– Медведям гораздо интереснее обедать на помойках, чем нападать на толпу людей. Впрочем, выходить из лесу пешком – это крайний вариант.

– Паша, вот тебе ли медведей боятся? – сказал Владлен. – У тебя одни кости да кожа – то ли дело я! Ты и убежать в случае чего сможешь, а мне, боюсь, и пытаться не стоит, только мишек насмешу.

Павла никак не отреагировал на болтовню Самохвалова. Он лишь неприязненно и как-то брезгливо покосился на него, пока тот хохотал над собственной шуткой, не обращая ни на кого внимания. Остальным незатейливый юмор Владлена видимо пришёлся по вкусу: Кузина тихонько хихикнула, Закон добродушно улыбнулся, да и Мышкин не сдержал улыбку, представив неуклюже бегущего Самохвалова, и хохочущих ему в след медведей.

Воспользовавшись паузой, Мышкин наконец задал мучавший его вопрос:

– Иван Натанович, а деду что-нибудь слово «Приют» говорит?

– Да-да, я же забыл рассказать, – ответил Закон. – Про «Приют» я его первым делом спросил, и он рассказал, что раньше так и в самом деле называли объект. «Приют Феликса», если полностью. Что значит «Приют» – он не знает, даже догадок нет. А вот про «Феликса» сказал, что это название, возможно, имеет отношение к воинской части, которая была как раз имени Дзержинского. Так это или нет – я не знаю, но хоть какая-то обоснованная версия. Самое главное, что дедушка окончательно мои сомнения развеял в том, что мы нужное здание нашли.

– И вы решила поставить в известность руководство, – подытожил Владлен.

– Да, – сказал Закон, – мы с Ириной собрали сведения, и я передал их директору Филиала. Директор самостоятельно предпринимать ничего не решился, сообщил наверх. Ну, собственно, в итоге за дело взялась многоуважаемая Анна Семёновна. Она наложила строжайший запрет на распространение информации и лично составила список специалистов, необходимых для изучения объекта... И вот мы здесь!

Иван Натанович закончил, и в кабинете повисла тишина. Самохвалов сопел, задумчиво смотря в стол; Ирина снова и снова перебирала в руках старые документы из заброшенного архива, будто надеясь разглядеть в них что-то новое; Павел ежеминутно вытирал свой нос, каждый раз тихо вздыхая; Закон что-то аккуратно записывал в маленький чёрный блокнот, который извлёк из внутреннего кармана пиджака. Мышкина уже начало клонить ко сну, но вдруг откуда-то сбоку раздался резкий, жужжащий звук. Это завибрировал телефон Маркова, про которого Алексей совсем забыл. Владимир ответил на звонок, коротко переговорил, после чего встал, и обратился к сидящим за столом:

– Выдвигаемся ровно в 16:00, общий сбор в 15:30 в этом кабинете – не опаздывать. Можете сходить в столовую, но территорию Филиала покидать запрещается.

После этих слов Владимир покинул кабинет.

- Яволь, майн фюрер! – сказал Самохвалов вслед Маркову, впрочем, недостаточно громко чтобы последний услышал.

Мышкин взглянул на часы: у них оставалось примерно полтора часа до означенного времени. Посетить местную столовую Алексей был не против, Владлен также поддержал эту идею. Проводить до столовой, а заодно и составить компанию вызвалась Ирина. Ильинский сообщил о намерении перекусить у себя в кабинете и немедленно удалился, а Закон посетовал на то, что в его возрасте аппетит уже не тот, а также, что необходимо доделать незаконченные дела.

Выйдя на улицу, Кузина повела гостей по тротуару вдоль кубических кустов, попутно интересуясь их работой. Словоохотливый Владлен столь активно поддерживал беседу, что Мышкину не осталось шанса вставить хоть слово, и он молча шёл рядом, украдкой разглядывая девушку.

Когда они добрались до столовой, Самохвалов успел выяснить ряд подробностей из жизни Ирины. Недавно она отпраздновала свой двадцать четвёртый день рождения. Ещё до окончания университета Ирина знала, что будет работать в Филиале. Здесь трудились её родители, а также обе старшие сестры. Она жила с молодым человеком (эта информация вызвала противную ревность у Мышкина). Он был на два года младше девушки, пытался профессионально заниматься фотографией, но денег это ему пока не приносило (а эта информация вызвала у Мышкина подленькую радость). Девушка была увлечена своей работой, и, похоже, не утратила ещё подростковой веры в то, что способна сделать для мира что-то очень важное.

Кормили в столовой вкусно. Мышкин съел тарелку замечательной окрошки на квасе и порцию овощного рагу, а Самохвалов набрал столько блюд, что они едва уместились на поднос.

После приёма пищи компания неспеша выдвинулась назад. По пути Кузина сообщила, что ей нужно забежать к себе в лабораторию и покинула мужчин. Владлен сразу же принялся обсуждать новую знакомую:

– Ирка хороша! – сказал он. – Вот бы приударить за ней…

– Владлен, у тебя сын – её ровесник, – напомнил Мышкин. – К тому же, у неё парень есть.

– Да шучу я Лёха, ё-моё! Вот ты вроде бы умный мужик, а юмора совсем не выкупаешь. Думаешь, я и правда в пятьдесят лет решил за двадцатилетней побегать?

– Извини. Честно говоря, мне она самому понравилась. Симпатичная девушка.

Самохвалов заговорщицки подмигнув, сказал:

– А ты не теряйся, Степанович! У тебя целая неделя, чтобы амура подпустить!

– Не хочу я никакого «амура» к ней подпускать, – соврал Мышкин. – Просто приятная девушка, вызывает симпатию как человек.

– Да-а-а, друг мой. С таким настроем ты себе жену никогда не найдёшь.

Алексей поморщился. Ему до зубной боли надоели разговоры, которые часто заводил брат, о том, что пора уже жениться. У него не получалось с девушками. Нельзя сказать, что ему этого не хотелось, он даже регистрировался на сайтах знакомств. Иногда дело доходило до свидания, но каждый раз что-то шло не так. Единственный настоящий роман в жизни Мышкина случился с ним ещё в студенчестве. Девушку звали Варвара. Яркая, темпераментная и независимая – она была мотором в их отношениях. Спокойному домашнему мальчику Алёше казалось, что он инь для её ян; что в борьбе их противоположностей обязательно есть место единству, прямо по заветам старика Гегеля. Но все его юношеские представления о прекрасном оказались раздавлены толстой задницей реальности. Варвара ураганом подхватила его, покрутила и выкинула валяться на обочине, растерянного и напуганного. Впрочем, для Мышкина полёт на урагане до сих пор оставался самым ярким событием в жизни.

Вернувшись к главному зданию, Мышкин решил напоследок позвонить брату, помня о необходимости сдать телефон. Самохвалов отправился к Закону, а он, набрав номер, он стал слушать гудки. Трубку никто не взял. Мышкин взглянул на часы и решил, что у Михаила сейчас пара. Он ещё немного постоял, наслаждаясь умиротворяющим видом облагороженной природы, и зашёл внутрь.

***

Перед отъездом был произведён обыск. Марков изучил содержимое сумок, а также провёл личный досмотр каждого из членов группы. У Самохвалова обнаружился маленький кнопочный телефон в одном из карманов джинсовой жилетки – его потребовали выложить. Все гаджеты были помещены в сейф с кодовым замком в кабинете Закона.

Выехали ровно в шестнадцать часов, как и планировали. Второй автомобиль был точно такой же, как и первый, только белого цвета и с установленной в переднем бампере лебёдкой.

Самохвалов решил пересесть в белый внедорожник, на свободное место. Мышкина совсем не обрадовался перспективе провести остаток пути в компании Маркова и Хайруллиной. На помощь пришёл Закон, который в последний момент предложил поменяться местами, аргументировав это желанием поближе познакомится с людьми из головного офиса. Алексей догадывался, что Иван Натанович просто решил помочь, увидев его замешательство. Мышкину стало стыдно, но всё же он принял предложение инспектора по охране труда.

Мышкин устроился на переднем сидении, а место водителя в их экипаже досталось Ильинскому, который деловито устроился, подрегулировав положение руля и кресла. Кузина и Самохвалов сели сзади.

Чёрный внедорожник, поехал впереди, а следом двинулись они на белом.

– Крузер трёхсотой серии, двадцать первого года выпуска, – произнёс Павел с какой-то неприязнью в голосе. – Сейчас такой миллионов двенадцать стоит, не меньше…

Мышкин присвистнул. Он, конечно, догадывался что нынче сие чудо японского автопрома стоит в России так, будто в его салоне припрятан слиток золота, но цифра была всё равно впечатляла.

– Их в наш Филиал ещё до санкций успели закупить, – пояснил молодой человек. – На этом директора возят, а на чёрном – главного инженера. Представляю, какие у них рожи были, когда тётя из Москвы экспроприировала их машинки.

Сказав это, он покосился на Мышкина, будто передавая гостю из Томска эстафету в перемывании костей начальству. Алексей эстафету принял.

– Ничего, пускай на автобусе покатаются, – сказал он.

– Ну, личные то авто у них никто не отбирал. Хотя я бы посмотрел, как уважаемые начальнички в автобусе трясутся…

На светофоре они отстали от ведущего, и когда загорелся зелёный, Павел поддал газу, чтобы сократить расстояние. Внедорожник с глухим рыком сорвался с места, так что Мышкин непроизвольно схватился за ручку над головой.

***

Дорога до Лесного заняла два с половиной часа. Большую часть этого времени Самохвалов развлекал Ирину разговорами, но в итоги утомился и задремал. Павел так сосредоточенно управления внедорожником, что, забыл даже про свой насморк. У Мышкина противно разболелась голова. В последнее время такое случалось с ним часто, и он, предусмотрительно, положил упаковку обезболивающих в свою сумку, но она осталась в другом автомобиле.

