Czytaj książkę: «Последний рейс»

Глава

Лиза с тоской смотрела то на отчима, то на мать, стараясь уловить суть их разговора, но мысли ее были далеко от этого места. Потом вдруг они начали спорить.

- Брось, Васька, прикидываться. О какой любви тут может быть речь? Ты живешь со мной, потому что тебе некуда идти, - горячилась Анна Ивановна, мать Лизы.

- Вас, Перепелкиных, не переубедить. Что ты, что твой бывший муж Сенька. Два сапога – пара, - возмутился Василий Скворцов, и слюни полетели у него во все стороны, так как когда – то в драке ему выбили передний зуб, а вставить его то не было денег, то времени.

- Вспомнил вчерашний день, - отозвалась Анна. – Я же твою бывшую не вспоминаю, когда она увела моего Сеньку у меня под носом. Я и глазом не успела моргнуть, как он вещички собрал и тю - тю. Митькой звали. Оказывается, у них любовь была.

- Почему была? – удивленно поднял брови Василий. – У них и сейчас все как по маслу. Перепелкин твой лихо зарабатывает. Это у них, Перепелкиных, в крови. К ним деньги, как к магниту, липнут. Вот моя дуреха и повелась. А потом уже и любовь поперла, как грибы после дождя. Хорошо, что детей у них общих нет, а то бы мне пришлось воспитывать, если бы твой Сенька «упылил» куда – нибудь.

- Ой, воспитатель нашелся! Своим – то алименты скрепя сердце платил, а уж за чужих и разговору даже нет. Любишь ты, Васька, цену себе поднять неимоверную, - сказала с укором Анна. – Дурья башка, а туда же.

- А что же ты с таким дураком живешь еще? – оборонялся, как мог, Василий. – Могла бы лучше меня найти. Баба ты хваткая.

- Не знаю. Пожалела. Тебе изменила твоя благоверная, так и мне же в душу плюнули. Вроде как друзья по несчастью.

- Нет, ты мне нравилась, чего греха таить. Моя – то все любит за чужой счет жить и довольствоваться, а ты все сама, сама. Дочь вот вырастила красавицу, внука воспитываешь. Все путем. Никакая не шалопутная. Лишнего не скажешь, не спросишь. Серьезная, стало быть. А мне шалавы не нужны. Что мне с ними делать – то? Солить что ли?!! Я сам такие выкрутасы выделываю по пьянке, что потом стыдно порой становится, когда протрезвею.

- Это уж точно. За тобой не заржавеет, - поддакнула Анна.

- Но не всегда же я такой. Вообще – то я мужик рукастый. Все починю, прикручу, сделаю. Смотри, какая экономия! Мастера вызывать не надо, работу их оплачивать. Ты только скажи, и я тут как тут. Выпрыгну, как черт из табакерки. А если еще «чекушку» водочки поставишь к ужину, я тебя еще крепче любить буду, - не унимался отчим. – И спорить, и ругаться с тобой лишний раз не буду. Как говорится, будет любовь до гроба.

- Дураки оба, - продолжила Анна. – Ты мне, Василий, зубки – то не заговаривай. Я, конечно, могу купить тебе иногда с зарплаты твою «чекушку», но не забывай, что я еще помогаю своей дочери «подняться на ноги».

- А что ты такая грустная, Лиза? – обратилась она к дочери. – Случилось что?

- Нет, но на душе что – то тревожно, - ответила девушка.

- А не надо было перед отъездом ссориться с мужем. Дорога ведь дальняя, груз важный, наверное, - в раздумье сказала Анна.

- Не знаю. Я в его дела не вмешиваюсь. Да и он не любит об этом говорить. А что опасная профессия, так он сам выбрал. Мог бы на автобусе по городу ездить, пассажиров возить, а не грузы, - отмахнулась Елизавета.

- Но деньги –то он тебе несет, дорогая, - напомнил отчим. – Не к другой девке, ядрена вошь. Вот сознание у людей какое! Только бабки подавай! Прям как моя бывшая.

- Ты мою дочь со своей лакудрой не сравнивай. Я ее по – другому воспитывала и растила, - цыкнула на него Анна.

- А я че, я ниче, - дал попятную отчим. – Конечно, твоя – то дочь только начинает жизнь, а моя – то, как ты ее назвала, лакудра прошла огонь и медные трубы, - согласился Василий.

- Вот с тобой – то она эти медные и прошла. Не сомневаюсь. Что, что, а дочку не трогай! – подытожила Анна.

Лизе надоело слушать эту бесконечную болтовню, и она отправилась в комнату, где сладко спал ее девятилетний сын Ромка. Он учился уже во втором классе и уставал после школьных будней и игр со сверстниками. Набегавшись вволю на переменках и на улице, дома он вел себя тихо – тихо, будто его вовсе не было дома. Поэтому и засыпал он раньше обычного. Поправив одеяло и погладив сына по голове, Лиза стала готовиться ко сну. Постепенно голоса на кухне тоже стихли. Видимо, Василий тоже устал после трудового дня и душещипательных бесед со своей гражданской женой. Анна немного погремела посудой, и, наконец – то, наступила тишина во всей трехкомнатной квартире.

Лиза лежала в полутемной квартире и думала о своей жизни. Что хорошего видела она в замужестве? Ничего. Поначалу – то, конечно, все было замечательно, пока не узнали друг друга хорошенько, пока не открылись тайные стороны человеческой души. Потом появился Ромка, и все закружилось вокруг него: пеленки, распашонки, прогулки – все радости появления маленького человечка на свет. Затем садик и первые успехи сына. А когда пошел в школу, то проблем и забот прибавилось как для Лизы, так и для ее матери, но только не для ее мужа Егора. Он считал, что сын уже самостоятельный и сам со всем справится. Егор реже стал бывать дома и чаще уезжал в дальние рейсы. Его напрягало общество тещи и «загульного» ее мужа, который все норовил его поучать.

- Что ты меня все учишь, а? – спрашивал Егор, когда его терпение заканчивалось. – Сам – то живешь как у бога за пазухой. Квартира не твоя, денег ты особо не зарабатываешь, даже на выпивку тебе выделяют. Еще перечислить все твои блага?

- Не надо, - торопливо говорил Василий. – Не трать на меня время, займись лучше своими делами.

На этом их спор заканчивался, и каждый уходил в свою комнату.

Егор пока не мог позволить купить квартиру даже в ипотеку, поэтому ему приходилось терпеть взгляды своей тещи и «умные» высказывания полоумного Василия. В дальних поездках он хоть и уставал от бесконечной ленты дороги, зато душа его отдыхала. Он мог мечтать, и никто ему в этот момент не мешал. С сыном у него были «прохладные» отношения, поэтому он тоже не докучал своими вопросами и телефонными разговорами. Егор считал, что мужик – добытчик, и честно зарабатывал, чтобы семья его не нуждалась. А сыном пусть занимаются родственники. Благо, что их полная квартира. Еще наведывалась бабушка Лизы – Перепелкина Олимпиада Федотовна, которой шел семьдесят восьмой год. Так что, когда собирались все обладатели птичьих фамилий, в том числе и он, Дроздов Егор Петрович, действительно, становилось очень шумно, как на птичьем базаре.

Несмотря на то что Олимпиаде Федотовне было уже прилично годков, она не могла сидеть без дела и устроилась работать консьержем в один из элитных домов города. Всю жизнь она работала не покладая рук, и теперь просто так сидеть в своей однокомнатной квартире она не могла. И хотя она разрешила Анне жить с семьей в ее трехкомнатной квартире, но всегда напоминала о том, что это когда – нибудь закончится, и всем нужно будет искать себе жилье. Когда она решила уйти в однокомнатную квартиру, а эту оставить сыну и его семье, она не ожидала предательства от родного человека и была зла на него.

- Семен предал не только вас, но и меня, - горестно сокрушалась Олимпиада Федотовна. - Не могу же я выгнать ребенка. Это не по – человечески. Может, зачтется Господом на небесах моя помощь вам.

Все сразу затихали, потому что идти им было некуда и снимать другое жилье не на что. А уж про Василия и говорить нечего! Он сидел с опущенными глазами, поникший, и боялся посмотреть в глаза пожилой женщине. Василий понимал, что здесь он никто. Но, слава богу, что хозяйка редко посещала их семейство, все время ругая своего непутевого сына, не оправдавшего ее надежд.

В таких воспоминаниях о своей жизни Егор доехал до населенного пункта Куриловка. Он решил зайти в местное кафе, чтобы подкрепиться. У него, конечно, всегда были бутерброды с колбасой и сыром в запасе, но хотелось чего – нибудь горяченького и, желательно, мясного. Он сделал заказ у официантки и стал ждать. Рядом сидели местные ребята. Сначала они вообще не обращали на него внимания: ели мало, зато пили все, что стояло на столе. Видимо, официантка уже давно к ним привыкла и не обращала на их нелестные шутки в ее адрес, которые сопровождались нецензурными словами. Но когда она принесла манты и хотела поставить их на стол Егору, кто – то из компании хлопнул рукой по юбке так, что девушка чуть не опрокинула тарелку на Егора.