На въезде в посёлок имелась скромная табличка с названием, а поодаль неё, словно древний великан, из-за зарослей выглядывал бетонный монумент с надписью «Новосибирск-33».

Сам посёлок выглядел удручающе. Двухэтажные панельные дома с, местами, отвалившийся, будто от пулевых попаданий, штукатуркой; деревянные бараки, покосившиеся то на один бок, то на другой; частные домики, по большей части очень скромного, даже бедного, вида.

На глаза Мышкину попалась стайка мальчишек, которые носились без футболок вокруг сломанной карусели, а рядом бегала маленькая дворняга, пытавшаяся найти себе место в этой игре. Заприметив их чёрно-белую колонну, ребята построились в шеренгу, деловито выпятили животы и, щурясь от солнца, провожали взглядом необычных гостей. Помимо ребятишек, на улицах посёлка практически никого не было, несмотря на тёплый летний вечер. Алексей увидел пожилых супругов, которые брели на некотором расстоянии друг от друга (а может они и не были знакомы); сидевшего на скамейке мужчину, по очереди прикладывавшегося то к сигарете, то к бутылке пива; полную женщину с маленьким ребёнком в одной руке и здоровенной сумкой в другой.

До отъезда Мышкин искал информацию об этом посёлке в интернете, и наткнулся на данные о численности населения за разные года. Статистика велась с 45 года и до 91 население неуклонно росло, а после стало уменьшаться, и по самым свежим подсчётам составляло всего лишь пятьсот человек. Глядя на Лесной из окна автомобиля, Мышкин решил, что так и должна выглядеть вымирающая глубинка – вымирающей.

***

Миновав посёлок, они выехали на дорогу, ведшую к бывшей воинской части. Дорожное полотно ещё вполне годилось для езды, но природа постепенно пожирала его, обволакивая травой, словно желудочным соком.

Мышкин внимательно высматривал съезд с дороги, морщась от нарастающей головной боли.

– Должен быть вот-вот, – пробормотала с заднего сидения Кузина.

Ехавший впереди автомобиль стал сбавлять скорость и, наконец, свернул на неприметную грунтовую дорогу, которая вела вглубь леса.

– На связь!

Внезапно раздавшийся голос заставил вздрогнуть всех в машине, а Самохвалов, который в этот момент пил воду из бутылки, поперхнулся и закашлялся. Звук исходил из рации, которая лежала в бардачке. Марков говорил перед отъездом из Новосибирска, что для связи имеются портативные радиостанции, но Мышкин совсем про неё забыл. Он открыл бардачок, достал оттуда рацию и сказал:

– Слушаю.

– Впереди особо опасный участок дороги, – сказал Марков. – Наш автомобиль из поля зрения не упускать. В случае, если возникнут какие-либо затруднения с продвижением, либо другие нештатные ситуации – немедленно сообщать. Как поняли?

– Всё ясно.

Мышкин ещё немного подержал рацию в руках, но больше никаких сигналов не последовало, и рация отправилась обратно в бардачок.

Они медленно поехали между высоких деревьев. Лес вокруг был смешанный и не очень густой.

Стало довольно быстро темнеть. Мышкин посмотрел на часы – всего половина восьмого.

– Что-то рано темнеть стало, – произнёс Павел, вторя мыслям Алексея.

– Похоже, погода портится, – раздался сзади голос Ирины.

– Только дождя нам не хватало, – сказал Самохвалов.

В ответ на реплику Владлена на лобовое стекло упали сначала несколько тяжёлых капель, а через пару минут начался настоящий ливень, да такой, что дворники, работая на максимальной скорости, не справлялись.

– По прогнозу ясная погода должна быть! – возмутился Самохвалов. – Сейчас остатки дороги смоет, вообще не выберемся!

Ильинский молча рулил, пристально глядя на габаритные огни движущегося впереди внедорожника. Свисавшая над дорогой ветка, будто шершавим языком прошлась по кузову автомобиля, создавая мерзкий шкрябающий звук.

– Сука, главное, чтобы за вёдра эти с зарплаты не вычли! – нервно хохотнул Владлен.

Мышкин не понял: серьёзно он переживает или не, но решил на всякий случай ответить:

– Не волнуйся, автомобили наверняка застрахованы. К тому же, за всё в ответе Хайруллина, поэтому, что-то мне подсказывает, местные начальники не рискнут ей претензии за царапины на кузове предъявить.

– Ага, они боятся её как страусы гепарда, – язвительно заметил Ильинский.

Дождь, хоть и немного успокоился, всё ещё продолжал лить. Стемнело уже окончательно. Чёрный внедорожник, включив дальний свет, очертил длинный тоннель из деревьев.

– Смотрите, – сказал Ильинский, указывая вперёд пальцем. – Кажется, добрались до КПП.

Мышкин всмотрелся, придвинувшись к лобовому стеклу. Он с трудом разглядел небольшую бетонную коробку, спрятавшуюся в кустах немного в стороне от дороги. По мере того, как они приближались, становилось понятно, почему Закон не рискнул самостоятельно ехать к «Приюту».

Они подъехали к месту, где должны были быть ворота. Металлические столбы, на которых они когда-то висели, ещё торчали из земли, сами же ворота, судя по всему, пригодились кому-то из жителей Лесного. По бокам к столбам примыкали бетонные плиты, образуя стену, которая протягивалась в обе стороны от дороги и заканчивалась где-то в глубине леса. Дорога за воротами густо заросла травой, и было видно, что ей никто не пользовался много лет.

Чёрный Крузер остановился перед зарослями, задняя дверь открылась и оттуда вынырнул Иван Натанович в дождевом плаще и с большим фонарём в руке. Он бодрым шагом направился по заросшей дороге, быстро пропав из виду.

– Натанович решил пешком дорогу разведать что ли? – удивился Самохвалов.

– Зачем его одного отпустили? – спросила Ирина с тревогой. – Одному ведь нельзя, я пойти за ним!

Она завозилась, собираясь покинуть автомобиль. Самохвалов, придерживая её за руку, принялся отговаривать:

– Ну и куда ты собралась? Натанович поди знает, что делает. Он то опытный, не заблудится, а вот тебя нам придётся всей бандой искать.

Мышкин поддержал товарища:

– Владлен дело говорит. Мы бы для него только обузой стали, вот и пошёл один. Вернётся сейчас, не переживай.

Будто в подтверждение слов Алексея, из темноты сначала показались отблески света, а потом Закон. Он подошёл сначала первому внедорожнику и о чём-то коротко переговорил с водителем, затем двинулся к ним. Ильинский опустил боковое стекло, и показалась седая голова Закона.

– Дорога плохая, но ехать можно, – сказал Иван, перекрикивая шум дождя. – Паша, держись за нами, но сильно не прижимайся. Если придется выходить, в багажнике есть плащи как на мне – найдёте. Всё, связь по рации. Осталось немного.

После этих слов он торопливо вернулся на своё место.

Павел предусмотрительно переключил режим езды с базового на специализированный под грязь. Внедорожник хищно пополз сквозь заросли. Продвигались очень медленно: дорога была неровная, к тому же дождь успел её изрядно размыть. Автомобили всё же не проваливались слишком глубоко, и это натолкнуло Мышкина на мысль, что дорожное полотно всё же выложено из бетонных плит, просто за много лет они ушли под землю.

Внезапно едущий впереди Ленд Крузер остановился. Из-за высокого силуэта внедорожника не получалось разглядеть, что послужило причиной остановки.

– Алексей, выйди на связь, – раздался голос Закона из бардачка.

Мышкин достал рацию.

– Слушаю.

– Впереди затор – дерево повалило. Нужно его убрать, иначе не проедем. Надевайте плащи и подходите.

Убрав рацию обратно, Алексей обратился к Ильинскому:

– Открой багажник Паша. Пойду, плащи поищу.

– Не надо, не выходите, – сказала Кузина, после чего, развернулась, встала коленями на сидение и принялась копаться в багажном отделении, собрав взгляды собравшихся на своём заду, плотно облегаемом джинсами.

Ирина с усилием вытащила чёрную сумку, в которой лежали дождевые плащи.

– Мы вместе с Иваном Натановичем занимались укомплектованием, – пояснила она. – Я знаю, что и где лежит.

Ирина вручила всем по плащу, и сама взяла один.

– Оставайся здесь, мы сами справимся, – сказал Мышкин девушке.

– Нет уж, – ответила Кузина и первая вышла из автомобиля.

Мышкин и остальные последовали за ней. Оказавшись на улице, Алексей принялся неумело расправлять дождевик, одновременно пытаясь догнать широко шагавшую Кузину. Обойдя чёрный внедорожник, он наконец надел и застегнул плащ, успев как следует намокнуть.

Прямо поперёк пути лежала внушительных размеров сосна. Ощетинившись колючими ветками, дерево полностью перекрыло то, что когда-то было дорогой.

Закон ходил вокруг с фонарём, оценивая ситуацию, а Ирина хвостом следовала за ним. Мышкин заметил Маркова, стоявшего в стороне от света фар. И так обладая внушительными габаритами, в плаще он казался ещё больше. Алексей остановился немного в стороне от бритоголового, и оглянулся, высматривая остальных. Ильинский уже был рядом, а Самохвалов всё ещё стоял возле машины, и, пыхтя, боролся с дождевиком. Хайруллина не присоединилась к ним, что не удивило Мышкина.

Закон, осмотрев дерево, подошёл к Алексею, жестом подзывая остальных подойти ближе. Когда все сгрудились вокруг Ивана, он принялся рассказывать:

– Сосна большая, тяжёлая – сдвинуть руками не получится. Можно попробовать взять её лебёдкой, но для этого придётся поменять местами автомобили, но это, боюсь, плохая идея: места мало, а зарыться тут на раз-два можно. Хорошо, что мы с Ириной запасливые: в машине есть топорики и аккумуляторная пила. Мы обрубим ветки и попилим ствол на три или четыре части, а уже их мы без проблем уберём. Добро?

Возражений не последовало. Закон достал из чёрного Крузера три топорика. Один он дал Маркову, второй протянул Мышкин, а последний оставил себе и сказал:

– Мы рубим ветки, а таскают их вон туда. – Закон указал рукой в ту сторону, где покоилась макушка поваленного дерева. – Там овраг, – продолжал он, – скидывайте ветки в него. Только осторожно: обрыв довольно крутой.

Все взялись за дело. Мышкин протиснулся между колючек и принялся стучать топором по мокрой ветке у её основания. Получалось не важно – ручка топорика скользила в тряпичных перчатках, а из-за плохой видимости часто не удавалось попасть в нужное место. Было заметно, что и у Маркова, и у Ивана Натановича получается значительно быстрее. Стыдясь перед коллегами, Алексей яростнее стал колотить по дереву, но после очередного удара топорик на замахе выскользнул из руки, больно стукнул по плечу и упал в траву. Мышкин сел на корточки и принялся шарить рукой по земле. Из темноты раздался голос работавшего с ним в паре Самохвалова:

– Лёх, ну что ты там? Давай быстрее! Иришка уже вторую ветку тащит!

– Сейчас, сейчас… Толстая, зараза!

Отыскав наконец топорик, Мышкин продолжил рубить ненавистную ветку, тихой руганью подгоняя сам себя, пока та всё-таки не поддалась. Он подал Владлену конец отрубленной ветки и приступил к следующей.

Алексей успел отрубить ещё две ветки, когда Закон сообщил, что дерево можно пилить. Он собрал топорики, отнёс их обратно в автомобиль, а взамен принёс ломик и электропилу. Под руководством Ивана Ильинский и Самохвалов с помощью лома приподняли один конец дерева, а Марков принялся пилить. Дерево не успело как следует промокнуть, и работа пошла быстро. Мышкин с Кузиной в паре таскали отпиленное к оврагу. Последняя часть ствола оказалась совсем небольшой, и Алексей, залихватски закинув её на плечо, сообщил что помощь ему не требуется, и пошёл один. На самом деле было очень тяжело и неудобно, но Мышкину очень хотелось реабилитироваться в глазах коллег после неумелой рубки веток.

Подойдя к краю оврага, он скинул дерево с плеча и пихнул его вниз. Он поздно почувствовал, как из-под выставленной вперёд ноги ушла опора. Потеряв равновесие, он бестолково раскинул руки в попытке за что-нибудь зацепиться и повалился на бок. Упав, Мышкин перевернулся на живот чтобы подняться, но вместо этого соскользнул вниз. Он вонзал растопыренные пальцы в землю чтобы замедлить спуск, но это не помогало.

Врезавшись в кучу торчащих сосновых веток, Мышкин с минуту лежал, переводя дыхание, и пытаясь оценить ущерб собственному телу. От ушибов болело всё туловище, но особенно сильно жгло левую ногу в районе голени. Но ни переломов, ни вывихов не ощущалось.

С трудом выбравшись из кучи веток, Алексей замер, прислушавшись – не выкрикивает ли кто его имя? Но слышно было только как капли дождя шлёпают по капюшону дождевика. Не очень хотелось, чтобы остальные застали его в столь идиотском положении.

Передохнув, он попробовал вскарабкаться назад по склону. Затея оказалась никудышной: Алексей цеплялся руками за пучки травы, вырывая их с корнями, а ноги соскальзывали вниз, не находя опоры. Поняв, что совершить обратный подъём не выйдет, Мышкин стал пробираться вдоль оврага, в поисках менее крутого участка склона. Он то и дело запинался о корни и ветки, так, что пару раз падал на колени. В конце концов Алексей нашёл палку и стал ощупывать ей дорогу.

Склон, находящийся по левую руку, постепенно становился менее крутым. По расчётам Мышкина, он прошёл метров двести назад вдоль дороги и решил ещё раз попробовать вскарабкаться. Опираясь на палку, он стал на коленях ползти по склону.

Сзади раздался треск. Мышкин замер, вглядываясь в темноту. Он заметил огромный тёмный силуэт. Алексей вскрикнул, поняв, что это медведь. Зверь встал на задние лапы и начал с неестественной скорость приближаться к Мышкину. Он упал на спину и выставил перед собой палку, словно копьё. Медведь одной лапой вырвал палку из рук, а другой рывком поднял Алексея на ноги.

Это был Марков. Из-под капюшона доносилось хриплое дыхание, а мощная рука, которую Мышкин принял за медвежью лапу, держала его за плащ. Алексей попытался высвободиться, но бритоголовый почему-то не торопился его отпускать. По лицу Владимира скользнул луч света, выхватив из темноты вытаращенные глаза и бледный рубец шрама. Марков сощурился, а из шума дождя раздался голос Ивана Натановича:

– Вот вы где! Нашёлся-таки блудный сын!

Закон приблизился к ним и мягко положил свою руку на запястье Маркова, словно опытный собаковод на загривок распалившегося пса. Тот разжал кулак и отшатнулся в сторону, стряхнув с себя ладонь инспектора.

– Недопустимо передвигаться по одному, – хрипло произнёс Марков. – Недопустимо покидать без разрешения группу.

– Я… я просто свалился, -– промямлил Мышкин, не отошедший ещё от нападения «медведя», – не смог вскарабкаться, и пошёл искать более подходящее место.

Казалось, Маркова его объяснения только разозлили.

– Куда ты пошёл?! Ждать нужно было на месте! За тебя Компания ответственность несёт! Быстро за мной!

После этих слов он принялся карабкаться наверх, к дороге. Закон, пропустил вперёд Мышкина и последовал за ним.

Взобравшись, они двинулись вдоль свежей колеи от колёс внедорожников. Закон придержал за локоть Алексея, чтобы немного отстать от Маркова и тихо сказал:

– Разволновался наш Володя. Да и я тоже, честно признаться. С лесом шутить нельзя, лес шутников не любит. Ты как сам то? Руки, ноги смотрю целы.

– Нормально, бока только отбил, – ответил Мышкин, храбрясь.

На самом деле он чувствовал себя мерзко. И дело было не столько в ноющих ушибах, сколько в едком чувстве стыда. Как после такого его будут воспринимать товарищи?

– Хорошо, – сказал Иван Натанович. – Ты молодец, Алексей, не растерялся. В правильном направлении шёл, почти выбрался.

Он похлопал Мышкина по плечу, от чего стало немного легче. Алексей знал, что Закон сказал это лишь с целью подбодрить непутёвого коллегу, но слова действительно помогли.

Когда они подошли к внедорожникам, Самохвалов, Кузина и Ильинский стояли, сгрудившись возле белого Крузера. Увидев Мышкина, они поспешили на встречу.

– Лёха, ты где пропадал? – прокричал Самохвалов на ходу, с неподдельным беспокойством в голосе.

– Вы весь в грязи! – воскликнула Ирина. – Что произошло?

– Да я просто в овраг провалился, – признался Алексей. Произнеся это, он невольно расхохотался.

Остальным потребовались пара секунд, чтобы переварить информацию, после чего смеялись уже все.

– Ну ты даёшь! – сказал Владлен, утирая проступившие слёзы. – Ныряльщик овражный, ё-моё. Щучкой хоть прыгал то? Или с сальто? Жопу себе не отбил?

– Владлен Викторович! – возмутилась Кузина. – Не надо такое говорить! Вам бы на месте Алексея Степановича оказаться!

– Через минуту выдвигаемся! – крикнул им Марков, стоя возле чёрного внедорожника.

– Ладно ребята, нужно дальше ехать, – сказал Закон, и пошел на своё место.

Мышкин кое-как очистил обувь от грязи при помощи травы и повытаскивал прицепившиеся ветки да сучки. Они сели в автомобиль, предварительно сняв мокрые плащи. Алексей принялся осматривать свою левую ногу. Штанина от колена до ступни была разорвана, а кожа сильно расцарапана. Кузина выдала ему аптечку, и он, обработав рану антибактериальными салфетками, заклеил её лейкопластырем.

Внедорожники медленно поползли дальше. Внезапно они выехали на добротный асфальт.

– Похоже, мы уже близко, – сказал Павел.

На Мышкина вдруг нахлынула тревога. Он не понимал причины таких чувств, но ему отчаянно захотелось оказаться подальше отсюда. Стараясь не выдавать своих эмоций, Алексей дрожащей рукой он вынул бутылку с водой из холодильника в подлокотнике и, немного отхлебнув, постарался успокоиться. «Слишком много сегодня произошло, – подумал он. – Надо просто отдохнуть».

Постепенно ему стало легче. Он украдкой взглянул на лица товарищей – на них читалось напряжение. Все ждали.

За следующим поворотом дорога закончилась. Они выехали на обширную заасфальтированную площадку, большую часть которой занимало трёхэтажное здание. Оно предстало перед незваными гостями, намертво вросшее в лесной пейзаж.

Припарковавшись напротив главного входа, они выбрались на свежий воздух. Дождь совсем прекратился. Люди, ехавшие на чёрном внедорожнике, тоже покинули салон и Марков немедленно направился к главному входу. Хайруллина негромко подозвала всех к себе.

Подойдя близко, Мышкин обратил внимание, что лицо Анны было чрезвычайно бледным. Он решил, что её, скорее всего, укачало в дороге. Тем временем вернулся Марков и доложил:

– Дверь металлическая, заперта.

Хайруллина кивнула и сказала:

– Иван Натанович вместе с Павлом займётесь парадным входом. Вскрывайте замок, выламывайте его – мне без разницы, дверь должна быть открыта. Владимир вам в помощь. Алексей Степанович, берите остальных и обойдите здание вокруг. Осмотрите всё внимательно, если найдёте другие двери – проверяйте, заперты они или нет.

Дождавшись утвердительных кивков, она села обратно в автомобиль.

Закон выдал всем фонарики, а также вручил Мышкину рацию со словами:

– Не теряйте друг друга из виду. Всё что выглядит опасно или подозрительно – обходите стороной. Слушайте рацию, если что – связывайтесь со мной.

– Да не переживай ты так, Натанович, – сказал Самохвалов с улыбкой. – Всё нормально с нами будет. Если только Лёха куда-нибудь нырнёт опять…

Товарищи подождали Мышкина пока он переоденет порванные брюки, и приступили к обходу территории.

Строение имело прямоугольную форму, с выступающей полусферой, занимающей одну треть лицевого фасада. Полусферический выступ начинался со второго этажа и нависал козырьком над парадным входом, опираясь на шесть круглых колонн. Он был ассиметрично смещён ближе к правому краю, если стоять лицом к главному входу.

Снаружи здание было отделано шершавой штукатуркой серого цвета, которая называлась – как пояснил Самохвалов – терразитовой. В некоторых местах штукатурка отвалились, но в целом, здание имело вполне приличный вид.

Они не спеша шли вдоль строения, разглядывая каждый сантиметр фасада. Оконные проёмы первого этажа располагались слишком высоко, чтобы заглянуть в них.

– Стёкла все целые, – заметила Кузина.

– Для своих лет здание в прекрасном состоянии, – авторитетно отметил Владлен, и тут же сам себя поправил: – Разумеется, необходимо провести полный осмотр, выполнить некоторые расчёты… Но пока выглядит вполне хорошо.

Они повернули за угол, и стали разглядывать торец. Окон на торце не было, зато имелись эвакуационные выходы с каждого этажа. Мышкин подошёл к двери первого этажа, дёрнул за ручку и, убедившись, что заперто, посмотрел на маршевую лестницу, ведущую наверх.

– Иди, Лёша, не бойся: она крепкая, – сказал Самохвалов. – Я бы и сам пошёл, но во мне весу – сто двадцать килограммов… Да и падать тебе не привыкать…

Мышкин стал медленно подниматься, крепко держась за перило. Металлическая лестница на каждое его движение отвечала скрипом разной степени протяжности. На втором этаже дверь не поддалась, на третьем – тоже. Разочарованно вздохнув, он развернулся на лестничной площадке.

Отрегулировав фонарь на максимальную дальность, Алексей медленно провёл лучом по окрестностям, надеясь разглядеть что-нибудь интересное. В вечернем полумраке свет рассеивался, поэтому толку от фонаря было не много. Впрочем, разглядывать было нечего. Кроме ровной асфальтовой площадки, упиравшейся в опушку леса, никаких объектов с этой стороны здания не наблюдалось.

– Ну что ты там высматриваешь? – крикнул Самохвалов. – Пойдём дальше, а то я уже кушать захотел.

Мышкин уже спустился на пару ступеней, как вдруг за деревьями что-то сверкнуло. Алексей, уловивший вспышку лишь краем глаза, стал пристально глядеть на опушку. Сверкнуло снова.

– Ты чего замер то, Лёха? – спросил Самохвалов с явным раздражением в голосе. – Спускайся, уже холодать начинает.

– В лесу что-то моргнуло! – крикнул Мышкин.

– Что в лесу? – переспросил Самохвалов, то ли не расслышав, то ли не поняв сказанного.

– Я вспышку в лесу увидел, – прокричал Алексей. – Яркую.

Владлен и Ирина повернулись к лесу. Повисшую тишину разрезал звук, похожий на работающий мотор.

– Тихо! – испугано произнёс Самохвалов. – Что такое?

– Генератор, – спокойно сказала Ирина. – Бензиновый генератор завели. Мы два таких взяли.

– А, понятно, – сказал Самохвалов уже спокойно. – Да молния это сверкнула, вот и всё. Идёмте, хватит стоять.

Мышкин продолжил спускаться, поглядывая в ту сторону, где видел вспышки. Он пытался себя успокоить, и убеждал в том, что увиденное было обыкновенным атмосферным явлением. Но вспышки были близко, и яркие… как молния. Однако за молнией всегда следует раскат грома.

Они пошли вдоль задней стороны здания. Прямо посередине имелись двухстворчатые ворота, а к ним вела эстакада.

– Тут машины разгружали, – пояснил Самохвалов и без того очевидную вещь.

Он поднялся на эстакаду и подёргал дверь сбоку от ворот.

– Заперто, – сказал Владлен. – Похоже, кто-то, кто уходил последним, закрыл за собой все двери. А о том, что через тридцать лет тут захотят переночевать неблагодарные потомки – совсем не подумал!

Ближе к торцу, противоположному тому, от которого они пришли, к главному зданию примыкала пристройка. Это было двухэтажное здание, торец которого соединялся с основным строением коротким переходом на уровне первого этажа. Выглядела пристройка заметно скромнее своего монументального соседа. Она была возведена из кирпича, неровные ряды которого выглядывали в местах отвалившейся отделки.

В пристройку вела отдельная дверь, которая, как и остальные, оказалась заперта. Однако оконные проёмы первого этажа были расположены на уровне, достаточном для того, чтобы в них могла заглянуть даже невысокая Ирина.

Мышкин прильнул к окну, в упор прислонив свой фонарик к стеклу. Ему удалось разглядеть две кровати, стоящие вдоль стен. Также в помещении имелись несколько стульев, стол, шкаф для вещей и книжные полки. Луч света скользил по корешкам книг, по настенным часам, по письменным принадлежностям на столе…

– Даже постельное бельё на кроватях осталось, – прошептала Кузина.

– И люди лежат, – произнёс бесцветным голосом Самохвалов.

Мышкин и Кузина одновременно уставились на коллегу.

– Шутка! – сказал Самохвалов, явно довольный собой. – Пойдём уже к нашим, завтра всё изучим.

Они отошли от окон и двинулись дальше.

– Смотрите, – сказала Ирина, светя в куда-то в сторону леса.

Присмотревшись, Мышкин увидел очертания ещё одной постройки, находящейся на некотором удалении. Одинокое здание было одноэтажным и имело довольно высокую трубу.

– Это котельная, – догадался Алексей.

– Угольная что ли? – недоверчиво спросил Самохвалов.

– Нет, скорее всего дизельная. Такие используют на автономных объектах. Сходим, посмотрим?

Самохвалов отрицательно замотал головой.

– Завтра, всё завтра, – сказал он. – Точно не уверен, но полагаю, что за ночь котельная никуда не денется.

Рация в кармане куртки Мышкина заговорила голосом Закона:

– Алексей Степанович, выйди на связь.

– На связи, – отозвался Алексей.

– У вас всё хорошо?

– Да, уже возвращаемся.

– Отлично! Мы открыли дверь.

– Понял. Сейчас будем.

***

Ещё на подходе к стоянке Мышкин учуял потрясающие запахи еды. Иван Натанович, разложив рядом с внедорожниками походный мангал, жарил на нём сосиски, а Павел накрывал импровизированный стол прямо на широком парапете лестницы, ведущей к главному входу.

– Золотой ты человек, Натанович! – почти пропел Самохвалов, подходя к мангалу. – Не дал несчастным страдальцам с голодухи сгинуть!

– Нашли что-нибудь интересное? – спросил Закон, переворачивая сосиски на решётке.

– У здания имеется пристройка, – сказал Мышкин. – Судя по всему в ней расположены жилые помещения для персонала. Также увидели какое-то отдельно стоящее сооружение. Предположили, что это котельная, но проверять решили завтра. А двери все заперты.

– Понятно. Думаю, стоит доложить Анне Семёновне.

– Она в машине?

– Да.

Мышкин кивнул и направился к чёрному внедорожнику.

– Что-то важное? – раздался голос Маркова откуда-то из темноты.

Алексей, приглядевшись, увидел его. Он стоял, прислонившись к задней двери, и практически слился с автомобилем. Мышкин заметил, что в его руке тлеет сигарета.

– Хотел доклад сделать, – сказал Алексей.

– Есть необходимость докладывать прямо сейчас?

– Не думаю… Нет.

– Тогда подождёт до утра.

Затянувшись, Марков отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Мышкин вернулся к остальным. Все уже приготовились к трапезе, выстроившись вокруг парапета.

– Лёха, подходи, всё уже готово, – сказал Самохвалов, ласково глядя на большую тарелку с сосисками.

– Остальных то позвали? – спросила Ирина.

– Владимир сказал, что они не будут есть, – ответил Павел.

– Заметили, как хреново Хайруллина выглядела? – спросил Самохвалов, понизив голос.

– Думаю, она просто переутомилась, – сказал Закон. – Представляете: всю дорогу что-то делала в своём ноутбуке. Очень много работает.

– Я слышал, – почти шепотом проговорил Ильинский, – что она в очень влиятельных кругах вращается.

– А от кого ты это слышал, Павел, – спросил Закон с серьёзным видом.

Мышкину показалось, что Павел смутился. Или даже испугался.

– Не помню я, – сказал он. – На работе кто-то говорил…

– Ты когда в следующий раз будешь с ним общаться, – проговорил Закон с хитрой улыбкой, – скажи, что заместитель генерального директора одной из крупнейших в России компаний не вращается во влиятельных кругах, а сама их вращает.

Дальше ели молча.

Закончив приём пищи, Закон подозвал всех к белому внедорожнику. Он достал из багажника несколько тугих свёртков и пояснил:

– Это спальные мешки, разбирайте. Думаю, никто не будет против, если Ирина Сергеевна поселится на ночь в этом японском красавце? Сами понимаете, дамам нужны отдельные номера. Ну а остальным предлагаю разместиться на ночлег в вестибюле. Зря что ли мы с Пашей дверь открыли?

Мышкин взял спальный мешок и пошёл в здание. К главному входу вела лестница с широкими ступеньками. Над головой козырьком нависала выступавшая полукругом часть строения. Рядом с входной дверью стоял бензиновый генератор и пластмассовый ящик с инструментами.

– Как дверь то открыли, – спросил Мышкин у шедшего за ним Павла.

– Высверлили, – ответил он. – Владимир показал где нужно отверстие делать. Интересные у него познания, конечно.

Мышкин потянул на себя дверь. Он оказался в небольшом вестибюле. На стенах помещения висели несколько информационных стендов, а также пара плакатов времён СССР. На противоположной входу стене висели большие электронные часы, а по полу были расставлены несколько стульев и мраморных вазонов.

Из вестибюля налево и направо вело два коридора. Мышкин посветил в них фонарём и не увидел ничего, кроме безликого ряда дверей. Некоторые были распахнуты.

– Никого? – спросил неслышно приблизившийся Закон.

– Никого, – ответил Мышкин. – Кому там быть то?

– Всякое бывает, – сказал Закон серьёзно.

Раздался скрип заржавевших дверных петель. Мышкин направил луч фонаря в сторону звука, и увидел Самохвалова, стоящего напротив открытой двери. Алексей её до этого не замечал. Она располагалась в самом углу напротив главного входа. Подойдя поближе, Мышкин сумел прочесть надпись на табличке: «Комната дежурного».

– Чур – моя, – сообщил Самохвалов и уверенно шагнул за порог.

– Лучше спать в одном помещении, – сказал ему вслед Закон. – Сначала всё внимательно изучить нужно. Владлен! Слышишь меня?

Самохвалов выглянул в дверной проём и вкрадчиво проговорил:

– Друг мой, поверь – меня лучше держать за закрытой дверью. Во мне каждую ночь просыпается редкий, краснокнижный тигр. Тигр начинает громко рычать, вызывая у окружающих лютое желание пристрелить животное. Не хочешь же ты стать убийцей последнего в своём роде усатого-пузатого тигра?

Сказав это, Владлен помахал всем рукой и закрыл дверь.

Оставшиеся в вестибюле расположились по разным углам. Мышкин расстелил свой спальник прямо под плакатом с надписью «Крепи союз науки и труда!» Он уже собирался лечь, когда подошел Иван Натанович и сказал:

– Алексей, верни рацию. Ирине дам, чтобы связь с ней была.

Мышкин отдал рацию, про которую совсем забыл, и с огромным удовольствием лёг сверху на спальный мешок. Он почти уснул, когда вернулся Закон. Марков так и не появился в вестибюле. Наверное решил спать на улице, поближе к начальнице, как верный пёс.

С этими мыслями Алексей забылся сном.

3. Связь поколений

В автобусе было жарко, а жара усугублялась ещё и страшной толкучкой. Однако эти досадные неудобства Ирина совсем не замечала.

Не только автобусная давка, но подкаст о нейтронных звёздах, звучавший в наушниках, пропускался ей мимо внимания. Мысленно Ирина находилась на расстоянии сотен миллионов световых лет от ближайшей нейтронной звезды. Её волновало одно таинственное здание в глуши сибирского леса.

Думы о нём не давали ей покоя последние две недели с тех пор, как она обнаружила упоминания об объекте в старом архиве. Кроме неё, про таинственное здание знал лишь Иван Натанович Закон – единственный человек, с кем она отважилась поделиться своими изысканиями. Он воспринял всё серьёзно и самостоятельно отправился в посёлок Лесной. По возвращении он сразу позвонил Ирине и сообщил, что узнал много интересного, но подробностями обещал поделиться при личной встрече. После этого звонка Кузина всю ночь не спала, изнывая от желания увидеть старшего коллегу.

Прибыв утром на работу, Ирина с поразившей коллег скорость выполнила все поставленные на день задачи и бегом побежала в кабинет Закона. Услышанное ещё больше распалило и без того яркое воображение: секретный объект под охраной военных; никто из местных не знает для чего он предназначался; военным запрещалось общаться с персоналом... Когда Иван Натанович закончил свой рассказ, она ещё с час порхала по его кабинету, фонтанируя теориями достойными лучших эфиров телеканала РЕН ТВ. Когда Ирина немного успокоилась, они обсудили план дальнейших действий. Кузина предложила сообщить об этом в городскую администрацию, но Закон настоял, что сначала нужно поставить в курс руководство Компании.

«В наших должностных инструкциях есть пункт, – говорил он, – в котором указано, что все работники Филиала несут ответственность за сохранность сведений, относящихся к коммерческой тайне. Раз ты нашла информацию на объекте Компании, то она тоже является коммерческой тайной. Проще говоря, Ирина Сергеевна, у нас могут быть… нет, у нас однозначно возникнут проблемы если мы обратимся к властям через голову нашего руководства!»

С сожалением, но Ирина согласилась. Иван Натанович пообещал в ближайшее время сходить к директору Филиала и передать ему все сведения.

Ей сильно не терпелось узнать побольше про здание номер 14. Но Ирина опасалась, что привлекут к этому делу совсем других людей, а она так и не выяснит, какую тайну хранит засекреченный объект.

Стоя в час пик в переполненном автобусе, факт, что её не подпустят к «Приюту Феликса» (от одного только названия у Ирины перехватывало дыхание) казался неизбежным. Терзаемая этой мыслью, девушка не только пропустила мимо ушей весь подкаст о нейтронных звёздах, но и чуть было не проехала свою остановку.

Она с трудом протиснулась к выходу, расплатилась за проезд и покинула автобус. Оказавшись на улице, она несколько секунд постояла, вспоминая, в какую сторону идти, ведь квартиру они снимали недавно.

Оказавшись дом, Ирина стащила с уставших ног кроссовки, описав испытанное удовольствие одним очень точным, но не очень красивым словом. То, что Ирина Кузина увидела на кухне, заставило её забыть даже про «Приюту Феликса».

Её молодой человек по имени Рома, пританцовывая готовил ужин. На Роме были трусы, фартук, солнцезащитные очки и розовые опушённые наушники Ирины. В зубах у Романа тлела сигарета, а в руке зажат кухонный нож, которым он нарезал зелень.

– Рома! – крикнула Ира, пытаясь привлечь внимание возлюбленного.

Рома её явно не услышал, поглощённый процессом нарезки зелёного лука.

– Рома!!!

Он прервал танец, снял наушники и с улыбкой проговорил:

– О, пришла уже! Что-то ты рано сегодня. А я вот решил окрошку сделать. Как на работе? Много метамфетамина сварила сегодня мисс Уайт?

– Рома, не кури в квартире! Хозяйка узнает, нас опять выселят, как в прошлый раз!

– В прошлый раз соседи на громкую музыку пожаловались. Видишь, – он показал на наушники, – я исправляюсь!

– Затуши сигарету!

Роман в знак капитуляции поднял руки вверх, мощно затянулся напоследок и, затушив окурок в струе льющейся из крана воды, выбросил его в мусорное ведро. После встал на колени, подполз к Ирине, и, взяв её ладонь в свои руки, сказал:

– Моя царица, прошу помилуй холопа твоего неразумного. Молю!

После он принялся целовать запястья девушки, медленно поднимаясь наверх.

– Рома, это не шутки, – сказала девушка. – Прекращай курить в квартире. Что хозяйке скажем? Табаком уже всё провонял!

Рома её не слушал. Его покрытые разноцветными витиеватыми татуировками руки уже забрались под футболку и нежно сжимали груди Ирины.

– Отстань, – сказала девушка, пытаясь высвободиться из рук молодого человека. – Я вспотела как лошадь! А-а-а…

Пальцы Романа ловко победили застёжку бюстгальтера. Следующей их жертвой стала пуговица на джинсах Ирины. После со стола полетели доска для нарезки зелени и сама зелень, освобождая место для влюблённых.

– Дай хоть в душ сходить…

– Нет… Ты ж моя грязная малышка!..

***

Вечером того же дня молодые люди лежали на кровати, увлечённые каждый своим делом. Роман упорно пытался пройти особо сложный отрезок игры, где в антураже средневековой Японии какой-то ниндзя (Кузина решила, что это ниндзя) с механической рукой бился против самураев и чудовищ. После очередной смерти своего персонажа, Рома с негодованием откинул в сторону контроллер и, поминая нехорошими словами разработчиков игры, вышел из квартиры покурить.

Ира, не отвлекаемая больше на захватывающие приключения ниндзя, продолжила чтение книги, в которой наглядно и с примерами объяснялся принцип эволюции.

Вернулся Рома, и включил на кухне чайник.

– Чайку не желаешь? – спросил он, заглянув в комнату.

– С чабрецом, – ответила Ирина.

Молодой человек принёс две кружки, не потрудившись убрать заварные пакетики.

– Ай, горячий! – воскликнула девушка и поставила кружку на журнальный столик.

– На собеседование сегодня ходил, – сказал Роман внезапно.

По мере переваривания информации она высыпала возникшие в её голове вопросы:

– Что? Зачем? Куда?

– Отвечаю по порядку. Ходил на собеседование. Затем, что надо работать. Туда, где вкусно. И точка.

Ирина совсем сбилась с толку.

– Не поняла ничего, – проговорила она растеряно.

– Чего ты не поняла? Решил освоить важнейший навык конвейерного приготовления бургеров.

– Это я поняла. Но ты ведь фотограф, нафига тебе эти бургеры?

– Хватит уже.

– Хватит что?

– Потакать моему разгильдяйству! Я херовый фотограф. Может и не херовый, но средний, понимаешь? Обыкновенный.

– Мне нравятся твои работы, – сказала Ирина.

-– Ага, а знаешь кому ещё они нравятся? – спросил Роман с горькой улыбкой. – Маме моей. А ещё ей мои рисунки нравятся.

– И рисуешь ты хорошо.

За последние слова девушка почувствовала стыд, потому что рисовал Рома непропорциональные, карикатурные портреты, которые она считала очень странными. Но его чёрно-белые фотопортреты ей и в самом деле нравились.

Ира поняла, что он почуял фальшь и попыталась исправить свой промах, сказав твёрдым голосом:

– Ты должен продолжать фотографировать, Рома! Пойти раскладывать котлеты по булкам всегда успеешь. У тебя получается, говорю же! Свадьба как классно вышла! И денег заработал.

– Спасибо, конечно, твоей сестре, что из жалости решила меня нанять. Хорошо, что у тебя есть ещё одна незамужняя сестра! Смогу второй раз в жизни за деньги поработать! Не хочу я больше у тебя на шее висеть! Противно.

Он сел на край кровати, опустив голову вниз. Она пристроилась рядом, нежно обняв его за плечи.

– Принцип сетевого маркетинга, – сказала Ирина, немного помолчав.

– Чего? – спросил Роман.

– Сарафанное радио, Рома. У нас на работе все девки видели фотографии со свадьбы, и им понравилось! Я не хотела говорить, чтобы ты нос не задрал. Поверь, заказы будут, вот увидишь. Продолжай работать, развивайся. Тебе всего двадцать два, а ты уже самый известный фотограф в нашем Филиале!

Повисла тишина. Они сидели так какое-то время. Она обнимала его за плечи, а он смотрел в пол.

– Нейросети эти ещё, – сказал ни с того ни с сего Роман.

– Боишься, что они отнимут все творческие профессии?

– Рисуют они уже лучше меня.

– Не переживай, люди хотят видеть на своей свадьбе человека с большим объективом. А то, что рисуют лучше тебя, то да, так и есть. Но это не сложно.

– Ты же сказала, что тебе нравятся мои рисунки!?

– Да мне нравятся, правда.

– Ах ты…

Он повалил Ирину на кровать, принявшись яростно щекотать. Она, заливаясь смехом, пинала его ногами. Постепенно детская забава становилась всё более взрослой, но помешал телефонный звонок.

– Это мой, – сказала Кузина, пытаясь выбраться из объятий любимого.

Сделать это оказалось не просто, но всё же ей удалось дотянуться до смартфона. Звонил Закон.

– Рома, подожди, – сказала она, тяжело дыша от возбуждения. – Надо ответить.

Он выпустил её, шлёпнув напоследок по заднице. Немного отдышавшись, она приняла вызов и сказала:

– Алло.

– Ирочка, добрый вечер, - раздался в трубке знакомый голос. – Прости, дорогая, что так поздно.

– Ничего Иван Натанович, я ещё не спала.

– Я разговаривал с директором по поводу нашего дела.

– Что он сказал?

– Он забрал себе документы и дал понять, что ему надо обсудить этот вопрос с руководством Компании. Разумеется, настаивал на соблюдении строжайшей секретности.

– И всё?

– Да, дорогая моя. Это всё.

Пару секунд помолчав, Кузина выпалила в трубку:

– Они всё скроют от нас, да?! Мне то точно никто не расскажет, что там за объект! Всем спасибо, все свободны – так ведь, Иван Натанович?

Она почувствовала, как навернулись слёзы на глаза.

– Я не знаю Ирина, честное слово, – сказал Закон уставшим голосом. – Очень может быть, что всё так и будет. А может и не так. В любом случае, от нас теперь мало что зависит. Давай подождём, скоро дело прояснится, уверен. Всё, Ирина Сергеевна, не смею больше беспокоить, час уже поздний. Буду на связи. Всего наилучшего.

Динамик замолчал, а она продолжала сидеть с телефоном возле уха.

– Кто такой Иван Натанович? - спросил Роман, вырвав девушку из раздумий.

– Наш сотрудник. Мы вместе работаем над одним проектом.

– Признавайся, мне стоит ревновать?

– Ну как тебе сказать? Он умён, обаятелен, в великолепной физической форме для своих лет. Ему немного за шестьдесят, есть жена… Но это не большая проблема! Ревновать определённо стоит!

– Ага, на пожилых потянуло, извращенка! – сказал он и кинул в девушку подушку. – А если серьёзно, то, что у вас за дело такое? Я так понимаю – он не из твоей лаборатории.

– Нет, из другого отдела. Хороший дяденька. Он сильно помог мне в однажды…

– Чем это таким он тебе помог? Помог достичь троекратного оргазма?

– Рома, фу! Ну вот нафиг ты такое говоришь? Теперь эта картина из головы не уйдёт…

– Не благодари! Ну серьёзно, что за история?

– Да, там… Короче, когда я только устроилась, меня послали взять пробу воздуха в помещении, где собирались проводить огневые работы. Я пробу взяла, содержание газа было в норме, о чём и сделала запись. Потом пришли рабочие, услышали, шипение, будто где-то что-то травит. Решили переделать анализ, и содержание водорода оказалось 10%! Выяснили, что не до конца был закрыт какой-то продувочный вентиль. Там бы всё на воздух взлетело, начни они сваркой работать!

– Ничего себе! – воскликнул Рома. – Чего мне то не рассказала?

– Это же два года назад было, мы ещё не встречались. Короче – меня тогда могли с работы выкинуть, и даже хуже, понимаешь? Это подсудное дело! Все подумали, что я расписалась, а анализ не брала – поленилась. Так делают иногда тётки наши, кому ходить лишний раз лень. Но я же взяла анализ, там 0% было! И звука никакого не было! Родители ещё начали меня отмазывать, мол, девочка молодая, невнимательная… Прикинь – такая репутация была бы! Нет уж, спасибо!

Ирина замолчала, заново переживая те события. Она опять чувствовала смесь страха, обиды и злости, когда начальница лаборатории при всём коллективе орала на неё пока не кончалось дыхание, а когда выдыхалась, то набирала воздух раздуваясь словно старая жаба, и снова орала, не желая слушать никаких объяснений.

Роман сидел молча и ждал, когда девушка соберётся с силами, чтобы продолжить.

– Я тогда ещё не знала его, – вновь заговорила Ирина. – Пришёл дедуля седой, что-то спрашивал, улыбался… И вот меня вызывают к начальнице. Я шла туда, как на плаху! Захожу в кабинет, а она сидит – глаза в стол, и рядом дедушка этот. Я поздороваться не успела, а она как давай плакать и извиняться! Представляешь? Оказалось, что дедушка – Иван Натанович – провёл целое расследование. Выяснил, что после того, как я взяла анализ, в помещение заходил обходчик по газовому оборудованию, продул водородную линию, и, получается, не до конца закрыл вентиль! Иван Натанович разобрался в ситуации, и доказал всем, что я не виновата! А ведь мог бы, как и все, просто принять, что молодуха накосячила. С тех Иван Натанович в моих глазах стал настоящим героем. И не только в моих, кстати. Он, как выяснилось, очень много кому помог. Настоящий человек!

Ирина замолчала. Роман придвинулся поближе и стал гладить её по голове.

– Что у тебя за проект с ним? – спросил он.

– Ничего интересного, – соврала она. – Помнишь, я говорила, что Компания старый лабораторный комплекс прикупила?

– Честно? Нет.

– Ну, короче, есть там одно здание проблемное.

– Ветхое что ли? Разваливается?

– Типа того.

– Ясно. Давай уже спать. Тебе на работу завтра.

– А тебе?

– Да ну на хер эти бургеры…

***

Проснулась она среди ночи. В голове уже жил план, созревший где-то в подсознании во время сна. Она продолжит своё расследование в независимости от того, какое решение примут корпоративные шишки. «Идут они в жопу! – думала она. – Это я нашла старый архив, который никому был не нужен тридцать лет! Это я наткнулась на следы секретного объекта! Теперь это моя история!»

Ирина взяла свой телефон и пошла на кухню, чтобы не разбудить Рому.

Она пролистала снимки, сделанные в архиве. Сфотографированы были не только те документы, в которых упоминалось здание 14. Времени у неё было много, и она фотографировала всякое, что могло оказаться полезными. Сейчас Кузину интересовали фамилии сотрудников, фигурирующие в документах за восьмидесятые годы. Наверняка многие из них ещё живы и вполне при памяти. По снимкам Ирина отыскала пять фамилий, но была уверена, что есть и другие. Она решила завтра после работы съездить в архив ещё раз и поискать списки сотрудников комплекса. А после девушка намеревалась найти этих людей и поговорить. Они наверняка знают что-то про «Приют Феликса», а может им даже знаком кто-то из бывших сотрудников объекта.

Довольная своим планом, Ирина вернулась в кровать, но как только она закрыла глаза, её начали колоть иглы сомнений. «Даже если они что-то знают, им наверняка запрещено об этом рассказывать, – думала она. – А если они пожалуются на меня в полицию? Об этом тогда узнают в Компании и будет совсем плохо… Может посоветоваться с Иваном Натановичем?»

Кузина резко перевернулась на другой бок и злобно подмяла подушку. Она приняла решение действовать.

***

Несмотря на то, что рабочая смена в пятницу была на час короче, для Ирины она казалась бесконечной. Когда на часах появились заветные 16.00, она спешно покинула территорию Филиала. За воротами её уже ждало такси, чтобы доставить к бывшему лабораторному комплексу.

На проходной дежурил знакомый охранник, которого звали, кажется, Максим Александрович.

– Здравствуйте, Максим Александрович! – сказала Ирина, показывая свой пропуск сотрудника Филиала.

– Здравствуйте, здравствуйте, – ответил он, взяв пропуск. – Зовут меня, правда, Ефим Алексеевич, ну да ладно…

– Извините, пожалуйста, – сказала девушка, краснея от стыда.

– Извинения принимаю, – сказал охранник, возвращая пропуск. – Но пропустить не могу, вас в списках нет.

– Как нет? – опешила Ирина. – Я же на прошлой неделе здесь была!

– Значит на прошлой неделе вы в списках были, а теперь их – нет. Всего доброго.

С этими словами охранник уставился в смартфон, давая понять, что разговор окончен.

– Ефим Алексеевич, ну вы же меня помните! – не унималась девушка. – Пропустите, пожалуйста – я быстро одно дело доделаю и уйду.

Охранник сделал вид, что не слышит её.

– Пожалуйста, не игнорируйте меня. Мне на пол часика, не больше.

Он поднял глаза от экрана. В них Кузина увидела торжество синдрома, названного в честь профессии этого человека.

– Вас нет в списках, – проговорил охранник медленно, словно обращаясь к ребёнку. – Если сейчас же отсюда не уйдете, я сообщу руководству!

В этом момент девушке остро захотелось плюнуть в его лицо. Она сдержалась, но выходя на улицу, с силой хлопнула дверью проходной, услышав в след возмущённый возглас. Моля, чтобы охранник об этом никому не доложил, Кузина поспешила убраться отсюда.

Она шла вдоль забора комплекса, злясь и на охранника, и на своё неадекватное поведение. Немного придя в себя, Ирина стала обдумывать дальнейшие действия. На работе она успела поискать контакты тех людей, чьи фамилии нашла на фотографиях ночью. Получилось не очень. Фамилия Савельев фигурировала на доброй половине всех накладных за восьмидесятые года, и, при этом, нигде не сопровождалась инициалами. В справочнике стационарных номеров по Новосибирску нашлось семьдесят человек с этой фамилией. Кузина решила для начала обзвонить тех людей, к фамилиям которых прилагались инициалы.

Спустя десяток попыток Ирина поняла, насколько дурацкая идея пришла в её голову. В лучшем случае просто не брали трубку, в худшем ругали её последними словами, принимая за мошенницу.

Она решила проверить последнюю фамилию, напротив которой фигурировала красивейшая подписью с бесконечными завитушками. Набрав номер, Ирина стала слушать гудки. «Кому в 2023 году нужны стационарные телефоны? – успела подумать девушка».

– Алло, – раздалось в динамике. Голос принадлежал пожилой даме.

– Здравствуйте, – сказала Кузина и сразу растерялась, забыв, что хотела сказать.

– Здравствуйте, я вас слушаю.

– Меня зовут Ира Кузина… Скажите пожалуйста, вы работали в восьмидесятых годах в лабораторном комплексе, что на улице Большевистская?

Динамик ответил молчанием. Ирина замерла, остановившись посередине улицы. Весь мир для неё сжался до динамика смартфона.

– Да, – ответил голос на другом конце.

– Мы можем встретиться? –- выпалила Ирина, и, осознав свою бестактность, поспешила добавить: – Пожалуйста, это важно! Я не отниму много времени!

– Боюсь, я не очень компетентный человек. Я работала библиотекарем, поэтому вряд ли смогу что-то интересное рассказать. Какой вопрос вы бы хотели обсудить?

Ирина решила выложить сразу все карты на стол.

– Меня интересует здание номер четырнадцать.

На этот раз молчание длилось по-настоящему долго. Ирина боялась что-либо говорить, она даже задержала дыхание, словно рыбак, увидевший первый рывок поплавка.

– Думаю, можно встретиться завтра. Приходите ко мне домой в любое удобное время.

– В час дня устроит? – спросила Ирина, назвав первое пришедшее в голову время.

– Вполне. Записывайте адрес…

***

На протяжении всего пути до дому Кузину мучал вопрос: стоит ли рассказать Ивану Натановичу о предстоящей встрече? В итоге она решила пообщаться с ним уже после беседы с бывшей сотрудницей комплекса.

Вернувшись домой, Ирина обнаружила Романа в приподнятом настроении.

– Куда завтра идём? – спросил он.

– Не знаю, – пожала плечами Ирина, не понимая о чём речь. – Мы разве куда-то собирались?

– Ты хочешь в эту халупу всех пригласить? Будем по очереди на трёх стульях сидеть?

– Кого пригласить? Зачем?

Роман подошёл к девушке и приложил тыльную сторону ладони ей ко лбу.

– Вроде не горячий, – сказал он. – День рождения, Ира! Твой день рождения. Или тебя на старости лет склероз нахлобучил?

Ирина растеряно прошла на кухню и села на стул. Она и в самом деле забыла про день рождения. Совсем.

– Я забыла, - призналась она.

– Так, баба переработала, бабу нужно спасать, – пробормотал Роман. Он достал из холодильника лимонад, налил в кружку и поставил перед ней. – На вот, освежись для начала.

Ирина на автомате взяла лимонад, а Рома тем временем говорил:

– Ресторан мы не потянем, да и бронировать надо было раньше... У нас все не поместимся… Может у твоих родителей соберёмся? Как на новый год, а? Ира!

Кузина, вырвавшись из раздумий, отрицательно замотала головой.

– Нет, не надо, – сказала она. – Мы с тобой вечером посидим вдвоём. Вина возьмём, пиццы закажем или ролов… Не хочу никого собирать, правда. Напишу всем, что заболела.

Роман тоже опустился на стул. Какое-то время они сидели на кухне молча.

– На работе всё нормально? – прервал молчание Роман. – Замороченная ты какая-то...

– Всё хорошо, правда, – сказала девушка с улыбкой. – Не хочу просто компанию большую собирать. Может уже в самом деле возраст сказывается? И дело одно на завтра намечено…

– Что за дело?

– Нужно человека одного навестить…

– Кого?

– Ты не знаешь. По работе.

– Деловая, блядь, куда деваться! – зло крикнул Роман. Он резко встал со стула, опрокинув его на бок и, по пути стукнув холодильник кулаком, вышел из кухни.

– Ты чего?! – крикнула она в след.

– А что я? – спросил Роман, вернувшись на кухню. Он что-то сжимал в правой руке. – Я у тебя на правах домашнего кота живу! Пришла, поиграла, покормила, ушла. Планы со мной обсуждать не надо, да? Я же безработный, какие у меня могут быть планы?

– При чём тут это?

– При том! Ты хер знает к кому собралась на свой день рождения, даже не говоришь – к кому! Я что делать должен? Сидеть и яйца вылизывать, ждать, когда хозяйка вернётся и гладить изволит?

– Рома, зачем ты это говоришь?

– Я хотел предложение тебе завтра сделать! Красиво – при всех родственниках! Но раз у тебя дела такие важные, то не судьба!

С этими словами он кинул на стол то, что сжимал в руках, после чего собрался и вышел из квартиры.

На столе лежала маленькая велюровая коробочка нежно-голубого цвета. Ирина взяла её в руки и открыла: внутри лежало кольцо. «Красивое» – подумала девушка и горько расплакалась.

***

Ирина с волнением смотрела на часы. До назначенной встречи оставалось два часа, и она не находила себе места от волнения.

С самого утра её завалили поздравлениями: родственники, друзья, коллеги, знакомые и, конечно же, различные сервисы, магазины и банки – все желали ей здоровья, долгих, лет и успехов в делах. Девушка всем отвечала благодарностью, а перед родителями и сестрами пришлось оправдываться и извиняться за то, что не стала собирать всех вместе.

От Ромы поздравлений не было. Кузина пыталась с ним созвониться и списаться, но звонки он сбрасывал, а на сообщения не отвечал. Она злилась на него и на саму себя. На него – за то, что устроил скандал, больше похожий на истерику, словно пубертатный подросток. На себя – за то, что его претензии были вполне по делу. Она ведь и в самом деле загорелась «Приютом» так, что забыла про всё остальное. Впрочем, в последнее время отношения с Ромой напоминали хождение по минному полю, где один неверный шаг приводил к подрыву мины под названием: «Я безработный бездельник, живу за твой счёт, ты меня не уважаешь». И вот она опять умудрилась на неё наступить.

Не поздравил её и Иван Натанович. Он, конечно, не обязан помнить о её дне рождения, да и странички во ВКонтакте, где бы ему напомнили о столь важном событии, не имел. Всё-таки Кузина надеялась, что Закон вспомнит про неё, ведь весь день был впереди.

На указанный адрес девушка прибыла на полчаса раньше. Она считала дурным тоном заявляться до назначенного времени, но ждать уже было невмоготу, поэтому она позвонила в домофон.

– Ирина, это вы? – раздался голос.

– Да, простите, что я раньше времени, – проговорила Кузина.

– Ничего страшного. Открываю дверь.

Зайдя в подъезд, девушка мысленно укорила себя за то, что не догадалась поинтересоваться как зовут эту женщину. Сайфутдинова Э. С. – вот и всё, что содержали сухие документы.

Дверь открыла пожилая женщина. Кузина только сейчас подумала, насколько эта дама рискует, впуская к себе в дом незнакомого человека. Если бы самой Ирине кто-нибудь сказал, что к её бабушке должен прийти в гости незнакомый человек, то она стала бы отговаривать её от такого гостеприимства. Но даму в дверном проёме никто не отговорил, и она впустила Кузину внутрь.

– Вы меня простите, – сказала Ирина, – я забыла по телефону спросить, как вас зовут.

– Эвелина. Не надо только со мной на «вы». Прошу в зал.

Эвелина своей манерой держаться напоминала особу королевского рода. Гордо поднятая голова, плавные, продуманные движения – в её обществе Ирина чувствовала себя дворовой девчонкой. А вот интерьер квартиры вовсе не походил на дворец, разве что только на дворец аскетизма. Простая мебель родом из прошлого века и огромное количество книг; буквально все стены были заставлены шкафами и увешаны полками, с которых строгими одноцветными корешками смотрели сотни томов. Кузина была уверенна, что большая их часть Эвелиной прочитана.

Хозяйка провела гостью в зал, где на столике уже стояли чашки с чаем. Ирина с благодарностью приняла предложение сесть за стол.

– Признаюсь честно, – заговорила Эвелина, опустившись напротив, – когда я услышала от тебя про это здание, то сказать, что была удивлена – не сказать ничего. Позволь поинтересоваться – откуда ты про него узнала?

Ирина рассказала обо всём, что касалось дела, начиная с приобретения Компанией лабораторного комплекса. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что, если руководство каким-то образом узнает о её разговорчивости, то возникнут проблемы, но считала, что не имеет права что-либо утаивать от Эвелины.

Эвелина внимательно выслушала девушку, после чего сказала:

– Что ж, вижу, ты хочешь узнать всю правду об этом интересном месте. Поспешу огорчить – здесь ты её не найдёшь. Более того, я постараюсь убедить тебя не искать этой правды.

Последние слова произвели на Кузину совершенно обратный эффект – она ещё больше прежнего преисполнилась решимости. Эвелина, видимо это поняла и, грустно улыбнувшись, продолжила:

– Не буду тебя утомлять долгой предысторией. На работу я пришла в 78 году, в качестве помощника библиотекаря… – Она на несколько секунд замолчала, о чём-то задумавшись, после чего с усмешкой сказал: – Интересно молодость вспоминать – такое всё яркое, живое… М-да, ох уж этот человеческий мозг. Какой могучий инструмент, но как же сложно научиться им пользоваться! Мне повезло знать многих, кто в это неплохо преуспел… Ира, ты меня перебивай, не стесняйся! В противном случае придётся бесконечно слушать мои рассуждения, а это, боюсь, на редкость утомительное занятие.

Ирина вовсе так не считала, но ей не терпелось поскорей перейти к основной теме.

– Чем всё-таки занимались на этом объекте? – спросила Кузина.

– Когда я впервые задала этот вопрос, то мой, тогда ещё будущий муж, вынужден был наизусть выучить пять страниц из учебника по квантовой механике, а потом пересказывать их по памяти стоя на одной ноге!

Она посмотрела на ничего не понимающую Ирину и хитро улыбнулась.

– Такая была забава в коллективе: когда приходил кто-то новенький, пятеро спорщиков разбирали дни недели – с понедельника по пятницу. В чей день новичок впервые спрашивал про «Приют», тот и проигрывал спор. Моему мужу достался понедельник. А я в понедельник первый день вышла – и сразу стала любопытствовать.

Она рассмеялась. Ирина тоже улыбнулась, но не весело: она уже поняла к чему клонит Эвелина.

– Вы не знаете какие работы проводили в «Приюте», – сказала Кузина.

– Не знаю, – согласилась дама. – Но я имела честь увидеть летопись материально-технического довольствия этого объекта. Не только я одна, разумеется, а все причастные сотрудники нашего комплекса. Мы получали заявки из «Приюта» и занимались сбором и подготовкой к отправке всего необходимого. Иногда наши специалисты сами изготавливали требуемые устройства, но чаще – заказывали на других предприятиях, ссылаясь на собственные нужды. Ненужное оборудование возвращалось тоже нам.

– То есть весь комплекс изначально задумывался как прикрытие и подсобное хозяйство для одного объекта?

– Возможно так, возможно – нет. В конце концов здание номер 14, а не номер 1.

– Но в вашем коллективе наверняка были те, кто интересовался и думал о том, чем в «Приюте» занимаются! Почему, кстати, «Приют?»

– Да это любимая тема была на наших посиделках! Оборудование заказывали всякое разное. Складывалось впечатление, что исследуют свойства какого-то материала: прочностные характеристике, термическую устойчивость, восприимчивость к химическим реагента... Такая тенденция прослеживалась начиная с сорок третьего по середину семидесятых, потом стали приходить запросы на вещи иного рода…

– То есть «Приют» был построен в сорок третьем? Прямо в разгар войны?

– Нет, в сорок третьем достроили наш комплекс… прямо в разгар войны, да. В этом же году к комплексу приписали «Приют». Ну, или на оборот – как больше нравится. Когда я устроилась, ещё работали те, кто застал времена, когда первые лаборатории только начали строить. Так вот, «Приют» уже тогда был. Говорили, что его построили в двадцатых, а строительство курировал лично Дзержинский!

– Поэтому «Приют Феликса!»

– Похоже, что так. Кстати, старожилы говорили, что слово «Приют» пошло от строителей объекта, которые якобы слышали разговор Дзержинского и архитектора, когда те приезжали инспектировать стройку. Между собой они называли это здание «новым Приютом».

– Звучит не очень правдоподобно, - сказала Ирина со скепсисом. – Чтобы сам Феликс Дзержинский стоял посреди стройки и вот так запросто обсуждал важные вопросы при рабочих?

– Я и не настаиваю, что именно так всё и было… Однако время тогда было совсем другое, сильно, если так можно выразиться, проще. В двадцатые годы нарком запросто мог расхаживать по стройке, никого бы это не смутило.

– Извините – привыкла во всём сомневаться, – смутилась девушка.

– Сомневаться полезно… Прошу прощения, мне необходимо принять лекарство.

Эвелина подошла к комоду и выдвинула один из ящиков. Ирина увидела, что он полностью забит разными бутыльками и упаковками таблеток. Хозяйка заметила взгляд девушки и сказал:

– С возрастом всё больше механизмов в нашем теле начинают барахлить, поэтому и приходится хранить кучу разных инструментов для починки...

Кузина, испытывая неловкость ждала, пока Эвелина принимает лекарства. Она по очереди проглотила три таблетки, запивая их водой, аккуратно сложила всё на место и вернулась назад.

– Скажи, я хоть немного удовлетворила твоё любопытство? – спросила Эвелина.

– Вы сказали, что с середины семидесятых запросы из Приюта стали другими. Что это значит?

– Ох и любопытна же ты… – проговорила Эвелина с ноткой тревоги в голосе. – Ира, я тебе расскажу всё, что знаю. Но ты тащишь из забвения очень нехороший секрет! Но хуже то, что ты посвятила в это дело других. Боюсь, что те знания, которые таит в себе «Приют», могут представлять опасность в руках недобросовестных людей. Я так говорю, потому что своими глазами видела, с каким рвением люди очень добросовестные пытались этот секрет похоронить!

Ирина кольнули слова Эвелины. «Может зря мы всё рассказали директору? – думала она. – Но в Компании работают хорошие учёные, да и наука за эти годы шагнула».

– Сейчас тоже есть добросовестные людей! – сказала она с вызовом. – Не надо думать, что с вашим поколением уйдёт и совесть! Вы не представляете себе, чего достигла современная наука! Я уверена, что сделала всё правильно! Нельзя утаивать знания, вы же сами сказали, что человеческий мозг – могучий инструмент! Давайте ему доверять, в конце концов!

Закончив, Кузина сразу пожалела, что дала волю эмоциям, и что почти накричала на пожилую женщину, которая впустила её, незнакомку, в свой дом.

– Простите пожалуйста, Эвелина, – стыдливо сказала Ирина, опасаясь, что её сейчас прогонят. – Я не то хотела сказать… Вернее – не так. Некрасиво получилось…

Эвелина молча выслушала девушку. На её лице не читалось никаких эмоций: ни обиды, ни злости, ни сочувствия. Она продолжала молчать, и Ирина уже решила, что ей пора уходить, но Эвелина всё же заговорила:

– С середины семидесятых запросы стали меняться. Это трудно объяснить… Если до этого все отсылаемые материалы походили на наступательное вооружение, то ближе к восьмидесятым всё больше требовались элементы защиты.

Ирина ничего не поняла, но перебить рассказчицу не решилась. Эвелина, видимо осознавая несостоятельность своего примера, решила дать более развёрнутое пояснение:

– Например, за шестьдесят пятый год было отправлено, если правильно помню, три партии излучателей радиоволн разных диапазонов. В следующем году был заказ на алмазные свёрла. Потом – не помню уже в каком году –плазменные резаки.

– Как будто пытались открыть очень крепкую консервную банку, – пробормотала Кузина.

– Едва ли излучатели подходят для открытия консервных банок, но ход мысли верный. Эти вещи были предназначены чтобы воздействовать на что-то.

– Наступательное вооружение… – пробормотала Кузина. – Я видела в документах РПМ – это радиопоглощающие материалы? Защитное вооружение?

Она чуть заметно кивнула и продолжила:

– Начиная с восемьдесят восьмого запросы на материалы прекратились, но вырос спрос на лекарства, при чём в основном это были успокоительные. Сначала запрашивали обычные таблетки, которые есть в аптеках, а потом стали поступать запросы на тяжёлые антипсихотики и антидепрессанты. Помимо лекарств заказывали литературу по психиатрии и психотерапии… Был даже запрос на смирительные рубашки!

– У вас есть предположения, что там случилось? – спросила Кузина.

– У людей поехала крыша, вот что там случилось! – ответила Эвелина с раздражением. Она словно бы сама начинала сходить с ума: её взгляд был устремлён куда-то за спину Ирины, а на приоткрытых, чуть синеватых губах, заблестела слюна. Она резко встала со стула, и нетвёрдой походкой двинулась к комоду с лекарствами. Подойдя, Эвелина пошатнулась и тяжело опёрлась на комод. По её телу рябью прокатывалась дрожь. Ирина встала и неуверенно приблизилась к хозяйке. Та уже открыла комод и трясущимися руками достала бутылёк с таблетками, разворошив всё содержимое ящика.

– Вам помочь? – робко спросила девушка, но ответа не последовало. Вместо него Эвелина с глухим стоном вытряхнула на ладонь пару таблеток, закинула их в рот и запила водой, пролив на себя половину содержимого стакана. После чего, пошатываясь, двинулась на выход из комнаты. Проходя мимо Ирины, она качнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в запястье девушки. Её ладонь была холодной и мокрой, как рыба. Кузину брезгливо передёрнуло, и она с трудом сдержала порыв отдёрнуть руку. Эвелина восстановила равновесие и пошла дальше, даже не взглянув в сторону девушки.

Хозяйка вышла, а Ирина осталась одна в комнате. Она стояла, не понимая, что ей дальше делать, пока не решилась проверить, всё ли в порядке с Эвелиной. Она вышла в коридор и, двигаясь на цыпочках, стала заглядывать за все двери в поисках хозяйки.

Эвелина находилась в своей спальне. От королевской грации не осталось и следа – она сидела на краю кровати, опустив голову вниз и опёршись локтями на колени. Её тяжёлое дыхание периодически сопровождалось тихими стонами.